Ценное видится на расстоянии

Ранее мы сообщали о планомерном расширении российско-китайского сотрудничества в области высшего образования и научных исследований. Как было отмечено, западных наблюдателей начинает настораживать данный процесс, поскольку таким путем Россия постепенно уходит от интеллектуального влияния со стороны коллективного Запада и создает условия для формирования новой интеллектуальной элиты, ориентированной на Восток.

В то же время западные наблюдатели обращают внимание на то, будто такое сотрудничество выгодно, прежде всего, Китаю, в то время как Россия в этом тандеме обрекает себя на сильную зависимость от своего более сильного и расчетливого партнера. Причины таких оценок понятны: поскольку сближение России и Китая не в интересах коллективного Запада, то в нем пытаются усмотреть хоть какой-то изъян, болезненный для нашей страны.  

Мало того, в последние годы отмечаются откровенные информационные «вбросы», призванные спровоцировать раскол в российско-китайских отношениях. Так, год назад газета The New-York Times разместила у себя провокационную публикацию, в которой – со ссылкой на некий «секретный» документ ФСБ – сообщалось о шпионской деятельности тайных агентов Китая, старающихся заполучить важную информацию о российских военных технологиях. Якобы такими шпионами нередко становятся российские ученые, недовольные властью. Также сообщается, будто в самой ФСБ китайцев негласно называют «врагами». Дескать, на этот счет была создана специальная директива, которую тайно распространяют среди региональных отделений этой спецслужбы. Самым же пикантным моментом данной публикации является признание в необходимости сделать так, чтобы «оторвать» Россию от Китая. Такую задачу, напоминает автор публикации, открыто провозгласил нынешний президент США Дональд Трамп.

Судя по всему, упомянутая статья в NYT также призвана внести свою лепту в решение этой задачи. Впрочем, доказывать наличие у Китая каких-то собственных интересов в связях с Россией - всё равно, что ломиться в открытую дверь. По большому счету, Китай уже в течение многих лет активно приобщается к зарубежным научным и техническим достижениям, не делая из этого никакой тайны. Причем, на этом поприще китайцы взаимодействуют не только с российскими, но также с американскими и европейскими учеными. Это вполне соответствует официально заявленным стратегическим целям. И понятное дело, что здесь используются любые способы получения необходимых знаний и разработок. Советский Союз вел себя точно так же. А до него так же вела себя и Российская империя. Да и вообще, такая линия поведения характеризует любую страну, вставшую на путь индустриального развития.

Интересно, что сегодня, по мере укрепления сотрудничества РФ и КНР в интеллектуальной сфере, обе страны вспоминают о вкладе советских ученых в становление китайской науки, рассматривая данный факт, как важный эпизод в истории наших взаимоотношений, имеющий серьезное значение при выстраивании нынешних совместных программ в области высшего образования и науки.

В самом Китае открыто признают, что Россия становится для них важнейшим игроком на образовательной арене. Поэтому неудивительно, что, начиная с прошлого года, по мере закрытия десятков программ с университетами США и других западных стран, широко распахиваются двери для студентов из России. Так, в 2024-2025 годах закрылось 56 совместных программ, связанных с вузами США, Великобритании, Канады и Австралии. Что самое характерное: инициатива по прекращению сотрудничества исходила не со стороны Китая, а со стороны западных партнеров, которые обосновали такой шаг соображениями «национальной безопасности». То есть Запад сам пошел на разрыв отношений (как он это сделал и в отношении нашей страны, о чем мы уже писали). Американцы, например, начали сворачивать партнерство после того, как специальный комитет Палаты представителей выдвинул обвинения в адрес компартии Китая, заявив, что совместные научно-образовательные проекты работают на интересы китайской стороны, позволяя приобщаться к технологиям двойного назначения, включая разработки в области гиперзвуковых систем, ИИ, полупроводников, ракетного топлива и сетей связи Шестого поколения.

Таким образом, Китай не отказывается от международного партнерства (о чем свидетельствуют более 200 официально утвержденных образовательных проектов), однако формат его изменился. Руководство КНР активно привлекает иностранных студентов, тем самым сигналя молодым гражданам своей страны, что учиться на родине – это очень разумный шаг. Иначе говоря, Китай дает понять, что уровень образования в этой стране уже ничем не уступает европейскому и американскому. Тот же сигнал получают и российские студенты, для которых Китай становится «полноценной» альтернативой Западу. При этом российская сторона делает ставку на расширение такого сотрудничества. Не удивительно, что Россия уже вошла в тройку основных партнеров Китая по совместным образовательным программам. Китай, в свою очередь, активно направляет свою студенческую молодежь в Россию. И если следовать официальным договоренностям, этот поток в ближайшее время увеличится (о чем мы уже писали ранее).

К чему мы ведем этот разговор? Дело в том, что в нашей стране на чисто обывательском уровне закрепился стереотип, будто нам совершенно нечего предложить Китаю по части высшего образования и науки, поскольку Россия-де уже сильно «отстала», в то время как Китай выбился в глобальные технологические лидеры. Мол, чему у нас могут научить китайских студентов? Какие еще полезные знания и технологии мы можем передать китайцам, почти на равных конкурирующих сегодня с Западом?

Вопреки тому, что думают наши дилетанты об отечественной научной школе, китайская сторона прекрасно осознает ценность нашей академической культуры и всех предшествующих наработок в области точных наук и технологических регламентов. Причем, всё это тесно увязывается со стратегическими целями и задачами.

Приведем простейший пример. Казалось бы, какая польза Китаю от российских СНиПов и нормативной базы для строительных объектов? Известно, что строительный сектор Китая является самым крупным в мире. Китайцы строят сложнейшие небоскребы и скоростные магистрали внутри страны, которые россиянам и не снились. Однако внутренний рынок Китая уже перенасыщен, отсюда – экспансия в другие страны, в том числе – в Россию, включая Сибирь. Но чтобы развернуться в здешних, весьма сложных природно-климатических условиях, необходимо освоить все советско-российские наработки на этот счет. Без этих знаний невозможно будет строить мосты в Сибири, предприятия в Арктике или порты на Дальнем Востоке. Китайским компаниям придется соблюдать жесткие российские нормы и правила проектирования в условиях вечной мерзлоты.

Поэтому китайские студенты, получавшие образования в российских строительных вузах, становятся ценными специалистами для китайских корпораций, ведущих бизнес на территории стран СНГ, поскольку знают здешнее строительное законодательство изнутри. Данное обстоятельство, как мы понимаем, становится важным условием для расширения деятельности китайского строительного бизнеса за пределами своей страны (а дело именно к этому сейчас и идет).

Но куда важнее для Китая – приобщение к фундаментальной теоретической базе. Это как раз то, чем может по праву гордиться российское высшее образование. Если брать российскую строительную школу, то она располагает сложными расчетами механики грунтов, математическим моделированием нестандартных напряжений в строительных конструкциях, уникальными методами расчета фундамента на слабых и мерзлых основаниях. Как раз ради освоения этой «тяжелой» математической базы китайское руководство отправляет в нашу страну тысячи студентов, которые потом «накладывают» эти фундаментальные знания на свои передовые заводы и гигантские бюджеты.

