Нынешним летом мировая общественность отмечала знаменательную дату – юбилейную годовщину высадки человека на Луну. Как водится, в наше время, по этому поводу в Сети сразу же вспыхнула дискуссия о реальности этого исторического события. Скептики приводили дежурные аргументы насчет «голливудской постановки», получая в ответ столь же ожидаемые обвинения в мракобесии и невежестве. Всё как обычно.

К сожалению, участники дискуссии упускают из виду один принципиально важный аспект лунной эпопеи (точнее – всеобщей космической эпопеи) – её значение в плане стимулирования технических разработок как таковых. То есть данную тему совсем необязательно рассматривать в историко-политическом контексте, поскольку главное значение космических программ заключалось не в том, насколько они воплотили в реальность мечты человека о космических перелетах, а в том, насколько они содействовали технологическому прорыву в других сферах. С этой точки зрения не так уж важно, были американцы на Луне или не были. Важнее то, какие практические результаты были получены здесь, на Земле.

Такая постановка вопроса может показаться неуместной и даже несерьезной. Ведь многих из нас интересует как раз правда о лунных миссиях. И инсценировки в этом случае расцениваются как заведомый циничный обман всего населения планеты. Обман же связать с прогрессом никак не получается в силу чисто этических соображений. Поэтому нам как будто выбирать не приходится: либо мы верим официальной версии NASA, разделяемой правительствами всех стран, либо мы присоединяемся к лагерю «мракобесов» и начинаем разоблачать аферу глобального масштаба.  Третьего как будто не дано.

На самом деле это не так. Есть и третий вариант. Он, между прочим, во многом объясняет солидарность стран-соперников по «лунному» вопросу. Для того чтобы это понять, нам необходимо отрешиться от навязанной парадигмы слишком буквального истолкования целей и задач космических программ. Ведь именно в этом контексте у нас формируется запрос на «историческую правду», связанную с лунной эпопеей. Однако нам не приходит в голову, что подлинная правда заключается в совершенно иной трактовке всей космической тематики.

О чем идет речь? Чтобы не ходить вокруг да около, напомню одну известную притчу о трех сыновьях, которые перерыли весь виноградник в поисках клада. На этот клад указал им умирающий отец, желая таким путем подвигнуть сыновей к трудовой деятельности. Рассказ о кладе оказался для них весомым стимулом к работе на винограднике. И хоть никаких драгоценностей они там не нашли, их в конечном итоге обогатила выручка за проданный урожай.

Вряд ли мы можем сказать, что в этой истории умирающий отец оказался лжецом. Скорее, он был хорошим психологом. Ведь простое наставление насчет ухода за виноградником вряд ли бы посодействовала трудовому энтузиазму молодых людей. Энтузиазм всегда связан с чем-то неординарным, иногда – с целями и задачами на грани фантастики. Как показывает исторический опыт, люди, всеми силами стремящиеся к вдохновляющей их цели (пусть даже иллюзорной), готовы свернуть горы на своем пути. И пусть им не удается реализовать свою безумную мечту, они всё равно не остаются внакладе. 

Если взять историю космонавтики, то в данном случае в роли воображаемого клада выступила тема межпланетных перелетов. Об этом мечтали еще тогда, когда вообще не было никаких ракет, и мало кто понимал, как их создать. Не было даже ракетных двигателей. Всё это появилось исключительно благодаря творческому энтузиазму таких вот мечтателей-энтузиастов, бредящих перелетами к другим планетам (включая и Луну). В числе этих мечтателей оказался и Сергей Королев, и его заокеанский конкурент Вернер фон Браун.  Именно в поисках своего звездного «клада» они сумели осуществить реальный технологический прорыв в области ракетостроения. Не будь этой мечты, не было бы никакого творческого энтузиазма, а значит, не было бы никаких космических ракет.

Сказанное вовсе не означает, будто в руководстве мировых держав находились такие же фанатики космических перелетов. Политическая власть обычно находится в руках людей достаточно прозаичных, однако порой - совсем не глупых и прекрасно осознающих возможные чисто ЗЕМНЫЕ результаты неустанного творческого труда «космических» фанатиков. О чем, прежде всего, думает лидер мировой державы, втянутой в противостояние с другими, не менее сильными странами? Конечно же, об оборонном потенциале, о техническом превосходстве вероятного противника, о способности постоянно развивать свои арсеналы. Головокружительные полеты к другим планетам не обязательно имеют для него первостепенное значение. То есть космос сам по себе не является источником вдохновения. Куда важнее сама СПОСОБНОСТЬ отечественной науки и промышленности решать неординарные задачи, создавая то, что когда-то казалось просто невозможным.

Напомню, что в довоенные годы работа Королева и его команды над ракетами официально велась в интересах армии. Советскому руководству в то время не было никакого дела до межпланетных перелетов. Просто энтузиасты-ракетостроители использовали любой шанс на получение государственной поддержки. Государство, со своей стороны, этот энтузиазм очень выгодно для себя использовало. И не без результатов. Вернер фон Браун, кстати, столкнулся в Германии с таким же отношением к своим задумкам. Так, руководство Рейха рассматривало его баллистическую ракету исключительно в военном аспекте. Но тоже не без результатов. И надо полагать, что после войны, когда в ракетостроении обозначился явный прогресс, государственное финансирование космических программ имело некое «двойное дно». То есть реальной целью были не столько полеты на другие планеты, сколько ТЕХНОЛОГИИ, которые можно было использовать вполне прозаически.  Говоря откровенно, государство «раскручивало» космическую тему в целях максимального воодушевления творческого энтузиазма целой армии продвинутых «технарей». Как мы понимаем, подлинные достижения возможны именно в такой атмосфере, когда будущие ученые и конструкторы с раннего детства проникаются возвышенными целями грандиозных свершений. В условиях же массового скепсиса и апатии никакие технологические прорывы невозможны.

Выдвинутое здесь предположение прямо подтверждает один любопытный пассаж, который приводит в своей книге Ральф Рене - ярый разоблачитель «лунной аферы». Приведенное в тексте выказывание принадлежит администратору NASA Даниэлю Голдину. Вот что тот заявляет о реальной миссии Агентства:

«NASA существует, чтобы вдохновлять народ и служить источником интеллектуальной подпитки. С практической точки зрения NASA и его программы являются идеальной движущей силой, чтобы оживить образование. С философской точки зрения желание исследовать и покорять неизведанное взывает к главной составляющей человеческой сущности».

Думаю, откровеннее не скажешь. Здесь нет ни слова о космических перелетах, однако совершенно понятно, что они являются лишь вариантом того самого «неизведанного», мысль о котором оживляет образование и науку.

Таким образом, конкретные результаты лунной программы стоит поискать в другом месте. Пусть споры о высадке американских астронавтов на Луну до сих пор вызывают споры, но зато существуют конкретные достижения тех времен, очевидные для всех. В первую очередь речь идет о бурном развитии самого ракетостроения и об успешном развитии ракетных вооружений стратегического назначения. В связи с чем мы вправе задаться вопросом: не посодействовал ли этому прогрессу тот интеллектуальный потенциал, который был задействован при реализации программ космических перелетов?

Но только ли ракеты? Скептики часто указывают на то, что для лунного модуля пришлось бы создать сложнейшую в техническом плане систему жизнеобеспечения. Еще более сложная задача касалась марсианской экспедиции, требующей создания автономных систем замкнутого цикла. Над решением этой задачи ученые и конструкторы также работали в те далекие годы. Казалось бы, какое отношение имеют подобные работы над марсианскими экспедициями к нашим земным делам? Самое прямое. Где еще необходима система жизнеобеспечения, рассчитанная на длительное автономное проживание в условиях замкнутого цикла?  Думаю, ответ понятен – в атомных субмаринах, несущих смертоносный груз из тех же баллистических ракет. Условия здесь, конечно же, не совсем марсианские, но основные принципы организации жизни в замкнутом пространстве вполне соответствуют какой-нибудь межпланетной экспедиции. И я вполне допускаю, что и в этом случае дело также не обошлось без тех достижений, что были получены в рамках реализации космических программ.

В свете сказанного я совсем не исключаю, что нынешние заявления американского руководства о «возвращении на Луну» и о подготовке экспедиции на Марс на самом деле преследуют ту же цель. То есть на первое место выдвигается задача технологического прорыва, который позволит США дополнительно укрепить свои позиции здесь, на Земле, став «великой снова» (как обещал Дональд Трамп в своей предвыборной программе). Что касается межпланетных перелетов, то на практике они вполне могут оказаться упомянутым воображаемым «кладом». Тем не менее, само исследование «неизвестного» (смотрите выше) выступит в роли реальной движущей силы технического прогресса.

