Частенько, проходя мимо главного корпуса ИЦиГ СО РАН, я задавался вопросом: откуда здесь взялись «кипарисы»? Я совсем не являюсь спецом в области дендрологии, и потому стройные хвойные деревца, навевающие мне мысли об Абхазии, все время сравниваю с увиденными там кипарисами. Иногда, прохаживаясь по Академгородку, случайно натыкаешься на какие-то непривычные для глаз деревья, которые невольно воспринимаются как результат научных экспериментов.

Ситуацию прояснила лекция сотрудницы НГУАДИ Людмилы Чиндяевой «Экзотические деревья Академгорока», состоявшаяся в Выставочном центре СО РАН. Дело в том, что люди, поверхностно знакомые с благоустройством территории Научного центра, всю здешнюю «зеленую экзотику» тесно ассоциируют с островками дикой природы – с соснами и березами. Это звучит парадоксально, поскольку те же сосны в системе городского благоустройства выглядят весьма экзотично. Но оказывается, для озеленения улиц Академгородка использовались самые настоящие экзотические деревья, которых вы не увидите в дикой природе Западной Сибири. Человек, родившийся и выросший здесь, возможно, уже не видит никакой экзотики в озеленении улиц, двориков и скверов. Однако для гостей, не привыкших к качественной ландшафтной архитектуре, кое-что бросается в глаза.

Впрочем, изложим все по порядку. Для начала заметим, что озеленение Академгородка осуществлялось не хаотично, как это порой происходит во многих наших муниципальных образованиях. Эта работа, как отметила Людмила Чиндяева, велась серьезными профессионалами в области ландшафтного проектирования. Подход здесь бы вполне научный. Поэтому растения, выбранные для таких целей, появились в Академгородке отнюдь не по воле случайной выборки и высаживались совсем не в надежде на «авось».

Первый вид экзотических деревьев, с которого начала свой рассказ Людмила Чиндяева, - это ель колючая, завезенная в Европу из Северной Америки примерно в XIX веке. В природе она произрастает в лесном поясе Скалистых гор, поднимаясь на достаточно приличную высоту – более трех тысяч метров над уровнем моря. Там дерево может вырастать до 30 метров, отличаясь при этом завидной долговечностью (иногда – до 800 лет!).  В озеленении чаще всего встречается сизая форма, которая как раз и представлена в Академгородке. Ее иногда путают с сибирской елью, у которой также имеются сизые формы. Однако их несложно отличить по положению ветвей: у «американки» ветви растут почти параллельно земле, образуя конический общий контур с четко выраженные ярусами по всей высоте дерева. Полюбоваться такими деревьями можно в сквере напротив Президиума СО РАН и возле Института гидродинамики.

Еще одно красивое вечнозеленое растение – это туя западная, принадлежащая к семейству кипарисовых. Именно этот «кипарис» растет возле главного корпуса ИЦиГ СО РАН. Туя западная также была завезена из Северной Америки, причем очень давно. «Туя западная примечательна тем, - говорит Людмила Чиндяева, - что за несколько столетий ее интродукции на европейском континенте появилось множество декоративных садовых форм – более ста двадцати. Некоторые из них как раз пришли в наши сибирские города». Помимо этого, садоводы-любители собирают уже свои собственные декоративные коллекции. Довольно высокие колонновидные формы растут, например, на небольшом участке за Домом ученых.

Другой хорошо знакомый жителям Академгородка экзот (и, наверное, один из самых любимых) – это черемуха Маака. Некоторые считают данное растение гибридом, но это совсем не так. Черемуха Маака – природный вид, относящийся к семейству розоцветных, произрастающий на Дальнем Востоке. Встречается он также в Китае и на территории Корейского полуострова. В природе дерево вырастает до 15 метров в высоту. В Академгородке черемуха Маака высажена вдоль улицы Ильича. Растение примечательно, прежде всего, своим красивым цветущим видом. Характерной особенностью является оригинальная окраска коры. Даже в зимнее время дерево имеет декоративный вид благодаря изящной структуре кроны.

Еще более примечательным декоративным растением является яблоня Сиверса, ставшая своего рода «весенним символом» Академгородка благодаря нежно-розовому цветению. Яблоню Сиверса можно увидеть в сквере возле здания Президиума СО РАН и возле гостиницы «Золотая долина». Характерно, что даже в наших краях она цветет практически каждый год. Другой не менее примечательный вид – орех маньчжурский, попавший сюда с Дальнего Востока. Данный вид оказался весьма устойчивым к городской среде, о чем наглядно свидетельствует опыт последних десятилетий. В наших краях он появился только в середине прошлого века. Но вскоре его декоративные качества были очень высоко оценены. В настоящее время, отмечает Людмила Чиндяева, орех маньчжурский настолько хорошо адаптировался к нашим условиям, что на территории Академгородка восстанавливается уже естественным путем. Например, образует самосев, который местные жители выкапывают и используют затем для озеленения своих участков и придомовых территорий.

Не стоит обходить вниманием и такое растение, как ива. В Академгородке можно встретить два экзотических вида – ива ломкая (ракита) и ива Шверина. Ива ломкая, широко распространенная в Европейской части страны, в Академгородке также появилась в середине прошлого века. Чаще всего она встречается во дворах многоквартирных домов. Нередко для озеленения используется форма «Bullata» - дерево примечательной шаровидной формы, выглядящее так, будто его специально постригли. Другой вид – ива Шверина – родом с Дальнего Востока. Она отличается характерной «плакучей», пониклой формой и длинными листьями. В Академгородке в настоящее время она попадается на глаза куда реже, чем раньше, но кое- где ее еще можно встретить вдоль проспекта академика Лаврентьева.

Наконец, особо стоит выделить самое «романтичное» экзотическое растение – робиния лжеакация, или «белая акация». Родом оно -  из теплых регионов Северной Америки. Сам по себе этот вид довольно теплолюбив, замечает Людмила Чиндяева, и у нас встречается довольно редко. Тем не менее, здесь он успешно культивируется с середины прошлого века. В природе это дерево вырастает до 20 – 25 метров в высоту. В Сибири, конечно, оно таких размеров не достигает, напоминая скорее многоствольный кустарник. В то же время очень показательно то, что эти формы, сумевшие выжить в сибирском климате, демонстрируют довольно высокую устойчивость к низким температурам. Цветет здесь робиния не столь пышно, как в южных городах, но все же цветение наблюдается. Этот факт, считает Людмила Чиндяева, очень важен для ученых-биологов, занимающихся интродукцией теплолюбивых видов. В Академгородке «белую акацию» можно увидеть на территории одной из школ по улице Академическая.

Мы упомянули здесь не все виды экзотических деревьев. Есть еще много информации о кленах, липах и ясенях. Главное, что сам список таких растений производит довольно сильное впечатление. Оказывается, что даже простая прогулка по Академгородку может оказаться весьма познавательной для человека, увлеченного ботаникой.

Олег Носков

​Российская академия наук (РАН) подготовила пакет предложений по решению жилищной проблемы молодых российских ученых, чтобы перспективные талантливые исследователи не уезжали из страны, сообщил ТАСС президент РАН Александр Сергеев. 

"В нашем пакете решения проблемы жилья для молодых ученых три предложения - выдача так называемых жилищных сертификатов на приобретение определенного количества квадратных метров жилья, строительство и предоставление ученым ведомственного жилья и участие ученых в жилищно-строительных кооперативах", - сказал он.

Суть предложений

По его словам, жилищные сертификаты позволяют молодым ученым частично оплатить или даже полностью приобрести квартиру, в зависимости от площади.

"А дальше вы можете это комбинировать. К примеру, если у вас есть квартира однокомнатная, вы можете добавить сертификат и расширить ее. Программа востребованная, молодые ученые ею активно пользуются, работа по распределению организована нормально при активном участии профсоюза, распределение ведет жилищная комиссия, профсоюз регулярно проводит семинары по разъяснению правил подготовки документов для получения сертификата, в этом году на них было выделено 278 млн рублей. Сумма сертификата, например, в Москве - 3 млн рублей, в принципе близка к цене "однушки" в "Новой Москве", - сказал президент РАН.