Разумеется, у нас нет оснований идеализировать российско-китайские отношения в сфере образования. Равным образом мы не можем утверждать, будто Китай реально станет «полноценной» альтернативой Западу в качестве места для самореализации иностранцев (не будем забывать особенности китайского «культурного кода»). Однако из этой истории мы можем извлечь другой важный урок - отношение к интеллектуальному потенциалу. К сожалению, на данный момент получается так, что китайское руководство ценит интеллектуальный потенциал российских ученых и специалистов выше, чем это делают российские политики.

Николай Нестеров

Изображение создано нейросетью

Цифровой колос

Цифровой паспорт для описания признаков колоса пшеницы разработали ученые Института цитологии и генетики Сибирского отделения РАН. Об этом стало известно в ходе VIII Международной конференции "Генофонд и селекция растений", посвященной 90-летию основания СибНИИРС — самого старого селекционного учреждения Сибири.

Замдиректора ИЦиГ СО РАН по науке Дмитрий Афонников, выступая на конференции, рассказал, что колос — это один из важнейших органов, определяющий продуктивность пшеницы: именно этот орган обеспечивает урожайность, связанную с продовольственной безопасностью страны. Кроме того, по его словам, по характеристикам размера и формы колоса специалисты определяют виды и разновидности пшениц.

"В наших подходах мы решили оцифровать все характеристики колосьев, используя большие данные и анализ изображений. Самые тривиальные характеристики колоса — длина, ширина, число колосков, но на деле их значительно больше. Колос не всегда ровный, поэтому необходимо измерять ширину у основания и ширину у вершины. Кроме того, есть показатели остистости — морфологический признак, связанный с наличием или отсутствием на колосе остей (тонких заостренных отростков), и цветовые характеристики (желтизна, краснота, светлые участки, полутона и пр.)", — отметил ученый.

По его словам, исследователи разработали протокол, позволяющий получать стандартизированные изображения для автоматического фенотипирования колосьев. Модель описывает колос в виде многоугольника. Также разработан метод, который на изображении идентифицирует центры колосков, что позволяет посчитать их количество в колосе автоматически.

"Когда мы проанализировали нашу модель, стало очевидно, что она избыточна — описывает слишком много параметров, которые в обычных условиях селекционеры и генетики не используют. У нас насчитывалось более ста параметров, один только цвет описывался 48 признаками. В результате из всего этого огромного набора мы оставили всего 26 признаков. Но они самые наглядные и "говорящие" для биологов, ведь именно по этим признакам специалисты могут классифицировать колосья, наблюдать их разнообразие по форме и цвету, сравнивать по видам", — пояснил Афонников.

При этом ученый выразил мнение, что такой цифровой паспорт, созданный на основе анализа цифровых изображений и методов глубокого обучения, позволит селекционерам быстрее и точнее оценивать сорта пшеницы, проводить анализ архитектуры колоса и использовать методы "направленной селекции".

"Раньше все это делалось вручную, с помощью обычных линеек. Теперь достаточно просто сделать фотоснимок колоса и загрузить его в нашу базу данных", — добавил он.

По его словам, научная работа по созданию цифрового паспорта основана на огромном экспериментальном материале генофонда сибирских сортов пшениц СибНИИРС, а также коллекции разных видов пшениц, собранной академиком РАН Николаем Гончаровым.

VIII Международная конференция "Генофонд и селекция растений" проходит в Новосибирске с 18 по 20 ноября. Ученые представляют результаты современных достижений в области генетики, молекулярной биологии, биотехнологии, практического использования мирового генофонда культурных растений в селекции и семеноводстве, включающие перспективные направления по фундаментальным и прикладным исследованиям.

Фото из архива ИЦиГ СО РАН

 

Отслеживая аммиак

Сотрудники Института неорганической химии им. А. В. Николаева СО РАН разрабатывают гибридные материалы на основе галогензамещенных фталоцианинов металлов. Меняя структуру молекул фталоцианинов, а также комбинируя их с углеродными нанотрубками, ученые получают пленки, которые чувствительны к присутствию аммиака в атмосфере в различных концентрационных диапазонах. В будущем такие селективные материалы-сенсоры могут использоваться в медицинской диагностике, для контроля на промышленных предприятиях и даже в оценке качества продуктов. Статья об этом опубликована в International Journal of Molecular Sciences.

Фталоцианины металлов — комплексные металлоорганические соединения, известные химикам более ста лет. По своей структуре они напоминают природные молекулы, однако их получают синтетическим путем. Во фталоцианинах металлов, исследуемых в лаборатории, по периферии макроцикла введены фтор- или хлорзаместители — именно эта молекулярная структура влияет на свойства соединений. Положение и количество таких заместителей могут существенно менять характеристики сенсора, в том числе способность взаимодействовать с газами и улавливать их концентрацию в разных диапазонах в зависимости от поставленной задачи. Принцип работы сенсора основан на изменении электрических характеристик пленок фталоцианинов при контакте с конкретным газом. Помимо полезных свойств, у этих пленок есть и ограничения, в частности сравнительно низкая электрическая проводимость, что негативно сказывается на их работе. Для практического применения сенсору недостаточно просто реагировать на присутствие каких-либо газов, он должен отличать искомое вещество от других компонентов окружающей среды.

Для улучшения характеристик своего сенсора на основе фталоцианинов металлов ученые создали комбинацию из фталоцианинов и углеродных нанотрубок. Так как фталоцианины имеют низкую проводимость, то этот недостаток компенсировали добавлением нанотрубок, которые, наоборот, обладают высокой проводимостью. Полученные гибридные материалы также имеют высокую электрическую проводимость, в то же время сохраняют сенсорные свойства фталоцианинов — высокую чувствительность и селективность. Гибридный материал из фталоцианинов и нанотрубок наносят на специальную подложку методом центрифугирования суспензии, формируя тонкий слой, а когда на его поверхность попадают молекулы исследуемого вещества, меняется сопротивление. Чем больше концентрация газа, тем больше изменение сопротивления слоя. В ходе экспериментов ученые изменяют не только количество и тип галогензаместителей во фталоцианинах, но и метод функционализации углеродных нанотрубок этими молекулами. Так удается выявить те материалы, которые демонстрируют наиболее перспективные характеристики.

«Наш итоговый гибридный материал получается в форме порошка, из которого мы создаем тонкий слой с необходимыми сенсорными характеристиками. Основной газ, на котором сейчас сосредоточены исследования, — аммиак. Его нужно детектировать в самых различных областях: он образуется при производственных процессах, например в рабочих зонах сельскохозяйственных предприятий при производстве удобрений; концентрация аммиака в выдыхаемом человеком воздухе может повышаться при наличии каких-либо заболеваний. Области применения сенсоров на основе фталоцианинов металлов обширны, в зависимости от поставленных задач по поиску следов аммиака», — объясняет старший научный сотрудник лаборатории химии летучих координационных и металлорганических соединений ИНХ СО РАН кандидат химических наук Дарья Дмитриевна Клямер. 

