Команда проектного офиса ЦКП «СКИФ» Института катализа им. Г.К. Борескова СО РАН (ИК СО РАН) совместно с сотрудниками Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) представила эскизный проект шести экспериментальных станций первой очереди будущего синхротронного центра (ориентировочная стоимость оценивается в 37 млрд. рублей в текущих ценах, запуск намечен на 2024 год). Обсуждение проекта состоялось на рабочем совещании в Томском государственном университете (ТГУ) 28-29 января.

Сибирский кольцевой источник фотонов (СКИФ) в будущем станет частью отечественной сетевой инфраструктуры синхротронных и нейтронных исследований с головной установкой ИССИ-4 (НИЦ «Курчатовский институт»). Это центр коллективного пользования, он будет включать в себя не только ускоритель-синхротрон – источник синхротронного излучения четвертого поколения, но и развитую пользовательскую инфраструктуру: различные экспериментальные станции и лабораторный корпус. Поэтому к моменту запуска первой очереди проекта в 2024 году будет построен не только синхротрон, за реализацию которого отвечает ИЯФ СО РАН, но и первые шесть пользовательских станций.

В числе первых планируется построить следующие станции: станция «Микрофокус» на которой можно будет получать пучки микро- и наноразмеров; станция «Структурная диагностика» для проведения различных видов рентгеноструктурного анализа; станция «Исследование быстропротекающих процессов» для изучения ударно-волновых, гиперзвуковых и взрывных процессов; станция «XAFS-спектроскопия и магнитный дихроизм» – для исследований локальной и магнитной структуры вещества; станция «Диагностика в высокоэнергетическом рентгеновском диапазоне» – для получения контрастных изображений высокого разрешения крупных объектов, например, геологических образцов или лабораторных животных; станция «Электронная структура» – единственная станция, работающая в мягком рентгеновском диапазоне, позволит исследовать химический состав и состояние атомов на поверхности катализаторов и материалов современной электроники.
«На сегодняшний день у нас готов эскизный проект первых станций – это документ, в котором собраны все исходные данные для проектирования, все необходимые параметры, - комментирует помощник директора ИЯФ СО РАН по перспективным проектам, руководитель проектного офиса ЦКП «СКИФ» ИК СО РАН Яков Ракшун. – Сейчас у нас есть понимание, как максимально эффективно использовать пучки и какие задачи можно будет решить на этих станциях».

Эскизный проект был представлен научному сообществу на рабочем совещании с участием представителей томских научных организаций (Томский политехнический университет, Томский государственный университет систем управления и радиоэлектроники, Томский государственный архитектурно-строительный университет, Институт сильноточной электроники СО РАН, Институт физики прочности и материаловедения СО РАН) в ТГУ 28-29 января. На совещании обсуждались вопросы сотрудничества в рамках проекта СКИФ. «В течение двух дней нам рассказали о том, что такое СКИФ, как он устроен, в каких направлениях развивается. Вопрос об участии томских вузов и НИИ в этом проекте стоит практически с начала его реализации, – рассказал проректор по научной работе ТГУ Иван Ивонин. – Часть нашего сотрудничества будет связана с участием ТГУ в физических экспериментах и обеспечением синхротрона детекторами для регистрации рентгеновского излучения. 15 наших групп будут выполнять исследования в области физики, химии, геологии, биологии, медицины, материаловедения на оборудовании СКИФ».

Представители ИЯФ СО РАН и проектного офиса ЦКП «СКИФ» посетили лабораторию функциональной электроники ТГУ, где выращивают уникальные пленки арсенида галлия, которые служат основой для детекторов рентгеновского излучения. Эти детекторы не имеют мировых аналогов, их используют в ведущих мировых научных центрах, таких как Немецкий электронный синхротрон - исследовательский центр имени Гельмгольца (англ. Research Centre of the Helmholtz Association, German Electron Synchrotron DESY) – Германия; Европейский центр синхротронного излучения (англ. European Synchrotron Radiation Facility, ESRF) - Франция, а также Большой адронный коллайдер (The Large Hadron Collider – LHC) Европейского центра ядерных исследований ЦЕРН (англ. European Organization for Nuclear Research, CERN) - Швейцария.

По словам Якова Ракшуна, детекторы рентгеновского излучения – это один из ключевых элементов оборудования экспериментальных станций. Каждый детектор проектируется индивидуально, под параметры конкретной станции – это очень трудоемкий и затратный процесс, поэтому принципиально важно наладить серийное производство таких детекторов в России.

Похоже на то, что этапы развития цивилизации вписывается в схему гегелевской диалектики: прошлое возвращается, но на более высоком технологическом уровне. Некоторые моменты для нас могут показаться неожиданностью. Мы долго пребывали в уверенности, что отличительные формы доиндустриального уклада безвозвратно канули в лету, а сам переход к новым отношениям напрямую связывали с  научно-техническим прогрессом. Поэтому будущее мыслилось нам абсолютной противоположностью прошлого: без всяких пасторальных картинок, без уютных ландшафтов и маленьких домиков. Впереди маячили космические пейзажи, обилие огромных сверкающих зданий, скопления людей и машин, штурмующих очередные высоты.

Правда, иногда возникали тревожные нотки в духе антиутопических романов. Собственно, сам прогресс вызывал далеко неоднозначное к себе отношение, провоцируя закономерную консервативную реакцию с её «возвратом к природе». Невольно возникала дилемма: «или туда, или обратно». То есть либо надлежит и дальше двигаться по пути развития техники,  превращая самого человека в подобие машины, либо необходимо осудить технический прогресс и обратиться к прославлению всего живого (как это делали американские хиппи). Собственно, вторая половина прошлого столетия прошла под знаком именно этой коллизии.

Однако сейчас всё отчетливее обнаруживается «третий путь», закономерно вытекающий из логики самого научно-технического прогресса. Этот путь отнюдь не ведет человечество к жутким сценам из «Метрополиса» Фрица Ланга. Теперь такие футуристические картины можно с полным правом квалифицировать как пережиток индустриального прошлого (несмотря на то, что они всё еще в ходу у голливудских режиссеров, взять хотя бы «Элизиум» Нила Бломкампа).

Что же, в таком случае, происходит на самом деле, какие «знаки» высвечивает научно-техническая революция на современном этапе?

Начнем с одного показательного примера. В последнее время в зарубежных и отечественных СМИ все чаще стал звучать термин «биохакер». У него есть несколько значений. Обычно под этим словом подразумевают людей, стремящихся изменить («взломать») свой организм с помощью различных препаратов, выйти на новый качественный уровень (с точки зрения биологии) и даже обрести бессмертие. Принципиальным моментом, на мой взгляд, является то, что среди биохакеров существуют настоящие спецы своего дела, хорошо знающие биологию и добывающие соответствующие знания по сугубо личной инициативе, без всякой связи с научными и промышленными организациями - этакие биологи на «фрилансе». Причем, в наши дни такой энтузиаст в состоянии устроить в собственной квартире самую настоящую научную лабораторию, неплохо оснащенную. Мало того, среди них появляются замечательные мастера, способные своими руками создать уникальное оборудование.

Не менее важно и то, что уже начинают создаваться целые сообщества биохакеров, одержимые какой-либо романтической целью или «благородной» идеей. Так, совсем недавно прошла информация о том, что биохакеры бросают вызов крупным фармацевтическим компаниям, производящим дорогие лекарства. Энтузиасты готовы раскрыть простым людям все технологические секреты изготовления таких препаратов, что якобы позволит производить их прямо у себя дома.

