Ставка на «продвинутых»


Научные центры мирового уровня как новая правительственная инициатива
05 сентября 2018

В мае этого года вышел президентский Указ № 207 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». В рамках этого Указа правительству РФ поручена разработка и реализация Национального проекта в сфере науки. Одна из главных задач Национального проекта – создание так называемых «научных центров мирового значения». Ответственность за реализацию этой задачи возложена на Министерство науки и высшего образования, которое занимается разработкой паспорта федерального проекта «Развитие научной и научно-практической кооперации».

Как следует из названия проектов, правительство ориентирует научные организации не просто на осуществление коммерциализации своих разработок, но и на международную конкуренцию в сфере инноваций. Отсюда, надо полагать, упомянутый замах на мировой уровень. По этому поводу в рамках прошедшего в Новосибирске VI Международного технологического форума «Технопром-2018» состоялась пленарная дискуссия, в которой приняли участие высокопоставленные федеральные чиновники и представители научных организаций и вузов. Цель дискуссии (как выяснилось в ходе ее проведения) – определиться с критериями оценки уровня научных центров. Иными словами, по каким параметрам определять, является ли то или иное научное объединение «центром мирового уровня» или нет?

Откровенно говоря, само мероприятие носило несколько «постановочный» характер. По сути, это напоминало не столько дискуссию, сколько расширенное рабочее совещание больших руководителей – с единственной разницей, что данное «совещание» было совершенно открытым. Настолько открытым, что в зале уместились далеко не все слушатели, даже весьма известные и уважаемые. Поэтому за пределами столов для президиума царил дух настоящей демократии. Так, ректор НГУ Михаил Федорук и директор ИЯФ СО РАН Павел Логачев вынуждены были стоять на ногах возле стены среди простых посетителей и журналистов. Вообще, научные организации Новосибирского Академгородка были на этом мероприятии представлены весьма скромно (я бы даже сказал – вообще не представлены). Обсуждение проблемы было предоставлено, в основном, гостям из Москвы и других городов. Академгородок, конечно, упоминался, однако создавалось впечатление, будто большие люди из столицы не спешат его как-то выделить из числа других научных центров страны. Как-никак, критерии для «мирового уровня» официально еще не определены.

Короче говоря, если мы здесь, у себя, непрерывно раздаем комплименты в адрес Новосибирского научного центра, объявляя его уникальным, передовым и идущим в ногу со временем, то большие начальники продемонстрировали в этом вопросе абсолютную «равноудаленность». Похоже на то, что в свете грядущих перемен заслужить в их глазах признание станет одной из важнейших задач для наших ученых (что бы мы при этом сами о себе ни думали).

Тон разговора задал сам ведущий – бывший глава Минобрнауки РФ, а ныне – советник Президента РФ Андрей Фурсенко. Собственно, именно он и поставил вопрос о критериях. В историческом контексте такая постановка вопроса казалась вполне уместной и своевременной – в том смысле, что проблема развития научных организаций поставлена уже после того, как руководство страны «разобралось» с высшими учебными заведениями. Участники дискуссии были почти единодушны в том, что с вузами никакой путаницы теперь нет – благодаря успешной реформе высшего образования критерии для их оценки утверждены давно и демонстрируют хороший результат (в этом участники дискуссии тоже были единодушны). Кроме того, десятки вузов занимают неплохие места в международных рейтингах. То есть с их «мировым уровнем» всё как будто понятно. Теперь осталось разобраться с научными организациями. Учитывая то обстоятельство, что вопрос этот поставлен в условиях продолжающейся реформы РАН, стоит полагать, что подобные разговоры ведутся отнюдь не ради риторики.  Похоже на то, что представителям академической науки сверху посылают недвусмысленный сигнал.

Михаил Котюков прямо заявил, что финансирование научных организаций останется на прежнем уровне и ни о каком повышении речи не идет Андрей Фурсенко сослался на то, что нынешняя ситуация в корне отличается от того, что было в советское время. Во времена СССР, подчеркнул он, государство само ставило задачи, само обеспечивало их выполнение, само всё заказывало и несло все финансовые издержки. Сегодня такого нет и, судя по всему, уже никогда не будет. Во всяком случае, помощник Президента четко дал понять, что работать ученым в любом случае придется в рыночных условиях, и это – навсегда. Министр науки и высшего образования РФ Михаил Котюков косвенно подтвердил данную установку, прямо заявив, что финансирование научных организаций останется на прежнем уровне и ни о каком повышении речи не идет. Иначе говоря, робкие надежды некоторых ученых на то, что когда-нибудь всё будет «как раньше» (то есть как в советские времена) остаются исключительно в их воображении. Упомянутая дискуссия ясно показала, что наверху не собираются возрождать советскую модель. И если кому-то и достанутся особые преференции, то на них рассчитывать могут только те организации, которые будут соответствовать «мировому уровню».

Как я сказал, с критериями наверху пока еще не разобрались, хотя по отдельным репликам становилось понятно, что на повестке дня – вопрос о коммерциализации научных разработок. Научным институтам придется доказывать руководству страны свою способность «ловить мышей», то есть извлекать прибыль из своей деятельности. В противном случае есть риск попасть в «черный список». Правда, осталось непонятным, куда «подевать» фундаментальную науку. Но этот вопрос оказался настолько запутанным, что ответ на него затерялся в потоке чеканных фраз о необходимости коммерциализации. 

Надо сказать, что в ходе обсуждения проблемы неожиданно «выяснилось» одно досадное обстоятельство нашей современной жизни – неготовность бизнеса вкладываться в опытно-конструкторские работы, во внедрение отечественных разработок. В современных российских реалиях (в чем ни для кого не было секрета) выгоднее купить готовую технологию за рубежом, чем тратиться на создание чего-то своего. Впрочем, иногда нужда заставляет обращаться к науке, как это случилось с нашими нефтегазовыми гигантами после введения санкций. Тем не менее, общая картина не радует: бизнесу в массе своей не особо выгодно возиться с инновационными наукоемкими разработками.

Непонятно, почему это обстоятельство не привлекло к себе особого внимания со стороны участников дискуссии. Его приняли к сведению, но специально обсуждать не стали. В конечном итоге выяснилось, что проблема развития науки является проблемой самих ученых.

Государство, как было сказано, «баловать» заказами научные организации не намерено, бизнес к такому ведению дел также не готов. Выходит, ученые должны сами искать варианты своего дальнейшего выживания и развития. Этот момент дал богатую пищу для размышлений.

Ключ к решению проблем как будто был найден. Как отметили некоторые выступавшие (которым никто не возражал), всё упирается в нашу «ментальность». Ученые, дескать, морально и психологически не настроены на то, чтобы куда-нибудь выгодно «пристроить» результаты своего умственного труда. Это обстоятельство вызвало самое большое количество глубокомысленных сентенций со стороны участников беседы.

Таким образом, «ментальность» оказывается на первом месте в ряду причин, влияющих на развитие отечественной науки и отражающих, в конечном итоге, ее уровень. Поистине, участники беседы нашли соломоново решение, искусно обойдя стороной особенности государственной политики и ситуацию в экономике. У ученых, как видим, теперь остается все меньше и меньше поводов апеллировать к власти. Тезис о «ментальности» мгновенно обнуляет как все запросы о поддержке, так и жалобы на недостаточное внимание к своей работе.

Олег Носков