Особый интерес для использования сенсоров на основе фталоцианинов металлов представляет медицинское направление. Аммиак может выступать биомаркером некоторых патологических состояний, в том числе заболеваний почек. Его концентрация в выдыхаемом воздухе связана с процессами обмена веществ в организме, поэтому анализ газового состава выдыхаемого воздуха исследователи рассматривают как один из способов неинвазивной диагностики. Однако здесь возникает вопрос селективности — распознавать аммиак не в чистой лабораторной среде, а в сложной газовой смеси. Выдыхаемый воздух содержит множество компонентов, поэтому необходимо добиться того, чтобы присутствие других веществ не влияло на детектирование. Одна из целей новосибирских ученых — улучшить обнаружение аммиака в разных условиях, например при большой концентрации углекислого газа, которая характерна для выдыхаемого воздуха. 

«Кроме медицинской диагностики, которая остается одним из самых перспективных направлений использования сенсора, он также может применяться для выявления выбросов аммиака на производстве. Концентрацию аммиака необходимо контролировать в окружающем воздухе и на промышленных предприятиях. Важно своевременно обнаруживать утечки и отслеживать концентрацию токсичного газа в рабочих зонах, чтобы минимизировать вред для окружающей среды и сотрудников. Помимо этого, есть еще одна возможная область применения сенсоров — пищевая промышленность. При порче продуктов выделяются различные летучие соединения, в том числе и аммиак. В перспективе сенсорные материалы можно будет интегрировать в упаковку, чтобы отслеживать свежесть продукта. Специальный чувствительный слой, нанесенный внутри упаковки, будет реагировать на изменение состава газовой среды внутри нее», — рассказывает заведующая лабораторией химии летучих координационных и металлорганических соединений ИНХ СО РАН доктор химических наук Тамара Валерьевна Басова. 

По словам специалистов, сегодня фундаментальное научное исследование и создание сенсоров на основе фталоцианинов металлов находятся на достаточно высоком финишном уровне. Работа в рамках лабораторных экспериментов закончена, но для перехода к практическому применению необходим внешний интерес к разработанным материалам, а также конкретные задачи от потенциальных заказчиков. Например, для медицинского направления потребуется сотрудничество с врачами и возможность исследовать образцы выдыхаемого воздуха пациентов. В перспективе же такие разработки позволят создавать компактные сенсорные устройства для мониторинга окружающей среды, промышленной безопасности и анализа выдыхаемого воздуха.
Работа выполнена при поддержке гранта РНФ (№ 24-73-10058).

Кирилл Сергеевич

Фото автора

 

Утечка «мозгов» на Восток

Известно, что после февраля 2022 года десятки университетов США и Европы прекратили сотрудничество с российскими партнерами. Причиной, как мы понимаем, стали военные события на Украине. Уже весной 2022 года Европейская комиссия официально заморозила и приостановила участие всех российских научных организаций в рамках грантовых программ «Горизонт Европа», «Горизонт 2020», «Euratom» и «Erasmus+». Также были заблокированы выплаты текущих грантов и подписание новых контрактов с российской стороной.

Параллельно такие страны, как Германия, Нидерланды, Дания, Финляндия, Польша и Норвегия рекомендовали своим университетам полностью разорвать связи с Россией. Данная рекомендация была выполнена многими высшими учебными и научно-исследовательскими организациями. О разрывах связей с нашей страной заявили также ведущие университеты Великобритании. Вслед за Еврокомиссией британское правительство официально объявило о приостановке сотрудничества в области научных исследований и инноваций с российскими университетами и компаниями, способными принести стратегические выгоды российскому государству.

Параллельно в США Массачусетский технологический институт объявил о прекращении действия программы «Сколтех», в рамках которой был создан Сколковский инновационный центр (созданный, напомним, по образцу Силиконовой долины). Чуть позже Управление по научно-технической политике Белого дома дало поручение федеральным агентствам и научным учреждениям свернуть сотрудничество с российскими учеными по всем проектам, связанным с российским государством.

Российское руководство ответило зеркально, введя собственные ограничения. Такой разворот, конечно же, оказался болезненным для наших ученых, поскольку существенно снизил их академическую мобильность (что очень важно для науки). В свою очередь, разрыв соглашений с западными университетами подорвал те пути, по которым молодые исследователи выстраивают связи с мировым научным сообществом и приобщаются к новейшим достижениям.

Казалось бы, коллективный Запад добился своего, «отлучив» нашу страну от своих интеллектуальных достижений. Однако события стали развиваться не совсем так, как того хотелось западными лидерам. Перво-наперво, руководство РФ, пользуясь случаем, резко замедлило утечку «мозгов» на Запад, создав барьеры на индивидуальном уровне. Напомним, что на протяжении нескольких лет представители власти постоянно сетовали на продолжающееся в нашей стране сокращение числа научных сотрудников. Например, в 2021 году главный научный секретарь РАН Николай Долгушкин заявил о том, что общее число исследователей по сравнению с 1990 годом сократилось у нас на 65 процентов (с 992 тысяч до 348 тысяч). Причем, этот отток продолжился и после 2022 года. Но теперь российское руководство имеет возможность влиять на этот процесс, используя в качестве повода враждебные шаги со стороны западных государств.

Впрочем, западных наблюдателей больше всего волнует другое обстоятельство. Дело в том, что на фоне жесткой конфронтации с западными странами российская студенческая молодежь обратила свой взор на… Китай. Именно Китай с недавних пор стал потенциальной альтернативой для будущих исследователей, которые теперь могут там поработать и поучаствовать в совместных российско-китайских проектах. Мало того, они могут использовать Китай в качестве «трамплина» для выходя на международный научный уровень и в конечном итоге – для построения научной карьеры на том же Западе.

В настоящее время, отмечают наблюдатели, среди стран СНГ и Европы Россия стала страной с наибольшим количеством студентов, обучающихся в Китае. В 2024-2025 учебном году в этой стране обучалось более 21 тысячи российских граждан. При этом в самой России обучалось не менее 56 тысяч студентов из Китая, а еще примерно 10 тысяч китайских граждан посещали у нас курсы русского языка. По заявлению министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова, обе страны стремятся теперь к тому, чтобы количество людей, участвующих в студенческом обмене, увеличилось к 2030 году до ста тысяч человек.

