С помощью радиоуглеродного анализа ученые определили возраст уникальных сыродутных печей в долинах рек Чуя и Тюргунь, что позволило установить скорость обрушения берегов Чуи, а также предоставило ценный материал для археологов и дендрохронологов. Статьи об этом опубликованы в Quaternary International и «Археология, этнография и антропология Евразии». 

Сотрудники Института геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН провели радиоуглеродный анализ древесного угля, взятого из печей, расположенных на территории Горного Алтая (памятники Куэхтонар-1, Куэхтонар-2, Тюргун-1). Выяснилось, что в качестве топлива использовалась лиственница сибирская, которая росла на этой территории приблизительно во II—X вв. н. э. Большой разброс дат даже для одного памятника может объясняться тем, что в печах найдены сгоревшие остатки разных частей дерева: лиственницы в долине Чуи растут по 400—450 лет, и очевидно, что возраст вершины и внешних слоев ствола существенно меньше, чем сердцевины.

Сузить временной интервал ученым помог найденный в одной из печей фрагмент необугленной коры. Так как это самая молодая часть дерева, ее возраст указывает на время, когда была срублена лиственница, а также, скорее всего, на то время, когда в этой печи была последняя плавка (середина VII — середина VIII вв. н. э.). Основываясь на этой находке, ученые отнесли археологические памятники в долинах Чуи и Тюргуни к древнетюркской эпохе. «Несмотря на то, что даты разных образцов угля несколько отличаются, тип печей и технология плавки одинаковые, значит, их сооружали во время одного культурного периода, и возраст памятников не должен быть существенно разным», — поясняет старший научный сотрудник ИГМ СО РАН кандидат геолого-минералогических наук Анна Раульевна Агатова.

Используя данные о возрасте памятников Куэхтонар-1, -2 и реконструкции первоначальных размеров печей, геологи смогли оценить среднюю скорость, с которой отступал береговой обрыв Чуи: примерно 0,5 см в год за последние 1 500 лет.

В районе резкого поворота русла Чуи ниже по течению устья реки Куектанар процесс эрозии, скорее всего, был еще интенсивнее. Здесь сохранились лишь следы былого расположения печей — овраги с прокаленным до малинового цвета грунтом на склонах. При этом берег обрушался неравномерно, были периоды, когда он находился в стабильном состоянии, и время, когда грунт медленно оползал или от склона быстро отваливались большие куски. С того времени как были построены печи, берег Чуи в этом месте отступил примерно на семь метров.

Открытие геологов представляет интерес и для археологии, так как до того для железоплавильных печей в этой части Алтая была получена только одна радиоуглеродная дата. Между тем алтайские сыродутные горны уникальны по своей конструкции. Кочевники Алтая были искусными металлургами: их печи гораздо крупнее аналогичных находок в других регионах, а кроме того, они сооружены из каменных плит и рассчитаны на многократное применение — до семи плавок. В большинстве сопредельных районов подобные печи делались из глины и были одноразовыми.

Сыродутные горны — самый древний тип плавильных печей. На Алтае воздух в них не нагнетался мехами, а поступал естественным путем через множество (иногда более двадцати) воздуходувных отверстий, расположенных под определенным углом. Алтайские печи строились вдоль речных долин, и перепад высот способствовал тому, что поток воздуха лучше затягивался в сопла.

«Из-за обрушения берега печи быстро исчезают, поэтому важно исследовать их сейчас», — говорит Анна Агатова. В настоящее время геологи сотрудничают с дендрохронологами из Сибирского федерального университета в Красноярске. Дендрохронология занимается исследованием годичных колец древесины, ширина которых зависит прежде всего от колебаний климата. Для деревьев одной породы, произрастающих в одной местности примерно в одно время, рост колец будет схожим. Если удается связать друг с другом записи прироста колец у деревьев разного возраста, то получается плавающая, то есть относительная, дендрохронологическая шкала. А если ряд таких шкал удается соединить и привязать к современности, то в распоряжении ученых оказывается уже абсолютная дендрохронологическая шкала — своеобразная «линейка времени», каждое деление которой — один год. Сопоставляя с ней образцы древесины из археологических памятников, можно точно их датировать.

«Обычно для построения шкал дендрохронологи не используют в своей работе угли. Между тем под микроскопом годичные кольца у них видны так же хорошо, как и у обычной древесины. В углях из алтайских печей наши красноярские коллеги насчитывают до 30—50 колец, что вполне достаточно для их целей. Мы рассчитываем, что эти исследования помогут нам более точно определить возраст печей, ведь этот метод дает даты с точностью до года», — рассказывает старший научный сотрудник ИГМ СО РАН кандидат геолого-минералогических наук Роман Кириллович Непоп.

Образцы из алтайских железоплавильных печей интересны дендрохронологам, так как это уголь степных лиственниц, и его можно применять для создания «степных» хронологий. Обычно же для построения временных шкал используются деревья, растущие на верхней границе леса. Из-за нестабильных, жестких климатических условий на высоте разница прироста годовых колец здесь заметна сильнее (в суровые годы кольца более узкие, а иногда и вовсе отсутствуют), что упрощает выстраивание хронологии. «Для наших углей уже известен примерный временной промежуток — II—X вв. н. э. Мы надеемся, что на основе этой информации и данных дендрохронологии будет получена абсолютная дендрохронологическая шкала от начала нашей эры до современности», — объясняет Роман Непоп.

Александра Федосеева

«Еще немного, и наши теплицы можно будет отправлять хоть на Марс», - такие слова я услышал от руководителя компании iFarm Project Александра Лысковского во время своей экскурсии на новый тепличный объект. В свое время мы уже подробно описали первую экспериментальную  телицу, обратив внимание на ее «марсианский» стиль, когда высокие технологии настолько тесно сплетаются с агротехникой, что такие объекты можно реально устанавливать хоть на Марсе, хоть на орбитальной станции. Внешние условия перестают играть здесь решающую роль, поскольку с помощью технических приспособлений внутри помещения круглый год создаются оптимальные условия для выращивания растений. Если снаружи холодно, идет подогрев, если слишком жарко, идет охлаждение. Когда не хватает солнечного света, включают подсветку и, наоборот, осуществляют затенение в условиях избыточной инсоляции. Конечно, до освоения Марса еще далеко, однако такие теплицы уже сейчас можно размещать в северных регионах нашей страны, если там нет проблем с дешевой электроэнергией (это, кстати, будет намного дешевле, чем завозить туда овощи с юга).

Напомню, что первая теплица, на которой я побывал в марте этого года, расположена недалеко от Академгородка (в Нижней Ельцовке). Её общая площадь составляет примерно 42 кв. метра. Здесь, собственно, произошло изначальное тестирование технологии круглогодичного выращивания овощей на органическом субстрате. Как я уже писал ранее, компания iFarm Project на данном этапе осуществляет НИОКР по данной теме, а потому первый объект был чисто экспериментальным. Полученный опыт оказался весьма полезным для всего проекта. Второй объект, находящийся уже на территории Академгородка, также является экспериментальным. Однако в техническом плане он намного совершеннее своего предшественника. Его площадь увеличилась до 100 кв. метров. Потолки также стали выше. Но дело даже не в размере (хотя размер здесь играет существенную роль, поскольку общий объем нагретого воздуха напрямую связан с энергоэффективностью). «Мы внесли сюда тридцать шесть изменений», - отметил Александр Лысковский. Что-то было изменено, что-то подкорректировано, а от чего-то пришлось полностью отказаться.

