Счет от альма-матер
Александр Железняк - инженер-физик, руководитель наукоемких проектов

Глядя на то, как страны ЕС и США своими ограничительными санкциями подталкивают Россию к режиму частичной автаркии в банковском секторе, на рынках современного оборудования и новых технологий, задаешься вопросом: а в состоянии ли мы выдержать такой режим хотя бы лет десять? И что нам нужно обеспечить в первую очередь?

Мой 25-летний опыт работы в качестве директора научно-технической компании говорит, что не сырье, не инфраструктура и не западные станки и технологии при всей их важности, а квалифицированные кадры являются сегодня критическим фактором и для товарного производства, и для других отраслей хозяйства. Даже на «безлюдном производстве» кто-то должен спроектировать продукцию, правильно подобрать, запрограммировать и обслуживать роботов. Это работа для людей с высокой инженерной квалификацией, которых должны обучить вузовские специалисты, имеющие тесные контакты с передовой отраслевой наукой и соответствующим бизнесом.

Если в стране не будет сильных вузов, сильной отраслевой науки и высокопрофессиональных кадров, не сможет функционировать и реальный сектор. Между тем создававшийся десятилетиями научный и преподавательский потенциал тает на глазах. И с этой точки зрения статья академика Г.Георгиева о закреплении в России молодых научных кадров актуальна как никогда.

Российские наука и образование находятся в тяжелом положении? Да, согласен. Финансирование должно быть увеличено хотя бы в два раза, чтобы угнаться за развитыми странами Евросоюза и США? Несомненно. Может ли общество на это повлиять? Вряд ли. Так что предлагаю обсуждать те меры, которые не требуют больших финансовых ресурсов, а наоборот, помогут их сохранить.
В отличие от большинства своих критиков уважаемый академик сумел подняться над узко цеховыми «научными» интересами. Он думает о потребностях страны в целом, а его оппоненты - только об интересах молодых коллег-ученых.

После распада СССР и смены идеологии рядовые граждане уже не обязаны жертвовать государству свободой выбора места жительства и работы. Но тогда и государство не обязано давать людям бесплатное высшее образование. Может, но не обязано. Ужастики про новые шарашки - чистой воды демагогия. Ссылки на уплаченные родителями налоги тоже несерьезны. Ведь налоги платят все граждане, но далеко не все дети идут в вузы. Пресловутый «международный престиж нашей науки» никому жизненно не нужен, кроме самих работников науки.

В США люди тоже платят налоги, но высшее образование  в основном платное. Может быть, в этом и разгадка парадокса, как умудряются вырастить в университетах сильных специалистов из плохо в среднем образованных школьников. Если вы платите деньги, то и используете оплаченное с максимальной для себя пользой. Мало кто обращает внимание на то, что даже в странах-членах Всемирной торговой организации остается протекционизм в отношении перемещения через границы важнейшего товара - рабочей силы. Никакого международного свободного рынка труда нет и в помине. Даже при безвизовом режиме необходимо получать разрешение на работу. Таким способом богатые государства отбирают лучших специалистов у менее развитых. Но должны ли более бедные страны поставлять эту рабочую силу бесплатно, если в нее вложены государственные средства?

Я не предлагаю торговать людьми, но считаю, что государственные деньги, затраченные на подготовку специалистов, должны по тому или иному механизму возвращаться. Причем адресно - тем вузам, которые обучали эмигрантов.

Возможно, академик Г.Георгиев немного перегнул с пятнадцатью годами отработки - он ведь писал «крупными мазками», и его публикация не только и не столько об этом. Но сама идея образовательного кредита уже давно созрела, перезрела и подтверждена мировой практикой. Хотя вряд ли стоит вводить такой кредит повсеместно и одномоментно. Начать, наверное, стоит с вузов, отток выпускников которых за границу максимален, а затраты государства велики: физических, биологических, медицинских. А потом лет за пять распространить систему на все вузы страны, хотя и необязательно на все специальности.

Нужно посчитать реальную стоимость обучения, включая зарплату преподавателей и поддержание материальной базы, которая создавалась не один год. Следует отработать нормативную базу, в частности, типовые кредитные контракты, включающие возможность рассчитаться за обучение досрочно. Списание кредита разумно распределить по годам, чтобы у человека была возможность уехать за границу и погашать долг оттуда. Ну, а если он не станет этого делать, то должен быть объявлен в международный розыск как должник, экономический преступник.

Беда с атмосферой

Борис Кашин - академик РАН, главный научный сотрудник отдела теории функций Математического института им. В.А.Стеклова РАН, заведующий кафедрой механико-математического факультета МГУ, председатель движения «За возрождение отечественной науки»
 
Мне представляется не совсем корректным поведение оппонентов Георгия Георгиева, которые вырвали из контекста одну его идею и начали ее критиковать, не обращая внимания на то, что он рассматривает проблемы, связанные с поддержкой и закреплением молодых ученых, в комплексе. Особенно удивило высказывание одного либерального деятеля из Черноголовки, который нашел в статье академика ни больше ни меньше доказательство деградации РАН. Здесь явно проявляется навязчивая идея из серии «Карфаген должен быть разрушен».

Многие из предложенных Г.Георгиевым мер заслуживают пристального внимания. На мой взгляд, если к статье и могут быть претензии, то только в связи с отсутствием общей оценки проводимой в стране научно-технической политики. Ее непродуманность и непоследовательность как раз и есть коренные причины ослабления российской науки.

Что касается предложения ограничить свободный выезд подготовленных специалистов, оно в современных условиях нереализуемо. К тому же сама наша власть многое делает, чтобы вытолкнуть самых талантливых, перспективных исследователей за границу. Чиновники, которые сегодня определяют научную политику, выстроили систему, нацеленную на то, чтобы отбирать самых лучших и на какое-то время создавать им привилегированные условия. Получив свое, молодежь не задерживается, потому что в стране нет стабильности. Что удержит тех же аспирантов Сколково, получающих 80 тысяч рублей стипендии, о которых пишет Г.Георгиев, или также не обделенных льготами аспирантов Высшей школы экономики после того, как эти «пряники» закончатся?

Курс на преимущественно грантовое финансирование, создание временных тепличных условий для избранных - неверный, он подталкивает людей к отъезду. На самом деле, чтобы удержать молодежь, нужно уделять основное внимание условиям труда ученых по всему фронту научных организаций. Тогда будет шанс сохранить и развить появляющиеся таланты. А сейчас ситуация плачевная. Библиотеки пустые, почти 30 лет не закупаются научные книги. Средств на приборы и экспедиции катастрофически не хватает.

Исчезает товарищеская атмосфера, которая всегда были присуща академическим коллективам. Сегодня главный человек в науке - чиновник, он решает все. И руководители институтов, свои же коллеги-ученые, вынужденные встраиваться в эту систему, тоже превращаются в чиновников и начинают все перекраивать на свой лад. Творческий командный дух, научная демократия постепенно выводятся из обихода. А молодые люди остро чувствуют несправедливость и формализм. Это влияет на их решение об эмиграции даже сильнее, чем недостаточное финансирование.

По сломанной лестнице

Виктор Калинушкин - заведующий лабораторией Института общей физики РАН им. А.М.Прохорова, председатель Профсоюза работников Российской академии наук

Вопрос о том, что надо делать для закрепления научной молодежи, поставлен очень своевременно. На мой взгляд, сейчас такой момент, когда можно ждать очередной волны если не эмиграции, то массового ухода молодых из науки. И запретительными мерами делу не поможешь. Вот и в нацпроекте «Наука» говорится о необходимости обеспечивать привлекательные условия для работы в России молодым перспективным исследователям, а не о том, что их надо удерживать силой. В научной сфере должны быть созданы нормальные условия труда. А это не только достойная заработная плата и современное оборудование, но и понятная карьерная траектория. Последний фактор сейчас выходит на одно из первых мест по важности для молодежи.

Человеку необходимо видеть свои перспективы. Раньше карьера молодого ученого выглядела понятно: стажер, МНС, СНС, ВНС, ГНС, завлаб, завотделом. Сейчас картина размыта. Заведующих отделами и лабораториями «зарплатный» указ президента 2012 года вообще вывел из разряда научных работников. Чтобы получать какие-то доплаты, им приходится прибегать к разным ухищрениям.

