Вы не поверите, но при всей развитости нашего общества и медицины, это настолько совершенный во всех отношениях организм, что его жертвами в разное время становились даже самые богатые, знаменитые и опекаемые люди. Болезнь Лайма официально диагностировали у: Аврил Лавин, Алек Болдуина, Бена Стиллера, Эшли Олсен, Ричарда Гира, и даже бывшего президента США - Джорджа Буша. Она может вас встретить практически в любой точке земного шара и остаться с вами на всю жизнь. Вы можете стать её носителем и не замечать этого в течение нескольких лет, пока лечение не станет слишком сложным.

Всё начинается с необычной бактерии.

Болезнь Лайма может повлиять на любой орган и любую систему в организме, включая мозг, нервную систему, мышцы, суставы, сердце. Большинство случаев болезни Лайма вызываются шпилевидным спирохетом (спирально закрученными бактериями) Borrelia в её подвидах Burgdorferi, Miyamotoi, Afzelii, Garinii, Bavariensis, Spielmanii. Этот миниатюрный организм обладает уникальным способом уклонения от иммунной системы человека, начиная с вашей первой встречи с ним в момент укуса клеща и до конца вашей или его жизни. Он научился выживать в организме человека, даже когда на него обрушивается вся мощь современной медицины и лечения. Его атака или проникновение внутрь вашего тела настолько тщательно скрыто, что вы можете не узнать о ней, даже будучи серьёзно подготовленными.

Многие животные в природе являются естественными носителями болезни Лайма или Боррелиоза, это широкий круг видового разнообразия: олени, крупный рогатый скот, птицы, овцы, грызуны, собаки. Разносчиком и союзником бактерии выступают клещи. Как правило это Собачьи клещи, Черноногие или Таёжные виды. Распространённость Лайма такова, что бактерии находят у 90% клещей, в отношении именно слюны эта цифра чуть ниже. Кроме того, болезнь Лайма передаётся половым путем, и от матери к ребёнку во время беременности. Когда клещ прокусывает вашу кожу, вещества в его слюне скрывают спирохет от вашей иммунной системы, защищая их. Таким образом, даже если вы вовремя обнаружите клеща или его укус, обратитесь к врачу чтобы сдать анализы - в первые две недели тесты могут быть отрицательными. Более того, известны случаи когда бактерии "спали" до двух лет, сохраняя статус "кво" инкубационного периода. Таким образом ваш организм не знает о том что в него проникло, до тех пор, пока бактерия не начнёт действовать.

С момента укуса на вашей коже появляется кольцевидная эритема. И это самый важный сигнал, который вам нельзя упускать. Других может не быть долгое время. Затем с потоками лимфы и крови возбудитель разносится во внутренние органы, суставы, лимфатические узлы, в головной мозг.

Оружие

Мало того, что Borrelia начинает скрываться с момента попадания в организм, они имеют специальное приспособление для передвижения внутри вашего организма - бактериальный жгутик. Это архисложный инструмент, собранный эволюцией на молекулярном уровне и работающий как нано-двигатель, позволяя спирохете продвигаться сквозь ткани тела и слизистые продукты секреции клеток, призванных останавливать любые бактерии. Движение с помощью жгутика на территории нашего тела приводит иммунную систему в боевую готовность. Теперь организм видит своего противника. И это хорошая новость. Плохая новость теперь в том что он не может её остановить. Не в силах локализованно справиться с угрозой организм запускает массивный воспалительный процесс, который начинает влиять на весь организм, нанося ущерб органам и тканям.

В довершение ко всему бактерия имеет механизм делающий её убийство чуть ли не более опасным, чем её наличие. При распаде клетки боррелии выделяется эндотоксин, запускающий отдельный цикл иммунопатологических реакций. Этот процесс называется "эндотоксиновая агрессия" и вы с ним наверняка знакомы и встречались во время пищевых отравлений и заболеваний гриппом, когда эндотксины попавших и умирающих в вашем организме бактерий вызывают боли, тошноту, высокую температуру и прочие тяжелые последствия.

Маскировка

Защита, любезно предоставленная клещевым транспортом не вечная. С момента попадания в организм бактерия становится самостоятельной и начинает изменять свою форму, она меняет белки на своей внешней клеточной стенке, чтобы наша иммунная система не видела её как можно дольше. И выработка антител начинается только в ответ на появление жгутиковой активности. Сама бактерия по прежнему остается неуловимой.

Помимо этого, бактерия, которая вызывает болезнь Лайма, имеет еще один способ скрыться от иммунной системы. Он образует слизистую субстанцию, под названием - биопленкой. Она состоит из других бактерий и микроорганизмов, позволяет спирохете Лайма скрываться за их спинами и противостоять атакам антибиотиков и иммунной системы. Так же именно благодаря биопленке бактерии Лайма могут так долго выжидать, оставаясь в безопасности. Именно поэтому может пройти до 2х лет, пока бактерия не "решит" что условия стали максимально балгоприятными. И когда вы уже совсем забудете про тот давний укус в отпуске/в парке/летом/на природе - она прервет инкубационный период, покинет укрытие и начнёт действовать.

Эти уникальные способности бактерий Лайма скрываться от иммунной системы организма делают лечение гораздо более сложным. Доктора вынуждены применять мультистемный подход, использовать комбинированные антибиотики, которые эффективны как против бактерий, связанных с лаймом, во всех их формах, так и с самой бактерий, целый ряд иммуномодуляторов, антикоагулянтов и гормональной терапии.

По мере того, как организм продолжает комплекс мер по защите от бактерий Лайма - он отправляет иммунные клетки для борьбы с замаскированным противников. Происходит массовая выработка антител, которые начинают блуждать по всему организму запуская фагоцитозные реакции, уничтожая любые твердые частицы, которые удается найти. Этот иммунный ответ наносит ущерб по всему организму в таких местах, как кожа, мозг, нервы и суставы. Поскольку бактерия продолжает маскироваться, перестраивая белки на внешней поверхности - иммунная система не может её найти. Но запуск оборонительных процессов уже состоялся, по мере роста тяжести заболевания, организм продолжает посылать нейтрофилы, моноциты, дендритные клетки и макрофаги для борьбы с захватчиком, которые не видя противника начинают убивать вместо них - вас.

Иммунная система мозга отличается от остальной части тела и состоит из клеток, таких как астроциты и микроглия, клеток - не очень эффективных при распознавании и устранении инфекций. И, подобно токсичным соединениям, высвобождаемым по всему остальному телу, в погоне за спирохетами, уникальная иммунная система мозга также выделяет вещества, для того чтобы убить непрошеных гостей. И они также наносят ущерб мозгу, повреждая нервы, и не нанося вреда основной инфекции.

В марте 2013 года журнал "Биологическая Химия" опубликовал исследование, согласно которому были выявлены два дополнительных механизма, позволяющие бактерии оставаться так долго жизнеспособной в рамках активированной иммунной системы и лечения антибиотиками.

В отличие от большинства бактерий спирохет Боррелии не потребляет железо для своего роста. Как правило при возникновении инфекции наша печень начинает производить гормон гепсидин, который препятствует усваиванию железа в кишечнике. Мы испытываем анемию, чувствуем себя ужасно, но бактериям гораздо хуже - они голодают и умирают. С болезнью Лайма этот фокус не работает. Бактерии этого типа обзавелись специальными ферментами (аминопептидазом и супероксиддисмутазом), позволяющими использовать марганец вместо железа и отбивать атаки высокореактивных молекул, посылаемые нашей иммунной системой.

Борьба

Говорить об эффективном и одновременно безопасном лечении можно в период до 5 дней с момента укуса. В дальнейшем вам придётся бороться с заболеванием на различных стадиях, вплоть до хронической. При этом большинство симптомов так или иначе всегда связаны с воспалительными процессами. Сыпь, Крапивница, высыпания на коже, конъюнктивит для поражений кожи. Тошнота, головная боль, рвота, рост давления, светобоязнь. При вовремя оказанном и адекватно проведенном лечении, после 5-30 дней первая фаза заканчивается выздоровлением. Обычно.

В случае, если Боррелия успешно пережила первую стадию, наступает вторая, характеризуемая в большей степени неврологическими и кардиальными симптомами. Их проявления носят ещё более широкий характер: радикулит, поражения мышц, утомляемость, расстройства сна, потеря концентрации внимания, паралич лицевых нервов, менингит, перикардит, миокардит.

И у 10% заболевших через промежуток от полугода до 2х лет наблюдается переход к 3ей стадией. В которой нас ждут хронический артрит, миалгии, дерматиты и склеродермии, разрушение костей и хрящей.

При этом нужно отметить что есть небольшой процент выздоровевших и без лечения, а процент людей обратившихся с укусом клещей и тех кому из них диагностировали боррелиоз составляет на протяжении последних лет не более двух процентов.

Директор Красноярского научного центра СО РАН НИКИТА ВОЛКОВ рассказал в интервью «Континенту Сибирь» об опыте интеграции академических институтов региона в рамках федерального исследовательского центра, о возможностях освоения арктических территорий Красноярского края, о перспективных исследованиях красноярских ученых, а также о причинах, которые сдерживают развитие научных центров по эту сторону Урала.

– Никита Валентинович, представители различных региональных научных центров в разговоре с «Континентом Сибирь» подчеркивали, что ни один из них не был создан «для галочки», но формировался под вполне конкретные нужды регионов. С какой целью, по вашему мнению, был создан Красноярский научный центр (КНЦ)? В чем его специфика?

– Датой основания КНЦ можно считать 1956 год, когда было образовано первое академическое учреждение в Красноярском крае – Институт физики, его основателем был академик Леонид Васильевич Киренский. Это произошло даже раньше, чем появился СО РАН, основание которого принято датировать 1957 годом. Мне кажется, что есть даже некоторая ревность со стороны новосибирцев по отношению к этому.

Цель создания научного центра в Красноярске, по моему мнению, — это понимание властью необходимости развивать не только центральные территории государства. Ни для кого не является секретом, что наша страна слишком централизована, основные ресурсы сосредоточены в Москве и в Санкт-Петербурге, и прилегающих областях. Остальное было крайне неравномерно распределено по огромной территории СССР.

И тогда и сейчас существовало понимание, что эти территории необходимо осваивать. Как сейчас говорят, обеспечить связанность территорий страны. Было принято правильное решение – развивать региональную науку. Первым региональным научным центром стал Новосибирск, следом потянулись и другие города Сибири. С моей точки зрения, если в любом регионе РФ нет науки, нет образования, нет интеллектуального центра, который дают эти сферы, а они друг от друга просто не отделимы, то эта территория просто превращается в колонию.