В России можно выдавать ученым ведомственное жилье. "Мы в России можем строить достаточно большое количество служебного жилья. Его можно было бы давать бесплатно в науке. И к примеру, если молодой ученый за 10 лет проявил себя, защитил кандидатскую, докторскую, стал заведующим лабораторией, завел семью и родил детей, то квартиру можно отдавать ему в собственность", - сказал глава РАН.

Третье предложение по решению проблемы - развитие жилищно-строительных кооперативов на землях организаций, подведомственных ранее РАН.

"Есть уже примеры успешной реализации - Новосибирск, где два "коттеджных" кооператива - один уже введен, второй введут в этом году, один многоэтажный дом - будет введен в этом году, Красноярск, где введен многоэтажный дом в прошлом году, Томск, где два многоэтажных дома будут введены в этом году", - сказал Сергеев.

Развитие современной экономики невозможно без появления новых материалов – для авиастроения, энергетики, микроэлектроники, медицины и т.п. Одно из самых перспективных направлений работ – создание наноматериалов, чем занимаются ученые по всему миру, включая и институты новосибирского Академгородка.

Как известно, свойства материала могут зависеть от его химического состава или структуры. В данной работе сотрудники Института неорганической химии СО РАН пошли по пути изменения структуры, конкретнее – ориентации частиц, из которых она состоит, с целью улучшить имеющиеся характеристики материала или наделить его новыми свойствами. В результате, они нашли способ достаточно просто получать вертикально-ориентированные пластинчатые наночастицы при относительно низкой температуре (как известно, простота применения является важным показателем при внедрении того или иного технологического решения в производство).

– Такая ориентация позволяет расположить на одинаковой площади подложки значительно больше наночастиц, из которых состоит материал, а также изменять его свойства, - рассказал научный сотрудник лаборатории функциональных пленок и покрытий ИНХ СО РАН к.х.н. Иван Меренков.

Сами ученые для объяснения этого, приводят простую аналогию: если в центре города построить не одноэтажное офисное здание, а высотный деловой центр, то при занятии равной площади земли, число рабочих мест во втором случае будет многократно выше, соответственно вырастет и прибыль.

На практике этот метод опробовали на гексагональном нитриде бора (h-BN), материале, близком по строению к графиту.  В результате изменения ориентации наночастиц h-BN материал действительно приобрел новые свойства, в частности, по оценкам создателей, антибактериальные. Для проверки этого предположения полученные образцы были переданы ученым ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН».

Чтобы протестировать антибактериальные свойства на поверхность материала помещали каплю, содержащую бактериальную суспензию. После инкубации в течение 1 часа ученые оценили, сколько бактерий выжило. Оказалось, что при контакте с вертикально ориентированными наночастицами h-BN больше половины бактерий погибают.

– Мы предполагаем, что подобный эффект связан с механическим повреждением клеточной мембраны бактерий при контакте с наночастицами h-BN. Острые вершины этих частиц можно сравнить с лезвиями ножей, которые наносят урон объектам, попавшим на них. Это открытие очень важно, когда мы говорим об использовании нового материала на практике, например, в качестве антибактериального покрытия медицинских инструментов, - подчеркнула старший научный сотрудник лаборатории генной инженерии ФИЦ ИЦиГ СО РАН, к.б.н. Татьяна Фролова.

Теперь Татьяна с коллегами намерены подробнее изучить механизм гибели бактерий при взаимодействии с наностенками. Таким образом, создание антибактериальных покрытий станет более направленным и эффективным.

Есть у нового материала, помимо антибактериальных, и другие, полезные с точки зрения промышленности, свойства (например, при облучении электронами, он начинает излучать свет). Но, говоря о практических перспективах своих исследований, ученые отмечают – оценивать, насколько широкое внедрение получит именно этот материал – вне их компетенции. Но разработанные методы создания нового материала, в любом случае, будут востребованы в сфере нанотехнологий, которая с каждым годом только расширяется.

Результаты работы обеих научных групп опубликованы в престижном издании NANO RESEARCH.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН»

28 апреля на весеннюю географическую контрольную «Контурная карта» в Новосибирске придут не только школьники, студенты, учителя и путешественники, но и специалисты геоинформационных систем, картографы, геодезисты. Некоторые из них наденут костюмы на географическую тематику, чтобы поучаствовать в конкурсе и выиграть приз.

Сотрудники компании «Дата Ист» каждый год участвуют в этом образовательном проекте, считая географию одним из самых важных предметов. Они создают геоинформационные проекты для геологов, ученых, путешественников, муниципальных органов управления и федеральных ведомств. «География позволяет развить в человеке креативное пространственное воображение. В школе, к сожалению, этому предмету уделяется недостаточное внимание, поэтому увлеченные люди изучают географию дополнительно. Они путешествуют, много читают, открывают новые горизонты, познают мир во всем многообразии. И, конечно, участвуют в «Контурной карте», - отмечает генеральный директор компании «Дата Ист» Вячеслав Ананьев.  

Глобальная географическая контрольная проводится в пятый раз и уже стала ожидаемым событием для всех любителей географии. За 40 минут нужно ответить на двадцать вопросов по физической и экономической географии, а также по географическим открытиям. А затем нанести ответы на контурную карту. Контрольную в разные годы писали капитан парусного судна и конструктор Анатолий Кулик, участник кругосветных экспедиций Станислав Березкин, любительница велосипедных походов по планете Ольга Маслобоева и многие другие. Председатель Новосибирского регионального отделения Русского географического общества, доктор геолого-минералогических наук Игорь Новиков постоянно пишет контрольные вместе со студентами НГУ. Он считает, что этот уникальный проект позволяет узнать больше о мире и нашей стране.

«С каждым новым шагом проект становится совершеннее. Если уподобить человеческую деятельность шахматной игре, то география и будет шахматной доской. Без понимания расположения клеток человеческая деятельность тоже непонятна. География – элемент культуры, такой же как письменная речь и умение совершать арифметические действия. И такое мероприятие как «Контурная карта» является очень важным в развитии общей культуры нашей страны. Русское географическое общество приветствует и поддерживает этот проект. Надеюсь, что он будет развиваться, а вопросы с каждым годом будут сложнее и изощреннее», - отметил Игорь Новиков.

В этом году в рамках «Контурной карты» объявлен конкурс костюмов на географическую тематику. Победителей ждут призы. Организаторы рассчитывают увидеть яркие и оригинальные идеи от любителей географии.

«Контурная карта» пройдет 28 апреля в 12-00 на четырех площадках - в Новосибирском государственном университете (ул. Пирогова 1, новый корпус НГУ, аудитория № 3107), Сибирском государственном университете геосистем и технологий (ул. Плахотного, 10, ауд. 202, главный корпус), а также в Кирзинском заказнике Новосибирской области и Хакасском заповеднике. Для иностранных студентов подготовлена англоязычная версия вопросов. «Контурная карта» проходит в рамках международного молодежного студенческого форума Интернеделя НГУ.

Проект «Контурная карта» организован геолого-геофизическим факультетом НГУ при поддержке Русского географического общества, СГУГиТ и компании «Дата Ист».

Подробнее о проекте «Контурная карта»

Екатерина Вронская, пресс-центр компании «Дата Ист»

Начнем с цитаты: «Не за горами то время, когда тепловые насосы прочно войдут в наш быт и в нашу промышленность, как вошли в них паровая турбина, двигатель внутреннего сгорания, холодильные установки и пр. Для теплоэнергетиков открывается широкое и интересное поле деятельности».

Пожалуй, лучше не скажешь. Всё верно, всё актуально и точно соответствует нашему дню. Если бы только не одно обстоятельство: приведенная цитата взята из журнала «Техника - молодежи» за 1958 год! Пятьдесят восьмой год! Подумать только: шестьдесят с лишним лет назад наши инженеры вполне по-современному рассуждали о тепловых насосах и разрабатывали проекты такой техники.