Николай Нестеров

В Институте физики полупроводников им. А. В. Ржанова СО РАН в рамках партнерского договора с АО «Экран — оптические системы» размещена единственная за Уралом установка молекулярно-лучевой эпитаксии 4-го поколения фирмы Riber для производства полупроводниковых гетероструктур на основе арсенида галлия. Такие структуры применяются при создании телекоммуникационных систем, солнечных элементов, производстве микроэлектроники, изучении космоса.

«Некоторое время назад мы с нашим индустриальным партнером компанией “Экран — оптические системы” начали проект по производству полупроводниковых материалов для различных компонентов электронной базы. ИФП СО РАН предоставил помещение, компания закупила новое оборудование — установку молекулярно-лучевой эпитаксии фирмы Riber. Сейчас мы совместно пытаемся наладить производство и организовать технологический процесс», — сказал заместитель директора по научно-организационной работе ИФП СО РАН кандидат физико-математических наук Александр Владимирович Каламейцев.
 
Полупроводниковые гетероструктуры на основе арсенида галлия применяются в областях микроэлектроники, оптоэлектроники. На их основе делают мощные высокочастотные транзисторы, оптические элементы, например лазерные или диодные. Такие системы могут использоваться в космосе (например, в солнечных батареях, оптике, системах стыковки кораблей). 

«Производство высокотехнологичное и требует квалифицированных и подготовленных кадров, поэтому технологическое сопровождение установки и производства будет осуществляться в ИФП. Мы поставляем только оборудование и людей. Научная составляющая — за институтом», — отметил начальник участка № 35 по освоению промышленного производства АО «Экран — оптические системы» Иван Александрович Телегин.

Производительность установки — 10 тысяч структур в год. Она полностью автоматизирована, и участие человека в ней минимизировано. Оператору требуется только положить материал в шлюз загрузки, дальше все процессы проходят автоматически с теми параметрами, которые указывают технологи ИФП СО РАН. Всё это сделано для того, чтобы получать высокое качество структур, с высокой степенью однородности и хорошей производительностью. 

Установку разместили в чистом помещении ИФП СО РАН. Специальная система регулирует климат, то есть такие параметры, как влажность, температуру, чистоту воздуха. Отклонение температуры всего на один-два градуса может привести к тому, что у производимых структур появятся совершенно другие свойства, и приборы, получаемые из них, будут отличаться по характеристикам. 

Сейчас монтаж еще не завершен, установка находится на стадии технического запуска. Технологический запуск (то есть начало непосредственного промышленного производства) запланирован на следующий год. «После этого человеческий фактор здесь будет минимизирован. Нашим институтом уже будут отработаны все технологические процессы, процессы роста, непосредственно молекулярно-лучевой эпитаксии. Мы надеемся, что эта установка поможет расширить наш опыт, повысить квалификацию. Также в рамках проекта планируется закупка оборудования для паспортизации и характеризации, исследования выращенных структур, что позволит ему быть пилотным в области микроэлектроники и стать точкой притяжения для других наукоемких производств», — сказал младший научный сотрудник лаборатории молекулярно-лучевой эпитаксии соединений А3В5 ИФП СО РАН кандидат физико-математических наук Дмитрий Владимирович Дмитриев. 

Пожалуй, я впервые сталкиваюсь с научной монографией, отдельные главы которой производят такое впечатление, будто ты читаешь мистический триллер. Представьте, что вы идете по городскому парку. Вроде бы, ничего необычного. И вдруг попадаете в волшебный лес, где в сумраке чащобы маячит тень… лешего! Именно такое впечатление произвел на меня фундаментальный труд нашего выдающегося историка и социолога Бориса Поршнева «О начале человеческой истории».

К сожалению, автор не увидел выхода в свет этой книги. Монографию издали после его смерти, причем – в сильно урезанном виде. Столь бесцеремонное обращение редакторов с делом его жизни вполне объяснимо, ибо концепция автора по некоторым принципиальным моментам не укладывалась в тогдашние идеологические каноны. Полный вариант был издан лишь в наше время, в 2007 году. 

По сути, мы начинаем заново осваивать творческое наследие Бориса Поршнева. Любителям тайн и загадок он в большей степени известен как исследователь феномена «снежного человека». Кстати, это тот редкий случай, когда за столь непростую «паранаучную» тему брался человек с безупречной академической репутацией. Как и положено настоящему ученому, Борис Поршнев исследовал свой предмет с необычайной скрупулезностью. По своему складу он был типичным представителем «классической» школы, блестяще владевший обширным эмпирическим материалом и излагавший свои мысли прекрасным литературным языком. Сочетание этих качеств вызывает доверие к автору, для которого та же тема «снежного человека» - это не способ добиться дешевой популярности. Это реальная научная проблема, прямо затрагивающая тайну человеческого происхождения.

В своих размышлениях о нашем предке Борис Поршнев серьезно отклонился от расхожих стереотипов. До сих пор, говоря о пещерном человеке, наше воображение рисует первобытного охотника на мамонтов, вооруженного каменными топорами, копьями и дубинами. Сколько таких картин промелькнуло перед нашими глазами при чтении научно-популярной литературы и просмотре художественных фильмов –  о том, как наши далекие предки гурьбой забивают волосатых доисторических исполинов или загоняют в пропасть целое стадо диких лошадей. Мы свыклись с мыслью о том, что наш предок был прирожденным хищником. Будто он охотился на других животных с самой давней поры, едва-едва поднявшись с четверенек.

Утверждения Бориса Поршнева на этот счет казались слегка «кощунственными». Наш далекий предок, считал он, являлся не столько охотником, сколько пожирателем трупов. Не в том смысле, что ему приходилось питаться разлагающейся падалью. Совсем необязательно. Просто пещерному человеку было иной раз куда сподручнее разделать случайный труп какого-нибудь травоядного, чем устраивать охоту.

Например, так нередко поступают современные бушмены, с утра специально наблюдая за небом и выявляя места, над которыми кружат грифы. Кстати, даже знаменитый антрополог Луис Лики не исключал, что наши предки вполне могли использовать примитивные орудия для разделки трупов древних копытных, увязших в болотах. «Нижнепалеолитическая “культура”, - читаем мы, - выступила в глазах Лики как ассортимент средств для использования трупов животных и только». Таким распространенным средством, в частности, являлось каменное рубило – знакомый многим из нас атрибут первобытных стоянок.

По мнению Поршнева, в далеком прошлом наши пращуры нередко расселялись по берегам бурных рек, где вылавливали из воды трупы крупных копытных, ставших для них регулярной «кормовой базой». Для их разделки как раз и использовались каменные рубила. По большому счету, археоантропы, считает ученый, были узкоспециализированной группой приматов, приспособленных к поеданию трупов. «Гипотеза об их охоте на крупных животных не может быть подтверждена никакими фактами», - утверждает он. Всякие охотничьи ямы, загоны, силки и ловушки, на которые обычно ссылаются антропологи, взяты, как правило, из этнографического материала. Однако эти примеры, указывает Поршнев, соответствуют более поздним эпохам развития человека. В раскопках же, отмечает он, не найдено ничего такого, что подтверждало бы эти догадки.

Впрочем, на длинном отрезке антропогенеза поедание трупов – не такая уж принципиальная деталь. На мой взгляд, главный тезис, на котором автор выстраивает свою концепцию, сводится к тому, что далеко не все ОСОБИ предкового вида ПРЕВРАТИЛИСЬ В ЛЮДЕЙ. Противоположный взгляд он считает научной несообразностью.

«Еще бессмысленнее думать, - продолжает автор, - что они перестали рождаться на свет с тех пор, как некоторые путем мутации стали людьми». Это означает, что где-то бок о бок с человеческими существами современного вида продолжали жить существа, сохранившие обличие нашего далекого пращура.

Появление человека современного вида Борис Поршнев сравнивает с взрывом. Сама история людей – это взрыв. Толчком к такому взрыву, считает он, «послужила бурная дивергенция двух видов – палеоантропов (троглодитов) и неоантропов, стремительно отодвигавшихся друг от друга на таксономическую дистанцию подвидов, видов, родов, семейств, наконец, на дистанцию различны форм движения материи – биологической и социальной». Именно природа этой дивергенции, по его мнению, есть «атомное ядро», тайну которого надлежит открыть.

