Недавно в Академгородке прошла вторая международная конференция «Алтай в кругу евразийских древностей», посвященная 80-летию Владимира Дмитриевича Кубарева.

Доктор исторических наук Владимир Дмитриевич Кубарев (1946–2011) принадлежит к ряду выдающихся современных исследователей археологии Алтая. Его без преувеличения можно назвать последним из первопроходцев Алтая, который посвятил изучению этого древнего региона всю свою жизнь, совершив множество замечательных открытий, получивших мировую известность, среди которых: новаторские исследования пазырыкских курганов Юго-Восточного Алтая, открытие уникальных комплексов каракольской культуры, изучение памятников древнетюркской эпохи, поиск каменных изваяний и «оленных камней», создание крупнейшего корпуса петроглифов Алтая и Монголии, и другие.

Более подробно о жизни и научном наследии этого выдающегося исследователя мы поговорили с его сыном Глебом, который пошел по стопам отца. Сегодня Глеб Кубарев – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН.

– В биографии Вашего отца было несколько неожиданных поворотов. Отучившись на радиста-метеоролога, он увлекся археологией сначала как хобби, но довольно быстро стал уважаемым в научной среде археологом-исследователем и уже после этого получил профильное высшее образование. Когда он подготовился к защите кандидатской диссертации, ему предложили сразу защищаться на звание доктора наук, минуя эту стадию. Как по-Вашему, с чем связаны столь неординарные результаты научной работы?

– Я думаю, что, прежде всего, они связаны с его огромным интересом к древностям. Без этого бы ничего не получилось, потому что, по сути, он самоучка. Он учился основам археологии как науки в свободное от работы время, по книгам, по публикациям, а уже потом это было оформлено официально, через получение диплома историка, присвоение научных степеней. Отец, кстати, очень долго не соглашался защищать диссертацию.

– Знаете, стать сразу доктором исторических наук минуя кандидатскую, мало кому удаётся.

– Там была не совсем такая история, как сейчас рассказывают, все-таки четверть века прошло, что-то подзабылось. На самом деле, мы должны были с ним защищать свои кандидатские диссертации в один день.

Но незадолго до защиты известный ученый, профессор Яков Абрамович Шер сказал: «Владимир Дмитриевич, ну причём тут кандидатская? Должна быть сразу докторская». Поэтому так не было, что Владимир Дмитриевич защищал кандидатскую, а защитил докторскую. Существует определенная процедура: либо ты защищаешь кандидатскую, либо докторскую, а во время заседания изменить это невозможно. Отцу просто убрали защиту кандидатской, он переделал все документы и защитил свою работу через месяц уже как докторскую. В диссертационный совет входит много иногородних ученых, из Барнаула, из Кемерово и так далее, поэтому обычно проходят защиты сразу нескольких диссертаций. А в случае с отцом было внеочередное заседание и члены диссовета специально приехали из-за одного человека.

– Все эти события в его биографии говорят не только про его глубокий интерес к археологии, но и о его таланте как учёного, я правильно понимаю?

– Да, конечно, не образование сделало его учёным, оно скорее формализовало способности, талант, которые у него присутствовали изначально. К моменту защиты он успел опубликовать около десятка книг и они были высоко оценены его коллегами.

– Очень часто яркие результаты получаются у того, кто идет первым. И это тоже можно отнести к Владимиру Кубареву. Ведь сама проблематика, которой он занимался, как я понимаю, была мало исследована на тот момент? 

– Да, он во многих отношениях был таким первопроходцем, что ли. Собственно, первая книга у него была по оленным камням. Это монументальные памятники, которые занимают переходный период между эпохой бронзы и ранним железным веком. И они так названы, потому что на классические оленные камни нанесены изображения стилизованных оленей.

На Алтае таких оленных камней немного. Но есть монументы, которые им близки культурно, на них также подразумевался образ мужчины-воина с оружием, поясом, с серьгами. Иногда воспроизводилось лицо.

– Можно сказать, что он был одним из первых, кто вообще стал раскапывать памятники на плато Укока? 

– Не совсем так. Дело в том, что на Укоке в те годы он практически не копал. Он там жил, обратил внимание на эти памятники, обнаружил их. Но это разные вещи – найти памятник и провести их раскопки. Так вот отец был одним из первых, кто их нашёл.

–  Это тот памятник, где потом была найдена знаменитая мумия?

– Да, он при мне показывал Наталье Викторовне Полосьмак чёрно-белую фотографию того самого кургана, где позднее была обнаружена мумия, прозванная «алтайской принцессой»

– В списке книг Вашего отца есть работы, посвященные памятникам каракольской культуры. Расскажите об этой работе.

– Это очень интересная культура, известная, прежде всего, своими полихромными росписями. Известно лишь несколько погребений этой культуры, в каменных ящиках-саркофагах из вертикально установленных плит. Так вот, в них хоронили людей, а изнутри эти саркофаги или каменные ящики были расписаны образами ряженых людей, возможно, шаманов или духов. И это были полихромные, то есть разноцветные рисунки, с использованием черной и красной красок, а также выскабливания за счет чего получался белый цвет.

Если учесть, что этим памятникам около 4 тыс. лет или больше, то необходимо отметить уникальную сохранность этих рисунков. Обычно подобные росписи до нас не доходят, либо их сохранность оставляет желать лучшего.

– А каракольская культура только на Алтае присутствует? Или Алтай – это один из регионов?

– Памятники каракольской культуры найдены пока только на Алтае.

– На конференции говорили, как развиваются направления археологии, в которых оставил заметный след Владимир Дмитриевич сегодня? Какие проблемы решают его коллеги сейчас? 

– Конечно, наука не стоит на месте. Ярким примером являются памятники пазырыкской культуры, тех самых памятников на плато Укок, которые получили широкую известность благодаря исследованиям Натальи Викторовны Полосьмак. В их распоряжении появились новые инструменты и естественнонаучные методы. Например, были проведены палеогенетические исследования. 

Схожая ситуация наблюдается и в других направлениях археологии. Развитие технологий дает ученым новые инструменты для работы, открывает возможности, которых не было у Владимира Дмитриевича и его коллег тогда. Зачастую, они получают принципиально новые результаты и это замечательно. 

– Вы упомянули палеогенетику.  А можно ли с ее помощью, а также использованием других новых технологий более точно определить генезис этих культур – пазарыкцев, каракольцев и других древних жителей того же Алтая? Понять точно откуда они пришли сюда, куда потом ушли, предками каких более современных народов стали? Или это уже решенная задача?