Раньше существовали базовое финансирование и единая система оплаты труда, что обеспечивало определенную стабильность. Оклад составлял примерно две трети заработной платы. Остальное «добиралось» грантами, которые были временным заработком. Когда на место сметного финансирования пришло госзадание, являющееся своего рода грантом, доля стабильных выплат в зарплате ученого существенно уменьшилась. А выделение в последние годы серь­езных дополнительных средств на выполнение указа президента, которые выплачиваются в виде надбавок в основном за публикационную активность, довело ситуацию до абсурда. Теперь зарплата у МНС из одного структурного подразделения может быть в разы больше, чем у ГНС из другого. Карьерная лестница рассыпалась, поступательный профессиональный рост потерял смысл.

Со сменой условий труда, несомненно, должны меняться и трудовые отношения. Но в нашем случае одну систему сломали, а другую, сколько-нибудь разумную и понятную, взамен не предложили. В итоге стихийно сложилась следующая модель поведения начинающего исследователя: побыстрее защитить кандидатскую диссертацию и, пока входишь в категорию молодых ученых, «отхватить» побольше грантов. Потому что на 40-летнем рубеже все льготы закончатся. После этого ни очередное научное звание, ни новый уровень квалификации не гарантируют тебе приличную зарплату и успех.

Из-за отсутствия внятной перспективы люди уезжают за границу или, если наработали связи, занимаясь прикладными исследованиями, уходят в бизнес.

Понимая риски, связанные со сломом системы трудовых отношений в науке, Профсоюз работников РАН обратился к министру науки и высшего образования Михаилу Котюкову с предложением начать совместно разрабатывать меры по нормализации положения. Письмо было отправлено четыре месяца назад, ответа не последовало. Мы отдаем себе отчет в том, что создать новую систему оплаты труда будет непросто. Тем более что делать это придется в условиях порожденного выполнением «зарплатного» указа серьезного дисбаланса в оплате научных сотрудников и вспомогательного персонала и ученых из разных регионов. Однако решать эту задачу необходимо, иначе привлекательных условий для молодежи не создать.

Не раздаривать мозги!

Анатолий Шалыто - доктор технических наук, профессор НИУ ИТМО, лауреат премии Правительства РФ в области образования и знака отличия «За наставничество»

В своей статье о том, как удержать талантливую молодежь в науке, академик Георгий Георгиев высказал немало разумных предложений. Но внимание общественности привлекло только одно -  не выпускать из страны в течение 15 лет тех, кто учился в вузе бесплатно. Я выступаю за более мягкие методы удержания молодых специалистов, но, как и Георгий Павлович, уверен: противостоять отъездам необходимо.

Говорят, что выпускников вузов уезжает мало, - всего 3-5%. Но ведь страну покидает в основном толковая, «конвертируемая» молодежь, которая смогла поступить на бюджетные места.
Мы никому не дарим нефть, газ, другие ресурсы, а мозги дарим. Не знаю, как другие, а лично я - против! Сначала расплатись, а потом езжай куда угодно, если ты не носитель государственных секретов.

Считаю ненормальной ситуацию, когда молодые люди бесплатно учатся в лучших школах, получают прекрасное дополнительное образование, потом оканчивают лучшие вузы, аспирантуру, в ходе обучения получают стипендии (иногда весьма значительные), а затем вдруг в чем-то разочаровываются и уезжают. Поэтому предлагаю ввести социально-ориентированное платное высшее образование для всех, кроме определенных категорий граждан, например, сирот и инвалидов. Бесплатными должны оставаться только военные училища и колледжи. При этом за высшее образование должны платить не родители, а сами выпускники вузов. Их нужно обязать в течение некоторого времени после окончания университетов перечислять государству, например, четверть или треть зарплаты, как это происходит с алиментами. Обучающиеся должны иметь возможность взять кредит: лучше, если он будет беспроцентным. И не надо говорить, что родители оплатили образование детей своими налогами: в Америке налоги значительно больше, а образование дороже, чем у нас.

Важный вопрос - стоимость обучения. По этому параметру страны можно разделить на три категории: «капиталистические», где образование дорогое (например, США и Англия), «социалистические», где «свои» обучаются бесплатно (например, Германия) и «промежуточные»,  где плата не так уж высока (например, Эстония).

В Эстонии студенты платят в год около трех тысяч евро - примерно 240 тысяч рублей - что совпадает со средней стоимостью платного образования в России. Будем ориентироваться на эту цифру. За шесть лет цена составит 1,440 млн рублей. Кого устрашит эта сумма? Только тех, кто собирается быстро уехать из страны. Остающиеся могут платить «по копейке» долгое время.

К категории специалистов, которых академик Г.Георгиев предлагает долго держать в стране, относятся программисты, которые обучаются, в частности, на нашем факультете информационных технологий и программирования Санкт-Петербургского национального исследовательского университета информационных технологий, механики и оптики. Наши выпускники уже на старших курсах работают в серьезных организациях, и после окончания вуза многие получают зарплату около 120 тысяч рублей. Если они будут отдавать за образование 30% своей зарплаты - 40 тысяч рублей в месяц - то рассчитаются с долгами за три (!) года. Между тем именно первые годы - это как раз то время, когда выпускники в основном уезжают. Если их немного «придержать», молодые люди могут, к примеру, жениться, и отъезд станет неактуальным.

При таком подходе никто не станет рваться в вуз с целью «откосить» от армии. Немногие будут поступать «для корочки»: если уж получать платное образование, то необходимое для работы. Выпускники вузов не будут соглашаться на «серую» зарплату, потому что захотят быстрее отдать долги. Понимаю, что у моего предложения есть серьезный недостаток, - несоответствие Конституции, 43-я статья которой гарантирует бесплатное высшее образование на конкурсной основе. Вероятно, есть и другие варианты, не нарушающие основной закон и более щадящие по отношению к молодым людям, особенно талантливым. Главное, чтобы между ними и государством был заключен юридически проработанный договор о том, в какой форме они будут расплачиваться за обучение.

Некоторые говорят: давайте сначала построим страну, из которой не захочется уезжать. Так вот без молодых талантов мы ее не построим.
 
От редакции. К сожалению, мы смогли опубликовать не все полученные редакцией отклики. Текст, представленный кандидатом физико-математических наук, сотрудником Объединенного института высоких температур РАН, председателем Совета молодых ученых (СМУ) РАН Андреем Котельниковым показался нам неприемлемым, поскольку содержал прямые оскорбления в адрес академика Г.Георгиева. Автору было предложено скорректировать материал. Но тот предпочел опубликовать на официальном сайте СМУ РАН (http://www.yras.ru) и в соцсетях гневную отповедь редакторам, сопроводив ее язвительными выпадами в адрес газеты. Там же  А.Котельников разместил ссылки на свой отклик, правда, не первоначальный, а все же несколько смягченный. Желающие могут ознакомиться с этим произведением и самостоятельно сделать вывод относительно его достоинств.

Мы же остаемся при своем мнении и по-прежнему считаем, что подобная стилистика в дискуссиях между учеными недопустима. Такого рода тексты в нашей газете никогда не появлялись и не появятся впредь. Между тем разговор на такую важнейшую тему, как закрепление научной молодежи, «Поиск» планирует продолжить. Приглашаем принять в нем участие всех, кто имеет свой взгляд на затронутые Г.Георгиевым проблемы и готов оставаться в рамках приличий.

Международная команда ученых, работающая на установках Европейской организации по ядерным исследованиям (CERN), часто становится объектом внимания СМИ. Это не удивительно, ведь CERN является крупнейшей в мире лабораторией физики высоких энергий. Одна из последних новостей связана с обнаружением в эксперименте LHCb (Large Hadron Collider beauty experiment) еще одной элементарной частицы, входящей в Стандартную модель. В нем участвовали и новосибирские физики – сотрудники Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (давнего партнера CERN) и Новосибирского государственного университета (НГУ).

Мы попросили старшего научного сотрудника ИЯФ СО РАН, заведующего кафедрой физико-технической информатики ФФ НГУ, сотрудника коллаборации LHCb, к.ф.-м.н. Павла Кроковного рассказать, как далеко наука продвинулась в изучении Стандартной модели, для чего это нужно, и какая польза нашей стране от такого международного сотрудничества.

– Павел Петрович, начнем с того, почему вообще такое значение придается Стандартной модели и ее изучению?

– Стандартная модель описывает физику частиц, то есть – самый базовый уровень нашего мироздания. Это часть фундамента физики, тех законов, из которых следуют все остальные научные построения (в том числе, приводящие ко вполне прикладным результатам). Был Большой взрыв, энергия разделилась на частицы и античастицы. Но если бы их было одинаковое количество, все просто аннигилировало бы обратно и ничего не осталось.  Вместо этого, мы наблюдаем окружающий нас мир, состоящий из частиц, а вот мира из античастиц не наблюдается. И Стандартная модель, в частности, объясняет эту ситуацию.