Указанный взрыв, полагает Поршнев, выразился в крутом размежевании экологических ниш. Дивергирующие виды оказались в состоянии крайне напряженных отношений. Причем этот процесс развивался довольно быстро. Появилась форма «большелобых» существ, которые выделялись на фоне животного мира отсутствием на их телах обильного волосяного покрова. Соответственно, по этому признаку они дистанцировались и от волосатых палеоантропов, не воспринимая их в качестве «людей». В их глазах палеоантроп выступал в роли «нелюди». Соответственно, на него не распространялись какие-либо моральные ограничения. И в этом смысле он вполне мог стать предметом охоты или объектом истребления.

С точки зрения Бориса Поршнева, палеоантропы не исчезли мгновенно после появления неоантропов. Он полагает, что дивергенция имела обоюдное влияние. Палеоантропы, со своей стороны, также испытали значительные изменения если не в строении тела, то в некоторых существенных функциональных признаках и свойствах. Но они продолжали существовать даже после окончания родового строя. Об этом свидетельствуют хотя бы древние письменные памятники, повествующие о диких волосатых человекоподобных существах. Борис Поршнев видит в этих упоминаниях следы дивергенции, когда пути между обеими формами разошлись окончательно.

Таким образом, цепь свидетельств о палеоантропах, полагает ученый, «не прерывается от палеолита до первых письменных данных и тянется дальше». Необходимо помнить, утверждает он, что люди долгое время развивались В ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИИ СЕБЯ живущим где-то на близкой или дальней периферии анти-людям – «нелюдям», «нежити». Это противопоставление было «обратной стороной самосознания этнических групп». В дальнейшем оно стало распространяться и на чужеродные расы. Но в основе этого «расизма» лежали последствия упомянутого выше размежевания с палеоантропами. Само формирование рас, считает Борис Поршнев, - процесс искусственный, замешанный как раз на напряженных усилиях «истинных людей» обособиться от якобы проникающих в их жизнь «нелюдей».

Борис Поршнев считает, что образы всевозможных демонических существ, пестрящие в мифах и фольклоре разных народов, навеяны воспоминаниями о тех же палеоантропах. Предания об этих существах распространялись на протяжении всего средневековья. И принципиально важно то, что их существование не ставили под сомнение вплоть до эпохи Просвещения. Даже отец биологической систематики – Карл Линней – выделял троглодита в отдельный вид.

Отсюда понятен интерес ученого к теме «снежного человека». Для него сообщения об этом загадочном существе имеют реальную основу, чему он посвятил не одно специальное исследование. Именно в указанном контексте становится понятным, почему Борис Поршнев связывал со «снежным человеком» тайну нашего происхождения. Ведь между нами и этим загадочным существом должна сохраниться незримая связь, раскрывающая истинную природу антропогенеза.

Олег Носков

Научные сотрудники Екатерина Канева и Татьяна Радомская открыли новый минерал фторкарлтонит. Камень с удивительной палитрой голубого цвета, обнаруженный в чароитовой породе на границе Иркутской области и Якутии, может использоваться в ювелирном искусстве.

Факт открытия подтвердили на заседании комиссии Международной минералогической ассоциации (IMA CNMNC). Единственный образец фторкарлтонита, доступный для свободного просмотра, хранится в Минералогическом музее им. Сидорова Иркутского технического университета.

Екатерина и Татьяна трудятся в Научно-исследовательской лаборатории прикладной геохимии и аналитических методов исследования, созданной совместно ИРНИТУ и Институтом геохимии им А.П. Виноградова СО РАН (ИГХ СО РАН). Подразделение создали в 2019 году на базе кафедры прикладной геологии, геофизики и геоинформационных систем Института недропользования ИРНИТУ в связи с запуском программы проектного образования для студентов геологических специальностей. Программа подразумевает участие политеховцев в исследовательских проектах под руководством приглашенных профессоров из ИГХ СО РАН и организаций-партнеров. Инициатор проекта – профессор ИРНИТУ  Александр Паршин.

Как сообщила руководитель лаборатории Екатерина Канева, камень имеет химическую формулу KNa4Ca4Si8O18(CO3)4F·H2O и относится к группе силикатов со слоистой структурой. Он получил название «фторкарлтонит» (англ. – fluorcarletonite) поскольку оказался структурным аналогом минерала карлтонита, но отличается от него преобладанием элемента фтора в составе. Карлтонит же, в свою очередь, назван в честь Карлтонского университета в Канаде, где его впервые изучили в 1971 году.

Для фторкарлтонита характерна красивая окраска с богатой палитрой оттенков - от светло-голубого до темно-голубого. Он встречается в чароитовой породе совместно с другими минералами – фиолетовым чароитом, серо-зелёным пектолитом, бледно-розовым апофиллитом и темно-зелёным пироксеном.

«Если этот материал вывести на рынок, то он завоюет популярность среди камнерезов и ювелиров. Учитывая его неимоверную редкость, украшения из фторкарлтонита будут пользоваться большим спросом, и стоить достаточно дорого. В настоящее время за камнем «охотятся» коллекционеры редких минералов. Многие из них, узнав об открытии, обращались к нам с просьбой выслать им хотя бы небольшой кусочек фторкарлтонита», - подчеркнула Екатерина.

По словам Татьяны Радомской, на необычный голубой цвет минерала, вкрапленного в сиреневый чароит, впервые обратили внимание иркутские геологи. Они работают в ООО «Чароит». Специалисты добывали поделочный камень чароит на Мурунском массиве. Месторождение находится на границе Иркутской области и Республики Саха (Якутия):

«Пытаясь определить тип неизвестного минерала, сотрудники компании С. Слепнев и А. Романенко предоставили одну часть необычной находки в ИГХ СО РАН, а вторую - подарили Минералогическому музею ИРНИТУ.

Предварительно изучив камень, мы предположили, что это карлтонит. Ранее его находили лишь в массиве Сент-Илер в Канаде. Теперь перед нами оказалась вторая, но уже российская находка, тем более в совокупности с уникальным чароитом. Поэтому мы приступили к детальному изучению образца совместно с геологом М.А. Митичкиным и химиком Л.Ф. Суворовой. Исследовали его химический состав и кристаллическую структуру. К нам присоединились коллеги из центральной полосы РФ И.В. Пеков и С.В. Кривовичев. Именно они рекомендовали обратить внимание на отличия в нашем и канадском образцах. Так, в минерале, найденном на Мурунском массиве, в качестве добавочного аниона преобладает F (фтор), а в карлтоните из Канады – группа OH (гидроксильная группа). А по правилам международной минералогической классификации это означает, что наш минерал является новой разновидностью».
Охарактеризовать камень ученым помог комплекс исследований: петрографичкеский метод, порошковая дифракция, монокристальный рентгеноструктурный анализ, инфракрасная спектроскопия и др.

Для того, чтобы находку официально признали минералом, ее необходимо утвердить в Комиссии по новым минералам, номенклатуре и классификации Международной минералогической ассоциации (IMA CNMNC). С мая 2019 года заявку с описанием камня рассматривали члены комиссии, куда вошли представители минералогических ассоциаций различных стран. А 6 августа Екатерина Канева и Татьяна Радомская получили официальное заключение о признании фторкарлтонита минералом.

По мнению Екатерины, открытие нового камня – это важное событие в мире геологии и ювелирного искусства. Успешное начало сотрудничества открывает широкие перспективы для исследовательской работы студентов политеха совместно с ИХГ​ СО РАН. Примером взаимодействия вузовской и академической науки может стать «Музейный проект».

Это новая инициатива, которую сотрудники лаборатории намерены реализовать в Минералогическом музее ИРНИТУ в 2019 году. Он является одним из крупнейших и богатейших по количеству и разнообразию образцов минералов и горных пород музеев, находящихся за Уралом. Коллекция политеха регулярно пополняется, однако актуальной остается проблема идентификации образцов. Оказать помощь в их исследовании и, возможно, открытии новых минералов могли бы студенты Института недропользования. Они проходили летнюю практику в ИГХ СО РАН, а некоторые имеют опыт изучения горных пород, обнаруженных на месторождениях Мурунского массива.