– Нет, эта задача по-прежнему актуальна и требует проведения дальнейших исследований. Палеогенетические исследования – это процесс, который растянут на многие годы и требует создания большого банка данных, а  также финансирования. Необходимо сопоставить данные по палеогенетике населения Алтая разных эпох, вплоть до этнографического времени. Это огромная работа, которая будет продолжаться еще очень долго. Предполагаю, что она будет делаться постепенно. На мой взгляд это работа не одного научного центра или, тем более, одной научной лаборатории. Видимо, это должен быть некий общий банк данных по палеогенетике.

– А что можно ждать от обследования ранее сделанных находок, артефактов с помощью новых методов исследования? Например, с использованием возможностей недавно открытого СКИФ?

– Безусловно, сейчас мы уходим от экстенсивных археологических раскопок в сторону максимально подробного получения информации об исследованных объектах и артефактов при помощи различных естественнонаучных методов. Никто уже не копает в таких масштабах, как это было в 1970-80-х годах, сейчас ужесточились требования к проведению археологических раскопок. Конечно, всё чаще используются естественно-научные методы: радиоуглеродная хронология, дендрохронология, палеогенетические исследования и так далее.

– И все же, исходя вот из этих новых возможностей, которые появились у археологов, есть ли вероятность что в ближайшие десятилетия, что будут сделаны какие-то масштабные новые открытия на Алтае? Сопоставимые по масштабу с тем, что делал вот как раз ваш отец и другие археологи семидесятых годов-восьмидесятых.

– Прогнозировать открытия очень сложно. Но нужно понимать, что на Алтае имеется огромное количество неисследованных или даже не обнаруженных археологических памятников. Например, современное село Каракол стоит на древнем кладбище эпохи бронзы. На улицах, в огородах, близ домов этого села находится большое количество курганов каракольской культуры. В отличие от пазырыкских они не такие высокие. С большой долей вероятности в них можно найти яркие образцы полихромных росписей, материалы для дальнейших естественнонаучных исследований, которые позволят нам значительно расширить наши знания об этой культуре.

Кроме того, не нужно забывать про огромный массив ранее сделанных находок. Они хранятся в музеях и научных центрах, доступны для повторного исследования с использованием тех самых новых технологий. Эта работа ведется и также часто приносит новые открытия, которые затем публикуются в научных статьях и журналах. Так что поле деятельности для будущих археологов Алтая очень обширное как в полевой, так и в камеральной работе.

Сергей Исаев

Фото предоставлены Глебом Кубаревым

Решением Ученого Совета Института гидродинамики им. Лаврентьева (ИГиЛ) СО РАН с начала 2027 года полностью сокращается отдел технического обучения института, более известный жителям Новосибирска как Клуб юных техников (КЮТ) Академгородка. Жители Академгородка уже начали сбор подписей под письмами и.о председателя СО РАН, академику Дмитрию Марковичу и мэру города Максиму Кудрявцеву с просьбой принять меры по сохранению Клуба юных техников. 

Напомним, что Клуб юных техников Академгородка был открыт по инициативе отца-основателя Новосибирского научного центра академика Лаврентьева в 1964 году, по выражению ученого, для ребят с умными руками при Институте гидродинамики, которым тогда он руководил. Сам ученый относил создание клуба (как и открытие Физматшколы) к числу своих важнейших достижений.

В 1970-80-х годах в течение года в разных кружках и секциях клуба занималось около тысячи детей. К нашим дням их число сократилось втрое, прежде всего, из-за ограниченного финансирования Клуба юных техников.

«Это нельзя ставить в вину руководству института, поскольку за все эти годы из федерального бюджета им не давали ни рубля на эту работу, все расходы институт закрывал из собственных средств, но, по сути, они были для него нецелевыми, а так не могло тянуться бесконечно», — рассказал «Континенту Сибирь» руководитель Клуба юных техников Анатолий Дембровский.

В результате, осенью 2026 года руководство института спустя 62 года после открытия клуба приняло решение о его закрытии. Сотрудники получили уведомления о предстоящем увольнении по сокращению штата до 31 декабря 2026 года. А жители Академгородка начали сбор подписей под письмами и.о главы СО РАН, академику Дмитрию Марковичу и мэру города Максиму Кудрявцеву с просьбой принять меры по сохранению этого уникального учреждения дополнительного образования, где сотни школьников и студентов Новосибирска на бесплатной основе обучаются робототехнике, моделированию и другим техническим дисциплинам.

Только за два первых дня было собрано более 250 подписей, что показывает интерес жителей к сохранению клуба. Решить этот вопрос, по мнению Анатолия Дембовского, можно, поставив клуб на баланс какого-либо министерства или ведомства как самостоятельную единицу. И кандидатов на эту роль он видит несколько.

«Мы занимаемся образованием дошкольников, школьников и студентов, а это профильная деятельность для Министерств просвещения и высшего образования, наши ребята участвуют в разных соревнованиях, что попадает под профиль Министерства спорта. Наконец, у нас занимается молодежь, которая уже закончила учиться, и организацию их досуга курируют ведомства по молодежной политике на разных уровнях. Все эти ведомства вполне могут объединиться и обеспечить финансирование дальнейшей работы клуба из своих бюджетов, для них, в отличие от научного института, оно будет вполне целевым», — поделился своим видением возможного решения проблемы Анатолий Дембровский.

Исследователи Сибирского НИИ растениеводства и селекции (СибНИИРС, филиал Института цитологии и генетики СО РАН) выделили перспективную комбинацию для создания раннеспелых и высокоурожайных сортов картофеля. При скрещивании сортов Самба и Любава ранняя урожайность гибридного потомства достигла 630 г с куста на 70-е сутки после посадки – максимального значения в исследовании. Результаты опубликованы в журнале «Письма в Вавиловский журнал генетики и селекции».

Создание скороспелых сортов – одно из приоритетных направлений селекции картофеля в Западной Сибири. Короткий вегетационный период и резко континентальный климат ограничивают возможности культуры: позднеспелые сорта не всегда успевают реализовать свой потенциал, а осенние осадки, заморозки и снег осложняют уборку.

Подбор родительских форм – само по себе сложная задача, в том числе из-за узкой генетической базы ранних сортов: в происхождении многих из них встречается старый сорт Ранняя Роза. Скрещивание близкородственных форм может приводить к ослаблению потомства.

«При скрещивании близкородственных сортов часто наступает инбридинг, то есть вырождение – полученные генотипы слабые, плохо всходят, сильно поражаются болезнями, например, фитофторой. А чтобы создать сорт, который будет жизнеспособным, нам необходимо расширять генетическую базу и включать другие сорта с другим происхождением, желательно имеющие дикие виды картофеля в своём генотипе, чтобы привнести устойчивость новым сортам», – рассказала младший научный сотрудник лаборатории генетики качества картофеля СибНИИРС Юлия Гуреева.