Впору задаться вопросом: что же такого могло произойти со страной, если сегодня далеко не каждый технарь имеет представления о том, как можно обогреть здание за счет прохладных водоемов или грунта? Тепловые насосы до сих пор остаются для нас дорогой экзотикой. А наши строители, наверное, не имели бы о них ни малейшего представления, если бы такие штуковины не использовались в развитых странах. Лед, конечно, тронулся. Теперь и у нас есть компании, специализирующиеся на установке такого оборудования. Мы даже писали о том, что данный вариант отопления совсем недавно был предложен для одной из новосибирских школ. Конечно, для Новосибирска это станет важным прецедентом, спору нет. Однако сердце обливается кровью от того, что такие прецеденты появляются только сейчас, в XXI веке. По-хорошему, установку первых тепловых насосов спокойно можно было начинать еще полвека назад. Ведь были «заделы». Причем, ничуть не хуже, чем в западных странах.

Идея тепловых насосов высказывалась еще до войны. В 1920 году русский физик профессор В. А. Михельсон разработал проект так называемого «динамического отопления», в котором подробно рассматривалась техника использования низко потенциального тепла для теплоснабжения зданий. Первые опыты по использованию тепловых насосов начались у нас в 1924 году. Принцип работы таких машин практически был таким же, как и у холодильных установок. Соответственно, применялось схожее оборудование. Это позволяло использовать подобные машины как для охлаждения, так и для отопления. То есть летом мы применяем установку для кондиционирования воздуха (в условиях жары). Зимой, наоборот, используем ее как тепловой насос для отопления помещений. В США в довоенный период – с 1930 по 1940 год – было произведено несколько десятков таких установок. В качестве источника тепла низкого потенциала для них использовались артезианская вода, водопроводная вода и наружный воздух.

К концу 1950-х, благодаря относительному удешевлению электроэнергии, тепловые насосы стали активно распространяться в Швейцарии, в Англии, в США, где их число к этому времени достигло нескольких тысяч. С чисто технической стороны применение тепловых насосов не имело каких-либо существенных затруднений уже в то время. Вопрос, как правило, упирался в экономику, где все познавалось в сравнении. Например, тепловые насосы успешно конкурировали с электрическим отоплением. Согласно проведенным в то время расчетам, для обычных условий отопление с помощью тепловых насосов оказалось равноценным отоплению от местных котельных. Однако при этом они уступали системам теплофикации, то есть системам, вырабатывающим комбинированно тепло и электричество. Кроме того, затраты на установку теплового насоса превышали затраты на возведение котельной.

Тем не менее, в некоторых случаях тепловой насос экономически себя оправдывал. Так, советские ученые сделали расчет по такой установке для грузинского города Цхалтубо, где в качестве источника тепла могла быть использована лечебная вода с температурой 30 градусов Цельсия. Учитывая, что в этих местах довольно мягкие зимы, температура воды для отопления относительно невысока, что вполне оправдывало применение теплового насоса. Помимо этого, в летнее время теплонасосная установка работала бы на охлаждение. В итоге получили бы двойную выгоду.

В общем, у советских ученых было в ту пору немало аргументов в пользу широкого внедрения подобных машин. Это стало бы хорошим примером для развития в нашей стране «зеленых» технологий, ведь главное преимущество теплового насоса – использование фактически даровых и неисчерпаемых источников энергии. Интересно, что данная инновация описывалась тогдашними разработчиками примерно в тех же выражениях, что и в наше время. Есть только одно принципиальное отличие. Тогда, в далекие 1950-е годы, о тепловых насосах писали с оптимизмом - как о важном направлении научно-технического прогресса. Сейчас об этом пишут, как об упущенной возможности, предлагая восполнить пробел и еще раз «догнать Америку».

В этой связи меня больше всего удивляет то обстоятельство, что при такой великолепной популяризации этой техники, она почему-то с определенных пор выпала из поля зрения. Как я уже сказал, наши строители еще десять лет назад не имели четкого представления о подобных штуковинах. Несмотря на то, что в развитых странах тепловые насосы в огромных количествах устанавливаются в индивидуальных домах, российским гражданам ничего подобного долгое время просто не приходило в голову. Только в последние годы жители нашей страны стали, наконец, понемногу «прозревать», буквально открывая для себя альтернативные способы теплоснабжения.

Почему же так произошло в нашей великой державе? Вспоминаю по этому поводу свой разговор десятилетней давности с президентом одной канадской строительной компании. Он много рассказывал об энергосберегающем оборудовании, в том числе и о тепловых насосах. По его словам, это довольно дорогое устройство, и просто так потребитель не решится его у себя поставить. Здесь все упирается в государственную поддержку, поскольку благодаря государственным грантам удается компенсировать более половины цены.

Таким образом, решающее значение имеет именно государственная политика. Фактически, государство на Западе путем грантов и субсидий поддерживает спрос на тепловые насосы. Такая политика, как нетрудно догадаться, вытекает из обще парадигмы, где во главу угла поставлено сбережение энергоресурсов. У нас в стране, будем говорить прямо, с определенных пор возобладала противоположная установка: выгребать «природные кладовые» по максимуму. С этим, кстати, прямо ассоциировали так называемое освоение Сибири. Теоретически, мы могли бы пойти и другим путем, однако к 1970-м добыча нефти, газа и угля преподносилась как величайший трудовой подвиг, направляемый советским государством. Это изменение тона хорошо улавливается при внимательном изучении советской научно-технической периодики. В этом контексте ориентация на возобновляемые или альтернативные источники энергии воспринималась как бессмысленное чудачество.

Сказанное в полной мере подтверждается и нынешним днем, когда текущую экономическую повестку всё еще определяет освоение природных ресурсов (в том числе – добыча нефти, газа и угля). В этой связи не могу не согласиться с мнением наших новосибирских разработчиков тепловых машин, которые главную угрозу инновационным технологиям видят в нашей «углеводородной» экономике.

Олег Носков

В середине марта государственная корпорация «Роскосмос» невольно стала участником очередного скандала. «Затравкой» к скандалу, судя по всему, послужила одна публикация в газете «Военно-промышленный курьер» от 11 марта, где прямым текстом утверждалось, будто в России создан ракетный двигатель, «в сто раз эффективнее, чем жидкостный». В публикации были приведены высказывания восьми спикеров, имевших прямое или косвенное отношение к отечественной космической отрасли. Главным предметом обсуждения стали характеристики опытного квантового двигателя, будто бы созданного компанией «Квантон», возглавляемой брянским изобретателем Владимиром Леоновым.

Как выяснилось, комиссия, занимавшаяся испытанием этого детища, была создана еще год назад. По словам советника РКК «Энергия» Олега Бакланова, в ходе испытаний было установлено, что удельная сила тяги, развиваемая опытным образцом, в 165 раз выше, чем у лучших образцов ЖРД. «Это революционное достижение в космическом двигателестроении, когда новые фундаментальные знания позволяют сделать резкий скачок в технических параметрах», - сказал Олег Бакланов.

Эти же характеристики подтвердил заслуженный испытатель космической техники РКК «Энергия» Александр Кубасов. «Сам в это не верил, пока лично не провел измерения удельной силы тяги КвД», - сказал он. Как утверждает разработчик – Владимир Леонов, - принцип работы квантового двигателя основан на фундаментальной теории «суперобъединения». И установленные параметры опытного образца якобы подтверждают правильность данной теории. Всё это, конечно же, должно поставить в неловкое положение известные академические институты, которым, дескать, небольшой коллектив из брянской глубинки утер нос.

Разумеется, несколько двусмысленно выглядит в этой истории и корпорация «Роскосмос», для которой «революционное достижение» брянских изобретателей стало, мягко говоря, большой неожиданностью. Для серьезной организации, чьи планы расписаны на многие годы вперед, появление на горизонте каких-то провинциальных чудиков, якобы опровергающих все известные законы физики, не должно (по идее) иметь принципиального значения. Тем не менее, именно «Роскосмос» попала «под раздачу» в наших СМИ из-за этого чудесного изобретения.