– Насколько она завершена?

– Есть ряд явлений, которые при сегодняшнем уровне знаний в Стандартной модели не объясняются. Это, прежде всего вопросы, связанные с темной материей и темной энергией. Если мы возьмем совокупную массу известных нам элементарных частиц, то она окажется намного меньше той массы, которой должна обладать Вселенная, исходя из известных по астрономическим наблюдениям параметров. Считается, что эта разница как раз и приходится на долю темной материи и энергии, но элементы, из которых они состоят, еще предстоит найти.

– А возможен вариант, что новые данные заставят кардинально пересмотреть Стандартную модель, описать вместо нее какую-то другую концепцию мироустройства на уровне частиц?

– Теоретически в науке возможно все, но на сегодняшний день предпосылок для таких прогнозов нет. Большинство ученых сходятся на том, что, скорее, можно ожидать дальнейшей доработки существующей модели, внесения в нее каких-то корректив или дополнений. Для аналогии возьмем ситуацию с механикой – она, как известно, делится на классическую и релятивистскую. Первая хорошо «работает» на низких скоростях, но перестает – на высоких, поэтому и была, собственно, сформулирована вторая, релятивистская. Но если мы возьмем законы релятивистской механики, посмотрим, что в их рамках получается на низких скоростях, то увидим их практически полное сходство с классическими. Так и со Стандартной моделью – пока что мы работаем в ее рамках и нет никаких экспериментальных данных, которые бы в нее совсем никак не вписывались.

– Вы сказали о возможной доработке этой модели, как это могло бы выглядеть?

– Есть два пути проверки Стандартной модели. Первый – это путь высоких энергий, при которых мы ищем частицы или явления, не описанные в рамках Стандартной модели. Второй путь – путь точных измерений, когда мы берем некий параметр, который можем точно рассчитать (это на самом деле нетривиальная задача, потому что какие-то параметры точно посчитать невозможно), а затем – точно измерить в ходе эксперимента. И сопоставляем результаты. Например, в рамках этого подхода сейчас проводится проверка лептонной универсальности. Нам известны три поколения лептонов – электрон, мюон и тау-лептон. В рамках Стандартной модели все процессы с участием лептонов должны протекать идентично, отличие может быть только из-за разных масс лептонов. Сейчас лептонную универсальность проверяют на нескольких экспериментальных установках в нескольких странах. И практически во всех измерениях наблюдается некоторая разница между предсказаниями модели и экспериментальными данными. Но это отличие, как говорится, «пороговое», может, это просто статистическая флуктуация, а может – нет. Пока все данные не обработаны, выводы делать рано, но это пример возможного направления коррективы Стандартной модели. Возможного, повторю, если после обработки данных подтвердится именно их несоответствие предсказанным результатам. Потому что нарушение лептонной универсальности – это уже серьезный вызов для Стандартной модели. Но также может оказаться, что несоответствия нет, как это уже бывало несколько раз.

– Раз мы вернулись к экспериментальным установкам, Россия не является членом CERN и тем не менее мы участвуем в финансировании строительства их комплексов, включая тот же Большой адронный коллайдер (LHC). Можно ли говорить о равноправном сотрудничестве?

– Действительно, мы не входим в число стран-участниц CERN, но имеем статус специального партнера. Это связано с уставом организации и на деле никак не ущемляет наши интересы, точно таким же статусом обладают США и Япония. Наш Институт сегодня участвует во всех трех из четырех основных экспериментах, проходящих на LHC. Кроме того, согласно этому статусу, CERN тоже может принимать участие в работе наших проектов, включая ЦКП «СКИФ» (Центр коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов»), строительство которого планируется в Новосибирской области, и проект электрон-позитронного коллайдера Супер С-тау фабрика.

– Если говорить не о возможном сотрудничестве, а о том, что уже проделано, какую пользу извлекла российская наука и, в частности – ИЯФ СО РАН, из партнерства с CERN?

– Начнем с того, что самые большие и значимые эксперименты в нашей области не случайно являются международными – на сегодня ни одна страна не способна провести их в одиночку – настолько они дорогие и технически сложные. Поэтому вопрос стоит так – или ты участвуешь в большой компании, или не участвуешь совсем. Для сохранения передовых позиций в науке важно именно принимать участие в такой работе, а не читать доклады и статьи тех, кто это сделал. Эти совместные проекты приносят нам бесценный опыт, мы осваиваем методы и подходы ведущих мировых ученых, которые затем применяем уже в работе по своим проектам здесь. Кроме того, выполняя заказы для международных научных коллабораций на периоде строительства установок, ИЯФ не просто получил средства на собственное развитие, но и отработал изготовление уникального научного оборудования.

Этот опыт будет востребован при реализации проекта уникальной научной установки класса мегасайенс ЦКП «СКИФ» в Новосибирске, планируемого в рамках программы развития Новосибирского научного центра, известной как Академгородок 2.0. Осуществление этого проекта станет возможным благодаря накопленному нами опыту работы в больших международных проектах.

Сергей Исаев

Специалисты Национального медицинского исследовательского центра имени академика Е.Н. Мешалкина впервые в мире выполнили эндоваскулярное лечение пациентки с ложной аневризмой корня аорты.

Пациентка 68 лет была госпитализирована в кардиохирургическое отделение эндоваскулярной диагностики и лечения с подозрением на ложную аневризму корня аорты (наполненная кровью полость из соединительной ткани, сообщающаяся с аортой через дефект стенки). Диагноз подтвердили с помощью данных мультиспиральной компьютерной томографии. Две ложные аневризмы аорты, расположенные в области фиброзного кольца, прогрессировали, увеличиваясь в диаметре. Ложные аневризмы опасны разрывом с развитием обильного внутреннего кровотечения, которое в большинстве случаев приводит к смертельному исходу.

С учетом тяжести состояния пациентки, обусловленного сердечной и почечной недостаточностью, избыточной массой тела (ожирением 3-й степени), «открытое» вмешательство было связано с высоким хирургическим риском. Специалисты кардиохирургического отделения приобретенных пороков сердца и врачи по рентгенэндоваскулярным диагностике и лечению коллегиально приняли решение о необходимости эндоваскулярной эмболизации (малоинвазивного вмешательства, заключающегося в выключении аномального сосудистого образования из кровотока) ложной аневризмы корня аорты.

В ходе двух вмешательств специалисты полностью выключили ложные аневризмы аорты из кровотока, имплантировав в их полость эмболизационные микроспирали. Это первый в мировой хирургической практике опыт эндоваскулярной эмболизации ложной аневризмы корня аорты подобной локализации. В научной литературе не описано подобных случаев, процедура обладает высокой технической сложностью.

«Основное затруднение связано с тем, что хирургический инструмент (катетер) необходимо ввести в полость аневризмы со стороны левого желудочка сердца, но, ввиду сокращения желудочка, катетер смещается с потоком крови в аорту. Задача хирургов заключалась в подборе инструментария такой конфигурации, чтобы возможно было зафиксировать эмболизирующий материал в полости аневризмы. В связи с этим мы выбрали эмболизирующие микроспирали, строение которых позволяет точно разместить их в полости аневризмы для прекращения кровотока», – комментирует заведующий кардиохирургическим отделением эндоваскулярной диагностики и лечения Олег Викторович Крестьянинов.

По данным контрольной эхокардиографии и мультиспектральной компьютерной томографии, специалисты достигли тотального тромбирования аневризмы. Операция прошла успешно, достигнут положительный гемодинамический эффект хирургического лечения. Пациентку в стабильном состоянии выписали домой.