Поэтому селекционеры привлекают сорта других групп спелости и происхождения, причём хорошие результаты получаются при скрещивании ранних и среднеспелых сортов. Там начинаются свои проблемы: например, из-за того, что ранние сорта быстро зацветают, в то время как среднеспелые зацветут, когда ранние уже отцветут, нужно использовать посадку родителей в разные сроки. Для успешной гибридизации также важны фертильность пыльцы отцовской формы и способность материнской завязывать ягоды с семенами.

В исследовании использовали 11 сортов разных групп спелости – от ранних до среднеспелых. Учёные оценили репродуктивные характеристики родительских растений и изучили, как ранняя урожайность проявляется у потомства. Это позволяет выбирать сочетания, из которых в дальнейшем можно отбирать перспективные генотипы.

По этим признакам исследователи выделили Галу и Тимо Ханккиян как отцовские формы, а Галу и Купца – как материнские.

«В большинстве изученных комбинаций ранняя урожайность наследовалась по промежуточному типу: показатели потомства находились между значениями родителей. Наиболее перспективной признана комбинация среднераннего сорта Самба и раннего сорта Любава. Здесь выявлен положительный гетерозис – превышение родительских показателей – при высокой изменчивости потомства. Такое сочетание расширяет возможности отбора раннеспелых и продуктивных форм, но ещё не означает создания готового сорта», — объяснила Юлия Гуреева.

Работа продолжается в рамках более широкой селекционной программы СибНИИРС. В институте изучили коллекцию из 200 сортов, получили более 100 тысяч ботанических семян картофеля. Ежегодно из семян выращивают 10–15 тысяч одноклубневок – материала для дальнейшего отбора.

«Новосибирская область относится к Западно-Сибирскому региону с резко континентальным климатом, поэтому создание ранних сортов, которые способны реализовать свой продуктивный потенциал в короткие сроки, мы ставим как приоритетное направление. В настоящее время зарегистрирован только один ранний сорт картофеля селекции СибНИИРС – Юна, который был районирован в 2013 году. Но наша работа продолжается и уже подходит к завершению оформление документов для передачи нового раннего сорта Тайга», – сообщила Юлия Гуреева.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН

Фото из архива ИЦиГ СО РАН

В свое время мы уже посвящали отдельную публикацию перспективам мирного атома для Черного континента и о том, какую роль в развитии данного направления играет Россия (конкретно, госкорпорация «Росатом»). По этому поводу уже прозвучало немало оптимистичных заявлений с самых высоких трибун.

Однако не стоит думать, будто здесь всё так гладко, как о том заявляют политики, заинтересованные в продвижении атомных проектов. Есть и подводные камни, и достаточно скоординированная критика со стороны отдельных обозревателей. В чем-то эта критика может показаться объективной, в чем-то – откровенно предвзятой. Поэтому ради объективного понимания дел стоит во всём этом разобраться.

Начнем с показательной публикации в газете The Guardian, опубликованной еще семь лет назад. Там уже был задан характерный ракурс освещения российского сотрудничества с африканскими странами по вопросам развития атомной отрасли. Как следует из контекста, автор статьи выражает по этому поводу глубокую обеспокоенность: дескать, Россия из корыстных побуждении усиливает свое влияние на Африканском континенте, ничуть не беспокоясь о последствиях своих инициатив в сфере атомной энергетики. Автор ссылается на мнение неких неназванных критиков, которые считают предложенные для Африки ядерные технологии совершенно неподходящими для нее и не сулящими простому народу никаких выгод.

При этом деятельность «Росатома» описана достаточно объективно. По крайней мере, это касается финансовых вопросов и вопросов подготовки кадров. Напомним, что Россия выдает под крупные атомные проекты долгосрочные кредиты, покрывающие 85% от стоимости проекта. По существу, для третьих стран, испытывающих большие трудности с наполнением бюджетов, это вполне приемлемые условия. И здесь российская сторона ведет себя как совершенно здравый партнер. Однако западные аналитики, как всегда, усматривают в этом партнерстве геополитический подтекст: якобы Россия идет на такой шаг исключительно ради своих имперских амбиций, оставляя в стороне желание реально помочь третьим странам. Отсюда неизбежно следует вывод, будто проекты в области АЭС «втюхиваются» африканским руководителям не ради их экономического процветания, а ради контроля над Черным континентом.

Иными словами, критики российских ядерных инициатив оценивают такие проекты сквозь призму геополитики, не желая давать им взвешенную экспертную оценку. Это в одинаковой мере касается как крупных АЭС (вроде проекта, реализуемого сейчас в Египте), так и малых модульных реакторов (ММР). По утверждению критиков, строительство крупных объектов растягивается на долгие годы, что плохо сказывается на их окупаемости. Для третьих стран это обернется-де «кабальной» зависимостью от России (учитывая условия финансирования таких проектов, где наша страна сама выдает кредит). Все эти долги будто бы тяжким бременем лягут на плечи и без того бедного африканского населения, а значит, такая энергетическая стратегия не обещает никакого материального благополучия. Наоборот, простым людям будет только хуже, заявляют критики.

Параллельно обращается внимание на плохое развитие электрических сетей и отсутствие квалифицированных кадров. Аргументы с российской стороны о том, что время, затрачиваемое на возведение реакторов, будет использовано на развитие сетевой инфраструктуры и подготовку кадров, почему-то выносятся за скобки. В фокусе внимания так или иначе остаются «геополитические интересы» России.

Что касается технологий ММР, то ее критики акцентируют внимание на том, что сама по себе данная технология еще «сырая» и не показала миру каких-либо преимуществ перед другими технологиями. Реализованные в России и в Китае проекты с малыми реакторами, как правило, не особо воодушевляют сторонних наблюдателей. В относительно свежей научной статье, опубликованной в январе этого года, прямо утверждается, будто организации, продвигающие по всему миру ММР как прекрасное решение для энергетики будущего, часто основывают свои заявления на утопических и футуристических представлениях, тогда как имеющиеся на сегодняшний день данные сильно расходятся с этими ожиданиями.

Дескать, и российский, и китайский опыт показывает, что никакой материальной выгоды малые реакторы совершенно не обещают. Растянутые сроки их создания, затраты на строительство и эксплуатацию делают себестоимость киловатта слишком высокой – даже выше, чем от крупных стационарных энергоблоков (учитывая отсутствие эффекта масштаба, как это происходит с крупными АЭС). Поэтому, полагают авторы, предлагать эту технологию в качестве магистрального пути развития энергетической отрасли для африканских стран – слишком необдуманное решение. Тот факт, что ведущие ядерные державы прочат его Черному континенту, свидетельствует (по мнению исследователей) о пережитках колониальной психологии, где белые примеряют на себе роль «спасителей» для черных, но на самом деле лишь прикрывают благородными заявлениями свои корыстные мотивы.

