За последние полмиллиарда лет своей истории Земля претерпела пять массовых вымираний биологических видов. А сейчас происходит «шестое вымирание», и на этот раз оно вызвано исключительно деятельностью человека. По крайней мере, так считают некоторые ученые. Подробнее эта тема рассматривалась в публичной лекции сотрудницы Московского зоопарка Елизаветы Брылевой, прочитанной в рамках Городских дней науки.

Для начала она предложила вспомнить, как вообще возникла теория массовых вымираний животных. Люди издавна описывали животных, как реальных, так и вымышленных – драконов, василисков, грифонов и проч. Но никто из древних и средневековых авторов не задумывался о том, что у животных может быть своя история, которая может иметь не только начало, но и конец. Иначе говоря, никто особо не задумывался о понятии – вымершие животные. Средневековый ученый либо не верил в драконов и единорогов, либо верил, а потому считал, что где-то, в глуши они по-прежнему обитают.

Концепция, допускавшая, что некое животное могло относительно долго существовать, а потом исчезнуть с лица Земли возникла в научном сообществе не так уж давно. И благодарить за это надо французского натуралиста Жоржа Кювье.

В конце XVIII века в Париже развернулась довольно оживленная дискуссия о происхождении нескольких странных костей, найденных в Америке и переданных во Французскую королевскую академию наук. Ученые не могли понять о каком животном идет речь. Вскоре подоспела вторая партия находок, на этот раз из Англии. В числе тех, кто их изучал, был и Кювье, озвучивший результаты своей работы на публичной лекции в 1796 году в революционном Париже. Выводы, к которым он пришел, были не менее революционными, чем якобинское правительство.

По словам Кювье, кости принадлежали четырем видам, в настоящее время исчезнувшим. И предположил, что должны быть и другие виды, также не дожившие до наших дней. Он предложил качественно новый способ смотреть на историю жизни: биологические виды вымирали, и то были не единичные случаи, а широко распространенное явление.

Чтобы подтвердить свою теорию, Кювье начал активные поиски других костей вымерших животных. И его успехи (вскоре у француза образовался целый «зоопарк» ископаемых, включающий двадцать три вида) стали толчком для появления новой науки – палеонтологии. Спустя несколько десятилетий число последователей Кювье измерялось десятками, коллекционирование ископаемых стало популярным хобби у европейской аристократии и даже появились люди, для которых такой поиск стал основным способом заработка.

Итак, в XIX веке люди уже знали – животные могут вымирать. Следующим шагом было определение причин этих процессов. Кювье и ряд других ученых придерживались версии о неких катастрофах, имевших место в прошлом и стерших с карты мира целые популяции. Единственным, кто с ними спорил был молодой, но чрезвычайно амбициозный геолог Чарльз Лайель. Изучая обнажения горных пород, он не находил следов катаклизмов, напротив, судя по всему изменения ландшафта протекали медленно и непрерывно. По его мнению, та же ситуация повторялась и с живой природой: одни виды сменялись другими постепенно и настолько медленно, что этот процесс был незаметным для любого их современника. Кстати, работы Лайеля внимательно изучал Дарвин во время своего плавания на «Бигле» и весьма вероятно, что они оказали определенное влияние на его последующую теорию эволюции. Дарвин проявил себя “большим Лайелем”, чем сам Лайель, когда понял, что как окружающий неорганический мир – дельты рек, долины и горные цепи – создавался благодаря постепенным изменениям, так и органический мир претерпевал постоянные изменения. Теория Дарвина о происхождении видов одновременно была и теорией их вымирания.

Прошло еще не одно десятилетие, пока накопившийся «багаж» палеонтологических находок и работ по их анализу не привел ученых к выводу о том, что этот процесс смены одних видов другими не всегда протекал в одном и том же темпе. И в этом есть заслуга наших соотечественников.

В 1924 году палеонтолог и эволюционист Дмитрий Соболев сформулировал теорию и сценарий биотического кризиса в книге «Начала исторической биогенетики». В ней он представил эволюцию как смену неких «волн жизни», меняющих природное биоразнообразие, подобно периодам вулканической активности, меняющим геологический ландшафт.

Несколько позже советский геолог Борис Личков ввел в отечественный научный оборот термин «массовое вымирание». Он разработал гипотезу, объединившую соболевские «волны жизни» с предложенными Кювье циклами горообразования. Согласно его выводам, они хронологически совпадали и продолжались в среднем 60-70 млн лет. Всего Личков насчитал шесть таких циклов, начиная с кембрия. Начало цикла, знаменующееся новой глобальной тектонической катастрофой, означало одновременно революцию в органическом мире, рождавшую новую волну жизни. Короткая первая фаза сменялась продолжительной умеренной, когда органический мир при постоянстве условий, умеренном климате и обилии пищевых ресурсов обретал состояние равновесия; интенсивность видообразования постепенно снижалась.

Параллельно с Личковым строил свою «дорожную карту» вымираний куратор Американского музея естественной истории в Нью-Йорке Норман Ньюэлл. Но он связывал периодические биологические революции не с тектоническими катаклизмами, а с колебаниями уровня Мирового океана.

Позже появились и другие версии, некоторые довольно экзотические. Например, советский астрофизик Шкловский искал причину массовых вымираний в внеземных явлениях (падение астероида или другое подобное событие). Здесь мы можем видеть, как «круг замкнулся»: спустя столетие с лишним ряд ученых вновь вернулся к концепции катастрофы, которой придерживался еще Кювье. Но большинство палеонтологов и биологов идеи Шкловского не разделяет.

Если по поводу причин, запускавших массовые вымирания, до сих пор идут дискуссии, то в вопросе их количества ученые пришли к некоторому консенсусу. Сегодня принято выделять пять крупных массовых вымираний биологических видов и около двух десятков менее масштабных, когда погибало примерно 20 % форм жизни. В т.н. «большую пятерку» входят: ордовикско-силурийское вымирание (450 - 443 млн лет назад), девонское вымирание (372 млн лет назад), «великое» пермское вымирание (253—251 млн лет назад), триасовое вымирание (208—200 млн лет назад) и мел-палеогеновое вымирание (65,5 млн лет назад).

Кроме этой пятерки, как уже говорилось были и менее масштабные сокращения биоразнообразия нашей планеты, причем, по мнению некоторых ученых, число их значительно выше заявленных двух десятков. Эти разночтения вытекают из разницы в принятых масштабах: сколько исчезнувших примерно в одно время видов считать достаточным для присвоения статуса «массовое вымирание». Одно из таких событий интересно для нас тем, что в числе возможных причин, вызвавших его, появилась новая. Речь о т.н. вымирании мегафауны в четверичном периоде (130 – 10 тысяч лет назад), которое протекало очень быстро и нанесло урон, прежде всего, животным с массой выше 45 килограмм.

По времени оно совпало с распространением современного человека, а уровень интенсивности вымирания коррелирует с предполагаемыми маршрутами миграции наших предков. Эти совпадения стали основой для гипотезы охоты. Она увязывает охоту человека на крупных млекопитающих с тем, что после их выбивания и исчезновения из фауны, вслед за ними вымирали хищники, которые специализировались на охоте на крупных животных. Затем вымирают те животные, которые доедали остатки, после хищников, если сравнивать с современным положением, эта ниша занята песцами, лисами, гиенами, гиеновыми собаками и так далее. В пользу такого взгляда говорят находки, где на костях животных найдены характерные повреждения от стрел, копий, следы обработки и разделки туш, при которых наносились повреждения на кости. В Европейских пещерах найдено много изображений, где изображена именно охота на крупную добычу.

Конечно, как это обычно и бывает с гипотезами, у нее тут же нашлись свои критики. Они указывают сразу на несколько ее слабых мест. Во-первых, популяции древних людей были слишком малы, чтобы оказать столь сильное влияние на биосферу (например, народам Севера так и не удалось истребить крупных морских млекопитающих, угрозу им принесла промышленная добыча, пришедшая вместе с цивилизацией). Во-вторых, люди в те времена охотились не на любую крупную дичь, если мастодонтов в основном добывали, то тех же лошадей начали приручать. И, в-третьих, у людей всегда был большой выбор альтернативных продуктов, включая полностью растительную диету, на которую переходили, если та или иная дичь становилась редкой. Что, в свою очередь, давало популяции добычи возможность восстановиться.

В силу этих (и других) замечаний появились и другие теории, объясняющие четверичные вымирания. Но, в любом случае, именно с них мы начинаем включать в это биологическое «уравнение» еще одну переменную – человеческий фактор. Поскольку, по мере роста численности населения и развития цивилизации, его роль в исчезновении новых и новых видов становится все более явной. Спросите у стеллеровой коровы, квагги и американского бизона, а также у тысяч других собратьев по несчастью.

Отсюда и вытекает концепция «шестого» или «голоценового вымирания», согласно которой, мы живём во время одного из массовых вымираний, причём являющегося следствием деятельности человека. А поскольку вымирания протекают все же не одномоментно, то их трудно заметить наблюдателю-современнику (это отмечал еще Дарвин).

Но кое-какой статистикой сторонники концепции все же оперируют. Массовые вымирания – не единственная угроза для вида, в ходе эволюции постоянно одни из них сменяются другими, лучше приспособленными для текущих условий. Это называют фоновым вымиранием и ученые даже попробовали рассчитать скорость их протеканий (пики на этом графике позволяют более четко идентифицировать массовые вымирания и определять их временные границы). Для наиболее изученной группы – млекопитающих – фоновая скорость составляет примерно 0,25 вымираний на миллион лет. Это значит, что раз в наши дни на планете существует около 5500 видов млекопитающих, то при данной скорости фонового вымирания – по очень грубым прикидкам – один вид будет исчезать каждые 700 лет. У земноводных эта скорость должна быть ниже, примерно, один вид в тысячелетие.