Показательно, что в период с 2023 по 2024 год количество заявлений на студенческие визы со стороны Китая удвоилось. Что касается российских граждан, то они ежегодно получают до тысячи стипендий и грантов от правительства Китая. К 2026 году Россия стала одним из трех ведущих международных партнеров в совместных российско-китайских образовательных проектах, уступая только США и Великобритании. Указанные инициативы в области высшего образования уже привели к созданию совместных университетов, таких, например, как совместный университет МГУ-ППИ (Пекинский политехнический институт) в Шэньчжэне. Что характерно, обучение в нем преимущественно ведется на русском языке (часть программ – на английском и китайском).

Правда, пока что российско-китайское сотрудничество в сфере высшего образования сосредоточено главным образом на уровне бакалавриата (55% всех проектов). Примерно 30% проектов посвящены профессиональному образованию и лишь совсем немного (примерно 7%) составляют магистерские программы. Докторские программы отсутствуют. Иными словам, высший уровень подготовки для научных исследований еще не создан. Кроме того, большинство китайских университетов, сотрудничающих с Россией, имеют региональное значение. Университеты в экономически развитых восточных регионах КНР практически не участвуют в таких совместных программах.

Указанное обстоятельство объясняют серьезным разрывом в уровнях учебных заведений. Зарубежные наблюдатели подчеркивают тот факт, что российские университеты имеют слишком низкие рейтинги даже в сравнении с китайскими университетами. Например, Пекинский университет давно уже обошел МГУ и уверенно входит в двадцатку лучших университетов мира, в то время как МГУ не входит даже в первую сотню. Но именно это обстоятельство повышает реноме китайских вузов в глазах российской студенческой молодежи. В итоге Китай становится практически «полноценной» альтернативой Западу в качестве того места, где можно получить качественную профессиональную подготовку и совершить научную карьеру.

Для западных наблюдателей этот факт означает, что взаимодействие России и Китая на поприще образования и науки будет расширяться. Следовательно, в ближайшей перспективе Китай постарается данное сотрудничество полностью замкнуть на себя, оторвав тем самым Россию от коллективного Запада. Похоже на то, что это достаточно хорошо продуманный ход со стороны китайского руководства. По этой причине совместные образовательные и научные программы получают там «зеленый свет». И это происходит как раз в условиях разрыва интеллектуальных отношений с западными странами, чем Китай, безусловно, умело пользуется.

Понятно, что Китай преследует здесь свои корыстные цели. Однако и Россия имеет свои интересы. Для нашей страны сотрудничество с Китаем дает возможность хоть как-то компенсировать хроническое недофинсирование научных исследований и получить доступ к передовому исследовательскому оборудованию. Китай, со своей стороны, берет на себя львиную долю финансовых обязательств. Кроме того, он обладает мощнейшей промышленной базой, позволяющей быстро масштабировать результаты научных исследований.

Нетрудно понять, что сегодня, в условиях обострения американо-китайских отношений, такой российско-китайский союз вызывает сильную настороженность у западных наблюдателей. Китай открыто стремится к промышленному и технологическому превосходству над Западом, и подпитка российскими «мозгами» оказывается для него очень кстати. Конечно, западные исследователи всячески подчеркивают, что Россия ставит себя в зависимое положение. Однако сути дела это не меняет. Китай умело играет на противоречиях между Россией и Западом, выстраивая собственную стратегию развития. И, пожалуй, самым «убийственным» фактом для коллективного Запада является то, что не менее 60% российских студентов, получающих обучение в Китае, используют не английский, а китайский язык! Причем, интерес к китайскому языку среди россиян вырос настолько, что он начинает усваиваться почти на уровне носителей.

В общем, теперь западные аналитики открыто признают, что отдалившись от российской науки, Запад фактически утратил свое влияние на формирующуюся российскую интеллектуальную элиту. То есть он утратил влияние на поколение, которое станет определять будущее нашей страны. Теперь уже Китай заполняет вакуум, образовавшийся после западных антироссийских санкций, определяя свою стратегию развития на десятки лет вперед.

Константин Шабанов

Изображение сгенерировано нейросетью

Поглотитель промышленных выбросов

Новосибирский государственный университет получил патент на «Низкотемпературный регенерируемый поглотитель диоксида углерода». Автором изобретения стал инженер-исследователь Центра новых функциональных материалов НГУ Андрей Шешковас. Разработанный материал предназначен для улавливания CO₂ из газовых смесей, в том числе дымовых газов предприятий и биогаза. После насыщения его можно нагреть, извлечь углекислый газ и вновь использовать для очистки. 

Как известно, антропогенные выбросы парниковых газов относят к числу основных причин глобального потепления. Рост концентрации CO₂ в атмосфере связан с массовым использованием углеродного топлива для производства тепловой и электрической энергии. В связи с этим особое внимание уделяется разработке эффективных технологий улавливания CO₂ из промышленных выбросов и сокращению их объема.

Для снижения уровня CO₂ создаются системы сорбции, основанные на обратимом поглощении углекислого газа из газовых потоков предприятий. Сорбент выбирается с учетом температурных условий процесса сорбции и способов регенерации. В зависимости от температуры поглощения химические сорбенты CO2 классифицируют на низко-, средне- и высокотемпературные.

По словам разработчика, его поглотитель способен удерживать CO₂ в количестве до 17% собственной массы. Одно из основных преимуществ материала — возможность восстанавливать его свойства, что важно для снижения энергозатрат на повторное использование сорбента. 

— Помимо высокой емкости, к его преимуществам можно отнести низкие температуры регенерации. Мы можем нагреть его до 90–100 градусов и полностью восстановить все свойства материала, — рассказал Андрей Шешковас.

Поглотитель представляет собой композит из пористого носителя и активного компонента. В качестве носителя используется мезо-макропористая полимерная матрица на основе сополимера стиролдивинилбензола (СДВБ). 

Поры двух размеров выполняют разные задачи: мезопоры обеспечивают распределение активного компонента, а макропоры служат транспортными каналами для углекислого газа. В составе запатентованного поглотителя доля СДВБ составляет 50–80% массы, остальное приходится на ПЭИ. Такая структура призвана обеспечить высокую и стабильную сорбционную емкость и эффективное использование активного компонента.

При регенерации материал не уничтожает поглощённый CO₂, а высвобождает его. Полученный газ можно направить на дальнейшую переработку в полезные продукты или захоронение — выбор зависит от задач предприятия, производящего выбросы CO₂. Таким образом, разработка позволяет не только отделить диоксид углерода от газовой смеси, но и собрать его для последующего обращения.

Синтез поглотителя, по словам автора, не требует сложной последовательности операций: спиртовой раствор активного компонента добавляют в пористую матрицу, после чего проводят сушку. 

— Недавно мы проводили масштабирование синтеза, где вместо типичных для исследовательских задач 1 г твердого материала получили 500 г. После чего материал прошел пилотные испытания в адсорбере с рабочим объемом 1 литр. Снижения сорбционных характеристик при этом замечено не было, — отметил Андрей Шешковас.

До промышленного применения разработка пока не дошла: команда ищет индустриальных партнеров. Также готовится научная публикация, посвященная этому материалу. Дальнейшая работа должна показать, как поглотитель будет работать при переходе от испытательной установки к очистке газовых потоков на предприятиях.