Институт физики в первую очередь организовывался как академическое учреждение, которое занимается фундаментальной наукой. Рядом с ним был создан Красноярский государственный университет (сейчас Сибирский федеральный университет), чтобы стать кузницей кадров. Сначала он был филиалом Новосибирского университета, потом стал самостоятельным вузом. Все это по сути сделал Леонид Киренский, он понимал, что одно без другого не существует. Как только появится сильная наука и образование, тогда сложатся условия, при которых ученая среда сможет оказывать на экономику значительное влияние.

Все научные учреждения в Академгородке, кроме Института леса, вышли, в некоторой степени, из подразделений Института физики (Институт биофизики, Институт вычислительного моделирования, Институт химии и химической технологии). Институт леса в свое время переехал из Москвы. В советское время, в определенный момент встал вопрос о том, почему учреждение, которое занимается сибирскими лесами находится в столице, поэтому было принято решение о перемещении Института леса в Красноярск.

До 2016 года все институты, которые теперь входят в состав ФИЦ КНЦ СО РАН, были отдельными юрлицами, но потом, под действием реформ Российской академии наук в тогдашнем ФАНО (Федеральное агентство научных организаций) возникла идея о том, что надо усовершенствовать систему академических институтов: объединить их, чтобы возник кумулятивный и синергетический эффекты.

Я на это в шутку всегда говорю: не знаю, что такое кумулятивный эффект, но  знаю, что такое кумулятивная граната. Если она попадает в танк, то после выжить шансов практически не остается. Синергетический эффект, с одной стороны, действительно появляется. Однако, сама по себе синергетика, как наука о неравновестных системах не гарантирует, что такая система будет работать, а не развалится.

Тем не менее, после долгих обсуждений мы решили идти по пути объединения. Это произошло 1 августа 2016 года – все академические институты (в том числе медицинские и сельскохозяйственные) на территории Красноярского края объединились в федеральный исследовательский центр.

– Появился ли синергетический эффект?

– Разные были мнения относительно целесообразности объединения в ФИЦ. Я с самого начала рассматривал это как инфраструктурный проект – создание единого земельно-имущественного комплекса красноярского Академгородка, снятие многих юридических и экономических барьеров между институтами, централизация подразделений, которые часто не под силу содержать небольшим институтам, создание единого Центра коллективного пользования и других объединенных структур. После объединения взаимодействие между институтами стало гораздо проще. Изначально мы договорились, что все институты при этом максимально сохраняют финансовую и экономическую самостоятельность.

Мы продолжаем развитие мультидисциплинарных исследований в ФИЦ КНЦ СО РАН. Так, мы открыли Единый центр дистанционного зондирования Земли. В этом центре мы работаем вместе с СФУ, кроме того у нас есть договор с Роскосмосом, по которому они нам поставляют снимки территорий на которой мы должны сделать зондирование. В этом центре работают представители из Института леса, Института физики, Института вычислительного моделирования. Сейчас к этой работе подключились сотрудники Института сельского хозяйства. Они разработали электронную карту нашего опытного хозяйства, которая содержит всю необходимую информацию. Но задача более глобальная – в онлайн режиме дистанционно определять оптимальные условия для посева и уборки культур.

Стало не только проще взаимодействовать, но и многие исследователи получили доступ к оборудованию, о котором раньше вообще не думали. Например, ученые Института медицинских проблем севера получили доступ к электронным микроскопам. Теперь они регулярные гости в лаборатории электронной микроскопии Центра коллективного пользования. Там они могут получить уникальную информацию для своих исследований. Мы как физики в этом ничего не понимаем, а для них это действительно прорыв. Тоже самое касается и сельского хозяйства.

Очень интересной оказалась «аптамерная» тематика. Она тоже является мультидисциплинарной. В работе принимают участие и биологии, и медики, и физики. Аптамеры – это кусочки ДНК, их решили попробовать использовать для лечения рака. Идея состоит в том, что можно получить аптамеры, которые при попадании в организм адресно присоединяются только к раковым клеткам. К здоровой клетке аптамер не прицепляется, только к больной. К такому аптамеру наши ученые присоединяют магнитный нанодиск или наночастицу. Аптамер находит раковую клетку, а частица вместе с ним. После этого под воздействием переменного магнитного поля частица начинает «бить» по раковой клетке, тем самым разрушая ее. Я подчеркну – здоровые клетки при этом не затрагиваются.

– Скажите на какой стадии находится внедрение аптамеров во врачебную практику?

– Уже есть ряд публикаций на эту тему. Мы подали заявку на грант в Фонд перспективных исследований. Эта организация, которая присматривается к прорывным разработкам, но высокорискованным для внедрения. Мы успешно выполнили аван-проект Фонда перспективных исследований, в котором экспериментально, на мышах, подтвердили основные идеи использования аптамеров для целей тераностики онкологических заболеваний. Эксперимент показал, что действительно с помощью такой технологии можно лечить некоторые виды раковых заболеваний. Хотя, конечно, еще много чего нужно сделать, продумать, проверить. Тем не менее, это крупный интеграционный проект для специалистов разных научных областей. Сейчас мы уверены, что проект обречен на успех.

– Какие наиболее актуальные задачи стоят перед КНЦ сегодня, в частности, в свете последних глобальных проектов развития России (нацпроектов), в которых делается ставка на развитие науки и наукоемкого производства? Какими средствами для реализации этих проектов обладают красноярские ученые?

– Сейчас на всех уровнях власти провозглашается тезис о том, что наука должна работать на высокотехнологические предприятия, на развитие новых технологий, наука должна сама зарабатывать деньги, потому что государство не в состоянии содержать фундаментальную науку. С моей точки зрения, наука не является отраслью экономики. Наука скорее ближе к искусству, к творчеству. И только потом на основании достижений науки то, что мы называем генерацией знаний, можно строить высокотехнологичную экономику. У нас сейчас пытаются поставить все наоборот – наука должна быть служанкой экономики – это в корне неправильно. Думаю, что это связано с непониманием сущности научной сферы.

– Возможно ли, что тезис «наука – служанка экономики» исходит из того, что сейчас в стране денег на науку просто нет?

– Я думаю, что это не так. В конечном счете, на фундаментальную науку нужно не так много денег. Относительно расходов на другие сферы, на развитие науки нужны совсем не большие суммы. Мы можем взять для примера другие быстроразвивающиеся страны: Канада, США, Япония, Корея, европейские государства. Они вкладывают в процентном соотношении в фундаментальную науку гораздо больше, чем наше государство.

В развитых стран нет такой высокой централизации финансов, науки и вузов на территории. Во Франции, в Германии, в США все сильные университеты находятся в малых городах. В Китае тоже сильные университеты не только в Пекине, а во многих провинциях этой немаленькой страны. Там огромные университеты в том числе академические, которые ни в чем не уступают столичным. У нас стремление к централизации до сих пор не изжило себя.

– Насколько активно КНЦ участвует в нацпроекте «Наука»?

– То, что в последнее время происходит, я имею ввиду майские указы и национальные проекты, все-таки дает нам некоторую надежду и определенные возможности. Самое главное —  государство обратило внимание на науку. Как будет этот проект реализовываться – поживем-увидим.

Я отмечу, что идеи в нацпроекте заложены хорошие. Другой вопрос в финансировании: те денежные вливания, которые проектом предусмотрены на ближайшие 5 лет, как мне кажется, ситуацию в научной отрасли принципиально изменить не смогут. Важным моментом является тот факт, что большую часть средств на мероприятия нацпроекта собираются взять у бизнеса, но я не вижу каких-либо реальных рычагов, по которым бизнес должен будет эти средства вложить.

В рамках Программы развития СО РАН, которую можно рассматривать как составляющую нацпроекта «Наука» от КНЦ было подготовлено 6 инвестиционных проектов, и один проект Научно-образовательного центра (НОЦ). Напомню, особенность в том, что каждый НОЦ имеет региональную привязку. Однако мы решили идти по другому пути и предложили центр межрегионального характера «Космические системы и технологии», где головным предприятием, индустриальным партнером, стало бы «Информационные и спутниковые системы» (АО «ИСС» имени академика М.Ф. Решетнёва»). Потому что это реально высокотехнологическое производство, технологии для которого поставляют все регионы РФ. В НОЦ предполагалось включить СФУ и Опорный университет Красноярска, новосибирские академические институты. К нам приезжал Президент РАН Александр Сергеев, он тоже поддержал эту инициативу. Однако окончательное решение на всех уровнях пока не принято. Пока проект находится в стадии согласования.

– Какой бюджет подразумевает Ваш НОЦ?

– Это фактически деньги тех предприятий, которые заинтересованы в разработке наукоемких технологий, ну и те деньги, которые способны выделить институты КНЦ, ВУЗы, другие участники со стороны науки и образования, участвующие в проекте. На перспективу в ближайшие 5 лет предположительно инновационный бюджет НОЦ «Космические системы и технологии» составит порядка 6 млрд рублей.

– Получается, если Ваш НОЦ заявлен как межрегиональный на финансирование по нацпроекту «Наука» рассчитывать не приходится?

– Да. Здесь еще такой момент важен: на сегодня я не вижу особых преимуществ участвовать в конкурсе. Мы и без нацпроекта всегда находимся в поиске потенциальных индустриальных партнеров, чтобы с ними взаимодействовать.

А если участвовать в нацпроекте, то это по сути наша обычная жизнедеятельность, только с вывеской – «НОЦ». Зато с нас начнут спрашивать: а где ваши показатели? А где ваш KPI? А сколько у вас патентов, новых технологий, лицензионных соглашений? При этом финансирование НОЦ со стороны федеральных структур заложено небольшим. Тогда зачем делать такой НОЦ, когда с тебя столько будут спрашивать? Поэтому мы и сами справимся в конечном итоге с Научно-образовательным центром, и он будет таким как нужно нам.

Участвовать в конкурсе на геномный центр или математический по нацпроекту «Наука» мы тоже не стали, потому что у нас нет профильных институтов. То, что касается конкурса на Научный центр мирового уровня, мы планируем в нем поучаствовать. Например, используя потенциал Института физики. В области физики магнитных явлений он является одним из признанных лидеров в России. Привлекая потенциал Центра коллективного пользования и других институтов КНЦ, у нас, я думаю есть все основания реализовать проект создания Центра магнитных исследований.