Теория плоской Земли, истории про рептилоидов, поработивших цивилизацию и уничтожающих людей посредством вакцин и генной инженерии, «чудо-средства», лечащие ото всех заболеваний… Общество захлестнул «девятый вал» подобной информации, на которую часто покупаются и вполне себе адекватные и образованные граждане. Серьезность проблемы осознало и научное сообщество - ученые страны все активнее включаются в борьбу со лженаукой. РАН выпустила специальный меморандум о несостоятельности гомеопатии, за что получила в ответ массу негатива от ряда СМИ. В Москве регулярным стал мини-фестиваль науч-попа «Ученые против мифов». Из новинок этого года -  флеш-моб «#Лопнилженауку» - когда ученые в формате короткого видеоролика разоблачают то или иное антинаучное утверждение. Первыми такой ролик выпустили физики из Томска — накануне Дня науки Совет молодых ученых Томской области сделал вызов институтам своего города. Следом сотрудники Томского государственного университета бросили вызов новосибирскому ИЯФ. Те – «перекинули мяч» НГУ  и так далее…

Наш сайт поддерживает подобного рода работу, тем более, что речь идет не просто о просвещении сограждан, но, часто, об их безопасности и сбережении средств (включая бюджетные). Мы не раз размещали материалы на эту тему, сегодня же предлагаем вспомнить опыт одного из самых эффективных борцов со лженаукой постсоветской России, человека, который вступил на этот нелегкий путь одним из первых, нашего земляка, академика РАН Эдуарда Круглякова (1934 -  2012 г.г.).

Еще в 1998 году другой академик - Виталий Гинзбург предложил создать при Президиуме РАН Комиссию по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, в которую с первых же дней ее работы вошел и Эдуард Павлович. Да не просто вошел, а был избран ее председателем на долгие годы.

Уже в то время было очевидно, что лженаука становится серьезной проблемой. Астрологи, колдуны и гадалки не просто оккупировали телеэкраны и рекламные газеты, они усиленно стремились освоить государственный бюджет, причем, даже в самых серьезных ведомствах.

Например, в 1997 году общественности представили официального астролога Министерства обороны, капитана I ранга Александра Бузинова, а в МЧС в 1990-е годы работала целая лаборатория из экстрасенсов. Об их эффективности можно судить, например, по следующему «кейсу». В декабре 1995 года под Хабаровском разбился пассажирский Ту-154. Почти две недели 127 экстрасенсов (!) указывали спасателям МЧС направление поисков. Нашли же самолет по итогам анализа показаний радаров системы ПВО в течение одного дня.

Впрочем, в примерах выше, бюджет тратился лишь на зарплаты, командировочные и небольшую «приборную базу». Однако этим аппетиты представителей лженауки не ограничивались. Круглов в своей книге «Ученые с большой дороги» рассказывал о более вопиющих случаях:

«Правительство РФ выделило 120 миллионов рублей на программу получения энергии из камня. Выяснилось это случайно, когда Ельцин был в Новосибирске и посетил Институт ядерной физики СО РАН. Вот он там и спросил: «А вы из камня можете энергию извлекать?» Пришлось прочесть ему краткую лекцию, что есть тяжелые элементы, и при расщеплении их нейтронами можно высвобождать энергию, на этом принципе работают атомные станции. Есть легкие элементы — при синтезе выделяется энергия, это принцип работы будущих термоядерных электростанций и водородных бомб. Середина же таблицы Менделеева абсолютно стабильна, и чудес здесь ждать не приходится. Ельцин выслушал с недоверием и заявил: «Это вы так считаете, а мне докладывали, что можно». А потом академик Коптюг рассказал, что Ельцин уже 120 миллионов рублей на это израсходовал. Для 1991 года это 200 миллионов долларов по официальному курсу. Прошли десятилетия. Деньги исчезли. Но кто-нибудь слышал об извлечении энергии из камня?»

Да и в том же Минобороны «окормлялся» далеко не один астролог Бузинов. Все 1990-е годы успешно существовала воинская часть 10003, которая получила немало казенных средств. На них ее личный состав выяснял, как поставить телепатию, ясновидение и тому подобное на службу военному делу. Возглавлял ее генерал-лейтенант Алексей Савинов. И не просто по-тихому «осваивал» военный бюджет, а хвастался своими успехами в интервью «Российской газете».

Это «подразделение» стало одной из первых «жертв» Комиссии по лженауке – ученые неоднократно выступали с публичной и аргументированной критикой инициатив «генерала-экстрасенса». И добились-таки своего – в 2003 году часть была расформирована. Правда, привлечь ее командира к ответственности не удалось (но это и не было в компетенции Круглякова с коллегами), он просто сосредоточился на преподавании. Кафедра по подготовке офицеров с особыми способностями, основанная Савиным в военно-воздушной академии имени Ю. А. Гагарина, действовала вплоть до ликвидации академии в 2011 году.

Вместе с первыми успехами, у Комиссии появились и первые влиятельные враги. Самый публичный из них – в то время спикер Госдумы Борис Грызлов. Он не раз резко высказывался в адрес ученых – членов Комиссии, однажды даже заявив, что «такие, как они, сожгли Коперника за высказывание о том, что Земля вертится». Уже сами эти слова много говорят об уровне образования человека, возглавлявшего последовательно министерство внутренних дел, правящую партию и нижнюю палату парламента. Но еще более интересна их подоплека.

Эта история получила сразу несколько названий – «Петрикгейт», «Мертвая вода» и т.п. А началась она вполне себе благопристойно. В 2006 году коммерсант Виктор Петрик основывает свою фирму «Золотая формула» по производству фильтров для очистки воды. Петрик к тому времени очень любил демонстрировать свое удостоверение «академика РАЕН» (в подлинности которого потом возникли сомнения) и очень не любил вспоминать, что еще в 1980-е годы отсидел срок за мошенничество.

Официально на тот момент его ничто не связывало со спикером Борисом Грызловым. Но в том же 2006 году Грызлов впервые выдвигает идею программы «Чистая вода» как одну из главных для партии «Единая Россия», которую он возглавляет. В следующем году фильтры Петрика побеждают на некоем «конкурсе» (злые языки отмечают, что он был единственным его участником), а программа «Чистая вода» официально входит в число приоритетных для партии власти. Где-то в эти дни, видимо, состоялась первая официальная встреча Грызлова и Петрика. И начинается мощнейшая пиар-кампания программы, основанной на фильтрах (естественно, средств на это у самого коммерсанта не было, помог админресурс).

Где тут криминал, спросите вы (если, конечно, каким-то чудом раньше не слышали про эту громкую историю). Дело в том, что ученым уже приходилось сталкиваться с аферами Петрика раньше (он пробовал продать государству неработающую технологию «выращивания сапфиров в печах» и украденную у настоящих разработчиков технологию производства бронекерамики). Поэтому, когда он (на пару с Грызловым) стал убеждать, что чудо-фильтры очистят воду от всего, включая радиацию, это вызвало здоровый скепсис.

Заявленные Петриком параметры фильтров в лабораторных условиях не подтверждались. И Комиссия по лженауке во главе с Кругляковым выпустила ряд публичных опровержений по поводу фильтров Петрика. Это и вызвало гнев Грызлова. Ведь он проталкивал программу, по которой надо было оснастить этими фильтрами каждый дом в стране, что обошлось бы бюджету в 15 трлн рублей (в ценах 2009 года). Сколько из них должно было осесть в карманах Грызлова и Петрика (а они к тому времени оформили совместный патент на изобретение) можно только предполагать.

Между тем противостояние нарастало. Кругляков публикует разоблачения в «Известиях РАН» и «Российской газете», а Грызлов в ярости требует разогнать Комиссию по лженауке. Эта была борьба «в разных весовых категориях», но в пользу ученых сыграло несколько обстоятельств.

Кругляков с коллегами действовали максимально публично и оперировали понятным широкому кругу людей языком, поэтому их доводы воспринимались убедительно. Они привлекли на свою сторону союзников не из научной среды: профессионалы, занимающиеся водоснабжением и специалисты из Общества защиты прав потребителей добились официальной экспертизы фильтров, установившей грубое несоответствие их свойств по отношению к заявленным. И, наконец, они не побоялись говорить и о закулисных мотивах политиков, публикация фото патента Грызлова-Петрика сыграла свою роль, переведя дискуссию из научной плоскости в коррупционную.

В итоге на программе «Чистая вода» был поставлен жирный крест. И уже один этот факт, сохранение триллионов бюджетных средств на много поколений вперед «окупил» работу Комиссии. А ведь история с Петриком была лишь одним из многих эпизодов в ее деятельности.

Так какие уроки можно извлечь из опыта академика Круглякова и его коллег. Прежде всего, то, что борьба со лженаукой – это не просто просветительская деятельность, она касается, тем или иным образом, каждого из нас. Потраченные впустую миллионы и миллиарды, обманутые мошенниками близкие люди, возвращение забытых заболеваний и смерть тех, кто вместо врачей обращался к «целителям» - все это вполне осязаемые последствия наступления лженауки.