Пресс-службы Новосибирского государственного университета

Фото предоставлены пресс-службой НГУ

Открывая древний Алтай

Недавно в Академгородке прошла вторая международная конференция «Алтай в кругу евразийских древностей», посвященная 80-летию Владимира Дмитриевича Кубарева.

Доктор исторических наук Владимир Дмитриевич Кубарев (1946–2011) принадлежит к ряду выдающихся современных исследователей археологии Алтая. Его без преувеличения можно назвать последним из первопроходцев Алтая, который посвятил изучению этого древнего региона всю свою жизнь, совершив множество замечательных открытий, получивших мировую известность, среди которых: новаторские исследования пазырыкских курганов Юго-Восточного Алтая, открытие уникальных комплексов каракольской культуры, изучение памятников древнетюркской эпохи, поиск каменных изваяний и «оленных камней», создание крупнейшего корпуса петроглифов Алтая и Монголии, и другие.

Более подробно о жизни и научном наследии этого выдающегося исследователя мы поговорили с его сыном Глебом, который пошел по стопам отца. Сегодня Глеб Кубарев – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН.

– В биографии Вашего отца было несколько неожиданных поворотов. Отучившись на радиста-метеоролога, он увлекся археологией сначала как хобби, но довольно быстро стал уважаемым в научной среде археологом-исследователем и уже после этого получил профильное высшее образование. Когда он подготовился к защите кандидатской диссертации, ему предложили сразу защищаться на звание доктора наук, минуя эту стадию. Как по-Вашему, с чем связаны столь неординарные результаты научной работы?

– Я думаю, что, прежде всего, они связаны с его огромным интересом к древностям. Без этого бы ничего не получилось, потому что, по сути, он самоучка. Он учился основам археологии как науки в свободное от работы время, по книгам, по публикациям, а уже потом это было оформлено официально, через получение диплома историка, присвоение научных степеней. Отец, кстати, очень долго не соглашался защищать диссертацию.

– Знаете, стать сразу доктором исторических наук минуя кандидатскую, мало кому удаётся.

– Там была не совсем такая история, как сейчас рассказывают, все-таки четверть века прошло, что-то подзабылось. На самом деле, мы должны были с ним защищать свои кандидатские диссертации в один день.

Но незадолго до защиты известный ученый, профессор Яков Абрамович Шер сказал: «Владимир Дмитриевич, ну причём тут кандидатская? Должна быть сразу докторская». Поэтому так не было, что Владимир Дмитриевич защищал кандидатскую, а защитил докторскую. Существует определенная процедура: либо ты защищаешь кандидатскую, либо докторскую, а во время заседания изменить это невозможно. Отцу просто убрали защиту кандидатской, он переделал все документы и защитил свою работу через месяц уже как докторскую. В диссертационный совет входит много иногородних ученых, из Барнаула, из Кемерово и так далее, поэтому обычно проходят защиты сразу нескольких диссертаций. А в случае с отцом было внеочередное заседание и члены диссовета специально приехали из-за одного человека.

– Все эти события в его биографии говорят не только про его глубокий интерес к археологии, но и о его таланте как учёного, я правильно понимаю?

– Да, конечно, не образование сделало его учёным, оно скорее формализовало способности, талант, которые у него присутствовали изначально. К моменту защиты он успел опубликовать около десятка книг и они были высоко оценены его коллегами.

– Очень часто яркие результаты получаются у того, кто идет первым. И это тоже можно отнести к Владимиру Кубареву. Ведь сама проблематика, которой он занимался, как я понимаю, была мало исследована на тот момент? 

– Да, он во многих отношениях был таким первопроходцем, что ли. Собственно, первая книга у него была по оленным камням. Это монументальные памятники, которые занимают переходный период между эпохой бронзы и ранним железным веком. И они так названы, потому что на классические оленные камни нанесены изображения стилизованных оленей.

На Алтае таких оленных камней немного. Но есть монументы, которые им близки культурно, на них также подразумевался образ мужчины-воина с оружием, поясом, с серьгами. Иногда воспроизводилось лицо.

– Можно сказать, что он был одним из первых, кто вообще стал раскапывать памятники на плато Укока? 

– Не совсем так. Дело в том, что на Укоке в те годы он практически не копал. Он там жил, обратил внимание на эти памятники, обнаружил их. Но это разные вещи – найти памятник и провести их раскопки. Так вот отец был одним из первых, кто их нашёл.

–  Это тот памятник, где потом была найдена знаменитая мумия?

– Да, он при мне показывал Наталье Викторовне Полосьмак чёрно-белую фотографию того самого кургана, где позднее была обнаружена мумия, прозванная «алтайской принцессой»

Полихромные изображения памятника Каракол, Горный Алтай – В списке книг Вашего отца есть работы, посвященные памятникам каракольской культуры. Расскажите об этой работе.

– Это очень интересная культура, известная, прежде всего, своими полихромными росписями. Известно лишь несколько погребений этой культуры, в каменных ящиках-саркофагах из вертикально установленных плит. Так вот, в них хоронили людей, а изнутри эти саркофаги или каменные ящики были расписаны образами ряженых людей, возможно, шаманов или духов. И это были полихромные, то есть разноцветные рисунки, с использованием черной и красной красок, а также выскабливания за счет чего получался белый цвет.

Если учесть, что этим памятникам около 4 тыс. лет или больше, то необходимо отметить уникальную сохранность этих рисунков. Обычно подобные росписи до нас не доходят, либо их сохранность оставляет желать лучшего.

– А каракольская культура только на Алтае присутствует? Или Алтай – это один из регионов?

– Памятники каракольской культуры найдены пока только на Алтае.

– На конференции говорили, как развиваются направления археологии, в которых оставил заметный след Владимир Дмитриевич сегодня? Какие проблемы решают его коллеги сейчас? 

– Конечно, наука не стоит на месте. Ярким примером являются памятники пазырыкской культуры, тех самых памятников на плато Укок, которые получили широкую известность благодаря исследованиям Натальи Викторовны Полосьмак. В их распоряжении появились новые инструменты и естественнонаучные методы. Например, были проведены палеогенетические исследования. 

Схожая ситуация наблюдается и в других направлениях археологии. Развитие технологий дает ученым новые инструменты для работы, открывает возможности, которых не было у Владимира Дмитриевича и его коллег тогда. Зачастую, они получают принципиально новые результаты и это замечательно. 

– Вы упомянули палеогенетику.  А можно ли с ее помощью, а также использованием других новых технологий более точно определить генезис этих культур – пазарыкцев, каракольцев и других древних жителей того же Алтая? Понять точно откуда они пришли сюда, куда потом ушли, предками каких более современных народов стали? Или это уже решенная задача?