Это особенно важно для изучения ценных редких экспонатов, когда необходимо подтвердить их принадлежность к тому или иному редкому виду. Бывает так, что образцу присваивают «неточное» или «возможное» название, указанное дарителем, т.е. без ссылок на опубликованные научные статьи и проведения каких-либо экспериментов. Работа по уточнению правильности идентификации «старых» образцов не ведется, не говоря уже о научной деятельности, для которой требуется какой-либо набор оборудования.

Коллеги из западных регионов успешно развиваются в этом направлении. Например, сотрудники Минералогического музея им. А.Е. Ферсмана (Москва) в результате научных изысканий, в том числе с использованием образцов из коллекции, лишь за 2017 год открыли 24 новых минеральных вида, а за 2018 год – 29. Мы также должны максимально использовать потенциал университета, чтобы популяризовать науку среди молодежи», - делится размышлениями заведующая лабораторией.

Вам наверняка доводилось слышать про постгеномные технологии, то что мы живем в постгеномную эпоху и другие словосочетания со словом «постгеномный». Постгеномная эпоха, по словам экспертов, началась с момента успешного завершения проекта «Геном человека». А вот о том, как родился этот проект, как реализовывался и чем продолжился – рассказал ведущий специалист проектного отдела ФИЦ ИЦиГ СО РАН, д.б.н. Юрий Орлов.

Поначалу ученые считали, что геном (совокупность генов) организма содержит исключительно наследственную информацию, своего рода «инструкцию по сборке». Но, по мере его изучения, стало ясно, что там есть немало другого, и разделение собственно генов с нужной информацией и того, что стали называть «мусорная часть» ДНК может быть серьезной проблемой. В этой ситуации, идея «всеобщей переписи ДНК» могла показаться вполне здравым решением. Но оно требовало специальных технологий и немалых средств.

Правда «овчинка» однозначно «стоила выделки». В человеческом геноме содержится ключ к вопросу, что означает «быть человеком». Практически все причины смерти, кроме насильственной и несчастных случаев, в той или иной мере генетически обусловлены. Гены определяют нашу склонность к инфаркту, болям в спине и влияют на такие далекие от биологии вещи, как, например, вероятность получения высшего образования. Даже старение – генетически детерминированный феномен; внешние признаки, которые мы связываем со старением, во многом отражают многолетнее накопление мутаций в наших генах. В общем, уже полвека назад ученые понимали, что расшифровка генома человека откроет огромные перспективы, причем в совершенно прикладных результатах, прежде всего – для медицины. Желание было, а значит, должны были прийти и возможности.

В 1977 году английский биохимик Фредерик Сенгер (между прочим, единственный учёный в истории, получивший две Нобелевские премии по химии) представил метод расшифровки первичной структуры ДНК, также известный как «метод Сенгера». Он и стал основным инструментом для секвенирования (определения последовательности нуклеотидов) ДНК на следующие сорок лет. До тех пор, пока в нашем веке не появились методы секвенирования нового поколения, позволяющие одновременно работать с несколькими участками ДНК.

Но помимо технологий, требовалось и солидное финансирование. Чтобы стало понятнее, о каких суммах идет речь: после завершения, суммарно затраты на проект оценили в 3 миллиарда долларов. Понятно, что изначально смета была намного скромнее, но все равно выглядела внушительно.

Надо сказать, что не одни американцы были такими умными. В Советском Союзе в то время со схожими идеями выступал академик Александр Баев – выдающийся биохимик и врач. Подобно многим генетикам в сталинские времена он успел несколько лет провести в лагерях (причем, дважды), в 1957 году полностью реабилитирован, после чего сумел вернуться к научной работе и стал академиком, а также первым в стране лауреатом Государственной премии в области молекулярной биологии (за расшифровку первичной структуры валиновой тРНК 1). А в 1987 году разработал советский проект «Геном человека».

Проект проработал несколько лет, за это время наши ученые успели частично расшифровать 3-ю, 13-ю и 19-ю хромосомы, потом наука вместе со всей страной оказалась в глубоком кризисе, финансирование работ прекратилось, а часть участников проекта уехала за рубеж и продолжила эту работу в составе аналогичного международного проекта, к которому мы сейчас и вернемся.

В США проекту секвенирования генома помогло сдвинуться Министерство энергетики, профинансировавшее работы по долгосрочному отслеживанию генетических нарушений у людей, выживших при атомных взрывах в Хиросиме и Нагасаки, а также у их потомков. Что интересно, в СССР возрождение генетики после лысенковщины началось с открытия в Новосибирске Института цитологии и генетики при поддержке научных руководителей атомного проекта, которым тоже надо было знать, как радиация сказывается на наследственности. В Америке же деньги Министерства в итоге составили одну десятую общего бюджета проекта. Казалось бы, немного, но это были первые конкретные инвестиции, а не декларации о намерениях. А деньги, как известно, лучше всего идут к деньгам.

И в 1987 году заработал комитет американского проекта (фактически, в СССР и США работы начались одновременно). Этот комитет сразу взял курс на привлечение частных инвестиций, для чего даже создали компанию Genome Corporation, но она пала жертвой биржевого кризиса 1987 года.

Понимая, что искать ресурсы можно неограниченно долго, члены комитета решили не ждать, пока наберется вся сумма, а начинать работать, рассудив, что первые результаты станут отличной рекламой. Поскольку на тот момент денег было мало, основной этап отложили и сосредоточились на оттачивании технологических моментов. Тренировались на простейших организмах – пекарских дрожжах, мушке дрозофиле и черве-нематоде. Это вообще одни из любимых объектов у генетиков всего мира.

Сам проект «Геном человека» очень быстро стал международным (что вообще характерно для megascience – проектов), к нему подключились ученые Великобритании, Франции, Германии и Японии, которые в итоге и проделали львиную долю работы. В частности, в Великобритании, близ Кембриджа в 1992 году для его нужд был выстроен специальный научный комплекс – Сенгеровский центр.

Сама координация столь глобального проекта с множеством участников со всего мира потребовала немалых усилий. Оргкомитет сразу отказался работать с сотнями маленьких лабораторий и сделал ставку на крупные центры. Тогда же родилась практика (которую позже применяли в других схожих проектах): поручать ученым одной страны работу над расшифровки одной хромосомы.

Параллельно шла работа над удешевлением процесса секвенирования. Ключевую роль в этом сыграло изобретение полимеразной цепной реакции (ПЦР), которая позволяла выполнить селективную амплификацию (генерации нужных сегментов ДНК в огромных количествах) всего за пару часов. Изобрел ее американский биохимиком Кэри Муллис, за что в 1993 году получил Нобелевскую премию. А в рамках проекта «Геном человека» процесс ПЦР был автоматизирован, после чего секвенирование заметно ускорилось и подешевело. Сегодня ПЦР – очень распространенный процесс, как в науке, так и в медицине, и хоть он был изобретен лет за пять до старта «Генома человека», проект внес весомый вклад в совершенствование и продвижение этой технологии.

Еще одним «ускорителем» проекта, скажем так, стал конфликт, связанный с Крейгом Вентером. Вентер вообще интересный человек с интересными взглядами (рекомендую к прочтению его эссе о ценности эксперимента, написанное к 100-летию журнала Forbes), талантливый ученый и авантюрист.

К тому моменту, когда он познакомился с работой участников проекта «Геном человека» (конец 1980-х), он уже был одним из энтузиастов продвижения технологий автоматизированного секвенирования ДНК и работал в Национальном институте здравоохранения США (который тоже вложился в этот проект). А еще Вентер был довольно предприимчивым человеком и пришел к мысли, что результаты этой работы тоже можно рассматривать как интеллектуальную собственность. И значит – получить на них патент.

В июне 1991 года он опубликовал в журнале Science нашумевшую статью, в которой рассказал, что ему предположительно удалось идентифицировать 337 новых генов, основываясь на их сходстве с известными генами из баз данных ДНК. Через год он добавил в этот список еще около 2000 генов. И, хотя механизм их действия был ему неизвестен, подал заявку на них в патентное бюро. И параллельно основал свою организацию - The Institute for Genomic Research (Институт геномных исследований), сокращенно – TIGR. План Вентера был амбициозен, он заявил о намерении провести альтернативное секвенирование генома человека, сделать это первым и запатентовать результаты.