Теперь этот упрек одинаково адресуют и России, и США, и Европе, и даже Китаю. В большей степени, конечно же, такой упрек летит в адрес нашей страны, поскольку – по солидарному мнению наблюдателей – Россия очень прочно обосновалась на Черном континенте, потеснив европейцев и американцев. И сегодня-де «Росатом» начинает бесцеремонно тестировать здесь новые ядерные технологии и ставить в технологическую и финансовую зависимость лидеров целого ряда африканских государств (взамен, дескать, Россия прибирает к рукам богатейшие африканские месторождения).

Сталкиваясь с подобной критикой, необходимо учитывать два момента. Во-первых, в мире (и в особенности – в развитых странах) давно уже сформировался довольно влиятельный «антиядерный» клуб, объединяющий ярых противников атомной энергетики как таковой. Как правило, они выставляют себя в роли непримиримых защитников планеты от экологических угроз, которые несет атомная отрасль. Во-вторых, на сегодняшнем этапе самые ярые эко-активисты одновременно выступают в роли ниспровергателей российской «имперской» экспансии, обвиняя руководство нашей страны (о чем мы неоднократно писали) как в нарушении «прав человека», так и в нарушении климатической повестки (напомню, что в кругах западных борцов с глобальным потеплением Владимир Путин открыто называется «врагом климата» из-за особенностей нашей энергетической политики).

В контексте критики атомных проектов для Африки оба момента могут преспокойно совместиться. Напомним, что та же газета The Guardian занимается открытой апологией решений в области ВИЭ, именно с ними увязывая создание «энергетики будущего». Мирный атом в эту картину никак не вписывался. Учтем так же и то, что еще десять лет назад эксперты прочили третьим странам тотальный переход именно на ВИЭ, исходя из того, что большинство из них богаты такими ресурсами, как солнце и ветер. Африка вообще считалась идеальной территорией для полного перехода на ВИЭ. Такие решения провозглашались самыми доступными как с точки зрения цены, так и в плане размещения генерирующих систем, не требующих развития магистральных электросетей. Возникало впечатление, что «зеленая» трансформация африканской энергетики через строительство солнечных электростанций и ветряков – вопрос решенный. И всё вроде бы шло по плану, пока в процесс не вмешался… «Росатом». Напомним, что Россия методично «торила» дорожку в этом направлении. Вначале объектом ее внимания была Южно-Африканская республика (где уже имеется единственная на Черном континенте АЭС). Правда, в силу особенностей внутренней политики южноафриканских властей дела там несколько застопорились. И тогда Россия обратилась к другим странам (о чем мы писали более подробно). Реализация крупного проекта в Египте очень сильно впечатлила руководителей целого ряда африканских государств. В результате сформировался мощный «атомный» тренд, поддержанный, в том числе, и такими организациями, как МАГАТЭ. Всё это сильно поломало предыдущий «зеленый» тренд. И теперь его сторонники стараются всеми правдами и неправдами отстоять свои позиции. Существенно то, что Россия (осознанно или нет), очень сильно посодействовала популяризации атомной энергетики в качестве более надежной альтернативы возобновляемым источникам. Мало того, мы умудрились «расшевелить» поставленные на паузу атомные проекты других стран. Например, в США также задумались о развитии ММР, трезво оценив свое отставание в ядерных технологиях от России и Китая. Для противников атомной энергетики это является плохим знаком, поскольку острая конкуренция между ведущими ядерными державами будет еще больше способствовать снижению актуальности возобновляемой энергетики в странах третьего мира. В настоящее время США бросает открытый вызов доминированию России и Китая в африканских странах. Соответственно, некоторые из них она пытается перетянуть на свою сторону в деле реализации атомных проектов (это касается Ганы, Кении и Руанды, с которыми налаживает контакты и «Росатом»). Следовательно, в случае провала каких-либо российских инициатив (по разным причинам – как техническим, так и финансовым, и политическим), место не останется пустующим. Именно это обстоятельство, судя по всему, больше всего волнует противников атомной энергетики. Впрочем, не стоит думать, будто африканские руководители окажутся помешанными на мирном атоме и поставят его во главу угла (именно такое впечатление создается при изучении материалов соответствующих саммитов). Существуют вполне взвешенные экспертные оценки, согласно которым, африканским государствам не нужно зацикливаться на чем-то одном, а параллельно развивать мирный атом, ВИЭ и газовую генерацию. Напомним, что на Черном континенте достаточно ресурсов для развития указанных направлений. Помимо обилия солнца и ветра, Африка располагает хорошими запасами урана и природного газа. И надо полагать, что на практике возобладает именно этот взвешенный подход. 

Андрей Колосов

Иллюстрация - сайт Росатом (https://rosatomnewsletter.com/ru/2026/05/26/nuclear-partnership/)

Институт вошел в число 58 организаций-победителей Всероссийского конкурса на получение субсидий из федерального бюджета на обновление материально-технической базы, заняв высокое 3-е место в итоговом рейтинге.

Федеральные средства будут направлены на дооснащение Центра коллективного пользования (ЦКП) «Высокоразрешающая спектроскопия газов и конденсированных сред» в рамках разработанной программы развития на период 2027–2030 гг.

Центр обеспечивает исследовательской и технологической инфраструктурой как лаборатории самого Института, так и профильные научно-образовательные и индустриальные организации России.

Развитие Центра предусматривает расширение аппаратного и методического обеспечения двух технологических комплексов полного цикла, специализирующихся на разработке и производстве дифракционных оптических элементов и волоконно-оптических компонентов. Комплекс волоконно-оптических элементов включает в себя линию вытяжки оптоволокна и линию лазерной функционализации оптоволокна. Комплекс дифракционных оптических элементов включает в себя линию лазерной фотолитографии и линию круговой лазерной термохимической записи. Новое комплексы позволят Институту расширить исследования в области фотоники, литографии, лазерных технологий, сенсорных систем, материаловедения с последующей трансляцией полученных знаний в новые оптические технологии, высокоточные изделия и оптико-электронные устройства для приоритетных областей НТР, включая сбор и передачу информации, сенсорику, метрологию, микроэлектронику, биологию, медицину и материаловедение

“Ключевое требование для получения гранта – проработанная долгосрочная программа развития ЦКП. Это означает, что финансирование направлено не просто на обновление приборной базы Института, а на создание мощных научно-технологических комплексов. Они должны не только обеспечивать проведение исследований, но и служить базой для производства наукоемких продуктов для заказчиков – как внутренних, так и внешних. Одной из задач проекта является запуск башни вытяжки волокна, которая станет первой за Уралом в России. Кроме того, значительная часть работ будет направлена на развитие инфраструктуры, необходимой для функционирования этих комплексов,” – поделился заместитель директора по научной работе к.ф.-м.н. Иван Лобач.