– На заседаниях президиума СО РАН часто поднимался вопрос о том, что ряд научных центров Сибири (Томский, Бурятский) страдают от недостатка финансирования. Какая ситуация с финансированием институтов КНЦ?

– Финансирование нашего центра сейчас находится примерно на уровне 2014 года, когда появилось ФАНОсредства институтов стали постепенно сокращаться. Существенный рост доходов наблюдался в 2018 года. До этого мы пять лет прожили, прямо скажем, в финансовом плане непросто. Существенной поддержкой стала программа развития ФИЦ КНЦ СО РАН в 2016-2018 годах, по которой мы получили около 450 млн рублей. На эти деньги мы приобрели оборудование для центра коллективного пользования и кое-где сделали ремонт.

На 2019 год у нас средств на закупку оборудования нет, потому что программа развития закончилась. Задержки были и с финансированием создания новых лабораторий, которые кстати тоже проходят по нацпроекту «Наука». В начале года мы создали 7 преимущественно молодежных лабораторий, в которых было 100 новых ставок, подобрали для них новых научных сотрудников. Государственные средства появились только в начале июня. Все это время мы содержали сотрудников за свой счет. Удивительно, что финансирование было доведено в размере 60% от тех нормативов, которые установил организатор конкурса лабораторий – Минобрнауки РФ. Остальное, видимо, мы должны изыскивать своими силами.

Что касается средств для Региональных научных центров, то здесь ошибка системная, и как ее исправить до конца не ясно. Сегодня финансирование научных учреждений осуществляется Минобрнауки РФ на основе субсидий по госзаданию — выполнению научно-исследовательских работ по научной тематике. Других денег нет.

Однако всю инфраструктуру Академгородков в регионах должны обслуживать сами научные центры: здания, ЖКХ, сети, оплата труда ненаучным сотрудникам и все остальное. Минобрнауки РФ рассчитывает субсидии от нормативной численности научных сотрудников. Вопрос: на какие средства нам содержать ненаучные подразделения и социальную инфраструктуру? Хорошо, что мы в Красноярске объединили все институты Академгородка в научный центр, и можем перераспределять часть средств по своему усмотрению.

А в Томске, в Улан-Удэ, в Иркутске, объединения не произошло. Научных подразделений при центрах нет, а значит нормативная численность сотрудников на уровне нуля. При этом на балансе у них оборудование, земля, коммуникации, обслуживание Академгородка. Позиция Минобрнауки РФ — научных сотрудников нет, значит и субсидий не полагается. Насколько я знаю вопрос с финансированием центров на этот год решен, но не повториться ли он в следующем году. И вообще, есть ли понимание как решать вопрос финансирования, поддержки центров, у которых на балансе огромная инфраструктура, не связанная напрямую с научной деятельностью.

Есть другой путь — отдать региону или городу. Но процесс передачи может занять и до 5 лет. Да и к тому же грамотный руководитель текущие сети не возьмет, он скажет, ты сначала сделай их капитальный ремонт, тогда я возьму. На ремонт денег нет, ситуация, в какой-то мере, тупиковая. Но решение, рано или поздно, искать придется.

– Кроме того, как складывается в КНЦ ситуация с другим острым для СО РАН вопросом – вопросом управления имуществом?

– У меня идеология такая: передать землю вместе с жилыми домами городу. Квартиры там приватизированы, есть жилищные кооперативы. Поставьте заборы, сделайте стоянки и детские площадки. Мы бы взялись за это хозяйство, но денег на это никто не выделяет.

Да и землю мы готовы отдать, чтобы за ней ухаживал кто-то у кого есть на это время и средства. К сожалению, на протяжении уже многих лет мы не можем с городом решить вопрос зонирования земли в Академгородке. С чем это связано, можно только догадываться. Что касается застройки Академгородка, я против, но это мое личное мнение. При неконтролируемой застройке пропадет уют, если хотите, «дух» Академгородка, еще явственнее проявятся проблемы – уже сейчас в микрорайоне катастрофически не хватает мест в школе и детских садах.

С другой стороны, застройщики на нашей земле ничего построить не могут без разрешения федеральных властей. К тому же против этого выступят экологи и жители, поэтому я думаю, что массовая жилая застройка в нашем Академгородке маловероятна. Я предполагаю, что и Минобрнауки РФ также не заинтересовано в передаче академической земли под строительство, ведь она является ее собственностью.

– Красноярский край является единственным субъектом СФО, который располагает территориями в Арктике, которая в свою очередь по мнению руководства страны является одной из стратегических территорий для развития РФ. Участвуют ли институты КНЦ в развитии арктического региона? По вашему мнению, насколько перспективным в действительности является этот регион? Что нужно сделать, чтобы успешно освоить красноярскую Арктику?

– Да, Арктика сейчас действительно популярная тема. Оно и понятно – это колоссальная кладовая полезных ископаемых в условиях истощения основных месторождений России. Сейчас основное предприятие Красноярского края на севере – это Норникель. В советские годы он давал 4% ВВП страны. Сейчас это частное предприятие и по объему финансов, как представляется, дает не меньше.

Потенциал красноярской Арктики очень большой. Как его развивать сейчас, не смотря на все лозунги, непонятно. По моему мнению, ни одна частная структура не в состоянии освоить Арктику самостоятельно. К тому же нет условий, при которых компании были бы обязаны вкладываться в освоение северных территорий. То есть, освоение Арктики – это задача государства. Нужны специальные федеральные программы с «арктической спецификой».

Важным аспектом является создание качественного жилья и благоприятной экологической обстановки на Севере. Условий жизни для людей. Я только однажды побывал в Норильске, честно скажу, впечатление гнетущее.

– Есть ли заказ к ученым на какие-либо технологии для освоения Арктики, может быть, создание каких-нибудь концепций по освоению?

– Что касается разработки технологий добычи или переработки полезных ископаемых, то по большому счету заказов нет. Многие годы фигурировал такой тезис: нужные технологии купим за границей. В целом такое же настроение сохраняется и сейчас. Для разработки технологий нужно время, а сырьевым компаниям они нужны здесь и сейчас. Сегодня, в результате санкций, когда с доступностью зарубежных технологий возникли проблемы, приходит некоторое осознание того, что нужно взглянуть на собственные возможности, но пока решительного поворота не произошло.

Мы открыты для взаимодействия, у нас есть наработки по Арктике. Например, Институт леса является единственным учреждением, которое занимается бореальными лесами (хвойные леса). Институт медицинских проблем Севера имеет многолетние наработки по заболеваемости коренного населения Севера, влиянию экстремальных северных условий на здоровье человека. В Институте биофизики наработаны основы создания экологических, энергосберегающих домов с замыканием циклов для крайнего Севера. Мы готовы с помощью технологий дистанционного зондирования вести мониторинг осваиваемых территорий, предсказывать пожары, говорить, как ведет себя зона вечной мерзлоты. У нас есть все необходимое для научного обеспечения освоения Арктики, нет только одного – общественного заказа.

– Один из самых известных инвестиционных проектов Красноярского края – это «Енисейская Сибирь». Насколько в нем важна научно-технологическая составляющая? Какую роль КНЦ Вы видите в данном проекте?

– Это хороший инвестиционный проект, который реализуется командой нашего губернатора Александра Усса. С моей точки зрения, он во многом направлен на сопровождение нефтегазовой отрасли и, в целом, сырьевой модели экономики. А в этом случае наука опять должна выступать как некая служанка. Может так и должно быть на определенном этапе развития, но по большому счету это неправильно.

– Как бы Вы оценили взаимодействие красноярских ученых с командой Александра Усса? Помогает ли региональная власть развивать научный потенциал региона? Можете ли Вы привести примеры конкретных совместных проектов?

– В целом, когда пришла новая команда стали выстраиваться рабочие отношения. Сейчас появились возможности для взаимодействия в рамках новых программ краевого фонда науки. Прорабатывается вопрос о создании НОЦ, который бы был нацелен на сопровождение инвест программы «Енисейская Сибирь». Идея правильная, мы готовы включиться в работу по этому направлению. В любом случае мы живем в одном регионе и работаем в одном направлении – на его благо, когда-нибудь все наши заделы и начинания будут востребованы.

Павел Процюк

Вопрос происхождения и эволюции человечества волнует людей так давно, что сегодня и не узнать, кто первым его задал. На протяжении тысячелетий свои варианты ответа на него предлагали мировые религии, а пару столетий назад к этому процессу подключилась и наука. Опираясь на дарвиновское учение об эволюции и ряд археологических находок, ученые прошлого века сформировали т.н. «африканскую гипотезу происхождения», которая и на сегодня остается главной. Правда, ряд новых находок и исследований заставили антропологов отказаться от простой последовательности «питекантроп – неандерталец – кроманьонец» и признать, что эволюция Homo sapiens была намного более сложной, не всегда шла прямо и имела свои тупиковые ветви.

Очередная публичная лекция в ИЦиГ, прочитанная руководителем межинститутского сектора палеогенетики к.б.н. Александром Пилипенко была посвящена как раз самым свежим новостям из области изучения антропогенеза. А новостей хватает, как отметил сам докладчик, что позволяет делать подобные обзоры практически ежегодно. А для тех, кто пропустил предыдущие его лекции, в начале Александр Сергеевич кратко напомнил их содержание.

Если вкратце, то эволюция человека не шла линейно, было много промежуточных форм и ответвлений, причем, происходило все большей частью на Африканском континенте и прилегающих регионах. Но появлению человека современного предшествовало два больших исхода из Африки его предков: первый раз более миллиона лет назад – в восточноазиатском направлении, а во второй – примерно полмиллиона лет спустя, когда миграционные потоки охватили не только Азию, но и Европу.

– Обе волны были представлены видом Homo erectus, а Homo sapiens появился спустя еще несколько сотен тысяч лет и тоже – где-то на африканской земле, - подчеркнул докладчик.

И напомнил информацию из прошлогоднего обзора: изучение, включая новые методы датировки и генетический анализ, найденных в Марокко костей позволили перенести предполагаемую дату появления человека современного с примерно 260-го тысячелетия до н.э. еще на девяносто тысяч лет назад, как минимум.

Серьезные коррективы в картину антропогенеза внесло открытие гибридизации Homo sapiens c неандертальцами. Анализ генома найденных костей показал, что произошло это до дивергенции основных групп населения Евразии. По оценкам ученых, «вклад» неандертальцев составляет 1-3 % генома современного человека. Свою лепту внес и «денисовский человек», чьи останки были найдены на Алтае в конце прошлого века экспедицией новосибирских археологов. Интересно, что «следы» денисовца отмечены, преимущественно, в геноме жителей Юго-Восточной Азии, Меланезии и аборигенов Австралии.