В принципе, характер использования полученных знаний – это уже отдельная тема. Кого-то волнуют сугубо моральные аспекты проблемы, поскольку  на ум приходят образы доктора Франкенштейна или медика Гриффина – литературных гениев-одиночек, направивших свои знания в деструктивное русло. Впрочем, нас здесь впечатляет другое, а именно то, что в XXI веке такая исследовательская «самодеятельность» становится не только технически возможной, но начинает активно вовлекать в свою сферу талантливую молодежь, одержимую научным поиском. Биохакинг, если верить СМИ, действительно становится модным течением.

Тем, кто знаком со средневековой культурой, биохакер живо напомнит адепта алхимии. Причем, сходство затрагивает практически все ипостаси последнего. Алхимики также пытались получить порошки и пилюли, способные исцелить их от недугов, вернуть молодость или обрести бессмертие. И точно так же они работали в собственных лабораториях, параллельно объединяясь в тайные сообщества. Напомню, что на протяжении всего средневековья алхимия была сопряжена с таинственностью, секретами, благодаря чему сформировался достаточно широкий круг неформального (это принципиально важно) общения между свободными искателями знаний о природе. Сообщества алхимиков в этом плане идентичны нынешним сообществам биохакеров. Если и есть между ними отличия, то они касаются, в первую очередь, технологического уровня. Средневековый алхимик, конечно же, не мог и мечтать о компьютерах, микроскопах и высокоточных измерительных приборах. К тому же его теоретическая подготовка была несравненно хуже, и жил он в условиях очень несовершенных коммуникаций, что также сильно ограничивало его возможности. Однако в социо-культурном плане между теми и другими очень много общего: элементы средневекового уклада, таким образом, реально вернулись в нашу современную жизнь, но на технологически более высоком уровне.

Возможно, пример с биохакерами покажется кому-то неубедительным. Всё очень легко можно списать на обычное поветрие моды, никак не определяющее столбовую дорогу человеческого развития. Мы бы согласились с таким утверждением, если бы не некоторые «сопутствующие» факторы, свидетельствующие о зарождении серьезных исторических трендов, способных радикально изменить всю «конфигурацию» сложившихся в нынешней цивилизации отношений и связей. Элвин Тоффлер называл это «Третьей волной», и его прогнозы подтверждаются сегодня с удивительной точностью.

Приведем по этому поводу еще один показательный пример. Речь идет о таком явлении, как  трансляция актуальных технических знаний путем неформального общения. Тоффлер наблюдал данный феномен еще в самом начале 1980-х, когда на американском рынке появились первые персональные компьютеры. У некоторых специалистов отношение к такой технике поначалу было весьма скептическим. Компьютер считался машиной для «профессионалов», и мало кому приходило в голову, что ее без малейших проблем освоят прыщавые подростки. На удивление, освоение новой техники пошло настолько быстро, что этот факт поставил специалистов в тупик. Как правило, подобные вещи воспринимались шаблонно: для работы со сложной техникой нужно пройти специальную подготовку, сдать зачет или экзамен, получить соответствующие «корочки». А здесь всё происходило без специальных курсов, без экзаменов и без «корочек». Миллионы молодых людей приобщались к новой технике, не заплатив ни цента за специальное обучение. Фактически, в стране мгновенно произошел массовый «ликбез» в области цифровых технологий, к которому государство, курирующее сферу образования, оказалось практически непричастным. Ситуация выглядела странной. Ведь повышение грамотности (в том числе - технической) долгое время считалось сферой ответственности государства. Но в случае с персональными компьютерами всё как-то пошло само-собой, и внушительное количество мальчишек и девчонок за рекордные сроки стало общаться на «ты» со сложными машинами. Как такое стало возможным?

Тоффлер заинтересовался этим вопросом. Выяснилось, что приобщение к новой технике происходило благодаря неформальным отношениям, когда знания и навыки передавались непосредственно от самых продвинутых пользователей – к менее продвинутым. Примерно такой же процесс непосредственной передачи знаний от авторитетного мастера к ученикам был в ходу в средневековых цеховых сообществах. По сути своей это было посвящением в профессиональные секреты, не требующим никакой формализации.  Схожая система трансляции знаний во всей красе возродилась в среде современных юзеров. Кто лучше всех разбирался в компьютере, тот выступал в роли авторитетного наставника, совершенно бесплатно «посвящая» в это дело своих товарищей. Дальше «посвящение» шло по цепочке, в прогрессии, распространяясь среди молодежи по принципу цепной реакции. Понятно, что такой способ не предполагал никаких оценок, зачетов и дипломов. Но его эффективность оказалась заметно выше, чем у  формализованных процедур в официальной системе образования.

Показательно, что на волне начавшейся цифровой революции возникла целая сетевая структура со своими каналами оперативного обмена информацией. Благодаря этой сети миллионы подростков очень быстро приобщаются к последним достижениям науки и техники. Тоффлер достаточно серьезно относился к этому явлению, противопоставляя ему неповоротливые государственные учреждения, слишком медленно реагирующие на инновации. По его мнению, существующая система образования, подобно старому автомобилю, плетется в самом хвосте исторических перемен, скорее подстраиваясь (причем вынужденно) под изменения, чем определяя их. Тогда как упомянутая сетевая структура четко шагает в ногу со временем, максимально используя плоды технического прогресса.

Если дальше развивать эту мысль, то можно прийти к выводу, что как раз неформальная среда технически продвинутых энтузиастов будет порождать импульсы дальнейшего прогрессивного развития. То есть не громоздкие государственные структуры, а именно «вольные художники» хайтека будут определять особенности грядущего технологического и социально-экономического уклада. Как было сказано выше, биохакеры уже решили бросить вызов крупным фармацевтическим компаниям. Возможно, многие из нас не воспринимают такой вызов всерьез. Но это только вопрос времени, поскольку если речь идет о реальной и долгосрочной тенденции, то через одно-два поколения упомянутая неформальная сетевая структура имеет шанс стать серьезным конкурентом для индустриальных гигантов и предельно формализованных систем с государственным участием (вроде системы образования). А в том, что речь идет именно об устойчивой тенденции, сомневаться почти не приходится.

Окончание следует

Олег Носков

8 февраля стартует международная экспедиция в пещерную систему Мчишта-Акшаша (Абхазия), которая является давним объектом исследования российских и зарубежных спелеологов. Экспедиция организована Российским союзом спелеологов и Обществом исследователей Мчишты при поддержке Новосибирского регионального отделения Русского географического общества. В ней участвует группа из новосибирского детского спелеоклуба «Солнышко», в которую входит 11 человек, в том числе 6 детей.  За последние 40 лет исследований пещера Мчишта переросла в огромную карстовую пещерную систему, которая собирает осадковые и талые воды с большей части Бзыбского хребта Западного Кавказа, на котором находится более 100 известных пещер.

Как объект исследования данная пещерная система представляет собой трудную, но интересную задачу. До недавнего времени в пещеру можно было попасть только через подводные лабиринты - сифоны. В 2008 году спелеологами был найден проход через «сухую» часть - пещера Акшаша, что значительно облегчило и одновременно расширило масштабы исследовательской деятельности.

«До открытия сухопутного прохода в пещере Мчишта за 25 лет исследования в ней побывало людей меньше, чем в космосе. В этом проекте мы участвуем с 2003 года, клуб является одним из создателей международной организации «Общество исследователей Мчишты», - отмечает руководитель спелеоклуба «Солнышко», член Новосибирского регионального отделения РГО Глеб Ситников.

