Казалось бы, страсти по поводу перевода новосибирской ТЭЦ-5 на бурый уголь улеглись. Руководство СГК доказало отсутствие тяжелых последствий для экологии от такого перехода, устроив на станции «день открытых дверей» и продемонстрировав реальные замеры выбросов. Об этом уже немало написано, как в местной, так и в федеральной прессе. Во всяком случае, по итогам отопительного сезона никаких серьезных опровержений насчет предоставленной информации не поступало.

Ученые СО РАН также не бьют особой тревоги по этому поводу. Последний момент для меня особо показателен. Надо сказать, что ученые Новосибирского Научного центра никогда не обходят стороной те вопросы, которые касаются экологических проблем. Если бы ситуация с бурым углем несла реальную угрозу жителям города (включая, конечно же, и жителей Академгородка), мы незамедлительно получили бы поток соответствующих сообщений. Даже если бы руководители отдельных академических институтов (по сугубо «политическим» причинам) предпочли отмолчаться, за дело взялась бы славная когорта обычных сотрудников, неравнодушных к проблеме. Однако и в кулуарных разговорах со специалистами также не проглядывается каких-то опасений. В отличие от «общественников», специалисты не воспринимают бурый уголь (да и уголь вообще) как какое-то абсолютное зло. Мало того, если взять наши научные разработки (например, разработки Института теплофизики СО РАН), то они нацелены как раз на создание современных технологий сжигания и переработки угля. Поэтому решение СГК, как ни странно, вселяет в некоторых разработчиков надежду на плодотворное сотрудничество как раз по этой теме.

К сожалению, позиция ученых представлена в общественных дискуссиях хуже всего. Мы хорошо знаем позицию руководства компании, позицию наших депутатов, позицию так называемых гражданских активистов. Наука же, как всегда, отодвигается куда-то на второй план. Какие проблемы создает данное обстоятельство? Всё очень просто: общественную повестку по вопросам развития энергетики начинают создавать люди, совершенно далекие от науки - к примеру, те же самые «общественники», чьи голоса обычно звучат громче всех.

В итоге общество проникается мыслью, будто главная задача новосибирского энергетического комплекса – оперативный переход на газ. Якобы именно таким путем идут в Европе, и нам, соответственно, также необходимо брать пример с развитых стран. Новосибирские ученые, кончено же, не согласны с такой прямолинейной трактовкой, но, как я уже сказал, их голоса практически не слышны за дружным хором «гражданских активистов» и солидарных с ними народных избранников.

Совсем недавно опять появились публикации, где «газовые» ориентиры обозначены как прямой путь решения проблем в сфере энергетики и экологии. Дескать, только перевод всех угольных станций на газ решит проблемы с загрязнением воздуха и сделает нашу генерацию современной.

В реальности (о чем мы уже говорили не раз) главная проблема новосибирской генерации не в том, что она угольная, а в том, что она УСТАРЕВШАЯ. И вид используемого топлива в данном случае не играет ключевой роли. Природный газ сам по себе не является признаком «современности», поскольку устаревшими могут быть и газовые станции. Показательным примером здесь, кстати, выступает система теплоснабжения Академгородка. Напомню, что территория Научного центра обеспечивается теплом за счет ГАЗОВЫХ тепловых станций, которых современными никак не назовешь. По словам специалистов, Академгородок вообще «сидит» на самой отсталой системе теплоснабжения. Убедиться в этом может теперь любой житель Академгородка. Так, совсем недавно появилась информация о том, что главный поставщик тепла – ФГУП «УЭВ» - оказался должником, из-за чего на территории Научного центра начались проблемы с горячим водоснабжением. Надо ли говорить, что коммунальные проблемы для столь примечательного места чреваты репутационными потерями? Как можно создать центр инновационных технологий на таком неприглядном фоне? Ведь по-хорошему, именно Академгородок должен стать тем местом, где проходят «обкатку» все новейшие разработки. На деле же мы видим, как раз обратное, что не может не настораживать.

И тем не менее, сложившиеся условия дают сейчас серьезный шанс решить проблему по-современному, подняв тем самым престиж Научного центра. Во многом всё будет зависеть от того, насколько взвешенными и научно обоснованными окажутся предложенные технические решения. И здесь, разумеется, многое будет определяться позицией ученых, их способностью задавать повестку и обосновывать правильные проекты. Оставлять развитие ситуации за общественниками, депутатами, чиновниками и участниками энергетического рынка – значит пойти по второму кругу, не продвинувшись вперед. Год назад в руководстве СГК уже озвучивался проект, согласно которому Академгородок должен был получать тепло от ТЭЦ-5, для чего планировалось проложить многокилометровую трубу. Потери тепла, по оценкам ученых, оказались бы колоссальными (что незамедлительно отразилось бы и на цене услуги).

К счастью, недавно от этого проекта отказались. Но сама проблема, как мы понимаем, не решилась. Если голоса ученых снова затеряются в хоре депутатов и «общественников», нас опять поставят перед назойливой дилеммой: «газ или уголь?». И совсем непонятно, какую позицию займут в региональном руководстве и в федеральном правительстве, какие проекты получат государственную поддержку. Наконец, не ясно, как это все отразится на позиции энергетических компаний. Дилемма: «газ или уголь?» еще не заключает в себе каких-либо инновационных альтернатив. Это всего лишь выбор определенных лоббистских групп.

Полагаю, что общественное мнение необходимо склонять к подлинно инновационным решениям. А это, как я уже сказал, не связано напрямую с выбором какого-то вида топлива. Инновации касаются технологий использования энергоресурсов. Допустим, если мы говорим о модернизации газовых котельных, то впору говорить о переводе их в режим комбинированной выработки тепла и электроэнергии. То есть обычное сжигание газа не может восприниматься как «прогресс». Настоящий прогресс должен заключаться в эффективности использования этого топлива. Следовательно, все проекты перевода газовых котельных в режим когенерации должны получить государственную поддержку. Именно на этом и должно быть сосредоточено внимание общественности.

То же самое касается и сжигания угля. Здесь должны освещаться именно передовые технические решения, и нашим ученым необходимо формировать у «общественников» и депутатов понимание подобных вещей. Соответственно, если речь заходит об угольных станциях, то на первый план выходит отнюдь не вопрос о том, когда они будут переведены на газ, а о том, какая технология сжигания здесь используется, как решается вопрос с очисткой выбросов, как утилизируются золошлаковые отходы? Никакой «общественник» не задаст обсуждения в указанном русле. Это по силам только специалистам, представителям науки.

Не секрет, что нашим ученым есть что предложить на этот счет. И, собственно, именно от них зависит модернизация нашей энергетической отрасли. Но, подчеркиваю, без активного (именно активного) участия представителей науки в разгорающихся общественных дискуссиях все их разработки так и пройдут незамеченными. Бурные общественные дебаты как раз дают хороший повод для обсуждения передовых идей и разработок, продвижению которых очень сильно содействует общественный резонанс. Бессмысленно в такой ситуации ограничиваться отдельными комментариями некоторым СМИ (тем более что журналист высветит любой комментарий так, как выгодно редакции). Необходимо самостоятельно формировать повестку, выходя к общественности со своими предложениями или с оценкой текущей ситуации. Для чего есть смысл самим инициировать общественные мероприятия и создавать информационные поводы для СМИ. В противном случае (как это уже было неоднократно) решения будут приняты без согласия с академическим сообществом.

Принципиально то, что в отношении того же бурого угля у наших разработчиков имеются вполне конкретные предложения, и они уже обсуждаются с руководством СГК (о чем мы еще сообщим). Но для их воплощения в жизнь крайне необходима поддержка общественного мнения. Никакие СМИ, никакие «общественники», никакие депутаты сами по себе не склонны играть роль пропагандистов инноваций. Склонить людей на свою сторону, увлечь их прогрессивными проектами – это задача самих ученых.

Андрей Колосов

Сибирские ученые разработали универсальную платформу с использованием генетически кодируемых биосенсоров, которая позволит изучать механизмы возникновения различных патологий в режиме реального времени на клеточных линиях человека. В перспективе это пригодится в поиске терапии для широкого спектра заболеваний, в том числе тех, которые на сегодняшний день считаются неизлечимыми. Статья об этом опубликована в журнале Biochemistry (Moscow).