Но все это не отменяет факта, что основной генетический материал дали мигранты с территории Африки, поэтому «африканская гипотеза» остается главной. Правда, в нее периодически вносятся некоторые корректировки, в связи с новыми находками или данными, полученными на основе ранее найденных материалов. Ряд самых свежих результатов Александр Сергеевич озвучил во второй части своей лекции.

Одна из находок была сделана на территории уже хорошо известного ученым памятника эпохи палеолита в Израиле – Misliya Cave, но новые кости намного древнее (их возраст оценивают в 180 тысяч лет), что значительно сдвигает назад границу начала миграции предков современного человека из Африки на Ближний Восток.

Еще более интересные находки были сделаны на территории Китая: останки ранних анатомически современных людей возрастом 80 – 120 тысяч лет. Причем, в относительно немалых количествах, что заставляет серьезно пересмотреть временные границы третей волны миграции в рамках антропогенеза и заселения человеком Ойкумены.

Впрочем, усложняется не только хронология процесса. Свежие результаты показывают, что популяция денисовцев не была генетически однородной, в их популяции существовало две близких, но не идентичных группы, каждая из которых внесла свой вклад в геном современного человека. Причем, в геноме населения Меланезии находят следы только одного типа денисовцев, а у жителей того же Тибета – обоих.

Эти же данные заставили ученых по-новому взглянуть и на историю самих денисовцев, возможно, правильно будет делить их не на южную и северную группу, а на ранних и поздних денисовцев. Что опять же коррелирует с новой «хронологией» миграции Homo sapiens.

Вообще, многие результаты последней пары лет, так или иначе связаны с находками в Денисовской пещере. Что вполне логично. С одной стороны, этот памятник вызывает большой интерес у научного сообщества (поскольку является фактически единственным подтвержденным памятником данного вида предков человека). А с другой, дает возможность изучать их популяцию в развитии, ведь, согласно последним датировкам находок, денисовцы присутствовали в пещере (не проживали беспрерывно, а именно – посещали) на протяжении почти ста тысяч лет.

В частности, был обнаружен фрагмент теменной кости. Учитывая, что раньше находили только фалангу детского пальца и зубы, новая находка позволит ученым продвинуться в воссоздании внешнего облика денисовца.

Другая важная находка – фрагменты костей неандертальцев (согласно генетическому анализу), найденные в Денисовой пещере и по возрасту сопоставимую с находками денисовцев. Надо сказать, что кости неандертальцев находили в пещере и ранее. Это естественно поставило вопрос – каков был характер взаимоотношений между двумя разными популяциями, которые, по всей видимости, обитали некоторое время по соседству друг с другом. Поначалу предполагали, что это взаимодействие вряд ли имело дружественный характер.

Но с новой косточкой оказалось не все так просто. Секвенирование генома показало, что она принадлежит дочери неандертальца и денисовца. Причем ее мать-неандерталка генетически ближе к европейскому типу, чем к тем неандертальцам, кости которых ранее находили на Алтае (судя по датировке, жившие там немного ранее). Эти данные открывают широкий простор для разного рода гипотез, связанных как с миграциями различных групп предков человека, так и со сценариями их взаимодействия. Но само наличие гибридизации между этими группами получило солидное подтверждение.

Ряд новых результатов стало возможным получить благодаря внедрению новых методов датирования, так что, в этом отношении, Денисову пещеру можно считать еще и всемирным полигоном высоких археологических технологий. В частности, этими методами произвели новую датировку найденных в пещере украшений с просверленными отверстиями и иглы (которые считаются древнейшими в мире). Но разрешить до конца вопрос, кто их сделал: последние поколения денисовцев, посещавших в пещеру или же – первые поколения древних Homo sapiens, пришедших на эту территорию чуть позже – так и не удалось. Видимо, ответ на него найдут археологи будущего.

Вообще, несмотря на то, что в вопросе происхождения и эволюции древнего человека наука продвинулась значительно вперед, все это привело, скорее, к пониманию, что картина получается намного сложнее и богаче событиями, чем считали ведущие антропологи еще несколько десятилетий назад.

А значит, нас ждет еще немало увлекательных научных новостей из этой области.

Сергей Исаев

В последнее десятилетие во многих лабораториях мира активно исследуются возможности создания высокоэффективных, мощных и компактных лазеров, генерирующих пучки излучения в среднем инфракрасном диапазоне, в частности на длинах волн 3–8 мкм.

Лазерное излучение этого диапазона имеет множество применений в современных промышленных технологиях, медицинской диагностике и хирургии. Наличие сильного поглощения биологических тканей позволяет использовать излучение этого диапазона для хирургии с малыми коллатеральными повреждениями. На длинах волн среднего инфракрасного диапазона находятся сильные линии колебательного поглощения многих веществ, позволяющих однозначно их идентифицировать или воздействовать на них. В этом же спектральном диапазоне находятся окна прозрачности атмосферы, что позволяет эффективно решать задачи дистанционного зондирования атмосферы и другие проблемы.

В рамках проекта РНФ в Новосибирском госуниверситете сейчас ведется активная работа по разработке эффективных нелинейных преобразователей частоты лазерного излучения на базе периодически поляризованных структур для твердотельных лазерных систем среднего инфракрасного диапазона с высокой средней мощностью и хорошим качеством пучка. По словам руководителя проекта, старшего научного сотрудника лаборатории функциональных материалов Физического факультета НГУ Людмилы Исаенко, отдельной задачей проекта является исследование процесса создания периодических структур с разным периодом и конфигурацией доменов на базе монодоменных сегнетоэлектрических монокристаллов ATiOAsO4 (A = K, Rb).

– Преимущество данного кристалла перед аналогами заключается в том, что он имеет низкую ионную проводимость, и, как следствие, повышается его оптическая стойкость. Элементы КТА востребованы для создания приборов в системах защиты летательных аппаратов и других специальных применений, где требуются мощные источники излучения среднего инфракрасного диапазона, — подчеркнула заведующая ЛабФМ ФФ Александра Тарасова.

В работе принимают участие ведущие специалисты в области создания новых нелинейных сред (НГУ, ИГМ СО РАН) и разработки мощных высокоэффективных, компактных твердотельных лазеров (ИЛФ СО РАН и ИПФ РАН), с увлечением работают молодые сотрудники. Широкий комплекс задач подразумевает привлечение разноплановых специалистов, при этом молодые участники учатся понимать задачу в целом, осваивать интеграционный подход к эффективному решению проблемы.
Несмотря на многочисленные приложения, средний инфракрасный диапазон длин волн остается еще недостаточно хорошо освоенным в лазерной физике. В последние годы усилия многих исследовательских групп во всем мире направлены на развитие мощных эффективных и компактных лазерных источников этого диапазона: квантово-каскадных полупроводниковых лазеров, газовых лазеров, твердотельных и волоконно-лазерных источников.

– Этот проект направлен на исследование новых возможностей создания мощных высокоэффективных и компактных твердотельных лазеров, способных генерировать пучки импульсно-периодического излучения высокого качества в среднем инфракрасном диапазоне на длинах волн 3–10 микрометров. Создание источников излучения этого диапазона будет осуществлено на базе новых эффективных нелинейных преобразователей частоты лазерного излучения (включая периодически поляризованные структуры) с параметрами, удовлетворяющими требованиям твердотельных лазерных систем среднего инфракрасного диапазона с высокой средней мощностью и хорошим качеством пучка, – утверждает ответственный исполнитель проекта Олег Антипов.

По словам руководителя проекта, прикладными задачами проекта являются перспективные решения для создания опытных макетных образцов лазерных источников среднего инфракрасного диапазона и приборов медицинской хирургии и диагностики ряда заболеваний, а также приборов дистанционной диагностики газовых компонентов и лазерных источников среднего инфракрасного диапазона для прецизионной обработки материалов (полимеров, многослойных структур).

Повальное заблуждение современного человека – вера в то, будто наука пересматривает старые взгляды на мир, двигаясь исключительно в верном направлении. Но так ли это на самом деле? Является ли новый взгляд на реальность более обоснованным и объективным? История науки показывает, что если ученые отбрасывают какие-то «устаревшие» представления, то это еще не говорит о том, будто они нашли окончательную истину. Истиной, как ни странно, может оказаться именно то, что они по каким-то причинам отвергли.

Вот вам конкретный пример. Римский ученый Плиний Старший, живший в начале I века нашей эры, в своей «Естественной истории» довольно буднично писал о метеоритах как о вполне нормальном, наблюдаемом природном явлении. Точно так же в существовании «небесных камней» не сомневались на протяжении всего Средневековья. Однако с наступлением эпохи Просвещения, когда точную науку возвели на пьедестал, «метеоритная тема» сразу же оказалась закрытой как старый предрассудок, не имеющий никакого отношения к реальности. Сообщения о падении «небесных камней» объявлялись вздором и пустыми слухами, распространяемыми-де религиозными мракобесами. Коллекции метеоритов уничтожались как нелепейшие фальсификации.

«Камни не могут падать с неба, потому что на небе нет камней», - это умозаключение Лавуазье, ставшее притчей во языцех, отражало не только взгляды знаменитого химика – это был общий настрой тогдашнего научного сообщества.

Примерно то же самое произошло с теорией катастроф. Точнее, с представлениями о том, что поверхность Земли в отдаленные эпохи могла радикально и за короткое время меняться под воздействием внешних, внеземных факторов.  С тех пор, как во второй половине XIX века в геологии утвердились униформистские принципы, рассуждения о том, что наша планета могла сильно меняться от ударов тех же метеоритов или иных небесных тел (например, комет), стали восприниматься в научных кругах как моветон. На исходе позапрошлого столетия ссылка на такие события, будто бы сохранившиеся в памяти людей, стали уделом интеллектуальных аутсайдеров, сильно отклонявшихся в своих рассуждениях от «генеральной линии». Даже в наши дни, несмотря на то, что геологи и палеонтологи стали всё чаще и чаще говорить о глобальных катастрофических событиях далекого прошлого, их совершенно не принято увязывать с проблемами наших дней. Допустим, динозавры могли погибнуть из-за ударов космических тел, но это, уверяет нас, была лишь проблема динозавров. К людям она не имеет никакого отношения. Соответственно, наши современные проблемы с катастрофизмом как будто никак не увязаны. 