В этом году участникам экспедиции предстоит исследовать новые системы пещеры, провести топосъемку недавно открытых ходов, построить специальные трапы с целью сохранения удивительных пещерных образований, организовать экологическую работу (вынос мусора на поверхность) и улучшить условия проживания в подземном базовом лагере.

Участие в такой экспедиции является значимым и ярким событием для спелеологов, независимо от возраста. Кроме того, каждый участник приобретает не только исследовательский опыт, но и опыт работы в сложных технических и психологических условиях. Экспедиция пройдет с 8 по 18 февраля 2019 года.

Детский спелеоклуб «Солнышко» был создан в 1991 году и работает на базе Дома детского творчества им. В.Дубинина Ленинского района. Воспитанниками клуба являются школьники Новосибирска от 10 лет. Спелеотуризм - направление туризма, связанное с посещением пещер в познавательных, спортивных и природоохранительных целях. В спелеотуризме важно не только изучение подземного мира, но и путешествие по нему, преодоление естественных препятствий с использованием различного специального снаряжения и без него.

За время существования клуба было совершено более 200 походов разной категории сложности в самых разных районах нашей страны и ближнего зарубежья: Алтайский и Красноярский край, республика Хакасия и Башкирия, Кавказ и Средняя Азия, Иркутская область и дальний Восток, Франция и Монголия. В походах дети знакомятся не только с пещерами, но и с географией, геологией, историей и культурой народа, с обычаями, традициями и национальной кухней.

Екатерина Вронская, Новосибирское региональное отделение Русского географического общества
 

Стартовала регистрация участников глобальной просветительской акции «Открытая лабораторная»

Акция «Открытая лабораторная» в 2019 году посвящена объявленному ООН Году периодической таблицы Менделеева и пройдет в Новосибирской области на 13 площадках. Глобальная просветительская акция «Открытая лабораторная» пройдет 9 февраля в 30 странах мира. В Новосибирске события «Открытой лабораторной» продолжатся и 10 февраля.

«Открытая лабораторная» — «Лаба» — это увлекательная проверка своих представлений о мире через призму физических, химических и биологических знаний. В этот раз все желающие впервые смогут проверить научность своей картины мира на русском, английском, французском и других основных мировых языках. Участие бесплатное: найти площадку акции в своем городе можно на сайте, а также можно поучаствовать онлайн.

Кто изобрел рецепт «менделеевской» водки? Какова точность самой современной аппаратуры и восстанавливаются ли нервные клетки? Куда придешь, если идти по красной стрелке компаса? Всего «лаборантов» ждут 25 вопросов, о том, как сложно, но интересно устроены мир и человек в нем. В том числе, «юбилейная» рубрика, посвященная не только «трехмерной» таблице химических элементов, но и самым распространенным мифам вокруг химии.

На заполнение бланков с вопросами «лаборантам» дается 30 минут, после чего опытные «завлабы» — ведущие ученые и лучшие популяризаторы — назовут правильные ответы и подробно разберут каждое задание. Тем самым, каждый участник акции не только сразу узнает свой результат, но и получает много новой, интересной и полезной информации, помогающей скорректировать житейские заблуждения. После этого всех участников ждет увлекательная дополнительная программа: научные шоу, экскурсии, лекции или лучшие научно-популярные фильмы от фестиваля «ФАНК».

Принять участие в «Лабе» сможет любой желающий старше 12 лет. Событие традиционно проходит в ведущих университетах, музеях, научных институтах, библиотеках, школах и иных публичных пространствах. В Новосибирской области в 2019 году по сравнению с прошлым годом количество площадок удвоилось. В основном, акция стартует в 15 часов, но есть те, где она начинается раньше. 9 февраля жители региона смогут поучаствовать в акции в дюжине мест: НГОНБ (12.00), Институт органической химии (12.30), Арт ПАБ (13.00), с 15.00 – НГТУ, ГПНТБ, Академпарк, Биотехнопарк в Кольцово, Отделение ГПНТБ в Краснообске, Отделение ГПНТБ в Академгородке, Бердске, Искитиме, Линево. 10 февраля в 15.00 «Лаба» состоится в рамках Дня открытых дверей в НГУ.  Дополнительную информацию об акции в Новосибирске и прямые ссылки для регистрации можно найти в соцсетях: на ВК и FB.  

Проект «Открытая лабораторная» существует с 2017 года и традиционно проходит в феврале в честь Дня российской науки. В 2018 году «лаборантами» стали 41 тысячи человек в 10 странах мира и в 65 городах России.

Организатором акции является АНО «Лаборатория просветительских проектов». В 2019 году событие проходит в десятках странах мира при поддержке Россотрудничества. Фундаментальным партнером «Открытой лабораторной» стал Российский научный фонд. Основным книжным партнером стало издательство «Альпина Нон-Фикшн». Партнером англоязычной «Лабы» стала школа английского языка Skyeng. Медиапартнеры акции – журнал НОЖ, портал об образовании и воспитании МЕЛ, телеканал «Наука». Организационный партнер – Timepad.ru. Официальная социальная сеть – Вконтакте.

В Новосибирске в организации просветительской акции участвует широкая коалиция единомышленников – сами площадки, Информационный центр по атомной энергии в Новосибирске, Центр научных событий EUREKA!PROJECT, журнал «НАУКА из первых рук». При содействии Министерства образования Новосибирской области в этом году появились три площадки в районах Новосибирской области – в школах Бердска, Искитима и Линево. Коалиция открыта для расширения партнерства и приглашает коллег присоединяться, в особенности в плане широкого информирования потенциальных участников.  

Контакты для дополниельной информации и предложений:

Евгений Насыров, руководитель акции, директор АНО «Лаборатория просветительских проектов», 8 (926) 011-25-23

info@openlaba.com

Александр Дубынин, координатор акции в Новосибирской области, руководитель Центра научных событий EUREKA!PROJECT, 8 (960) 796-61-50

Чтобы избежать падения показателей добычи нефти в Западной Сибири и в России, необходимо предпринять специальные меры, считает академик Алексей Эмильевич Конторович. Прежде всего — изменить парадигму развития сырьевой базы и освоения нефтегазоносных бассейнов.  

В докладе «Нефтегазовый комплекс России: великое прошлое, современное состояние, парадигма на будущее» на научной конференции, посвященной его 85-летию, академик Алексей Конторович затронул важнейшие аспекты развития нефтегазового комплекса России. 

В XXI веке приоритетными задачами в поисках месторождений нефти являются осадочные шельфы российской части Северного Ледовитого океана, слабо изученные провинции на суше (в первую очередь Лено-Тунгусская нефтегазовая платформа), уникальные ресурсы нефти нетрадиционных источников (баженовская, куонамская свиты и другие), аккуратное использование остаточных запасов уникальных и крупных месторождений.

По словам Алексея Конторовича, в ближайшем будущем необходимо сосредоточить внимание на мелких и мельчайших месторождениях (запасом порядка 15—30 тыс. тонн). Именно они станут основой работы отечественной нефтяной промышленности. «По моим прогнозам, из этих месторождений мы можем добывать не менее ста миллионов тонн нефти в год», — подчеркнул академик.

С начала XX века правительство ставило перед наукой задачи поиска и освоения новых нефтегазоносных бассейнов. К середине века была окончательно сформирована парадигма развития нефтяной промышленности СССР, наибольший вклад в развитие которой внесли академики Иван Михайлович Губкин, Андрей Алексеевич Трофимук и выдающийся нефтяник и государственный деятель Николай Константинович Байбаков. Основа парадигмы Губкина — Байбакова — Трофимука заключалась в научном подходе к освоению нефти: от подарков природы — к целенаправленному поиску.