«Для моделирования различных патологических состояний используются индуцированные плюрипотентные стволовые клетки (ИПСК), — комментирует аспирантка лаборатории эпигенетики развития ФИЦ “Институт цитологии и генетики СО РАН” Елизавета Ивановна Устьянцева. — Фактически это аналоги эмбриональных стволовых клеток, только полученные искусственным путем. Главная особенность ИПСК — их плюрипотентность, то есть способность образовывать все типы клеток живого организма. Мы можем в условиях лаборатории заставить клетки вспомнить исходное состояние (как в эмбрионе), когда они еще не дифференцировались, то есть не выбрали определенную функцию в организме. Чтобы перепрограммировать клетки, необходимы специфические методы по активации в них спящих генов».

Ученые по всему миру создают ИПСК в лабораториях, но до сих пор не было разработано общепринятых стратегий их использования для биомедицинских задач. Основной сложностью работы с клеточными моделями остается поиск подходящего метода для измерения степени выраженности того или иного патологического процесса.

Для мониторинга внутриклеточных процессов и активности ферментов в режиме реального времени новосибирские биологи предложили использовать генетически кодируемые биосенсоры. «Они представляют собой специфические молекулы, в нашем случае флуоресцентные, которые под действием тех или иных стимулов меняют свои свойства. Активируя биосенсоры в больных и здоровых клетках, мы можем смотреть, по каким параметрам они отличаются», — говорит Елизавета Устьянцева.

Биосенсоры встраиваются в геном клеток с помощью технологии геномного редактирования CRISPR/Cas9. «Раньше сенсоры помещались в клетки случайным образом, и была велика вероятность того, что работа генома могла нарушиться и исказить результаты исследования. Новый подход не влияет на функционирование клетки и на интерпретацию результатов, поскольку последовательность биосенсора прицельно встраивается в нужное, самое безопасное место генома», — поясняет Елизавета Устьянцева.

Задача ученых — оценить влияние определенных молекул на развитие заболевания. В частности, в своей статье они рассматривают патологические процессы, связанные с боковым амиотрофическим склерозом (БАС). 

Исследования проводятся на двух клеточных линиях: полученной от пациента с мутацией, приводящей к развитию БАС, и здоровой — контрольной. «На основе этих линий ИПСК (в процессе репрограммирования их получается несколько) мы создали панель из пяти “больных” и пяти “здоровых” трансгенных клеточных линий, которые имеют один источник, но отличаются последовательностью биосенсора, встроенного в геном», — рассказывает исследовательница.

Биосенсоры позволяют наблюдать за процессами, характерными для нейродегенерации: окислительным стрессом (степень его выраженности может быть оценена косвенно через определение уровня содержания в цитоплазме перекиси водорода — промежуточного продукта в реакциях утилизации активных форм кислорода), апоптозом (степень его выраженности определяется активностью одной из эффекторных каспаз 3 — фермента, играющего ключевую роль в процессе программируемой клеточной гибели), а также стрессом эндоплазматического ретикулума (ЭПР) (этот процесс запускается в ответ на накопление патологических белков в клетке). «Мы надеемся, что метод позволит нам увидеть достаточно четкую разницу между больными и здоровыми клетками и удостовериться в том, что модель заболевания, которую мы создали на основе ИПСК, действительно подходит для изучения БАС», — говорит Елизавета Устьянцева.

Поскольку патологические механизмы, лежащие в основе различных нейродегенеративных заболеваний, во многом схожи, и те же самые процессы (окислительный стресс, стресс ЭПР, гибель клеток посредством апоптоза) наблюдаются и при других заболеваниях, платформу можно также использовать для поиска лекарств от спинальной мышечной атрофии, болезней Паркинсона, Альцгеймера, Гентингтона и прочих. Исследования проводятся на стволовых клетках, выделенных из периферической крови людей, поэтому в качестве посредников может выступать широкий пул медицинских центров, проводящих диагностику: предоставлять материал для получения ИПСК с генотипом пациента (с его обязательного информированного согласия). Процедура забора крови знакома людям и обычно не вызывает дискомфорта.

«В будущем такую систему можно применять для тестирования потенциальных лекарств, — отмечает Елизавета Устьянцева. — Мы имеем клетки, которые расположены в разных лунках. Таких лунок можно нарастить сотни, и в каждую капать какое-то действующее вещество и проводить массовый скрининг — смотреть, как изменились сигналы, получаемые от биосенсоров. Это поможет значительно сократить процесс поиска и отбора препаратов, направленных на лечение определенных заболеваний».

Исследовательница подчеркивает, что концепцию в перспективе можно развивать в более широких масштабах — использовать не только для мониторинга нейродегенеративных, но и других типов недугов, к примеру кардиологических, поскольку биосенсоры активно разрабатываются для широкого круга клеточных процессов.

В данный момент ученые готовят эксперимент по индукции образования в клетках активных форм кислорода, чтобы проверить, как клетки реагируют на этот параметр. «Мы уже владеем методикой направленной дифференцировки стволовых клеток in vitro в моторные нейроны — тип клеток, которые гибнут при БАС. В рамках нового эксперимента мы планируем активировать биосенсоры в больных и здоровых клетках и сравнить, насколько сильно они реагируют на повышение концентрации активных форм кислорода. Это позволит узнать, отличаются ли показатели в моторных нейронах в стандартных условиях и в условиях стресса — при искусственно индуцированной болезни», — комментирует Елизавета Устьянцева.
 
Юлия Клюшникова

Иллюстрация предоставлена Елизаветой Устьянцевой
 

Мы уже неоднократно писали о работе селекционеров Центрального сибирского ботанического сада СО РАН, занимающихся интродукцией нетрадиционных овощных культур для функционального питания. Напомним, что благодаря их усилиям в Сибири появились свои районированные сорта таких теплолюбивых экзотов, как вигна, момордика, кивано и бенинказа. Очень популярные в Китае и в странах Юго-Восточной Азии, эти виды овощей совсем недавно получили «прописку» и в нашем регионе.

Сразу скажу, что работа наших селекционеров на этом поприще – важная и нужная. Абсолютно нет никаких сомнений, что всё это имеет серьезное социальное значение. Вопрос лишь в том, насколько известны сибирякам результаты проделанной селекционной работы? И главное – станут ли перечисленные экзоты столь же популярными и распространенными в наших краях, как томаты, огурцы или баклажаны? Сами ученые, как известно, рассчитывают на то, что указанные нетрадиционные культуры окажутся на столе сибиряков, серьезно относящихся к своему здоровью. Если следовать примеру Китая, то жители этой страны с пожилого возраста начинают активно налегать на овощи, отличающиеся особо полезными свойствами (так, китайцы уверены, что свежие плоды кивано, и особенно сок, положительно сказываются на долголетии). В каком-то смысле Поднебесная дает нам наглядный пример функционального питания. Поэтому далеко не случайно, что наши ученые заинтересовались как раз теми овощами, которые широко представлены в рационе простых китайцев.

По мнению старшего научного сотрудника ЦСБС СО РАН Юрия Фотева, китайский пример весьма показателен для россиян. Изменение рациона в соответствии с возрастом, когда с годами человек намеренно ориентируется на самую здоровую еду, способен частично компенсировать недостатки национального здравоохранения. В любом случае для пожилых людей будет намного предпочтительнее рассматривать еду как лекарство, чем прочно «подсаживаться» на таблетки (что в наше время происходит сплошь и рядом, причем, затрагивая даже людей в зрелом возрасте). Например, момордика способствует нормализации кровяного давления и нормализации сахара в крови. Учитывая, какое значение в наше время приобретает профилактика сахарного диабета и сердечно-сосудистых заболеваний, использование в рационе таких овощей могло бы сыграть важную роль в улучшении здоровья нации. По-хорошему, государство могло бы сыграть роль популяризатора данной темы, осуществляя при этом материальную поддержку фермеров, взявшихся за выращивание полезных экзотов. За примерами здесь далеко ходить не нужно. Достаточно посмотреть на тот же Китай, где несколько лет назад благодаря государственной поддержке крестьяне стали активно культивировать жимолость ввиду ее целебных свойств.

К сожалению, в нашей стране рассчитывать на такую поддержку пока что преждевременно. Отсюда у нас нет уверенности в том, что российские фермеры обратятся к отечественным селекционным достижениям в этой области. Массового спроса на экзоты пока еще нет. Соответственно, семеноводы также не спешат начинать массовый выпуск семян районированных сортов вигны, момордики, кивано и бенинказы. В таких случаях ничего другого не остается, как задействовать «дачный резерв», то есть начать популяризацию нетрадиционных культур среди садоводов-любителей. Как мы знаем, в случае с традиционными овощными культурами это дает положительный результат. Многие новинки от селекционеров первым делом попадают на дачные участки. И как мы уже неоднократно писали, селекция овощей в Сибири изначально ориентируется как раз на садоводов-любителей. Именно с их стороны формируется основной спрос на семена новых сортов.