Именно в этой парадигме пытаются сегодня осмыслить причины так называемого глобального потепления. Ученые фиксируют ускоряющееся таяние полярных ледников, пытаясь найти естественные причины данного явления. Но они не стремятся при этом расширить временные рамки и рассмотреть текущий процесс с причиной зарождения самих ледников. В самом деле, откуда взялись толщи льда в полярных широтах? Ответ как будто прост: в силу естественного накопления атмосферных осадков, выпадавших в виде снега многие столетия подряд. В особо холодные периоды в истории Земли толщи льда покрывали огромные территории, так что впору говорить о существовании ледниковых эпох. Однако процесс этот, уверяют нас ученые, носит естественный циклический характер, и ни с какими катастрофическими событиями не связан.

Что касается стремительного (по геологическим меркам, разумеется) таяния льда в наши дни, то здесь якобы постарался сам человек, наполнив атмосферу парниковыми газами.  В общем, ничего экстраординарного – все будто бы вполне закономерно, а значит – поправимо.

Наверное, я бы не стал уделять внимания старым версиям о мировых катаклизмах далекого прошлого, если бы они не затрагивали нынешней проблемы глобального потепления. В конце позапрошлого века некогда известный антлантолог Игнатий Донелли написал книгу с интригующим названием: «Гибель богов в эпоху Огня и Камня». Там он изложил гипотезу, в рамках которой как раз объясняется возникновение ледяных шапок. Автор обильно цитирует ученых своего времени, используя их высказывания как некие пазлы, из которых складывается общая картина глобальной катастрофы, потрясшей когда-то нашу планету. Причиной катастрофического события, утверждает он, стало столкновение Земли с большой кометой, точнее – прохождение планеты через гигантский хвост «волосатой звезды». Ледяные шапки и целые ледниковые эпохи, по мнению Донелли, являются следствием такого столкновения. Дальнейшее таяние ледников в этой картине – естественное восстановление нормальных условий жизни на планете после перенесенного шока. То есть аномалией являются как раз полярные ледники, а их постепенное исчезновение – совершенно естественный и неизбежный процесс, который все еще продолжается прямо у нас на глазах.

Особо интригует следующий пассаж: «… если на Землю не обрушится еще одна комета, наши потомки увидят, как тают последние снежные банки Гренландии (!!! – О. Н.), а на Шпицбергене вновь устанавливается климат миоцена».

Замечу, что это было сказано более ста лет тому назад. Понятно, что в ту пору ни о каком глобальном потеплении не было и речи, и ученым не приходило в голову, что в начале XXI века люди будут с тревогой наблюдать за тем, как та же Гренландия освобождается от ледяных глыб, а на Шпицбергене вследствие потепления начинают образовываться озера. Сейчас мы связываем этот процесс с эмиссией углекислого газа, несмотря на то, что он (процесс) был предсказан в то время, когда никто не придавал такого значения антропогенному фактору. Именно по этой причине гипотеза, высказанная Донелли, стоит того, чтобы отнестись к ней достаточно серьезно.

Каким образом столкновение с кометой может привести к появлению на планете огромных ледников? Как это ни парадоксально звучит, ледники обязаны своим появлением… огню.  Точнее, катастрофическому увеличению температуры земной поверхности в тропических широтах планеты. Этот губительный разогрев произошел как раз вследствие прохождения Земли через хвост кометы. Колоссальная жара является непременным ФИЗИЧЕСКИМ УСЛОВИЕМ появления массивных ледников толщиной в несколько километров.

Как тепло связано с образованием льда? Всё очень просто. Геологи, к сожалению, очень часто в своих рассуждениях игнорируют элементарные законы физики. Ведь что такое ледник? Это гигантская масса застывшей воды. Откуда она берется? Из воздуха, выпадая в виде осадков (снега). Но для того, чтобы она поднялась в воздух, ее нужно испарить, причем, испарить в невообразимо огромных количествах. А что нужно для испарения? Понятное дело – тепло. В нашем случае – очень много тепла.

Иначе говоря, ледники возникли на границе жары и холода. Проведите простой эксперимент: в морозный зимний день слегка приоткройте форточку в своей квартире, оставив совсем небольшую щель. Через какое-то время возле щели начнет образовываться наледь. В принципе, схожая ситуация возникла на планете из-за столкновения с кометой. В одном месте (в тропиках) произошел сильный разогрев, вызвавший испарение огромной массы океанских вод, после чего произошла конденсация этого пара и выпадения его в виде снега в приполярных областях, где была очень низкая температура. Охлаждение, кстати, также объясняется законами физики. Ведь вода, испаряясь, уносит тепло.

Не будем сейчас приводить возражения против этой гипотезы. Его главное достоинство, на мой взгляд, заключается в ее логической стройности. Все тезисы взаимоувязаны, все следствия выводятся из одной причины. Ньютон наверняка оценил бы достоинства подобной аргументации хотя бы в чисто методологическом плане. Кроме того, мысль о столкновении с кометой не содержит в себе ничего фантастического. Комет, как отметил автор книги, в нашей Солнечной системе вращается огромное множество. И некоторые из них уже имели опасное сближение с Землей в историческую эпоху. Поэтому нет ничего «антинаучного» в том, чтобы смоделировать результаты столкновения, которые вполне могло произойти в прошлом (а возможно, ожидает человечество в будущем). Современный человек не желает об этом думать. Но ведь объективная реальность, которую изучает наука, не зависит от наших предпочтений. Не так ли? 

Олег Носков

​Международный коллектив ученых, в который вошел и исследователь из России, впервые полностью расшифровал геном пихты, что в дальнейшем позволит прогнозировать распространение и выживание этого хвойного дерева в меняющихся климатических условиях. Об этом сообщила пресс-служба Министерства науки и высшего образования РФ.

"Впервые международный коллектив расшифровал геном пихты. Пихта - наиболее распространенное хвойное дерево в европейских высокогорных экосистемах. Это значительное достижение, учитывая гигантский размер генома хвойных - в четыре-девять раз превышающий размер генома человека. Полученные данные позволят изучить генетические механизмы адаптации пихты к экстремальным явлениям - засухам, пожарам, инвазиям вредоносных грибов, а также станут основой для геномного редактирования", - говорится в сообщении.

Отмечается, что ранее пихтовые леса испытывали негативное влияние из-за изменений в землепользовании, а в настоящее время страдают из-за глобального изменения климата. Для прогнозирования распространения и выживания этого дерева коллектив ученых из свыше десяти европейских стран впервые полностью прочитал геном пихты. Примечательно, что подобное исследование впервые проведено на "раудфандинговой основе" - средства были предоставлены членами консорциума, международной сети, по изучению геномики альпийских лесов (Alpine Forest Genomics Network или AForGeN).

По словам участника проекта, профессора Геттингенского университета (Германия) и Техасского АМ университета (США), ведущего научного сотрудника Института общей генетики им. Н. И. Вавилова РАН, профессора Сибирского федерального университета Константина Крутовского, это значительное достижение, так как в настоящее время в мире удалось прочесть только семь видов хвойных, включая единственный вид лиственницы, расшифрованный в лаборатории лесной геномики СФУ.

"Благодаря прочтению и сборке генома пихты, мы сможем также разработать полногеномные молекулярно-генетические ДНК-маркеры для геномной селекции и более эффективного генетического мониторинга европейских пихтовых лесов. Полученные данные можно использовать для изучения генов, связанных с ценными селекциоными и адаптивным признаками, например, связанных с ростом и качеством древесины, устойчивостью к засухе, вредителям, заболеваниям, и т. д.), а также для разработки систем геномного редактирования", - цитирует пресс-служба Крутовского.

Этим летом нашу страну облетела тревожная весть: как минимум в двадцати регионах страны зафиксирована массовая гибель пчел. До определенного момента многим из нас казалось, что эта проблема касается только развитых стран. Напомню, что вначале «падеж» пчелы был обнаружен в США, затем пчелы начали массово гибнуть в странах Западной Европы. И вот теперь эта проблема докатилась и до России.

Отметим, что наши ученые не выстраивают на этот счет никаких конспирологических версий, никаких фантастических теорий. Причина кажется им совершенно понятной – проблема упирается в отечественных сельхозпроизводителей, которые, в погоне за сиюминутной прибылью, не обращают внимания на экологические последствия своей бурной деятельности. Речь идет о бесконтрольном (и, скорее всего, безграмотном) использовании пестицидов. Как сообщала в июле «Российская газета», пчелы гибнут в регионах активной сельскохозяйственной деятельности. «Не в лесах, не на болотах, не в горах. Только там, где пашут, сеют и - главное - опрыскивают посевы ядами от вредителей», - говорится в статье.

Особое внимание в публикациях на эту тему уделяется такой культуре, как рапс. Именно на него справедливо «грешат» специалисты. Посевы рапса растут невиданными темпами. Как говорится в той же статье в РГ, за год их площади увеличились почти вдвое, и есть тенденция к дальнейшему расширению площадей под эту культуру. Согласно майским данным Министерства сельского хозяйства РФ, яровой рапс был посеян на площади в 1,3 млн. га. Согласно прогнозам, в этом году его площади могут составить 1,7 млн. га. Это заметно выше показателей прошлого года (1,58 млн. га). Причем, самое интересное, что посадки рапса расширяются за счет территорий Урала и Сибири. То есть данная культура, нетрадиционная для северных широт, уверенно устремляется в регионы с суровым климатом.

Почему в нашей стране произошел «рапсовый» бум? Причина банальна – цена на семена рапса в два раза превышает цену на пшеницу, и при этом продолжают расти. По данным Росстата, в апреле эта цена была на уровне 23,4 тысяч рублей за тонну, превысив цену прошлого года на 11 процентов. Также растет цена и на рапсовое масло. В прошлом году она составляла 41,6 тысяч рублей за тонну. В этом году она поднялась еще на 8 тысяч рублей.

Производство рапса у нас в основном ориентировано на экспорт. Так, с начала сезона прошлого года и до апреля нынешнего Россия уже экспортировала 0,5 млн. тонн данной агрокультуры, что в два раза превышает показатель прошлого года. Основным покупателем рапса является Китай. Несмотря на высокие требования к качеству, китайцы готовы платить хорошую цену. Кстати, Россия экспортирует не только семена рапса, но и рапсовое масло, поскольку объемы переработки внутри страны составляют примерно 70 процентов. На экспорт отправляется почти 90% произведенного у нас рапсового масла.  Так, с июля прошлого года и по март нынешнего из нашей страны было вывезено 350 тыс. тонн, из них в Китай было отправлено более 70 тысяч тонн.

