Десять федеральных проектов нацпроекта “Образование”, рассчитанного до 2024 года, должны быть утверждены до конца 2018-го. С января начнется их реализация, на которую государство выделяет 747 млрд бюджетных рублей. В конце октября сразу на нескольких площадках эксперты дискутировали о том, как наиболее эффективно потратить эти средства, можно ли рассчитывать на дополнительные сторонние инвестиции и какие реальные цели должны ставить перед собой участники образовательного процесса.

Федеральный проект, связанный с созданием цифровой образовательной среды, обсудили участники пленарной сессии “Приоритетные проекты для вложения в образование”, состоявшейся в рамках форума “Открытые инновации” в Сколково. Выступивший в роли модератора научный руководитель Института образования НИУ “Высшая школа экономики” Исак Фрумин напомнил, что за последние пять лет затраты на образование в РФ в доле ВВП сократились на 0,5% и сегодня составляют 3,6%, в то время как наши конкуренты - государства ОЭСР (Организации экономического развития и сотрудничества) - расходуют по данной статье в среднем не менее 4,2%. Он также отметил, что в большинстве этих стран негосударственное финансирование образовательной сферы существенно превышает бюджетное. Старший вице-президент Внешэкономбанка Михаил Лашкевич в свою очередь уточнил, что у нас объем частных инвестиций в развитие образования не дотягивает до 1% от суммы государственных затрат. Спикер рассказал об инициативе, которая позволила бы не только привлечь “длинные” деньги в систему высшего образования, но и повысить ответственность молодых людей за свою профессиональную судьбу: 

- Мы предлагаем часть бюджетных мест (до 40%) перевести на систему образовательного банковского кредитования в грантовой форме (то есть ввести образовательные гранты). Модель предусматривает возврат этих средств из госбюджета за каждого такого студента лишь через некоторое время после окончания учебы.

Цена вопроса - 725 млрд рублей дополнительного вклада, который получает образовательная система на несколько лет вперед.

Как уточнил Михаил Лашкевич, предполагается погашать на 100% гранты “отличников” и “хорошистов”, “троечникам” обучение будет стоить 50% от потраченной на них суммы, а “плохиши” будут вынуждены оплатить все сами.

По мнению президента группы компаний “Просвещение” Владимира Узуна, необходимо инвестировать в создание цифровых продуктов и технологий для учителей и учащихся, поскольку без их внедрения и использования развитие российской школы невозможно. Это и новые учебно-методические комплексы, которые частично или полностью заменят традиционные учебные пособия, и экспертные системы. “Просвещение” участвует в создании таких продуктов и вкладывается в образовательные программы, позволяющие педагогам получить необходимые компетенции для их использования. Владимир Узун также сообщил о запуске в нескольких регионах системы непрерывной аттестации учителей (без их участия), созданной на основе цифровых технологий, которые дают возможность сканировать результаты и выявлять текущие “огрехи” в работе педагога. Президент холдинга высказался за частно-государственное партнерство в сфере повышения квалификации учителей, включая цифровую грамотность, и поддержал идею отработки механизма возврата государством инвестируемых в образовательные проекты средств, выразив уверенность в том, что со временем его применение станет массовым.

Проблема освоения цифровых технологий учителями в возрасте свойственна не только нашей системе образования. О подходах к ее решению в Польше говорил в ходе дискуссии директор независимого аналитического центра Evidence Institute (Институт фактов) Мацей Якубовский.

- Многие педагоги свои дипломы получали давно. Они не очень хорошо коммуницируют, предпочитают лекционную форму работы и боятся новых технологий. Мы пытаемся изменить формат курсов повышения квалификации, персонально оценивая возможности каждого преподавателя, делаем акцент на командные и групповые занятия, - пояснил он.

- Есть триада точек роста, без инвестиций в них мы не достигнем результатов, к которым стремимся. Она описана в наших стратегических документах - это содержание образования, кадры и инфраструктура, - подчеркнула в своем выступлении на пленарной сессии заместитель министра просвещения Марина Ракова. Все направления необходимо развивать комплексно, и это, как заверила она, постарались учесть авторы нацпроекта. Модернизация каждой составляющей достаточно затратна, но нельзя умалять ни значения инфраструктуры, формирующей среду, которая непосредственно влияет на успеваемость (по данным замминистра, на 20%), ни содержания образовательных программ, как для учащихся, так и для преподавателей, а оно требует серьезного обновления.

- Это трудоемкий и дорогостоящий процесс, но я уверена, что мы с успехом ответим на вызов, - заявила спикер. Марина Ракова обратила особое внимание на необходимость поставить в центр обсуждения образ искомого “продукта образования”, который, по ее мнению, нужно формировать через постоянное взаимодействие с детьми.

- Вопрос не в том, чтобы каждому ребенку дать гаджет... Крайне важно договориться с молодыми людьми о главных вещах, ради которых существует наша система, - уверена она.

Комментируя идею замминистра о вовлечении молодежи в принятие решений в сфере образования, Исак Фрумин напомнил, что первые светские университеты создавались студентами, которые нанимали профессоров.

Как уверяют эксперты, причастные к наполнению нацпроекта “Образование”, сегодня связанные с вузами ожидания государства и общества (включая студенчество) отражает федеральный проект “Повышение конкурентоспособности российского высшего образования”. Среди поставленных в нем задач - разработка модели ведущего российского университета, успешно конкурирующего на глобальном рынке не только в образовательном, но и в научном и инновационном сегментах. Но все ли отечественные вузы должны стремиться соответствовать такой модели? Основатель Центра международного высшего образования Бостонского колледжа Филипп Альтбах считает, что не все. Специалист по исследовательским университетам мирового класса, член Совета по повышению конкурентоспособности Проекта 5-100 обосновал свою позицию в докладе на IX Международной конференции исследователей высшего образования “Университеты в поиске баланса между новыми и старыми целями”. Эксперт уверен, что, не умаляя значимости и высокого статуса университетов с большой научной составляющей в деятельности, нельзя забывать о вузах, где исследования не могут быть основным направлением, включая инженерные и творческие. И оценивать их следует по другим критериям. К примеру, публикации сотрудников таких университетов должны быть, прежде всего, ориентированы на потребности студентов и обеспечение качественного уровня обучения. С учетом этой реальной дифференциации необходимо строить и политику в образовательной сфере, и систему оценки качества работы вузов. Нелогичное, по мнению Филиппа Альтбаха, стремление в когорту исследовательских университетов свойственно и европейским университетам прикладного профиля.

- Эта тенденция мне представляется ошибочной, - заявил эксперт. - Такие университеты должны специализироваться на профессиональном образовании, а не конкурировать с исследовательскими организациями. Иначе миссии вузов смешиваются и все занимаются всем, что неприемлемо в ситуации, когда высшее образование стало массовым, а рынок труда усложнился.

Решение многих приоритетных задач в образовании связано с реализацией сразу нескольких федеральных проектов нацпроекта “Образование”. Показательным в этом смысле стало обсуждение доклада Российского совета по международным делам “Электронная интернационализация: англоязычные интернет-ресурсы российских университетов (2017-2018 гг.)”. Вопросы, поднятые участниками, касались не только развития вузовских сайтов (зависящего, в частности, от наличия цифровых ресурсов и компетенций), но и их использования в качестве инструмента университетского маркетинга. Речь шла и о влиянии электронной интернационализации университета на его позицию в глобальных рейтингах, а также о том, что в требованиях к структуре веб-страниц необходимо учитывать цели, поставленные в приоритетном проекте “Экспорт образования”.