В свете сказанного популяризация овощных экзотов среди дачников напрашивается сама собой. И такие шаги в этом направлении уже делаются. Но вот подходит ли для таких целей выбранная маркетинговая стратегия – пропагандировать достоинства нетрадиционных растений исключительно в контексте функционального питания?

Говоря о популяризации овощных культур, необходимо четко понимать, что в данном случае мы имеем дело с двумя разными целевыми аудиториями. Одно дело, когда вы пропагандируете экзоты среди тех, кто покупает продукты на рынках и в супермаркетах. Другое дело, когда вы выходите на аудиторию дачников, то есть людей, занимающихся самостоятельным выращиванием овощей для личного потребления. В первом случае перенос акцента на целебные свойства вполне оправдан. Точно так же вполне уместной может стать соответствующая маркировка продукта (по аналогии с FOSHU). К этой теме есть смысл подключать фермеров, ориентированных на производство экологически чистой продукции. Учитывая, что во всем мире сегодня растет мода на здоровый образ жизни, появление на прилавках новых продуктов, отвечающих современным веяниям, будет совпадать с растущим спросом.  

Но, как я сказал, дачники – совсем другая аудитория. Опыт показывает, что тема функционального питания не является для них приоритетной при выборе той или иной культуры для возделывания. Разумеется, среди садоводов-любителей есть увлеченные экспериментаторы, которых привлекают овощные экзоты сами по себе. Но эти одиночки погоды не делают. В целом среднестатистический российский дачник рассматривает выращиваемые овощи главным образом как еду. Полезные свойства принимаются, так сказать, по умолчанию. Однако если возделываемая культура не пришлась по вкусу (в прямом смысле), на нее наш любитель вряд ли будет тратить время и отводить под нее клочок земли, даже если это растение содержит какой-то уникальный и особо ценный состав полезных микроэлементов.

В этой связи становится понятным, почему овощные экзоты так медленно распространяются среди любителей, несмотря на то, что многие из нас наслышаны об их полезных свойствах (той же вигны или момордики). Подчеркиваю, для дачников в приоритете – именно еда. К примеру, многие из них до сих пор выращивают на своих участках лук, чеснок, морковь, свеклу. Думаю, никто не будет оспаривать полезные свойства этих культур. Однако возделываются они с таким старанием только потому, что давно вошли в наш рацион и без них невозможно представить большинство самых обычных блюд. Люди, конечно, знают, что лук или морковь очень полезны, но используют их в кулинарии отнюдь не ради пользы, а исключительно ради вкуса.

Сказанное справедливо и для таких распространенных овощей, как огурцы и томаты. Так, традиционные заготовки на зиму неизменно включают в себя соленья и маринады из этих овощей. Это давно уже стало частью нашего сибирского стола. Даже больше – атрибутом нашей «зимней» кухни. И наоборот, отказ от возделывания той или иной культуры напрямую связан с «выпадением» её из рациона. Так, когда-то сибирские крестьяне высаживали, наряду с огурцами, еще и арбузы (маленькие сибирские арбузы – для тех, кто не помнит). Их также заготавливали впрок, употребляя зимой в солено-моченом виде. Это была такая сибирская экзотика, неведомая южанам. Однако с определенных пор соленые арбузы стали восприниматься как что-то несусветное, не отвечающее вкусу городских жителей. В результате любительское выращивание арбузов из обычной крестьянской рутины (как это до сих пор происходит с огурцами, луком, картофелем и корнеплодами) стало занятием для продвинутых дачников, стремящихся добиться результатов «как на юге». То есть арбузы не рассматриваются теперь (по аналогии с теми же огурцами) как сырье для необходимых зимних заготовок. Теперь это просто «развлечение», которое скрашивает жизнь, но не воспринимается как жизненная необходимость.

Показательная эволюция произошла с репой и картофелем. Репа, как мы знаем, культивировалась русскими крестьянами с давних пор и была неизменным компонентом простонародной кухни. Затем всё поменялось. Нынешнее молодое поколение россиян репу не видело и в глаза, зато картофель с определенных пор считается у нас «вторым хлебом». Самое интересное, что в некоторых блюдах он стал заменой этому традиционному корнеплоду, хотя когда-то картофель был таким же экзотическим «заморским» продуктом, подобно упоминавшимся китайским овощам. Судя по всему, успех картофеля в немало степени связан с его «простотой в обращении» - как с точки зрения агротехники, так и с точки зрения приготовления пищи. Не говоря уже об урожайности.

Есть ли у овощных экзотов шанс осуществить такую же эволюцию? Безусловно, есть, но при одном условии – если они способны составить конкуренцию традиционным культурам на нашем столе. В дачном и подсобном хозяйстве по-другому не бывает – здесь одно произрастает за счет другого. Выделяя грядку под овощные экзоты, вы обязательно сокращаете объемы других культур (поскольку ваш участок и ваш погреб не резиновые). Подчеркиваю, полезные свойства нетрадиционных овощей огромной роли в этом деле не сыграют. Сможет ли, например, кивано сравняться с обычным огурцом? Это во многом будет зависеть от того, сумеют ли наши кулинары предложить определенное количество очень привлекательных блюд, где кивано обычным огурцом не заменишь. Лично я пока таких блюд не знаю. Поэтому вопрос с китайским огурцом остается для меня открытым.

Больше всего шансов, на мой взгляд, у бенинказы, способной потеснить обычную тыкву, а также достаточно популярные у дачников кабачки и патиссоны. В гастрономическом отношении восковая тыква ничуть не уступает своим соперникам, но при этом у нее есть одно весомое преимущество – способность без снижения качества храниться в течение всего года при обычной комнатной температуре. То есть вы можете заполнить плодами целый контейнер прямо на кухне или найти для них место в кладовке. При необходимости – поместить плоды в ящик комода! Дачники нередко точно таким же образом хранят в своих квартирах кабачки, но недолго – от силы месяц-полтора. Бенинказа же в состоянии храниться от сезона до сезона. По крайней мере – с осени до лета, что уже немаловажно. Так что совсем нельзя исключать, что когда-нибудь эта экзотическая (пока еще) культура перейдет в категорию нашего «второго хлеба», даже потеснив картофель (для которого обязательно нужен холодный погреб). Кстати, во время дня открытых дверей в ЦСБС СО РАН гости (по словам очевидцев) съели почти 40 килограммов бенинказы (намного больше, чем других овощей). Иначе говоря, блюда из восковой тыквы оказались нашим людям по вкусу.  Всё остальное, как говорится, – вопрос техники.

Олег Носков

Министерство науки и высшего образования РФ рассматривает возможность введения ученой степени Doctor of Philosophy (PhD) в качестве дополнения к уже действующей системе степеней. Об этом на образовательном интенсиве "Остров 10-22" в Сколковском институте науки и технологий сказал министр науки и высшего образования РФ Михаил Котюков.

"Ведется обсуждение, но не вместо [действующих в РФ ученых степеней], а в дополнение. То есть оставить нашу традиционную систему и может быть ввести возможность степени PhD, которая в большей степени учитывает управленческие и организаторские компетенции в науке", - сказал Котюков, отвечая на вопрос из зала на встрече с участниками интенсива.

Образовательный интенсив "Остров 10-22", работа которого началась 10 июля в Сколтехе, организован Министерством науки и высшего образования, Университетом "20.35", АНО "Платформа НТИ", Агентством стратегических инициатив, фондом "Сколково", РВК, АНО "Цифровая экономика" и EdCrunch.

Цель интенсива - активное вовлечение российских вузов в процессы трансформации системы образования, обеспечивающих технологический прорыв. В интенсиве принимают участие 100 университетских команд во главе с ректорами вузов из 72 регионов страны, команды потенциальных НОЦ, предприниматели, ученые и представители органов власти.

Профессор НГУ, сотрудник Института истории СО РАН Михаил Шиловский известен своими книгами по истории дореволюционной Сибири и Гражданской войны. Совсем недавно новосибирское издательство «Параллель» выпустило тираж очередной его работы – «Томский погром 20–22 октября 1905 года». Мы попросили автора рассказать, что нового узнают ее читатели и какие уроки томской трагедии актуальны по сей день.

– Михаил Викторович, чем Ваша работа отличается от предыдущих исследований этого события?