Мы бы обошли эту тему стороной, если бы она не касалась напрямую нашего региона. В Новосибирской области также очень сильно увлеклись рапсом. Еще пять лет назад ему предрекали большое будущее, рассматривая его как конкурента пшеницы. Не удивительно, что площадь посадок рапса за эти годы росла головокружительными темпами. Если в 2014 году она составляла около 46 тысяч га, то к 2018 году перевалила за 80 тысяч га. Возможно, для руководства области в том видится хороший знак, однако у ученых такое увлечение рапсом вызывает резонные опасения. Проблема упирается в особенности агротехники данной культуры, несоблюдение которой способно привести к большой цепочке не самых приятных последствий.

Этой проблеме было уделено особое внимание во время научно-производственного семинара, прошедшего в СибНИИРС (филиал ИЦиГ СО РАН) 19 июля этого года. Тема рапса «всплыла» неожиданно в ходе обсуждения вопросов защиты растений. Как выяснилось, в условиях влажного лета рапс одним из первых «хватает» разные болячки. Широкие бурые пятна гниющих кустов стали с определенных пор верным «отличительным» признаком данной культуры на наших полях. Из-за погодных «сюрпризов», когда в июле за пару суток выпадает половина месячной нормы осадков, у земледельцев, взявшихся за возделывания рапса, возникли серьезные сложности. По большому счету, указанные сложности грозят вообще поставить крест на всём этом направлении, поскольку из года в год отмечаются заметные потери урожая. Не случайно площади рапса в нынешнем году остались на уровне прошлого года. Иначе говоря, оптимизм пятилетней давности стал понемногу рассеиваться при столкновении с реальностью.

Но только ли природа виновата в том, что упомянутый «рапсовый» бум начал у нас стихать? Как выяснилось, неблагоприятные погодные условия были (как всегда) помножены на безграмотность и игнорирование научных рекомендаций. Эти безграмотные подходы вызывают у специалистов искреннее удивление, местами перемешанное с возмущением.

По их словам, рапс нельзя ежегодно высаживать на одном и том же месте – даже два года подряд. Необходим минимальный перерыв в четыре года. При этом новое поле для посева рапса должно находиться на расстоянии не менее двух километров от места предыдущих посадок. Дело в том, что корневые выделения этой культуры создают препятствия для благоприятного роста посадок в следующем году. В результате вы получаете ослабленные растения, не способные нормально противостоять болезням и вредителям. Причем, в отличие от пшеницы, у рапса больше вредителей, и их вредоносность очень велика.

Именно с этой проблемой как раз и столкнулись наши земледельцы, игнорирующие научные рекомендации. Понятно, что последствия своей неграмотности они пытаются преодолеть исключительно с помощью «химии», усиливая пестицидную нагрузку. Причем, химическая обработка плантаций также осуществляется безграмотно и, самое главное, совершенно бесконтрольно со стороны государственных органов. Мало кто догадывается, какие препараты используют наши сельхозпроизводители, и в каком количестве. Но совершенно очевидно, что столь безалаберное отношение к агротехнике будет иметь печальные последствия для экологии. Так, ученые настойчиво требуют, чтобы плантации рапса ни в коем случае не обрабатывались во время цветения. Ведь цветы привлекают пчел, и в случае химической обработки начинается их массовая гибель, что сейчас наблюдается в разных регионах страны. Но, к сожалению, государственная политика на сегодняшний день такова, что на подобные «мелочи» пока еще не обращается должного внимания.

Тем временем новосибирские специалисты предлагают до тридцати процентов плантаций рапса просто запахать. В противном случае, считают они, размножение вредителей примет катастрофический характер для всего региона. Понятно, что никто не предлагает рубить с плеча. Необходим серьезный взвешенный анализ ситуации – с привлечением как ученых, так и представителей надзорных органов. Пойдут ли власти на такой шаг, пока не ясно. Как мы понимаем, в условиях, когда во властных кабинетах наибольшее значение имеют красивые показатели неуклонного роста, никому не захочется пойти на такую крайнюю меру, как сознательное запахивание плантаций в целях санитарной профилактики. Однако законы природы в любом случае возьмут свое. И тогда сегодняшние прибыли через несколько лет окажутся кредитами с очень высокими процентами, которые придется выплачивать будущим поколениям.

Константин Шабанов

Стандартная модель (СМ) – современная теория микромира – хорошо описывает взаимодействия элементарных частиц. Множество параметров в СМ, например, массы кварков, лептонов, калибровочных бозонов и др., позволяют ученым предполагать существование Новой физики – явлений, которые не согласуются со СМ. Эксперимент по поиску Новой физики готовится в японском протонном ускорительном комплексе J-PARC. Специалисты Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН), принимающие участие в международной коллаборации, разработали, изготовили и успешно испытали прототип детектора для J-PARC. В настоящий момент идет разработка детектора, который в 2019 г. установят в J-PARC в префектуре Ибараки. Прибор позволит проверить корректность работы строящегося мюонного ускорителя.

Одно из направлений поиска физики за рамками СМ – измерение в эксперименте и сравнение с теоретическими расчетами значения аномального магнитного момента мюона. Физики используют именно эту величину, потому что ее можно очень точно рассчитать в рамках теории и так же точно ее можно измерить экспериментально. Подобные эксперименты ранее проводились в Европейской организации по ядерным исследованиям (CERN, серия экспериментов CERN-I, CERN-II, CERN-III) и в Брукхейвенской Национальной лаборатории (BNL, эксперимент E821). На сегодняшний день наиболее точное измерение аномального магнитного момента мюона отличается от теоретического расчета в рамках СМ более чем на три стандартных отклонения. Это означает, что вероятность такого случайного отклонения около 0,1% при условии, что погрешность эксперимента определена правильно. Отклонение может быть как указанием на существование физики вне СМ, так и следствием недооценки систематических погрешностей в эксперименте или расчете. Поэтому нужны более точные эксперименты.

На настоящий момент набор данных осуществляется в эксперименте E989 в Национальной ускорительной лаборатории им. Энрико Ферми (Фермилаб), который продлится около двух лет, а также готовится эксперимент E34 на японском протонном ускорительном комплексе (J-PARC) – ведется строительство мюонного ускорителя в селе Токай префектуры Ибараки. Задача каждого эксперимента с большей точностью измерить величину аномального магнитного момента мюона.

Для эксперимента E34 специалисты ИЯФ СО РАН изготовили прототип системы диагностики мюонного пучка, который в 2018 г. прошел все испытания и продемонстрировал работоспособность. Теперь физики ИЯФ СО РАН разрабатывают детектор для мюонного ускорителя J-PARC.

«Наш детектор – это только одна из систем диагностики мюонного ускорителя. Все они нужны для того, чтобы еще до начала эксперимента понимать, какими параметрами будет обладать пучок – от этого зависит результат работы, – рассказывает участник коллаборации J-PARC, научный сотрудник ИЯФ СО РАН Георгий Разуваев. – Детектор, разработанный в Институте, будет измерять поперечный профиль пучка – то есть регистрировать зависимость количества мюонов от их положения в пространстве, распределение частиц в пучке. Все эти параметры будут отображаться в виде двухмерной картинки. Детектор представляет собой монитор со сцинтилляционной пленкой».

Работа детектора ИЯФ СО РАН основана на следующем принципе: потоки мюонов, проходящие через сцинтилляционный слой толщиной три микрометра, излучают свет в видимом диапазоне, который с высокой чувствительностью, низкими шумами и возможностью держать экспозицию до 50-ти дней фиксирует специальная фотокамера.

«Чем толще сцинтилляционная пленка, тем больше приходится света на частицу и тем сильнее сигнал – соответственно, его легче зарегистрировать. Но толстая пленка сильнее влияет на структуру пучка, – поясняет Георгий Разуваев. – Необходимо было подобрать такие параметры материала, которые бы эффективно справлялись с этими исключающими друг друга задачами. Наша пленка максимально тонкая и минимально влияет на пучок. Технология детектора, разработанная в нашем Институте, позволит специалистам J-PARC работать с пучками нужных параметров».

По словам Георгия Разуваева, экспериментальные результаты значения аномального магнитного момента мюона, измеренные в предыдущих экспериментах, и предсказания теории физики элементарных частиц расходятся довольно значительно – в Стандартной модели предсказания отличаются от измерений на 3,5-4 стандартных отклонения, но для обоснованного утверждения, что это действительно проявления Новой физики, необходимы более точные эксперименты.

«Сцинтилляционный детектор, разработанный нашими коллегами из Будкеровского института, обладает уникальной технологией регистрации мюонного пучка, – рассказывает руководитель мюонного эксперимента J-PARC, профессор Цутому Мибе (Tsutomu Mibe). – Благодаря этому мы сможем без помех контролировать характеристики пучка мюонов в эксперименте J-PARC».

В эксперименте E34 реализован отличный от E989 (Фермилаб) подход. Здесь будет использован охлажденный пучок мюонов, который позволит отказаться от электростатической фокусировки и проводить измерения при значительно меньшем импульсе мюонов, что позволит избежать целого комплекса систематических погрешностей.

«Эмиттанс мюонного пучка (фазовый объем пучка в ускорителе) в эксперименте J-PARC меньше, чем в эксперименте Фермилаб, а значит выше качество пучка, – добавил профессор Мибе. – Это позволило нам ослабить фокусирующее поле для удержания мюонов на равновесной орбите, используя только магнитное поле, и работать с более компактным накопительным кольцом; увеличить эффективность инжекции и др. Также наша техника эксперимента сильно отличается от Фермилаб. Таким образом, эксперимент J-PARC становится уникальным и ценным инструментом для определения аномального магнитного момента мюона».

Благодаря разным методам измерения аномального магнитного момента мюона систематические ошибки в этих двух экспериментах будут практически независимы.

Работы проводятся при поддержке гранта РФФИ-JSPS Российского фонда фундаментальных исследований и Японского общества продвижения науки.

Подготовила Вероника Болонева.

Вы, наверное, помните журналистские шутки про дубовую кору, ставшие мемом. Один депутат на ТВ не совсем удачно выразил свою мысль, после чего дубовая кора стала ироничным символом национальных особенностей нашей фармакологии. Я, конечно, нисколько не солидаризуюсь с народным избранником в плане выбора панацеи от разных хворей, однако необходимо признать, что обращение наших людей к натуральным средствам в качестве профилактики распространенных заболеваний совсем не лишено здравого смысла. Насколько я могу судить по своим знакомым, лук, чеснок, мед и лимоны рассматриваются ими как более достойная замена дорогим препаратам при начальных признаках простуды. И вполне возможно, что вера людей в целительную силу того же чеснока возникла отнюдь не на пустом месте. Чеснок издревле рассматривался в таком качестве. Но он, как мы понимаем, – далеко не единственное культурное растение, способное в ряде случаем стать альтернативой промышленным медикаментам.