Например, система теплообмена, которую применяют в солнечных вегетариях Иванова, на практике себя никак не оправдала. Поэтому в новой теплице ее устраивать не стали. Выяснилось, что подогрев лучше всего осуществлять с помощью тепловой завесы. Это проще и эффективнее. Дело в том, что в теплице необходимо решать не только вопросы подогрева помещения, но также и вопросы охлаждения. Воздух там циркулирует постоянно. В холодное время года его не сложно просто дополнительно  подогреть. К тому же дополнительным источником тепла выступают достаточно мощные осветительные лампы. Когда на улице тепло, это может грозить перегревом, из-за чего  лишние «градусы» необходимо отводить наружу. Иначе говоря,  теплица способна обогреваться за счет одного электричества (и так же охлаждаться). Главное, необходимо очень грамотно организовать весь процесс, и тогда это будет не столь уж накладно даже в условиях Сибири.

Показательно, что результат модернизации тепличного комплекса прямо отразился на его стоимости. Во всяком случае, по словам Александра Лысковского, цена одного квадратного метра общей площади у второго объекта  выходит примерно в два раза ниже, чем у предыдущей теплицы. Причем, это пока что не окончательный, а промежуточный вариант. Разработчики планируют поставить третий объект, который будет еще более совершенным (в него внесут как минимум еще 20 изменений). Скорее всего, именно он станет окончательным вариантом, который можно будет пускать в продажу.  Площадь третьей теплицы планируют увеличить в шесть раз (то есть, доведут до шести «соток»). Объект уже спроектирован, и к его возведению приступят примерно с ноября текущего года (сейчас как раз решается вопрос с земельным участком).

Как видим, компания проводит масштабные прикладные исследования, тесно сотрудничая с академическими институтами. Больше всего меня поражает в этой истории то, с какой скоростью осуществляется реализация проектов. Как говорится, не прошло и полгода, и вот уже появилась новая теплица, в два раза больше предыдущей. А если учесть сложную инженерную «начинку» этих сооружений, то вам сразу же становится понятен реальный объем затраченного умственного и физического труда. Такая теплица сродни современной машине, где даже самая малюсенькая деталь является результатом всесторонне проведенных расчетов.  Здесь нет ничего лишнего или случайного. Даже толщина троса, на котором подвешивается лампа, также отражает проектные параметры. То же относится и к выбранной высоте теплицы, и к цвету пола, к высоте расположения форточек, к конфигурации отдельных агрегатов, к ширине грядок, наконец. Ничего не берется просто так, методом «тыка».

Возможно, кому-то наличие большого количества автоматики и всяких хитроумных приспособлений покажется избыточным. Казалось бы, чего тут ломать голову? Огурцы и помидоры выращивают в отапливаемых теплицах уже давным-давно, без всякой электроники и автоматики. И к чему пересматривать старый дедовский метод, надо ли всё усложнять? Сделал прозрачные ограждения, установил систему отопления, смонтировал лампы – и выращивай на здоровье. Лишь бы ресурсов хватило. Тем не менее, сложная техническая система в нашем случае играет одну принципиально важную роль – она гарантирует высоченное качество продукции. Не удивляйтесь.

«Умные» органические теплицы полностью разрушают устоявшийся стереотип относительно того, что тепличная продукция по вкусу должна быть намного хуже «натуральной», выращенной на грядках. Мне довелось три раза дегустировать огурцы, выращенные в экспериментальных теплицах iFarm Project, и всякий раз меня удивлял их совершенно «натуральный» вкус. Вроде бы, среди всех этих ламп, проводов, труб и датчиков должно возникать что-то непременно «пластиковое», но все было как раз наоборот. На деле именно эта инженерная «начинка» и обеспечивала «натуральность» продукта. Понятно, что свою роль здесь играет биогумус. Но дело не только в нем. Отличный вкус овощей обеспечивается целым комплексом физических условий – количеством света и влаги, расчетом питания для каждого кустика, равномерным распределением тепла и т.д. Вдобавок ко всему, здесь исключается возможность занесения какой-нибудь заразы и вредителей. Всё это в совокупности обеспечивается всеми этими трубами, проводами, электроникой, автоматикой. Так что никакого парадокса тут нет.

Таким образом, простые подходы к тепличному выращиванию  овощей еще не гарантируют «деревенского» качества, на которое ориентируется привередливый потребитель. В «дедовских» теплицах без зазрения совести используют обильные минеральные подкормки для повышения урожайности и пестициды для борьбы с вредителями. Никаких точечных подходов нет и в помине. Отсюда и результат – огурцы и помидоры, поставляемые зимой из таких теплиц, совсем не отвечают гурманским ожиданиям.  

Напомню, что главная задача наших разработчиков – создать современную технологию выращивания исключительно «натуральных» овощей без всякой привычной «химии». Причем, благодаря неустанным научным исследованиям и новаторским подходам постепенно обеспечивается снижение стоимости самих теплиц. Относительная дороговизна продукции отражает лишь начальные этапы. Однако со временем, когда технология будет всесторонне  отработана, все процессы – оптимизированы, когда начнется массовое применение таких объектов, цена закономерно пойдет вниз (вслед за себестоимостью). Так или иначе, эта работа четко вписывается в современные технологические тренды. По словам Александра Лысковского, уже на нынешнем этапе компания получила порядка трехсот заказов на свои теплицы. Примерно сто из них – из-за рубежа.  Больше всего за границей нашей разработкой интересуются канадцы. Речь уже идет о конкретном строительстве одного такого объекта, в котором будет совмещаться круглогодичная теплица (для выращивания овощей) и помещение под вертикальные фермы (для выращивания зелени). Самое интересное, что активную поддержку этому начинанию оказывают руководители тамошней местной администрации, ведущие свободную переписку с нашими разработчиками по Интернету.

Кроме того, подобные объекты будут неплохо смотреться и в городских парках, выполняя не только утилитарные, но еще и эстетические функции. Сейчас такую теплицу планируют поставить в московском парке «Сокольники». Всё это наглядно свидетельствует об уровне новосибирской разработки. То есть интеллектуальная и конструкторская работа проделана не зря, и Новосибирск показывает себя здесь с лучшей стороны. Остается надеяться, что слова местных руководителей о поддержке инноваций не разойдутся с делом, и наш город получит новый вид «точечной застройки» в виде современных «умных» теплиц.

Олег Носков

Вчера государственный Российский научный фонд (РНФ) официально предупредил, что бюджетное финансирование более чем 300 научных проектов приостановлено на неопределенный срок. Речь идет о 7,3 млрд руб., которые государство зарезервировало для ведущих ученых, занимающихся «приоритетными направлениями научно-технологического развития». Ученые сообщили "Ъ", что из-за перерыва в финансировании будут вынуждены отложить закупку важного оборудования и выплату зарплат научным сотрудникам. В РНФ утверждают, что прекращение выплат связано с отсутствием соглашения о перечислении средств между фондом и Минобрнауки. В министерстве поясняют, что уже почти неделю ожидают от Минфина подтверждения государственных расходов.

Сообщение о прекращении финансирования появилось вчера на официальном сайте РНФ (создан в 2013 году для распределения бюджетных грантов). В нем говорится, что фонд так и не получил зарезервированную в федеральном бюджете субсидию на «проекты по приоритетным направлениям научно-технологического развития». Накануне директор РНФ Александр Хлунов направил письмо (есть в распоряжении "Ъ") руководителям пострадавших от задержки научных проектов. В документе называется точная сумма отсутствующих средств — 7,3 млрд руб. Господин Хлунов уточнил, что приостановка касается госпрограмм «Проведение исследований научными группами под руководством молодых ученых» (на сайте РНФ говорится, что в ней заявлено 313 проектов) и «Проведение исследований научными лабораториями мирового уровня» (данных о количестве проектов нет). По словам господина Хлунова, задержка связана с отсутствием соглашения о выплатах между РНФ и Минобрнауки.

В пресс-службе Минобрнауки сообщили "Ъ", что не могут заключить соглашение с РНФ, поскольку Минфин заблокировал «лимиты бюджетных обязательств» из-за отсутствия необходимого правительственного постановления. В ведомстве подчеркнули, что правительственное постановление было утверждено еще 21 февраля, о чем Минфину было направлено уведомление. Вчера "Ъ" не удалось получить от Министерства финансов комментарий о причинах задержки снятия блокировки лимитов.