В наши дни земноводные обладают стали классом животных, подвергающимся наибольшей опасности. По некоторым расчетам скорость вымирания в этой группе может в сорок пять тысяч раз превышать фоновую. Но и у других групп дела обстоят ненамного лучше: по имеющимся оценкам, треть всех рифообразующих коралловых полипов, треть всех пресноводных моллюсков, треть акул и скатов, четверть млекопитающих, пятая часть всех рептилий и шестая часть всех птиц находятся на прямом пути к забвению. Причем, это относится к видам, которые рассредоточены по всей планете, так что ни о каком региональном масштабе речи и быть не может.

Конечно, как заявляют противники концепции «шестого вымирания», пока масштабы происходящего далеки от тех, что свойственны «большой пятерке». Но отрицать факт негативного антропогенного влияния на биоразнообразие становится глупо. Равно как опасность того, что в какой-то момент, в результате накопительного эффекта, пружина распрямится и голоценовое вымирание станет состоявшейся реальностью. Неизбежно ударив не только по тем видам, которые покинут наш мир, но и по тем, что останутся. Включая и самого человека. В конечном счете, мы все части одной экосистемы. И выживать нам проще тоже вместе.

Сергей Исаев

Правительство России приняло постановление о мерах поддержки научно-образовательных центров (НОЦ) мирового уровня. Документ подписал премьер Дмитрий Медведев. Таковых центров будет создано 15 до 2021 года включительно. В нынешнем году без конкурса создаются НОЦы в Пермском крае, Тюменской, Белгородской, Кемеровской и Нижегородской областях. Им будут выделены гранты. НОЦы рассматриваются фактически как основная форма реализации национального проекта «Наука».

События последних дней – заседание Совета по стратегическому развитию и национальным проектам под председательством Владимира Путина – показали, что начинают сбываться прогнозы пессимистов относительно программы нацпроектов вообще и нацпроекта «Наука» в частности. Лишь 11% регионов полагают возможным достижение задач, указанных в нацпроектах.

Впрочем, удивляться следовало бы не столько этому, сколько тому, что фактический провал идеи обнаружился так быстро. Ведь еще в октябре прошлого года министр науки и высшего образования Михаил Котюков заявлял, что с нацпроектом «Наука» все идет по плану: целевые показатели почти согласованы, с начала 2019 года пойдет финансирование...  А спустя восемь месяцев оказывается, что еще и паспорта нацпроектов фактически в стадии корректировки. Не говоря уже о рабочей – юридической и финансовой – документации среднего и нижнего уровня. Но при этом все действительно идет по плану.

«За последнее время российскими исследователями подготовлено вдвое больше публикаций, напечатанных в международных базах и научных журналах», – заметил Михаил Котюков на правительственном часе в Совете Федерации 22 апреля.

Однако ни в паспорте нацпроекта «Наука», ни в выступлениях представителей правительства – нигде не говорится, с каким именно «мировым уровнем» будут сравниваться отечественные НОЦы – Стэнфордским индустриальным парком (Кремниевая долина, США); Институтом имени Джона Адамса (JAI) в Англии или Центром инноваций MINATEC (Гренобль, Франция). У нас с этим проще. «Позиция заключается в том, что нам все-таки нужно достичь каких-то результатов, полностью развернуть работу и тогда уже оценивать, насколько те пропорции финансирования, которые выработаны и утверждены, достигают целей национальных проектов и национальных целей или же, наоборот, из не достигают», – заявляет председатель правительства Дмитрий Медведев.

Правда, министр науки выдает более конкретные ориентировки: дополнительно – 70 тыс. научных статей и 25 тыс. патентов ежегодно; 35 тыс. молодых исследователей, причем их доля должна составить более 50%. Можно было бы, конечно, поинтересоваться: почему не 40 или 60%? Но и без этого ясно, что один из основных показателей научной работы, принятый в нацпроекте «Наука», число публикаций в индексированных базах данных Web of Science (WOS) и Scopus, скорее способен нанести вред науке, чем продвинуть страну в число мировых научных лидеров. Например, количество российских публикаций в базе данных WoS с 2012 по 2017 год подскочило на 57%. Но при этом с 2010 по 2018 год численность аспирантов сократилась на 42,3%. Как такое возможно, если учесть, что аспиранты всегда составляли самую активную часть авторов научных публикаций, об этом никто старается не думать.

Увлечение чиновников наукометрией грозит перерасти в паранойю, после которой один шаг до шизофрении. Что будет неудивительно, ведь уже в начале 1990-х годов зафиксировано около 15 тыс. областей научных исследований.

Все это говорит о том, что у государства сегодня нет онтологической модели (теоретической картинки) – зачем нужна индустрия познания. А она, теоретическая картинка, между прочим, не исключает, что рождение новоевропейской науки было событием уникальным в истории, которое может никогда больше и не повториться. А что, если наука в России, как капитализм с 1861 по 1917 год, пришла, потопталась и ушла? Уходит. А мы еще и подгоняем ее на выход.

Онкология является настоящим вызовом современной науке. Сегодня это чуть ли не единственное заболевание, вызывающее у людей настоящий страх, подобный тому, что сопровождал средневековые эпидемии чумы. И тому есть серьезные основания: ежегодно в мире диагностируют миллионы новых случаев рака и с каждым годом их число только растет. А вот примеров успешного излечения по-прежнему остается крайне мало. Поэтому учёные всего мира продолжают поиск новых методов онкотерапии, шаг за шагом приближаясь к решению задачи. В их числе, сотрудники лаборатории индуцированных клеточных процессов ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН». О том, как продвигается их работа и как можно ее ускорить – интервью с руководителем лаборатории, д.б.н. Сергеем Богачевым.

– Сергей Станиславович, насколько известно, Ваша лаборатория не первый год занимается разработкой технологии лечения онкологических заболеваний. Расскажите, каких результатов Вам с коллегами удалось достичь?

– Нами разработана технология, которую мы называем «3+1» или «Каранахан» (в переводе с санскрита – «Убивающий причину»). Речь идет о целенаправленном воздействии на злокачественные стволовые клетки, которые и являются источником возникновения опухоли. И если хоть одна из таких клеток переживает традиционный курс лечения, то она может в любой момент запустить процесс образования новой опухоли. Это, на сегодня, уже признанный мировой наукой факт. Но знать про роль таких клеток недостаточно, надо суметь полностью избавить от них организм, при этом сведя к минимуму вред для здоровых клеток. Что нам и удалось сделать, опробовав нашу технологию уже на нескольких экспериментальных раковых моделях. Частично результаты проделанной работы опубликованы в российской и зарубежной печати, в журналах с достойным импакт-фактором.

– Разве можно создать «оружие избирательного действия» на клеточном уровне?

– Можно, если изучить цель, понять, чем эти клетки отличаются от других. Мы обнаружили, а затем экспериментально подтвердили, что уникальным свойством стволовых клеток различного генеза, включая стволовые инициирующие раковые клетки,(СИРК) является способность захватывать экстраклеточные фрагменты дцДНК естественными природным механизмом. Дальнейшие исследования показали, что, если дать СИРК возможность захватить такие фрагменты через определенный временной промежуток после воздействия цитостатиком циклофосфаном (химиотерапия), то клетка не может завершить процесс восстановления после воздействия ХТ и погибает. Отсюда и второе название нашей технологии: «3+1» (первые три дозы препарата, введенного в опухоль, убивают основную массу стволовых раковых клеток включая и часть СИРК, и синхронизирует оставшиеся СИРК в чувствительной для такой терапии фазе клеточного цикла. Четвертая инъекция, привязанная к времени синхронизации уничтожает оставшиеся СИРК. Лишенная туморогенного начала остаточная опухоль окончательно разрушается иммунной системой).

– Курс лечения занимает много времени?

– Нет, все происходит очень быстро. Во время экспериментов на лабораторных животных весь процесс протекал в течение недели. Мы тогда, кстати, столкнулись с другой проблемой: в организме объекта оказывался большой объем мертвой опухолевой ткани и надо было избежать сепсиса. Но такого рода задачи современная медицина умеет решать вполне эффективно.

– Вы упомянули про несколько (девять) моделей. Получается Ваша технология обладает достаточно широким спектром действия?

– Мы работали с разными типами онкологии – асцитными и солидными, результаты были положительными. Если режимы подобраны максимально корректно, то опухоль уничтожается навсегда независимо от  ее солидного или асцитного варианта. Если режимы,   по каким-то причинам не до конца соответствуют биологическим особенностям конкретной опухоли эффект все равно всегда виден и очень отчетливо. В некоторых случаях больше половины мышей конечно излечивалось. В других случаях значительно возрастала продолжительность жизни. Критически важно было соблюдать строгий временной интервал введения препарата, поскольку надо точно поймать то небольшое «временное окно», во время которого стволовые клетки становятся уязвимыми. Наши исследования показали, что этот интервал не только различается у разных видов опухолей, но способен меняться и под воздействием других факторов, например, от времени года: зимой и летом даже у одного типа опухоли этот интервал различается. Так что, оптимальным будет составлять в каждом случае индивидуальный график введения препарата для каждого пациента. С этим связано и единственное технологическое ограничение, с которым на сегодня мы столкнулись – для составления такого графика необходимо предварительно получить образец опухолевой ткани объемом не меньше четырех кубических сантиметров.