«В разные годы концепция поддерживалась разными учеными и базировалась на двух стержневых идеях: расширении географии нефтяной промышленности с запада на восток за счет новых провинций на континентальной части страны и приоритетном поиске и вводе в разработку уникальных и крупных по запасам месторождений», — отметил Алексей Конторович.

В таком виде парадигма просуществовала более 90 лет, последовательная ее реализация сделала Россию великой нефтегазоносной державой. «Парадигма обеспечила нам такой же успех, как победа в Великой Отечественной войне, реализация атомного и авиационно-космического проектов. Эти достижения были бы невозможны, если бы не опирались на отечественную науку», — подчеркнул академик.

Однако большинство задач, стоящие в рамках парадигмы, уже решены. «Мы дошли до Тихого и Северного Ледовитого океанов, и уже почти 25 лет не открываем крупных месторождений, — сказал академик. — Необходима новая стратегия развития сырьевой базы и добычи нефти в Российской Федерации. Она потребует обновленной фундаментальной и теоретической базы поисков, разведки и разработки нефтяных месторождений».

У нас каждый школьник знает, что алхимия была предшественницей химии. К этому, собственно, сводят всю ее историческую роль. Главное здесь, будто бы, - работа с веществом. Всё остальное – магия, суеверия и предрассудки, якобы не давшие человечеству ничего полезного и только отнимавшие внимание и силы на фантастические глупости. Этот упрощенный взгляд до сих пор еще тиражируется в школьных учебниках и некоторых популярных изданиях, несмотря на то, что о реальном значении алхимии в становлении современной науки написано немало серьезных научных трудов.

Алхимия была весьма многогранным явлением средневековой культуры. Работа с металлами в лабораториях – лишь одна из этих граней.  Причем, в основе такой работы лежала целая философия, чье влияние на умонастроение европейских интеллектуалов было куда сильнее, чем простое увлечение химическими опытами. По большому счету, алхимия оказала влияние на всё современное естествознание, включая и физику. Надо ли говорить, что алхимией всерьез увлекались такие выдающиеся ученые, как Ньютон, Бойль, Гельвеций. И в данном случае не так уж важно, насколько подтвердились на практике постулаты древнего учения. Куда важнее само желание постичь тайны природы. Именно исследовательский энтузиазм, подогреваемый алхимическими текстами, вел европейских ученых к фундаментальным открытиям.

Но, пожалуй, нигде алхимия не проявила себя столь открыто, как в области медицины. По сути дела, современные методы лечения с помощью разнообразных химических препаратов – прямое влияние алхимических принципов на практику врачевания.  Нынешний врач может и не задумываться об этом факте, однако стремление медика «изгнать», «уничтожить» недуг с помощью сильнодействующих порошков и инъекций стало во многом результатом принятия соответствующей философии. До этого подходы к лечению и к пониманию причин болезни были совершенно другие.

Напомним, что в течение всего средневековья непререкаемым авторитетом в этой области был римский врач Гален. Согласно его учению, состояние больного определялось смешением и формой четырех элементов: сухого и горячего, сухого и холодного, влажного и горячего, влажного и холодного. Здоровье человека напрямую зависит от нормального баланса этих элементов. Если их смешение ненормально, если какой-то элемент преобладает, то в организм необходимо ввести другой элемент с противоположными свойствами, чтобы привести соотношение к равновесию (или, наоборот, вывести из организма излишек). При таком взгляде на природу болезней не было и речи о том, что состояние больного зависит от химических процессов в организме, на которые необходимо оказывать влияние с помощью химических же препаратов.

Гален очень долго оставался в авторитете не только у европейцев, но и у арабов. Тем не менее, уже в XIII веке отмечались случае применения химических препаратов в терапевтических целях. Начиная с XV столетия, химия и медицина начинают сближаться все теснее и теснее. Западные мыслители, занимавшиеся алхимией, выдвинули предположение о сходстве химических процессов с процессами физиологическими. По этому вопросу они следовали таким столпам алхимии, как Арнольд из Виллановы и Раймонд Луллий. Последний, например, видел сходство между процессом образования органов человеческого тела и процессом получения философского камня. О том же сходстве утверждал еще один столп алхимии – Василий Валентин, который сравнивал очищение золота от примесей с освобождением организма от болезней. В рамках алхимических воззрений, металлы подвержены болезням. Задача алхимика – искоренить эту болезнь в лабораторных условиях. Тот же принцип был перенесен и на человеческий организм.

Учение Галена пало как раз под влиянием выдающихся алхимиков. В частности, против него восставал тот же Василий Валентин. В итоге на исходе средневековья началось активное сближение химии с медициной и сведение физиолого-патологических процессов к процессам химическим. По сути, химия (как мы ее понимаем сегодня) изначально была делом врачей и составляла часть тогдашней медицины. И как раз для медицинских целей первоначально и изучались химические процессы. Поначалу алхимики (или, точнее – врачи-химики) привычно следовали своей доктрине, пытаясь понять воздействие на физиологическое состояние человека трех главных для алхимии веществ – соли, ртути и серы. Эти рассуждения можно найти, например, в трудах Парацельса – ярого адепта химической медицины. Однако впоследствии эта «теория» была пересмотрена, и возникло учение о химических элементах в их нынешнем понимании.

Разумеется, алхимики не отказались от стремления найти способ трансформации металлов с помощью философского камня. Они были абсолютно уверены, что такая трансформация возможна. Правда, вместе с тем приходило и понимание того, что этот процесс весьма трудоемок, и возможно, потребуется не одно поколение исследователей, чтобы добиться приемлемых результатов. Как мы понимаем, настрой мыслей здесь в точности совпадает с настроем мыслей современного ученого, который проецирует в отдаленное будущее практическую возможность определенных достижений, обосновываемых теоретически на текущем этапе. Поэтому, ввиду трудной достижимости заветной цели, поклонники алхимии обратились к решению более прозаических задач, исследуя реальность, данную им в непосредственном опыте.

Интересно отметить, что Парацельс, несмотря на свои откровенно колдовские увлечения и веру в астрологию, пытался освободить науку от засилья авторитетов. Так, он публично сжег труды Галена, заявив, что тот ничего не смыслил в медицине. Мало того, в каком-то смысле он выступил в роли первого популяризатора науки, начав читать свои лекции в Базельском университете не на латыни, а на немецком языке (что по тем временам было немыслимым поступком).

Правда, сам Парацельс не создал какой-либо серьезной теории. Его заслуга заключается в том, что он указал путь, по которому должна двигаться химическая (а стало быть, медицинская) наука. Он сравнивал и соотносил явления, происходящие в человеческом организме, с химическими процессами. Показательно, что при этом он не делал принципиальной разницы между неорганической и органической природой, полагая во всех телах единый элементарный состав. Приняв это положение, он применил его к медицине. Причиной болезней, по его убеждению, были изменения в составе химических элементов, что отражается на ходе химических процессов в организме.

Отношение к идеям Парацельса было неоднозначным. Одни считали его гением, другие – шарлатаном. Но были и те, кто пытался выявить в его учении рациональное зерно, отбросив домыслы и заблуждения. Как ни странно, но такое усвоение столь неоднозначного интеллектуального наследия опять-таки оказывало стимулирующее воздействие на научную мысль и вело к новым открытиям. Поистине, алхимия задала массу впечатляющих головоломок, стремление решить которые побуждало не одно поколение естествоиспытателей к проведению сложнейших исследований.