– Начнем с того, что предыдущих исследований, специально посвященных Томскому погрому, практически не было. Обычно его рассматривали как одно из схожих событий. А ведь он обладал рядом особенностей. Начать с того, что большинство погромов того времени имели выраженный национальный характер, были направлены против еврейской диаспоры, которая у погромщиков ассоциировалась с революционным движением. Но в Томске евреев почти не было, а погром вышел одним из самых жестоких по количеству жертв. Кроме того, традиционно считалось, что эти события были инспирированы губернским руководством как некий ответ на революционную активность части населения. Мне удалось найти в архивах большое количество ранее не изученных документов, посвященных этим событиям, позволивших взглянуть на них немного иначе.

– Много времени ушло на эту работу?

– Заниматься этой темой я начал еще со студенческой скамьи, года с 1967-го. Тогда гуманитарный факультет в НГУ только начинал свою работу, своей библиотеки у него фактически не было и мне пришлось ехать в Томск и там искать литературу по теме своей курсовой работы. Там мне и попалась на глаза мемориальная доска на здании, где до революции располагалось управление железной дороги. Событие неординарное, меня оно тоже заинтересовало. И какую-то первичную информацию о нем я собрал в книгах по Первой российской революции, изданных к тому времени. И тогда же возникли вопросы, о которых я говорил выше, развернутых ответов в книгах я не нашел. В результате, как принято говорить, Томский погром вошел в область моих научных интересов. Ну и далее, по мере изучения документов той эпохи, у меня стала складываться своя картина, которую я и описал в своей книге.

– Что же произошло в Томске, по Вашей версии?

– Там произошла цепь взаимосвязанных событий, начало которой положило то, что новый губернатор Азанчевский-Азанчеев, назначенный на должность в 1905 году, не смог наладить контакт ни с местными элитами, ни с населением и фактически плохо контролировал вообще происходящее в губернии. Тем временем, томские железнодорожники активно включились во всероссийскую стачку, часть горожан, прежде всего, студенты – их поддерживала. Но было и много недовольных, причем по причинам совсем не политическим. Железная дорога «кормила» многих томичей – извозчиков, торговцев и т.п., которые на время стачки, против своего желания, остались без работы. А это были тысячи людей, к ним примкнули и те, кто, в принципе, считал бастующих опасными смутьянами, таких среди горожан тоже было немало. И вот, 20 октября 1905 года эти люди выходят на антиреволюционную патриотическую манифестацию, их благословляет епископ Макарий. Это была массовая, но поначалу довольно мирная акция. Но дальше произошла цепь событий, которая резко обострила ситуацию. Во-первых, участники крестного хода столкнулись с сформированной накануне в основном из студентов городской милицией, которую депутаты городской Думы вооружили револьверами. Студенты, повторю, поддерживали октябрьскую стачку и потому решили остановить шествие ее противников. Причем, в силу горячности и отсутствия опыта, сразу стали действовать неправильно, открыв стрельбу в воздух из оружия. Манифестация сначала остановилась, но потом стало очевидным ее численное превосходство: несколько тысяч взрослых мужчин против шести десятков молодых людей. И они двинулись вперед, причем, изначально мирная демонстрация, в результате такого необоснованного (по мнению ее участников) противодействия стала превращаться в агрессивную толпу. Милиционеры, поняв, что дело плохо, попытались скрыться в здании управления железной дороги. Толпа двинулась вслед за ними.

А там в тот день выдавали зарплату железнодорожникам. Это подлило масла в огонь: люди, лишившиеся доходов из-за стачки, увидели, что ее участники, напротив, исправно получают свое жалование. Дальше события шли только по нарастающей.

Толпа пыталась прорваться в здание и забрасывала его камнями, милиция стреляла в ответ из окон. К месту событий выдвинулись солдаты из расположенного рядом военного городка, но попав под огонь милиционеров, они, по сути, примкнули к погромщикам, начав ответную стрельбу. А уже затем здание подожгли, в пожаре погибло большинство жертв того дня. Всего речь идет о многих десятках человек. Какова же роль губернатора в этой трагедии? Было бы неправильно обвинять его в организации погрома, но он, безусловно, произошел при попустительстве местных властей. Губернатор и его окружение утратили контроль над ситуацией, и на следующий день беспорядки продолжились, их участники начали громить магазины, ловить «революционеров», зазвучали первые антисемитские призывы. И только к 23 октября начальнику гарнизона генерал-майору Ризенкампфу и советнику губернского правления барону А. Л. Бруннову удалось уговорить губернатора отдать приказ военным на решительные действия против погромщиков. После этого порядок на улицах установился в течение нескольких часов. Получается, что у местной власти было достаточно ресурсов для предотвращения трагедии, но не хватило политической воли и умения управлять ситуацией.

– Казалось бы мы говорим о событиях более, чем столетней давности. Но трагедия в Одессе 2 мая 2014 года выглядит очень похожей на томские события. Вы так не считаете?

– Согласен, у этих двух трагедий много общего. Скажу больше, нет никаких гарантий того, что при возникновении социально-политического кризиса в нашей стране, эти события не повторятся вновь в каком-нибудь российском городе. Видимо, наше общество не так уж сильно изменилось за прошедшее время.

– Исходя из уроков Томского погрома, политика властей способна предотвратить подобный сценарий?

– Очевидно, что власть рассматривает разные варианты и готовится к ним, это видно по созданию Росгвардии и ряду других мер по усилению т.н. «силового блока».

– Но в Томске в 1905 году тоже были и полиция, и милиция, и войсковой гарнизон, но их участие в событиях во многом имело обратный эффект.

– Правильно.

Потому что для предотвращения подобных трагедий важнее механизмы управления общественными настроениями, диалога с населением, которые позволяют разрешить проблему до того, как она разовьется в открытый конфликт. И, скажем честно, в этом направлении и сейчас делается меньше, чем в области модернизации силовых ведомств. Поэтому выводы из событий в Томске в 1905 году актуальны до сих пор.

– Традиционный вопрос – над чем работаете сейчас?

– Сейчас вместе с коллегами по институтскому сектору мы завершаем многолетнюю работу над Общественно-политическим словарём Сибири конца XIX - начала XX века. Его выход из печати ожидается осенью этого года. Это очень интересный проект и хорошая возможность напомнить людям о некоторых выдающихся сибирских деятелях, незаслуженно забытых.

Сергей Исаев

Продолжаем публиковать материалы в преддверии очередного «Технопрома», посвященные его главным темам. В последние годы на форуме регулярно звучит тема освоения Арктики. Не станет исключением и «Технопром-2019», скорее, наоборот, арктическая тематика будет представлена на нем еще шире.

Откуда же такой интерес к северной границе нашей страны и прилегающей к ней территориям. В общих чертах ответ известен: климатические изменения делают Северный морской путь более удобным, а арктические месторождения – более привлекательными с точки зрения разработки. Но «кладовые Арктики» - это не только нефтегазовые месторождения шельфа (хотя, конечно, их рассматривают в первую очередь), в них содержится немало других «полезностей», о некоторых – ниже.

Всего на сегодня известно 107 действующих месторождений в арктической зоне. Добыча ведется лишь в сорока из них, остальные месторождения пока находятся в разведке и готовятся к освоению. Надо учитывать, что это цифры по Арктике вообще, а на российский сектор приходится 42 из них (разрабатываемых и перспективных). Что, однако, делает нашу страну крупнейшим «акционером» среди арктических игроков.

Значительная их часть сосредоточена на Кольском полуострове (собственно, именно месторождения, а не базы ВМФ являются главным обоснованием стратегического значения этого региона для России и ее обороноспособности). Здешние богатые месторождения меди и никеля десятилетиями обеспечивают этими металлами предприятия ОПК. А не так давно на Кольском полуострове нашли еще и запасы алмазов.

Восточнее лежит Печорский угольный бассейн, который обеспечил топливом пароходы Северного морского пути. Воркутинские шахты и сейчас дают достаточно качественный уголь. Но это не единственное угольное месторождение российской Арктики. Уголь на Таймыре находила еще экспедиция Колчака. А уже в нашем веке, на этом же полуострове открыли уникальное Сырадасайское месторождение каменных коксующихся углей с запасами 5,7 миллиарда тонн.

Кто-то скажет, что уголь – сырье прошлых технологических укладов, ныне совсем не такое ценное. Да, пароходы сменили суда с совсем другим типом двигателя, но уголь по-прежнему остается востребованным нашей цивилизацией. Развитие новых энергетических технологий, углехимии, создание композитных материалов на его основе и прочие инновации дают основания экспертам говорить о «второй угольной волне». И если в процентах рост спроса на «черное золото» выглядит пока не солидно, какие-то 0,8 % в год, то в абсолютных цифрах это уже больше 10 млн. тонн. Роста спроса, причем, ежегодно. А с развитием Северного морского пути (которое является обязательным условием для нового этапа освоения арктических территорий) уголь Сырадасая будет более доступным, чем продукция шахт Кузбасса (чьи темпы ограничивает пропускная способность Транссиба). И неудивительно, что в освоение северных месторождений готовы вкладываться крупные корпорации, не опасаясь повторения истории со Штокманом.