Надо сказать, что большая часть ученых отнеслась к этой инициативе неодобрительно. Во-первых, она противоречила политике открытости научного сообщества, внутри которого можно было свободно обмениваться информацией (собственно, и Вентер почерпнул многое для своего проекта у коллег). А во-вторых, им не нравился подход, когда патент получался на то, в чем его обладатель сам еще толком не разобрался. Напомню, Вентер на тот момент не знал, как работает абсолютное большинство генов, открытие которых он хотел запатентовать.

Но Крейга эти возражения только подстегнули и вскоре, помимо Института, он основал Celera Genomics – компанию, которая на протяжении ряда лет являлась главным конкурентом международного проекта «Геном Человека». Партнером и инвестором Вентера выступил Уоллес Стейнберг, человек, который изобрел зубную щетку Reach и заработал на этом миллионы.

Очень быстро их патентные инициативы стали тормозить медицинские научные исследования, поскольку позиция Celera Genomics гласила: «Если кто-либо использует ген в программе поиска новых препаратов после того, как ген запатентован, и делает это в коммерческих целях… то нарушает патент». В ответ биомедицинские компании стали инвестировать в проект «Геном человека», результаты работы которого публиковались в открытом доступе. Так Вентер, сам того не желая, оказал помощь своим конкурентам.

Началась натуральная «гонка секвенирования». В Celera Genomics сделали ставку на т.н. «полногеномный метод дробовика» (WGS), при котором геном просто рубили на фрагменты случайной длины, заливали все эти последовательности в секвенатор и дожидались, чтобы машина расставила их в правильном порядке, ориентируясь на перекрывающиеся участки и не располагая никакой исходной информацией об их местоположении. И в 1995 году успешно опробовали этот метод, расшифровав геном одной из бактерий.

Участники проекта «Геном человека» сомневались, что такой подход сработает с большими геномами, и продолжали работать проверенным способом: сначала первоначальное картирование (описание) участков генома, потом – детальное секвенирование. Времени на это уходило больше. И опасения, что Вентер с компанией выиграет гонку (а значит, получит еще больше прав на информацию о геноме) усиливались. Дошло до того, что президент США Билл Клинтон объявил, что итоги секвенирования генома человека поступят в открытый для научного сообщества доступ, независимо от того, кто будет первым.

Это несколько разрядило атмосферу. А в 2002 году Вентер и вовсе покинул компанию, занявшись другими проектами. Но отголоском войны стало то, что о завершении работ объявляли несколько раз – в 2000, 2001 и 2003 годах. И всякий раз выяснялось, что речь идет лишь о предварительных итогах, которые требуют дополнительной доработки.

Как бы то ни было первый международный глобальный проект в области генетики завершился и продвинул науку далеко вперед. А еще породил несколько других амбициозных проектов – «1000 геномов», «Геном неандертальца» и др. Одни из них близки к завершению, другие продлятся еще много лет. И каждый становится еще одним шагом к постижению «кода Homo».

Сергей Исаев

Отечественным аграриям хорошо известны сорта зерновых и картофеля, созданные сотрудниками Сибирского НИИ растениеводства и селекции (филиал ФИЦ ИЦиГ СО РАН). Но селекционеры не забывают и о нуждах простых граждан, имеющих приусадебные участки. В этом году на государственные сортоиспытания ими передано сразу несколько новых сортов овощей, своеобразный «салатный набор», предназначенный, прежде всего, для выращивания на дачных грядках.

Томат «Памяти Губко» был назван в честь Валентины Николаевны Губко, выдающегося селекционера, которая с 1971 по 2016 год работала в отделе овощной селекции СибНИИРС. Валентина Николаевна не только выступила автором многих популярных сортов томатов, но и оставила после себя богатый материал, которого ее преемникам хватит на десятилетия работы. В том числе, и данный сорт, работу над которым начинала сама Валентина Николаевна, а завершали ее коллеги, закрепившие за новинкой ее имя.

Эти помидоры предназначены для посадки в открытом грунте и имеют детерминантный куст (его можно не пасынковать), хотя для получения более ранней продукции селекционеры все-таки рекомендуют убирать пасынки до первой цветочной кисти. Первые плоды у него достаточно крупные, до 250 грамм, последующие помельче.

– Необычность этого сорта во вкусе, он имеет легкую, я бы сказала, пикантную «остринку», ощущение, словно его чуть-чуть поперчили, - рассказала заведующий лабораторией селекции, семеноводства и технологии возделывания овощных культур и картофеля СибНИИРС, к.с.-х.н. Татьяна Штайнерт.

Это сорт универсального использования: первые, более крупные плоды хорошо подойдут для салата, а следующие, что помельче – для засолки.

Также в этом году был передан на испытания новый сорт огурцов «Богатая грядка». К сильным сторонам нового сорта его создатели относят высокую урожайность (до 9 кг с квадратного метра в открытом грунте), устойчивость к бактериозу и корневым гнилям и хорошие вкусовые качества.

– Это самоопыляемый сорт, а потому он дает урожай при тех погодных условиях, которые негативно сказываются на насекомых-опылителях, - подчеркнула Татьяна Штайнерт.

Огурцы «Богатая грядка» достаточно короткие – 9-10 см, что делает их удобными для домашнего консервирования. Первые плоды появляются через 35-36 дней после всходов, а само плодоношение растягивается на весь летний сезон. Это и делает сорт интересным больше для дачников, чем для крупных товаропроизводителей (последние предпочитают сорта, которые дают основную часть урожая в относительно краткий временной отрезок).

Третья новинка от селекционеров СибНИИРС – сорт базилика «Яшка-цыган» (такое название он получил за густо-фиолетовый цвет листьев). Другие его черты – насыщенный аромат и отчетливое послевкусие душистого горошка. Эта культура не требует много места на приусадебном участке, по данным селекционеров, с одного квадратного метра, засеянного базиликом «Яшка-цыган» можно собрать до двух килограмм зеленой массы, чего вполне достаточно для нужд среднестатистической семьи. Но базилик может стать не только отличной приправой для ваших блюд, высаженный в теплице вместе с огурцами, он защищает их от поражения паутинным клещом. Да и в цветнике – благодаря своему цвету – смотрится довольно гармонично.

Вышеназванные сорта овощей и зелени, хоть и относят к т.н. сибирской селекции, могут успешно произрастать далеко за пределами Западной Сибири. Ведь главные их преимущества – раннеспелость, хорошая устойчивость к плохим погодным условиям и распространенным заболеваниям – востребованы во многих регионах нашей страны.

Сейчас новинкам предстоит подтвердить заявленные характеристики в ходе сортоиспытаний, тогда они будут включены в государственный реестр сортов. После чего их можно будет искать на прилавках магазинов, торгующих семенами. В случае с огурцами и помидорами этот процесс занимает обычно два года, а вот базилик «Яшка-цыган» имеет все шансы выйти на рынок уже в феврале будущего года.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Проект электрон-позитронного коллайдера Супер С-тау фабрика Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) получит грант размером 2 млн евро в рамках программы CREMLINplus. Финансирование начнется в 2020 г. CREMLINplus – это продолжение программы CREMLIN (Connecting Russian and European Measures for Large-scale Research Infrastructures), целью которой является развитие и укрепление научного сотрудничества России и Европейского союза в области исследовательской инфраструктуры. В CREMLINplus вошли пять российских проектов класса мегасайенс, среди которых и новосибирский проект. Общая сумма гранта на все проекты составит 20 млн евро.

Гранты по первой программе CREMLIN (2015 – 2018 г.) получили пять российских проектов класса мегасайенс: реактор ПИК (ПИЯФ, Санкт-Петербург), источник синхротронного излучения ИССИ-4 (НИЦ «Курчатовский институт», Протвино), коллайдер NICA (ОИЯИ, Дубна), Лазерный комплекс субэксаваттной мощности (ИПФ РАН, Нижний Новгород) и коллайдер Супер С-тау фабрика (ИЯФ СО РАН, Новосибирск). Координаторами CREMLIN и CREMLINplus выступают DESY (Deutsches Elektronen-Synchrotron, Немецкий электронный синхротрон, Германия) со стороны Евросоюза, со стороны России – НИЦ «Курчатовский институт». Сумма первого гранта составила 1,7 млн евро, из них 300 тыс евро было выделено на проект Супер С-тау фабрики.