Влияние алхимии на современную науку чем-то напоминает известную притчу о том, как отец троих сыновей, находясь на смертном одре, рассказал им о кладе, якобы закопанном на винограднике. Клада там не было, но сыновья, перелопатив всю землю между кустами, посодействовали обильному урожаю винограда. Сбыв виноград на рынке, они на самом деле разбогатели. Да, ученые не нашли философского камня, однако в ходе поисков они сделали важные открытия, обогатившие в итоге всё человечество.

Олег Носков

Русская выхухоль, или хохуля, всего столетие назад была одним из самых привычных обитателей европейской части России. В 1957 был полностью запрещен промысел выхухоли, а в 1986 году она была включена в Красную книгу как вид, находящийся под полной угрозой исчезновения. Трудность сохранения вида состоит в том, что не удается получить потомство в неволе. И все же усилиями ученых и сотрудников национальных парков и биосферных заповедников поголовье выхухоли растет.

Александр Рогуленко, старший научный сотрудник национального парка «Угра» в Калужской области — один из немногих людей, кто видел реликтовое млекопитающее, русскую выхухоль, не на картинке. По осени, надев сапоги-болотники или костюм-забродник, он отправляется вести учет редчайших зверьков, которые уже более 40 лет занесены в Красную книгу. Ученый ходит по мелководью и «сканирует» ногами дно — считает подводные выходы норок. По количеству таких жилищ на единицу площади берега можно вывести примерную численность выхухолей для каждого водоема.

В неволе живет, но не размножается 

«На латыни этот вид называется Desmana moschata, но между собой мы ласково зовем ее “хохуля”», — говорит Александр.

Русская выхухоль когда-то обитала на огромном пространстве от Урала до Западной Европы (там есть родственный вид — выхухоль пиренейская). Сейчас обнаружить следы хохули за пределами заповедников и национальных парков практически невозможно. По подсчетам зоологов, в современной России насчитывается всего около 6 тысяч этих животных.

Выхухоль веками истребляли ради мускусной железы. Животное ведет полуводный образ жизни, плохо видит, и в воде запаховые метки служат ей основным средством коммуникации. Мускус русской выхухоли раньше продавали парфюмерам во Францию, а в быту просто перекладывали отрубленными хвостами одежду для ароматизации. Добыча выхухолей процветала в Российской империи вплоть до начала XX века.

«Что касается Калужской области, то в 1950-х в заготовительную контору в Сухиничах была сдана одна шкурка выхухоли, но где ее добыли — неизвестно, еще двоих выхухолей в озерах под Козельском отмечал тогда же исследователь Агеев. До этого свидетельств ее обитания у нас в Калужской области не было», — рассказывает Александр.

«Хохуля», от «выхухоль», — вонючий, пахучий, или от «хахаль» — волокита, смешной щеголь, раздушенный» (словарь Даля). А «выхухоль» образовано посредством приставки «вы» и слова «хухоля», образованного, в свою очередь, от несохранившегося глагола «хухать» («вонять»), родственного чеш. chuchati — дуть, нем. hauchen — пахнуть.

Слово «выхухоль» в современном русском языке относится к редким двуродовым существительным, то есть может склоняться и как существительное женского рода, и как существительное мужского рода. 
Еще в довоенные годы в стране было создано два заповедника, где занимались сохранением выхухоли, — Хоперский и Окский. Оттуда уже во второй половине прошлого века животных начали расселять в другие регионы страны: ученые выпускали зверьков в подходящие водоемы от Белоруссии до Казахстана, в том числе в 1959—1960 гг. подселили пару сотен выхухолей в два озера по реке Жиздре на территории нынешнего национального парка «Угра».

«Трудность сохранения вида состоит в том, что не удается получить потомство в неволе, — продолжает Рогуленко. — Разводить их в разное время пытались и в виварии Хоперского заповедника, и в Московском зоопарке, и в наши дни — в ИПЭЭ РАН в Черноголовке. В созданных условиях они неплохо себя чувствуют. Им подобрали рацион, но вот как «организовать» размножение, ученые пока не придумали. Предполагается, что в природе этот механизм запускает весенний паводок».

Полный запрет на промысел, введенный с 1957 года, и активные действия по расселению выхухоли безусловно поддержали ее популяцию, однако гидростроительство, коренным образом меняющее водный баланс на огромных территориях, осушительная мелиорация, интенсивная вырубка водосборных лесов послужили причиной либо полного уничтожения, либо угнетенного состояния множества очагов обитания выхухоли. Таким образом, несмотря на все природоохранные мероприятия, проводимые в СССР, численность выхухоли стремительно сокращалась и к середине 1980-х составляла всего 40 тыс. особей. Появление дешевых рыболовных сетей из синтетической лески и отсутствие контроля природоохранных органов на малых водоемах в постсоветский период сделало выхухолей частыми жертвами рыболовов-браконьеров.

После распада Советского Союза программа по расселению выхухоли остались без внимания и без финансирования. Когда в 1997 году был образован национальный парк «Угра», калужским хранителям природы вновь пришлось начинать с малого — тогда фиксировались единичные встречи с редким животным. Их насчитывалось всего 80 особей. В ходе последней «переписи»  — уже 310—340 зверьков.

Ну-ка, покажи мне свой нос

«Нос выхухоли похож на хобот, им она копошится в иле, ищет моллюсков, улиток и прочих беспозвоночных», — объясняет причины экзотической внешности зверька Александр.

Сейчас на водной системе Жиздры стоит лед, но русская выхухоль не спит. У нее очень быстрый обмен веществ: днем и ночью, каждые три-четыре часа ей надо питаться, искать моллюсков.
В «Угре» редкому виду больше всего полюбилась пойма реки Жиздры — от города Козельска и до впадения в Оку. Это одно из красивейших в России мест, где расположены знаменитые монастыри Оптина Пустынь и Шамордино. Русло реки Жиздры петляет здесь как горный серпантин, местность покрыта густой сетью озер-стариц: мелких, где выхухоль кормится, и глубоких, в которые перебирается на зиму, — идеальные условия. Всего по Жиздре насчитывается почти две сотни подходящих для обитания вида водоемов и водоемчиков.

«Cейчас встретить выхухоль — большая удача. Когда у нас будет хорошая популяция, наверное, зверька можно будет увидеть,  хотя бы как он нос из воды высовывает. А пока самая многочисленная в России группировка выхухолей обитает в Рязанской области под контролем сотрудников Окского биосферного заповедника».

Специальной экотропы по местам обитания выхухоли в «Угре» пока не создавалось, но гулять самостоятельно и надеяться на встречу с хохулей закон любителям природы не возбраняет. В отличие от заповедников, свободный доступ в которые ограничен, «Угра» — национальный парк (и то и другое относится к особо охраняемым природным территориям, ООПТ). Его статус предполагает свободное посещение природных пространств (за исключением небольших заповедных зон) любыми визитерами: туристами, паломниками, просто людьми, которые едут в гости к жителям местных деревень. Площадь национального парка около 100 тысяч га, что составляет более 3% Калужской области.

«Люди могут посещать нас, смотреть, ходить по нашим экотропам. Рыбу удочкой ловить — пожалуйста. Нужно только получить разрешение на пребывание в дирекции, визит-центре в Калуге, в наших лесничествах на местах... или его электронный вариант на сайте национального парка. А вот желающие посидеть у костра и переночевать в палатке — в основном это байдарочники или автомобилисты — могут останавливаться только на оборудованных стоянках в строго отведенных местах, там обустроены комфортные условия для пикника. Мы следим, чтобы были дрова, убираем мусор и за это берем деньги (100 руб./день с человека — прим. ред.)», — говорит Людмила Жданова, заместитель директора ФГБУ «Национальный парк "Угра"» по экологическому просвещению, туризму и рекреации.