Татьяна Возовикова

«Мы снова ввергнуты в древнюю тьму», – так в конце XVII века один французский математик отреагировал на учение Ньютона. Кажется немного странным: на родине Ньютону воздавали почести как великому мудрецу, рассеявшему тьму, а в других странах всё как будто происходило наоборот. Этот «темный» эпизод в истории науки вспоминать уже не принято, так как авторитет великого английского ученого стал непререкаемым уже с XVIII столетия. Однако, как говорится, небольшой «осадок» все-таки остался… 

Ньютон парадоксальным образом сочетал в себе совершенно несовместимые (на современный взгляд) наклонности. С одной стороны, это был блестящий математик и экспериментатор. С другой стороны, он увлекался оккультизмом, собирал алхимические трактаты и даже устроил в своем саду, в сарае, алхимическую лабораторию. К тому же он посвящал немало времени богословским вопросам и пытался найти в Библии отзвуки древних сокровенных знаний. Для континентальной Европы, где в моду входил рационализм и механицизм, подобный интерес к сверхъестественному воспринимался как явный анахронизм, будто бы несвойственный вменяемым и здравомыслящим естествоиспытателям. Что касается физики Ньютона, то она содержала плохо скрываемый намек на магию, а в широком философском контексте – на разумный замысел Творца, наделившего Вселенную невыразимыми таинственными свойствами. Это обстоятельство, конечно же, претило новомодным тенденциям. Отсюда как раз и вытекали сетования тогдашних «прогрессивных» людей на «древнюю тьму».

Что больше всего смущало передовых мыслителей той поры в учении Ньютона? Разумеется, впечатление портило понятие гравитации, которое (на первый взгляд) совсем никак не вписывалась в новую картину мира, созданную знаменитыми философами-механицистами. Взаимодействие физических тел на расстоянии, через пустое пространство, воспринималось как откровенный отзвук магических учений о симпатических связях. Согласно предельно рационализированным  механистическим представлениям, взаимодействие тел возможно только при их непосредственном контакте. В принципе, в этом не было ничего оригинального, поскольку схожие взгляды на физические законы когда-то отстаивали древнегреческие философы-атомисты.

Мало того, даже Аристотель был уверен в том, что никаких таинственных связей на расстоянии между предметами быть не может. Правда, некоторые явления ставили тогдашних физиков в тупик. Например, явление магнетизма. Тем не менее, ему со временем также подыскали довольно оригинальное объяснение с позиций механицизма.

Ученые Нового времени исходили из того, что природа не таит в себе ничего необъяснимого, и человеческий разум в состоянии объяснить все, что угодно, не ссылаясь на сверхъестественное и оперируя исключительно простыми понятиями. Это было похоже на мечту. Целое поколение естествоиспытателей намеревалось освободить себя от «древней тьмы» магических представлений. Физика Декарта сильно обнадеживала в этом плане. Казалось бы, стоит сделать еще один шаг, и ученые смогут смело отбросить даже идею Бога-Творца. Собственно, всё к этому и шло (именно так и поступил Томас Гоббс, открыто объявивший себя материалистом). И тут неожиданно появляется Ньютон со своей теорией гравитации…

Самым ярким критиком новой теории стал немецкий философ Готфрид Лейбниц (в ту пору между наукой и философией еще не проводили водораздела). Вначале он весьма учтиво отметил, что гравитация позволяет довольно остроумно объяснить целый ряд природных явлений – падение брошенных тел, морские приливы и отливы, вращение планет вокруг Солнца. То есть в качестве ИНСТРУМЕНТА ОБЪЯСНЕНИЙ идея работала неплохо. Однако немецкого философа сильно озадачивала сама природа гравитации.  «Может, при более внимательном рассмотрении предмета мы способны узреть какие-то более простые и понятные механизмы?» – вопрошал Лейбниц. Он вел обширную переписку с Ньютоном и его английскими сторонниками. Со временем спор достиг такого накала, что первоначальная вежливая попытка согласовать взгляды уступила место бескомпромиссной идейной войне. Ньютон, со своей стороны, не собирался по этому поводу ничего объяснять, всем видом показывая, что объяснить гравитацию с позиций рационализма и механицизма невозможно, а с точки зрения познания природы и вовсе не нужно. Ему – как естествоиспытателю – было достаточно того, что сама теория «работает».  «Гипотез же я не измышляю» – сухо и лаконично выразил он свое отношение к проблеме, которая волновала его немецкого коллегу.

Лейбниц же не мог удовлетвориться таким «чисто английским» отношением к предмету.

«Этот способ взаимодействия, – писал он, – является невидимым, неосязаемым, не механическим. С таким же успехом можно добавить, что он необъясним, непонятен, сомнителен, не обоснован и беспрецедентен… Это – химера, схоластическая оккультная величина».

Ньютон, кстати, не возражал против такой трактовки гравитации, хотя не придавал данному обстоятельству серьезного значения. Для него, как мы сказали, вполне достаточно было того, что благодаря ей многие факты становились понятными и укладывались в выведенное им уравнение. Возможно, окружающая нас действительность и в самом деле таинственна и непостижима человеческим разумом в своих глубинных основах. В глазах Ньютона созданная им физика (точнее, «философия природы») не претендовала на исчерпывающее объяснение всей Вселенной, в то время как его континентальные коллеги относились к реальности иначе, стремясь уже в ту пору получить «теорию всего».

Впрочем, не стоит думать, будто Ньютон совершенно не давал себе отчета в том, из каких источников он черпает свое творческое вдохновение. Рассуждая о взаимодействии физических объектов, он и его английские единомышленники открыто говорили о некоем «нематериальном», «невидимом» посреднике, передающем тяготение от одного тела другому. Обычно этот посредник ассоциируется с Богом или с Духом, заполняющим мировое пространство. В этом смысле гравитация прямо увязывается со свойствами самого пространства, чего совершенно не допускал Лейбниц.

Так или иначе, в XVIII веке ученые приняли теорию Ньютона, несмотря на ее заметный «магический след». Очевидно, что этому в немалой степени содействовало то обстоятельство, что Ньютон особо не афишировал свои оккультные увлечения и не объявлял себя носителем тайной мудрости, постигаемой путем мистического посвящения (в отличие, например, от Джона Ди и Роберта Фладда). Выражаясь по-современному, ему удавалось поддерживать «правильный» имидж – имидж здравомыслящего ученого-экспериментатора, не подверженного предрассудкам и суевериям. Хотим мы того или нет, но с Нового времени серьезные естествоиспытатели старались не выпячивать свой интерес к оккультизму, даже если таковой имелся. Увлечение тайными науками превращалось в личную тайну, и потому подчерпнутые оттуда идеи принято было выставлять на публике исключительно как результат кропотливых экспериментальных поисков и наблюдений за природой. Это была своеобразная дань эпохе.

Интересно, что к идее гравитации вплотную подошел не менее знаменитый предшественник Ньютона – Иоганн Кеплер. Он также парадоксально сочетал блестящие математические способности, трезвый ум и интерес к наблюдениям с увлечением тайным знанием (также не особо афишируемым, хотя и трудно скрываемым). Как мы уже отметили выше, гравитация перекликается с магическим понятием симпатии, согласно которому тела притягиваются друг к другу в силу внутреннего подобия. В частности, Кеплер допускал, что Луна притягивает морские воды и вызывает приливы по причине своей «водной» природы. Это вызвало усмешку со стороны Галилея, который назвал подобное мнение «ребячеством» и упрекнул Кеплера в том, что тот вернулся к темным представлениям о тайных свойствах предметов.

По сути, Ньютон придал магическим силам симпатии универсальный смысл, удачно соединив эту идею с механицизмом. Иначе говоря, согласно его концепции, тяготение не ограничивалось телами, обладавшими сходными свойствами – оно заставляло притягиваться друг к другу все предметы, обладавшие массой. Утверждение, казавшееся в то время нелепым с рационалистической точки зрения, в конце концов, стало общепринятой истиной. Магическая «родословная» этой идеи со временем была предана забвению. Однако современники Ньютона прекрасно давали себе отчет в том, какими источниками на самом деле руководствовался создатель новой физики.