Как утверждается в сообщении РИА Новости, руководство госкорпорации выступило с опровержением факта создания «антигравитационного» двигателя. Но в то же время там выразили готовность «проверить достоверность эффектов и оборудования, предлагаемых изобретателем».

Как сказал советник гендиректора госкорпорации «Роскосмос» по науке  Александр Блошенко: «Личность Леонова для нас известная, он неоднократно к нам обращался с идеей внедрить инновационный антигравитационный двигатель, созданный на основе той теории, которую он, как декларирует, разработал. Некая теория суперобъединения. Нами действительно сформировано техническое задание, но не на разработку антигравитационного двигателя, как пишут СМИ, а на экспериментальную проверку достоверности тех явлений, о которых заявляет автор».

Однако критиков «Роскосмоса» это разъяснение не успокоило. Скорее, наоборот. В частности, было указано на то, что  идея квантового двигателя противоречит базовым законам физики, а значит, уже сам диалог с Леоновым «позорит» госкорпорацию. Дескать, с таким же успехом «Роскосмос» мог бы утвердить техническое задание на проверку работоспособности ковра-самолета. Проект Леонова был объявлен откровенно фантастическим, а тот факт, что ему лично звонил сам Дмитрий Рогозин, будто бы лишний раз свидетельствует о полной некомпетентности руководителей госкорпорации.

Как мы знаем, в последнее время наша «прогрессивная общественность», спекулируя на неудачах с запусками ракет, упрекает руководство «Роскосмоса» во всех мыслимых и немыслимых грехах. В том числе – в потакании мракобесию. Появление истории с квантовым двигателем дает для этого дополнительный повод. Поэтому невольно возникает ощущение, будто дальше уже некуда, и отечественная космонавтика оказалась в полном распоряжении шарлатанов.

Тем не менее, как бы мы ни относились к тому, что творится в нашей космической отрасли, позиция руководства «Роскосмоса» относительно изобретения Леонова представляется вполне здравой. Почему? Потому что отмахиваться от некоторых необычных изобретений только на том основании, что они не соответствуют неким устоявшимся взглядам на мир – не самая рациональная позиция. Стоит все-таки отличать здоровый скептицизм от слепого догматизма. Первый требует доказательств, второй сходу всё безоговорочно отрицает. У нас, к сожалению, часто путают одно с другим, выдавая за здоровый скептицизм (присущий любому вменяемому ученому) именно слепой догматизм. И как показывает история науки и техники, в слепом догматизме нет ничего собственно научного.

Примеров тому – масса. Так, когда изобретатель пароходов Роберт Фултон ознакомил со своими идеями Наполеона, тот выставил его за дверь как обманщика. Великий полководец, будучи человеком образованным, хорошо разбиравшимся в точных науках, счел совершенно бредовой идею подводной лодки. Но, как выяснилось, Фултон просто смотрел на долгие годы вперед.

Было бы в принципе неверно утверждать, будто все революционные достижения в области техники совершаются исключительно людьми из «большой» академической науки. Первый самолет подняли в воздух энтузиасты-любители братья Райт, занимавшиеся в то время ремонтом и продажей велосипедов. Причем, их работа велась в условиях, когда в академических кругах циркулировали скептические суждения насчет аппаратов тяжелее воздуха. Так что при желании, этих энтузиастов вполне можно было бы упрекнуть в «плохом» знании физики.

История ракетостроения как нельзя лучше показывает роль именно таких энтузиастов, которые зачастую шли наперекор утвердившимся академическим истинам. Один из пионеров ракетной техники – американец Роберт Годдард – заслужил за свои первые эксперименты репутацию «невменяемого физика», игнорирующего-де фундаментальные законы природы. В то время ученые плохо понимали принципы реактивного движения. Считалось, например, что реактивная струя должна «отталкиваться» от воздуха, а значит, такой двигатель будет бесполезен за пределами земной атмосферы. Годдард же мечтал о межпланетных перелетах. Поэтому в глазах «серьезного» ученого мечта полететь на другую планету с помощью ракетного двигателя выглядела подростковой фантазией. Не удивительно, что опыты Годдарда держались исключительно на энтузиазме и на финансовой поддержке отдельных меценатов.

Примечательно, что в нашей стране о межпланетных перелетах писал провинциальный ученый-самоучка Константин Циолковский, не имевший какого-либо отношения к серьезным академическим кругам. Однако именно ему принадлежит теоретическое обоснование физического перемещения в космосе с помощью реактивной тяги. Как известно, Циолковский вдохновил целое поколение молодых изобретателей-энтузиастов. Фактически, творчество первых ракетчиков, по-настоящему и фанатично веривших в освоение Марса, долгое время держалось на чистом энтузиазме. Так, созданная Сергеем Королевым и Фридрихом Цандером «Группа изучения реактивного движения» (ГИРД) появилась как стопроцентная общественная инициатива. Первостепенная задача - как ее видел тогда Сергей Королев - заключалась в том, чтобы получить ощутимые практические результаты и представить их кому-нибудь из руководителей в расчете на государственную поддержку. Расчет удался: ГИРД официально вошла в состав ОСОАВИАХИМА. Но даже в таком статусе у энтузиастов катастрофически не хватало ресурсов ни на проведение полноценных исследований, ни на нормальные условия труда. Всё, подчеркиваю, держалось на чистом энтузиазме и безумной вере «в идею».

В глазах стороннего наблюдателя пионеры ракетостроения очень походили на сумасшедших, носившихся с какими-то фантастическими проектами. Кстати, на Цандера частенько смотрели именно как на сумасшедшего. Его интересовало только то, что можно было связать с межпланетными перелетами. Он даже ставил на себе эксперименты, моделируя, так сказать, условия космического путешествия. В кругах московской интеллигенции он был известен как популяризатор идеи полетов на Марс. В ту пору его фантазии, как и весь образ жизни, могли бы стать предметом пристального внимания со стороны психиатров и психологов.  И вряд ли представители «большой» академической науки соответствовали данному типажу. Тем не менее, как раз с подобных чудиков и начинались первые шаги в такой головокружительной области, как космонавтика.

Поэтому вряд ли стоит сейчас сразу же отмахиваться от брянских энтузиастов, сходу объявляя их шарлатанами или обманщиками. Здоровый скептицизм требует проверки. И, подчеркну еще раз, позиция руководства «Роскосмоса» выглядит в этом случае вполне здравой, за что его вряд ли стоит упрекать, а тем более приписывать ему соучастие в обмане. Во всяком случае, в истории с квантовым двигателем именно эта госкорпорация является той «окончательной» инстанцией, которой надлежит поставить точку в данном вопросе.

Николай Нестеров

Дорогие друзья!

Члены оргкомитета по созданию и дальнейшему развитию музея «Наш земляк Илья Ильич Мечников – Гражданин мира» сердечно поздравляют всех зачарованных нуклеиновыми кислотами – голограммами жизни на нашей планете - с Международным Днем ДНК!  Разрешите представить Вам в этот знаменательный день (пришедшийся в этом году на 25 апреля) три скульптуры, посвященных этой дате, и одну  недавно вышедшую в свет статью по данной тематике.

Установку этой первой скульптуры ДНК в Кембридже оплатил Джеймс Уотсон. Благодаря этому великому ученому, любой увидевший ей, сразу же узнавал не только истинную суть этой нуклеиновой цепи, но и краткую историю её первого исследования. Ибо именно он настоял, чтобы на её основании было написано: «Эти цепи расплетаются в ходе репродукции клетки. Гены закодированы последовательностью оснований». «Модель двойной спирали создана благодаря работам Розалинд Франклин и Мориса Уилкинса».

На спиралях данной скульптуры написано следующее: «Структура ДНК была установлена в 1953 году Фрэнсисом Криком и Джеймсом Уотсоном, жившим здесь в Клэре». «Молекула ДНК имеет две спирально закрученные цепи, которые связаны парами оснований "аденин — тимин" или "гуанин — цитозин"».
 