Подготовку конкурсной заявки вели объединенные научные коллективы института: лаборатория дифракционной оптики, лаборатория волоконной оптики и лаборатория оптических сенсорных систем.

Фото: Obakeneko, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=15205786

Данил Поротников, Никита Ванаг и Борис Никитин — студенты второго курса магистратуры Физического факультета НГУ, работающие в лаборатории малых космических аппаратов отдела аэрокосмических исследований НГУ, разрабатывают образовательную робототехническую платформу «Манул». При поддержке Стартап-студии НГУ проект стал одним из победителей конкурса «Студенческий стартап» и выиграл 1 млн рублей.

Платформа представляет собой шестиколесный ровер с подвеской типа rocker-bogie (такая конструкция используется в планетоходах для преодоления препятствий). Она создана для практического изучения современной робототехники и позволяет отрабатывать навыки работы с системами управления, электроприводами, датчиками, компьютерным зрением и алгоритмами автономного движения на базе операционной системы ROS 2 (стандартной платформы для программирования роботов).

Проект ориентирован преимущественно на школьников 7–10 классов, однако на базе платформы студенты технических направлений вузов также могут проходить практику и решать отраслевые задачи.

Идея создания собственного решения появилась не сразу. Как рассказал Данил Поротников, уже пять лет команда проводит и организует региональные космические программы на базе РЦ «Альтаир». Изначально основным направлением было спутникостроение на базе образовательных наборов формата CubeSat 3U (формат спутников, состоящих из кубических юнитов, каждый размером 100*100*100 мм), но около двух лет назад фокус сместился в сторону аэрокосмической робототехники. Первую программу провели в тестовом режиме на одном из существующих на рынке решений, однако после выявили ряд недостатков, что и сподвигло команду на создание собственного продукта при финансовой поддержке РЦ «Альтаир».

— В начале проекта мы разделили работу на три основных направления: конструкторская часть, аппаратная и программная составляющие. Каждый из нас одновременно работает по двум направлениям. Такое распределение дает нам оптимизацию нагрузки, более полное понимание связей между частями проекта и дополнительно мы получаем резервирование, — отметил Данил Поротников.

Сейчас в команде три человека: сам Данил отвечает за конструкцию и аппаратную часть, Никита Ванаг — за конструкцию и код, Борис Никитин — за аппаратную часть и программное обеспечение.
На российском и зарубежном рынках существуют аналоги — например, платформы TurtleBro и BRover от компании Voltbro, а также зарубежные Leo Rover и Husarion ROSbot XL. Однако, по словам разработчиков, главное преимущество «Манула» заключается в сочетании развитой механической конструкции, собственного программно-аппаратного комплекса и широких возможностей для обучения.

— Шестиколесная подвеска обеспечивает высокую проходимость, а наличие шести электроприводов с обратной связью позволяет исследовать различные алгоритмы управления движением. Собственный программно-аппаратный комплекс обеспечивает гибкость настройки и модификации системы. Использование микрокомпьютера Raspberry Pi 5, операционной системы ROS 2 и комплекса датчиков позволяет решать задачи автономной навигации, компьютерного зрения и обработки информации, — пояснил Данил.

Работа над проектом ведется около двух лет. Год назад команда полностью переработала платформу, создав текущую итерацию. На данный момент проект находится на уровне технологической готовности TRL-7 (прототип, испытанный в условиях, близких к реальным): прототипы прошли испытания на нескольких региональных программах, а также на региональном и международном чемпионатах по аэрокосмической робототехнике.

В дальнейшем команда проекта планирует доработать конструкцию и программное обеспечение платформы, повысить ее надежность и расширить функциональные возможности. Особое внимание будет уделено адаптации «Манула» для использования в школах, инженерных классах и центрах дополнительного образования.

— Мы планируем разработать учебно-методические материалы, которые позволят школьникам осваивать основы робототехники, электроники и программирования на практике. Следующим этапом станет подготовка платформы к мелкосерийному производству и ее внедрению в образовательные учреждения, — подытожил Данил.

Проект поддержан Фондом содействия инновациям в рамках программы «Студенческий стартап» мероприятия «Платформа университетского технологического предпринимательства» федерального проекта «Технологии».

Фотография - пресс-служба Новосибирского государственного университета

В Новосибирске представили научные разработки высокой степени готовности ― отечественное оборудование для микроэлектроники, системы таргетной доставки лекарств, робота-помощника для слабовидящих, возможности СКИФ, новые решения в энергетике

На пленарной сессии форума «Золотая долина» в Новосибирском государственном университете (НГУ) учёные, представители высокотехнологичных компаний и вузов обсудили, как создаваемая в России исследовательская инфраструктура способствует укреплению экономики, появлению новых технологий и достижению технологической независимости страны. Участники привлекли внимание к развитию отечественной микроэлектроники, возможностям центров коллективного пользования и сотрудничеству науки с промышленностью.

Собравшиеся подчеркивали необходимость масштабных государственных инвестиций, создания собственного исследовательского и производственного оборудования, подготовки квалифицированных специалистов.

Модератором сессии выступил член-корреспондент РАН Михаил Михайлович Лаврентьев, декан факультета информационных технологий НГУ.

«Создание собственного технологического оборудования — не забег на короткую дистанцию, а длительный затратный марафон»

Директор Института физики полупроводников им. А. В. Ржанова СО РАН (ИФП СО РАН) академик РАН Александр Васильевич Латышев посвятил своё выступление состоянию отечественной микроэлектроники, созданию технологического оборудования и участию сибирских научных организаций в решении задач технологической независимости.

«Как утверждают эксперты, микроэлектроника — это фундамент современной экономики», — обозначил глобальный тренд ученый.

Он пояснил, что цифровая вселенная стала возможной благодаря прогрессу полупроводниковых технологий. Именно транзистор, «родившийся» в середине XX века, открыл путь к созданию вычислительной техники, средств связи и электронных устройств. Развитие физики полупроводников обеспечило появление мобильной связи, интернета, спутниковой навигации, цифровой фотографии, полупроводниковых лазеров и светодиодного освещения.

Сейчас микроэлектроника определяет возможности суперкомпьютеров, искусственного интеллекта и становится одним из важнейших факторов экономической конкурентоспособности государств.

При этом, отметил академик, Россия располагает серьёзной научной школой и опытом разработки электронных компонентов, однако возможности отечественного производства пока существенно отстают от потребностей рынка.