С ней и ее апологетами надо бороться. Бороться публично, привлекая на свою сторону как можно больше людей. Бороться аргументированно, говоря на понятном языке. И не опускать руки, потому что борьба науки и лженауки, это как война брони и снаряда – процесс бесконечный. Но бесконечный совсем не одно и то же, что бессмысленный.

Сергей Исаев

Станция ZOTTO начала работу в конце сентября 2006 года. ZOTTO — результат совместного проекта Международного научно-технического центра (МНТЦ), немецкого Общества Макса Планка и Российской академии наук. Корреспондент «Чердака» Екатерина Бурчевская (специалист группы научных коммуникаций Красноярского научного центра СО РАН) побывала в тайге и посмотрела сквозь объектив своего фотоаппарата на то, как ученые следят за содержанием и изменением концентрации парниковых газов в атмосфере над огромной территорией Сибири.

Международная обсерватория ZOTTO находится в Туруханском районе на расстоянии более 600 километров от Красноярска, недалеко от поселка Зотино. Мачта ZOTTO расположилась в высокоширотном регионе Сибири — почитай, в самом центре Северной Евразии. Чтобы добраться туда, нам пришлось задействовать почти все виды транспорта, кроме разве что оленей.

Несколько часов едем до Енисейска по трассе, откуда нам предстоит на вертолете долететь до небольшого поселка Кривляк.

Здесь уже нет того, что в цивилизованных местах называют словом «дорога», ее заменяет зимник — путь, проложенный прямо по снегу. Летом этой дороги, разумеется, не существует, и до поселков добираются только по реке. Спустя несколько часов мы прибываем в Зотино и первым делом едем в местный магазин за продуктами, потому что обсерватория находится еще дальше, где есть лишь избушка и мачта посреди тайги.  

Место для обсерватории выбрано не случайно — сразу по множеству факторов наблюдения за климатом оно очень удачно (хотя добираться до него нелегко). ZOTTO работает уже больше десяти лет. Первые измерения были сделаны еще в 2006 году, когда ученые Института леса им. В.Н. Сукачева СО РАН при поддержке немецких коллег из Института биогеохимии Общества Макса Планка запустили работу этой обсерватории.

— Володя, а где мачта? — по дороге на вышку веселится Алексей Панов, научный координатор обсерватории. — Едем-едем и до сих пор не видно, отпилили половину, что ли?

Не заметить стальное сооружение высотой 304 метра сложно (высота собственно мачты 302 метра, но на самой вершине мачты есть конструктивная надстройка, которая и создаёт верхнюю точку на высоте почти в 304 метра; а вот датчик по факту действительно на высоте 302 метра — так объяснил мне научный координатор обсерватории). Днем оно отчетливо видно на десятки километров, а вечером подсвечивается, как рождественская елка. На разных высотах мачты (4, 52, 92, 156, 227 и 301 м) размещены метеорологические датчики и ряд воздухозаборников. Воздух со всех датчиков по трубкам поступает в газоаналитический комплекс, который находится в лабораторном бункере у основания башни.

Здесь собирается вся информация с датчиков, и центральный компьютер, как мозг, переводит «мысли в слова». Современные приборы анализируют содержание в атмосфере парниковых газов (углекислого и угарного газа, метана, озона и окислов азота), их изотопный состав, микрофизические, оптические и химические свойства атмосферного аэрозоля, метеорологические параметры.

Эти данные позволяют получить обобщенный сигнал о концентрациях и составе парниковых газов в атмосфере, оценить их антропогенные и биогенные источники, а также определить характеристики аэрозоля над континентальной территорией Сибири площадью до четырех миллионов квадратных километров.

— Для того чтобы собрать данные со всех высот одновременно, воздух с мачты вначале закачивается в буферную систему, состоящую из металлических шаров. После этого из каждого резервуара по очереди он поступает к аналитическому комплексу. К моменту анализа воздуха из последнего буферного шара предыдущие пять уже наполнены снова, — рассказывает кандидат биологических наук, научный координатор обсерватории ZOTTO и старший научный сотрудник Института леса им. В.Н. Сукачева Алексей Панов.

Станция требует непрерывного присмотра. Постоянно здесь живут два человека, как на вахте, и меняются с напарниками почти каждый месяц. Первый отвечает за поддержание порядка в доме и на ближайшей территории, а второй, оператор, каждый день следит и записывает все изменения показаний датчиков в толстую тетрадь, которую ведут со дня первого запуска.

Когда потоки газа в воздухозаборных линиях изменяются при резкой смене атмосферного давления, оператору приходится подстраивать буферную установку с воздухом с помощью тонких игольчатых клапанов, приближая значения показателей друг к другу. Это может сделать только человек.

Каждый раз, когда воздух из металлических шаров поступает в газоанализатор, компьютерная программа выводит полученные данные на экран, отображая концентрацию газов. Помимо этого, информационная панель позволяет отслеживать целый спектр диагностических параметров: воздух с какой высоты сейчас анализируется, каковы значения давления и потока, какой этап измерительного цикла выполняется в данный момент. На панели в виде блоков, линий и числовых значений представлена архитектура всей измерительной системы, где каждый параметр можно увидеть и настроить.

Дополнительные данные ученые собирают с помощью анализатора угарного газа и измерительного комплекса для наблюдения атмосферного аэрозоля. В его состав входят счетчик конденсированных аэрозольных частиц, интегрирующий нефелометр и абсорбционный фотометр. Нефелометр необходим для анализа оптических характеристик, которые определяются по тому, как частицы рассеивают свет. Последний прибор анализирует количество исследуемых частиц. Воздух для этих приборов приходит по системе трубопроводов с высоты 300 метров.

— Аэрозольные частицы из воздуха осаждаются на кварцевый фильтр в абсорбционном фотометре. Особо важно периодически заменять его при падении коэффициента осаждения до заданного минимума. Время снижения этого коэффициента и показывает, какое количество частиц сажи находится в атмосферном воздухе, после оно используется для расчета концентрации аэрозоля, — рассказывает Алексей.

Еще один пробоотборник используется для детального химического анализа атмосферного аэрозоля. Прибор определяет состав углеродсодержащего и элементарного аэрозоля, концентрации ионов натрия, аммония, калия, магния, кальция, хлора, а также нитратных, нитритных, сульфатных, фосфатных, оксалатных и малоновых ионов. Этот проводимый химический анализ аэрозоля атмосферы позволяет определить источники их происхождения.

Другое устройство отвечает за оценку содержания аэрозольных частиц, которые могут служить ядрами облачной конденсации — иными словами, отвечают за образование облаков. В устройстве, благодаря емкостям с водой, поддерживается влажная атмосфера, чтобы сохранять его в рабочем состоянии. Для этого сотрудники периодически добавляют воду в емкости. Аэрозольные частички, проходя сквозь прибор, конденсируют на себе воду. Те из них, чей размер более 1 микрометра, подсчитываются оптическим детектором.

Помимо данных, которые идут с датчиков на мачте ZOTTO, информация о газах и аэрозолях поступает еще с трех вышек, расположенных относительно неподалеку на разных участках соснового и темнохвойного лесов и верхового болота.

«Удаленные» сведения поступают в центральный регистратор данных и отображаются на экране ноутбука в виде диаграмм и числовых значений. В реальном времени можно проверить все измеряемые параметры, например метеорологические (скорость и направление ветра, температуру, влажность, давление и прочее). Когда температура в тайге опустилась до -47 degreeC, мы так и делали — следили за погодой на других участках через компьютер.

Но и это еще не все функции микрометеорологических мачт. Самое главное — они помогают собрать полную информацию о том, сколько же углерода поглощают или выделяют конкретные экосистемы. Такая оценка газообмена показывает высокочастотные колебания суточных и сезонных потоков тепла, водяного пара и углекислого газа между экосистемой и атмосферой, а также зависимость потоков от метеорологических условий.

Ученые планируют, что в перспективе на основе обобщенных данных измерений обсерватории ZOTTO и микрометеорологических мачт они смогут оценить роль лесных и болотных экосистем бассейна реки Енисей в глобальном цикле углерода и поймут, как эти экосистемы будут реагировать на изменения климата.

На протяжении десятилетий ученые Института цитологии и генетики СО РАН, самостоятельно и в составе международных научных коллективов, изучают генетическое разнообразие народов Сибири. Ряд последних результатов, касающихся народов самодийской группы, был опубликован в виде статьи в журнале American Journal of Human Biology.