Арктика также богата месторождениями металлов: Павловское месторождение свинцово-цинковых руд на Новой Земле, медно-никелевое на Таймыре, несколько оловорудных в Якутии и Чукотке. Это все стратегически важное сырье для современных производств.

Ну и, конечно, когда мы говорим об Арктике мы помним, что здесь расположены крупнейшие российские месторождения золота, платины и алмазов. И, в связи с этим, хотелось бы напомнить историю про Попигайское месторождение.

В 1971 году выдающийся советский геолог Виктор Людвигович Масайтис исследовал Попигайскую кольцевую структуру и выяснил, что она является метеоритным кратером. Он же нашёл в его пределах то, что сейчас называется метеоритными, то есть ударными, алмазами (в этом месте на землю рухнул крупный метеорит и энергия взрыва превратила часть местных залежей графита в алмазы). С ювелирной точки зрения ценность их невелика, в силу маленьких размеров отдельных кристаллов. Иное дело, с технической: обнаружено, что абразивная способность попигайских алмазов в два раза больше, чем у обычных алмазов.  А еще их там много: в кратере содержание минералов составляет до 100 каратов на тонну, а их общий подсчитанный объём составляет 147 миллиардов карат. Таким образом, ресурсы одного Попигайского месторождения способны удовлетворить потребности мировой экономики в технических алмазах не на одно столетие.

Правда, перед этим их надо добыть, обработать и все это по такой себестоимости, чтобы они смогли конкурировать с синтетическими аналогами, ставку на которые в последние годы делает Китай. Решить эту задачу без науки не получится.

Схожая ситуация и с другими месторождениями. Да, сегодня (опять-таки благодаря многолетней работе геологических экспедиций) мы примерно знаем, где и что лежит. Но надо еще суметь это извлечь (причем, без существенного ущерба окружающей среде, о чем разговор отдельный), затем превратить породу в сырье и доставить его предприятиям, так, чтобы себестоимость этих процессов не превысила рыночные цены на тот или иной металл. Надо обеспечить транспортную связь районов добычи с остальной страной и приемлемые условия жизни для тех, кто ее ведет. И еще много чего надо сделать. Не зря, многие открытые еще в советские времена месторождения оставались законсервированными до «лучших времен».

С другой стороны, страна вела работы по освоению Арктики еще с позапрошлого века, был накоплен огромный опыт жизни и работы в этих условиях. Причем, опыт уникальный, которым не обладает ни одна страна в мире. Например, мы единственная страна, в которой построены крупные города за Полярным кругом и именно Россия располагает самым крупным ледокольным флотом в мире.

Еще одно наше конкурентное преимущество – массив знаний об Арктике, накопленный институтами СО РАН. Равного ему нет в мире ни у кого. Эта информация вместе с учеными, которые могут с ней работать способны решить большинство задач, встающих при освоении Арктики. Причем, речь идет не только о российском ее секторе.

Мы живем в эпоху, когда государственные границы становятся все более условной преградой для крупного бизнеса. Доминировать в разделе «арктического пирога» будут не те, кто поставил больше сторожевых вышек на побережье, а те, кто лучше подготовился технически. И пока одни будут раскачиваться, другие стремительно сокращают имеющийся у лидеров «гандикап». Китай, не имеющий ни одного километра арктической территории, не скрывает свой интерес к этой части планеты. Европейский бизнес тоже готов вкладываться в проекты ее освоения, по понятным причинам, прежде всего – в скандинавские. Ну а Канада и США – давние «игроки» на этом «поле». Так что, «долго запрягать» для нас становится непозволительной роскошью. Собственно, это же декларирует и руководство страны. Насколько удалось пройти от деклараций к конкретным мерам, увидим. Хочется надеяться, что, в том числе, и на очередном «Технопроме». А арктическая тема одними месторождениями не исчерпывается, и мы ее обязательно продолжим.

Сергей Исаев

«Спектр-РГ» — самый многообещающий российский космический проект 2019 года, если не всей второй половины 2010-х. Это большая космическая обсерватория с двумя рентгеновскими телескопами — российским ART-XC и немецким eROSITA. На Земле такие инструменты не могут работать в принципе, поскольку атмосфера непрозрачна для рентгеновского излучения. Единственное возможное место для наблюдения за небом в этом диапазоне — космос.

Что даст запуск?

Телескоп ART-XC имеет разрешение до 45 угловых секунд. Это примерно соответствует разрешению человеческого глаза, так что с этим прибором астрономы смогут изучать небо в рентгеновских лучах так, как если бы это излучение можно было видеть без всяких инструментов. Разрешение построенного в конце 1990-х и до сих пор работающего телескопа обсерватории Chandra — 0,5 угловых секунд, однако ему, как и европейскому XMM-Newton, доступны только рентгеновские лучи энергией до 10 килоэлектронвольт. Более жесткое излучение может видеть международный телескоп INTEGRAL, совместный проект ESA, NASA и Роскосмоса. Однако его разрешение составляет всего 12 угловых минут: получается, что с запуском «Спектра-РГ» астрономы наконец избавятся от близорукости.

Угловое разрешение — угол между двумя источниками излучения, при котором они видны как две отдельные точки. Чем он меньше, тем более четкую картинку дает инструмент. 1 градус — это 60 минут, по 60 секунд в каждой минуте.

Разрешение немецкого телескопа eROSITA несколько лучше, но у него меньший диапазон энергий. Как и его предшественники, eROSITA работает с излучением до 10 КэВ. Его ключевое отличие заключается в повышенной чувствительности: по сравнению с инструментами прошлого поколения этот параметр подняли в несколько раз. Кроме того, и eROSITA, и ART-XC умеют не просто получать картинку неба в рентгеновских лучах, но и раскладывать эти лучи в спектр, выявляя характерное для тех или иных астрофизических процессов излучение.
Зачем смотреть на небо в рентгеновских лучах?

Рентгеновские лучи — это электромагнитное излучение высокой энергии. Оно возникает либо при нагреве чего-либо до очень высокой температуры, либо при очень резком изменении скорости заряженных частиц. В рентгеновских аппаратах пучок электронов сначала разгоняют высоким напряжением, а потом направляют в металлическую пластину.

Нечто подобное, только в гораздо больших масштабах, происходит при движении плазмы, потока заряженных частиц, в сильных магнитных полях у тех или иных небесных тел. Тело, которое может создать достаточно мощное поле, обычно представляет собой что-нибудь экзотическое — например, вращающуюся нейтронную звезду или черную дыру. А раскаленный до миллионов градусов газ возникает еще и в процессах вроде вспышек сверхновых или при падении материи в черные дыры.

При помощи «Спектра-РГ» ученые рассчитывают пополнить знания об активных ядрах галактик (то есть черных дырах с массами в миллиарды масс Солнца), сливающихся двойных звездах и, главное, получить карту всего неба с ранее недоступным качеством. Отсняв его и получив множество спектров отдельных источников, астрономы смогут сопоставлять множество галактик друг с другом и искать общие закономерности, вместо того чтобы опираться на отдельные наблюдения.

«Спектр-РГ» — самый многообещающий российский космический проект 2019 года, если не всей второй половины 2010-х. Это большая космическая обсерватория с двумя рентгеновскими телескопами — российским ART-XC и немецким eROSITA. На Земле такие инструменты не могут работать в принципе, поскольку атмосфера непрозрачна для рентгеновского излучения. Единственное возможное место для наблюдения за небом в этом диапазоне — космос.

Что даст запуск?

Телескоп ART-XC имеет разрешение до 45 угловых секунд. Это примерно соответствует разрешению человеческого глаза, так что с этим прибором астрономы смогут изучать небо в рентгеновских лучах так, как если бы это излучение можно было видеть без всяких инструментов. Разрешение построенного в конце 1990-х и до сих пор работающего телескопа обсерватории Chandra — 0,5 угловых секунд, однако ему, как и европейскому XMM-Newton, доступны только рентгеновские лучи энергией до 10 килоэлектронвольт. Более жесткое излучение может видеть международный телескоп INTEGRAL, совместный проект ESA, NASA и Роскосмоса. Однако его разрешение составляет всего 12 угловых минут: получается, что с запуском «Спектра-РГ» астрономы наконец избавятся от близорукости.