Александр Латышев напомнил, что СССР был одним из пионеров мировой микроэлектроники. В 1950-е годы советская вычислительная техника (БЭСМ-1) практически не уступала зарубежной (Ferranti Mark I), а в 1960-е годы страна занимала третье место в мире по объёмам производства электронных чипов после США и Японии.

«Сегодня в России есть опыт проектирования микросхем, но нет возможности их производить. Из-за наложенных санкций приостановлено производство процессоров для суперкомпьютеров “Байкал” и “Эльбрус” — они изготавливались на Тайване, хотя разработаны были в России», — сказал директор ИФП СО РАН.

Расстановка сил, когда производство наиболее сложных полупроводниковых компонентов сосредоточено в ограниченном числе стран и компаний, характерна для всего мира. Такая концентрация связана с технологическими сложностями и с высокой стоимостью создания современных фабрик.

 «Например, TSMC — крупнейший в мире контрактный производитель микросхем, расположенный на Тайване, закрывает потребности больше чем 50% всех высокотехнологичных работ. Поэтому нет процессоров, произведённых в Германии, Франции, Испании. В свою очередь, в США в 2022 году президент Джон Байден подписал “закон о чипах”, ключевой целью которого было снизить зависимость США от азиатских поставщиков, вернуть производство на американскую территорию», — пояснил ученый.

В России в рамках стратегии развития электронной промышленности до 2030 года реализуется программа развития электронного машиностроения, предусматривающая финансирование в объёме 240 млрд рублей. Она направлена на создание отечественного технологического оборудования, материалов и программного обеспечения, необходимых для микроэлектронного производства.

Однако уровень задачи значительно превышает возможности отдельных предприятий и крупных исследовательских организаций.

«Без масштабного государственного участия создание собственной технологической базы невозможно. При этом вложения должны носить долгосрочный характер: оборудование, которое сегодня считается передовым, через несколько лет уже может уступить новым разработкам», — напомнил академик.

Оборудование и технологии, которые создаются в институтах Сибирского отделения РАН

Значительную часть доклада Александр Латышев посвятил проектам, которые реализуются в ИФП СО РАН и в других НИИ в кооперации с вузами и промышленными предприятиями.

Одно из направлений — создание отечественных промышленных установок молекулярно-лучевой эпитаксии, предназначенных для выращивания высококачественных полупроводниковых кристаллических структур. Технологический процесс — молекулярно-лучевая эпитаксия — позволяет формировать тонкие слои материала с высокой точностью управляя их составом и структурой. Такие технологии нужны для изготовления современных полупроводниковых приборов и функциональных электронных компонентов.

«В Институте физики полупроводников разрабатываются производственно-ориентированные установки молекулярно-лучевой эпитаксии, работающие в автоматическом режиме, для выпуска гетероструктур на подложках диаметром до 150 мм», — рассказал ученый.

Он подчеркнул, что речь идёт о собственных технологических решениях, а не о воспроизведении зарубежных.

Разработкой оборудования для ионной имплантации занимаются специалисты Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН. Технология ионной имплантации позволяет внедрять определенные химические элементы в полупроводниковый материал для манипуляции его свойствами. Она используется на ключевых этапах изготовления микроэлектронных компонентов. ИЯФ СО РАН ведёт разработку двух типов имплантеров в кооперации с профильными организациями электронной промышленности.

«Цель разработки: импортозамещение и создание первых за многие годы российских ионных имплантеров для производства микросхем с проектными нормами до 90 нм», — подчеркнул Александр Латышев.

Другой крупный проект ИФП СО РАН связан с созданием автоматизированной установки контроля электрофизических параметров полупроводниковых пластин.

 «Установка будет использоваться в особо чистых условиях, работать в автоматическом режиме, с пластинами от 150 до 300 мм», — сообщил директор ИФП СО РАН. Подобные системы необходимы для контроля качества материалов и технологических процессов при производстве микроэлектроники.

Ещё одна разработка Института физики полупроводников — оптический интерференционный микроскоп-профилометр, позволяющий исследовать рельеф поверхности с экстремально высокой точностью по вертикали. Помимо предельной разрешающей способности, микроскоп позволяет вести неразрушающий контроль рельефа поверхности.

«Микроскоп, который позволяет получать изображения с пикометровым разрешением. Вы не ослышались, именно с пикометровым! Хотя кажется, что такие характеристики недостижимы для оптического микроскопа. Но пикометровое разрешение по вертикали — это реально то, что реализуется и позволяет фиксировать изменения рельефа, дефекты атомарных масштабов», — сказал академик.

Он добавил, что Новосибирский институт органической химии им. Н.Н. Ворожцова СО РАН вместе с индустриальными партнерами ведет разработку позитивных фоторезистов с химическим усилением, чувствительных в ультрафиолетовой (УФ) и глубокой УФ областях спектра: «Такие фоторезисты очень нужны нашей стране, без них невозможно производство чипов».

Завершая выступление, Александр Латышев подчеркнул: «Создание технологического оборудования необходимо для нашей страны, иначе мы будем отставать, будет недоступно многое, в том числе собственные ИИ системы. Это не забег на короткую дистанцию, а длительный затратный марафон. Самое главное, что финишная ленточка не будет стоять, она будет бежать вперёд».

Пресс-служба ИФП СО РАН

Фото пресс-службы НГУ

Центр селекции и микроклонального размножения сельскохозяйственных и технических растений начали строить в поселке Краснообск Новосибирской области. Учреждение будет создано при Институте цитологии и генетики Сибирского отделения РАН (ИЦиГ СО РАН) и оснащено инновационным оборудованием для создания новых сортов сельскохозяйственных культур.

В трехэтажном здании (площадью более 4500 кв. м) на цокольном этаже будут организованы хранилища биоматериала и камеры для яровизации. На других этажах планируется разместить секции выращивания и размножения, биохимические лаборатории, отдельные участки для ДНК-анализа и ПЦР-диагностики. Центр должен быть введен в эксплуатацию к началу 2029 года.

Предполагается, что исследователи смогут заниматься здесь не только традиционными зерновыми сельскохозяйственными культурами, такими как пшеница, ячмень и овес, но и масличными (соя, рапс), а также техническим растением мискантусом, который является источником целлюлозы. Корреспондент РИА Новости выяснил, чем же собираются удивить сибирские селекционеры и генетики.

Создать безвирусный картофель

Благодаря технологиям микроклонального размножения ученые уже получают мини-клубни картофеля, освобожденные от вирусов и бактерий. По их мнению, мощности нового центра позволят масштабировать эту технологию, увеличить число коллекционных образцов посадочного материала для сельхозтоваропроизводителей и ускорить создание новых сортов картофеля.