Самодийские языки относятся к уральской языковой семье и делятся, в свою очередь, на две ветви. К народам северной ветви относятся ненцы, энцы, а также нганасаны, живущие на полуострове Таймыр. Южная ветвь представлена селькупами, ареал которых доходит до Южной Сибири. Эти народы (несмотря на языковую общность) ведут достаточно разный образ жизни: одни занимаются оленеводством, другие – преимущественно охотники и рыболовы. И, как показали последние исследования, генетические корни у этих народов тоже разные.

В своей работе ученые применили новый подход, когда изучению подвергалась не только митохондриальная ДНК, но и аутосомные маркеры однонуклеотидного полиморфизма (SNP). В исследовании было задействовано большое число образцов ДНК из 27 современных популяций и из 6 древних популяций (археологические культуры Сибири). Все это позволило воссоздать более полную картину взаимодействия этносов в ходе заселения ими территории Сибири.

Надо отметить, что в этом процессе в разные эпохи участвовали самые разные этнические группы. Если говорить о современных народах, то, к примеру, буряты генетически близки к монголам, телеуты тяготеют к тюркоязычным популяциям Центральной Азии, ханты близки к селькупам, а нганасаны формируют отдельный кластер, близкий к эвенкам, юкагирам и корякам.

В целом, отмечают ученые, для сибирских этносов характерно высокое генетическое разнообразие, что можно объяснить, в том числе, эндогамией и дрейфом генов, возникающих в небольших изолированных популяциях. В результате, некоторые народы Сибири (нганасаны, эвенки, юкагиры и коряки), по-видимому, не испытали в своей истории заметного смешения с другими сибирскими популяциями. Другие же, напротив, хранят следы множественных смешений, и чаще всего с предками нганасан или эвенков.

Проведенное исследование помогает в решении вопроса о происхождении современных самодийских народов, уточняя гипотезу, что они являются потомками коренных палеолитических популяций, которые были ассимилированы древними самодийскими племенами, пришедшими из Южной Сибири в середине первого тысячелетия н.э.

– Нганасаны, вероятно, являются прямыми потомками палеолитической популяции охотников на диких северных оленей, жившей на территории Таймыра уже несколько тысячелетий, которая затем была ассимилирована пришлыми самодийцами, - отмечает заведующая лабораторией популяционной этногенетики ФИЦ ИЦиГ СО РАН, к.б.н. Людмила Осипова. – Их язык и материальная культура предполагают также доисторические контакты с популяциями тунгусов и юкагир.

Тундровые и лесные ненцы – потомки того же аборигенного племени, от которого происходят нганасаны, плюс значительный генетический вклад самодийских племен. А вот у селькупов несколько другая генетическая история, они хранят в своём генофонде существенную долю южных самодийских племен.

Полученные результаты имеют значение не только для изучения истории заселения Сибири человеком. Генетическое родство подразумевает и наличие генетических особенностей, возникающей у популяции в ходе адаптации к условиям проживания. В случае с Сибирью, речь идет о достаточно экстремальных природно-климатических условиях, в которых, тем не менее, в настоящее время проживают миллионы людей (Россия единственная страна в мире, построившая за Полярным кругом города с населением в десятки и сотни тысяч человек).

Вполне естественно, что по мере освоения этих огромных и нужных экономике страны территорий, все больше интереса вызывает опыт этносов, за тысячелетия приспособившихся к проживанию на них. Эта адаптация нашла отражение не только в обычаях и традициях этих народов, но и в их генофонде. Понимание этнической истории заселения Сибири позволяет лучше определять участки генома, ставшие адаптационным ответом популяции на вызовы окружающего мира. Авторы исследования нашли в геномах популяций Сибири множественные адаптации к низким температурам, сезонным колебаниям освещенности и ограниченным ресурсам пищи. Теперь эти находки стали материалом для дальнейших научных исследований.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики»

Происходят довольно странные вещи. В феврале этого года российское отделение Greenpeace отправило в профильные министерства и федеральные службы открытое письмо с призывом отреагировать на «ослабление» нормативов по предельно-допустимым концентрациям вредных веществ.

«Актуальность изменения величин ПДК, - отмечается в письме, - в последнее время возросла из-за резкого обострения ситуации с отходами и свалками. Социальная напряженность на примыкающих к свалкам территориях в ряде случаев связна с резким неприятным запахом загрязняющих веществ, например, метилмеркаптана. Объясняется это тем, что установленная в настоящее время для метилмеркаптана ПДК в 1,5–3 раза превышает порог восприятия человеком запаха этого вещества. Дело в том, что с 1999 г. по 2017 г. уполномоченные федеральные ведомства (СЭС, а затем и Роспотребнадзор) «ослабили» среднесуточную ПДК по метилмеркаптану в 660 раз, а за последние 10 лет — в 60 раз».

Также, по утверждению авторов письма, в 2014-2015 годах были увеличены ПДК  других загрязняющих атмосферный воздух веществ, в частности, –  формальдегида и диоксида азота.

Всё это ставит под угрозу реализацию национального проекта «Экология», поскольку, заявляют авторы, «с ростом значения ПДК увеличивается и объём разрешённых выбросов». Вдобавок ко всему, такое изменение ПДК, на их взгляд, приведет к уменьшению санитарно-защитных зон предприятий. В итоге нас ждет рост заболеваний, что, в свою очередь, неизбежно отразится на реализации национального проекта «Здоровье». 

Авторы письма указывают на то, что такие вещества, как фенол, формальдегид и метилмеркаптан не только обладают специфическим резким запахом, но и являются ядами, постоянное вдыхание которых увеличивает интоксикацию организма, способствующую снижению иммунитета. По их мнению, это привело к тому, что статистика заболеваемости гриппом и ОРВИ за последние 20 лет показала рост числа заболевших в несколько раз.

Чем вызваны указанные «ослабления»? Ответа на этот вопрос в организации не получили: «В официальных источниках, в том числе на сайте Роспотребнадзора, отсутствует информация о результатах предусмотренной российским законодательством экспертизы Комиссии по государственному санитарно-эпидемиологическому нормированию. Кроме того, отсутствует оценка риска для здоровья человека при разработке санитарных правил, в том числе нет данных, какие именно материалы (документы) были представлены на Комиссию», - указывается в письме.

Принципиально важным для нашей темы является тезис о том, что «объемы выбрасываемых загрязняющих веществ останутся прежними, и не будут внедрены необходимые прогрессивные технологии». К сожалению, авторы письма не стали развивать эту мысль, сосредоточившись на проблемах здоровья. На самом же деле «ослабление» нормативов по ПДК напрямую затрагивает вопросы технологической модернизации, прежде всего – в сфере энергетики.

Думаю, нет необходимости уточнять, какая существует связь между энергетическими объектами и экологией. Обратим внимание на то, что в развитых странах модернизация энергетических объектов не в последнюю очередь обязана ужесточению экологического законодательства. Мы даже не говорим сейчас о развитии такого сегмента, как ВИЭ. Возьмем хотя бы угольную генерацию. Все попытки создания технологий «чистого» сжигания угля так или иначе продиктованы жесткими нормативами по выбросу парниковых газов и вредных веществ. Не менее примечательно и такое направление, как термическая утилизация твердых коммунальных отходов.

Как в свое отмечал в своих докладах по утилизации мусора научный руководитель Института теплофизики СО РАН академик Сергей Алексеенко, только в одной Европе количество мусоросжигающих заводов превышает четыре сотни. В Японии почти 75% мусора утилизируется с помощью установок по термической переработке. В США посредством сжигания мусора вырабатывается 48 ТВт*час полезной энергии. Даже в Китае приняты законы, стимулирующие данный способ утилизации отходов.