Данная очень полюбившаяся многим алюминиевая скульптура спирали ДНК расположена во дворе Клэр-колледжа Кембриджского университета. Она была подарена Джеймсом Уотсоном в память о совместном с Фрэнсисом Криком открытии структуры ДНК в 1953 году. 

Именно в Клэр-колледже Джеймс Уотсон осуществлял свою научную деятельность во время великого открытия. 

"Мышь, вяжущая ДНК", недавно установленная в центре квартала с 4-мя новосибирскими институтами биологического профиля: ИЦиГ СО РАН (включая здания SPF-вивария и вивария конвенциональных животных), ИХБФМ СО РАН, ИМКБ СО РАН, ИПА СО РАН). Скульптура изготовлена по заказу Института цитологии и генетики СО РАН при финансовом участии ЗАО «Медико-биологический союз» и ООО «Диаэм». Авторская задумка с вязальными спицами и нитью ДНК просто прекрасна! В создании памятника принимали участие художник ИЦиГ СО РАН Андрей Харкевич и новосибирский скульптор Алексей Агриколянский. Отлил мышь из бронзы томский литейщик Николай Петров.

В связи с тем, что изображение "Мыши, вяжущей ДНК" с 15 апреля 2015 года было зарегистрировано как товарный знак и его правообладателем стал Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук, расскажем об этой забавной и трогательной скульптуре несколько подробнее.  

Первый камень в основание данного памятника был заложен 1 июня 2012 года в честь 55-летия со дня основания Института цитологии и генетики. Открытие памятника состоялось 1 июля 2013 года, ибо оно было приурочено к 120-летию Новосибирска в рамках проведения большого Международного конгресса генетиков и селекционеров в этом академическом сибирском городе. 

«Здесь сочетается и образ лабораторной мыши, и ученого, потому что они связаны между собой и служат одному делу. Мышь запечатлена в момент научного открытия. Если всмотреться в её взгляд, можно увидеть, что эта мышка уже что-то придумала. Но вся симфония научного открытия, радость, «эврика!» ещё не зазвучали», - так описал данный образ сам автор эскиза - художник памятника и сотрудник ИЦиГ СО РАН Андрей Харкевич. 

Действительно, так и кажется, что мышь в этот момент, как и Александр Рич, вдруг внезапно осознала: «Спираль ДНК, которая «вяжется» сейчас, не только новая по сути, но и немного «неправильная», поскольку уже были известны две общепринятые учеными правозакрученные формы ДНК. 

Попутно заметим, что при высокой влажности (т.е. во влажном состоянии) цепи ДНК становятся длинными и тонкими. Однако, когда их высушивали, эти же нуклеиновые цепи становились короткими и толстыми. Этим формам были даны названия В-ДНК и А-ДНК, соответственно.

Бронзовая 70-ти сантиметровая мышь на гранитном постаменте высотой в 2,5 м вяжет новую форму ДНК, так называемую левозакрученную Z-форму ДНК (Z-ДНК). Попутно заметим, что везде, где есть сегменты форм Z-ДНК, открытой в 1979 г. при исследовании структуры гексануклеотида d(CG)3 профессором Массачусетского технологического института Александром Рич с сотрудниками, обязательно должны быть также В-Z-соединения на их концах, связывающие Z-форму с B-формой, встречающейся во всём остальном геноме. 

В 2007 г. была описана РНК-версия Z-ДНК как трансформированная форма двойной правозакрученной спирали А-РНК в левозакрученную спираль. Переход от А-РНК в Z-РНК, тем не менее, был описан уже в 1984 г. Однако, роль, которую играет Z-ДНК в жизни клеток, пока до конца еще не изучена. Теперь остается лишь добавить, что к настоящему времени описаны и другие формы организации двойной спирали ДНК — B’-форма, С-форма и D-форма. Помимо этого, уже в 1957 г. американцы Александер Рич, Гэри Фелзенфелд и Дэйвид Дэйвис описали нуклеиновую кислоту, составленную тремя спиралями. А в 1985—1986 годах Максим Давидович Франк-Каменецкий показал, как двухспиральная ДНК складывается в так называемую H-форму, составленную уже не двумя, а тремя нитями ДНК, что невольно подтверждает изначальное наличие фрактальности в объектах живой природы. 

Однако все перечисленные выше формы существования нуклеиновых кислот встречаются гораздо реже и играют менее значительную физиологическую роль. К тому же, найденные до этого времени формы ДНК и РНК не способны объяснить все без исключения цифровые значения генетического кода, полученные опытным путем во время многолетних исследований нуклеиновых цепей учеными разных страны, в отличие от «БСОЛ-2012» (BSOL-2012, БСОЛ). Так сокращенно названа биологическая структура из 9-ти идентичных нуклеотидов по месту и году первого её выхода в свет на конференциях ГИСАП.

В этой связи заметим, что ровно через 66 лет после опубликования трех общеизвестных статей о нуклеиновых цепях в журнале «Nature», именно в 66-м номере электронного журнала «Sci-article.ru» была напечатана первая часть последней статьи о БСОЛ-2012. Две остальные части этой статьи будут опубликованы позднее. Однако, уже сейчас их, как и первую часть статьи, можно прочесть в разделе «Биология»  малоизвестного пока, но чрезвычайно многопрофильного журнала «Sci-article.ru». Будем признательны всем за присланные рецензии на данную статью, как и на все другие о БСОЛ, опубликованные в названном выше журнале, а также в материалах конференций ГИСАП и «Априори». 

Искренне приглашаем всех познакомиться с многочисленными экспонатами и прошедшими мероприятиями нашего музея, созданного на базе Двуречанского Центра детского и юношеского творчества, а также принять активное участие в будущих его акциях. Стратегический план развития нашего музея до 2027 г. изложен в материалах файла «СТРАТЕГІЧНИЙ ПЛАН РОЗВИТКУ», а в резолюции «Праздника научных наград» (2018 г.) записано пожелание многочисленных ученых разных стран о создании Всеукраинского образовательного центра «Школа юных биологов» на родине Мечникова.

Мало кого с таким же правом можно назвать ГРАЖДАНИНОМ МИРА, как Илью Мечникова. Вслед за Луи Пастером нашего земляка справедливо можно назвать и ДРУГОМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, ибо никто не внес такого большого вклада в оздоровление человечества, как эти два гения. Хранить память о них, изучать их наследие, продолжать их великое дело, это всё, чем мы можем отблагодарить их за то, что они сделали для миллиардов обитателей планеты Земля.
 

На протяжении двух десятилетий (1950 – 1960-е годы) наука значительно продвинулась в понимании того, как работает ДНК и осуществляется регуляция генов (об этом говорилось в первой части). Но серьезной проблемой для дальнейшей работы с этой молекулой были ее огромные размеры. К тому же на тот период у исследователей просто не было технологий, позволяющих «вырезать» отдельный ген и работать с ним по отдельности.

Ситуация кардинально изменилась, когда была создана технология рекомбинантной ДНК. Ее, пожалуй, можно считать первой генетической технологией, получившей широкое распространение. Заработала она благодаря открытию фермента – лигазы – который позволяет склеивать концевые участки молекул ДНК, а также группы ферментов, расщепляющих ДНК - рестриктазы.

Последние обнаружил швейцарский биохимик Вернер Арбер, когда изучал, как клетки защищаются от атак вирусов. Оказалось, в бактериальных клетках есть фермент (рестриктаза), который подавляет размножение вирусов, разрезая на фрагменты чужеродную ДНК. Причем, он делает это, лишь если обнаружит в ней конкретную последовательность, характерную для вируса.

Арбер заинтересовался, почему же не страдает собственная ДНК бактерии в местах, где встречается такая же последовательность. И выяснил, что бактерия одновременно синтезирует фермент, модифицирующий ее последовательности, которые могли бы привлечь рестриктазу, и тем самым защищает свою ДНК от ее «внимания».