Ученые утверждают, что даже кратковременная приостановка финансирования может серьезно отразиться на исследованиях. В Институте прикладной физики РАН (ИПФ РАН) сообщили "Ъ" о задержке примерно 25 млн руб. по десяти грантам для молодых ученых. Старший научный сотрудник Александр Цветков рассказал, что объем финансирования по его гранту составляет 5 млн руб., из которых 2,5 млн руб. поступили в 2018 году, еще 2,5 млн руб. должны были поступить в январе-феврале 2019 года. «Фактически до отчета по грантам РНФ остается три месяца. Мы рассчитывали закупить оборудование, провести эксперимент, отчитаться по работам этого года и создать задел на продолжение работ по гранту. Нам нужно быть уверенными, что средства поступят. Формулировка, с которой РНФ выступил сегодня, сообщив о приостановлении финансирования, не обнадеживает»,— рассказал ученый. По его словам, если отчет по гранту не будет сдан вовремя, то финансирование по проекту, который изначально рассчитан на три года, не продлят. Он также добавил, что на долю грантов приходится от половины до двух третей зарплаты научных сотрудников.

Елизавета Михальченко, Александра Викулова, Александр Черных

Коллаборация LHCb (CERN, Европейская организация по ядерным исследованиям), в которую входят Институт ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и Новосибирский государственный университет (НГУ), объявила об открытии нового состояния c-кварка и анти c-кварка – частицы ψ3(1D). Экспериментальное наблюдение этой частицы позволило закрыть один из пробелов в кварковой модели. Результаты были представлены на Международном совещании по электрон-позитронным столкновениям в области энергии от Phi до Psi, которое проходит в ИЯФ СО РАН с 25 февраля по 1 марта 2019 года.

Кварковая модель – часть Стандартной модели, описывающая сильные взаимодействия. В частности, она описывает возможные состояния c-кварков и анти c-кварков (очарованных кварков и очарованных анти-кварков). Многие состояния (то есть частицы) кварковой модели уже наблюдались экспериментально, и их свойства определены с высокой точностью.

Связанным состоянием c-кварка и анти c-кварка является чармоний, самым легким из которых считается джи-пси мезон (J/ψ-мезон). С момента  открытия J/ψ-мезона (1974 г.) было обнаружено достаточно много чармониев.

«Чармонии – очень большой класс частиц, среди которых известно более 20 состояний. Но в этом классе есть и белые пятна – частицы, которые предсказываются моделью, но не наблюдаются в эксперименте. Много лет их искали, но не находили, – рассказывает сотрудник коллаборации LHCb, старший научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной физики, кандидат физико-математических наук Иван Беляев. – Сигнал от частицы, который мы увидели, обладал удивительным свойством – он был очень узким, хотя для частиц с данной массой типичная ширина должна была быть в 10-20 раз больше. В течение полугода мы проверяли, не ошиблись ли – это первое, что должен сделать физик, когда получает такую красивую картинку. Но теперь уже точно есть повод для радости – мы увидели ту частицу, которою долгое время не удавалось обнаружить».

Новая частица ψ3(1D) была обнаружена в распаде на D0D0 и D+D-. Это стало возможно именно сейчас благодаря тому, что в эксперименте на LHCb было набрано необходимое количество статистики.

«В эксперименте LHCb отобрали набор D+D- и D0D0, и построили инвариантную массу: энергию частиц в системе центра масс. Далее при анализе спектра инвариантных масс был обнаружен сигнал при энергии 3842 МэВ с достаточно маленькой шириной», – пояснил старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН, заведующий кафедрой физико-технической информатики ФФ НГУ, сотрудник коллаборации LHCb, кандидат физико-математических наук Павел Кроковный.

Наблюдаемая масса и узкая ширина действительно позволяют говорить об обнаружении нового состояния чармония со спином 3, которое ранее не наблюдалось ни в одном эксперименте. Однако массы и ширины недостаточно, чтобы идентифицировать частицу полностью, поэтому необходимо продолжать набор статистики.

Павел Кроковный отметил, что в физике высоких энергий принято верифицировать результаты в независимых экспериментах на других установках. Параллельно с экспериментами на LHCb, где изучаются аннигиляции при протон-протонных столкновениях, проверить вероятность рождения ψ3(1D) можно также в эксперименте Belle II в Японии, в котором происходит столкновение электронов и позитронов.

«Мы ждем, что эксперимент Belle II, в котором одну из главных ролей играет группа из Будкеровского института, не увидит ψ3(1D). Но для нас это будет положительным результатом. Дело в том, что частицы со спином 3 и не должны рождаться в эксперименте с электрон-позитронным столкновением. Ее отсутствие будет означать, что мы на LHCb видим ту самую частицу. 11 марта на Belle II будет начат набор данных на модернизированном коллайдере SuperKEKb», – добавил Иван Беляев.

Помимо участия в международных коллаборациях LHCb и Belle II, специалисты ИЯФ СО РАН и НГУ проводят и собственные исследования в области физики элементарных частиц на ускорительных комплексах ВЭПП-2000 и ВЭПП-4М. Например, ранее на детекторе КЕДР с самой лучшей в мире точностью была измерена масса J/ψ-мезона. Кроме того, идет интенсивная работа над новым будущим проектом Супер C-Тау фабрики, который позволит вести исследования физики чармониев на качественно новом уровне.

В Институте леса им. В. Н. Сукачёва ФИЦ «Красноярский научный центр СО РАН» исследователи разрабатывают препараты на основе определенных микроорганизмов — естественных врагов для грибов или бактерий, поражающих растения.

Особенность многих лесопитомников — высокая плотность сеянцев, она может достигать 1,5—2 миллионов штук на гектар. Из-за этого растущие деревья на всем протяжении развития страдают от быстрого распространения разнообразных заболеваний. Для каждого региона они свои, но есть общая закономерность: сначала у растений поражается корневая система, а затем фотосинтезирующие органы. Очень часто патогенами выступают микроскопические грибы, но встречаются и бактериальные заболевания. Химическая обработка фунгицидами, гербицидами и подобными веществами только усугубляет ситуацию: страдает и та микробиота, которая способствует улучшению состояния почв, а фитопатогены становятся более устойчивыми к препаратам. 

«Невозможно полностью убрать патогенные микроорганизмы из почвы, это место их обитания. Наша задача — снизить порог их вредоносности, чтобы микробное сообщество было в равновесии.  Для этого мы отбираем микроорганизмы, которые обладают высокой антагонистической активностью к фитопатогенам, то есть угнетают их жизнедеятельность. Например, грибы  рода Trichoderma являются сверхпаразитами, уничтожающими фитопатогенную микробиоту, они существуют во всех почвах, но состав их разнообразен. На основе Trichoderma, а также используя еще несколько родов бактерий, мы создаем биопрепараты и испытываем их в своем опытном питомнике. В результате повышается сохранность сеянцев и улучшаются их морфологические характеристики (внешний вид, состояние органов. — Прим. ред.)», — рассказала заведующая лабораторией микробиологии и экологической биотехнологии ИЛ ФИЦ КНЦ СО РАН доктор биологических наук Ирина Дмитриевна Гродницкая.

Препараты, создаваемые специалистами красноярского Института леса, не универсальны, но для каждой почвы можно выделить собственный ряд естественных врагов для фитопатогенов. В продолжение своих исследований ученые планируют пролонгировать действие внесенных микроорганизмов и опробовать действие препаратов на территории Казачинского лесного питомника.