«В рамках трех лет реализации первого гранта ИЯФ СО РАН с коллегами из ЦЕРН (Европейская организация по ядерным исследованиям) провели научную школу по электрон-позитронным коллайдерам для молодых ученых, многие из которых в будущем могут быть привлечены к созданию Супер С-тау фабрики, создали единую платформу для обмена информацией в области лептонных коллайдеров, образовали Международный консультативный комитет при проекте Супер С-тау фабрика, – прокомментировал заместитель директора ИЯФ СО РАН по научной работе, доктор физико-математических наук Юрий Тихонов. – Также мы выделили общие принципы создания нашего электрон-позитронного коллайдера и коллайдера FCC-ee (ЦЕРН), в разработке которого ИЯФ СО РАН принимает участие. Таким образом на выходе мы получаем обоюдно выгодное сотрудничество – работая над проектом FCC-ee, мы одновременно развиваем С-тау фабрику, и наоборот».

Общая сумма второго гранта – CREMLINplus, в который войдет исследовательская инфраструктура из CREMLIN, составит 20 млн евро на четыре года.

«Финансирование проекта Супер С-тау фабрики по гранту CREMLINplus начнется в 2020 г. и составит 2 млн евро на четыре года, – добавил заместитель директора ИЯФ СО РАН по научной работе, доктор физико-математических наук Евгений Левичев. – Помимо увеличения суммы гранта, наш проект расширяется по составу участников, теперь вместе с нами над проектом электрон-позитронного коллайдера будут работать не только коллеги из ЦЕРН, но и еще четыре международных лабораторий. Финансирует это участие Европа».

В рамках гранта CREMLINplus в проекте Супер С-тау фабрики примут участие ЦЕРН, две лаборатории из INFN (National Institute for Nuclear Physics, Италия), научная группа Гисенского университета имени Юстуса Либиха (Германия), лаборатория линейных ускорителей (LAL, Франция).

«Совместно с ЦЕРН помимо ускорительных тематик мы развиваем программное обеспечение для моделирования, реконструкции и обработки данных, научные лаборатории INFN специализируются на трекинговой части детектора (создании микроструктурных газовых детекторов, сверхтонких дрейфовых камер), коллеги из Гисена развивают системы идентификации частиц, LAL – специалисты в ускорительной области, – рассказал научный сотрудник ИЯФ СО РАН, кандидат физико-математических наук Александр Барняков. – Все, что мы будем делать в процессе проработки проекта электрон-позитронного коллайдера Супер С-тау фабрика, наши коллеги смогут использовать и в своих экспериментах».

Евгений Левичев пояснил, что технологии, разрабатываемые для Супер С-тау фабрики, будут использованы и в российских проектах, например, в реализующемся уже сейчас в Новосибирске Центре коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (ЦКП «СКИФ»). «Многие системы и элементы двух установок похожи – имеющаяся между этими научными комплексами глубокая синергия поможет создать их быстрее и с меньшими затратами».

Также Евгений Левичев отметил, что за последние несколько лет проект Супер С-тау фабрики претерпел изменения, как в ускорительной, так и в детекторной части, также стала более проработанной экспериментальная программа. Что касается ускорительной части, то, например, по сравнению с первоначальным вариантом периметр ускорителя уменьшился с 800 метров до 470 метров, что снизило стоимость установки, но при этом она не потеряла в параметрах. Максимальная энергия в пучке увеличилась с 2,5 ГэВ до 3 ГэВ, что приведет к большему количеству столкновений заряженных частиц, а значит большему объему статистики и экспериментальных данных. Детекторная концепция Супер С-тау фабрики в глобальном смысле не изменилась, но она стала более проработанной.

«Мы следим за новинками, трендами и внедряем их в наш проект, – добавил Александр Барняков. – Сегодня ни один эксперимент по поиску Новой физики невозможно представить без наличия систем идентификации частиц с беспрецедентно высоким качеством. Поэтому одной из основных задач в рамках гранта CREMLINplus мы видим в привлечении международных экспертов к разработке и созданию системы идентификации в нашем детекторе».

Также проект CREMLINplus предполагает действия по повышению узнаваемости проекта Супер С-тау фабрики в научном сообществе и среди широкой общественности. Из средств CREMLINplus будет частично финансироваться проведение регулярных международных совещаний, посвященных проекту фабрики.

«В 2021 г. в рамках CREMLINplus запланировано проведение международной школы по методам детектирования частиц для молодых ученых, – рассказал старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН, кандидат физико-математических наук Виталий Воробьев. Школа будет проведена на территории нашего Института. Популяризация фундаментальных научных задач, которые будут решаться в эксперименте на Супер С-тау фабрике, и вообще идеи этого эксперимента, требует создания мультимедийных материалов. Поддержка этого направления также предусмотрена в нашем рабочем пакете гранта CREMLINplus».

К концу 2019 г. специалисты планируют провести обновление концептуального проекта электрон-позитронного коллайдера Супер С-тау фабрика.

В самом начале 1990-х известный российский сатирик бросил со сцены такую шутку: «Немцы придумали полиэтиленовые пакеты, а мы придумали их стирать и потом сушить на веревке!». Да, это было смешно. Сравнивая себя с так называемым цивилизованным миром, мы находили забавными некоторые укоренившиеся привычки. В частности – привычку использовать одну вещь по многу раз. Переход на одноразовые пакеты мыслился нами, конечно же, как «прогрессивный» шаг вперед. Именно так мы учились современной жизни у более продвинутых (как нам казалось) европейцев.

Однако прошли годы, и всем стало не до смеха. Оказалось, что «прогрессивная» привычка  выбрасывать полиэтиленовую упаковку сразу же после ее использования ставит крест на будущем планеты (не больше и не меньше). Пластика накопилось столько, что в мировом океане обнаруживают теперь целые пластиковые острова, иной раз, превосходящие по площади две Франции.

Кстати, о Франции. Там произошел весьма показательный (и курьезный) прецедент, затронувший напрямую состояние знаменитых виноградников. Так, после войны бытовые отходы из Парижа стали направлять на виноградники Шампани – в качестве органического удобрения. Наверное, эта информация вызовет у кого-то улыбку, поскольку бытовые отходы ассоциируются у нас с чем угодно, но только не с удобрением. Всё верно. Но верно - с позиции наших дней. А полвека назад бытовые отходы имели совсем другой состав. По словам экспертов, тогда они состояли в основном из яблочных и картофельных очисток с примесью бумаги и натурального тряпья. В общем, никакой синтетики. Всё это благополучно сгнивало, превращаясь в компост. Но к концу столетия ситуация резко поменялась. И теперь территорию прославленных на весь мир виноградников превращают в самую обычную мусорную свалку, где за пару минут можно собрать целое ведро пластика. Выходит, полвека назад жизнь парижан была хоть и не столь «прогрессивной», но как-то более гармонизированной с природой (подумать только – бытовой мусор мог служить удобрением!)

В общем, становится понятно, что «прогрессивная жизнь» на самом деле должна выглядеть как-то по-другому. Но вот как? В наши дни нередко случается так, что люди, стремящиеся организовать свой «жизненный цикл» в соответствии с некими экологическими требованиями, выглядят в глазах окружающих как не совсем нормальные. Такие опыты вдохновляют далеко не всех, поскольку они противоречат общепринятым установкам и ценностям. Тем не менее, это еще совсем не говорит о том, будто за таким опытом нет будущего. Скорее, наоборот.

Этой теме было уделено повышенное внимание на III Городском молодежном форуме «Мой зеленый Новосибирск: экологические задачи решаем вместе», прошедшего в Академгородке. Замечу, что именно молодежи предстоит определяться с выбором, поскольку это уже напрямую затрагивает их дальнейшую жизнь. Кстати, именно представители молодого поколения в наше время активнее всего откликаются на экологические темы. Если брать западные страны, то там самыми яростными распространителями и пропагандистами «зеленых принципов» являются как раз молодые люди.

Как заметил по этому поводу один из участников форума, сотрудник Института теплофизики СО РАН и руководитель проекта «Экодом» Игорь Огородников, первый экопоселок на Западе был организован представителями движения хиппи. Иными словами, роль так называемых «неформалов» в этом деле весьма существенная. И надо заметить, что и в нашей стране те же принципы Экодома пока еще пропагандируются исключительно энтузиастами, начавшими изучать экологические вопросы еще в достаточно молодом возрасте.