Третьим инструментом стали плазмиды, которые были обнаружены во ходе исследования процессов возникновения у бактерий устойчивости к антибиотикам. Это небольшие молекулы ДНК, находящиеся внутри бактерии, физически отдельные от геномных хромосом. Плазмиды, по сути, были средством горизонтального переноса генетической информации от бактерии к бактерии.

Так генетики получили все необходимые инструменты. Вот как описал этот процесс один из мэтров, Джеймс Уотсон: «Сначала было нужно разрезать молекулу ДНК при помощи рестриктаз и выделить интересующие нас последовательности (гены), а затем скопировать интересующий нас фрагмент ДНК и вставить плазмиду в бактериальную клетку, как USB-флешку в подготовленный для нее разъем. За этим процессом последует обычное бинарное деление бактерий, и плазмида с выбранным нами фрагментом ДНК будет реплицироваться точно так же, как и собственный генетический материал, унаследованный бактериальной клеткой». Впервые на практике это было проделано в 1973 году в Гонолулу на конференции, посвященной исследованию плазмид.

Перехода от бактерий к работе с ДНК земноводных и млекопитающих долго ждать не пришлось. Казалось, перед генетикой открываются ошеломляющие перспективы и вскоре ученые смогут примерить роль Творца. Это было время, когда приток амбициозной и талантливой молодежи в эту область науки заметно вырос. Но тогда же зазвучали и первые опасения – не открывают ли генетические технологии ящик Пандоры с последствиями, которые предугадать невозможно. В этом отношении – сочетание грандиозных перспектив с масштабными опасениями и даже фобиями – ситуация для генетических технологий в наше время не сильно изменилась.

Тогда все вылилось сначала в «Письмо о моратории», призывавшем ученых всего мира добровольно приостановить все исследования рекомбинантной ДНК «до более полной оценки потенциальных угроз». Письмо подписало достаточное число авторитетных исследователей, чтобы к нему прислушались. Но возможности, которые научное сообщество связывало с этой технологией стали причиной того, что два года спустя (в 1975 году) был организован специальный конгресс, на который приехало 140 генетиков со всего мира. Там было выработано более компромиссное решение о том, что допускается продолжать исследования с использованием непатогенных бактерий. Также вменялось в обязанность оборудовать дорогие карантинные комплексы для работы с ДНК млекопитающих, обеспечивающие биологическую безопасность.  

Тогда же генетикам Запада пришлось впервые столкнуться с массовыми общественными кампаниями протеста против их исследований (технологии клонирования, которой по сути была рекомбинантная ДНК). Впрочем, их советские коллеги парой десятилетий ранее оказались в куда худшем положении и в 1970-е изо всех сил старались преодолеть отставание от мировой науки, возникшее в следствие разгула лысенковщины. Потому, кстати, в этих дискуссиях вокруг рекомбинантной ДНК наша наука заметного участия не принимала.

А дискуссия была жаркой: мэр Кембриджа (штат Массачусетс, США) вступил в борьбу с элитными вузами, расположенными в его городе – МТИ и Гарвардом, обвиняя их в «создании монстров». В 1977 году он написал президенту Национальной академии наук (США): «В сегодняшнем номере Boston Herald American (издательская корпорация «Хёрст») есть два репортажа, вызывающих у меня серьезное беспокойство. В Дувре, штат Массачусетс, заметили «странное существо с оранжевыми глазами», а в Холлисе, штат Нью-Гемпшир, мужчина и двое его сыновей повстречали «волосатую девятифутовую тварь»». Это к пониманию, о каком накале страстей идет речь. Ему, кстати, удалось добиться запрета на все работы с рекомбинантной ДНК на территории Кембриджа. Правда, в ряде других научных центров американским генетикам удалось отстоять свое право проводить подобную работу. К слову, толчком для этой многолетней дискуссии стали исследования рака у млекопитающих с помощью этой технологии, которые в 1973 – 1979 годах были фактически заморожены.

Но зато в эти годы была разработана еще одна фундаментальная технология – секвенирования ДНК (это манипулировать с генами требовали с осторожностью, а в расшифровке генетической информации на то время законодательных ограничений не было). В результате, одновременно появилось два варианта этой технологии, одна в Гарварде, другая в британском Кембридже. Вклад в науку британского ученого, работавшего над секвенированием, Фреда Сенгера в 1980 году был оценен Нобелевской премией. Причем, это была уже второй его «Нобель», первую награду он получил еще в 1958 году за изобретение метода секвенирования белков.

Эти технологии достаточно быстро принесли первые прикладные результаты: завершив секвенирование ДНК нескольких хорошо изученных вирусных онкогенов, удалось выявить конкретные гены, вызывающие рак. Вскоре молекулярные биологи начали выделять гены из раковых клеток человека, и затем было найдено подтверждение тому, что рак у человека возникает из-за изменений на уровне ДНК, а не из-за обычных негенетических проблем роста, как предполагалось ранее.

То, что произошло после первых публикаций, эксперты назвали «генетическим кладоискательством». Если в исследованиях до 1970 года, когда была открыта двойная спираль ДНК и наука научилась читать генетический код, было задействовано по всему миру около трехсот исследователей, то десятилетие спустя их число в этой области выросло в сотни раз. А в мировой экономике возникла совершенно новая индустрия – биотехнологии.

«Молекула ДНК вышла из академических кулуаров, населенных людьми в белых халатах, в большой мир, где обитают в основном носители шелковых галстуков и строгих костюмов», - писал все тот же Джеймс Уотсон.

Стало очевидным, что ящик Пандоры открыт бесповоротно и цивилизации предстоит учиться использовать генетические технологии во благо. Учитывая опыт с расщеплением атома, не всегда это будет получаться гладко. И недавняя история с редактированием генома эмбриона в Китае – лучшее тому доказательство. Но, как известно, зубную пасту невозможно запихать обратно в тюбик. А за прошедшие десятилетия эта область знания принесла во много раз больше полезных (и спасительных для многих) результатов, чем сомнительных продуктов. Потому международный День ДНК – праздничная дата в научном сообществе, с чем мы и поздравляем всех, кто так или иначе задействован в генетических исследованиях.

Сергей Исаев

Недавно мы поднимали тему, почему научная молодежь уезжает из страны. Но, справедливости ради, отметим, что есть те, кто возвращается. Ниже несколько примеров подобного рода (что показательно - Сибирь лидирует).

Дмитрий Иванов, директор исследований Национального научного центра Франции, руководитель лаборатории инженерного материаловедения МГУ им. М.В. Ломоносова, 53 года. 

Я москвич, родился и вырос недалеко от МГУ. Мои родители — гуманитарии. И возможно, из духа противоречия я выбрал фундаментальную науку, увлекся физикой.

Родители меня поддержали и перевели в замечательную физматшколу №2. После нее я поступил в МФТИ, более известный как Физтех, сдав экзамены на все пятерки. Можно было и в МГУ, но мне хотелось независимости, скорее стать взрослым, а на Физтехе давали общежитие даже москвичам. Я выбрал факультет физико-химической биологии, основанный на стыке трех наук. Эта междисциплинарность мне казалась наиболее интересной, перспективной для научной работы.

После института поступил в аспирантуру, отучился, а потом наступило безвременье 90-х.

Я тогда работал в одном академическом институте, он находился на Ленинском проспекте. И перед ним был разбит небольшой продуктовый рынок. Помню, я получил аспирантскую стипендию, зашел на этот рыночек и обнаружил, что моих денег хватает только на то, чтобы купить пару килограммов бананов. Было ощущение, что исчезает не только наука, но и вся страна. Я понял: либо мне придется самому начать продавать бананы, либо что-то придумать, чтобы не потерять профессию. Я никогда не собирался уезжать с Родины, даже мыслей таких не было. Но в тот момент осознал, что не готов расстаться со своим делом.

Психологически было трудно решиться на переезд, но я нашел однокурсника, который уже работал за границей, стал узнавать, как найти там работу. Меня взяли в Католический университет в Бельгии. Помню, как меня поразили приборы для исследований в институте, — я в СССР о таких не мог и мечтать!