Угловое разрешение — угол между двумя источниками излучения, при котором они видны как две отдельные точки. Чем он меньше, тем более четкую картинку дает инструмент. 1 градус — это 60 минут, по 60 секунд в каждой минуте.

Разрешение немецкого телескопа eROSITA несколько лучше, но у него меньший диапазон энергий. Как и его предшественники, eROSITA работает с излучением до 10 КэВ. Его ключевое отличие заключается в повышенной чувствительности: по сравнению с инструментами прошлого поколения этот параметр подняли в несколько раз. Кроме того, и eROSITA, и ART-XC умеют не просто получать картинку неба в рентгеновских лучах, но и раскладывать эти лучи в спектр, выявляя характерное для тех или иных астрофизических процессов излучение.

Зачем смотреть на небо в рентгеновских лучах?

Рентгеновские лучи — это электромагнитное излучение высокой энергии. Оно возникает либо при нагреве чего-либо до очень высокой температуры, либо при очень резком изменении скорости заряженных частиц. В рентгеновских аппаратах пучок электронов сначала разгоняют высоким напряжением, а потом направляют в металлическую пластину.

Нечто подобное, только в гораздо больших масштабах, происходит при движении плазмы, потока заряженных частиц, в сильных магнитных полях у тех или иных небесных тел. Тело, которое может создать достаточно мощное поле, обычно представляет собой что-нибудь экзотическое — например, вращающуюся нейтронную звезду или черную дыру. А раскаленный до миллионов градусов газ возникает еще и в процессах вроде вспышек сверхновых или при падении материи в черные дыры.

При помощи «Спектра-РГ» ученые рассчитывают пополнить знания об активных ядрах галактик (то есть черных дырах с массами в миллиарды масс Солнца), сливающихся двойных звездах и, главное, получить карту всего неба с ранее недоступным качеством. Отсняв его и получив множество спектров отдельных источников, астрономы смогут сопоставлять множество галактик друг с другом и искать общие закономерности, вместо того чтобы опираться на отдельные наблюдения.

«Фактически делается полная перепись населения нашей Вселенной с точки зрения самых массивных образований — это скопления галактик, которые сформировались за всю историю», — прокомментировал задачу обсерватории заместитель директора ИКИ РАН Михаил Павлинский. Кроме того, по его словам, астрономы будут анализировать все ядра известных активных галактик, включающие в себя сверхмассивные черные дыры, которые проявляют себя как раз в рентгеновском диапазоне длин волн.

Что дальше?

Процесс развертывания любой космической обсерватории растягивается на длительный срок. Космический телескоп нельзя просто подключить к наземным компьютерам и сразу навести на интересующий объект — для начала нужно проделать массу иных операций. Вся обсерватория должна прибыть в нужное место, то есть точку Лагранжа L2. Гравитационные поля Земли и Солнца обеспечат обсерватории в этой точке стабильное положение.
Поэтому прежде всего нужно точно скорректировать траекторию «Спектра-РГ» и добиться ее корректного положения. Далее поступит команда на открытие крышки, закрывающей инструменты на время доставки. После этого все инструменты нужно будет откалибровать, проведя серию предварительных измерений и сопоставив результаты с ожидаемым откликом. Всю вспомогательную аппаратуру также требуется проверить, а это десятки отдельных устройств.

Полноценная научная работа начнется не раньше сентября. Российские и немецкие исследователи рассчитывают, что «Спектр-РГ» сможет продержаться 6,5 года — пример других космических обсерваторий говорит, что это более чем реальный срок. Российский «Спектр-Р», он же «Радиоастрон», проработал с 2011-го по январь 2019 года, хотя астрономы изначально рассчитывали на пять лет.

Известно, что человеческий организм на 60 процентов состоит из жидкости, и заметная ее доля приходится на лимфу. Между тем, о работе лимфатической системы многие знают куда меньше, чем о кровеносной. Заполнить этот пробел смогли слушатели очередной публичной лекции в ФИЦ ИЦиГ СО РАН, которую прочитал заведующий лабораторией оперативной лимфологии и лимфодетоксикации НИИКЭЛ, д.м.н. Вадим Нимаев.

В XVII веке Уильям Гарвей представил миру (и экспериментально подтвердил) свою теорию кровообращения, с чего, собственно говоря, и началась физиология. И примерно в те же годы Гаспар Азелли описал некие «млечные сосуды» у собак. Семнадцатый век вообще оказался богат на работы по описанию сосудистой системы организма, которая как нам сегодня известна имеет две составляющих – кровеносную и лимфатическую. Первая обеспечивает органы и ткани необходимым кислородом, а вторая отвечает за очищение клеток и тканей (что позволяет иногда сравнивать ее с канализацией).

Конечно, понимание того, какие функции выполняет лимфатическая система появилось уже после того, как она была в общих чертах описана сразу несколькими учеными XVII века из Дании, Франции и Швеции. Ее очевидным отличием от кровеносной было незамкнутое строение: лимфа движется по ней в одном направлении (от «корней» к грудному лимфатическому протоку), и поскольку в ней отсутствует аналог «насоса»-сердца, то движение идет очень медленно, преодолевая за минуту примерно 30 см (для сравнения кровь в артериях проходит это расстояние за пару секунд).

Чтобы сделать следующий шаг – описать основные функции лимфатической системы – науке потребовалось пара столетий, первые работы, посвященные этой теме, появились только в XIX веке. Современная медицина относит к ее основным задачам поддержание водного гомеостаза, всасывание жиров и иммунный надзор.

– Третьей задаче можно посвятить отдельную большую лекцию, поэтому сегодня мы сосредоточимся на первых двух, благодаря которым я и назвал лимфатическую систему «акведуками организма», - подчеркнул Вадим Нимаев.

Итак, лимфатическая система состоит из лимфатических капилляров, коллекторов и узлов, завязанных, в свою очередь, на грудной лимфатический проток. Проходя от капилляров, через всю систему, жидкость (лимфа) на финише попадает через этот проток в венозную систему.

При этом, несмотря на схожесть некоторых названий и итоговое объединение в единую сосудистую систему организма, отличия между ее кровеносной и лимфатической части довольно велики, не только в функциональном плане, но и в строении отдельных составляющих. Лимфатические капилляры намного больше в диаметре, имеют слепые выросты и нерегулярный контур. Зато их в несколько раз меньше, чем кровеносных. А еще часть из них располагается в глубоких слоях кожи и потому кожа очень быстро реагирует на сбои в их работе.

Нерегулярный контур (в силу отсутствия базальной мембраны) позволяет капиллярам захватывать частицы из межклеточной среды (они проникают в щели между отдельными клетками капилляра), таким образом и выполняется «очищающая» функция системы. А когда, за счет наполнения, внутреннее давление капилляра уравнивается с внешним, клетки контура «запирают» просветы и захват частиц прекращается до тех пор, пока капилляр не опустеет (за счет движения лимфы по направлению к грудному протоку). Так, подобно насосам, низовой уровень лимфатической системы постоянно откачивает из наших органов и тканей «лишнее».

Важнейший элемент системы – лимфатический узел, их у нас более пятисот и в совокупности они составляют 1 % от массы организма. Он играет роль некоего «транспортного терминала» системы: сюда замыкаются капилляры, и следом отсюда лимфа уходит дальше по более крупным сосудам. В самих узлах лимфа не только получает дополнительный импульс к движению, но и фильтруется от микробов, токсинов и прочих вредных «добавок» (этим, часто вызвано воспаление лимфоузлов при целом ряде заболеваний).

Ежедневно лимфотической системе приходится перекачивать и одновременно фильтровать литры жидкости, состоящей из воды, жира, белков (включая чужеродные), продуктов деградации и отходов клеток, антигенов и проч. Естественно, что, как и любая другая часть организма, она периодически начинает «сбоить», и эти отклонения могут приводить к развитию различных патологий (чреватых серьезными последствиями для пациента).

Заболевания лимфатической системы человека делятся на четыре основные группы. Первая – опухолевые заболевания. Органы лимфатической системы могут подвергаться злокачественным поражениям. Среди таких заболеваний выделяют лимфангиому, лимфолейкоз, лимфосаркому, лимфогранулематоз и другие.

Вторая группа – пороки развития лимфатической системы. К таковым патологиям относятся гипоплазия сосудов и узлов, лимфангиэктазия, облитерирующая лимфангиопатия, лимфангиоматоз и другие.

Третья большая группа – воспалительные заболевания лимфатической системы. К таковым относят лимфангиит, регионарный лимфаденит и другие.