Олег Носков

Профсоюз работников РАН выступил с предложениями по совершенствованию расшатанной нескончаемыми реформами системы управления академическими институтами. В опубликованном на сайте организации обращении к министру науки и высшего образования РФ Михаилу Котюкову отмечается, что принципиальная позиция профсоюза остается неизменной: без существенного увеличения финансирования науки решить поставленные перед ней президентом страны задачи невозможно. Однако очень важно еще и добиться максимально эффективного использования выделяемых средств.

В письме перечисляются административные проблемы, которые мешают работе ныне подведомственных министерству научных структур, и предлагаются подходы к решению назревших вопросов.

Какие же “болевые точки” в системе управления исследовательскими организациями видят в профсоюзе? Первое предложение – обеспечить доступность для руководства институтов информации об объемах и сроках получения средств, выделенных на выполнение государственных заданий. 

Деньги на госзадания являются основным источником финансирования для большинства научных организаций, они поступают регулярно и определяют стабильность работы НИИ, констатируют авторы обращения. Ранее директора институтов четко знали, что и когда они получат из бюджета. Однако в 2017-2018 годах в научные структуры начали приходить немалые дополнительные средства на выполнение майского “зарплатного” указа Президента РФ 2012 года. Так, в нынешнем году, по данным профсоюза, вдобавок к ранее запланированному базовому финансированию (которое составляет примерно 58 млрд рублей) институтам должно быть направлено еще около 24 млрд.

Казалось бы, такому факту можно только порадоваться. Однако с этими деньгами возникло много проблем: их объем заранее не был известен, да и статус долго оставался непонятным. Поначалу предполагалось пускать дополнительные средства на повышение зарплат научных работников безо всяких условий, но в 2018 году с институтов стали требовать пропорционального финансовым “вливаниям” увеличения показателей результативности, в частности публикационной активности.

“Несмотря на то, что в результате институты были проинформированы о размерах дополнительных средств на 2018 год, они оказались в состоянии дезориентации, и их руководители иногда предпринимали непоследовательные и необоснованные действия”, – говорится в обращении профсоюза.

– Для нормальной работы организациям необходима финансовая стабильность, хотя бы в части обеспечения госзаданий, – поясняет председатель Профсоюза РАН Виктор Калинушкин. – Директора должны знать, какие средства они гарантированно получат, в идеале – иметь такую информацию на несколько лет вперед. В этом случае они смогут заранее продумать, как использовать эти деньги максимально эффективно.

В принципе до руководства институтов доводятся графики распределения финансирования по кварталам. Но в то, что они будут выполняться, мало кто верит. Даже при наличии резервов организации не вкладываются в развитие: не принимают новых сотрудников, не увеличивают размер гарантированных выплат. Мы призываем Минобрнауки, озвучивая размер бюджета НИИ, четко заявлять, что указанные цифры могут измениться в сторону уменьшения только в одном случае: если Академия наук не утвердит представленные институтом темы.

Кроме того, уверены авторы обращения, необходимо срочно скорректировать порядок распределения дополнительных средств как между подведомственными Минобрнауки исследовательскими организациями, так и внутри НИИ. По данным профсоюза, у министерства есть схема распределения дополнительного финансирования в 2019-2021 годах и конкретные расчеты по институтам, согласованные с руководством РАН. “Было бы целесообразно довести эти данные до институтов после корректировки и уточнения суммы дополнительных средств, которое произойдет в процессе принятия федерального бюджета, - говорится в письме. - Это позволит институтам увереннее планировать свою деятельность и активнее вести кадровую политику”.

Что касается распределения дополнительных “указных” средств внутри научных организаций, то, по сведениям профсоюза, в большинстве из них доплаты осуществляются на основе существующих положений о стимулирующих выплатах. “Эти локальные нормативные акты были приняты в других обстоятельствах, в том числе в расчете на существенно меньший размер средств, – отмечается в обращении. – Поэтому и сам принцип распределения, и периоды времени, которые принимаются в учет при оценке продуктивности работы, вызывают споры и конфликты”.

Крайне актуальной проблемой в профсоюзе считают разработку для академических институтов новой системы оплаты труда. Ранее, в бытность ФАНО, действовало сформированное при участии отраслевых профсоюзов и утвержденное приказом федерального агентства “Примерное положение об оплате труда работников государственных федеральных бюджетных и автономных учреждений сферы научных исследований и разработок”. На его основе институты принимали свои внутренние нормативные акты по оплате труда.

Практика показала, что наличие Примерного положения существенно уменьшило число потенциальных конфликтов и снизило уровень социальной напряженности, отмечается в письме. Поэтому Профсоюз РАН предлагает Министерству науки и высшего образования РФ подготовить аналогичный документ и выражает готовность принять участие в этой работе.

В новом положении, по мнению ученых, должны быть отражены важные перемены, произошедшие в последние годы. Так, в связи с увеличением в 2018 году минимального размера оплаты труда и принятием решения о его ежегодной индексации возникли новые требования к сетке должностных окладов.

Требуют урегулирования и другие, не менее острые вопросы. Поступление в институты дополнительных “указных” средств и выплата их в виде стимулирующих надбавок привели к тому, что доля гарантированных выплат (окладов) уменьшилась до 10-20% от общего фонда оплаты труда. Это противоречит “Единым рекомендациям по установлению на федеральном, региональном и местном уровнях систем оплаты труда работников государственных и муниципальных учреждений”, ежегодно принимаемым Российской трехсторонней комиссией по регулированию социально-трудовых отношений, а также Межотраслевому соглашению по институтам РАН.

Авторы письма выражают тревогу в связи с тем, что отсутствие общих, “отраслевых”, рекомендаций приводит к разнобою в системах оплаты труда, нарушению прав работников и ухудшению атмосферы в коллективах.

С точки зрения профсоюза, в тщательной проработке нуждается целый комплекс вопросов, связанных с трудовыми отношениями. Единые рекомендации должны быть приняты также и по так называемым “эффективным контрактам”. Этот новый тип трудового договора (в котором конкретизированы должностные обязанности работника, условия оплаты труда и меры социальной поддержки), в соответствии с принятой правительством программой совершенствования системы оплаты труда в государственных и муниципальных учреждениях, необходимо было заключить с бюджетниками до начала 2018 года.

В обращении профсоюза отмечено, что “старое” Министерство образования и науки, отвечавшее за нормативно-правовое регулирование в сфере научной и научно-технической деятельности, не разработало для ученых макета новых трудовых договоров. Не получив методической поддержки от министерства, институты использовали для работников “сквозных профессий” (управленческий и технический персонал) модели, заимствованные у других ведомств, а для научных сотрудников установили правила самостоятельно.

При их составлении за основу, как правило, брались старые соглашения, которые создавались во времена сметного финансирования институтов. Сейчас механизмы работы научных учреждений и порядок финансирования исследовательской деятельности совершенно другие. Необходимо внести соответствующие изменения в систему оплаты труда и в содержание новых трудовых договоров. В своем обращении Профсоюз РАН заявляет о необходимости разработать с использованием накопленного в организациях положительного опыта типовые формы документов, которые могли бы использовать институты.

Еще один назревший, по мнению профсоюза, вопрос – об учете распределения рабочего времени в условиях множественности источников финансирования.

– Помимо субсидий на выполнение госзаданий институты все больше привлекают средства ведомств, фондов, госкомпаний, коммерческих структур, – рассказал Виктор Калинушкин. – Условия предоставления этих средств часто подразумевают указание в трудовых договорах должностных обязанностей участвующих в таких работах сотрудников и затрачиваемого на них времени. При этом исполнители уже состоят с институтом в трудовых отношениях и имеют действующие трудовые договоры. Значит, в них должны вноситься изменения, обеспечивающие совмещение должностных обязанностей по выполнению разных научных проектов. В отдельных случаях при введении новых должностей в штатное расписание необходимо урегулировать и вопросы “внутреннего совместительства” – по формам занятости работника у одного работодателя. В нынешних условиях, как нам кажется, лучшее решение этих проблем – использование дополнительных соглашений к договорам о выполнении работ по грантам и контрактам. Вообще же необходимо сформировать единообразную, регулируемую набором общих правил систему трудовых отношений, положения которой могут быть адаптированы к разнообразию источников финансирования и сроков исполнения работ. А для этого нужен “ремонт” не только локальной, но и федеральной нормативной базы. Поэтому профсоюз начал подготовку предложений об изменениях в Трудовой кодекс и другие акты, обеспечивающих защиту интересов работников при выполнении ими работ по грантам и договорам на научную деятельность.