Выхухоль как бренд

В сувенирной лавке визит-центра национального парка «Угра» в историческом центре Калуги выхухоли посвящен не только сюжет в экспозиции, но и целая линейка сувениров. Символом-логотипом парка зверек не является, но его образ стараются тиражировать. Симпатичное существо с хоботом смотрит с маек, открыток, представлено в виде брошек, керамических фигурок.
«Дети сейчас очень много знают о животных Африки или динозаврах и очень мало — о тех, кто живет рядом с нами. Мы специально заказали художнику акварели с изображениями животных парка, в том числе и с выхухолью — стараемся ее популяризировать», — рассказывает Людмила Жданова.

Визит-центр открылся в калужских Гостиных рядах полтора года назад. Администрация Калужской области выделила в оперативное управление нацпарку помещение в памятнике архитектуры XVIII века, а Минприроды РФ — средства на его ремонт и создание экспозиции («Угра» — ООПТ федерального значения). Саму экспозицию разработали и изготовили специалисты Уральского регионального института музейных проектов в Екатеринбурге. Она интерактивная и контактная — в «Угре» своим эколого-просветительским объектом очень гордятся.

«Электроника в просветительских целях работает хуже, редко кто из посетителей у экранов с презентациями стоит. По моим наблюдениям, людям больше нравится потрогать, подвигать.  В отличие от музеев, у нас все это делать можно», — поясняет Людмила Жданова.

Сам национальный парк «Угра» уникален тем, что он единственный в России — долинного типа. Его территория сильно вытянута вдоль двух рек — Жиздры и Угры, пересекает почти всю Калужскую область и разнообразна с точки зрения ландшафтов. Объект для управления очень сложный: в границах парка расположено 64 населенных пункта, большая часть участков в которых давно выкуплена у местного населения московскими и калужскими дачниками, а также около 30 дворянских усадеб, в основном руинированных, более 20 исторических храмов.

«Самый главный наш бич сейчас — это даже не браконьерство, а незаконная застройка. Каждый ведь хочет жить на высоком красивом берегу. Уже были случаи сноса через суд», — делится своими тревогами замдиректора.

Русская выхухоль — один из неофициальных брендов парка наряду с древним святилищем Чертово городище, лесами-засеками, зубрами, светящимся мхом шистостегой и Великим стоянием на Угре 1480 г. Кроме того, на территории «Угры» сохранилось большое количество укреплений времен Великой Отечественной войны — окопы, блиндажи, землянки. В ходе тематических экскурсий гости погружаются в подлинную атмосферу театра боевых действий.

Травяной чай для добровольцев

Специалистов по выхухоли в стране единицы. В Окском заповеднике и в Черноголовке к ее спасению привлекают даже студентов и аспирантов — такие команды проводят полевой учет в разных регионах страны. Но сил, конечно, мало, и идея во многом держится на энтузиазме.

В «Угре» из ученых-специалистов хохулей тоже занимается один Александр Рогуленко. По образованию он зооинженер, закончил РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева и в первый же год после выпуска устроился на работу в нацпарк «Угра» научным сотрудником. Сейчас он уже кандидат биологических наук и занимается в нацпарке далеко не только выхухолью, но и всеми другими редкими, да и не редкими животными.

Вести перепись выхухолей Александру помогает команда волонтеров экологического клуба Stenus, сотрудники и учащиеся Калужского областного эколого-биологического центра, студенты КГУ им. Циолковского и просто неравнодушные граждане. Обычно достаточно 8-10 человек. Но добровольцы в национальном парке помогают не только с сезонным учетом популяций. Так, в «Угре» уже много лет развивают корпоративное волонтерство: работодатели с удовольствием организуют своих сотрудников на полезный для природы тимбилдинг в одном из самых живописных мест страны. Гости сажают деревья, участвуют в оборудовании экотроп.

«Крупные компании сами на нас выходят, некоторые приезжают уже несколько лет подряд, и местные, и из Москвы. Кому-то в благодарность табличка нужна, кому-то хочется привлечь внимание СМИ, а некоторым в ответ ничего не надо. Но добровольцы реально оказывают нам огромную помощь. Мы с удовольствием вручаем им грамоты, благодарности, угощаем нашим собственным чаем, травяным», — рассказывает Людмила Жданова.

***

Уже через несколько месяцев, когда Жиздра выйдет из берегов, у выхухолей начнется брачный период, а к маю-июню в подземных норках появятся детеныши. Потом они выроют собственные жилища. А осенью входы в эти жилища снова осторожно пересчитают чьи-то резиновые сапоги.

На конец декабря прошлого года численность населения нашей планеты перевалила за 7,6 млрд человек. Примерно полмиллиона из них в настоящий момент ожидают в очереди на пересадку почки. И это только один орган, если же говорить об очереди на трансплантацию в целом, то речь пойдет о миллионах человек. Помимо всего прочего, это рынок медицинских услуг с оборотами в миллиарды долларов, сложнейшими технологиями и криминальными схемами. О том, какое влияние на эту отрасль оказывают достижения в области клеточных технологий и геномного редактирования рассказала младший научный сотрудник сектора геномных механизмов онтогенеза Татьяна Шнайдер. Ее доклад прошел в рамках цикла публичных лекций в Институте цитологии и генетики СО РАН, который не первый год организовывает профессор, д.б.н. Павел Бородин.

А начала она свой доклад с краткой характеристики текущего состояния дел. Современная медицина осуществляет пересадку самых разных органов и тканей, но существуют и приоритетные направления – абсолютное большинство операций по пересадке приходится на почки, печень и сердце. Высокий спрос рождает и долгое ожидание: срок ожидания почки доходит до двух лет, сердца – до полугода. Добавьте к этому высокую стоимость операции (в американских клиниках пересадка сердца стоит, к примеру, более миллиона долларов, в европейских – цена не сильно отличается). Российским пациентам трансплантация обойдется несколько дешевле – операция по пересадке печени в Новосибирской областной больнице стоит полтора миллиона рублей – но это тоже намного превосходит годовой доход среднестатистической новосибирской семьи. К тому же, в цену операции не включены все дополнительные услуга, включая послеоперационный уход. Еще одна особенность России – законодательная: у нас разрешено только два вида донорства – посмертное и от генетических родственников (за исключением костного мозга), что, естественно, сужает возможности поиска подходящего донора. Эти два обстоятельства – высокая цена и долгий срок ожидания – приводят к тому, что многие из нуждающихся в операции так до нее и не доживают. Для большей наглядности, вернемся к почкам: в год в мире проводится около 30 тысяч операций по их пересадке, ожидающих своей очереди – в пятнадцать раз больше. Многие из них своего донора так и не дождутся. А ведь еще есть так до конца и нерешенная проблема иммунного отторжения организмом донорского материала. И совершенно понятно, какое высокое значение придается во всем мире разработке технологий искусственного выращивания органов для трансплантации.

Сегодня есть несколько типов пересадки органов. Самый простой (с точки зрения восприятия организмом) – аутоиммунная трансплантация, когда донор и реципиент – один и тот же человек. Она «снимает» проблему отторжения, но есть другое серьезное ограничение – таким способом можно пересаживать волосы, кожу, на этом, пожалуй, все.