«Пока не было зафиксировано, чтобы внесенные нами естественные враги фитопатогенов начали нападать на растения из-за нехватки питательного субстрата. Но мы хотим предупредить эту ситуацию и планируем вводить в почву продукты переработки лесопромышленного комплекса: например, переработанные опилки. Они вносятся вместе с препаратом, и микроорганизмы из него на протяжении всего вегетационного сезона не снижают свою численность и не нападают на сами растения. В этом году мы проверим действие наших препаратов на производственных посевах, на площади 0,5—1 га», — объясняет Ирина Гродницкая.

«Наука все чаще отвечает на вопросы, которые раньше были прерогативой религии», - с этих слов Стивен Хокинг начинает первую главу своей последней книги «Краткие ответы на большие вопросы», которую он писал перед самой смертью. Книга увидела свет совсем недавно, и, судя по аннотации, в этом последнем своем произведении автор попытался прямо ответить на вопрос о существовании Бога. В принципе, его позиция по данному вопросу была известна давно, но у пытливого читателя всё же теплилась надежда на то, что великий гений (каковым считают Хокинга) в своем предсмертном слове раскроет какую-то тайну, выдаст что-то сокровенное. Ведь многие из нас уверены, что на смертном одре человек отбрасывает все условности и обнажает душу. Тем более что название первой главы звучало весьма интригующе: «Есть ли Бог?».

Увы, ответ на этот «большой вопрос» не произвел сенсации. Хокинг остался верен самому себе, а по большому счету – всем своим предшественникам, пытавшимся осветить тему существования Бога с «научных» (как принято считать) позиций. Его послание читателю отличалось типично английской сдержанностью. Мол, хотите – верьте, хотите – нет, но для меня идея Бога не имеет значения. Автор мог бы с точностью воспроизвести известную фразу Лапласа: «Я не нуждался в этой гипотезе». И по сути, именно эту мысль Хокинг и попытался донести до читателя: в моих математических расчетах Бог оказался ненужным, поэтому его существование можно смело ставить под сомнение. Примерно так выглядит «научное» освещение указанной темы. И Хокинг, в принципе, не сказал в своем последнем слове ничего нового и неожиданного.

Вообще, поражает то обстоятельство, что при всей претензии на беспрецедентную глубину своих научных открытий, в части своих теологических суждений столь выдающийся человек отчетливо перекликается с советским агитпропом. Некоторые размышления Хокинга о религии как будто взяты из советской атеистической литературы, издававшейся многотысячными тиражами. Он прямо заявляет, будто приверженность вере в Создателя объясняется нежеланием людей понять науку и принять научный взгляд на мир. Под наукой, разумеется, он имеет в виду выкладки современной теоретической физики. Вселенная, считает он, настолько велика, а наша планета настолько мала, что Создателю не было бы до нас никакого дела. Бессмертие души, личное спасение, посмертную жизнь он относит к выдумкам. Разум для него – это не более чем функция нашей телесной структуры, и в этом плане между человеком и компьютером нет принципиальных различий. В данном случае Хокинг идет проторенным путем. Полтора столетия назад его соотечественник – натуралист Томас Хаксли, защищавший теорию Дарвина, – на вопрос о существовании души воскликнул: «Покажите мне её!».

В позапрошлом веке среди натуралистов-вольнодумцев, действительно, был в моде такой антирелигиозный аргумент: «Я детально изучил организм человека, но души там не обнаружил». Хокинг в этом плане не изобретает ничего нового. Его аргументация стандартна для всех сторонников вульгарного сциентизма: «Я внимательно изучил Вселенную, но Бога не увидел». Это напоминает неудачную шутку, приписываемую советским космонавтам, которые-де побывали на самом краю Неба, так и не встретив там Всевышнего. Конечно, мы не можем отрицать выдающихся математических способностей Хокинга и значение его идей для физической теории, но все же вынуждены признать, что его ответы на «большие вопросы» не соответствуют уровню настоящего гения. Его иногда сравнивают с Эйнштейном, но Эйнштейн на этот счет отличался куда большим глубокомыслием. Он не был религиозным ортодоксом, но в то же время не был замечен в вульгарном сциентизме.

Понятно, что Хокинг выступает в роли популяризатора науки, а потому свои представления о Боге пытается объяснить «на пальцах». Однако вместе с тем стоит учитывать и то обстоятельство, что и свои прорывные научные идеи он точно так же объясняет «на пальцах». В этом плане вряд ли мы можем утверждать, что последние будут нести безусловную печать научной рациональности и тем самым выгодно отличаться от религиозных идей. Со стороны массового читателя характер восприятия и того, и другого практически идентичен. Для обычного человека идеи современной теоретической физики, способы описания Вселенной – такая же предельно отвлеченная вещь, как и религиозные догматы. Обычный человек не мыслит формулами, и все эти нагромождения математических выражений понятны ему не более чем египетские иероглифы. Хокинг рассуждает о загадках Вселенной и пытается убедить читателя в том, что он их разгадал. Разгадки эти будто бы не столь уж сложны и доступны рациональному усвоению. Однако предложенные им рациональные формы в глазах простых читателей мало чем отличаются от тех же религиозных догматов.

Самый большой обман сциентизма – это утверждение насчет того, будто религиозные идеи несовместимы с рациональностью, поскольку-де покоятся на вере. Это не совсем так (или даже совсем не так). К примеру, «Сумма теологии» Фомы Аквинского – во всех отношениях рациональное произведение, и не каждый верующий (даже образованный) в состоянии его освоить. И как мы знаем, миллионы обычных христиан верят в Бога, даже не подозревая о существовании столь серьезных богословских трудов. В социокультурном плане современная космология с ее идеями «сингулярности», «Большого взрыва», «отрицательной энергии» - это своего рода современный аналог «Суммы теологии», понятный только профессионалам.

Выдающийся физик как знаток своего дела может быть убедительным или неубедительным  лишь в кругу своих коллег, способных общаться с ним на одном уровне. Люди, далекие в профессиональном плане от таких проблем, принимают подобные выкладки ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВЕРУ. Почему они считают их истинными? Отнюдь не потому, что они по достоинству оценили аргументацию и стройность суждений. Нет, здесь всё упирается в доверие к источнику, в доверие «по умолчанию».

Поскольку физика до сих пор обладает безупречным авторитетом в глазах большинства людей, то любой ее представитель, обладающий соответствующими академическими регалиями, станет в их глазах носителем абсолютных истин. Не имеет значения, насколько вы понимаете идею «отрицательной энергии» (да и понимаете ли вы ее вообще). Главное, что о ней вы узнаёте от человека, чей авторитет в научных кругах не подвергается сомнению. И когда такой авторитет заявляет, что Вселенная могла не иметь никакой причины и что это подтверждается некими сложными расчетами (а именно подобные вещи утверждал Хокинг), вы принимаете этот тезис за истину – отнюдь не потому, что убедились в правильности расчетов, а в силу своего безграничного доверия к науке. Выдающимся ученым мы верим на слово. Говоря по-простому, мы принимаем их утверждения не в качестве некоего разумного довода, а как самое настоящее откровение.

Я сейчас говорю именно о «больших вопросах», напрямую затрагивающих наше мировоззрение. Мы пребываем в уверенности, что высказывание ученого о таких фундаментальных вещах отражает именно научный взгляд на подобные вещи. Стало быть, считаем мы, этот взгляд должен обязательно базироваться на серьезных исследованиях и расчетах. В расчеты, как я уже сказал, многие из нас не вникают и даже не в состоянии их воспроизвести. И суть проблемы здесь не в том, насколько указанные взгляды обоснованы с научных позиций.  Суть проблемы в том, насколько они научны по своему статусу. Точнее, насколько они вписываются в проблематику физической науки как таковой.