Не так давно я общался в кулуарах с одним уважаемым новосибирским академиком, который многократно бывал в Китае и скрупулезно изучил тамошнюю кухню. По словам моего собеседника, особенностью кулинарных пристрастий китайцев является постоянное использование «биологически активных добавок» в виде пряностей, обладающих выраженными целебными свойствами. Главным образом это касается имбиря, который широко применяется в китайской кухне, причем не только ради вкуса, но и ради его полезных качеств. «Они всюду добавляют имбирь, даже в картофель. И это очень правильно, ведь имбирь – просто кладезь ценных компонентов. Нам тоже надо его постоянно есть», - заметил ученый.

Кстати, россияне давно уже распробовали это растение, которое становится у нас все более и более популярным.

Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что корневища имбиря теперь можно купить в каждом супермаркете. Помимо этого, он продается у нас в засахаренном и в маринованном виде. В принципе, теперь у чеснока появился новый целебный «собрат» (в Китае имбирь и чеснок постоянно используют «в паре»). Правда, есть только один принципиальный момент – имбирь на наших дачных и приусадебных участках культивировать не принято.

В этом плане данная культура воспринимается как чужестранка. И, несмотря на то, что некоторые продвинутые садоводы-любители умудряются выращивать имбирь на подоконнике, шансов на то, чтобы войти в привычный хозяйственный обиход (как это произошло с чесноком, томатами и огурцами), у него очень мало.

Тем не менее, новосибирские ученые, развивая тему целебных пищевых растений, прилагают усилия к тому, чтобы у наших дачников в этом плане заметно расширился ассортимент. Как мы уже писали ранее, на секции «Сити-фермерство», которая была организована в рамках форума-выставки «Городские технологии-2019», один из докладов как раз был посвящен данной теме. По словам докладчика – старшего научного сотрудника Центрального сибирского ботанического сада СО РАН (ЦСБС СО РАН) Юрия Фотева (также изучавшего китайский опыт) - в Китае набор продуктов для питания принято четко увязывать с возрастом человека. Так, пожилые люди стараются включать в рацион как можно больше растений, обладающих оздоровительным эффектом. Это не только способствует профилактике опасных заболеваний (дающих о себе знать как раз с возрастом), но также способствует долголетию. Мы уже писали о некоторых «экзотических» (пока еще) овощах, рекомендованных специалистами ЦСБС СО РАН для функционального питания и культивирования в наших условиях, в том чисел – на приусадебных и дачных участках. Здесь же хотелось остановиться на некоторых культурах, чья польза для здоровья способна затмить даже набирающий у нас популярность имбирь. И главное – эти культуры вполне могут получить распространение среди садоводов-любителей.

Вначале обратим внимание на спаржевую вигну. Ее нередко путают со спаржевой фасолью из-за внешнего сходства, однако, уточнил Юрий Фотев, это разные растения. Вигна содержит внушительный набор полезных компонентов: аскорбиновую кислоту, каротиноиды, белки, антиоксиданты, микроэлементы (кальций, магний, железо) и полифенолы. По словам Юрия Фотева, это растение обладает выраженным антиоксидантным и  антирадикальным действием, а также на 29% ускоряет выведение из организма радиоактивных веществ. То есть вигну можно рассматривать как средство для предупреждения онкологических заболеваний. При этом, утверждают ученые, она сама по себе способна полноценно покрывать основные пищевые потребности человеческого организма. Иными словами, культивируя вигну, вы одновременно получаете и еду, и лекарство (в отличие, скажем, от чеснока и имбиря, применяющихся в качестве пряностей и приправ). Поэтому, при нормальном подходе к делу, она в состоянии заметно потеснить на приусадебных участках некоторые весьма привычные для нас культуры (например, картофель).

Отметим, что вигну можно употреблять в тушеном и жареном виде, а также консервировать или замораживать. В кулинарном отношении она ничуть не уступает многим овощам, являясь очень ценным диетическим продуктом. А учитывая ее полезные свойства, она хорошо вписывается в современные тренды здорового образа жизни. Соответственно, эта культура придется по душе пенсионерам-дачникам, трепетно относящимся к своему здоровью.

Уместно привести такой факт. Как мы сказали выше, вигна ускоряет выведение из организма радиоактивных веществ. Показательно, что по этому свойству она заметно превосходит жимолость. Напомню, что в последние годы жимолость активно разводят в Китае и в Японии – именно за ее полезные свойства. У нас жимолость также прижилась на многих дачных участках, хотя проку от нее мало ввиду очень низких урожаев (здесь, как мы когда-то писали, необходимо знать некоторые тонкости). Жимолость по праву считается одной из самых полезных ягод. Но дело в том, что вигна по этим показателям нисколько ей не уступает, а по некоторым – превосходит. Вдобавок, у нее есть еще одно важное преимущество – способность давать ощутимые урожаи (вместо нескольких стаканов ягод, собираемых с нескольких кустов жимолости). Благо, новосибирскими селекционерами уже выведены два сорта вигны.

Напоследок, стоит упомянуть еще одно полезное растение, которое имеет шанс стать важным «дополнением» к чесноку и имбирю. Речь идет хауттюйнии сердцевидной, или рыбьей мяте. Сейчас эту культуру пристально изучают в ЦСБС СО РАН на предмет использования для функционального питания. В Юго-Восточной Азии ее применяют для лечения самых разных болезней – сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета, анемии, онкологии. Согласно научным исследованиям, рыбья мята обладает также антибактериальным эффектом. Помимо этого, она хорошо себя проявляет при заболевании почек и респираторных проблемах. По содержанию микроэлементов хауттюния многократно превосходит томаты и огурцы. В кулинарии она используется (подобно имбирю) как пряно-ароматическое растение. В ход идут, как правило, корневища и листья. В частности, молодые части этого растения добавляются в популярный соус Чатни.  В соусах и приправах хауттюния нередко «комбинируется» с имбирем, луком и чесноком. 

Полагаем, что интерес новосибирских ученых к этому растению в скором времени приведет к созданию сортов, адаптированных к нашим условиям, как это уже произошло с вигной. Вчерашняя «экзотика» через пару поколений вполне может стать привычной сибирской культурой. Ведь томаты и картофель когда-то тоже были в нашей стране «чужестранцами». А сегодня Сибирь уже открыто объявляют картофельным краем.

Олег Носков

Наш разговор с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым пришелся, казалось бы, на период летнего затишья, когда не только академическая наука переезжает из больших городов на дачный плэнер, но и в чиновных кабинетах спадает накал, а законодатели официально уходят на каникулы.

Однако и в этот отпускной сезон рабочий день академика Сергеева был расписан по минутам.

Раньше в эту пору у руководства РАН была одна головная боль - Комиссия по оптимизации бюджетных расходов, сокращенно - КОБРА. А сейчас?

Александр Сергеев: И сейчас важна активность, связанная с обеспечением финансирования. Это время, когда заканчивают верстать бюджет следующего года и вносятся поправки в бюджет нынешнего. Поэтому расслабляться некогда. Мы должны сформулировать свои предложения и обосновать в правительстве необходимость их поддержки, включая новые стратегические инициативы Российской академии наук.

На что они направлены?

Александр Сергеев: Я напомню, что в соответствии с указом президента России и последующими решениями правительства академия наделена новыми полномочиями. В обновленный закон о РАН вошло то, что мы занимаемся прогнозированием не только научно-технологического, но и социально-экономического развития страны. Это значит, что Российская академия наук не должна замыкаться только на сугубо научных задачах развития технологий, а думать о том, как развитие науки и технологий сказывается на жизни страны в целом. Это появилось впервые.

Прогнозированием в разных формах занимаются и профильные НИИ еще с советским опытом, и недавно созданные структуры - например, Центр стратегических разработок. А где место и в чем особая роль Российской академии наук?

Александр Сергеев: Мы считаем, что академия может и должна заниматься прогнозированием на больших трассах развития страны. То есть не на следующий год, не на три года (что мы по бюджету вносим), а дальше - на перспективу. Однако планирование на больших временных трассах - очень сложная научная задача. Существует огромное количество факторов, которые влияют и на траекторию, и на конечный результат. Для того чтобы это все правильно учесть, в сопряжении с другими факторами, нужны глубокие исследования и мощный анализ.

Приведу пример. По одному из нацпроектов мы должны войти в пятерку экономических лидеров. А с другой стороны, и тоже в нацпроекте, ставим задачу обеспечить продолжительность жизни "78 плюс". Вот эти цели, которые ставятся, они научно сопряжены друг с другом? Ведь чтобы войти в пятерку экономических лидеров, мы должны резко повысить производительность труда, попросту говоря, должны вкалывать. Мы даже пенсионный возраст сдвинули вправо, чтобы обеспечить такое развитие своей экономики. А теперь спросим себя: сможем ли в условиях такой серьезной гонки и таких человеческих затрат обеспечить большую продолжительность жизни?

"78 плюс" - это очень амбициозная задача. По всем оценкам, которые полтора-два года назад обсуждались с разными министерствами, экспертами, выходило, в лучшем случае, 75-76 лет…

На больших трассах не должны расходиться две ключевые траектории - экономическая и социальная. Здесь приходит образ двойной спирали ДНК. Она словно указывает нам, как должно быть и в наших планах - идти рядом, поддерживая и стимулируя друг друга.

Стратегическое прогнозирование в рамках Академии наук - как вы это видите?

Александр Сергеев: Пока что у РАН не было этого ни в Уставе, ни в госзадании. Но вот как раз этим заняты сейчас и моя голова, и многих коллег в руководстве академии. Убеждены, что это важнейший для нас участок деятельности, и приходится в буквальном смысле сражаться, чтобы такой вид деятельности появился в Уставе РАН и в нашем госзадании. Чтобы не через институты академические или университеты, где тоже есть наши представители, а внутри Академии наук мы создали центр научного обеспечения стратегического планирования в разных направлениях. На этот момент наша инициатива получила серьезную поддержку Совета безопасности и Совета Федерации. Это новая деятельность, которую нужно ставить внутри Академии наук.

Будет создано новое юрлицо или это распределенная сеть?