Вообще, по словам Игоря Огородникова, лучше всего откликаются на эти идеи подростки. Их сознание еще свободно от устоявшихся стереотипов, а принципы экологической организации жизни (в согласии с природой) и прилагаемый к этому набор «зеленых» технологий, вызывают у них очень сильный и искренний интерес. Поэтому при нормально поставленной пропаганде этого дела мы вполне можем рассчитывать на то, что у нас вырастет целое поколение активистов, готовых применять указанные принципы на практике. Возможно, если кто-то из них станет политиком, принимающим законы или какие-то жизненно важные решения, то делать он это будет уже не так грубо и топорно, не так преступно по отношению к природе, как это сплошь и рядом происходит в наши дни.

Сегодня нам приходится констатировать, что люди, входящие во власть, смотрят на развитие общества примерно так же, как это было лет пятьдесят тому назад, то есть, не отдавая себе отчета в том, что в мире все поменялась, и сейчас возникла острая необходимость в переоценке приоритетов. Затронем лишь некоторые моменты. Например, до сих пор у нас считается, будто укрупнение производств и концентрация ресурсов дают неоспоримые преимущества перед распределением и рассредоточением. Всё это, в конечном итоге, ведет к промышленному гигантизму и централизованному снабжению ресурсами. Причем, государство поощряет такой гигантизм, видя в нем рост экономического могущества. На самом же деле мировые тенденции нашего дня ведут как раз к миниатюризации производственных мощностей и их рассредоточению. Касается это не только производства изделий, но также и производства энергии. Указанный тренд наилучшим образом согласуется с «экологизацией» нашей жизни. Игнорировать данную тенденцию – значит воспроизводить именно тот путь, который завел человечество в тупик. И когда в таких случаях говорят об экономической целесообразности, необходимо понимать, что на самом деле речь идет о материальной выгоде владельцев крупных объектов. Да, большим и сильным в экономике быть выгодно. Но причем здесь интересы основной массы людей, а тем более, интересы будущих поколений?

Еще один предрассудок касается нашего жизненного пространства. Так, нас все еще убеждают, будто настоящая «цивилизованная» жизнь возможна только в городской среде, где, в свою очередь,  должны доминировать высотные здания. До сих пор считается, что уплотнение жилой застройки, строительство бетонных «муравейников», якобы ведет к экономии территорий и коммунальных ресурсов. И это, дескать, очень целесообразно и выгодно для жильцов. На самом же деле это выгодно не жильцам, а девелоперам, торгующим квадратными метрами. Что касается экологии и сбережения ресурсов, то организовать жизнь в согласии с природой, по мнению новосибирских ученых, гораздо проще при малоэтажной застройке. Именно на собственном участке человек в состоянии, как указал Игорь Огородников, организовать замкнутый цикл проживания и предельно воспользоваться возобновляемыми источниками энергии. Мало того, еще и частично обеспечив себя экологически чистой овощной продукцией (за счет использования придомовых теплиц). Принцип «Экодома», по сути, как раз предполагает максимальное использование природоподобных технологий при обустройстве человеческой жизнедеятельности. А на основе таких экодомов формируется целый экопоселок, где и должна протекать жизнь людей в полной гармонии с природой.

Специально отмечу, что озвученные здесь тезисы взяты не с потолка, а имеют научную основу. К слову, в развитых странах уже идет серьезное изучение «жизни по-новому», где в роли лабораторий как раз и выступают специально созданные экопоселения. Например, такое поселение есть в Уэльсе и в Шотландии (Великобритания), в Дании, в США. Это не просто какие-то деревни для хиппи, а самые настоящие экологические центры, где, в частности, исследуются конкретные альтернативные технологии жизненного устройства. 

Было бы не плохо, конечно, чтобы аналогичные центры возникли и в нашей стране. Предпосылки для этого уже есть. Как мы уже неоднократно писали, новосибирские ученые пытаются сейчас (в рамках государственной программы) создать аналогичное поселение на острове Ольхон, где решается проблема защиты Байкала от органических стоков. 

Олег Носков

Четыре "горных модуля", представляющих собой компактные жилые дома, предназначенные для комфортного проживания исследователей в суровых климатических условиях, появятся на Таймыре. Модули станут опорными пунктами в изучении Арктики, увеличив не только время пребывания здесь людей, но и расширив границы, доступные для ученых, сообщается на сайте Объединенной дирекции заповедников Таймыра.

"В распоряжение Объединенной дирекции поступили сборные мобильные конструкции - "Горные модули", которые предполагается разместить в самых труднодоступных заповедных местах <...> Эти модульные опорные пункты станут универсальными объектами для работы не только сотрудников охраны, но и ученых. Теперь сотрудники дирекции и приглашенные специалисты смогут значительно расширить не только изучаемую площадь, но и время пребывания в труднодоступных заповедных местах Таймыра", - говорится в сообщении.

Модульные дома обеспечивают комфортное размещение людей при температуре до минус 45 градусов и силе ветра до 35 м/с. Каждый из них предназначен для восьми человек. "В комплектации изделий есть не только печи, но и светильники, прожекторы, аккумуляторы, солнечные батареи даже отдельно стоящие туалеты в виде чума", - отмечается в сообщении. Доставить дома планируется с помощью малой авиации до конца сентября.

Первый из четырех модулей установят в лесу Ары-Мас заповедника Таймырский, самого северного леса в мире (расположен за 72 градусом северной широты, в мире больше нет лесов дальше 68 параллели). В лесу площадью всего 156 кв. км (около 20 км в длину и 4 км в ширину) живут около 90 видов птиц. 

"Еще один модуль станет заповедным кордоном в бухте Медуза на территории Большого Арктического заповедника. Там круглый год будут нести дежурство госинспекторы. Этот модуль, размещенный в самом жестком климате, станет показательным. В течение зимы мы проверим его качества, чтобы в дальнейшем корректировать свойства подобных изделий для наших условий. Это необходимо для расширения нашего присутствия в Арктике", - уточнили в дирекции.

Третий модуль будет размещен у реки Курейка, где будет дежурить государственные инспекторы. Второй - в Пуринском заказнике, где кроме инспекторов работают ученые.

В этой статье мы не будем писать про астрологию, гомеопатию, экстрасенсорику, вечные двигатели и теории о том, что высадку астронавтов на Луне снимали в голливудском павильоне. Телегония, «Велесова книга», память воды — это все та ерунда, которую в августе 2019 года всерьез рассматривать уже как-то и неприлично. В интернете вы найдете много и критических разборов, и культурологических комментариев на любой вкус по всем вышеперечисленным поводам.

Где?

Первым и самым надежным признаком чуши является то, что она не опубликована в научном журнале. Также о ней не рассказано на научной конференции и про нее даже не пишут на официальных сайтах научных организаций.

Здесь надо сразу объяснить, чем научные журналы отличаются от всех прочих.

Научный журнал — это не просто журнал о науке. При всем нашем уважении к коллегам «Наука и жизнь», «Популярная механика», «Вокруг света» или «Кот Шредингера» — журналы не научные, а научно-популярные. И даже крупнейшие по тиражу газеты с рубрикой «Наука» тоже не научные издания. В научном журнале статьи обязательно подвергаются рецензированию.

Рецензирование означает, что присланные в редакцию рукописи не просто рассматриваются редакторами, но направляются на экспертизу другим ученым (работающим примерно в той же области). Те читают предложенный материал и далее либо рекомендуют его к публикации, либо указывают на недоработки (тогда авторы могут попробовать исправить и подать статью снова), либо вовсе отклоняют текст. В роли рецензентов — если это хороший научный журнал — выступают специалисты, которые хорошо знают свою область, и поэтому откровенная чепуха в такие журналы попасть не может.

Конечно,  система иногда дает сбои. Рецензентов, например, могут обмануть, поскольку и среди ученых иногда (редко) встречаются мошенники, не гнушающиеся подделать результаты экспериментов. Известны истории людей, умудрявшихся сначала заработать солидную репутацию, а потом быть пойманными за руку на систематическом вранье коллегам со страниц самых уважаемых журналов, однако это скорее исключения, а не правила.

Кроме того, есть так называемые «хищнические журналы». Будучи формально «научными», они готовы публиковать любой оплаченный авторами текст, и в них могут появляться очень плохие статьи; однако и репутация у таких изданий соответствующая — на них практически не ссылаются и там не появляются материалы от состоявшихся исследователей.

Кстати, сама по себе практика, при которой за публикацию платят сами авторы, вполне обычное дело. Так делает, например, группа журналов PLoS, которые зато бесплатны для всех читателей. Кроме того, редакцию журнала и рецензентов можно обмануть, предложив для публикации статью, написанную на основе сфабрикованных данных. Однако в целом публикации в специальных научных изданиях оказываются обычно достовернее того, что к публикации не приняли.