Выше я уже привел высказывание Хокинга о том, что наука стала отвечать на вопросы, которые раньше были прерогативой религии. В чем здесь подвох? Чтобы было понятно, приведу пример с Ньютоном. Его перу принадлежат не только труды по физике («натуральной философии», как было принято тогда выражаться). Ньютон, подобно Хокингу, ставил перед собой и «большие вопросы», но эти вопросы он тесно увязывал с богословием. Здесь даже не столь важно, что первый принимал «гипотезу» о Боге, а второй в ней не нуждался. Принципиальным моментом было то, что во времена Ньютона принято было разделять эти сферы знания. Иначе говоря, физика как наука о природе (то есть об окружающем нас мире) имела свою собственную «епархию» с четко очерченными границами. Ученый, конечно, мог выйти за эти границы, но в этом случае он оказался бы в другой «епархии» (например, богословия). В Новое время наука (в нынешнем ее понимании) не претендовала не всеохватность, и было бы несуразицей отвечать от её имени на те вопросы, которыми ведает другая «епархия». В этом смысле Ньютон выступал в двух разных амплуа – в одном случае он рассуждал как ученый, в другом - как богослов.

Хокинг поступает по-другому. Следуя духу сциентизма, он не признает иного знания, кроме научного. Однако при этом его «наука» не ограничивается при выборе тем и проблем. Если для современников Ньютона «большие вопросы» решались на уровне метафизики и богословия, то со времен Просвещения и вплоть до наших дней их включают в состав физического знания, то есть знания о природе (в широком понимании). Но что это за «природа»? По большому счету, физики стали создавать грандиозные умозрительные конструкции, описывая запредельные вещи в терминах вещества и энергии. Ученый, дерзнувший войти в эту «епархию», уже не говорит о мировой душе, о мировой воле, о мировом разуме, о Провидении, об энтелехии. Старые правила отброшены. Теперь физик оперирует такими понятиями, как «сингулярность», «отрицательная энергия», «черная дыра», «мнимое время», «гравитационные волны», «суперсимметрия», «темная материя», «темная энергия». Всё это не имеет никакого отношения к нашему повседневному опыту и к той реальности, что дана нам в ощущениях.

Так, Хокинг спокойно рассуждает об огромном количестве вселенных, которые могут отличаться от той Вселенной, которую мы наблюдаем. То есть он рассуждает о ненаблюдаемой реальности, являющейся продуктом чистейшего умозрения. В средние века схоласты также выстраивали цепь умозаключений о бесчисленных ангельских мирах, но, в отличие от гениев современной физики, он давали себе отчет в том, что их рассуждения не имеют никакого отношения к наблюдаемому физическому миру.

Принято считать, что с позиции новейших открытий в области космологии и астрофизики мы имеем полное право заглядывать за такие далекие горизонты и расширять до беспредельности границы самого научного познания. Однако при этом совсем не исключено, что мы просто беспредельно расширили понятие физической теории. Наш земной мир не меняется от того, насколько мы разобрались с черными дырами или с процентным составом «темной материи» во Вселенной. Наши смартфоны не будут работать по иному, если дату Большого взрыва отодвинут на пару миллиардов лет вперед или назад. Наши самолеты не станут летать быстрее, если новые расчеты выдадут нам «более точное» число галактик. Зато совершенно очевидно, что подобные выкладки, облаченные в удобоваримую для простых людей форму, напрямую затрагивают наше мировоззрение. Это влияние современной космологии и астрофизики на людские умонастроения – самый очевидный практический результат новейших физических теорий. Его не стоит переоценивать, но сам факт того, что на «большие вопросы» теперь отвечают физики-теоретики, недвусмысленно подчеркивает их социальную роль, которая мало чем отличается от роли духовных наставников прошлого. Ученый, подобно древнему провидцу, вещает о начале бытия, о судьбе нашей Солнечной системы, о судьбе планеты, о судьбе человечества и о судьбе Вселенной.

Мы нисколько не удивляемся данному факту, хотя нет никаких сомнений в том, что в этом случае физика переросла те скромные одежды, в которые ее облачали во времена Галилея и Ньютона. Перефразируя одну известную фразу: в современном мире физик – это больше чем физик.

Олег Носков

В Новосибирске реализуется масштабный проект по разработке программного продукта для создания тактильных карт для незрячих и слабовидящих людей. В нем участвуют ученые из СГУГиТ и специалисты компании «Дата Ист». Разработка позволит обеспечить незрячих людей специальными материалами для ориентирования в городской среде и внутри зданий, а также рельефными географическими картами и пособиями для учебного процесса.

На сегодняшний день более 218 тысяч россиян имеют проблемы со зрением. Им постоянно приходится сталкиваться с барьерами ориентирования в плохо приспособленной для них среде - в городе, кампусе университета или торговом центре. Несмотря на стремительное развитие технологий мобильных звуковых ассистентов и навигаторов, остаются актуальными вопросы создания тактильных карт местности, тифлокарт пути и схем планировки зданий. Распространение аддитивных технологий позволяет печатать тактильные карты на 3D-принтере. Они имеют ряд преимуществ по сравнению с микрокапсульной бумагой, прежде всего не изнашиваются, сохраняя четкие контуры рельефа, доступны по цене. Однако, наряду с созданием технологии преобразования цифровой векторной карты в модель тактильной карты, перед участниками проекта встала главная задача - разработать стандарт условных знаков, который воспринимает большинство незрячих и слабовидящих людей.

«Пока такого стандарта не существует. В некоторых странах применяются свои стандарты по созданию тактильной графики, но не все условные знаки, которые в них имеются, успешно распознаются незрячими, - говорит Юлия Андрюхина, аспирант СГУГиТ и сотрудник компании «Дата Ист». – Так, мы выяснили, что канадский стандарт по созданию тактильных карт не является достаточно точным для восприятия различными категориями пользователей. Школьники и взрослые люди воспринимают тактильные знаки по-разному, что было доказано в результате нескольких исследований. В идеале, для каждого объекта местности должен быть выбран свой условный знак в системе условных обозначений, но незрячие пользователи не могут воспринимать большое число условных знаков, поэтому их количество на тактильных картах необходимо ограничивать».

В результате исследования, проведенного в Новосибирской областной библиотеке для незрячих и слабовидящих людей, были подобраны оптимальные технические характеристики 3D-принтера и определен вид пластика для создания тактильных карт с достаточной точностью для тактильного восприятия незрячими. Также участники исследования выяснили, что незрячие люди хорошо воспринимают шрифт Брайля, напечатанный на пластике методом 3D-печати. В результате была подготовлена карта сквера Славы в Новосибирске, которую успешно протестировали.

Тактильные карты сегодня нужны и образовательным учреждениям. Для изучения географии ученикам специализированных школ необходимы политическая и экономическая карты, карты материков и океанов, растительности и животного мира. Создание атласов регионов поможет незрячим людям лучше узнать свой родной край. Но эти задачи - на перспективу. Разработка технологии позволит печатать тактильные карты и планы на 3D-принтере по заказу конкретных пользователей. Так, человек сможет заказать карту своего маршрута от дома до работы, а больница или школа сделать схему своего здания и этажей.

«Сейчас мы работаем над технологической задачей – созданием программного модуля. Хотим, чтобы у незрячих людей была возможность познавать мир, учиться, а также быстро и доступно получать необходимые карты-пути или карты-обозрения для территории парка, образовательного учреждения или района проживания, - говорит Вячеслав Ананьев, генеральный директор компании «Дата Ист». - Развитие аддитивных технологий в содружестве с геоинформационными технологиями позволит значительно снизить некоторые барьеры на пути познания окружающего мира для людей с ограниченными возможностями».

Работа над программным модулем может занять около 2 лет. Он будет реализован на популярных геоинформационных платформах и, прежде всего, в среде ArcGIS, современном и лидирующим на рынке решением, на базе которого создаются и анализируются огромные объемы географической пространственной информации.
Исследовательский проект осуществляется при грантовой поддержке управления науки и внедрения научных разработок мэрии города Новосибирска. Он также стал победителем конкурса «УМНИК», проводимым Фондом содействия инновациям в 2019 году.