Как видим, проблема мусорных полигонов имеет удачное технологическое решение, которое прямо «завязано» на энергетику. Нельзя сказать, что в нашем правительстве этого не понимают. Судя по ряду заявлений, сжигание мусора не остается без внимания. Однако есть одно принципиальное «но»: успешное решение указанной задачи – на европейском уровне – возможно только в условиях соответствующего экологического законодательства. Если заявление представителей российского отделения Greenpeace имеет под собой основание, то мы движемся как раз в обратном направлении. И в этой связи массовое сжигание мусора (при столь серьезном повышении норм ПДК) станет не ключом к решению экологической проблемы, а прямым путем к ее усугублению. Ведь если нет нужды «вписываться» в жесткие экологические нормативы, значит, отпадает необходимость применять для этого передовые технологии. Если это случится, то само направление по термической утилизации отходов будет только дискредитироваться в глазах наших граждан (которые уже сейчас относятся к данной теме с нескрываемым недоверием). Соответственно, останутся невостребованными отечественные разработки по этим технологиям.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что Минэнерго и ведомства, отвечающие за экологию, как будто идут параллельными путями, и эти пути не обещаются когда-нибудь пересечься. Возьмем проблему развития угольной генерации. Ее доля в российской энергетике составляет примерно 22 процента.  При этом 98% угольных ТЭС до сих пор работают на докритических параметрах пара, тогда как в мире доля угольной генерации со сверхкритическими параметрами пара занимает уже 13% в мощности всех угольных станций, или 266 ГВт (что в пять раз больше мощности всей угольной генерации в России!). Но самое показательное: в нашей стране требования к выбросам остаются крайне мягкими в сравнении с развитыми странами. В силу «либеральности» экологических требований наши угольные станции ежегодно оставляют порядка 20 миллионов тонн золошлаковых отходов. К настоящему времени золоотвалы занимают более 28 тысяч га. Общий объем накопившихся здесь отходов составляет примерно полтора миллиарда тонн! Причем, немалая часть золотвалов находится прямо на территориях городов и городских агломераций.

Но, к сожалению, до сих пор данная проблема не имеет законодательного регулирования, и похоже на то, что правительство (в первую очередь – Минэнерго) не считает для себя экологическую проблему приоритетной. Во всяком случае, разговоры о «модернизации» энергетики напрямую никак не увязаны с совершенствованием экологического законодательства. Причем, само экологическое законодательство, судя по тому, что было сказано в самом начале, имеет тенденцию к дальнейшей «либерализации», из-за чего внедрение «чистых» технологий теряет всякий смысл. То, что у нас сегодня выдается за программу «модернизации» энергетических мощностей, на деле оказывается процедурой перераспределения бюджетных средств между участниками рынка, где установка на экологизацию практически никак не представлена. Во всяком случае, я не обнаружил ни одной программы, которая была бы направлена на финансирование НИР и НИОКР в области энергетики – с учетом более строгих (соответствующих современному уровню) экологических требований. Похоже, наше правительство совершенно не интересуется отечественными разработками в этой сфере.

Андрей Колосов

Ученые постоянно занимаются научными изысканиями, но лишь немногим удается совершить открытие, которое действительно меняет судьбу человечества. Ну а собственного памятника удостаиваются единичные открытия. «Вокруг света» рассказывает о семи таких «научных» памятниках, на которые стоит посмотреть.

«Лента Мёбиуса» в Москве (Россия)

 В 1997 году в Москве установили памятник ленте Мёбиуса. Нетрудно догадаться, что она получила свое название в честь придумавшего ее немецкого математика — Августа Мёбиуса. До его открытия считалось, что у любой поверхности всегда будет две стороны. Однако благодаря своей ленте ученый доказал существование геометрических объектов только с одной стороной. Интересно, что одновременно с Мёбиусом такое же открытие сделал математик Иоганн Листинг.

Их изобретение широко используется для создания разнообразных приборов и устройств и фигурирует во множестве литературных произведений. Есть и гипотеза, которая представляет Вселенную как ленту Мёбиуса. В мире существует несколько памятников этому открытию, но московский отличается: на постаменте есть надпись «Разные точки зрения на один предмет», а если присмотреться, изгибы ленты превращаются в женское тело.

Памятник лабораторной мыши в Новосибирске (Россия)

В 2013 году в новосибирском Академгородке появился памятник лабораторной мыши. Хотя установка монумента и была приурочена к юбилею Новосибирска, на самом деле она стала выражением благодарности ученых животному, которое используется для создания лекарственных препаратов и изучения человека. Памятник изображает мышь в очках и лабораторном халате. Он расположен рядом с Институтом цитологии и генетики Сибирского отделения РАН, поэтому в лапках у мыши спицы, на которых она «вяжет» двойную спираль ДНК. Художник Андрей Харкевич, придумавший образ животного, стремился показать мышь, уже что-то придумавшую и находящуюся в шаге от научного открытия.

Памятник изобретателям керосиновой ламы во Львове (Украина)

На Армянской улице во Львове в 2008 году появился памятник Игнацию Лукасевичу и Яну Зеху, изобретателям керосиновой лампы. Памятник состоит из двух частей: на улице за столом, на котором стоит «керосинка», сидит Зех, а Лукасевич выглядывает из окна третьего этажа. У стола есть еще один стул, на котором выгравирована история изобретения. Впрочем, туристы предпочитают использовать стул не для знакомства с историей, а для фотографирования. Скульптура расположена рядом с тематическим рестораном и музеем истории керосиновых ламп.

Памятник Паулю Вальдену в Риге (Латвия)

Рядом со зданием биологического факультета Латвийского университета в Риге находится необычный памятник в виде молекул яблочной кислоты. Монумент был установлен в 2003 году в память о выдающемся химике Пауле Вальдене, дважды выдвигавшемся на соискание Нобелевской премии. Ученый прославился благодаря вальденовской инверсии, позволяющей превращать одни пространственные изомеры в другие. Вальден занимался исследованием яблочных кислот, чем, скорее всего, и объясняется внешний вид монумента.

Фонтан Альберта Эйнштейна в Ульме (Германия)

Всемирно известный физик Альберт Эйнштейн родился в Ульме, поэтому в этом германском городе можно увидеть сразу несколько памятников в его честь. Один из самых примечательных — фонтан в виде ракеты с ракушкой и головой Эйнштейна. Памятник можно найти на территории ульмского арсенала, где он стоит с 1984 года. Корпус ракеты символизирует технику, освоение космоса и ядерную угрозу, раковина улитки — их противопоставление, она воплощает природу, мудрость и скепсис, а из нее выглядывает голова ученого с высунутым языком и озорными глазами. У основания памятника бьют две струи воды, намекающие на старт ракеты.

«Волна эфира» в Гамбурге (Германия)

В 1933 году в Гамбурге решили установить памятник немецкому физику Генриху Герцу. Ученый занимался исследованием электромагнитных волн и развивал гипотезу о том, что эфир увлекается движущимися телами. Его научные изыскания попытался отразить скульптор Фридрих Вильд, изобразивший две движущиеся фигуры. По словам Вильда, женская фигура олицетворяет землю, над которой парит фигура «гения волны эфира» в виде мужчины с распростертыми руками. Из-за еврейского происхождения Герца установка скульптуры не состоялась во времена Третьего рейха, а позднее памятник и вовсе был увезен из города и спрятан. Его возвращение в город только в 1994 году.

Памятник Вильгельму Рентгену в Гисене (Германия)

Прославленный немецкий физик, открывший икс-излучение, Вильгельм Рентген несколько лет преподавал в университете Гисена. Кроме того, он похоронен рядом со своими родителями на Старом кладбище города. Чтобы увековечить связь физика с городом, в прошлом веке здесь установили памятник его главному открытию. Монумент находится в парке рядом с городским театром и представляет собой десять параллельных металлических лучей, пронизывающих камень.

Всегда ли использование сложной системы или конструкции не для предназначенной цели является глупостью в стиле «забивания гвоздей микроскопом»? Свой ответ на этот вопрос предложил ведущий научный сотрудник лаборатории генетики развития ФИЦ ИЦиГ СО РАН, к.б.н. Нариман Баттулин. А происходило это в формате очередной публичной лекции (об этом проекте, организатором которого много лет выступает профессор НГУ, заведующий лабораторией рекомбинационного и сегрегационного анализа ИЦиГ, д.б.н. Павел Бородин мы неоднократно рассказывали).

Ну а поскольку лектор – ученый-генетик, то и примеры он взял «из жизни» клетки, которая содержит немало сложных (и, казалось бы, узконаправленных) органоидов. Например, ядро клетки. Классическое определение его предназначения – выступать хранилищем ДНК, которая, в свою очередь, содержит в себе необходимую генетическую информацию об организме. Там в ядре происходит транскрипция этой информации и обеспечивается ее передача следующему поколению клеток.

– Все это правда, но иногда ядро и ДНК используются совсем для других целей, - подчеркнул Нариман Баттулин.

Первый пример, который он привел, связан с формированием мозга, точнее отдельных его элементов, таких, как поверхность коры. Происходит это, преимущественно, на стадии эмбрионального развития (начиная с первой борозды, разделяющей мозг на правое и левое полушарие). Ученые попробовали выяснить, какой механизм управляет этим процессом.