Также медицина выделяет в отдельную группу травматические повреждения. Например, органы лимфатической системы могут повреждаться при авариях, падениях, операциях и повреждениях другого характера. И все это неизбежно сказывается на режиме работы всей системы.

– Каждый эпизод недостаточности лимфатических сосудов ведет к внеклеточному отеку, но не всякий внеклеточный отек означает недостаточность лимфатических сосудов, - отметил рассказчик.

Что происходит во время острых воспалительных процессах: объем нагрузки на лимфатическую систему резко возрастает, могут возникнуть такие отеки. Но если сама система в норме, она реагирует на это и по мере купирования воспаления, отек проходит.

Иная ситуация, если система сама подверглась урону, например, вследствие удаления лимфатических узлов при лучевой терапии рака или из-за травмы коллекторов. Она перестает справляться даже с обычным объемом нагрузки, что так же ведет к отеку, но теперь уже безо всякого острого воспалительного процесса. Такие отеки сохраняются долго и организм сам справиться с ними уже не может (поскольку сама нагрузка на систему находится в пределах нормы и купировать, по сути, нечего). Характерный пример второго сценария – вторичная лимфедема, возникающая после курсов онкотерапии или удаления коллекторов в результате травмы (ожоги и проч.).

Еще один сценарий – пренатальная недостаточность функционального резерва, которая приводит к неиммунной водянке плода. Его отличие – в генетической природе возникновения. Причем, проблема эта довольно распространенная и, в принципе, давно известная. Семьи с первичной врожденной лимфедемой были описаны еще в 1892 году: на протяжении нескольких поколений у их членов отмечался врожденный отек стоп и голеней.

Спустя сто лет, в 1998 году было объявлено об открытии генов-кандидатов, ответственных за развитие ряда форм первичной врожденной лимфедемы и ассоциированных с нею синдромов. Лидером исследований в этой области является Финляндия, где работает группа ученых во главе с Кари Алитало (признанным авторитетом в области лимфоангиогенеза). Впоследствии эти результаты подтвердили клинические наблюдения за семьями пациентов.

Спустя десять лет, тот же Кари Амитало представил описание механизмов эволюции лимфатической системы во внутриутробном развитии, которая на сегодня считается общепринятой. В частности, установлено, что уже на 10-11 неделе развития плода происходит отделение лимфатической системы от венозной. И дальнейшее ее развитие идет самостоятельно, под влиянием целого комплекса генов. Мутации этих генов и становятся причиной развития первичной врожденной лимфедемы и упомянутых выше, ассоциированных с ней синдромов.

Причем, само по себе отсутствие проблем у родителей, вовсе не является стопроцентной гарантией отсутствия врожденных, генетически обусловленных заболеваний у их детей.

– Все большее количество генетических тестов становится доступным и каждый из нас, в конечном счете, обнаружит у себя мутацию, предрасполагающую к какой-нибудь болезни, - процитировал Вадим Нимаев руководителя проекта «Геном человека» Френсиса Коллинза.

Утешением служит то, что современная медицина уже обладает определенным арсеналом методов лечения патологий лимфатической системы, как хирургических, так и терапевтических. Правда, задач, которые только предстоит решить на этом пути, куда больше. Возможно, с ними справится кто-то из студентов, собравшихся на прослушивание этой публичной лекции.

Сергей Исаев

Делегация Новосибирской области, которую возглавляет Губернатор Андрей Травников, продолжает работать на площадках VI Форума регионов России и Беларуси. 

Форум проходит в Санкт-Петербурге. Во время встречи Председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко и Председателя Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь Михаила Мясниковича с руководителями органов государственной власти субъектов Российской Федерации и регионов Республики Беларусь Андрей Травников рассказал участникам мероприятия о потенциале сотрудничества Новосибирской области и Белоруссии.  

«У нас и наших белорусских партнёров есть значительный опыт промышленной кооперации и научно-технического взаимодействия. И такое объединение производственных, научных, кадровых потенциалов даёт хороший экономический эффект», – подчеркнул Андрей Травников.

Так, привёл примеры Губернатор, завод «Лиотех» поставляет аккумуляторы для карьерных самосвалов «БелАЗ». Интерес к новой энергоэффективной автотехнике уже проявили крупнейшие угольные компании России (СДС-Уголь, СУЭК, Кузбассразрезуголь). Данная разработка может стать флагманом как на отечественном, так и на мировом рынке. Литий-ионными тяговыми батареями новосибирского производства оснащены троллейбусы «Белкоммунмаш». Пять таких машин в начале этого года доставлены в Санкт-Петербург.

«Сибэлектропривод» экспортирует электродвигатели и генераторы для автосамосвалов БелАЗа. Электротурбины «Элсиба» стоят на белорусских ТЭЦ, преобразователи частоты – на крупных промпредприятиях Белоруссии (в 2018 году отгружены на МАЗ). Активно развивается кооперация компании «Экран-оптические системы» и белорусских предприятий оптоэлектронного приборостроения.

Также Губернатор назвал одним из перспективных направлений для дальнейшего научного сотрудничества участие белорусских учёных в реализации научных программ проекта «Академгородок 2.0», в работе на уникальной научной установке класса мегасайенс – Сибирском кольцевом источнике фотонов (СКИФ).

Кроме того, учёные двух стран нарабатывают совместные проекты в области биотехнологий. Белорусская сторона подтвердила своё участие в октябре в форуме Open Bio в наукограде Кольцово. На этом форуме стороны планируют выйти на подписание «дорожной карты» по развитию сотрудничества. 

«Мы обсуждаем проекты не только в рамках социально-экономического сотрудничества, но и проекты в сфере гуманитарного сотрудничества, патриотического воспитания. В преддверии празднования 75-летия освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков и 75-летия Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов рождаются новые идеи. Кроме уже традиционного обмена Постами №1 между городами-побратимами Минском и Новосибирском, студенты нашего Педагогического университета поедут в Белоруссию и будут работать с архивами, с белорусскими поисковиками для того, чтобы выявить как можно большее количество фактов об участии воинов-сибиряков в освобождении Белоруссии. Незадолго до празднования Дня Победы будет организован телемост между Минском и НГПУ, в ходе которого они обменяются результатами совместной годовой работы», – перечислил Губернатор.

Глава Новосибирской области высказал уверенность: достигнутые на форуме в Петербурге договорённости, подписанные соглашения послужат дальнейшему укреплению промышленной кооперации и научно-технического сотрудничества, расширению деловых и культурно-гуманитарных контактов Новосибирской области и регионов Республики Беларусь.

Напомним, что в первый день работы делегации на Форуме был подписан План мероприятий на 2019-2021 годы по реализации Соглашения о торгово-экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве между Правительством Республики Беларусь и Правительством Новосибирской области.

Стороны продолжат развивать сотрудничество в сфере промышленного производства и торговли, агропрома, транспорта, образования, здравоохранения, молодёжной политики, информационных технологий, культуры, туризма.

С Республикой Беларусь сотрудничают ведущие предприятия Новосибирской области, которые являются отраслевыми лидерам не только в Сибири, но и по всей стране. Среди них – «Сибэлектропривод», «ЭЛСИБ», «Искра», «Сибиар», «ЭНЕРГОПРОМ-Новосибирский электродный завод», «Болид», «Специальное конструкторское бюро Сибэлектротерм», «Экран».

Новосибирской области удалось выстроить с белорусскими партнёрами эффективное сотрудничество. Предыдущий – январский – визит делегации Новосибирской области в Республику Беларусь дал мощный импульс к развитию двусторонних деловых и культурных связей. Стороны провели большое количество переговоров, заключили 17 соглашений различного уровня и сейчас работают над их реализацией.

18 июля Андрей Травников принимает участие в пленарном заседании Форума на тему «Межрегиональные связи как основа формирования единого культурного и гуманитарного пространства народов России и Беларуси».

В конце июня в Иркутской области начался паводок, который привел к подтоплению 107 населенных пунктов и гибели 25 человек. Среди причин паводка называют проливные дожди, а также глобальные климатические изменения, приведшие к потеплению и «аномальному развитию атмосферных процессов», как, в частности, сказала Инна Латышева, научный сотрудник из Иркутского государственного университета. Корреспондент «Чердака» поговорил с учеными, чтобы попробовать разобраться в причинах, которые прямо или косвенно могли привести к стихийному бедствию.