«Дата Ист» (www.dataeast.com) - новосибирская ИТ-компания, которая занимается разработкой программных продуктов в сфере геоинформационных систем, является корпоративным членом Новосибирского регионального отделения Русского географического общества.

Екатерина Вронская

Сердечно-сосудистые заболевания считаются одной из главных угроз здоровью и жизни человека – по данным Росстата в нашей стране они становятся причиной почти половины смертей. В 2017 году они унесли жизни 858 тысяч человек. Чаще всего речь идет об инфаркте миокарда. В последние годы наблюдается некоторое снижение уровня смертности от этих заболеваний, но все равно мы пока отстаем от западных стран по этому показателю.

Для преодоления этого отставания важно изучение этих заболеваний в масштабах не только одного пациента, но и популяции. В России подобную работу, начиная с 1977 года, ведет НИИ терапии и профилактической медицины – филиал ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН». В рамках программ ВОЗ «Регистр острого инфаркта миокарда» и «МОНИКА», ученые изучали случаи смерти от инфаркта миокарда (Q – негативного и Q – позитивного) жителей трех районов Новосибирска.

Полученные данные позволяют изучать сразу несколько факторов, влияющих на высокий уровень смертности от этого заболевания. Один из них связан с своевременным выявлением Q-негативного типа инфаркта миокарда. Эту разновидность заболевания нельзя выявить с помощью снятия ЭКГ (стандартный способ диагностики), в силу отсутствия характерных зубцов на рисунке электрокардиограммы. В результате, пациент рискует не получить своевременного лечения, что ведет к весьма неприятным последствиям – разного рода осложнениям, повторным инфарктам, смертельному исходу.

– Согласно собранных нами данных, в период с 1977 по 2017 годы более, чем у двух третей пациентов развивалась именно Q-негативная форма заболевания, - рассказал заведующий лабораторией психологических и социологических проблем терапевтических заболеваний, д.м.н., профессор Валерий Гафаров. – В результате, зачастую происходило следующее – человек обращается за помощью, ему делают электрокардиограмму, и определяют не инфаркт, а, к примеру, стенокардию. Соответственно этому назначается и лечение, со всеми вытекающими последствиями.

Причем, такие инфаркты «выпадали» из поля зрения не только «скорой помощи», процент случаев, когда инфаркт не увидели в поликлинике (и он был диагностирован лишь посмертно) даже выше. Но обвинять ранее в случившемся врачей было бы несправедливо: действующие 10 лет назад российские стандарты предусматривали постановку диагноза, в основном, посредством ЭКГ.

Как считают ученые, в последующие годы ситуация если и улучшилась, то незначительно. Поэтому проблема своевременного выявления инфаркта и оказания необходимой помощи остается в нашей стране чрезвычайно острой и жизненно важной для сотен тысяч человек.

А поскольку она возникла несколько лет назад, на сегодня наука уже предложила возможные варианты ее решения.  В ряде западных стран производятся ферментативные диагностические системы, способные своевременно выявить у пациента Q-негативный тип инфаркта миокарда. Но высокая стоимость таких тест-систем ограничивает возможность их внедрения в отечественное здравоохранение.

Несколько лет назад новосибирские разработчики (НПО «Биотест») представили на рынок свой продукт – экспресс-тест «КардиоБСЖК». Эта система предназначена для ранней диагностики острого инфаркта миокарда, особенно в первые 6 часов от начала клинических проявлений, включая тот самый, «невидимый» для ЭКГ Q-негативный тип. Тест довольно прост в применении, а самое главное его цена намного ниже, чем у зарубежных диагностических систем, что позволяет, в перспективе, оснастить им как кардиологические кабинеты поликлиник, так и службу «скорой медицинской помощи». «КардиоБСЖК» прошел ряд испытаний в трех сибирских регионах – в Кемеровской, Новосибирской областях и Красноярском крае и показал на них удовлетворительные результаты.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН»

Для учёных-физиков понятие «газ Чаплыгина» такое же обыденное, как «периодическая таблица Менделеева» или «теория относительности Эйнштейна». Для того чтобы понять, о ком идёт речь, им не обязательно напоминать имя и отчество великого русского учёного. Но многие ли жители сегодняшней России знают своего именитого соотечественника, чьё 150-летие будет отмечаться весной этого года?

Сергей Алексеевич Чаплыгин родился в городе Раненбург Рязанской губернии 24 марта (5 апреля по новому стилю) 1869 года в семье приказчика Алексея Тимофеевича и его супруги Анны Петровны. Ещё в детском возрасте мальчик лишился отца – тот умер от холеры. Мать вышла замуж второй раз и уехала с ребёнком к новому мужу, мещанину Давыдову, в Воронеж.

В 1877 году Сергей поступает в Воронежскую мужскую гимназию, где довольно быстро обнаруживает свои незаурядные таланты практически во всех областях знаний – от древних языков до математики, к которой у мальчика проявился особенный интерес. В четырнадцатилетнем возрасте Чаплыгин впервые пробует себя в роли преподавателя, став репетитором для помещичьих детей.

После блестящего окончания гимназии в 1886 году Сергей Алексеевич поступает на физико-математический факультет Московского университета. В то время в университете трудился блестящий ученый, «отец русской авиации», Николай Егорович Жуковский. По его ходатайству Чаплыгин после окончания обучения в 1890 году был оставлен в вузе – для подготовки к профессорской деятельности. Тогда же Сергей Алексеевич увлекся механикой. Его первые научные работы были посвящены проблеме движения твердого тела в жидкости. В них он поднял некоторые вопросы, которые прежде никто не рассматривал. Это привело Чаплыгина к фундаментальным открытиям в области построения общих уравнений механики, за что он был удостоен в 1899 году почетной награды – большой золотой медали Академии наук.

С 1893 года Чаплыгин начинает преподавать профессионально. В качестве приват-доцента он читает курс прикладной математики в Московском университете, и одновременно с этим – курс физики – в Московском Екатерининском институте. С 1895 по 1901 год он преподаёт математику и теоретическую механику в Московском межевом институте, с 1896 по 1910 – механику в Императорском Московском техническом училище. В 1901 – 1908 годах Сергей Алексеевич преподавал также в Московском инженерном училище.

Преподавательскую деятельность Чаплыгин совмещал с административной работой. С 1905 по 1918 он был директором Московских высших женских курсов, а с 1919 года – ректором 2-го Московского государственного университета, в который были преобразованы курсы. Стал широко известен случай, когда смелый директор начал строительство зданий для курсов на улице Малой Царицынской (сейчас – Малой Пироговской), невзирая на то, что государственные деньги были выделены не в полном объёме. Сергей Алексеевич просто заложил полагавшийся учебному заведению земельный участок.

Университетское преподавание Чаплыгин оставил в 1911 году по политическим соображениям. Именно тогда вышли скандальные циркуляры министра просвещения Л.А. Кассо «О надзоре за учащимися учебных заведений», «О временном недопущении публичных и частных студенческих заведений» и ряд других. Эти документы запрещали студенческие собрания, уничтожали университетскую автономию и возлагали на администрацию университета полицейские функции. В ответ на это группа из 130 университетских преподавателей, среди которых были такие звёзды мировой величины, как В. И. Вернадский, Д. М. Петрушевский, В.П. Сербский, К.А. Тимирязев, П.Н. Лебедев, подали в отставку. В их числе оказался и С.А. Чаплыгин

После Революции Сергей Алексеевич сосредотачивается на научной деятельности, которую он совмещает с преподаванием. С 1918 года он работает в Комиссии особых артиллерийских опытов при Главном артиллерийском управлении, а также в Научно-экспериментальном институте путей сообщения. В 1918 – 1925 годах Сергей Алексеевич занимает должность профессора Московского лесотехнического института.