В своем обращении в Минобрнауки Профсоюз РАН заявил о готовности направить своих представителей в рабочие группы министерства по всем заявленным вопросам.

Надежда Волчкова

Фото Николая Андрюшова

Сердечно-сосудистые заболевания остаются главной причиной смерти в современном обществе. Ревматоидный артрит, одно из самых распространенных и серьезных заболеваний суставов, поражает по разным оценкам 1-2 % населения. Для Новосибирска это означает, что речь идет о нескольких тысячах человек (и более чем о миллионе – в масштабах страны). И в большинстве случаев это молодые люди в возрасте 35-50 лет. Согласно цифрам медицинской статистики – трети из них грозит формирование нетрудоспособности в течение десяти лет развития болезни. А относительно недавно ученые установили, что одним из последствий развития ревматоидного артрита является кратный рост риска смерти от т.н. сердечно-сосудистых заболеваний (инфаркт, инсульт и т.п.).

– В медицине изменился взгляд на природу атеросклероза, – рассказал врач-ревматолог клиники НИИ клинической и экспериментальной лимфологии (филиал ФИЦ «ИЦиГ СО РАН») Виталий Омельченко. – Раньше считалось, что появление «бляшек» в сосудах, препятствующих течению крови, происходит в результате простого отложения холестерина. Сейчас же врачи рассматривают атеросклероз как низкоинтенсивную форму воспалительного процесса.

Ревматоидный артрит тоже вызывает воспалительный процесс, но гораздо более активный. И способный за счет системного действия оказывать влияние на другие процессы, протекающие в организме, в частности, форсировать развитие атеросклероза. Эта взаимосвязь была подтверждена в результате масштабных исследований еще в прошлом веке.

И здесь остро встает проблема своевременной диагностики, причем сразу в нескольких аспектах. Во-первых, сами ревматические заболевания на начальных (и не только) стадиях часто остаются незаметными для человека и врачей, и в силу этого – лечение их начинается с серьезным запозданием.

Вторая задача – адекватно оценить их влияние на риск развития сердечно-сосудистых событий. Обычно такой риск оценивают сегодня с помощью специальных шкал – т.н. рискометров, причем в разных странах они отличаются, с учетом специфики популяции, среды обитания, рациона и т.п. Но все они нацелены на среднего пациента, а специальных, для людей с ревматическими заболеваниями, и достаточно точных пока не создано. Врачам предлагается просто применять к итоговому результату повышающий коэффициент (в имеющихся европейских и российских рекомендациях он равен 1,5), но и такой подход позволил западной медицине добиться заметного снижения смертности в данной группе риска.

В нашей стране ситуацию осложняет отсутствие национальной шкалы-рискометра. Работа над ее созданием ведется (в том числе – в Новосибирске), а пока врачам рекомендовано пользоваться западноевропейским аналогом – шкалой SCORE – как наиболее близким к нашей популяции.

Но очевидно, что «близкий» совсем не значит «полностью соответствующий». Тем более, что при ее составлении большинство обследованных пациентов из России были мужчинами, а ревматоидным артритом чаще страдают женщины. Все это ведет к серьезной недооценке риска для пациентов, считают наши ученые.

Одновременно с разработкой национальной методики определения суммарного сердечно-сосудистого риска идет работа и над повышением точности диагноза за счет применения инструментальных методов диагностики.

– Самый простой из существующих на сегодня способов оценки – это ультразвуковое исследование сосудов шеи, – отметил Виталий Омельченко. – Они расположены ближе всего к коже и там легче заметить патологические изменения: утолщение стенки, образование бляшек и прочее. 

Выявление характерных изменений означает автоматический перевод пациента в группу с высоким риском развития сердечно-сосудистых событий и назначение ему своевременного профилактического лечения.

Одновременно ученые ведут поиск генетических маркеров, свидетельствующих о предрасположенности человека к такого рода заболеваниям (сам факт того, что наследственные факторы, повышающие риск инфаркта или инсульта, имеют место быть, сегодня уже мировой наукой не оспаривается). В настоящее время пара подобных маркеров, относящихся к генам цитокинов, уже определена. Теперь им предстоит пройти повторную проверку на новой группе пациентов, чтобы подтвердить полученный результат.

В дальнейшем, говорят исследователи, можно будет добавлять к существующей шкале оценки риска (или ее принятому российскому национальному аналогу) результаты генетических анализов, что даст лечащему врачу возможность делать прогноз до развития заболевания. И своевременно назначать необходимое лечение, снижая риск преждевременной смерти для миллионов наших сограждан.

Пресс-служба ФИЦ «ИЦиГ СО РАН»

Уже больше четверти века прошло с тех пор, как на состоявшейся в 1992 году конференции ООН по окружающей среде и развитию был выбран новый, "зеленый" вектор. Однако Россия все еще только готовится к переходу на принципы бережного отношения к экологии, а на пути внедрения "зеленых" технологий остается множество барьеров. 

Эти проблемы стали одной из тем обсуждения на прошедшем в Новосибирске Российско-немецком культурно-деловом форуме. Первое, на что обратили внимание эксперты, - отсутствие законодательной основы для планомерного развития альтернативной энергетики. По словам ассоциированного партнера консалтинговой компании "Rodl&Partner" Сергея Вершинина, в Германии 35 процентов энергии производят с помощью "зеленых" технологий, и к 2022 году там будет полностью прекращена работа атомных станций. В России же есть, например, технологии переработки отходов животноводства в электроэнергию, но продать такую энергию на рынке практически невозможно - законодательство защищает интересы "большой" энергетики и не допускает конкурентов из альтернативного сектора к сетям. Поэтому потенциальное биотопливо, которым богаты сельхозпредприятия, в лучшем случае закапывают в землю.

Вторая проблема, на которой сделали акцент эксперты, - "зеленая" модернизация традиционной энергетики. Речь идет о технологиях, позволяющих значительно снизить экологический ущерб.

- В России большая доля угольной генерации, а нашим институтом разработаны технологии повышения энергоэффективности и экологической безопасности сжигания угля, - сообщила начальник отдела инновационной, прикладной и внешнеэкономической деятельности Института теплофизики СО РАН Людмила Перепечко. - Например, плазменный поджиг угольной пыли или ультратонкий помол. Одна из последних разработок - диагностика и коррекция режимов горения в реальном времени. Некоторые наши разработки уже внедрены, используются на электростанциях, но пока не так широко, как хотелось бы.

Отходы от стереотипов

Среди разработок института есть и проект комплекса автоматической сортировки мусора для дальнейшей его переработки в полезное сырье либо (если речь идет об органике) электроэнергию. Использование нейронных сетей и уникального программного обеспечения позволит без участия человека определять и отбирать нужные фракции.

Но достижения ученых и инженеров будут бесполезны, если у людей не появится "зеленое" сознание. А начинать пора со школьной скамьи.

- Живя в одной из московских высоток, я единственный из всего дома разделяю свой мусор, - поделился личным опытом Сергей Вершинин. - Более того, привожу с дачи пластик, железо и картон, складываю в специальный контейнер. Соседи на меня смотрят как на городского сумасшедшего. При таком отношении у переработчиков отходов нет стимулов развивать этот бизнес, приобретать оборудование, внедрять новые разработки.