– Нет, эта задача по-прежнему актуальна и требует проведения дальнейших исследований. Палеогенетические исследования – это процесс, который растянут на многие годы и требует создания большого банка данных, а  также финансирования. Необходимо сопоставить данные по палеогенетике населения Алтая разных эпох, вплоть до этнографического времени. Это огромная работа, которая будет продолжаться еще очень долго. Предполагаю, что она будет делаться постепенно. На мой взгляд это работа не одного научного центра или, тем более, одной научной лаборатории. Видимо, это должен быть некий общий банк данных по палеогенетике.

– А что можно ждать от обследования ранее сделанных находок, артефактов с помощью новых методов исследования? Например, с использованием возможностей недавно открытого СКИФ?

– Безусловно, сейчас мы уходим от экстенсивных археологических раскопок в сторону максимально подробного получения информации об исследованных объектах и артефактов при помощи различных естественнонаучных методов. Никто уже не копает в таких масштабах, как это было в 1970-80-х годах, сейчас ужесточились требования к проведению археологических раскопок. Конечно, всё чаще используются естественно-научные методы: радиоуглеродная хронология, дендрохронология, палеогенетические исследования и так далее.

– И все же, исходя вот из этих новых возможностей, которые появились у археологов, есть ли вероятность что в ближайшие десятилетия, что будут сделаны какие-то масштабные новые открытия на Алтае? Сопоставимые по масштабу с тем, что делал вот как раз ваш отец и другие археологи семидесятых годов-восьмидесятых.

– Прогнозировать открытия очень сложно. Но нужно понимать, что на Алтае имеется огромное количество неисследованных или даже не обнаруженных археологических памятников. Например, современное село Каракол стоит на древнем кладбище эпохи бронзы. На улицах, в огородах, близ домов этого села находится большое количество курганов каракольской культуры. В отличие от пазырыкских они не такие высокие. С большой долей вероятности в них можно найти яркие образцы полихромных росписей, материалы для дальнейших естественнонаучных исследований, которые позволят нам значительно расширить наши знания об этой культуре.

Кроме того, не нужно забывать про огромный массив ранее сделанных находок. Они хранятся в музеях и научных центрах, доступны для повторного исследования с использованием тех самых новых технологий. Эта работа ведется и также часто приносит новые открытия, которые затем публикуются в научных статьях и журналах. Так что поле деятельности для будущих археологов Алтая очень обширное как в полевой, так и в камеральной работе.

Сергей Исаев

Фото предоставлены Глебом Кубаревым

КЮТ под угрозой

Решением Ученого Совета Института гидродинамики им. Лаврентьева (ИГиЛ) СО РАН с начала 2027 года полностью сокращается отдел технического обучения института, более известный жителям Новосибирска как Клуб юных техников (КЮТ) Академгородка. Жители Академгородка уже начали сбор подписей под письмами и.о председателя СО РАН, академику Дмитрию Марковичу и мэру города Максиму Кудрявцеву с просьбой принять меры по сохранению Клуба юных техников. 

Напомним, что Клуб юных техников Академгородка был открыт по инициативе отца-основателя Новосибирского научного центра академика Лаврентьева в 1964 году, по выражению ученого, для ребят с умными руками при Институте гидродинамики, которым тогда он руководил. Сам ученый относил создание клуба (как и открытие Физматшколы) к числу своих важнейших достижений.

В 1970-80-х годах в течение года в разных кружках и секциях клуба занималось около тысячи детей. К нашим дням их число сократилось втрое, прежде всего, из-за ограниченного финансирования Клуба юных техников.

«Это нельзя ставить в вину руководству института, поскольку за все эти годы из федерального бюджета им не давали ни рубля на эту работу, все расходы институт закрывал из собственных средств, но, по сути, они были для него нецелевыми, а так не могло тянуться бесконечно», — рассказал «Континенту Сибирь» руководитель Клуба юных техников Анатолий Дембровский.

В результате, осенью 2026 года руководство института спустя 62 года после открытия клуба приняло решение о его закрытии. Сотрудники получили уведомления о предстоящем увольнении по сокращению штата до 31 декабря 2026 года. А жители Академгородка начали сбор подписей под письмами и.о главы СО РАН, академику Дмитрию Марковичу и мэру города Максиму Кудрявцеву с просьбой принять меры по сохранению этого уникального учреждения дополнительного образования, где сотни школьников и студентов Новосибирска на бесплатной основе обучаются робототехнике, моделированию и другим техническим дисциплинам.

Только за два первых дня было собрано более 250 подписей, что показывает интерес жителей к сохранению клуба. Решить этот вопрос, по мнению Анатолия Дембовского, можно, поставив клуб на баланс какого-либо министерства или ведомства как самостоятельную единицу. И кандидатов на эту роль он видит несколько.

«Мы занимаемся образованием дошкольников, школьников и студентов, а это профильная деятельность для Министерств просвещения и высшего образования, наши ребята участвуют в разных соревнованиях, что попадает под профиль Министерства спорта. Наконец, у нас занимается молодежь, которая уже закончила учиться, и организацию их досуга курируют ведомства по молодежной политике на разных уровнях. Все эти ведомства вполне могут объединиться и обеспечить финансирование дальнейшей работы клуба из своих бюджетов, для них, в отличие от научного института, оно будет вполне целевым», — поделился своим видением возможного решения проблемы Анатолий Дембровский.

Ранний и урожайный картофель для Сибири

Исследователи Сибирского НИИ растениеводства и селекции (СибНИИРС, филиал Института цитологии и генетики СО РАН) выделили перспективную комбинацию для создания раннеспелых и высокоурожайных сортов картофеля. При скрещивании сортов Самба и Любава ранняя урожайность гибридного потомства достигла 630 г с куста на 70-е сутки после посадки – максимального значения в исследовании. Результаты опубликованы в журнале «Письма в Вавиловский журнал генетики и селекции».

Создание скороспелых сортов – одно из приоритетных направлений селекции картофеля в Западной Сибири. Короткий вегетационный период и резко континентальный климат ограничивают возможности культуры: позднеспелые сорта не всегда успевают реализовать свой потенциал, а осенние осадки, заморозки и снег осложняют уборку.

Подбор родительских форм – само по себе сложная задача, в том числе из-за узкой генетической базы ранних сортов: в происхождении многих из них встречается старый сорт Ранняя Роза. Скрещивание близкородственных форм может приводить к ослаблению потомства.

«При скрещивании близкородственных сортов часто наступает инбридинг, то есть вырождение – полученные генотипы слабые, плохо всходят, сильно поражаются болезнями, например, фитофторой. А чтобы создать сорт, который будет жизнеспособным, нам необходимо расширять генетическую базу и включать другие сорта с другим происхождением, желательно имеющие дикие виды картофеля в своём генотипе, чтобы привнести устойчивость новым сортам», – рассказала младший научный сотрудник лаборатории генетики качества картофеля СибНИИРС Юлия Гуреева.