Не скажу, что адаптироваться было очень трудно. Да, французы и бельгийцы совсем иные, нежели русские; у них другой менталитет. Но у России всегда были крепкие культурные связи с Европой и особенно с Францией, это помогает. Так как на английском в Валлонии почти не говорят, мне пришлось очень быстро освоить французский. На всю жизнь у меня остался бельгийский акцент, французы при знакомстве до сих пор это отмечают. Спустя несколько лет я стал профессором Свободного университета в Брюсселе. А потом мне предложили возглавить крупный академический институт на востоке Франции, недалеко от Страсбурга и Базеля.

С Францией связана значительная часть моей жизни. Там выросли мои дети. И точно так же, как когда-то в юности я думал, что ни за что не уеду из России, в более зрелом возрасте считал, что никогда не вернусь на родину. Казалось, что вернуться туда, где осталось выжженное поле, невозможно. Но оба раза жизнь опровергла мои убеждения. В 2010 году в России запустили программу мегагрантов привлечения в российскую науку зарубежных специалистов. Я подал заявку и выиграл. У меня было такое чувство, что я давно ожидал такого случая.

Мегагрант позволил мне создать на факультете фундаментальной физико-химической инженерии МГУ новую лабораторию и набрать группу талантливых студентов, всего 15 человек. Многие удивляются — зачем это нужно, ведь у меня есть работа во Франции. Считают, что в Европе зарплаты выше и это решает все. Но вопрос денег не стоял для меня на первом плане. Например, лекции я читаю в России бесплатно. Мне прежде всего хочется передать свои знания молодым ученым, потому что в 90-е мы потеряли поколение в науке, его просто нет, это негативно отражается на научных школах. 

Мы исследуем свойства материалов в условиях экстремальных скоростей нагревов и охлаждений. Для этого помещаем микрочастицу материала на специальный MEMS-сенсор, где за долю секунды ее нагревают. Создать такие условия можно только на очень маленьком образце, а если взять, к примеру, мешочек песка, для такого быстрого нагрева со скоростью 1 млн градусов в секунду понадобится мощность гидроэлектростанции Братска. Наш коллектив создал прибор, с помощью которого можно нагреть частицу материала до высокой температуры за сотые доли секунды. Также мы работаем над созданием заряженного полимера, полиэлектролита, который позволит проводить очистку материалов, в том числе опреснять морскую воду. Это такой порошок, который в случае, к примеру, крушения на воде можно добавить в стакан соленой воды и выпить уже пресную. Создаем мы также синтетические полимерные импланты, которые, я надеюсь, смогут применяться для замены человеческих суставов, кожи, мягких тканей. 

Мне предоставили довольно комфортные условия для работы и во Франции, и в России. Выбирая эту профессию, надо понимать, что сидеть всю жизнь на месте не получится. Кому-то ритм нашей жизни покажется сумасшедшим, но в нашей области очень часто так случается, что ученые становятся настоящими кочевниками. Вот сейчас приехал на две недели в Москву, потом уеду на две недели во Францию. Мы несколько раз в год ездим со студентами в Гренобль для исследований.

В России, конечно, еще много сложностей с поставками оборудования: для меня было шоком, насколько неэтично ведут себя некоторые западные компании, причем те же самые, что поставляют оборудование в мой институт во Франции. Там, если я заказал реактивы, они наутро уже будут у меня, даже до того, как я заплатил. Там компания боится потерять крупного заказчика. А здесь они выставляют произвольные цены, нарушают все мыслимые сроки, договоренности. Надеюсь, этот вопрос будет отрегулирован на государственном уровне. 

Я тем не менее очень рад тому, что смог вернуться и снова работать для российской науки. Мне нравится общаться с нашими ребятами — они, наверное, самые мотивированные и компетентные из молодых ученых, с кем мне довелось работать. Например, в Физтехе, на мой взгляд, студенты с самым оригинальным мышлением, таких нет больше нигде в мире.

Главная цель проекта, который я выполняю в МГУ, — не просто создать лабораторию, а собрать команду, которая останется здесь работать и тогда, когда проект закончится. Студентам я могу не только передать мои знания, но и ввести их в научное сообщество, познакомить с другими учеными, связи в науке — это очень важно для успешной работы. У меня болит сердце за российскую науку и очень хочется сделать максимум возможного, чтобы восполнить пробел, который случился в 90-е. 

Иван Батаев, доцент кафедры материаловедения и машиностроения Новосибирского государственного университета, 35 лет.

Я родился и вырос в Новосибирске в семье университетских преподавателей. Папа работал в НГУ, так что в альма-матер я впервые побывал еще ребенком: ходил в детский сад при университете, а папа часто забирал меня и приводил на работу. Помню, как я с интересом разглядывал оборудование в лаборантских, а первые компьютеры — их тогда больше нигде нельзя было увидеть — вызывали восторг. Потом я пошел в школу, расположенную неподалеку, а потом — в лицей при НГУ. Серьезно задумывался о том, чтобы пойти учиться на программиста, но отец убедил выбрать его родной университет — наверное, многие родители хотят, чтобы ребенок пошел по его стопам, и мой папа не исключение. Я его послушал и поступил на механико-технологический факультет, где сейчас и работаю. 

Обычно трудно объяснить людям, не связанным с наукой, чем я занимаюсь, но если попытаться упростить, то получится так: я исследую свойства различных материалов в разных условиях, например их износостойкость. Это может применяться для создания более прочных материалов, например в медицине, при создании имплантов коленного и тазобедренного суставов. 

Стажироваться за границей начал еще в студенческие годы, но тогда нас посылали в короткие поездки на две-три недели, в основном для того, чтобы освоить новое оборудование, которое появлялось в университете.

У меня не было маниакального желания уехать в другую страну, просто для ученых международные стажировки — нормальная практика. После аспирантуры представился шанс: ко мне на одной из научных конференций подошел японец и пригласил поработать с ним на позиции постдока — это то же, что и интерн в медицине, — он сказал, что ему нравятся мои исследования. Оплачивает такие поездки приглашающая сторона, и я на полгода уехал в городок Ямомото, это недалеко от Фукусимы.

Я остался бы и дольше, но случилось землетрясение, которое привело к цунами и аварии на атомной электростанции "Фукусима-1", так что я вернулся в Новосибирск. Спустя два гора поехал на другую стажировку — во Францию, в Гренобль. Там находится синхротрон — исследовательский комплекс, где тысячи ученых со всего мира проводят свои исследования.

Во время стажировки у меня родилась дочка, и жена захотела домой — тут у нас бабушки-дедушки, есть кому помочь. Я отправил их в Россию и через год вернулся сам. 

Остаться дольше не составляло проблем, но за границей никто не предлагает молодым ученым постоянную работу. Как только проект заканчивается, нужно искать новую. Обычно это год-два, дольше — очень редко. И нестабильность не дает себя чувствовать спокойно.

Конечно, в Европе у молодых ученых хорошие зарплаты. Аренда жилья дорогая, но денег хватает и на то, чтобы снять квартиру, и на достойное существование. Жизнь там спокойная. Зато в России ты гораздо быстрее видишь, как твои разработки применяются на практике. А в той же Японии таких, как я, сотни, если не будет меня, приедет какой-нибудь ученый из Китая или Индии, мы там как взаимозаменяемые винтики. В России же ученые очень востребованы, найти интересный проект легко. Дома я чувствую себя нужнее, здесь мой вклад в науку будет более весомым.

Тут еще очень много нужно делать и многое упирается в деньги. В России большие проблемы с финансированием науки. Ученый моего уровня в Европе получает около €3 тыс. в месяц. В Новосибирске зарплата с учетом выплат по грантам в пять-шесть раз ниже. Можно, конечно, получать и больше, но для этого нужно прилагать гигантские усилия, жить на работе, забыв обо всем остальном. До сих пор не решена проблема утечки мозгов и лучшие из лучших уезжают. 