Если кто-то заявляет, к примеру, что расшифровал линейное письмо минойской цивилизации, создал работающий при комнатной температуре сверхпроводник, нашел жизнь на Марсе или живого мамонта в Сибири, — это все сообщения, которые с радостью напечатают крупнейшие научные журналы мира. Когда про это пишут исключительно на личном сайте первооткрывателя или в газете «Вечерний Благозаветовск», это почти наверняка псевдонаука.

Чек-лист

1. Журнал рецензируемый или нет? Если нет, это плохой знак.

2. Насколько журнал известен? Научные журналы обычно указывают так называемый импакт-фактор — среднее число цитирований статьи, опубликованной на их страницах. У самых известных (Science и Nature) этот показатель — около сорока, российские «Успехи физических наук» имеют импакт-фактор в районе трех, а многие узкопрофильные издания набирают немногим меньше единицы. Однако если импакт-фактор равен примерно нулю, это обычно плохой знак.

Иногда о каких-то открытиях сообщают не в журналах, а на конференциях. Это обычно касается всего, что связано с наблюдениями или опытами. Археологи так могут представить публике ранее неизвестную находку, медики — рассказать об уникальной операции, а астрономы — сообщить об обнаружении на Марсе жидкой воды. Когда открытие наглядно и понятно с первого взгляда хотя бы специалистам, про него уместно сообщить в такой форме, однако если речь идет о какой-то теоретической работе, то отсутствие статьи выглядит очень тревожным знаком. Более того, даже после доклада на конференции по-настоящему важные открытия обязательно публикуют в журналах, ведь надо о них как-то узнать тем, кто на конференцию не попал! Искать информацию в журнале гораздо проще, чем в сборнике докладов.

Кто?

Ученые отличаются от псевдоученых не только тем, что читают научные журналы, пишут туда статьи и рецензируют их. Главный критерий (по крайней мере для нас) — это признание сообществом: если некто называет себя физиком, то это значит, что другие физики согласны его считать таковым. Формально это признание проявляется в наличии диплома и места работы, а неформально — в том, могут ли признанные исследователи согласится назвать данного человека своим коллегой по специальности.

Разумеется, среди ученых есть разные группы, которые могут придерживаться разных взглядов. На вопрос «чем на самом деле является темная материя?» или «как на Земле образовалась жизнь?» разные ученые склонны отвечать по-разному, но при этом они в абсолютном большинстве случаев признают друг друга именно как ученых. Альберт Эйнштейн, например, до конца не верил в полноту квантовой теории, однако он прекрасно ее знал и, более того, получил Нобелевскую премию по физике не за теорию относительности, а за квантовое объяснение фотоэффекта. Изучавший же тот самый фотоэффект экспериментально Александр Столетов в своей работе довольно резко оппонировал другому исследователю, но при этом он признавал его в качестве экспериментатора, коллеги, имеющего право на свое мнение.

Если автора нового «открытия» не знает никто из давно занимающихся этой темой специалистов, если он (или она) нигде не работает, это очень, очень плохой знак. Также должно настораживать членство в сомнительных организациях.

Скажем, «Международная академия информатизации» — это, как свидетельствовал Эдуард Кругляков, председатель комиссии по борьбе с лженаукой Российской академии наук, на самом деле — бывшая «Мосгорсправка», справочное бюро. А в РАЕН (Российской академии естественных наук) числились как ученые, так и откровенно сомнительные личности вроде Николая Левашова, известного своими высказываниями в духе «за евреями стоит космическая паразитическая система», или печально известного Виктора Петрика.

Ученые также отличаются специализацией: геологи обычно не занимаются физикой элементарных частиц, а ихтиологи изучают рыб, а не индоевропейские языки. Если человек занимался всю жизнь молекулярной биологией, это еще не делает его специалистом по истории Второй мировой,  и, напротив, историк вряд ли хорошо разбирается в генной инженерии. С учетом этого дополнения нашего чек-листа будут выглядеть вот так.

3. Авторы открытия работают в каком-либо научном учреждении?

4. Они ранее занимались той темой, о которой говорят сейчас?

5. Их компетенцию могут подтвердить другие ученые?

Идеально, когда у вас (как у журналиста, например) есть возможность связаться с кем-нибудь из специалистов в этой области и попросить независимый комментарий. Но если такой возможности нет, для отделения чуши от сенсации можно использовать просто выпускников профильного вуза. Как правило, псевдонаучная ерунда видна уже после базового образования: это либо грубые фактологические ошибки, либо заведомо неправильные формулы.

Как?

Заметим, что не выдерживающие никакой критики статьи бывают иногда в профильных изданиях. Так, в «Докладах академии наук СССР» за 1989 год была напечатана статья «Макрокластеры и сверхлегкие частицы» Анатолия Охатрина. Разбирая ее, физики Евгений Александров и Алексей Ансельм отметили следующее: «В статье пять формул из семи не удовлетворяют раз­мерности». Это значит, что в формуле, которая должна вычислять массу в килограммах, ответ получается в единицах измерения чего-то иного — например, в метрах или амперах.

Другой, более новый пример — публикация Василия Жукова в «Социологических исследованиях». Формально статья удовлетворяет всем критериям качественной: автор является не просто социологом, но и академиком РАН, журнал считается одним из ведущих российских социологических изданий. Однако внутри текста говорится, например, о том, что «в цивилизованном мире только одна беременность из трех заканчивается родами» и «абортами заканчиваются 60 первых беременностей из 100». Оба этих утверждения были неверны в принципе и не выдерживали, например, сопоставления с информацией Минздрава РФ.

Иной случай: на страницах Scientific Reports (а у этого журнала очень неплохая репутация уже в международном масштабе) появилась статья, авторы которой изучали свойства экстракта токсикодендрона пушистого, известного также под названием ядовитого дуба. Это была бы вполне обычная работа, если бы вещество не проявляло (по утверждению ученых) своих свойств в концентрации около 10 to the power of negative 31 end exponent. То есть при разведении до степени «одна молекула на плавательный бассейн».

С точки зрения элементарной биофизики это либо бессмысленно (хотя бы потому, что вероятность одной этой молекуле попасть в живую клетку ничтожно мала, да и одной молекулы никогда не бывает достаточно для физиологически значимого результата), либо указывает на какие-то фундаментальные изъяны в нашей картине мира. Однако авторы не стали детально разбираться, в чем же было дело.

Статью спустя некоторое время (почти год) отозвали, то есть признали ошибочной. В комментарии к отзыву материала редакция журнала также отметила, что часть графиков дублировала друг друга (чего не предполагалось), а данные о подопытных крысах были неполны и недостаточны. Почему это вообще прошло рецензентов — вопрос, который весьма интересен, но, увы, пока не имеет ответа.

Поэтому проверочный список стоит расширить.

6. Делаются ли в статье утверждения, противоречащие уже известной информации или устоявшимся теориям?

7. Нет ли грубых ошибок в фактах и формулах?

Опровержение устоявшихся представлений — неотъемлемая часть науки. Однако когда настоящие ученые что-то пересматривают, они всегда делают это очень аккуратно и последовательно. Данные должны быть представлены по возможности полно и со ссылками на источники, если их добыл кто-то другой. Говоря о числе абортов в мире, надо указать ссылку на источник информации, а все явно аномальные эффекты должны быть всесторонне изучены.

В 2011 году международная группа физиков OPERA обнаружила, что пучок нейтрино долетает от женевского ускорителя до итальянской подземной обсерватории Гран-Сассо быстрее скорости света. Ученые опубликовали эти данные, но честно добавили, что, по всей видимости, где-то закралась ошибка. Спустя некоторое время ученые все-таки выяснили, что аномальная скорость объяснялась сбоем в работе одного из приборов (там разболтался разъем для оптоволоконного кабеля), и в итоге сенсации не состоялось. Аккуратность и добросовестность избавили физиков от конфуза, а если бы они сразу написали: «Мы опровергли теорию относительности», — то потом им было бы очень стыдно и неловко.

Физики, которые ведут охоту за новыми частицами на ускорителях вроде Большого адронного коллайдера, тоже часто публикуют предварительные заявления вида «у нас наметилась аномалия со статистической значимостью столько-то». Иногда это предвестники большого открытия, а иногда эффект исчезает после набора дополнительной статистики, и это нормально, пока никто не бросается с места говорить о новой физике.