Поэтому селекционеры привлекают сорта других групп спелости и происхождения, причём хорошие результаты получаются при скрещивании ранних и среднеспелых сортов. Там начинаются свои проблемы: например, из-за того, что ранние сорта быстро зацветают, в то время как среднеспелые зацветут, когда ранние уже отцветут, нужно использовать посадку родителей в разные сроки. Для успешной гибридизации также важны фертильность пыльцы отцовской формы и способность материнской завязывать ягоды с семенами.

В исследовании использовали 11 сортов разных групп спелости – от ранних до среднеспелых. Учёные оценили репродуктивные характеристики родительских растений и изучили, как ранняя урожайность проявляется у потомства. Это позволяет выбирать сочетания, из которых в дальнейшем можно отбирать перспективные генотипы.

По этим признакам исследователи выделили Галу и Тимо Ханккиян как отцовские формы, а Галу и Купца – как материнские.

«В большинстве изученных комбинаций ранняя урожайность наследовалась по промежуточному типу: показатели потомства находились между значениями родителей. Наиболее перспективной признана комбинация среднераннего сорта Самба и раннего сорта Любава. Здесь выявлен положительный гетерозис – превышение родительских показателей – при высокой изменчивости потомства. Такое сочетание расширяет возможности отбора раннеспелых и продуктивных форм, но ещё не означает создания готового сорта», — объяснила Юлия Гуреева.

Работа продолжается в рамках более широкой селекционной программы СибНИИРС. В институте изучили коллекцию из 200 сортов, получили более 100 тысяч ботанических семян картофеля. Ежегодно из семян выращивают 10–15 тысяч одноклубневок – материала для дальнейшего отбора.

«Новосибирская область относится к Западно-Сибирскому региону с резко континентальным климатом, поэтому создание ранних сортов, которые способны реализовать свой продуктивный потенциал в короткие сроки, мы ставим как приоритетное направление. В настоящее время зарегистрирован только один ранний сорт картофеля селекции СибНИИРС – Юна, который был районирован в 2013 году. Но наша работа продолжается и уже подходит к завершению оформление документов для передачи нового раннего сорта Тайга», – сообщила Юлия Гуреева.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН

Фото из архива ИЦиГ СО РАН

«Неподходящая» энергетика?

В свое время мы уже посвящали отдельную публикацию перспективам мирного атома для Черного континента и о том, какую роль в развитии данного направления играет Россия (конкретно, госкорпорация «Росатом»). По этому поводу уже прозвучало немало оптимистичных заявлений с самых высоких трибун.

Однако не стоит думать, будто здесь всё так гладко, как о том заявляют политики, заинтересованные в продвижении атомных проектов. Есть и подводные камни, и достаточно скоординированная критика со стороны отдельных обозревателей. В чем-то эта критика может показаться объективной, в чем-то – откровенно предвзятой. Поэтому ради объективного понимания дел стоит во всём этом разобраться.

Начнем с показательной публикации в газете The Guardian, опубликованной еще семь лет назад. Там уже был задан характерный ракурс освещения российского сотрудничества с африканскими странами по вопросам развития атомной отрасли. Как следует из контекста, автор статьи выражает по этому поводу глубокую обеспокоенность: дескать, Россия из корыстных побуждении усиливает свое влияние на Африканском континенте, ничуть не беспокоясь о последствиях своих инициатив в сфере атомной энергетики. Автор ссылается на мнение неких неназванных критиков, которые считают предложенные для Африки ядерные технологии совершенно неподходящими для нее и не сулящими простому народу никаких выгод.

При этом деятельность «Росатома» описана достаточно объективно. По крайней мере, это касается финансовых вопросов и вопросов подготовки кадров. Напомним, что Россия выдает под крупные атомные проекты долгосрочные кредиты, покрывающие 85% от стоимости проекта. По существу, для третьих стран, испытывающих большие трудности с наполнением бюджетов, это вполне приемлемые условия. И здесь российская сторона ведет себя как совершенно здравый партнер. Однако западные аналитики, как всегда, усматривают в этом партнерстве геополитический подтекст: якобы Россия идет на такой шаг исключительно ради своих имперских амбиций, оставляя в стороне желание реально помочь третьим странам. Отсюда неизбежно следует вывод, будто проекты в области АЭС «втюхиваются» африканским руководителям не ради их экономического процветания, а ради контроля над Черным континентом.

Иными словами, критики российских ядерных инициатив оценивают такие проекты сквозь призму геополитики, не желая давать им взвешенную экспертную оценку. Это в одинаковой мере касается как крупных АЭС (вроде проекта, реализуемого сейчас в Египте), так и малых модульных реакторов (ММР). По утверждению критиков, строительство крупных объектов растягивается на долгие годы, что плохо сказывается на их окупаемости. Для третьих стран это обернется-де «кабальной» зависимостью от России (учитывая условия финансирования таких проектов, где наша страна сама выдает кредит). Все эти долги будто бы тяжким бременем лягут на плечи и без того бедного африканского населения, а значит, такая энергетическая стратегия не обещает никакого материального благополучия. Наоборот, простым людям будет только хуже, заявляют критики.

Параллельно обращается внимание на плохое развитие электрических сетей и отсутствие квалифицированных кадров. Аргументы с российской стороны о том, что время, затрачиваемое на возведение реакторов, будет использовано на развитие сетевой инфраструктуры и подготовку кадров, почему-то выносятся за скобки. В фокусе внимания так или иначе остаются «геополитические интересы» России.

Что касается технологий ММР, то ее критики акцентируют внимание на том, что сама по себе данная технология еще «сырая» и не показала миру каких-либо преимуществ перед другими технологиями. Реализованные в России и в Китае проекты с малыми реакторами, как правило, не особо воодушевляют сторонних наблюдателей. В относительно свежей научной статье, опубликованной в январе этого года, прямо утверждается, будто организации, продвигающие по всему миру ММР как прекрасное решение для энергетики будущего, часто основывают свои заявления на утопических и футуристических представлениях, тогда как имеющиеся на сегодняшний день данные сильно расходятся с этими ожиданиями.

Дескать, и российский, и китайский опыт показывает, что никакой материальной выгоды малые реакторы совершенно не обещают. Растянутые сроки их создания, затраты на строительство и эксплуатацию делают себестоимость киловатта слишком высокой – даже выше, чем от крупных стационарных энергоблоков (учитывая отсутствие эффекта масштаба, как это происходит с крупными АЭС). Поэтому, полагают авторы, предлагать эту технологию в качестве магистрального пути развития энергетической отрасли для африканских стран – слишком необдуманное решение. Тот факт, что ведущие ядерные державы прочат его Черному континенту, свидетельствует (по мнению исследователей) о пережитках колониальной психологии, где белые примеряют на себе роль «спасителей» для черных, но на самом деле лишь прикрывают благородными заявлениями свои корыстные мотивы.