Еще очень хочется побороть бюрократию в России. Это то, что душит российскую науку. За каждый потраченный рубль надо дать отчет, объяснить, на что именно мы хотим этот рубль потратить. Ученые вместо того, чтобы полностью посвятить свое время исследованиям, тратят его на составление многочисленных объяснительных — все боятся сесть в тюрьму, если вдруг неправильно заполнишь бумажку и тебя заподозрят в нецелевом расходовании средств. В Европе с этим гораздо проще. 

Я не исключаю, что поеду за границу на год-другой, но все зависит от предложения. Я бы с радостью поработал в крупных университетах, таких как Кембридж, Стэнфорд, Оксфорд, а срываться в среднестатистический университет только потому, что это Европа, не вижу смысла. Уезжать в Москву или Петербург тоже не хочу — должно быть очень интересное предложение, чтобы я согласился. А просто так, чтобы жить в столице, — нет. В родном Новосибирске сейчас создается неплохая база для исследований в моей области. Так что я выбираю работу дома. 

Евгения Шеремет, профессор Исследовательской школы физики высокоэнергетических процессов Томского политехнического университета, 30 лет.

Я из Новосибирска. В моей семье у всех технические специальности: один дед и бабушка — кораблестроители, второй — строитель, папа — самолетостроитель, мама занималась автоматизацией. Так что я семейную традицию продолжила и решила учиться на инженера. Выбрала главный инженерный вуз Новосибирска — НГТУ, тем более я выросла в его дворе — там училась мама.

Поступила на факультет радиотехники и электроники, специальность — "нанотехнология". Во время учебы, с третьего курса, мы проходили стажировки в новосибирском Академгородке, в Институте физики полупроводников им. А.В. Ржанова. А в аспирантуру я поехала учиться в Германию.

Там меня очень радовала бюрократическая машина — по сравнению с российской она работает. Чтобы это понять, нужно испытать на себе. Но в культурном плане, в общении было тяжело. Немцы, да еще и физики, не самые открытые люди.

В отличие от России аспирантам в Германии платят зарплату или стипендию, на которую вполне можно жить, а не ожидают чудес выживания на энтузиазме. Но при этом там огромное перепроизводство кадров. Менее процента выпускников аспирантуры имеют шанс сделать классическую карьеру в науке делом своей жизни. Большинству так или иначе приходится покидать эту область в течение трех-десяти лет после защиты диссертации, в основном из-за отсутствия стабильности.

Многие руководители научных групп переезжали много раз со всей семьей — прежде чем смогли получить стабильную позицию.

В Германии я познакомилась со своим будущим мужем — работали в одной лаборатории. Мы прожили там шесть лет. Переезд в Венесуэлу не рассматривали — муж уехал оттуда 15 лет назад и не планировал возвращаться. Тем более при такой неспокойной обстановке там.  

У нас обоих были предложения, действующие договоры в Германии, но мы хотели найти постоянную работу, чтобы чувствовать себя уверенно. Рассматривали проекты в Германии, Австрии, Швейцарии. После нескольких интервью поняли, что в связи с проектной системой финансирования гарантированно получим работу только на два-три года. К тому же нам уже хотелось заняться независимыми исследованиями, а перспектив таких в Европе не было. И мы приняли решение уехать в Россию. 

В июле 2017 года мы переехали в Томск — это очень комфортный для жизни и для исследований город. Особенно ценишь это после родного Новосибирска, где я провела слишком много ценного времени в пробках и в маршрутках. К тому же в Томске пять университетов и множество НИИ, огромная исследовательская инфраструктура в шаговой доступности. Я бы сказала, что весь Томск — это Академгородок. Таких городов мало и в Европе.

В ТПУ нам дали возможность преподавать и создать свою исследовательскую группу с полной независимостью. Уже сейчас, а не через пять-десять лет.  

Мы работаем над наноматериалами — от их фундаментальных свойств до применений. У нас два важных направления: первое — гибкая электроника, сенсоры, биоэлектроды. Они применяются в медицине. А также работаем над наноантеннами для высокочувствительного анализа химических веществ. Их используют в экологии, например для детектирования пестицидов, в медицине, в фундаментальных исследованиях оптическими методами на наномасштабах.

ТПУ нас очень поддерживает. Здесь предусматриваются международные стажировки каждые пять лет, и мы ими планируем воспользоваться.

Знакомые часто спрашивают, как мой муж-южанин прижился в Сибири. Так вот, он очень любит Томск и Россию, русскую зиму. Если увидите человека в ветровке и без шапки, который едет на велосипеде по заснеженным улицам Томска, — это он!

Карина Салтыкова, Иван Овечкин

15-16 апреля 2019 года в Европейской организации по ядерным исследованиям (ЦЕРН) состоялось очередное заседание Комитета «Россия – ЦЕРН». Стороны подписали новое соглашение о научно-техническом сотрудничестве. Обновленный договор, кроме участия РФ в проектах ЦЕРН, предполагает также участие европейской организации в российских проектах, в том числе в разработке коллайдера Супер С-тау фабрика Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН). Также ИЯФ СО РАН заключил дополнительные двухсторонние соглашения с международной организацией в рамках модернизации Большого адронного коллайдера высокой светимости (High-Luminosity LHC, HL-LHC).

Соглашение о научно-техническом сотрудничестве, которое правительство Российской Федерации и ЦЕРН заключили в апреле 2019 г., является обновленной версией соглашения 1993 г. Новый договор соответствует современным реалиям: предполагает не только участие России в экспериментах ЦЕРН, но и определяет область интересов Европейской организации по ядерным исследованиям в российских проектах.

«ИЯФ СО РАН продолжит принимать активное участие в работах по модернизации Большого адронного коллайдера в установку высокой светимости (светимость увеличится в пять раз) и ключевых экспериментах ATLAS, CMS, LHCb, ALICE, – рассказал заместитель директора ИЯФ СО РАН по научной работе, член-корреспондент РАН, доктор физико-математических наук Юрий Тихонов. – На заседании Комитета «Россия – ЦЕРН» директор ИЯФ СО РАН подписал дополнительные соглашения, касающиеся работ по созданию HL-LHC. Специалисты Института разработают и изготовят системы коллиматоров и системы твердотельных усилителей высокочастотной мощности, необходимые для Большого адронного коллайдера высокой светимости».

Также обновленное соглашение подразумевает финансирование Россией части своих работ для ЦЕРН. По словам Юрия Тихонова, финансовый вклад РФ в проекты международной коллаборации будет определен решением правительства РФ по запросам российских научных организаций на основании подписанных двухсторонних соглашений.

Договор 2019 г. предполагает также участие Европейской организации по ядерным исследованиям в российских проектах. Например, европейские ученые примут участие в проектах исследовательского нейтронного реактора ПИК (Гатчина), ускорительного комплекса NICA (Дубна), ускорительного комплекса со встречными электрон-позитронными пучками Супер С-тау фабрика (Новосибирск) и др.

«Что касается ИЯФ СО РАН – это участие ЦЕРН в проекте по созданию ускорительного электрон-позитронного коллайдера Супер С-тау фабрики, который директор ИЯФ СО РАН, академик РАН Павел Логачев представил по просьбе ЦЕРН на заседании Комитета, – добавил Юрий Тихонов. – Под участием понимается использование результатов совместных разработок, а также различных технологий, важных для нашего проекта. Такой формат сотрудничества будет выгодным для обеих сторон».

В 2011 г. Правительственная комиссия отобрала шесть проектов класса «мегасайенс» для реализации на территории Российской Федерации. В 2017 г. проект Супер С-тау фабрики в числе других был включен в План реализации Стратегии научно-технологического развития России. Он также вошел в число проектов, планируемых к реализации в рамках программы развития Новосибирского научного центра, известной как Академгородок 2.0.

За весь период сотрудничества ИЯФ СО РАН поставил для Большого адронного коллайдера и детектора ATLAS уникальное высокотехнологичное оборудование на сумму около 200 миллионов швейцарских франков – больше, чем любая другая организация в мире.