Представители отрасли, в свою очередь, говорят о проблеме разнонаправленных целей. Как отметила генеральный директор компании "Экология-Новосибирск" Лариса Анисимова, с одной стороны, горожан приучают к раздельному сбору мусора, с другой - делается ставка на мусоросортировочные комплексы.

- Если практиковать бытовую сортировку, то специализированным комплексам достанутся лишь "хвосты", из которых можно будет отобрать минимальный объем вторсырья. Необходимо сейчас определить, где проводить раздельное накопление и извлекать ценное сырье с минимальными затратами, а также создать систему, учитывающую все потоки. При действующем законодательстве выстроить ее практически невозможно, - уверена Лариса Анисимова.

По ее словам, несовершенство законодательной базы приводит и к тому, что санитарные правила и нормы исключают возможность размещения мощных сортировочных линий на действующих мусорных полигонах вблизи населенных пунктов.

Еще один сдерживающий фактор - слабое стимулирование внедрения энергосберегающих технологий. Генеральный директор управляющей компании "Спас-Дом" Владимир Булычев напомнил о скандале, который разгорелся в Новосибирске двенадцать лет назад. Тогда энергетики стали поставлять больше тепла, чем положено по нормативу.

- Никто не считал количество потребляемой энергии, в много-квартирных домах не было приборов учета, и поставщики начис-лили жителям триста миллионов рублей дополнительных платежей. Мэрия с грехом пополам выделила деньги, задолженность погасили. Но на следующий год сумма выросла уже до шестисот миллионов. Управляющим компаниям удалось остановить этот процесс благодаря судебным искам. Когда начали массово устанавливать счетчики, экономия составила от тридцати до шестидесяти процентов.

Однако, отметил Владимир Булычев, за установку и замену приборов учета с 2013 года отвечают ресурсоснабжающие организации, которые не торопятся выполнять свои обязательства.

Беспочвенное расточительство

Одна из экологических проблем, которые российские ученые стали выделять в последнее время, - сохранение плодородных почв. Ведущий научный сотрудник Института экономики и организации производства СО РАН Юрий Воронов убежден, что если сегодня не принять комплекс мер, будущим поколениям достанется земля, непригодная для ведения сельского хозяйства.

- При взгляде через призму "зеленой" экономики, за высокие урожаи необходимо заводить уголовные дела, - заявил ученый. - Стремясь получить доход от продажи зерна, мы не заботимся о восстановлении плодородия почвы. В этом смысле большой интерес представляет технология создания искусственной почвы, разработанная в Германии. Скорость роста такого слоя в 130 раз выше, чем естественного.

По мнению Юрия Воронова, неразумное использование земель грозит человечеству глобальным голодом. В качестве варианта решения этой проблемы он предлагает создать зону органического земледелия площадью примерно 90 миллионов гектаров на территории России, Китая и Казахстана.

Впрочем, такие идеи остаются на уровне фантастики, а вот спасать кузбасские степи действительно необходимо. Как сообщил председатель Общественного совета при департаменте природных ресурсов и экологии Кемеровской области, ведущий научный сотрудник Федерального исследовательского центра угля и углехимии СО РАН Юрий Манаков, в Кузбассе, где добывают около шестидесяти процентов всего российского угля, разрезы давно зашли на сельскохозяйственные территории.

- В регионе практически не осталось естественных степных экосистем - во времена освоения территории они были распаханы, а сейчас уничтожаются угледобывающими компаниями. А ведь там самые мощные черноземы в России - до полуметра. И столь ценная земля, по сути, никак не охраняется - за пятидесятилетнюю практику рекультивации земель в Кузбассе не было восстановлено ни одного гектара пашни, - подчеркивает эксперт.

Вместе с тем сохранившиеся в Кемеровской области степные районы включены в список особо охраняемых природных территорий. Это позволило изменить подход к рекультивации нарушенных земель. Если раньше, по словам Юрия Манакова, речь шла о том, что нужно восстанавливать плодородный слой почвы на отвалах и создавать хозяйственно полезные территории, то сейчас в новый госстандарт заложен принцип восстановления биологического разнообразия. То есть растительного покрова, который существовал на территории до нарушения почвы.

Совместно с одной из угольных компаний ученые создали экспериментальный полигон, где за три года удалось добиться восстановления всего многообразия флоры на ранее раскопанном участке. Но дальше эксперимента дело не пошло. Несмотря на то, что в Кузбассе наметился перелом в сознании владельцев горнодобывающих компаний, уже внедряющих отдельные "зеленые" технологии, о тенденции говорить еще слишком рано.

Юрий Воронов, ведущий научный сотрудник Института экономики и организации производства СО РАН, кандидат экономических наук:

- Любая техническая новинка содержит экономическую целесообразность. Например, не было бы сотовых телефонов, если бы экономист Вернон Смит не разработал модель использования радиоканалов, которые охватывают относительно небольшие расстояния. Только благодаря тому, что он придумал, как распределить права на эксплуатацию этих каналов и ретрансляторов, появилась сотовая связь. Это касается и внедрения "зеленых" технологий, например, в сфере распределенной энергетики. Она может развиваться только в тех странах, где потребитель электроэнергии равен по своему правовому статусу ее производителю, там, где последний не может навязать те или иные условия договора. Без этой основы говорить о внедрении альтернативных источников энергии не приходится.

Приближается зима, а с ней в комплекте идут короткий световой день, непростая погода и недостаток свежих овощей и фруктов в повседневном рационе. Все это не лучшим образом сказывается на здоровье, не зря именно на зимне-весенний период обычно приходится рост респираторных заболеваний и эпидемии гриппа. 

Решать эту проблему мы привыкли, в том числе, регулярным приемом витаминов. Кстати, основы концепции о витаминах были заложены нашим соотечественником – доктором медицины, главным врачом детской больницы принца Петра Ольденбургского в Санкт-Петербурге и председателем Санкт-Петербургского Общества детских врачей Николаем Ивановичем Луниным. В сентябре 1880 года при защите своей докторской диссертации Лунин заявил, что для сохранения жизни животного, помимо белков, жиров, углеводов, солей и воды, необходимы ещё и другие, дополнительные вещества.

За последующие десятилетия учеными был сформирован обширный перечень этих веществ. В 1911 году польский биохимик Казимир Функ, руководствуясь этим подходом, создал препарат «Витамайн» для лечения бери-бери (болезнь, возникающая у животных и людей, питающихся преимущественно рисом и испытывающих вследствие этого недостаток витамина В₁). Вскоре появились и другие подобные препараты, которые стали называть витаминами. А спустя еще некоторое время – и поливитаминные препараты, содержащие сразу несколько витаминов (а часто и минеральных добавок) в одной дозе лекарства.

Витамины стали неотъемлемой частью нашего образа жизни. И, как это часто бывает, обросли своей мифологией. Но действительно ли витамины являются универсальным средством от большинства болезней? Насколько полезно самолечение с их помощью? И где кончается реальная медицинская практика и начинаются обычные маркетинговые ходы? Давайте, попробуем разобраться. Разбираться будем с привлечением в качестве эксперта врача, члена ассоциации медицинских журналистов и известного популяризатора науки Алексея Водовозова.

Начнем с того, что четкого и единого определения, что такое витамин, на сегодня просто нет (а это само по себе сильно способствует мифотворчеству и недобросовестной рекламе). Википедия гласит, что витамины – это группа низкомолекулярных органических соединений относительно простого строения и разнообразной химической природы. Сами понимаете, что под это определение попадает и масса других соединений, витаминами при этом не являющимися.

Поэтому, отмечает Водовозов, обычно для отнесения вещества к витаминам, его проверяют на соответствие ряду критериев: оно должно быть органическим, жизненно важным для организма, но при этом не вырабатываемым самим организмом в нужном количестве, необходимые дозы этого вещества минимальны и содержатся в обычных продуктах нашего питания.