– А где-то еще в мире исследования в этом направлении ведутся? Есть у вас потенциальные конкуренты?

– Весной прошлого года в Science была опубликована работа американских ученых во главе с Роном Леви, чьи подходы к лечению экспериментальной опухоли можно назвать в чём-то схожими с нашими. Как и в нашем случае, авторы работы делали инъекции ДНК-препаратов в опухолевый очаг. Одновременно в опухоль вводили специфические анитела. Такая совокупная инъекция активирует систему врожденного иммунитета организма, и она разрушает клетки первичного опухолевого очага до уровня антигенов, после чего антиген-презентирующие дендритные клетки поглощает эти антигены. В результате, в организме формируется адаптивный противораковый иммунитет, вследствие действия которого уничтожаются и очаги опухоли, расположенные на расстоянии от той, в которую вводили инъекции. Но, как выяснилось, эта стратегия применима только к иммунногенным типам опухолей. Для нашей технологии не имеет иммуногенность опухоли – «Каранахан» способен уничтожать любые опухоли и в этом его очевидное преимущество.

– Это преимущество проходило какую-то проверку?

– Да, мы проверили это экспериментально. Поскольку результат американцев был опубликован в Science, их работа вызвала большой интерес. В результате, новосибирским Институтом клинической иммунологии был получен большой грант на исследования в этом направлении, а ИЦиГ в нашем лице выступил в качестве партнера в этом проекте. Мы взяли на себя сравнительную проверку активности нашего и американского подходов.

Вместе моей коллегой Анастасией Лихачевой, решили в одном из экспериментов сравнить американскую технологию с нашей, причем, в одном случае взяли иммуногенную модель опухоли, а в другом – опухоль, не подверженную влиянию иммунитета. В обоих случаях количество мышей было достаточным для статистической обработки. Результаты нас приятно удивили: наша технология оказалась гораздо эффективнее в лечении неиммуногенных опухолей. А они в клинической практике встречаются очень часто.

– Ваши результаты были где-то опубликованы?

– Наши статьи неоднократно публиковал журнал Oncotarget – издание с высоким импакт-фактором, которое пишет, как раз, о таргетных технологиях лечения. Что касается Science, они готовы рассматривать вопрос о публикации, если мы проведем более широкий анализ клеточных популяций, клеточных маркеров, сделаем еще ряд «технологических реверансов». Все просто потому, что в американском научном сообществе уже сформировалась определенная позиция – что правильными являются только подходы, использующие маркерные антитела, различного рода наборы для выделения специализированных клеток, иммунодифицитных мышей при анализе событий при воздействии на опухоль - и чтобы ее преодолеть нужны значительные дополнительные усилия. Пока у нас банально не хватает бюджета для этого и мы сосредоточились на тех задачах, которые важнее с точки зрения применения технологии в клинической практике. В частности, хотим посмотреть, возможно ли объединить наши подходы, поскольку они очень схожи именно с технологической точки зрения (инъекции набора препаратов в опухолевый очаг). Мы рассчитываем на синергетический эффект, когда одновременно будут уничтожаться злокачественные стволовые клетки и активироваться иммунная система. Теоретическую платформу необходимую для подготовки к слиянию двух технологий мы уже сделали и в ближайшее время хотим проверить наши выкладки экспериментально.

– А дальнейшую проработку своего подхода Вы ведете?

–Для начала мы, по договоренности с главным онкологом Новосибирска Сергеем Васильевичем Сидоровым, получили двадцать операционных образцов опухолевой ткани РМЖ реальных пациентов. Работу с ними вела моя коллега Анастасия Лихачева вместе с молодой, но очень перспективной студенткой Института медицины и психологии НГУ Викторией Купиной (ее нам тоже рекомендовал Сидоров). Задачей было на практике определить, как правильно рассчитать параметры применения технологии «Каранахан», имея образец ткани пациента. Так, кстати, и был вычислен минимальный объем образца, о котором я говорил выше. Стало ясно, что наиболее эффективно технология работает в случаях, когда опухоль достигла больших размеров, то есть мы говорим о четвертой стадии заболевания. Это та самая стадия, перед которой имеющиеся сейчас в распоряжении медицины методы лечения практически бессильны. К своему удивлению мы обнаружили, что в 80 % образцов раковые клетки не делятся. Мы предположили, что рост опухоли идет не постоянно, а периодами: какое-то время клетки активно делятся, потом опухоль «замолкает», а через некоторое время вновь начинает расти. И уязвима опухоль для нашего воздействия только в активной стадии, «замершую» опухоль таким способом не уничтожить. Также мы экспериментально обнаружили, что примерно одна из пяти опухолей в ответ на химиотерапию начинает агрессивно делиться и расти, вместо того, чтобы уменьшаться вследствие гибели своих клеток. В принципе, этот феномен клиницистам уже был известен, когда после химиотерапии опухоль только увеличивалась, мы же получили его объективное доказательство на клеточном уровне. И по итогам экспериментов мы окончательно убедились, что репаративный цикл у каждой опухоли индивидуален, поэтому в каждом отдельном случае технологию лечения надо рассчитывать индивидуально. С этой позиции, «Каранахан» полностью соответствует критериям персонифицированной медицины.

– «Каранахан» пока испытывался исключительно на лабораторных животных и образцах ткани?

– Полноценных клинических испытаний не проводилось, но определенные шаги в этом направлении мы делаем. Когда мы выяснили, что нам нужны для работы опухоли большого размера, Сергей Васильевич сказал, что у него есть подходящая пациентка. Жительница Новосибирска с раком в IV стадии с тремя крупными очагами метастаз. В ее случае врачи признали, что уже ничего не могут сделать. Пациентка дала информированное согласие на использование в лечении нашего метода. У нее во время операции удалили один из очагов метастаз и передали нам, используя его мы рассчитали цикл введения препаратов. А затем, в ходе двух циклов терапии, препараты вводились в оставшиеся очаги пациентки. После первого цикла очаги уменьшились в пять раз, а после второго цикла полностью исчезли, оставив после себя небольшие рубцы. Лечение завершилось в январе, к настоящему времени у пациентки рецидивные явления не проявились. Был еще один случай, когда нашу технологию применили к пациентке с терминальной стадией рака желудка с канцероматозом и множественными метастазами врачи из Казахстана. Там опухоль так же исчезла путем физического отторжения, повергнув врачей в изумление. К сожалению, спустя несколько недель пациентка скончалась из-за сердечно-сосудистой недостаточности. Поскольку смерть наступила через 20 дней после проведенной терапии, мы склонны не связывать трагический исход с проведенным лечением по технологии «Каранахан».  Вот такие результаты мы имеем на сегодняшний день. Но надо понимать, что это отдельные случаи и какие-то выводы по ним делать нельзя. Технологии надо пройти полноценный цикл испытаний.

– Только когда это будет, непонятно. Насколько мне известно, с этой проблемой столкнулся не только Ваш коллектив. Часто звучат новости о новых открытиях в области онкотерапии, но куда реже – о их введении в клиническую практику. Что тормозит этот процесс и можно ли его ускорить?

– Я сейчас, конечно, довольно спорную вещь скажу. На мой взгляд, если мы говорим о нашей стране и онкологических заболеваниях, то на мой взгляд нужно при крупном онкологическом центре создать структуру, которая бы позволяла использовать еще не верифицированные разработки на конкретных больных. И обязательно вывести ее из «поля зрения» контролирующих органов любого уровня. И было бы совсем хорошо, если бы ее работу курировала исключительно федеральная власть, причем, оптимально на уровне администрации Президента страны. В структуре должны работать профессиональные врачи. Должен быть этический комитет, отсекающий заведомо неприемлемые подходы и препараты, не подкрепленные большой экспериментальной проработкой. Материалы по каждому препарату или технологии должны находится в информационном поле структуры где любой заинтересованный человек мог прочитать все о препарате или технологии и выбрать для себя вариант лечения. Лечение должно быть абсолютно бесплатным для пациента и обеспечиваться разработчиком. Заработную плату врачей должно обеспечить государство, тем более что врачи будут заняты на своей основной работе, а участие в структуре будет занимать только часть их профессионального времени.

Эта структура должна предоставлять пациентам возможность провести терапию в стационаре. Их кратковременно содержание должно оплачивать государство. Вся информация о применении того или иного подходов должна немедленно появляться в информационном поле структуры. И тогда сразу будет видно, что работает, а что нет и именно сами люди отсекут халтуру.

Естественно, когда мы говорим о потенциальных пациентах, мы имеем в виду людей с терминальной стадией заболевания, к которым применима паллиативная терапия (когда речь идет не об излечении, а уменьшении страданий). Им предлагается возможность добровольно стать пациентами этой структуры, расходы на лечение берут на себя разработчики препарата (или его потенциальные производители), а врачи знают, что их не привлекут к уголовной ответственности за то, что они лечат не по принятым протоколам. То есть, нужна специальная площадка для проведения испытаний, где созданы для этого соответствующие условия. Потому что сегодня один из главных барьеров – это нежелание врачей участвовать в такой работе, они боятся оказаться «крайними», если что-то пойдет не так (а это вполне возможно при испытании любого нового препарата или метода). Конечно, тут надо еще поговаривать массу деталей, в частности, кто и как принимает решение о допуске нового продукта к испытаниям вообще, кто и как на федеральном уровне контролирует работу такой структуры. Но чтобы перейти к такому обсуждению, сначала нужно принять принципиальное решение о создании такой площадки. Или еще какое-то решение, снимающее лишние (не важные с позиций оценки самого объекта проверки) барьеры для проведения испытаний. Пока мы «играем» по старым правилам, прорывных результатов быстро ждать не стоит.