Паводки возникают на реках из-за взаимодействия двух факторов — осадков и уровня влажности почвы. О первом факторе и его связи с глобальным изменением климата «Чердаку» рассказал ученый-климатолог, заместитель директора Института физики атмосферы им. А.М. Обухова РАН (ИФА РАН) доктор физико-математических наук Владимир Семенов:

«Растет количество экстремальных осадков. При потеплении количество осадков может снижаться, но более частыми будут экстремальные осадки. Существенно в последние 30 лет растет интенсивность ливневых осадков, а интенсивность обычного, обложного дождя уменьшается».

На вопрос о связи потепления и паводков ученый ответил так:

«Что касается поводков, то это событие очень экстремальное и редкое, поэтому нельзя объяснить, изменилось что-то или нет, только глядя на сами эти паводки. Нужно пожить в теплом климате еще лет 15—20. Но о связи с потеплением мы можем судить по климатическим моделям, которые показывают, что при увеличении температуры вероятность максимальных осадков в дальневосточном регионе будет расти. Это показывают модели при антропогенном потеплении климата: вероятность осадков будет расти».

Другой сотрудник ИФА РАН, Александр Чернокульский, сказал, что события вроде паводка, который произошел в Иркутской области, могут происходить чаще из-за климатических изменений, но нельзя сказать с уверенностью, что конкретный паводок стал следствием только климатических изменений. «Надо проводить численные эксперименты, чтобы показать, какая доля осадков (может, и нулевая вообще, не исключено) обусловлена наблюдаемым потеплением», — добавил он.

О второй причине (влажности почвы) «Чердаку» рассказал гидролог Владислав Полянин, кандидат географических наук, заместитель директора по связям с неакадемическими организациями Института водных проблем РАН:

«В данном случае, по моей информации, причинами паводка, то есть краткосрочного повышения уровня воды, были интенсивные ливни в бассейне рек, которые с Восточного Саяна собирают воду. В отдельных районах выпала за один-два дня месячная норма, а на реке Ие, в верховьях ее, на водосборе, — порядка двух месячных норм осадков. Естественно, многое зависит в этих условиях от влажности почвы. Если почва хорошо увлажнена, то она, как правило, не сможет принять избыточное количество осадков. Тогда почва не принимает всю ту воду, которая выпадает в виде дождя, и она сразу поступает в речную сеть. Сочетание таких условий наиболее неблагоприятно для развития таких явлений. Когда совпадают эти условия, бывают сильные наводнения».

О роли изменения климата в этих событиях ученый сказал примерно то же, что и его коллега из ИФА РАН («Мы наблюдаем по всему миру тенденцию к нестабильности климатической системы. Эта нестабильность может влиять на частоту таких необычных явлений»), и рассказал и об антропогенных факторах, которые могли сыграть свою роль:

«По той информации, которая есть в открытом доступе, речь шла о прорыве дамбы. Эта дамба первоначально была предназначена для защиты от наводнений, но ее высота была в данном случае недостаточна для сдерживания роста уровня воды. Затопление г. Тулуна связывают в том числе с прорывом дамбы. Плюс к тому, что само по себе было большое количество воды, где-то она, видимо, накапливалась, потом добавилась к воде, которая проходит по реке, и вот произошел прорыв. И в этих условиях, когда дополнительная вода накапливается, складываются наиболее неблагоприятные условия. Прорыв случился, насколько я понимаю, из-за того, что высота дамбы была недостаточна для сдерживания паводка. Именно на реке Ие был превышен исторический уровень воды, который не наблюдался последние 25—30 лет. Последнее повышение уровня воды там было где-то в 1984 году, тогда уровень воды был 11 метров 33 см. А в этом году уровень поднялся до 13 метров 89 см, то есть почти на 2 метра выше исторического максимума».

В интервью ТАСС мэр города Тулуна (одного из пострадавших от паводка городов) опроверг информацию о том, что дамба разрушилась. Правда, рассказал при этом, что «вода не разрушила дамбу, а прошла сверху». В том же интервью ТАСС он сообщил, что дамба была построена с расчетом на высоту паводка в 10 метров. Нужно отметить, что дамбу построили в 2008 году, в то время как упомянутый Поляниным паводок 1984 года уже превысил отметку в 11 метров. По словам Николая Болотова, главы предприятия, которое строило дамбу, и отца председателя правительства Иркутской области, она должна была защитить Тулун от наводнений на 100 лет вперед.

Кроме очевидной проблемы с сооружениями, которые теоретически должны защищать от паводков, есть и другие, связанные с точностью прогнозов экстремальных явлений.

«Можно говорить, что прогноз погоды справляется. Прогноз был соответствующий на эту территорию, здесь не в чем особенно упрекнуть Гидрометеослужбу. Но какие прогнозы выдает Гидрометеослужба? “Сильные дожди, грозы, местами ливневые дожди”. Но ливневые дожди могут быть 20, а могут и 80 миллиметров в сутки, то есть может выпасть почти месячная норма осадков или даже больше. Заблаговременность такого прогноза, как правило, невысока. За два-три дня нельзя сказать, сколько точно осадков выпадет».

«Фактически никакой подробной информации о развитии этой ситуации на сайте Гидрометеослужбы не было, была очень краткая информация. Это еще одна проблема. Проблема в том, что нет пространственно-временного анализа… Он, конечно, где-то внутри Гидрометеослужбы есть, но доступности этих данных для широкого анализа и системы такого анализа нет. По идее, это тоже наш недостаток, у нас нет общенациональной или хотя бы региональной системы анализа, который показывал бы ситуацию, — считает Владислав Полянин. — Есть научно-исследовательский центр «Планета», они спутниковую информацию выкладывают, но в понедельник она была по состоянию на пятницу. Зону затопления они пытались рисовать, накладывали на космические снимки и выкладывали в открытый доступ. Но нет централизованной системы, которая могла бы в оперативном режиме, в зависимости от уровня воды в реке в конкретный момент времени, показывать в динамике на карте, как распространяется наводнение, и могла бы быть инструментом для поддержания каких-то оперативных решений. Есть разработки, которые в принципе позволяют это делать, но системного развития технологии мониторинга, который был бы интегрирован в систему прогнозов таких явлений, — такого у нас, к сожалению, пока еще нет. Если мы по идеологии (с точки зрения научных разработок) западным странам ни в чем не уступаем, то с точки зрения технологий агрегации данных, визуализации и использования в режиме реального времени мы отстаем лет на 40, наверное. С чем это связано, я не берусь комментировать. Есть определенные проблемы организационно-экономического характера, кадрового обеспечения, а это вопросы «политической воли», если хотите...»

Поразмыслив некоторое время над претензиями в адрес Гидрометеослужбы, корреспондент «Чердака» обратился за комментариями к Сергею Борщу, заведующему отделом речных гидрологических прогнозов Гидрометцентра. 

– Сотрудник Института водных проблем РАН сказал, что методы составления прогнозов сильно устарели. Это так?

– А этот сотрудник ИВП РАН когда-нибудь занимался прогнозами? Все нормально. Да, у нас есть разные методы, у нас есть методы, которые соответствуют мировому уровню. Но по некоторым водным объектам методы устарели и требуют переработки. У нас более 2 миллионов рек, и для каждой реки, по которым мы выпускаем прогнозы, требуется своя методика. Только Гидрометцентр России использует в своей работе ежегодно около 2000 методик. Как вы себе представляете, можно ли их переработать, когда в Гидрометцентре работает ограниченное количество людей? Как вы думаете, за сколько времени может отдел из семи научных сотрудников переработать 2000 методик? Обычно на переработку одной методики уходит минимум три года. Называется «Чужую беду рукой разведу».

Да, есть проблемы. Проблемы есть не только в гидрологических прогнозах. Проблемы есть и в экономических прогнозах, и в экономике, и в здравоохранении, во многих отраслях нашей жизнедеятельности, и это нормально. Это нормально, когда мы их видим и когда мы пытаемся их решить. Да, у нас есть научно-технический совет, научно-исследовательская тематика, которую мы выполняем. Только в этом году мы завершаем работу над тремя крупными проектами по совершенствованию методов прогнозирования. Это и быстроразвивающиеся паводки по бассейну Волги, и приток воды в водохранилища, долгосрочные прогнозы, касающиеся Саратовского и Волгоградского водохранилищ, и ледовые прогнозы. Целый круг! Но, конечно, не все так быстро можно сделать, как хотелось бы. Нам тоже хотелось бы пользоваться сегодня и самыми современными методами, но их нужно создать! А говорить о том что все плохо, и все ерунда, и вы ничего не понимаете… Ну, это не разговор!

– Таких слов никто и не говорил! 

– Я много читал о том, что говорят некоторые люди. И из этой организации тоже. Передайте, пожалуйста, этому сотруднику Института водных проблем мои самые искренние пожелания успехов в работе.