Однако настоящим делом жизни Чаплыгина стал Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), к созданию которого в 1918 году его привлёк всё тот же Н.Е. Жуковский. В 1921 году, после смерти Жуковского, Сергей Алексеевич становится председателем коллегии, а в 1928 году – директором-начальником ЦАГИ. С 1931 года, покинув пост директора по состоянию здоровья и став научным руководителем института, Чаплыгин работает над созданием крупнейших аэродинамических лабораторий ЦАГИ. Там же, в ЦАГИ, он ведёт научно-теоретический семинар, который взрастил весь цвет советской механической науки. В их числе будущий Президент Академии наук СССР Мстислав Келдыш и основатель Новосибирского Академгородка Михаил Лаврентьев.

Трудно переоценить вклад Сергея Алексеевича Чаплыгина в мировую науку.

Помимо уже упомянутых работ в области теоретической механики Сергей Алексеевич работал в теории смазки. В 1906 году он опубликовал совместную с Н.Е. Жуковским работу «О трении смазочного слоя между шипом и подшипником», которая имела огромное практическое значение, вызвав шквал теоретических и экспериментальных исследований в этой области.

Фамилия Чаплыгин известна и математикам. В 1919 году он предложил метод приближённого интегрирования дифференциальных уравнений и доказал теорему о неравенствах, которой было присвоено его имя. Эти исследования считаются одними из крупнейших достижений математической мысли.

В 1905 – 1907 годах Сергеем Алексеевичем написаны университетский курс «Механика системы», а также сокращённый курс «Пропедевтическая механика» - для технических вузов и естественных факультетов университетов.

Но в качестве одного из столпов мировой науки Чаплыгин стал знаменит, прежде всего, благодаря созданной им новой отрасли механики, газовой динамики. В своей докторской работе «О газовых струях», защищённой в 1903 году в Московском университете, учёный надолго опередил время – ведь в век тихоходной авиации, которая делала первые шаги, он предложил методы исследования струйных движений газа при любых скоростях, приближающихся к скорости звука. Лишь через 30 лет знания, полученные Чаплыгиным, смогли быть использованы в авиастроении!

Но тандем Жуковского и Чаплыгина внёс свою лепту и в развитие современной им авиации – именно они помогли конструкторам в решении задачи о силах, действующих на обтекаемое крыло самолёта. Николай Егорович ещё в 1906 году доказал теорему, в которой содержалась формула подъёмной силы, однако через четыре года учитель и ученик независимо друг от друга дополнили теорему Жуковского, сформулировав постулат Жуковского – Чаплыгина, который дал полное решение задачи о силах, воздействующих на крыло. Это стало настоящим прорывом – именно с тех пор самолёты больше не строились «на глазок», ведь у авиаконструкторов был точный инструментарий для проектирования крыла. Это не только повлияло на скорость крылатых машин, но и на их безопасность.

В дальнейшем Сергей Алексеевич продолжил работу в этой области. В 1913 году им был представлен доклад «Вихревая теория подъёмной силы крыла», который дал новые знания для конструирования крыльев, а в 1914 вышел фундаментальный труд учёного «Теория решётчатого крыла», где была заложена база для расчётов винтов, турбин и других лопаточных машин – от домашних вентиляторов до турбин современных самолётов. Решётчатые крылья применяются и в строительстве скоростных судов, и в создании космических кораблей.

В 1922 году Чаплыгин публикует очередное сочинение, «К общей теории крыла моноплана», создав тем самым теоретическую базу для дальнейшей эволюции современной ему авиации. Уже к началу 30-х годов появятся отечественные монопланы, которые составят конкуренцию мировым аналогам.

Сергей Алексеевич много и активно помогал авиаконструкторам. Он работал и с таким именитым создателем бомбардировщиков и магистральных авиалайнеров, как Андрей Николаевич Туполев, и с конструктором знаменитого истребителя И-16 и «ночного бомбардировщика» У-2 Николаем Николаевичем Поликарповым.

За свои многочисленные заслуги перед наукой Сергей Алексеевич Чаплыгин в декабре 1924 года избирается членом-корреспондентом Российской Академии наук, а в январе 1929 года – академиком Академии наук СССР.

1 февраля 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР академику Чаплыгину в связи с пятидесятилетием его научной деятельности было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и Молот. Сергей Алексеевич стал первым Героем Социалистического Труда из отечественных учёных.

С началом Великой Отечественной войны ЦАГИ эвакуируют в два тыловых города – Казань и Новосибирск. Сергей Алексеевич уезжает вместе с образованным филиалом №2 института в столицу Сибири. Там он работает целый год, успев заложить основы сибирской авиационной науки – уже после войны на базе филиала ЦАГИ будет создан Сибирский научно-исследовательский институт авиации, получивший имя Чаплыгина.

Умер Сергей Алексеевич 8 октября 1942 года от кровоизлияния в мозг. Его последними записанными словами были: «Пока есть силы надо бороться…, надо работать».

Именем Чаплыгина назван его родной город Раненбург (сейчас входит в Липецкую область), улицы в Москве и подмосковных Жуковском и Железнодорожном, Новосибирске, Туле, Кривом Роге, Алма-Ате. В Москве и Новосибирске (на территории СибНИА) установлены бюсты учёного, а на территории ЦАГИ – памятник.

В Москве работает мемориальный музей-квартира С.А. Чаплыгина, а могила учёного, также расположенная на территории СибНИА в Новосибирске, является памятником федерального значения.

В 1942 году Академия наук СССР учредила премию имени С.А. Чаплыгина «за лучшую оригинальную работу по теоретическим исследованиям в области механики». А ещё имя Чаплыгина носит один из лунных кратеров.

Первую половину января мир потряс громкий скандал: Лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине Джеймс Уотсон был лишен всех почетных званий из-за своих заявлений о том, будто интеллект чернокожих ниже, чем белых. Отмечалось, что девяностолетний ученый уже неоднократно высказывал свои замечания о генетической связи между интеллектом и расой. Напомним, что Джеймс Уотсон получил в 1962 году Нобелевскую премию за открытие структуры молекулы ДНК. Он был удостоен этой высшей награды совместно с Фрэнсисом Криком и Морисом Уилкинсом, представив доказательство того, что ДНК является молекулой с двойной спиралью. Его реальный вклад в науку очевиден. Тем не менее, этот факт нисколько не помешал руководству лаборатории, где работал ученый, объявить его высказывания на тему расовых различий «необоснованными и безответственными».

Кстати, это уже не первый скандальный случай такого рода. Четыре года назад Уотсон продал свою золотую медаль, заявив, что научное сообщество подвергло его остракизму после высказываний о различиях в интеллектуальном и физическом развитии различных рас. Еще раньше, в 2007 году, он дал интервью британской газете Sunday Times, в котором сказал, что «удручен перспективами Африки». По его словам,  вся социальная политика наших дней основана на том факте, что интеллект темнокожих африканцев такой же, как у европейцев. Однако  данные всех тестов, утверждал Уотсон, показывают, что это не так. Помимо этого, ученого обвиняли в том, что он одобрительно относится к евгенике. В конце концов, чаша терпения оказалась переполненной…

Мы сейчас не будет рассуждать о том, против чего на самом деле погрешил знаменитый ученый – против научной истины или против современных моральных принципов. О том, что с определенных пор западному обществу упорно навязывают нормы так называемой «политкорректности», известно всем. Потому все прекрасно понимают, что даже для известных ученых (несмотря на их реальные заслуги) есть табуированные темы, на которые они не могут высказываться публично. Главная же проблема здесь в другом: коллизия, возникшая вокруг имени Уотсона, создает взрывоопасный для мировой науки прецедент.