Теперь этот упрек одинаково адресуют и России, и США, и Европе, и даже Китаю. В большей степени, конечно же, такой упрек летит в адрес нашей страны, поскольку – по солидарному мнению наблюдателей – Россия очень прочно обосновалась на Черном континенте, потеснив европейцев и американцев. И сегодня-де «Росатом» начинает бесцеремонно тестировать здесь новые ядерные технологии и ставить в технологическую и финансовую зависимость лидеров целого ряда африканских государств (взамен, дескать, Россия прибирает к рукам богатейшие африканские месторождения).

Сталкиваясь с подобной критикой, необходимо учитывать два момента. Во-первых, в мире (и в особенности – в развитых странах) давно уже сформировался довольно влиятельный «антиядерный» клуб, объединяющий ярых противников атомной энергетики как таковой. Как правило, они выставляют себя в роли непримиримых защитников планеты от экологических угроз, которые несет атомная отрасль. Во-вторых, на сегодняшнем этапе самые ярые эко-активисты одновременно выступают в роли ниспровергателей российской «имперской» экспансии, обвиняя руководство нашей страны (о чем мы неоднократно писали) как в нарушении «прав человека», так и в нарушении климатической повестки (напомню, что в кругах западных борцов с глобальным потеплением Владимир Путин открыто называется «врагом климата» из-за особенностей нашей энергетической политики).

В контексте критики атомных проектов для Африки оба момента могут преспокойно совместиться. Напомним, что та же газета The Guardian занимается открытой апологией решений в области ВИЭ, именно с ними увязывая создание «энергетики будущего». Мирный атом в эту картину никак не вписывался. Учтем так же и то, что еще десять лет назад эксперты прочили третьим странам тотальный переход именно на ВИЭ, исходя из того, что большинство из них богаты такими ресурсами, как солнце и ветер. Африка вообще считалась идеальной территорией для полного перехода на ВИЭ. Такие решения провозглашались самыми доступными как с точки зрения цены, так и в плане размещения генерирующих систем, не требующих развития магистральных электросетей. Возникало впечатление, что «зеленая» трансформация африканской энергетики через строительство солнечных электростанций и ветряков – вопрос решенный. И всё вроде бы шло по плану, пока в процесс не вмешался… «Росатом». Напомним, что Россия методично «торила» дорожку в этом направлении. Вначале объектом ее внимания была Южно-Африканская республика (где уже имеется единственная на Черном континенте АЭС). Правда, в силу особенностей внутренней политики южноафриканских властей дела там несколько застопорились. И тогда Россия обратилась к другим странам (о чем мы писали более подробно). Реализация крупного проекта в Египте очень сильно впечатлила руководителей целого ряда африканских государств. В результате сформировался мощный «атомный» тренд, поддержанный, в том числе, и такими организациями, как МАГАТЭ. Всё это сильно поломало предыдущий «зеленый» тренд. И теперь его сторонники стараются всеми правдами и неправдами отстоять свои позиции. Существенно то, что Россия (осознанно или нет), очень сильно посодействовала популяризации атомной энергетики в качестве более надежной альтернативы возобновляемым источникам. Мало того, мы умудрились «расшевелить» поставленные на паузу атомные проекты других стран. Например, в США также задумались о развитии ММР, трезво оценив свое отставание в ядерных технологиях от России и Китая. Для противников атомной энергетики это является плохим знаком, поскольку острая конкуренция между ведущими ядерными державами будет еще больше способствовать снижению актуальности возобновляемой энергетики в странах третьего мира. В настоящее время США бросает открытый вызов доминированию России и Китая в африканских странах. Соответственно, некоторые из них она пытается перетянуть на свою сторону в деле реализации атомных проектов (это касается Ганы, Кении и Руанды, с которыми налаживает контакты и «Росатом»). Следовательно, в случае провала каких-либо российских инициатив (по разным причинам – как техническим, так и финансовым, и политическим), место не останется пустующим. Именно это обстоятельство, судя по всему, больше всего волнует противников атомной энергетики. Впрочем, не стоит думать, будто африканские руководители окажутся помешанными на мирном атоме и поставят его во главу угла (именно такое впечатление создается при изучении материалов соответствующих саммитов). Существуют вполне взвешенные экспертные оценки, согласно которым, африканским государствам не нужно зацикливаться на чем-то одном, а параллельно развивать мирный атом, ВИЭ и газовую генерацию. Напомним, что на Черном континенте достаточно ресурсов для развития указанных направлений. Помимо обилия солнца и ветра, Африка располагает хорошими запасами урана и природного газа. И надо полагать, что на практике возобладает именно этот взвешенный подход. 

Андрей Колосов

Иллюстрация - сайт Росатом (https://rosatomnewsletter.com/ru/2026/05/26/nuclear-partnership/)

100 млн на спектроскопию

Институт вошел в число 58 организаций-победителей Всероссийского конкурса на получение субсидий из федерального бюджета на обновление материально-технической базы, заняв высокое 3-е место в итоговом рейтинге.

Федеральные средства будут направлены на дооснащение Центра коллективного пользования (ЦКП) «Высокоразрешающая спектроскопия газов и конденсированных сред» в рамках разработанной программы развития на период 2027–2030 гг.

Центр обеспечивает исследовательской и технологической инфраструктурой как лаборатории самого Института, так и профильные научно-образовательные и индустриальные организации России.

Развитие Центра предусматривает расширение аппаратного и методического обеспечения двух технологических комплексов полного цикла, специализирующихся на разработке и производстве дифракционных оптических элементов и волоконно-оптических компонентов. Комплекс волоконно-оптических элементов включает в себя линию вытяжки оптоволокна и линию лазерной функционализации оптоволокна. Комплекс дифракционных оптических элементов включает в себя линию лазерной фотолитографии и линию круговой лазерной термохимической записи. Новое комплексы позволят Институту расширить исследования в области фотоники, литографии, лазерных технологий, сенсорных систем, материаловедения с последующей трансляцией полученных знаний в новые оптические технологии, высокоточные изделия и оптико-электронные устройства для приоритетных областей НТР, включая сбор и передачу информации, сенсорику, метрологию, микроэлектронику, биологию, медицину и материаловедение

“Ключевое требование для получения гранта – проработанная долгосрочная программа развития ЦКП. Это означает, что финансирование направлено не просто на обновление приборной базы Института, а на создание мощных научно-технологических комплексов. Они должны не только обеспечивать проведение исследований, но и служить базой для производства наукоемких продуктов для заказчиков – как внутренних, так и внешних. Одной из задач проекта является запуск башни вытяжки волокна, которая станет первой за Уралом в России. Кроме того, значительная часть работ будет направлена на развитие инфраструктуры, необходимой для функционирования этих комплексов,” – поделился заместитель директора по научной работе к.ф.-м.н. Иван Лобач.

Подготовку конкурсной заявки вели объединенные научные коллективы института: лаборатория дифракционной оптики, лаборатория волоконной оптики и лаборатория оптических сенсорных систем.

Фото: Obakeneko, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=15205786

Страницы

Подписка на АКАДЕМГОРОДОК RSS