И что интересно, даже простая проверка по этим критериям позволяет отсечь массу «лже-витаминов», предлагаемых сегодня на рынке. Да и сам список подтвержденных витаминов окажется не таким уж и длинным, всего их тринадцать и последним в эту группу был включен витамин В₁₂ в 1948 году.

А вот такие вещества, как левокарнитин, липоевая кислота, жирные кислоты и холин, являются «витаминными самозванцами», что бы ни утверждали некоторые производители, отмечает Алексей Водовозов. Как раз потому, что они (как и целый ряд других) не соответствуют каким-то из вышеперечисленных критериев. Например, наукой не установлены необходимые дозы потребления этого вещества или не подтверждено его значимое воздействие на жизнедеятельность организма.

– Если говорить о роли личности в истории витаминов, то большими буквами надо вписать имя Лайнуса Полинга, – продолжает Водовозов.

И с ним трудно спорить. Американский лауреат Нобелевской премии по химии 1954 года и Нобелевской премии мира 1962 года в течение своей долгой научной карьеры получил массу выдающихся результатов в самых разных областях: дал определение химической связи, открыл основные элементы вторичной структуры белка, стал одним из основателей молекулярной биологии и др.

Но и у великих ученых бывают спорные идеи. В случае с Полингом такой стала теория об «особой роли витамина С». Полинг довольно долгое время страдал заболеванием почек (одна из разновидностей нефрита) и ему приходилось соблюдать строгую диету, поэтому врачи советовали ему принимать витаминные добавки. В 1966 году он попробовал принимать 3 грамма аскорбиновой кислоты (содержащей витамин С) каждый день. И сразу почувствовал заметное улучшение общего состояния здоровья, в частности, постоянно мучившие его простуды стали случаться намного реже. С этого момента Полинг стал ярым пропагандистом приема витамина С как универсального средства от многих заболеваний, включая рак, и даже для повышения продолжительности жизни.

– Это была классическая ошибка «А мне помогает», – уверен Водовозов. – И если Марк Твен своим энтузиазмом сделал остеопатов крайне популярными на территории США, то Лайнус Полинг распространил идею витаминотерапии на весь мир.

Научное сообщество, при всем уважении к авторитету Полинга, все же восприняло его идеи относительно лечения рака (и других серьезных заболеваний) регулярным приемом аскорбиновой кислоты довольно настороженно, поскольку в клинической практике они не подтверждались. Зато среди общества репутация витамина С выросла необычайно и подтолкнула многих к самолечению. Так что, чего больше было в пропаганде витаминотерапии – пользы или вреда – судить трудно.

Зато известно, что к середине 1970-х годов около 50 млн американцев регулярно принимали витамины. Росло их потребление и за пределами США. На глазах рос новый огромный рынок (сегодня только американский его сегмент оценивают в 36 млрд долларов), он очень быстро наполнялся новыми игроками. Но не все из них были искренними учеными, пусть и со своими заблуждениями, как Полинг. Так что, вслед за витамином С появились и продукты, в принципе, витаминами не являющиеся, и гораздо более сомнительные с точки зрения пользы для организма.

Между тем, сегодня доказательная медицина утверждает, что тот же витамин С не только не способен излечить человека от рака, он практически никак не работает даже при профилактике простуды. С другими соединениями и витаминными комплексами ситуация может быть еще хуже.

В прошлом году было проведено исследование полусотни наиболее популярных в США витаминно-минеральных комплексов. Оказалось, что разброс содержания необходимого количества того или иного вещества в дозе этих препаратов составляет от – 24% до 157 %. То есть, одних компонентов было недостаточно для организма человека, а других, наоборот, в полтора раза больше. Вот вам и «сбалансированный с учетом потребностей» состав. А ведь в случае с витаминами меньше и больше – одинаково плохо.

Что еще интереснее, согласно современным исследованиям, неверным является и тезис о том, что регулярное употребление витаминов необходимо каждому. Сейчас медики склонны считать, что часть людей получает необходимую для себя дозу витаминов с обычной пищей. И это делает подход к самолечению витаминами еще более спорным, вероятность, что вы «пропишете себе» совсем не то, в чем нуждается организм, становится еще выше.

Еще один вопрос, который долгое время остается спорным – в каком виде витамины полезны: только в натуральном или в виде таблеток тоже. Сторонники первого подхода утверждают, что «химические» витамины организмом просто не усваиваются и потреблять их надо исключительно в составе продуктов питания.

– Натуральные действительно лучше, – подтвердил в своей лекции Водовозов. – Но не потому, что «лучше усваиваются», просто с натуральной пищей вы получаете, помимо витаминов, кучу других необходимых вашему организму веществ, в том числе и для нашей микрофлоры. Заменить все это набором таблеток практически невозможно.

Другое дело, что как отмечают многие ученые, сегодня практически невозможно найти натуральную пищу, без каких-либо химических добавок. А значит, и эта дискуссия все больше переходит в разряд абстрактных.

Подводя итог, можно сказать следующее. Витамины, конечно же, полезны и крайне необходимы нашему организму. Но лучше всего получать их, разнообразя свой рацион, включая в него и рыбу, и овощи, и фрукты. Химические же витамины стоит принимать только после консультации с врачом и точно не ждать, что они заменят лекарства.

Артём Груздев

Не все вещества в химии после их открытия быстро находят признание ученых. Из одних относительно быстро получаются лекарства, пестициды и новые материалы, а другие могут десятками лет лежать на полке в ожидании своего часа. В Новосибирском институте органической химии им. Н.Н. Ворожцова СО РАН группа изучения механизмов органических реакций под руководством кандидата химических наук Алексея Юрьевича Воробьёва исследует как раз один из классов таких «непризнанных» соединений, из которых может получиться эффективное лекарство от астмы, воспалительных процессов, рассеянного и бокового амиотрофического склерозов и разного рода зависимостей.

N-аминоазиниевые соли были получены в начале 1960-х годов, и после этого интерес к ним ученых периодически то возрастает, то падает. Дальше всех в изучении этого соединения продвинулись японские исследователи. При помощи одной из солей они получили противовоспалительный препарат «Ибудиласт», который широко используется в странах Восточной Азии для облегчения симптомов, связанных с ишемическим инсультом и бронхиальной астмой. Недавно разработчики лекарства начали клинические испытания «Ибудиласта» в США для оценки его безопасности и эффективности в терапии разных форм зависимостей (наркотической и алкогольной) и прогрессирующего рассеянного склероза.

«Ибудиласт» действует через ингибирование фосфодиэстераз 3-го и 4-го типов: препарат замедляет работу этих ферментов, которые регулируют уровень вторичных посредников (цАМФ и цГМФ) — внутриклеточных сигнальных молекул, высвобождаемых в сигнальных каскадах в ответ на стимуляцию рецепторов. От концентрации этих молекул зависит активность остальных белков — участников сигнальной цепи, а значит, в итоге, и весь процесс жизнедеятельности клетки. Подтипы фосфодиэстераз, на которые влияет лекарство, находятся в разных частях организма, поэтому «Ибудиласт» может действовать при совершенно несхожих, на первый взгляд, заболеваниях. В одних случаях молекулы препарата будут замедлять воспалительные процессы, в других — снижать активность нервных клеток, тем самым влияя на работу мозга зависимого человека.

«N-аминоазиниевые соли интересны тем, что обладают высокой реакционной способностью и имеют потенциал для превращения в целые классы разнообразных соединений, — рассказывает Алексей Воробьёв. — Проводя различные реакции, наша научная группа синтезирует из множества видов N-аминоазиниевых солей новые вещества и изучает перспективы их дальнейшего использования.

Главные надежды мы возлагаем на создание фторированного аналога препарата «Ибудиласт». Введение атомов фтора в молекулу лекарства может сделать его более эффективным: усилить связывание с фосфодиэстеразами и повысить метаболическую стабильность.