В Москве и Подмосковье вновь поднимается «мусорная тема», способная вызвать очередную волну массовых протестов. На этот раз поводом к шуму стало Экспертное заключение Рабочей группы Общественной экологической экспертизы относительно проекта строительства в Московской области завода по термическому обезвреживанию твердых коммунальных отходов. Эксперты внимательно изучили проектную документацию и сделали неутешительные выводы.

Напомним, что в 2015 году, в рамках Санкт-Петербургского экономического форума между правительством Московской области, госкорпорацией «Ростех» и японской компанией Hitachi Zosen INOVA было подписано трехстороннее соглашение о строительстве 15 мусоросжигательных заводов, с помощью которых планируется полностью утилизировать все ТКО из Москвы и Подмосковья. Кроме того, полученная от сжигания тепловая энергия должна быть использована для выработки электроэнергии – примерно 75 МВт на каждый мусоросжигательный завод. Стоимость строительства первых четырех пилотных предприятий составит около 150 млрд. рублей.

В общих чертах проект выглядит вполне разумным. Утилизация мусора с выработкой полезной энергии – это, можно сказать, современный «зеленый» мейнстрим, ведущий нас прямиком к Шестому технологическому укладу. К сожалению, при детальном рассмотрении ситуации к авторам проекта появляется много вопросов. Что же насторожило экспертов?

В первую очередь они обращают внимание на отсутствие данных, необходимых для полномасштабного экспертного заключения. Например, не показаны материальные и тепловые балансы. Нет полных данных по расходу реагентов, не показана связь между расходом природного газа и КПД цикла генерации электроэнергии. Есть вопросы и по самой технологии утилизации отходов. Больше всего вопросов, конечно же, - к экологии проекта. Эксперты обращают внимание на то, что в документах отсутствуют данные по расчётной площади шлейфа загрязнения почвы и вида распределения ядовитых примесей в почве до предельных значений, в соответствии с действующими нормативами. Также нет данных по привязке габаритов шлейфа к землям сельхозугодий, землям населённых пунктов и землям дачных поселков, садоводческих товариществ и прочих структур, выращивающих продукты земледелия. Кроме того, отсутствует методика мониторинга окружающей среды по диоксинам и фуранам, по окислам азота, по ароматическим углеводородам.

Далее эксперты указывают на отсутствие полноценного технико–экономического анализа альтернативных путей обезвреживания ТКО. «Представленный в проекте анализ ограничен только термическими технологиями, при этом сделан ошибочный вывод о преимуществах технологии сжигания ТКО на колосниковых решетках», - отмечается в отчете. Данная технология термической утилизации, по мнению экспертов, обладает существенными недостатками. Правда, следом делается утверждение, будто сжигание ТКО «противоречит опыту цивилизованных государств, где в настоящее время законодательно уходят от сжигания мусора и путем создания системы переработки мусора, включающей раздельный сбор, используют эффективные методы переработки ТКО с максимальным извлечением компонент для вторичного использования».

В целом представленная технология подверглась разгромной критике. То есть проект по ряду технических, экономических и экологических параметров совершенно не соответствует опыту передовых государств, где в настоящее время успешно решаются проблемы, связанные с утилизацией бытовых отходов. Как утверждается в заключительной части отчета, предлагаемые к строительству мусоросжигательные заводы от Hitachi Zosen INOVA являются предприятиями, «реализующими технологии мусоросжигания середины прошлого века». Эксперты прогнозируют, что функционирование предлагаемого МСЗ «приведет к экологической катастрофе, связанной, с превышением содержания диоксинов более 5 нг/кг, согласно гигиеническому нормативу ГН 2.1.7.3298-15, в почвах сельхозназначения на площади около 100 кв. км  вокруг проектируемого МСЗ уже через 10 лет после начала его работы».

Публикация этого экспертного заключения уже вызвала шум среди гражданских активистов Москвы и Московской области. «Вот теперь пора паниковать» - так заявил в соцсетях один из известных критиков нынешней власти. «Если коротко – из-за них мы все довольно быстро посадим здоровье, а сотни тысяч умрут. Многие, кто успеет родить детей, – родят больных. И огромные деньги потребуются, чтобы покрыть вред из-за строительства», - такой устрашающий прогноз выдал он своим подписчикам. Тревожная весть моментально разлетелась по Интернету, вызвав ожидаемую панику.

К сожалению, люди у нас привычно бросаются из одной крайности в другую, игнорируя то обстоятельство, что ситуация на самом деле выглядит намного сложнее. И панические настроения вряд ли приведут к хорошему результату, поскольку пока из всего этого вытекает только один вывод – сжигание мусора есть безусловное зло. В детали же, увы, никто особо вникать не желает.

Мы уже неоднократно освещали эту тему, поэтому вынуждены еще раз обратиться к нашим, новосибирским экспертам, профессионально занимающихся проблемой термической утилизации коммунальных отходов.  Напомню в сотый раз, что рядом с Новосибирском успешно работает небольшое предприятие по сжиганию опасных медицинских отходов, где используются специальные барабанные (вращающиеся) печи отечественной разработки и отечественного же производства. Установка оснащена специальной камерой дожига, где газы нагреваются до температуры порядка 1200 градусов Цельсия, что практически сводит на нет выбросы в атмосферу диоксинов. Кроме того, наши разработчики сейчас предлагают сборку «под ключ» достаточно серьезной установки, способной утилизировать 5-6 тонн отходов в час. По словам одного из разработчиков данного оборудования – директора ООО «Огневая технология» Геннадия Багрянцева – Новосибирску хватило бы пяти таких предприятий, чтобы полностью закрыть вопрос с утилизацией ТКО. Причем, стоимость одного завода не превысила бы и трех миллиардов. То есть Новосибирск в состоянии за 15 миллиардов решить проблему с мусором.

Что касается Подмосковья, то, как утверждает Геннадий Багрянцев, в свое время правительству Московской области уже направлялись соответствующие предложения, но они так и остались без ответа. Там, по непонятной причине, отдали предпочтения устаревшим заводам от Hitachi Zosen INOVA, где используются колосниковые решетки. Это, в самом деле, технология середины прошлого века, за которую российская сторона готова выкатить просто сумасшедшие деньги (напомню, что строительство четырех пилотных заводов обойдется почти в 150 миллиардов рублей!). На таком оборудовании, объясняет Геннадий Багрянцев, примерно 30% от исходной массы мусора уходит в зольный остаток, насыщенный несгоревшей (и притом вредной) органикой. Эту массу также придется перерабатывать, поскольку в таком виде (из-за остатков органики) она непригодна для хозяйственного применения. Эта как раз та проблема, над которой в недавнее время ломали головы в Японии и в Южной Корее. Кстати, к ее решению привлекались и наши спецы – тот же Геннадий Багрянцев. Разработанные у нас вращающиеся печи позволяют полностью «выжечь» всю органику, благодаря чему зольный остаток становится прекрасным сырьем для строительных материалов.

Почему правительство Московской области не заинтересовалось этой разработкой, гадать не будем. Возможно, здесь существуют какие-то «особые» причины. Интересно, что в Екатеринбурге и в Симферополе местные власти проявили к нашей разработке нескрываемый интерес. Поэтому не исключено, что в этих городах и регионах проблему с утилизацией ТКО будут решать на более современном уровне, не создавая тех панических настроений, которые сегодня разносятся жителями Москвы и Подмосковья.

Напоследок, кое-что об обоснованности этой паники. Насколько здесь уместен тезис про «сотни тысяч умрут» и прочий ужас? На мой взгляд, большая ошибка наших гражданских активистов состоит в том, что они слишком смещают фокус внимания, отвлекаясь от главного. Главная проблема – в наличие самих переполненных свалок, а не в способах сжигания мусора. Как утверждает Геннадий Багрянцев, многолетние исследования полигонов коммунальных отходов показали, что большие скопления органических отходов способны загрязнить воздух вредными компонентами без всякого участия человека, в силу естественных химических процессов. Причем, концентрация опасных для здоровья веществ в случае спонтанного тления гигантских мусорных куч может оказаться в десятки и даже сотни раз выше, чем при сжигании этого же мусора на не самых современных заводах. Иными словами, даже устаревшие предприятия не способны превысить опасное воздействие на экологию в сравнении с большими свалками, предоставленными самим себе.

Конечно, этот факт вряд ли может утешить жителей Москвы и Московской области. И в этой связи им стоило бы разобраться в другом: почему там за огромные деньги внедряются несовершенные технологии, тогда как проблему куда успешнее можно решить за гораздо меньшую цену? К сожалению, вместо трезвых вопросов к властям мы наблюдаем раздувание бессмысленной паники, которая только дополнительно дезориентирует граждан.

Олег Носков

Необычное исследование провели ученые из Санкт-Петербургского государственного университета, Новосибирского государственного университета, Института цитологии и генетики СО РАН и Сибирского экологического центра. Статья опубликована в одном из ведущих мультидисциплинарных международных журналов Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America (PNAS). 

Исследователи изучили хромосомы 16 видов певчих птиц, в частности ласточек, снегирей, синиц и чижей. Параллельно проверялись хромосомы птиц из других отрядов: гусей, кур, крачек, попугаев и соколов. У птиц последней группы дополнительной хромосомы не было.