"Мини-клубни — это высококачественный семенной посадочный материал, который благодаря технологии in vitro (в пробирке) проходит определенный этап очищения от вирусов и бактерий. На выходе получаются безвирусные клубни размером приблизительно до трех сантиметров, далее мы их высаживаем в почву и получаем урожай оздоровленного семенного картофеля", — рассказала руководитель Сибирского научно-исследовательского института растениеводства и селекции (филиал ИЦиГ СО РАН) Светлана Капустянчик.

Говоря о селекционных работах по созданию новых сортов картофеля, она назвала перспективные гибриды, готовящиеся к передаче на государственное сортоиспытание: "Авангард" — столовый среднеранний, "Тайга" — раннеспелый (планируется к передаче в 2027 году) и "Атаман" — столовый, ранний (планируется к передаче в 2027–2030 годах).

Кроме того, глава института рассказала, что в Центре селекции и микроклонального размножения будет предусмотрена отдельная линейка для садоводов-любителей: ученые смогут в круглогодичном режиме в пробирках выращивать саженцы ежевики, смородины, земляники, цветочных культур и других востребованных садоводами-любителями растений.

Размножить экзотический мискантус

Помимо овощных и зерновых культур, ученые центра будут работать с экзотической для России технической культурой — мискантусом. В частности, планируется отработать методику микроклонального размножения.

Мискантус — род многолетних (продолжительность жизни до 30 лет) травянистых растений, в дикой природе встречается в Австралии, Азии и Африке; на территории РФ распространен на Дальнем Востоке. В 2012 году в ИЦиГ СО РАН был создан сорт мискантуса сахароцветного "Сорановский".

По оценкам экспертов, на сегодняшний день эта многолетняя культура позволяет при однократном вложении на закладку плантации ежегодно с одного гектара поля получать от 10 до 12 тонн сухой биомассы с содержанием целлюлозы 40–50 процентов. У такой биомассы широкий спектр использования: бумага, упаковка, евродрова (топливные брикеты из прессованных древесных отходов), строительные блоки и пр.

Как пояснила Капустянчик, в сибирских климатических условиях культура размножается исключительно корневищами. Для этого разработана определенная агротехнология выращивания, при которой ручной труд частично заменен механизированным.

"Что касается подготовки посадочного материала (самих корневищ) — это весьма затратный процесс, поэтому в новом центре мы планируем получать посадочный материал в культуре in vitro. На выходе это даст нам большое количество микроклонов", — добавила селекционер.

Укоротить пшеницу

Особое внимание сибирские ученые планируют уделить зерновым культурам, поскольку такие разработки направлены на обеспечение продовольственной безопасности страны.
Как пояснила руководитель отдела генетики и агробиотехнологии растений ИЦиГ СО РАН, профессор Елена Салина, в настоящее время для зерновых культур существуют три генетические технологии, позволяющие ускорить селекционный процесс и создать сорта растений с заданными свойствами: маркерная селекция (селекция с отбором по небольшим участкам ДНК), геномная селекция (скрининг по всему геному) и дигаплоидная технология (удвоение гаплоидного генома).

"Мы обладаем всеми этими возможностями благодаря поддержке этих работ в рамках Курчатовского геномного центра и проекта РНФ, но наибольшую популярность в последние годы завоевывают именно дигаплоиды — они реально ускоряют селекционный процесс в два раза. Мы уже работаем с этой технологией на пшенице, начинаем заниматься ячменем и наблюдаем большую потребность по рапсу — нужны новые отечественные сорта", — отметила она, добавив, что сейчас для этого генетикам не хватает площадей, мощностей и приборной базы. Новый центр, по ее мнению, решит эту проблему.

Профессор пояснила, что дигаплоидная технология базируется на том, что выращивание растений начинается с незрелой пыльцы, проходит все стадии микроканального размножения (в пробирках, на средах и пр.), а затем переходит в специальные камеры для выращивания. По словам генетика, технология позволяет в сжатые сроки достичь однородности всей линии — растения одинаково хорошо смотрятся на делянке.

"Если раньше в сельском хозяйстве предпочтение отдавалось среднерослой пшенице, то сейчас мы видим запрос сельского хозяйства на выведение короткостебельной пшеницы. Важно, чтобы сорта не полегали на поле при интенсивной технологии возделывания", — рассказала Елена Салина.

В традиционной селекции эта задача решается таким образом: скрещиваются короткостебельные сорта с длинностебельными, а затем семь-восемь лет ведется отбор для достижения нужных качеств злака и однородности всей линии.

"Сейчас уже никто не хочет ждать так долго… Генетические технологии позволяют ускорить этот процесс в два раза", — отметила генетик, добавив, что в настоящее время ученые ИЦиГ совместно с омскими коллегами передают новый низкорослый сорт пшеницы на испытания в Госсорткомиссию.

Исследователи Института искусственного интеллекта и цифровых наук факультета компьютерных наук НИУ «Высшая школа экономики» и Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН разработали RLABC — программу, которая помогает подбирать оптимальные настройки ускорителя частиц с помощью обучения с подкреплением. В цифровом эксперименте программа настроила модель так, что до конца ускорителя доходило около 70 % частиц. Исследование опубликовано в журнале Computer Physics Communications.  

Частицы в ускорителях движутся пучками — узкими потоками. Электрические поля разгоняют их, а магнитные направляют и фокусируют. Если магниты настроены неудачно, часть частиц отклоняется от траектории и теряется. При этом изменение настройки одного магнита влияет на то, как пучок пройдет через следующие. Поэтому специалистам приходится подбирать удачное сочетание десятков параметров. Расчеты нужны и при проектировании ускорителя, и после его запуска, когда их приходится уточнять уже на самой установке.

Исследователи ВШЭ и ИЯФ СО РАН предложили использовать для оптимизации настроек ускорителей обучение с подкреплением. Для этого они создали программу RLABC, позволяющую использовать алгоритмы машинного обучения с программой Elegant, которой физики пользуются для расчета движения пучков. 

«В этой системе нейросеть по очереди задает параметры магнитов в компьютерной модели, а Elegant рассчитывает, что при них происходит с пучком. RLABC передает результат обратно нейросети вместе с оценкой ее действий. Чем больше частиц удается провести дальше, тем выше оценка. После множества попыток сеть учится выбирать настройки все лучше», — поясняет один из авторов, стажер-исследователь Научно-учебной лаборатории методов анализа больших данных Института искусственного интеллекта и цифровых наук ФКН НИУ ВШЭ Анвар Ибрахим.