Ведь если «неполиткорректные» высказывания знаменитого ученого в адрес темнокожих рас являются веским основанием для его дисквалификации, то по этому образцу можно запросто дисквалифицировать и других выдающихся ученых, давно уже почивших. По сути, мы открываем ящик Пандоры, давая повод ревнителям идеологической чистоты начать свою полномасштабную ревизию на этом поприще, формируя черный список выдающихся ученых прошлого, заподозренных в «неполиткорректности». Представим на минуту, что такое случилось. Кто, в таком случае, рискует оказаться в этом списке?

Начнем с самого-самого-самого… Я про Чарльза Дарвина, чей авторитет в научном сообществе признается безоговорочно. Из него давно уже сделали икону, связав его теорию с современным взглядом на мир. Однако по нынешним меркам некоторые высказывания «мэтра» о людском сообществе звучат не очень политкорректно. Так, Дарвин был уверен, что на протяжении человеческой истории одни расы совершенно естественно вытесняются другими. В гибели и смене рас он не видел ничего такого, что было бы достойно осуждения, поскольку невозможно осуждать совершенно естественные (и по сути – неизбежные) процессы. Мало того, он даже был уверен в том, что человек (как венец эволюции) неуклонно будет истреблять диких животных. В частности, человекообразные обезьяны, сходство с которыми он подчеркивал в труде «Происхождение человека и половой отбор», также должны стать жертвой неизбежного истребления.

В упомянутом труде Дарвин приводит примеры негативного влияния западной цивилизации на племена диких туземцев. Он подчеркивает, что «варвары», попав под чужое влияние, начинают стремительно деградировать, следствием чего становится их тотальное вымирание. Их поражают смертельные болезни, дурные привычки (например, алкоголизм), депрессивное состояние психики и т.д. В наши дни подобные факты принято перечислять исключительно в контексте осуждения европейского колониализма. Казалось бы, того же самого стоило бы ждать и от великого ученого, на которого буквально молится вся «прогрессивная общественность». Но ничего подобного у Дарвина мы не находим. Он говорит об этих фактах как о какой-то неизбежности. В одном месте он (очевидно, не без иронии) замечает, что новозеландцы сравнивают свою будущую судьбу с судьбой местной крысы, почти уничтоженной европейской крысой.

Причину вымирания туземцев Дарвин видит в том, что «дикари сильно противятся всяким изменениям в образе жизни, которые могли бы уравновешивать вредные влияния». Иначе говоря, их проблема в том, что они - в силу укоренившихся привычек - не в состоянии уподобиться европейцам. В этом их главная проблема, ведущая к неизбежному вымиранию. «Окончательное уничтожение в большинстве случаев довершается быстро вторжениями развивающихся и победоносных племен», - заключает великий ученый.

Рассуждая о различии человеческих рас, Дарвин как бы мимоходом замечает, что у цивилизованных наций «меньшие размеры челюстей вследствие уменьшенного употребления их», а также имеется «увеличение массы мозга вследствие большей умственной деятельности». Эти обстоятельства, на его взгляд, в своей совокупности имели «значительное влияние на их наружность сравнительно с дикарями». Еще одно «неполиткорректное» замечание Дарвина касается половых различий, возникающих между полами в силу (опять же) естественных причин. Великий ученый без доли смущения пишет о том, что мужчины однозначно превосходят женщин во всех делах, за которые им приходится приниматься. В качестве доказательства он предлагает составить список выдающихся мужчин и женщин, подвизавшихся на поприще поэзии, скульптуры, музыки, науки и философии. Ученый полагает, чтоб между этими списками было бы бессмысленно проводить сравнения. Превосходство мужчин, считает он, напрямую связано с их особой гендерной ролью, когда приходится находиться в постоянном соперничестве с другими мужчинами. В силу непрестанной конкурентной борьбы выковывается соответствующий характер. Женщина же  в большей степени посвящает себя заботе о потомстве, и свои материнские инстинкты часто проецирует на своих ближних.

Надо ли говорить, что в наши дни подобные высказывания о «низших расах» и о «слабости» женщин стали бы поводом к жесткой обструкции со стороны «прогрессивной общественности». Причем, Дарвин, рассуждая строго в рамках академического стиля, был еще достаточно сдержан в выражениях. У его более эмоциональных последователей «неполиткорректность» выражена куда более откровенно.

Самый яркий пример – немецкий натуралист Эрнст Геккель, прославившийся открытием биогенетического закона и «изобретением» питекантропа. Он внес весомый вклад в популяризацию дарвинской теории, и как раз в популярных книжках совершенно недвусмысленно выразил свое шовинистическое кредо. В книге «Естественная история миротворения» он утверждает, что все стороны человеческой жизни находят себе параллели в царстве животных. Иначе говоря, в человеческом обществе есть особи как «высших, так и «низших» ступеней развития. Он договорился до того, что объявил смертную казнь для преступников величайшим благом для «лучшей части человечества», поскольку преступники, считал он, передают свои дурные качества потомству.

Кроме того, Геккель открыто переносит принцип естественного отбора на людей (в чем Дарвин, кстати, был не столь уверен). Борьба за существование, по Геккелю, сопровождается тем, что более совершенный индивид побеждает менее совершенного. При этом он делает оговорку, что в человеческом обществе это имеет отношение, в первую очередь, к умственной борьбе. Следовательно, человек с более совершенным умом остается победителем «и передает в наследство своему потомству свойства мозга, приведшие его к победе». Тот же принцип переносится на конкуренцию между расами и народами.

Сказать, будто Геккель был каким-то экзальтированным маргиналом, не приходится. В начале прошлого столетия эти идеи были своего рода интеллектуальным мейнстримом. В чем-то схожие мысли высказывали видные представители английской антропологической школы. Например, знаменитый английский этнолог-религиовед Джеймс Фрезер, также будучи  убежденным эволюционистом и сторонником Дарвина, выделял три стадии умственного развития человечества – магическую, религиозную и научную. Магию и религию он относил к этапам, уже пройденным современными европейцами. Другие народы, придерживающиеся религиозных традиций и обычаев, находились на более низких ступенях эволюции. Сюда, как мы понимаем,  относились все темнокожие «дикари», чье мышление было еще недостаточно развитым для того, чтобы понимать истинные причины явлений.

Чтобы ощутить ту пропасть, которая за сотню лет образовалась между классиками науки и нынешними учеными, достаточно привести в качестве примера не так давно вышедшую книгу американского ученого Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь». За эту книгу автор удостоился Пулитцеровской премии. По объему данное творение не уступает «Золотой ветви» Фрезера, но вот что касается содержания…

Даймонд в качестве «затравки» приводит свой разговор с политиком из Папуа – Новой Гвинеи. Тот (будучи этническим папуасом) спрашивает ученого, почему цивилизация белых людей так преуспела в создании материальных благ, а Новая Гвинея в этом плане не показала никаких результатов? Для Даймонда этот вопрос оказался настолько сложным, что ему пришлось разворачивать свой ответ чуть ли не на тысячу страниц. В своей книге он пытался показать (насколько убедительно – другой вопрос), что отставание неевропейских народов в цивилизованном развитии никак не связано с умственными (и, соответственно, генетическими) различиями между народами и расами. Даймонд пытается перевести внимание на внешние факторы – географию, природно-климатические условия. Любой намек на «умственную отсталость» представителей темнокожих рас  был бы в этом труде явно неуместен. Он просто немыслим в силу того, что сам автор старался демонстративно вписаться в рамки политкорректности. И ведь страшно подумать, что сто с лишним лет назад ответ на вопрос, поставленный Даймондом, был настолько прост, что не требовал таких развернутых рассуждений. Как бы ответил на него Джеймс Фрезер, думаю, совершенно понятно.

Таким образом, для научного сообщества уже четко выставлены рамки дозволенного. Разрекламированная книга Даймонда – это, по большому счету, явный признак начавшейся ревизии представлений о человеке, считавшихся когда-то вполне научными.

Константин Шабанов