– Мы обнаружили, что, в отличие от других птиц и большинства других животных, все исследованные виды певчих птиц содержат различное число хромосом в соматических и половых клетках. У всех у них, буквально у каждой исследованной птицы, есть лишняя хромосома в половых клетках (ХПК). Она передается потомкам через матерей и беспощадно выбрасывается из всех соматических клеток. Она также присутствует в предшественниках половых клеток самцов, но и из них она выбрасывается перед образованием сперматозоидов, –  рассказывает один из авторов исследования, профессор кафедры цитологии и генетики Новосибирского государственного университета, заведующий лабораторией Института цитологии и генетики СО РАН Павел Бородин.

Впервые ХПК описали у зебровой амадины в 1998 году. В то время феномен выбрасывания хромосом или хромосомных фрагментов уже был известен у отдельных представителей других групп организмов (аскариды, сумчатые бандикуты, миксины), поэтому ХПК приписали к списку генетических странностей и не стали детально исследовать.

Исследователи предполагают, что дополнительная микрохромосома возникла как геномный паразит у общего предка всех певчих птиц около 35 млн лет назад и претерпела значительные изменения в размере и генетическом содержании, превратившись из паразита в важный компонент генома половых клеток. Певчие птицы являются самой многочисленной по количеству видов группой птиц (около 6 тыс. из 9—10 тыс.). Возможно ли, что появление ХПК способствовало столь бурному видообразованию среди певчих птиц и позволило им захватить множество экологических ниш?

Ученые пока не знают, какую роль играет ХПК в раннем развитии в целом и в половых клетках в частности. Удалось выделить и расшифровать отдельные участки ХПК из четырех видов певчих птиц. Исследователи обнаружили в составе этой хромосомы фрагменты множественных копий генов основного генома, причем разные у ХПК разных видов. Теперь предполагается выяснить, как дополнительная хромосома функционирует в половых клетках и в какой момент она исчезает из соматических клеток.

«Роскосмос» в очередной раз порадовал российских граждан, огласив совсем недавно грандиозные планы по освоению нашего спутника. Согласно этим планам, первая пилотируемая миссия отправится на Луну в 2031 году. После этого полеты туда будут совершаться ежегодно. Миссия затевается, главным образом, в научных целях. В 2032 году на Луне будет высажен тяжелый луноход для передвижения космонавтов. Целью экспедиции 2033 года станет поездка на луномобилях на дальние расстояния для научных исследований и для тестирования робототехники. С 2034 года должно начаться строительство лунной базы, которое продолжится в 2035 году. Предварят всю эту лунную эпопею два испытательных старта в 2028-2029 годах.

«Частники» также не остались в стороне. Не так давно по каналам РИА Новости прошла информация о том, что несколько российских компаний разрабатывают космическую «яхту» для полетов туристов на околоземную орбиту. Утверждается, что первые полеты могут состояться уже в ближайшие пять лет. Космическая «яхта» должна подниматься в воздух как самолет – с обычных аэродромов. Выход в космос – на высоту в 120–140 км – осуществляется на скорости 3,5 М.  Через некоторое время корабль входит обратно в атмосферу на скорости 0,85 М. Приземляться аппарат будет как обычный самолет. На борту предусмотрено шесть пассажирских мест. Данный аппарат задуман как беспилотный, однако для спокойствия туристов в нем будет присутствовать один пилот-специалист. Стоимость такого полета должна составить примерно 200 – 300 тысяч долларов.

РКК «Энергия» пошла еще дальше. По сообщению РИА Новости, прошлой осенью корпорация предложила туристам услугу по облету… Луны. Этот проект разрабатывается уже много лет. По сообщению источника, стоимость билета может составить от 150 до 180 миллионов долларов США. Для запусков собираются использовать ракету «Союз-2», которая с космодрома Байконур будет выводить на орбиту космический корабль «Союза МС». Далее с космодрома Восточный должна стартовать ракета «Ангара» для выведения на орбиту разгонного блока «ДМ» с дополнительным герметическим отсеком. Оба модуля будут состыковаться на орбите и направляться к Луне. По мнению руководства корпорации, такой полет наша страна в состоянии осуществить где-то к 2022 году. Кстати, нынешний глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин летом прошлого года также анонсировал возможность пилотируемых полетов к Луне на кораблях «Союз».

Напомним, что несколько лет назад компания SpaceX анонсировала облет Луны  на космическом корабле Dragon 2 с двумя туристами. Полет должен был состояться в конце 2018 года. В прошлом году было объявлено, что компания подписала соглашение с первым космическим туристом, который облетит Луну на ракете с длительной миссией Big Falcon (BFR). Этим предполагаемым космическим туристом оказался японский миллиардер, коллекционер искусства Юсаку Маэдзава. По словам основателя компании SpaceX Илона Маска, полет займет от четырех до пяти дней. О времени старта не сообщается, но со слов самого туриста следует, что это произойдет в 2023 году. Но это еще не всё.  В феврале этого года Илон Маск начал рассуждать о запуске туристов к… Марсу! По его мнению, цена такой поездки не превысит полмиллиона долларов. При хорошем стечении обстоятельств, считает он, на Красную планету можно будет сгонять и за 100 тысяч долларов. Обратный билет, по его словам, будет бесплатным (в случае, если вы не захотите там остаться).  

Как относиться к таким сообщениям? Для человека, не интересующегося специально историей космонавтики, оглашение подобных планов звучит как напоминание о непрерывной поступи научно-технического прогресса. Многие из нас уверены с раннего детства, что однажды космические путешествия станут для землян обыденной реальностью.  Поэтому после каждого заявления о предстоящих туристических экспедициях за пределы Земли возникает ощущение, что это время уже наступает. Мы склонны доверять таким заявлениям, ибо давно уже находимся в ожидании этих шагов. Однако каковы шансы увидеть воочию их реальное воплощение?

Состоятельность любых заявлений, как мы знаем, проверяется временем. К сожалению, оглашение планов по космическому туризму и освоению Луны совершаются с завидной периодичностью, но при этом – безрезультатно. Так, упомянутая выше РКК «Энергия» еще в 2006 году представила Концепцию развития в России пилотируемой космонавтики до 2030 года. Тогдашний руководитель корпорации Николай Севастьянов предполагал начать освоение Луны с 2012 года, используя для этого российские разработки (в частности, модернизированный корабль  «Союз»). По замыслу это выглядело так, как было показано выше: на орбиту двумя разными ракетами выводятся корабль «Союз» и разгонный блок «ДМ». На орбите они стыкуются, после чего эта связка направляется к Луне. Так должна была выглядеть первая экспедиция. Вторая экспедиция предполагала запуска уже четырех ракет. Для третьей экспедиции планировалось задействовать семь ракет. Четвертый запуск уже предполагал высадку на Луну двух российских космонавтов. Данный этап, по мысли Севастьянова, должен был завершиться в 2015 году. После этого начинался этап создания обитаемой лунной базы. Севастьянов был уверен, что россияне сделают это раньше, чем американцы (напомним, что перед этим американцы приняли космическую программу, предполагавшую «возвращение» на Луну).

Указанная Концепция была жестко раскритикована специалистами, после чего Севастьянов ушел с занимаемого поста. Одним из противников был тогдашний глава «Роскосмоса» Анатолий Перминов. Однако сам «Роскосмос» не был в стороне от лунной темы, «прогнозируя» возобновление лунных экспедиций с 2012 года. Надо сказать,  что в РКК «Энергия» эту тему также не сняли с повестки. И недавнее заявление о планах по лунному туризму – наглядное тому подтверждение. «Роскосмос», как видим, также не отстает, предлагая свежую «программу» колонизации Луны.

Тем не менее, все мы убедились, что планы тринадцати-пятнадцати летней давности не сбылись – ни у нас, ни у американцев. В теории всё складывается великолепно, однако на практике, как всегда, оказываются «подводные» камни. Напомню, сколько надежд связывали американцы с программой запуска космических челноков. Тогда, тридцать с лишним лет назад, это казалось реальным прорывом в области космической техники. После первого полета в 1981 году на челноке, названным «Колумбия», знаменитый американский астронавт Джон Янг заявил в интервью, что данный вид кораблей открывает новую эру в истории космонавтики и является шагом к межпланетным перелетам. В 1984 году президент США Рональд Рейган объявил, что благодаря шаттлам простые американцы получат возможность путешествовать в космос. Был даже объявлен конкурс на место космических пассажиров. Однако не прошло и два года, как весь мир потрясла трагедия, случившаяся с очередным челноком: в январе 1986 года стартовавший с мыса Канаверал корабль «Челленджер» сгорел в воздухе из-за взрыва топливного бака. Трагедия повторилась в феврале 2003 года: при возвращении на Землю на глазах у миллионов людей погиб весь экипаж корабля «Колумбия». В итоге программа была закрыта. На практике космические челноки оказались «тупиковой ветвью», что убедительно подтвердила (в том числе) и советская программа «Энергия-Буран».

Примечательно, что полвека назад ситуация с развитием пилотируемой космонавтики представлялась иначе. Так, в знаменитом романе писателя-фантаста Артура Кларка «2001: Космическая одиссея», написанном в конце 1960-х, земляне уже к началу «нулевых» создают колонии на Луне и отправляют пилотируемые экспедиции в сторону планет-гигантов. В романе «2010: Одиссея Два», который вышел в свет в 1982 году, описана советско-американская экспедиция на Юпитер. Как видим, фантасты не так уж далеко ушли в своих космических прогнозах от политиков и разработчиков космической техники. Точнее, политики и разработчики в определенной степени уподобляются писателям-фантастам, когда оглашают свои эпохальные планы, связанные с космосом.