Александр Сергеев: Должна появиться отдельная структура - Центр научного обеспечения стратегического планирования и прогнозирования. Юридическим лицом остается Академия наук, а внутри нее - структура с новым функционалом. Планируем, что через небольшое время тут могли бы работать до тридцати профессионалов высокого уровня. И сейчас обосновываем это в различных инстанциях, потому что планированием в масштабах страны занимаются минэкономразвития, минфин, минобрнауки… Есть уверенность, что мы на правильном пути и такая деятельность у нас появится.

Эти тридцать профессионалов, которые войдут в новую структуру РАН, будут сами заниматься прогнозированием? Или станут организовывать процесс?

Александр Сергеев: Это будут ставки научных сотрудников. Они сами будут заниматься прогнозированием. И, конечно, будут привлекать существующие организации по тому или иному профилю. Считаем, что для Академии наук это сейчас, может быть, одна из самых важных функций. Мы не собираемся подменять минэкономразвития или кого-то другого. Мы говорим: Академия наук занимается прогнозированием на более длинных трассах, объединяя специалистов различных профессий. Здесь должны быть и экономисты, и социологи, и айтишники, и математики... Фактически мы уже организовали такую структуру и сейчас бьемся за то, чтобы обеспечить ее необходимым ресурсом.

С прогнозированием замах понятен. А на поле экспертной деятельности РАН что сейчас происходит?

Александр Сергеев: В соответствии с новыми полномочиями академия призвана осуществлять научно-методическое руководство всеми научными учреждениями в стране, включая университеты в той части их деятельности, которая связана с выполнением госзадания на науку. Это резко прибавило нам работы, ведь в России четыре тысячи научных учреждений. И там, где тратятся бюджетные деньги, там предмет нашей экспертизы.

Предмет постэкспертизы? Уже по результатам того, как сработали?

Александр Сергеев: Не только. Планы, темы, программы развития мы тоже подвергаем экспертизе. Если не утверждаем план работ, под них нельзя получить ассигнования из бюджета. Понятно, что для академии это очень трудозатратная деятельность - до 30 тысяч экспертиз в год.

За эти экспертизы вы беретесь в инициативном порядке? Или они приходят в рамках обязательной процедуры?

Александр Сергеев: Есть постановление правительства о научно-методическом руководстве Академии наук, где прописано, каким образом к нам поступают в обязательном порядке материалы из научных учреждений страны, которые тратят бюджетные деньги на науку.

В наших  планах и стратегиях не должны расходиться ключевые траектории развития - экономическая и социальная. Как не расходится двойная спираль ДНК, сохраняя генетичекий код.

И вы должны их все рассмотреть?

Александр Сергеев: Да. Это огромная работа. Чтобы она была правильно организована в техническом отношении, решено создать государственную информационную систему. Невозможно на флешке возить по Москве все это хозяйство - распределять, сверять экспертизы… Сейчас выходим на постановление правительства о создании ГИС под экспертную работу Российской академии наук.

Она должна отвечать всем требованиям цифровой экономики и без проблем коммуницировать с другими ГИС, которые уже существуют и будут создаваться. Ее форма должна быть максимально удобна для экспертов и для тех, кого подвергаем экспертизе. У нас в Академии наук пока нет средств для создания такой системы. Это уровень сотен миллионов рублей, чтобы эту систему только разработать.

Купить нельзя, поэтому разрабатываете сами?

Александр Сергеев: Конечно. Академия наук частично разрабатывает, частично дает на аутсорсинг какие-то компоненты этой системы. Потом нужна соответствующая инфраструктура, чтобы это работало. Это же подключенные компьютерные сети, сервера.

К осеннему Общему собранию РАН она заработает?

Александр Сергеев: Мы хотели бы первый этап создания ГИС завершить в этом году. И тем самым существенно упростить коммуникации в экспертной среде.

Еще одно важное поле деятельности, закрепленное за академией указом президента России, - международные научные связи…

Александр Сергеев: Вы правы, сейчас это действительно очень важно. И не только в плане научной дипломатии, но и в том, что касается научных обменов, поиска новых тем, проведения совместных исследований. Академия наук всегда этим занималась. Но с 2013 года эта деятельность оказалась, мягко говоря, "бесхозной" и совершенно лишилась ресурсов. В обновленном законе об Академии наук соответствующая статья появилась. Дальше встает вопрос - ее надо наполнять ресурсом под конкретные проекты. И мы активно работаем в этом направлении. В последнее время подписаны соглашения с Академией наук Франции, с национальными академиями наук США, Китая, Белоруссии, с рядом других академий.

Насколько я знаю, соглашение с китайской Академией наук было подписано в прошлом году в Пекине, в присутствии первых лиц России и Китая…

Александр Сергеев: Да, тогда сформулировали основные направления, по которым решили сотрудничать. А в этом году, уже в Москве, подписали "дорожную" карту со всей конкретикой. В ней совместное изучение Мирового океана, природных катастроф, лазерные технологии, исследования мозга, наблюдения в Тибете, а также оптика для космических аппаратов.

Была очень серьезная встреча у вице-премьера Татьяны Алексеевны Голиковой. Она приняла президента Китайской академии наук Бай Чуньли и от имени правительства России подтвердила заинтересованность в научных контактах между учеными наших стран. Нам поручено дать предложения по содержательному наполнению такого сотрудничества, чтобы правительства России и КНР выделили необходимое финансирование.

В "дорожной карте" на китайском направлении есть, например, такая тема - "Глубоководные исследования". Речь о совместном изучении минеральных и биологических ресурсов глубоководных морей. Интереснейшая тема! Ведь глубоководье практически не исследовано. Вы только задумайтесь: в космос летало больше 550 космонавтов и астронавтов. А на глубину больше 7 километров погружалось всего несколько человек…

Меньше, чем побывало на Луне…

Александр Сергеев: В океане есть области, не изведанные совсем. Между тем сейчас появились роботы, которые могут спускаться глубоко и без риска для жизни гидронавтов проводить исследования, передавать информацию, открывать новое.

На испытание глубоководного аппарата "Витязь-Д", который создали в питерском "Рубине" и уже этой осенью собираются погрузить в Марианскую впадину, вы коллег из Китая не приглашаете?

Александр Сергеев: Думаю, там есть ограничения по линии минобороны, поэтому мы приглашать не можем. А вот китайцы пригласили нас на испытание своего глубоководного аппарата. В марте, когда было совещание по глубоководью, мы такое приглашение получили.

Тут надо понимать, что Китайская академия наук в нынешнем виде - это организация, у которой сто пять научных институтов. Она запускает на орбиту космические корабли, проектирует и заказывает суда, делает подводные спускаемые аппараты. Поэтому они могут нас пригласить на те испытания, которые сами проводят. А Российская академия наук, начиная с 2013 года, этого лишена.

Хотя академики и члены-корреспонденты РАН участвуют практически во всех экспериментальных разработках, сами готовят и проводят испытания…

Александр Сергеев: Разумеется. Важное направление взаимодействия с Китаем - создание сверхмощных лазеров. Наши восточные соседи выходят тут в мировые лидеры. Этой осенью, предположительно в ноябре, проводим в Шанхае первую двухстороннюю встречу, где будем обсуждать создание сверхмощных лазеров на петаваттном и экзаваттном уровнях: как и откуда привлекаем средства, кто и чем занимается. И китайцы, и мы - каждая сторона на своей территории - планируем строить две самых мощных установки в мире. Они на разных принципах будут создаваться. Но мы хотим образовать коллаборацию, чтобы помогать друг другу в технологиях и в последующей эксплуатации этих установок.

Третье направление - вопросы, связанные с исследованием мозга. Будет проведено совещание в России по этой тематике. Китай, как я уже сказал, по многим направлениям занимает лидирующие позиции, в том числе в нейронауках, в изучении физико-химических и биологических процессов мозга. Там добились серьезного прорыва в клонировании приматов и в изучении их высшей нервной деятельности.

Для того чтобы эффективно заниматься человеческим мозгом, необходимо изучать мозг приматов, в том числе создавать модели нейродегенеративных заболеваний. В Шанхае есть очень мощный институт нейронаук. Мы там были недавно, смотрели. И теперь уже со своей стороны пытаемся инициировать совместную программу по исследованию мозга.

В российском НИИ медицинской приматологии, который находится в Сочи, вы с этой целью недавно побывали?

Александр Сергеев: Да. Вместе с вице-президентом РАН Владимиром Чехониным, академиком Борисом Лапиным, известным отечественным приматологом, и директором института Сергеем Орловым мы обсудили, как можно включить сочинский институт в программу по нейронаукам и искусственному интеллекту, которую сейчас разрабатываем. НИИ медицинской приматологии мог бы стать базовым учреждением. Но чтобы он стал такой базой для исследований мозга человека с помощью приматов, нужно решить несколько, в том числе неотложных, вопросов. И в первую очередь - оснастить институт современной диагностической аппаратурой для работы с животными. Пример китайских коллег в этом смысле хороший ориентир.

Ключевой вопрос

Как сохранить геофизическую службу для фундаментальной науки

Александр Сергеев: В задачи социально-экономического прогнозирования входит и понятие пространственного развития. Этим мы серьезно занялись.

Даже на Сахалин недавно съездили?

Александр Сергеев: Там мы были по приглашению Валерия Лимаренко, недавно назначенного главой этого региона. И договорились, что будем действовать сообща по нескольким направлениям. Речь, в частности, о сотрудничестве в развитии альтернативной энергетики и о создании современной системы предупреждения о природных ЧС. А в 2020 году планируем провести на Сахалине выездное заседание президиума РАН вместе с научной сессией. Ее посвятим развитию науки в этом регионе и на всем Дальнем Востоке.

И отчасти по этой причине настаиваете на сохранении в структуре РАН единой Геофизической службы?

Александр Сергеев: Да, потому что эта служба создана в 1994 году по инициативе Академии и обеспечивает данными около 50 институтов и научных центров страны. Основные направления деятельности службы - сейсмология и геофизика, проведение непрерывного сейсмического мониторинга территории РФ, предупреждение о цунами на Дальнем Востоке, мониторинг вулканической активности на Камчатке и медленных геодинамических процессов в земной коре.

Сейчас обсуждается вопрос о возможной передаче Геофизической службы в Росгидромет или какую-нибудь другую структуру. Мы этим серьезно обеспокоены, потому что убеждены: если служба будет передана в другое ведомство, мы потеряем ее для фундаментальной науки. Поэтому выступаем за то, чтобы она осталась в ведении РАН.