Главной проблемой было «заглянуть внутрь» мозга формирующегося эмбриона. Для этого использовали церебральные органоиды (в СМИ получившие известность как «мини-мозги»), с помощью которых ученым удается имитировать развитие мозговой ткани человека вне организма. В результате, удалось увидеть, как в ходе формирования мозговой ткани, ядра ее клеток начинают… мигрировать: сосредотачиваются у границы органоида, периодически ненадолго возвращаясь к центру для деления. А поскольку ядра имеют достаточно большую жесткость, клетки таким образом создают избыточное давление в верхней части органоида (соответствующей коре головного мозга у обычного эмбриона). Это давление и становится источником для развития на поверхности бороздок.

– Фактически, клетка использует ядро как некий молоток для деформации поверхности ткани –, подытожил докладчик. – Поэтому на этой стадии для клетки важна жесткость ядра, а вовсе не ДНК, которую оно содержит.

Важно, что эти процессы происходят только на ранних этапах, когда формируются границы отделов мозга. Извилины на коре возникают иначе, мозг к тому времени достигает относительно больших размеров и отдельные клетки уже не в состоянии оказать необходимое давление на поверхность. Оно обеспечивается схожими процессами, но уже за счет миграций целых нейронов.

Иногда нормальный ход этих процессов нарушается в результате мутаций (которые не только замедляют скорость миграций ядер, но и делают сами клетки мягче). Данная аномалия на языке медицинских терминов называется лиссэнцефалией. В зависимости, от степени мутации, речь может идти как о частичном отсутствии извилин или их некачественном развитии, так и о полном их отсутствии (агирия). Более легкой разновидностью также является пахигирия, которая отличается наличием нескольких плоских широких извилин и неглубоких борозд. Результат – рождение ребенка с достаточно серьезными патологиями, с которыми, на сегодня, медицина справиться не в состоянии. Так что, значение этой, «неспецифической» функции ядер клеток головного мозга сложно переоценить.

Следующий «кейс», использованный докладчиком, был связан с эритроцитами. Для них, в отличие от нейронов, большие размеры и жесткость ядер совсем не так полезны, особенно, когда клетке надо «протиснуться» через какое-нибудь узкое место (что часто бывает с мигрирующими типами клеток).

Эволюция решала эту задачу по-разному. Например, у рептилий эритроциты намного больше, чем у млекопитающих. Связано это различие с тем, что мы (млекопитающие) являемся теплокровными. Это дает массу удобств, но за них надо «платить», в том числе высоким потреблением кислорода в тканях организма, доставкой которого занимаются эритроциты. Доставка осуществляется по системе капилляров, которые у млекопитающих стали очень развитыми и тонкими – отсюда и уменьшение размера эритроцитов. А что же с большим и жестким ядром? А его в наших эритроцитах нет, что и обеспечивает их высокую «проходимость». Иначе говоря, для клетки в данном случае вторичные свойства ядра (размер и жесткость) оказались критичнее, и она «жертвует» им вместе с генетической информацией, в нем содержащейся.

Но еще интереснее тот факт, что не все клетки крови пошли путем отказа от ядра. Например, нейтрофилы – один из подвидов лейкоцитов. Это клетки иммунной системы, чье нормальное время жизни составляет около шести часов и за это время они находят источник угрозы (место инвазии бактерий в организм и т.п.), мигрируют туда, доставляя в себе белки для борьбы с инфекцией. А еще они обладают ядром весьма специфической формы – оно разделено на несколько частей. Вызвано это тем, что им надо не просто пройти до конца капилляра, но и «протиснуться» дальше непосредственно в ткань (для клетки с большим и жестким ядром – задача фактически невыполнимая).

– Возникает вопрос, а не проще ли было нейтрофилам тоже избавиться от ядра, вместо того, чтобы модифицировать его в сложные составные конструкции, - продолжил лектор.

Оказывается, нет. Хоть ядро нейтрофилов практически не имеет транскрипционной активности, оно им необходимо. В качестве, основного оружия борьбы с инфекцией: ферменты, которыми он, буквально, напичкан связываются с хроматинами ядра и выбрасываются наружу. То есть, молекула ДНК используется как компонент противомикробного препарата, сеть, с помощью которой инфицированный участок накрывается белками иммунной системы. Так достигается их максимальная концентрация в нужном месте. Сейчас этот механизм защиты организма с помощью внеклеточной ловушки из хроматина очень активно исследуется.

Причем, обладают им не только нейтрофилы, схожий механизм реакции на бактериальное заражение организма были обнаружены у беспозвоночных, растений и даже у одноклеточных организмов, в колониях т.н. социальных амеб – диктиостелиум, способных на определенных стадиях объединяться в многоклеточные плодовые тела сложного строения. И на этой стадии внутри колонии-организма возникает некоторая дифференциация между клетками, некоторые из которых обладают фагоцитарные способ, правда, не геномной, а митохондриальной. Что является важным механизмом выживания колонии.

Есть у этой системы защиты и свои «минусы» (что стало одной из причин повышенного интереса к ней со стороны ученых): если у человека процесс выброса ДНК для защиты организма идет очень активно, то это может вызывать появление антител на хроматин (вещество, из которого она состоит). А это уже ведет к развитию системной красной волчанки – серьезного заболевания с кучей неприятных последствий.

Впрочем, и этим негенетические функции ядра и содержащейся в нем ДНК не исчерпаны, что было показано третьим примером. Он был связан с обитателями Мирового океана, принадлежащими к семейству миксинов (бесчелюстных). Выглядят они не очень привлекательно, да еще и покрыты большим количеством слизи, которая является для них основным средством защиты от внешних врагов, и они могут довольно быстро производить ее в больших количествах. А еще слизь слизь помогает им проникать в самые труднодоступные места на морском дне, а также в тела уже разложившейся рыбы – источник питания миксин.

Но в данном случае более интересным является не применение слизи, а ее производство, осуществляемое с помощью специальных желез на коже этих животных. Одни их клети производят собственно слизь, а другие – длинные белковые нити, которые служат ей некоторым каркасом (препятствующим быстрому смыванию водой с кожи и придающим необходимые свойства). Главная задача у таких клеток – правильно «упаковать» эту нить внутри себя, чтобы она не запуталась в процессе выбрасывания наружу (длина нити намного порядков превосходит размеры самой клетки. Недавно ученым удалось выяснить, каким образом обеспечивается правильность укладывания нити внутри клетки.

Самые первые витки образуются вокруг ядра. Затем оно начинает уменьшаться в объеме и последующие витки располагаются опять на ядре, но не поверх первых, а внутри них. Так ядро служит «веретеном», вокруг которого нить укладывается правильным образом, само оно при этом постоянно уменьшается. И одновременно происходит инверсия ядра – самый плотный хроматин, обычно расположенный на поверхности, теперь, наоборот, сосредотачивается в его центре. Еще один пример нетипичного использования клеткой одной из самых главных своих частей.

Этими примерами тема, заявленная в лекции, конечно, не исчерпывается. Но и их более, чем достаточно, чтобы показать – жизнедеятельность клетки намного сложнее схемы, обычно представленной в учебниках биологии. В этой области нас несомненно ждет еще немало удивительных открытий, и ряд стоящих проблем имеет не только фундаментальное значение, но и вполне себе прикладной аспект, связанный, в том числе, с рядом серьезных патологий и заболеваний.

Сергей Исаев

Недостаток финансирования и бюрократические барьеры являются двумя ключевыми проблемами в исследовательской работе молодых учёных Иркутска. К такому выводу пришли участники стратегической сессии «Проблемы и барьеры в научной работе», выступившие на секции «Безопасность», сообщает 11 марта пресс-служба Иркутского государственного университета. 

«Мы выделили две основные проблемы — нехватка грантов по узкоспециализированным тематикам для гуманитарных наук и бюрократические барьеры в научной деятельности», — пояснила аспирант исторического факультета Марина Журавлева, которая вместе с коллегами из Восточно-Сибирского института МВД России работала над формулировкой трендов-препятствий для научной молодежи региона.

По её словам, в процессе обсуждения группа пришла к выводу, что, несмотря на возможность активного взаимодействия с коллегами из других сфер науки, указанные проблемы «тормозят» научную мысль, снижают мотивацию ученых, приводят к развитию «фейковой» науки.

Отмечается, что мероприятие прошло на базе ВСИ МВД России. В нём приняли участие сотрудники, аспиранты и адъюнкты образовательных организаций, а также представители общественности, городской и областной администрации. Результаты работы по группам молодые ученые представили на заключительном общем собрании. Принято решение более детально их разобрать на следующей встрече, проведение которой запланировано на апрель.