Так в чем же тут дело, чем объяснить это затянувшееся топтание на месте? Мы не будем здесь уподобляться американскому астроному Саймону Ньюкому, который в начале прошлого века «доказал» неспособность человека оторваться от земли на аппаратах тяжелее воздуха. Скорее всего, исчерпал себя сам принцип преодоления земного притяжения и перелетов в безвоздушном пространстве. По сути дела, вся современная космическая техника реализует тот потенциал, который был накоплен более чем полвека назад. Баллистические ракеты, космические челноки и ракетопланы – это, по сути, воплощение старых (хотя и гениальных для своего времени) идей. Возможно, в сфере космонавтики требуется радикальный прорыв, сопоставимый с переходом от парового двигателя к двигателю внутреннего сгорания. А пока, будем говорить прямо, мы видим у нас лишь непрерывную попытку освоения советского наследия, доставшегося нам от Сергея Королева и его сподвижников.

Николай Нестеров

Россия решила активно заняться вопросами генетического редактирования. Целью федеральной программы, на которую будет потрачено 111 миллиардов рублей (1,7 миллиарда долларов), является создание в период до 2020 года 10 новых видов генно-отредактированных растений и животных и еще 20 новых видов в период до 2027 года.

Алексей Кочетов, директор расположенного в Новосибирске Института цитологии и генетики Сибирского отделения Российской Академии наук (РАН), приветствовал принятие этой исследовательской программы и отметил, что генетика в России «хронически недофинансируется», и такое положение сохраняется уже в течение десятилетий. Финансирование науки резко сократилось в 1990-х годах после развала Советского Союза, и Россия все еще отстает от других стран в других важных областях: в 2017 году она потратила 1,11% своего внутреннего валового продукта (ВВП) на научные исследования, тогда как Китай направил на эти цели 2,13% ВВП, а Соединенные Штаты — 2,79%.

Однако некоторые специалисты сомневаются в том, что поставленные цели могут быть достигнуты в установленные сроки. Кроме того, они обеспокоены тем, что принятая программа не затрагивает некоторые другие вопросы, в том числе значительные бюрократические препоны.

По-прежнему не ясно, включены ли эти 111 миллиардов рублей в существующий федеральный бюджет развития науки в гражданских областях — в 2018 году он составил 364 миллиарда рублей, и при этом 22 миллиарда были потрачены на генетические исследования, — или речь идет о дополнительных средствах.

Эта программа, которая была представлена в апреле нынешнего года, вызывает интерес еще и потому, что на некоторые генетически-отредактированные продукты не будут распространяться положения принятого в 2016 году закона, запрещающего культивирование генетически модифицированных организмов (ГМО) в России, за исключением работ в исследовательских целях. Раньше не было ясности в том, распространяется ли этот запрет на генетически отредактированные организмы.

Трансгенные отличия

Принятый в 2016 году закон называет генно-модифицированными такие организмы, «которые не могут появиться в результате естественных процессов». Однако в постановлении правительства РФ о новой программе такие технологии генной модификации как короткие палиндромные кластерные повторы или CRISPR-Cas9 (они не обязательно предусматривают использование чужой ДНК) считаются эквивалентом обычных методов селекции.

Это приятная новость для российских исследователей, многие из которых лишались стимулов для работы из-за неопределенности запрета 2016 года. Об этом рассказал один ученый из ведущего института РАН в Москве, попросивший не упоминать его имени из-за опасений по поводу возможных последствий для его профессиональной деятельности.

Формулировки нового постановления соответствуют позиции Министерства сельского хозяйства США, сотрудники которого в прошлом году заявили об отсутствии планов относительно регулирования «растений, которые в других случаях могут культивироваться с использованием традиционной селекционной техники», включая генетически отредактированные виды, хотя ситуация с животными является менее ясной, поскольку эта область контролируется Управлением по контролю за продуктами и лекарствами США.

В отличие от этого, в постановлении Верховного суда Европейского союза подчеркивается, что генно-отредактированные растения регулируются теми же правилами, что и обычные генно-модифицированные организмы, и это, по мнению многих ученых, будет препятствовать проведению исследований.

Константин Северинов, специалист в области молекулярной генетики, принимавший участие в разработке этой правительственной программы, в беседе с корреспондентом журнала «Нэйчер» отметил, что Россия не находится на обочине в области бурного развития методов CRISPR, и одна из целей этой программы состоит в том, чтобы сделать Россию менее зависимой от импортных продуктов растениеводства.

"Хотя Россия считается житницей, она находится в большой зависимости от импорта, когда речь идет об элитных культурах, и поэтому правительство приняло решение о необходимости что-то делать в этой области», — говорит Северинов, который делит свое рабочее время между Университетом Рутгерса в штате Нью-Джерси и расположенном в пригороде Москвы Сколковским институтом науки и технологий. — К счастью, некоторые члены РАН заявили о том, что использование метода CRISPR-Cas9 — это хорошее дело".

Ячмень и свекла

В этом постановлении упоминаются четыре вида продуктов растениеводства в качестве приоритетов — ячмень, сахарная свекла, пшеница и картофель. Россия является крупнейшим в мире производителем ячменя, а также крупным производителем остальных трех культур. Эти данные приводит Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН.

Программы по разработке генно-отредактированных видов этих культур уже находятся в стадии реализации. Ученые из расположенных в Москве институтов РАН разрабатывают устойчивые к патогенному воздействию виды картофеля и сахарной свеклы. А исследования в области генного редактирования, направленные на то, чтобы сделать ячмень и пшеницу более податливыми для обработки и более питательными, проводятся в настоящее время во Всероссийском институте растениеводства имени Вавилова в Санкт-Петербурге, а также в Институте цитологии и генетики Сибирского отделения РАН.

Однако пока не ясно, смогут ли российские ученые добиться тех целей, которые поставлены в недавно принятой амбициозной программе. Хотя Северинов и надеется оказать помощь в реализации поставленных задач, — однажды он сравнил работу в России с «плаванием в бассейне без воды», — он считает, что эта программа не затрагивает «негуманно плохие» условия работы специалистов в области биологических наук, включая бюрократию и плохое снабжение материалами и оборудованием.

Тот ученый, который попросил не называть своего имени, тоже сомневается в графике реализации новой программы. «Я уверен, что правительство потратит выделенные деньги и заявит о том, что эта программа является огромным успехом. Но я в меньшей степени уверен в том, что в следующем году уже появятся какие-то новые виды. Может быть, это произойдет позднее».

По мнению Кочетова, содержащиеся в новой программе цели являются реалистичными. «Это исследовательская программа позволит получить перспективные продукты — никаких сомнений в этом нет». Он считает, что частные компании могут увеличить финансирование исследований в области генного редактирования, поскольку сейчас закон сформулирован более ясно. Однако он полагает, что некоторые законодательные неопределенности остаются, и поэтому нужно будет ввести дополнительное регулирование для того, чтобы можно было выводить на рынок любые организмы, полученные в ходе реализации этой программы.

И Ли (Yi Li), биолог из Коннектикутского университета в городе Сторрсе, считает запуск этой программы «значительным шагом» как для России, так и для всего мира. По его мнению, это может побудить Китай к увеличению инвестиций в технологии генного редактирования, а также поможет увеличить интерес к подобным технологиям в Соединенных Штатах. «Для европейских стран это может быть весьма интересным развитием, если учитывать решение Европейского суда по поводу генного редактирования», — добавляет он.

Радиация, точнее ионизирующее излучение, невидимо и опасно. Связанные с этим аварии — на Чернобыльской АЭС, Три-Майл-Айленде или Фукусиме — неоднократно приводили к гибели людей, а в истории были совершенно вопиющие случаи вроде употребления солей радия внутрь и масштабного затопления ядерных отходов в море. Однако вместе с реальными опасностями есть и мнимые — вроде старой конторской легенды про излучение от монитора или о том, что кактус помогает от радиации. «Чердак» разобрался с тем, что из них правда, а что — нет.

1. Авария на АЭС в Фукусиме была хуже, чем авария в Чернобыле

Неправда с любой точки зрения. Меньше была суммарная активность выбросов, в окружающую среду попало гораздо меньше долгоживущих изотопов, которые могут загрязнить местность на многие десятилетия. Основной вклад дал короткоживущий йод-131, да и тот рассеялся над Тихим океаном и благополучно распался в безлюдной местности.

Если на АЭС в Фукусиме погибло лишь двое сотрудников, после травм, то только при тушении пожара на ЧАЭС, в острой фазе катастрофы, смертельную дозу получили более тридцати пожарных. Оценки числа пострадавших в результате утечки радионуклидов зачастую различаются на порядки, но Чернобыль бесспорно занимает сомнительное первое место в топ-5 радиационных катастроф. Верно лишь то, что и ЧАЭС, и Фукусима получили по Международной шкале ядерных событий (International Nuclear Event Scale, INES) максимальный результат — семь баллов. Их отнесли к глобальным авариям максимального уровня.

2. При облучении помогают йод и алкоголь

Этот совет следует записать в категорию откровенного вредительства. Йод применяют только в одном случае — если произошел выброс йода-131, короткоживущего изотопа, который вырабатывается в ядерных реакторах. Тогда, чтобы не пустить радиоактивный изотоп в организм, медики могут дать препараты обычного йода, после которого его опасный изотоп начинает усваиваться медленнее.

Как и у любой экстренной рекомендации по противодействию разного рода отраве, у этой есть свои негативные стороны. Людям с неправильно работающей щитовидной железой избыток йода может навредить, но при предотвращения рака щитовидной железы этим пренебрегают, руководствуясь логикой «лучше 10 отравлений на 1000 человек, чем один случай рака на ту же тысячу». Когда никакого йода-131 в окружающей среде нет (его период полураспада чуть больше недели), проблемы остаются, а всякий защитный эффект пропадает вовсе.

Что же касается алкоголя, то он в найденных нами протоколах профилактики лучевых поражений не упоминается вовсе. Конечно, если послушать армейские байки, спирт работает как лекарство вообще от всего. Но в них иногда и крокодилы летают, поэтому предлагаем не мешать фольклористику с биохимией и радиобиологией.

Препараты, которые способствуют выводу радионуклидов, существуют, но у них столько побочных эффектов и ограничений, что мы про них специально не будем говорить.

3. Всю радиацию создал человек

Довольно распространенный миф: как показал опрос Левада-центра, сорок процентов россиян согласились с этим утверждением. Совершенно зря. Радиацией ученые называют множество разных вещей, среди которых та самая, рукотворная и смертоносная радиация не столь уж и заметна. В самом общем смысле слова радиация — это любое излучение, включая безобидный (если не смотреть незащищенным глазом, конечно) солнечный свет. Например, метеорологи употребляют термин «солнечная радиация» для оценки количества тепла, которое получает поверхность нашей планеты.

Также радиацию часто отождествляют с ионизирующим излучением, то есть лучами или частицами, которые способны оторвать от атомов и молекул отдельные электроны. Именно ионизирующее излучение повреждает молекулы в живых клетках, вызывает поломки в ДНК и прочие нехорошие вещи. Это та самая радиация, но и она далеко не всегда рукотворна.

Самым большой источник радиации (далее в тексте она будет синонимом «ионизирующего излучения») — опять-таки Солнце, гигантский термоядерный реактор естественного происхождения. За пределами атмосферы Земли и ее магнитного поля солнечное излучение включает в себя не только свет и тепло, но также рентгеновские лучи, жесткий ультрафиолет и — наиболее опасное для оказавшихся в дальнем космосе — летящие с внушительной скоростью протоны. В неблагоприятных условиях, в год повышенной солнечной активности, попадание под пучок выброшенных Солнцем протонов сулит смертельную дозу облучения за считанные минуты, это примерно соответствует фону вблизи разрушенного реактора Чернобыльской АЭС.

Наша планета тоже радиоактивна. Горные породы, включая гранит и уголь, содержат уран и торий, а еще они испускают радиоактивный газ радон. Жить в плохо проветриваемых помещениях вблизи уровня земли на скальных породах из-за радона чревато повышенным риском рака легких; часть вреда от курения связана с содержанием в дыме полония-210, крайне активного и потому опасного изотопа. Да что там табак! Обычный банан угостит вас примерно 15 беккерелями калия-40: съеденный фрукт даст столько атомов радиоактивного калия, что ежесекундно наш организм будет сталкиваться с 15 реакциями радиоактивного распада! Которые, впрочем, теряются на фоне остальных естественных источников: общая доза облучения от съеденного банана меньше той, которая получается за сутки от всех прочих природных источников, в сто раз.

Разумеется, жизнь в этом радиоактивном мире научилась справляться с подобными неприятностями, и у той же ДНК есть мощнейшие механизмы самопочинки. Уран в граните, радон в воздухе, калий и радиоуглерод в еде, космические лучи — все это составляющие части естественного фона.

4. Микроволновая печь и сотовый телефон могут быть источником радиации

Это верно лишь в том случае, если считать радиацией любое излучение вообще. Как мы уже сказали, широкая трактовка термина «радиация» такое позволяет. Но у ионизирующего излучения и того, что обозначается всем известным символом в виде трехлистника, с микроволнами нет ничего общего. Энергии их квантов недостаточно для того, чтобы оторвать электроны, зато вполне хватает на нагрев всего, что содержит дипольные (имеющие два разноименных электрических заряда внутри) молекулы. Микроволновка прекрасно разогревает воду, жир, а посуду из фарфора или пластика — нет (но ее могут нагреть содержащиеся внутри продукты).

Поскольку в нашем теле много дипольных молекул, микроволновое излучение может нагреть и его. Это, прямо скажем, чревато неприятными последствиями, хотя врачи и умеют использовать такие электромагнитные волны во благо. Медики и биологи спорят о том, как СВЧ-излучение в малых дозах может влиять на человеческий организм, но пока результаты скорее обнадеживающие: сопоставление целого ряда разных масштабных исследований указывает на то, что связи между телефонами и злокачественными опухолями нет.

Только не суйте, пожалуйста, голову непосредственно во включенную печь или под антенну радара. Сделанная из СВЧ-печи самодельная микроволновая пушка (популярное видео в сети; нет, ссылки не будет) уже опасна, и с ней лучше бы не играть.

5. Животные чувствуют радиацию

Полуправда. Ионизирующее излучение может — при достаточной мощности — расщеплять молекулы кислорода в воздухе. В результате появляется специфический запах озона. Некоторые животные с очень чувствительным обонянием могут уловить этот запах. Однако это не избирательное выявление радиационной угрозы, а просто реакция на странный и потому потенциально опасный раздражитель.

Кстати, еще немного о животных. Есть очень старое поверье, пошедшее со времен громоздких электронно-лучевых трубок и мониторов, на верхней поверхности которых мог легко поместиться кот. Именно ему и доставалось ионизирующее излучение: оно возникало при торможении электронного пучка и выходило преимущественно сзади, а не через экран (который был довольно толстым). Впрочем, если вы не кот и у вас не было привычки греться на мониторе, то рентгеновскими лучами от компьютерного дисплея можно было пренебречь.

6. Найденные на свалке предметы могут быть радиоактивны

А вот это правда, пусть такие случаи и редки. Источники излучения иногда забывали в списанных приборах для поиска скрытых дефектов, были зафиксированы случаи потери медицинских источников, а несколько лет назад школьник из Москвы купил на радиорынке рентгеновскую трубку, подключил ее у себя дома и заработал лучевой ожог руки. В Южной Америке отмечен еще более вопиющий эпизод потери больницей светящегося радиоактивного порошка, который местные дети нашли и использовали в качестве грима. Вечеринка закончилась грустно.

Чтобы такого избежать, нужно просто не тащить в дом предметы непонятного назначения и не разбирать на части столь же непонятный металлолом. В конце концов, что такого необходимого в хозяйстве можно найти в подвале больницы?

А если вы считаете себя опытным исследователем заброшенных пространств, то наверняка слышали, что приличный сталкер оставляет после себя объект в том же виде, в котором застал. Без запала залазов, дестроя и сбора хабара. ;)

7. Вошедший в атмосферу спутник с источником радиоизотопов на борту чреват глобальной катастрофой

Судный день после них не наступит.

Этот миф обосновывают тем, что суммарной активности радионуклидов на борту, скажем, советского разведывательного спутника «Бук» теоретически хватит для того, чтобы смертельно облучить большое количество человек. Но, исходя из столь же сомнительной логики, перевернувшийся в кювет грузовик яблок несет угрозу для небольшого городка — за счет цианидов в косточках.

Спутники с радиоактивными материалами на борту уже входили в атмосферу Земли, и никаких жутких последствий после этого не произошло. Во-первых, часть радионуклидов падала компактным блоком, а во-вторых, все, что рассеивалось в атмосфере, распределялось по большой площади.

Безусловно, лучше бы такие спутники на Землю не ронять, без плутония в стратосфере мы прекрасно обойдемся, но и на машину Судного дня космические реакторы никак не тянут.

8. Кактус у монитора спасает от радиации

Один вопрос: как? Даже если допустить, что экран и вправду испускает ионизирующее излучение, как кактус, который даже не закрывает дисплей целиком, может помочь? Втянуть в себя рентгеновские лучи подобно пылесосу?

Рациональное зерно в этом древнем конторском мифе заключается в том, что любое растение немного улучшает микроклимат помещения и просто радует глаз. А держать его рядом с собой приятнее, чем на шкафу.

В последнее время вновь зазвучал вопрос формирования системы здорового питания в нашей стране: в рамках нацпроекта «Здравоохранение» готовится соответствующий законопроект, который хотят вынести на рассмотрение Госдумы еще до летних каникул. Актуальность вопроса очевидна – состояние здоровья людей напрямую связано с тем, что мы едим. К примеру, одним из факторов, способствующих развитию сахарного диабета считается преобладание в рационе продуктов с высоким содержанием углевода, таких, как картофель, хлеб и сахар.

Во всех развитых странах мира на государственном уровне разработаны свои рекомендации по здоровому питанию (которые к тому же регулярно обновляются) и именно они служат для их граждан основным источником информации в этой области. Теперь ожидается, что этот опыт будет внедрен и у нас. Государству значительно дешевле обеспечивать присутствие на продовольственном рынке качественных (с точки зрения биохимического состава) продуктов питания, чем тратить ресурсы на борьбу с болезнями, вызванными ограниченным набором их не всегда биологически полноценных субститутов.

Надо понимать, что нельзя просто скопировать имеющийся опыт у какой-нибудь западноевропейской страны. Чтобы рекомендации эффективно работали, они должны учитывать массу параметров: климат, культурные традиции, пищевые предпочтения, генетические особенности популяции и др. К слову, в ФИЦ «Институт цитологии и генетики» много лет работает лаборатория популяционной генетики, которая как раз изучает генетическое разнообразие народов Сибири, в том числе, как генетические механизмы адаптации к суровым природным условиям отразились на особенностях их рациона.

Второй массив задач, который также необходимо решить на этом пути, связан с интродукцией новых и возвращение старых «забытых» культур для функционального питания, а также выведением новых сортов, богатых жизненно важными ингредиентами.

Комментируя ситуацию, академик РАН Николай Петрович Гончаров (ФИЦ ИЦиГ СО РАН) подчеркнул:

– Сегодня Россия занимает 112-е место в мире по продолжительности жизни, хотя относительно недавно мы занимали достаточно близкие позиции с другими ведущими странами мира – разрыв начал расти как раз, когда там стали уделять большое внимание программам функционального питания.

О том, как можно изменить ситуацию рассказал старший научный сотрудник Центрального сибирского ботанического сада СО РАН (ЦСБС СО РАН) Юрий Валентинович Фотев:

- На сегодняшний день в нашей стране около 90% всего товарного овощеводства представлено всего лишь несколькими культурами, такими как белокочанная капуста, томат, огурец, морковь, свекла и лук репчатый. Столь однообразный рацион ученые предлагают дополнить такими культурами, как спаржевая вигна, момордика, бенинказа (восковая тыква), кивано, китайская брокколи, хауттюйния сердцевидная и другими, показавшими преимущества перед традиционными культурами по содержанию витаминов, антиоксидантов, других жизненно важных компонентов питания, а также макро- и микроэлементов.

Сегодня эти овощные культуры являются для российских граждан малоизвестной экзотикой (хотя в ряде стран именно они составляют основу программ функционального питания). И чтобы работа по их распространению была эффективной, необходимо представить на рынок линейки сортов, адаптированных к российским условиям.

Решить эту задачу в сжатые сроки возможно, используя не только методы классической селекции. Для ускорения, несомненно, потребуется привлечение современных генетических технологий создания нового селекционного материала – основы сортов нового поколения. В том числе освоенными в ИЦиГ СО РАН и ЦСБС СО РАН.

Обеспечением отечественных селекционеров новым селекционным материалом и набором таких технологий и методов занимаются ученые РФ, в том числе в Сибири в Институте цитологии и генетики и Центральном сибирском ботаническом саду. О самых последних результатах своей работы они будут рассказывать на 5-й Международной научной конференции «Генетика, геномика, биоинформатика и биотехнология растений» (PlantGen2019), которая пройдет в Новосибирске в июне этого года. Одна из секций конференции «Селекция XXI века» (руководитель академик РАН Н.П. Гончаров) как раз будет посвящена теме генетических ресурсов растений для селекции и функциональных продуктов питания. С докладами на ней выступят как российские, так и зарубежные ученые (из Австралии, Германии, Турции, Японии и др.), которые поделятся опытом своих стран в решении такого рода задач.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН»

Минприроды России сообщило о подготовке законопроекта, вводящего запрет на продажу одноразовой пластиковой посуды. По аналогии с тем, что был принят в Евросоюзе в прошлом году и начнет действовать в 2021-м. Какие перспективы обещает нам возвращение к многоразовому миру, от которого мы давно отвыкли, выяснил «Огонек».

В мире разворачивается широкомасштабная кампания против пластиковых отходов. Запретительные меры уже приняли или готовятся принять более 40 стран. От полного запрета в перспективе на продажу пластиковых тарелок, ложек, вилок, соломинок для питья, ватных палочек, контейнеров для еды и напитков (именно такой список у Евросоюза) до ввода платы за пакеты из пластика в супермаркетах (то, что уже практикуется в России, хотя у меры нашлось и немало противников, не желающих начинать платить за прежде бесплатную опцию).

Кстати, пионерами в этом деле стали японцы, еще в 1991 году запустившие программу «Принеси свою сумку», она стимулировала покупателей отказываться от одноразовых пакетов на кассе. Впрочем, в мире по-прежнему каждую минуту продается 1 млн пластиковых пакетов, которые в большинстве случаев выбрасываются после одного использования. В перерасчете это в среднем до 500 пакетов на жителя Земли в год. На переработку идет всего 1 процент!

Из последних эко-инноваций: на Лондонском марафоне в конце апреля вместо бутилированной воды бегунам раздавали капсулы с водой, оболочка которых была сделана из водорослей. Другой пример — российские ученые из Сибирского отделения РАН вместе с индийскими коллегами из Университета Махатмы Ганди разработали новый вид биопластика, созданный с помощью бактерии с замысловатым названием Cupriavidus eutrophus B-10646. По идее биопластик, в отличие от пластика из ископаемого топлива, утилизируется без вреда для окружающей среды. Но все это скорее пилотные проекты с прицелом на перспективу.

А что сейчас? СМИ пугают кадрами заваленных мусором пляжей, снимками морских обитателей, страдающих от пластиковых отходов. Тут и морской конек, прихвативший гибким хвостом ватную палочку, и черепаха, запутавшаяся в пластиковом пакете, и кит, погибший от того, что в его желудке скопился пластик,— трагические свидетельства того, что одноразовое потребление ведет человечество к катастрофе.

За последние годы опубликовано множество исследований этой проблемы. Здесь и общепланетарная статистика, и прогнозы — от ООН, данные по регионам и странам — от Еврокомиссии, например, а также расследования неправительственных организаций, прежде всего экологических — типа «Гринпис» и Всемирного фонда дикой природы.
Все они резюмируют: одноразовое потребление связано со стремительным ростом производства пластика в мире и одновременно с увеличением народонаселения.

К середине века его численность, как прогнозируется, достигнет 9 млрд жителей, а выпуск пластмассы возрастет втрое, причем преимущественно за счет спроса на доступные товары из пластика со стороны развивающихся стран. К этому времени на Земле скопится более 33 млрд тонн пластика. Проблема эта затрагивает не только сушу.

Ежегодно в Мировой океан попадает, по разным данным, от 8 до 20 млн тонн пластиковых отходов. Треть мусора оседает под водной поверхностью, именно он образует так называемые мусорные пятна. Самое крупное из них располагается в Тихом океане — его площадь оценивается от 700 тысяч до 1,5 млн квадратных километров. Большая же часть пластиковых отходов оседает на морском дне. В топе океанического пластика — сигаретные окурки, банки из-под напитков, упаковки из-под еды, пластиковые бутылки и те самые пакеты.

Под угрозой оказывается морская фауна. Подсчитано: ежегодно из-за пластикового загрязнения погибают 1 млн морских птиц и 100 тысяч морских млекопитающих. Сегодня на 1 тонну пластикового мусора приходится 3 тонны рыбы, к 2050 году соотношение будет обратным. В зоне риска и человек. Пластик распадается на мелкие гранулы (микропластик), абсорбирующие токсины, их поедает планктон, которым питаются рыбы. По этой цепочке пластик (им «заражена» каждая четвертая рыба) попадает в желудок человека. К чему это может привести — пока предмет научных исследований.

Выход — в возвращении к забытому многоразовому миру, когда предметы жили и служили долго? Уже подсчитано: многоразовая сумка для покупок способна заменить 170 пластиковых пакетов, такая же бутылка для воды — 167 пластиковых, своя термокружка — 500 кофейных стаканчиков, металлическая соломинка для напитков — 540 из пластика, тканевое полотенце — 7,3 тысячи бумажных...

В начале 2000-х годов появилась даже особая философия —- Zero Waste (в переводе — «ноль отходов»), у которой десятки миллионов последователей по всему миру, в том числе и в русскоязычном сегменте интернета. Идеология движения строится в целом на сокращении потребления. А соревнование между участниками Zero Waste идет такое: кто сократит свои отходы до минимума. Так, семья Беа Джонсон вышла на рекорд: литр отходов за год на четырех человек. Как им это удается? Например, они выступают за продукты питания без упаковки. Такой магазин, к слову, есть и в Москве: в нем, допустим, крупы находятся в емкостях, а покупатель насыпает, сколько ему нужно, в принесенную с собой тару. Приоритет у местных продуктов, так как на их транспортировку тратится меньше ресурсов.

Среди других ноу-хау — обмен одеждой, детскими игрушками, бытовой техникой и многим другим. А также возврат к «бабушкиным рецептам» — использованию натуральных веществ в уходе за собой и уборке дома, к примеру, той же соды. У мужчин — отказ от одноразовых станков в пользу металлических бритв. Для женщин — свои приспособления, которыми можно пользоваться многократно.

Впрочем, все это даст эффект только при более масштабных мерах — организации на государственном уровне раздельного сбора мусора и его переработки, а также внедрения эко-инноваций производителями товаров. На недавнем форуме в Париже, посвященном устойчивому развитию и сознательному потреблению, международные компании предлагали свои решения для современного многоразового мира. На нем был представлен, например, прототип кроссовок из переработанного пластика. Появятся они только через два года, но желающие приобрести эту обувь уже есть. Также среди новинок — приложение, которое позволит определять экологичность продукции: потребитель с помощью смартфона считывает QR-код товара и получает данные, собранные благодаря возможностям блокчейна, где и как было получено сырье, произведен и доставлен в точку продажи товар.

Из революционных идей, прозвучавших на форуме,— концепция 50 литров, то есть создание в жилище замкнутой системы водоснабжения, позволяющей очищать воду, использованную для душа, чтобы потом ею помыть посуду. Правда, это потребует перестройки городов на новый лад. В общем, похоже, пора привыкать к тому, что вода из туалета может оказаться в чайнике, пусть и пройдя цикл очистки.