Разработку испытали на компьютерной модели, созданной на основе комплекса ВЭПП-5 ИЯФ СО РАН. Эта модель включала 11 магнитов с 37 настраиваемыми параметрами, и в итоге в среднем до конца канала дошло 70 % частиц. При подборе всех 37 параметров результат составлял около 66 %. Программу также испытали на модели с другой схемой расположения магнитов, где удалось провести 71 % частиц. По словам авторов исследования, решения модели сопоставимы с настройками, которые предлагают специалисты по ускорительной технике. Это показывает, что инструмент можно использовать, хотя его возможности еще предстоит проверить на более сложных транспортных каналах. В дальнейшем специалисты планируют испытать программу на реальных ускорителях.

«У каждого ускорителя есть особенности, поэтому удачный способ настройки одной установки может хуже работать на другой. RLABC позволяет проверять разные конфигурации и выяснять, в каких задачах обучение с подкреплением будет работать хорошо. При этом мы предполагаем, что алгоритм может подобрать удачные сочетания параметров, которые человек раньше не рассматривал», — комментирует один из авторов работы, заведующий Научно-учебной лабораторией методов анализа больших данных Института искусственного интеллекта и цифровых наук ФКН НИУ ВШЭ Денис Александрович Деркач.

По замыслу ученых, программа сможет предлагать оператору подходящие настройки и освобождать его от части рутины. Окончательное решение при этом останется за человеком.

«Мы рассчитываем, что этот подход на основе машинного обучения поможет автоматизировать настройку ускорителей. В будущем вся рутинная работа на них будет выполняться ИИ-агентами, чтобы у специалистов оставалось больше времени на проведение интересных экспериментов и культурный отдых», — поясняет один из авторов исследования, ведущий научный сотрудник Института ядерной физики имени Г. И. Будкера СО РАН кандидат физико-математических наук Алексей Васильевич Петренко.

Код RLABC открыт и опубликован, поэтому другие исследователи могут использовать и дорабатывать программу.

Пресс-служба НИУ ВШЭ

Изображение - Наука Mail

В этом году исполнилось 60 лет подразделению ИЦиГ СО РАН, в котором делают свои первые шаги в науку самые юные исследователи нашего центра, – лаборатории экологического воспитания (ЛЭВ), созданной как станция юных натуралистов Академгородка (СЮН).

ИЦиГ и другие институты Сибирского отделения Академии наук помогали становлению станции с первых дней существования: выделяли оборудование, предоставляли экспонаты, консультировали педагогов.

Ученые выступали в роли руководителей кружков и преподавателей для многих поколений юннатов. А когда в начале 1990-х годов у станции возникли проблемы с финансированием, директор ИЦиГ СО РАН академик РАН Владимир Константинович Шумный принял решение включить ее в состав института. Тогда СЮН была переименована в лабораторию экологического воспитания. И начался новый этап ее истории – уже как полноценного подразделения научного института.

«Внимание к юннатам со стороны научных сотрудников ИЦиГ не случайно, мы видим в лаборатории экологического воспитания первый уровень ранней профориентации детей, из которых потом вырастают новые поколения исследователей. Они строят свое будущее в разных институтах и научных центрах нашей страны, но общей для них остается точка вхождения в науку – лаборатория экологического воспитания ИЦиГ СО РАН. Место, где они получили основы научных знаний об окружающем мире, освоили базовые методы его познания и исследования, а главное, научились беречь и любить природу», – рассказал директор ИЦиГ СО РАН академик РАН Алексей Кочетов.

Ежегодно десятки воспитанников ЛЭВ готовят свои научные проекты, выступают с докладами на юннатских и студенческих конференциях, формируют новые знания о природе Новосибирской области и не только.

А главным событием года в ЛЭВ становится традиционная Сибирская межрегиональная конференция «Современные подходы к организации юннатской деятельности». В этом году 14-я SRC2026 начала свою работу 5 ноября. Конференция открылась приветственными словами руководства Института цитологии и генетики СО РАН, который на протяжении всей истории выступает её главным организатором.

В своем выступлении научный руководитель ИЦиГ СО РАН академик РАН Николай Колчанов подчеркнул: «Природа важна для нашей жизни, особенно важно помнить об этом в настоящее время, когда природу разрушают, когда человек считает, что он выше всего, хотя на самом деле является пусть самым одухотворённым, но все же элементом сложного феномена, который называется жизнь. Очень важными для детей являются наблюдение за природными явлениями, исследовательская деятельность, охрана природы, развитие интереса к животному и растительному миру. И, конечно, погружение в научно-исследовательскую работу. Юннатская работа даёт, конечно, знания о зоологии, ботанике, экологии, географии, геологии и других направлениях, которые важны для понимания того, что жизнь и как её сохранять. Но самое главное, я думаю — это то, что она помогает сформировать базовые жизненные интересы, любовь к природе, людям и нашей родной стране – России».

Вступительная часть сменилась лекционной: по традиции программу юннатской конференции открывают выступления ученых ИЦиГ СО РАН. Яна Каминская рассказала про использование модельных животных в нейробиологических исследованиях. Если лабораторными мышами или дрозофилами сегодня мало кого удивишь, то что вы скажете насчет морского зайца? А вот лектор рассказала немало интересного об этом моллюске и роли, которую он сыграл в изучении механизмов памяти.

«Аплизия, или морской заяц – это довольно крупный моллюск, весом до 7 кг, а главное – у него очень крупные нервные клетки, диаметр нейронов достигает одного миллиметра. И эксперименты с ним помогли ученым понять, как работает память. Упрощенно говоря, касаясь трубочкой его жабр, Эрик Кандель напрямую наблюдать, как меняются синапсы (связи между клетками) при обучении и формировании краткосрочной и долгосрочной памяти. И он показал, что для кратковременной памяти достаточно перестройки уже существующих синапсов, а долговременная память требует более серьезных изменений в мозге, создания новых синапсов. Это открытие было отмечено Нобелевской премией», – отметила она.

Если в научной лаборатории необычные животные, растения и другие организмы часто оказываются очень полезными, то в живой природе далеко не все гости несут позитивные изменения в привычную жизнь экосистемы. Можно вспомнить, как сказалось появление кроликов на животном мире Австралии или борщевика на полях нашей страны. Такие виды называют инвазивными и в настоящее время ученые насчитали уже несколько тысяч примеров таких животных и растений. Некоторым из них, а также  - тому, какие угрозы это может повлечь для природы нашей страны была посвящена следующая лекция на конференции SRC2026, прочитанная исследователем ИЦиГ СО РАН Федором Абрашитовым.

Завершили лекционную часть программы рассказ Артема Лисачева про амфибий и рептилий Сибири и доклад Егора Цоя «Искусственный интеллект – его роль в научных исследованиях». А впереди у юных участников конференции еще более ответственные задачи - заслушивание собственных докладов, подготовленных по итогам исследовательской деятельности, которую они вели в течение года, обучение на мастер-классах и т.д.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН

Фото - архив ИЦиГ СО РАН