Однако пока не понятно, как заставить исходное вещество реагировать нужным нам образом. Кроме того, интересно было бы ввести в остов молекулы препарата различные фармакофорные группы (фрагменты молекулы, которые обеспечивают фармакологическую активность), содержащие атомы фосфора и серы. Классические методы не дали желаемого результата, поэтому сейчас мы ищем обходные пути получения новых соединений из N-аминоазиниевых солей и надеемся, что нам в этом поможет фотокатализ (ускорение химической реакции с использованием катализатора и действующего на него света с определенной длиной волны), который интенсивно развивается в последние годы». 

НИОХ СО РАН — один из немногих институтов в России, где изучают N-аминоазиниевые соли. Проект Алексея Воробьёва «Применение N-аминоазиниевых солей в дизайне материалов и биологически активных веществ» поддержан грантом Российского научного фонда по мероприятию «Проведение инициативных исследований молодыми учеными» Президентской программы исследовательских проектов.

Екатерина Глухова, студентка ФЖ НГУ

Этот большой общественный проект вот уже несколько лет реализуется силами новосибирской художницы, жительницы Академгородка Светланы Шендрик. Сначала дети приходят на лекцию в один из институтов Новосибирского научного центра. На протяжении лекции школьники участвуют в практических экспериментах, делают заметки и составляют эскизы по прослушанной теме. А затем закрепляют полученные знания в виде личного проекта – рисунка.

– Через синтез дисциплин, соединяющих фантазию, необходимую исследователю, со строгим следованием научным принципам, происходит постижение истины и накопление точных знаний. Используя свободный творческий потенциал детей, жажду творить, можно легко обратить их внимание на ознакомление с различными направлениями науки. И, таким образом, дать детям возможность через творчество изучать научные концепции в игровой форме. Так происходит объединение эмоции и логики, развитие научного мышления через искусство, – рассказывает Светлана.

Дополнительный стимул ребятам придают итоговые выставки их работ в научных институтах Академгородка, куда они перед этим приходили на лекции.

Состав и возраст участников постоянно меняется, позволяя тем самым вовлечь в проект максимально возможное (для общественника-одиночки) число школьников. Очередная лекция была прочитана во второй половине октября для 7-8-х классов школы № 13 г. Бердска. А в роли лекторов выступили сотрудники ФИЦ "Институт цитологии и генетики" к.б.н. Алексей Мензоров и к.б.н. Алексей Дорошков.

– Я имею некоторый опыт чтения лекций о достижениях современной биологии школьникам, – отметил Алексей Мензоров. – Но в таком формате это происходило впервые. Эта идея показалась интересной: не просто заинтересовать, а рассказать что-то такое, что потом захотелось бы нарисовать. Результаты, представленные на выставке, лично мне понравились. Больше всего – красочная концепция юного художника о том, как могло бы выглядеть эмбриоидное тельце. В рисунке реализм перекликается с гротескными, нереальными сочетаниями частей. И в итоге получилось очень классно.

Проекты подобного рода полезны не только школьникам, но и молодым ученым и аспирантам, считает Алексей Дорошков, поскольку дают полезный опыт "визуализации" своих выступлений. Это поможет как при подготовке докладов более серьезного формата, так и при составлении презентаций к ним. А еще важно то, что проект позволяет заметно расширить возрастные рамки для участия в нем.

– Если мы возьмем традиционную форму лекции для школьников, то проводить ее имеет смысл, начиная класса с седьмого или восьмого, – уверен Алексей. – В младших классах дети еще не получили необходимого "фундамента" знаний, чтобы воспринимать такие лекции. Но с младшеими классами вполне успешно можно работать в других форматах, например, на базе нашей лаборатории экологического воспитания, более известной как Станция юных натуралистов. Рассказывать им, к примеру, о животном и растительном мире нашего края, его особенностях и значении. И как показывают рисунки учеников начальной школы, сделанные по итогам такого урока, дети хорошо воспринимают эту информацию.

– На выставке представлены эскизы научных иллюстраций, созданные по "горячим" впечатлениям школьников. Художественная и познавательная ценность этих работ перевешивает границы всяческой критики. А искренность и отвага юных исследователей вселяет твердую надежду: будущее науки в надежных руках, – уверена ее организатор Светлана Шендрик.

Георгий Батухтин

В процессе совместной работы по поиску оптимальных условий радиотерапии глиом ученые Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и Института  цитологии и генетики СО РАН (ИЦиГ СО РАН) показали, что введенные в организм наночастицы оксида марганца на фоне микропучкового облучения позволяют нейтрализовать вредные факторы, связанные с облучением лабораторных животных. Этот результат в будущем может быть использован в разработке новых подходов радиационной защиты человека.

Опухоли головного мозга, особенно самая агрессивная их форма – глиобластома, плохо поддаются лечению. Современная терапия, включающая три типа воздействия (удаление хирургическим путем, химиотерапия, лучевое облучение), больших прорывов в увеличении срока и качества жизни пациентов с таким диагнозом не дает. Именно поэтому во всем мире научные группы ищут различные способы, которые могли бы повысить эффективность существующей терапии или же найти новые подходы к лечению глиобластомы.

Ученые ИЦиГ и ИЯФ СО РАН не первый год работают вместе над подбором оптимальных условий облучения опухоли рентгеновским микропучком. Технология микропучкового облучения позволяет направленно облучать опухоль, сосредотачивать всю энергию пучка на раковом образовании, при этом оставляя здоровые ткани практически нетронутыми.

Заведующий Центром коллективного пользования «SPF-виварий» ИЦиГ СО РАН, кандидат биологических наук Евгений Завьялов:

«С ИЯФ СО РАН мы занимаемся поиском и разработкой новых подходов к лучевой терапии, повышением ее эффективности. Сначала мы работали с культурами клеток глиобластомы in vitro. Нами было показано, что оксид марганца может использоваться в качестве контраста для глиобластом in vivo. Поэтому при работе с клетками мы решили проверить токсичность этого соединения на культуре клеток глиобластомы.

Оказалось, что при добавлении в среду для культивирования клеток глиобластомы наночастицы оксида марганца усиливали эффекты радиационного разрушения клетки.

Однако при работе с животными моделями мы получили диаметрально противоположный результат. Оказалось, что лабораторные мыши, которым на фоне облучения вводили в организм наночастицы оксида марганца, были более устойчивы к радиации, чем те, которых просто облучали».

Возможно, такой эффект связан с тем, что наночастицы оксида марганца способны ингибировать губительное воздействие активных форм кислорода (свободных радикалов), которые активно образуются в клетках при радиационном воздействии.

«Чтобы подтвердить эту гипотезу, мы проверили, как наночастицы работают на фоне изменения концентрации кислорода в воздушной смеси. Получая во время облучения обедненную дыхательную смесь, мыши жили дольше, и погибали быстрее, когда концентрация кислорода в смеси увеличивалась», – добавил Евгений Завьялов.

В следующей серии совместных экспериментов ученые хотят продвинуться в понимании механизмов радиопротекторных свойств наночастиц оксида марганца и попытаться использовать новые знания в борьбе с глиобластомой.

Данная работа стала возможна благодаря разработке технологии микропучкового рентгеновского облучения на установке Центра коллективного пользования «Сибирский центр синхротронного и терагерцового излучения» (ЦКП СЦСТИ).

Старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН, кандидат физико-математических наук Константин Купер:

«На установке мы провели большой цикл работ, в ходе которых, в первую очередь, был разработан и создан стенд для облучения лабораторных животных, востребованный в ряде институтов СО РАН. Были отработаны оптимальные для лабораторных животных схемы облучения и разработана система оперативного дозиметрического контроля. Все вместе это позволило нам с коллегами из ИЦиГ СО РАН продвинуться в поиске новых подходов лучевой терапии глиобластом».

Положительные результаты этих экспериментов могут стать заделом для создания новых подходов, защищающих людей при получении высоких доз радиации, но в первую очередь, сделать условия облучения опухолей головного мозга оптимальными и эффективными.