Еще один способ, почти исключающий опасность иммунного отторжения – изотрансплантация, когда донором выступает однояйцевый близнец пациента.  Как понимаете, этот вариант носит еще более ограниченный характер, просто в силу того, что такие близнецы рождаются не часто (в среднем один случай на триста рождений). Но, кстати, первая успешная пересадка органов от человека к человеку, состоявшаяся в 1954 году, была осуществлена именно таким способом. Но большинству последовавших за братьями Херрик пациентов пришлось идти по пути аллотрансплантации (органы получены от стороннего донора) со всеми сопутствующими проблемами, о которых уже сказано выше.

Но вернемся к разрабатываемым в настоящее время технологиям в области трансплантации. Продолжается развитие ксенотрансплантации (пересадки человеку органов животных, прежде всего, свиней). На сегодня из-за проблемы сильнейшего иммунного ответа успешно удается пересадить только части отдельных органов, например, сердечные клапаны. Но ученые продолжают поиск способов решить эту проблему, один из возможных путей – скажем так, «очеловечивание» органов. Достичь этого можно изменив геном животного-донора и к настоящему моменту уже получено более двух десятков трансгенных свиней, у которых нокаутированы («выключены») некоторые родные гены или вставлены отдельные гены человека. Цель – «обмануть» иммунную систему пациента. Результаты первых опытных пересадок были вдохновляющими, но проводились они без участия человека, между свиньями и человекообразными обезьянами.

Еще один способ - вырастить в организме животного орган, состоящий из человеческих клеток. Конечно, для этого потребуются не обычные свиньи (или мини-пиги, выращиваемые для медицинских исследований), а т.н. «химерные» животные. Лидерами в этой области считаются Хиромицу Накауши и Хуан Бельмонте (оба в настоящее время работают в США). Эти ученые довольно далеко продвинулись в деле создания «химер».

Это сложный и многоэтапный процесс. Для начала надо добиться того, чтобы в организме животного не вырос «родной» орган (например, поджелудочная железа), что достигается редактированием генома на стадии эмбрионального развития, нокаутом генов, отвечающих за его формирование. А уже затем – «вырастить» из внедренных стволовых клеток орган, предназначенный для пересадки. Пока такой эксперимент удалось совершить на лабораторных животных (грызунах), но в 2017 году профессор Бельмонте сумел получить химерный эмбрион с генами человека и свиньи и довести его до стадии в 38 дней. Правда, там это смешение произошло по всему телу.

– Сразу начались опасения в духе, а что, если эти изменения коснутся не только нужного органа, той же железы, но еще и нейронов, - рассказала Татьяна Шнайдер. – Ответ очевиден – надо нокаутировать гены, отвечающие за нейрогенез, с помощью методики CRISPR-Cas.

Еще больший интерес вызывает идея создания искусственных человеческих органов. И речь, понятно, идет не о протезах конечностей (а в этой области тоже немало успехов, к примеру – бионические протезы), а о внутренних органах – тех же почках, сердце и пр.

Как известно, каждый орган состоит из клеток, каркаса и сосудов. И задача тканевой инженерии (которая и занимается созданием искусственных органов) – не просто создать и объединить все эти три компонента, но и заставить их работать слаженно.

Главные источники клеток для искусственных органов – костный мозг и индуцированные плюрипатентные стволовые клетки, являющиеся основой для «строительства» нашего организма на эмбриональной стадии. Каркас создается из биосовместимой синтетики и органики, самый популярный в тканевой инженерии материал для этого – коллаген. Наиболее проблемный сегмент на сегодня – создание сосудистой системы искусственного органа. И не забудем, что потом все эти материалы надо объединить по весьма «сложному чертежу» в требуемый орган.

Как и в случае с трансплантацией, наука идет к решению задачи несколькими параллельными путями. Первый – инкапсуляция клеток, которая используется для создания небольших конструкций. Клетки-доноры покрываются оболочкой, проницаемой для поступления пищи, энергии и т.д., но непреодолимой для лимфоцитов организма-хозяина. Тем самым, для иммунной системы «чужак» остается невидимым, что снимает проблему отторжения. Сегодня по такому принципу работает созданный в Австралии препарат, который вводится в организм пациента и вырабатывает там инсулин животного происхождения, избавляя человека от необходимости регулярных инъекций безо всякой аллергии. В настоящее время его разработчики пытаются создать на основе этого метода и более сложные трансплантаты.

Второй способ называется децеллюляризация (или, по определению докладчика – «генеральная уборка»):

– Допустим, вы купили холодильник «с рук». Первое, что вы сделаете – тщательно избавитесь от всех следов прежнего владельца, проведете в нем генеральную уборку. То же самое можно проделать и с органами.

В результате децеллюляризации избавляются от всех клеток, оставляя только каркас, как правило – коллагеновый. С пациентами-людьми операции по трансплантации трахей на основе этого метода проводил печально известный хирург Паоло Маккиарини, в том числе и в России. Печально – потому что практически все пациенты через некоторое время скончались. В результате, на его работы в этой области в настоящее время наложено «вето», а его самого обвиняют в частности в фальсификации данных. Но вся эта ситуация не означает бесперспективности самой методики, скорее говорит о том, что она требует значительной доработки перед внедрением в клиническую практику.

Более позитивно идет развитие третьей технологии – сборки органа de novo. Один из лидеров этого направления – Энтони Атала (США), еще в 2006 году он первым в мире создал искусственный мочевой пузырь. Отличие этого метода в том, что ученые не берут готовый каркас, а создают его сами, а потом заселяют клетками. Пока метод de novo удается применять для получения относительно несложных по строению органов, таких, как упомянутый мочевой пузырь. Зато пациенты, прооперированные Аталой, даже спустя годы чувствуют себя превосходно. Правда, в последнее время Атала много внимания уделяет биопринтингу.

Биопринтинг – еще один метод создания искусственных органов с помощью 3D-принтеров. В последнее время достижения в этом направлении часто становятся темой для репортажей СМИ.

– 3D-принтинг захватил умы человечества, сейчас печатают все, от маленьких пластиковых фигурок до жилых домов. Так почему бы не напечатать и орган, - продолжила Татьяна Шнайдер.

Подход такой же, как и с печатью домов, вы послойно наносите «чернила». Но в случае домов это бетон, а в случае органов – клетки и внеклеточные материалы. Видимо, в силу популярности и достаточной разработанности аддитивных технологий, именно этот подход в создании искусственных органов вызывает наибольший интерес со стороны коммерческих компаний. В виду большого количества опубликованных работ на эту тему можно уже говорить о некоем общем протоколе работ по этому методу. Что радует, такие работы ведут и в нашей стране – одна из компаний в Сколково напечатала искусственную щитовидную железу, а после успешно трансплантировала ее мыши.

Последний метод, упомянутый в докладе – создание мини-органов. К слову, Татьяна и сама проводит работы, основанные на этом методе. Эта технология позволяет из плюрипотентных стволовых клеток выращивать ткани, похожие на отдельные части органов, или – органоиды. Первые органоиды получили в Австрии в 2013 году. С тех пор направление быстро развивается. Ученые уже создали, например, органоиды почек, печени, легких, сетчатки глаза. Эта технология, отметила докладчик, важна не только для трансплантологии:

– По сути, это уникальная возможность наблюдать органогенез на ранних периодах. В том числе, развитие некоторых наследственных заболеваний, моделировать болезнь в лабораторных условиях.

Если же говорить о возможностях для пересадки органов, то главное в этом методе – научиться создавать в его рамках полноценные органы (а не органоиды).

В любом случае, учитывая актуальности этой задачи для человечества в самом широком смысле слова и количество научных групп по всему миру, которые работают над ее решением, можно ждать новых технологических прорывов, причем, в самом ближайшем будущем.