Алла Сковородина 

В научно-популярных книжках имя Дарвина неизменно сопряжено с эволюцией. Причем, история зачастую преподносится так, будто именно Дарвин был тем ученым, который обнаружил-де законы эволюции в природе, став, таким образом, первооткрывателем этого феномена. Современный научпоп идет еще дальше, приписывая английскому натуралисту важные догадки, касающиеся вопросов… космологии (якобы естественный отбор распространяется на происхождение вселенных!). Короче говоря, фигура известного ученого благодаря стараниям популяризаторов науки раздута до космических масштабов. Хорошо это или плохо? И надо ли вообще возводить ученых (пусть даже заслуженных) на такой высоченный пьедестал, особенно учитывая то обстоятельство, что при жизни они совсем не стремились к этой роли?

Интересно, что сам Дарвин никогда не претендовал на лавры великого первооткрывателя, давшего какие-то окончательные ответы на фундаментальные вопросы бытия. Есть все-таки поразительное отличие его трудов от тех мифов и легенд, которые тиражируют о нем его восторженные поклонники. Это отличие затрагивает как стиль, так и содержание. 

Говоря откровенно, работы Дарвина наукообразны до скуки. На массового читателя они были явно не рассчитаны. Ученый писал свои труды исключительно для профессионалов, и вряд ли ожидал вызвать своей работой такой небывалый общественный резонанс. В публичные дискуссии он никогда не вступал, и, судя по всему, сильный ажиотаж, возникший вокруг его идей, был ему не совсем по душе. Главная причина, надо полагать, заключалась в несколько превратном истолковании основных положений созданной им теории. И как раз здесь очень сильно постарались его ярые почитатели, которые стали выдавать своему кумиру слишком большой «аванс», выставляя его чуть ли не в образе провидца, якобы поставившего точку в вопросах происхождения видов и развития жизни на Земле. В результате предметом общественной дискуссии становились не столько идеи Дарвина, сколько их вольные интерпретации. Дарвин, будучи вменяемым человеком и прекрасно осознавая границы реального применения своей теории, вынужден был давать в очередных переизданиях своего главного труда некоторые разъяснения насчет правильного понимания своих идей.

Вот одно красноречивое уточнение: «Некоторые писатели или превратно поняли термин «Естественный отбор» или прямо возражали против него. Иные даже вообразили, будто естественный отбор вызывает изменчивость, между тем как он предполагает только сохранение (здесь и далее выделено мной – О.Н.) таких вариаций, которые возникают и полезны существу в его жизненных условиях. Никто не возражает сельским хозяевам, говорящим о могущественных результатах отбора, производимого человеком, но и в этом случае непременно должны сначала появиться представляемые природой индивидуальные различия, которые человек отбирает с той или другой целью».

Если «изучать» Дарвина по популярным книжкам, то действительно может возникнуть впечатление, будто естественный отбор – подобно некой направляющей силе – сам производит изменения и обеспечивает непрерывный прогресс живых форм.

Кстати, насчет прогресса сам Дарвин не был так уж категоричен (в отличие от своих почитателей). По его словам, «естественный отбор может градуально приспособлять существо к такой ситуации, где некоторые органы окажутся излишними или бесполезными; в таких случаях обнаруживается упрощение организации».

Таким образом, Дарвин в принципе исключает прямую причинную связь между естественным отбором и процессом эволюции (если понимать под ней неуклонное усложнение организации). Более того, естественный отбор, как следует из приведенных высказываний, может способствовать и обратному процессу, то есть инволюции, упрощению. В другом месте он пишет: «С точки зрения нашей теории, продолжительное существование низших организмов не представляет никакого затруднения, так как естественный отбор, или выживание наиболее приспособленного, не заключает в себе неизбежного прогрессивного развития, он только использует такие изменения, которые возникают и оказываются полезными для каждого живого существа в сложных условиях его жизни».

Если коротко, то в своем главном труде о происхождении видов Дарвин выдвигает, в сущности, два исходных положения, на основе которых он и выстраивает свою теорию. Первое положение – в природе происходит постоянная борьба за выживание: животные и растения оставляют столь многочисленное потомство, что всем просто не хватит места под солнцем, а потому выживают «наиболее приспособленные». Второе положение – в природе постоянно наблюдаются изменения, касающиеся как самой среды, так и отдельных особей, реагирующих на внешние воздействия. Оба положения он обосновывает эмпирически, приводя большое количество фактов. Здесь он рассуждает как ученый. Тут все показано наглядно и нелепо было с этим спорить.

На основе этих эмпирических данных Дарвин приходит к выводу или гипотезе насчет естественного отбора. Суть гипотезы такова: в меняющихся условиях у отдельных особей возникают какие-либо незначительные новые признаки – меняется окраска, меняется форма отдельных органов и т.д. Если данный признак помогает живому существу лучше приспособиться к среде обитания, то у него появляется дополнительный шанс на выживание; если этот признак оказался бесполезным (а тем более вредным), то такая особь совершенно естественно «выбраковывается». Особи с полезными  («благоприятными») признаками лучше сохраняются и, соответственно, лучше размножаются, передавая полезные признаки потомству. Те же особи, что не имеют таких признаков, постепенно вымирают или истребляются своими более «удачливыми» конкурентами.

Важно еще учесть, что Дарвин обозначает естественный отбор не как единственное, а как «одно из важнейших средств модификации». Что касается самих изменений, то они возникают непонятно откуда. Их появление так и остается загадкой. Кроме того, с позиций эмпирической науки совершенно невозможно ответить на вопрос, почему одни изменения становятся вредными, а другие – «благоприятными». Почему к одним особям природа беспощадна, а другим раздает «бонусы»?

Показательно, что Дарвин прекрасно осознавал слабые места своей теории, в чем он признавался открыто. В популярной литературе обычно стараются обходить стороной научную критику дарвинизма, несмотря на то, что автор идеи естественного отбора нигде не настаивал на своей абсолютной правоте, и даже в чем-то соглашался со своими критиками. В одном и предисловий он замечает, что из представленных им фактов можно сделать другие выводы, прямо противоположные. Кстати, больше всего Дарвин не жаловал палеонтологию, поскольку она не предоставляла необходимого количества «переходных форм», необходимых для обоснования его теории. Он надеялся на то, что в будущем ученые все-таки обнаружат достаточно фактов, убедительно доказывающих постепенную эволюцию организмов.

Таким образом, в отличие от своих почитателей, Дарвин совсем не источал уверенности в том, что им окончательно раскрыты механизмы эволюции (и уж тем более он не мог претендовать на открытие данного феномена). Скорее всего, он обозначил некое направление поиска, но никогда не выступал в амплуа пророка, лишенного сомнений.

Такой образ открывателя «окончательных истин» мы находим только на страницах популяризаторов дарвинизма. В трудах же самого Дарвина перед нами предстает совершенно другой мыслитель: ищущий, в чем-то сомневающийся, рефлексирующий, делающий постоянные оговорки. В общем – настоящий ученый, вполне честный и перед собой, и перед читателями.

Фактически, с Дарвином произошло примерно то же самое, что и с Коперником. В популярной литературе знаменитого астронома очень часто объявляют «открывателем» гелиоцентризма, хотя это совсем не так. Гелиоцентризм известен с античных времен (Аристарх Самосский), а европейские астрономы были знакомы с этими идеями примерно за триста лет до Коперника. Заслуга последнего – в создании математической модели. Подобно Дарвину, он адресовал свой труд профессионалам, разбирающимся в математике, и совсем не рассчитывал на то, чтобы из него сделали великого пророка. Но именно в таком облике он предстает на страницах популярной литературы.

Вывод из сказанного прост: кто желает составить адекватное представление о вкладе известных ученых в развитие научной мысли, тому стоит отложить в сторону учебники и популярные книжки и обратиться к первоисточникам.

Олег Носков