Сергей Исаев

Заинтересовала тема – рекомендуем прослушать лекцию «Искусство искусственных органов» Татьяны Шнайдер

Ученые обратились к государству за финансированием международных академических обменов, рассказал глава РАН Александр Сергеев на встрече с президентом России Владимиром Путиным. В планах Академии наук создание при поддержке государства центров, которые будут принимать зарубежные рабочие группы, функционирующие по принципу мозговых штурмов. Идея привлечения зарубежных «мозгов» не нова, и в научном сообществе отторжения не вызывает. Вместе с тем, на практике часто встречается имитация международного научного обмена, говорят ученые. Какие подводные камни встречаются в академической дипломатии и как отличить пиар-акции от подлинного научного сотрудничества?

«Фактически академический обмен с 2013 года приостановлен, и очень важные программы, по которым велось сотрудничество со многими странами, сейчас просто заморожены», - посетовал Александр Сергеев на встрече с главой государства.

Именно на возобновление и развитие научного взаимодействия с зарубежными коллегами и направлен, по его словам, проект Академии наук по созданию центров межакадемического обмена. Как подчеркнул президент РАН, организовывать такой обмен планируется по-новому.

«Мы хотим в стране открыть несколько центров, которые будут принимать рабочие группы, работающие по принципу мозговых штурмов. Есть сейчас достаточно новая форма в науке, когда собираются на одну-две недели самые сильные люди из всех стран. Это не конгрессы, а именно 20–30 человек высочайших профессионалов. Они анализируют тренды и результат, намечают пути. Те страны, которые очень активно участвуют в организации подобной деятельности, привлечении на свои территории таких мозговых штурмов, автоматически оказываются в центре внимания науки в соответствующей области», - пояснил Александр Сергеев.

На встрече с президентом возможные темы мозговых штурмов перечислены не были. Эксперты полагают, что такими темами могут стать проблемы перехода к ресурсосберегающей энергетике, создания новых способов транспортировки и хранения энергии, развитие цифровых производственных технологий и роботизированных систем, в частности роботизация медицины и другие приоритетные направления научно-технологического развития страны.

При этом сама практика международного академического партнерства не является чем-то новым для российских научных и образовательных учреждений, отмечают ученые. Ректор Петербургского экономического университета Игорь Максимцев, говорит, что его вуз регулярно сотрудничает с иностранными профессорами. В течение года приглашаются порядка 120 ученых со всего мира в качестве приглашенных преподавателей.

«Финляндия, Германия, Франция, Италия, Швеция, Китай и Япония – основной блок стран, с которыми ведется сотрудничество. В среднем программы рассчитаны на две недели, но бывают и интенсивные лекции, занимающие от одного до трех дней. В этом случае человек может выступать целый день – до семи часов. Его знания настолько интересны нам, что мы его приглашаем и оплачиваем необходимые расходы», - отмечает Максимцев.

Кроме того, существуют программы двойного диплома с зарубежными партнерами, в рамках которых студенты на протяжении двух лет слушают лекции приглашенных профессоров, говорит Игорь Максимцев.

Вместе с тем, случается, что вузы и научные учреждения приглашают зарубежные «мозги» с целями далекими от развития науки. Так, тех же иностранных профессоров привлекают, чтобы попасть в международный рейтинг вузов или повысить престижность заведения.

«Это происходит повсеместно: пиар на пустом месте делается за счет тех или иных великих людей, которые приезжают в вуз практически случайно, по приглашению. Иногда достаточно, чтобы человек находился в университете буквально полчаса. За это время делаются необходимые фотографии, пишутся новости и разносятся по миру. Но это можно сделать максимум раз или два. А дальше придет студент и спросит: вы в своих рекламных проспектах показывали, что у вас нобелевские лауреаты лекции читают, когда я его могу услышать?», - поясняет Игорь Максимцев.

Когда наука получает на дипломатию средства от государства, подход к выбору приглашенных профессоров зачастую не такой строгий, как в случае, если тратятся внебюджетные средства, замечает ректор Государственного университета аэрокосмического приборостроения Анатолий Оводенко. А то бывает, что приглашение зарубежного ученого никак не сказывается на развитии научного процесса, и научное общение оборачивается пустой говорильней.

«Если вуз зарабатывает своим горбом, они такой ерунды себе позволить не могут – приглашают только тогда, когда это действительно нужно и знания уникальны», - уверен Анатолий Оводенко.

В технических вузах, занимающихся прикладной наукой, результат тех или иных научных исследований должен переноситься на производства. Как раз с этим у многих зарубежных ученых дела обстоят неважно, считают их российские коллеги.

«Качество кадров во многих мировых инженерных университетах – в Германии, Великобритании, Норвегии, Америки – крайне низкое. Преподаватели оторваны от производственных задач, и фактически сильны только одним – цитируемостью своих публикаций. И самое печальное, что инженерные научные проблемы, которые раскрываются в этих статьях, никакого отношения не имеют к реальным подтверждениям этих результатов в лабораториях. Идет, так называемый, теоретический диалог. Иногда он воспринимается производственниками как практическая реальность, они пытаются ее внедрить и понимают, что там нечего внедрять. Деградация научных исследований – это общая проблема в мире по инженерным исследованиям», - считает ректор Санкт-Петербургского горного университета Владимир Литвиненко.

Он подчеркивает, что для российской науки ценен потенциал зарубежных ученых. В то же время интеграция в международное академическое пространство не должна скатываться к поверхностным и малосодержательным рассуждениям о «путях развития науки», за которыми зачастую стоит лишь желание получить солидную финансовую господдержку.

«Российским вузам необходимо приглашать профессоров, обладающих уникальными знаниями и способными консолидировать вокруг себя специалистов, работающих в данной конкретной области. Результатом должно стать создание постоянно действующих групп учёных и новых современных лабораторий. Только такая концепция обеспечит научные прорывы в стратегически важных для России отраслях. И принесёт реальную пользу отечественной экономике, народному хозяйству. Создаст условия для трансферта инноваций в конкретные производства. Это стратегическая цель, которая позволит вузовской науке превратиться в реальную опору государства», - уверен Владимир Литвиненко.

В последние годы набирает обороты сотрудничество между Новосибирской областью и Республикой Беларусь. 21 – 24 января большая представительная делегация во главе с губернатором НСО Андреем Травниковым посетила союзное государство.

В состав новосибирской делегации, помимо руководства области и города, вошел ряд ректоров новосибирских вузов, представители президиума Сибирского отделения РАН и директор ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» Алексей Кочетов. А значительная часть программы визита была посвящена развитию научно-технического сотрудничества. Как отметил Андрей Травников, «Есть такой термин – народная дипломатия, считаю, что научная дипломатия – явление еще более сильное».

Подтверждением этому служит тот факт, что на сегодня уже десять научных институтов Сибирского отделения заключили соглашения о сотрудничестве с научными учреждениями НАН Республики Беларусь. В этот список вошел и ИЦиГ СО РАН, по итогам визита новосибирские генетики заключили такое соглашение со своими коллегами из Института генетики и цитологии НАН Беларуси.

В дальнейшем ученые намерены проводить совместные исследования по целому ряду направлений, включая биоинформатику, разработку новых методов селекции животных и растений, а также биомедицину. Среди других форматов сотрудничества предусматриваются взаимная стажировка научных сотрудников и аспирантов, приглашение ведущих специалистов для чтения лекций, совместные издательские проекты.

В целом, отметил Алексей Кочетов, по итогам переговоров наметилось достаточно много точек для возможного сотрудничества, очевидна обоюдная заинтересованность в такой работе, а потому визит в Белоруссию можно считать полностью удавшимся.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН»