«Система оценки не может оцениваться только на наукометрических показателях. С одной стороны, показатели, а с другой – экспертная оценка», – заявил глава ФАНО Михаил Котюков, отвечая на вопросы ученых на Конференции научных работников РАН. «Как отобрать экспертов, если 1007 организаций», – посетовал он. «Полит.ру» ведет прямую интернет-трансляцию с конференции.    

Горячий интерес участников Конференции вызвала оплата командировок и суточных. «Мы пытаемся этот вопрос задавать в старых координатах, а нам отвечают в новых», – сказал он. Котюков так же как и другие чиновники получает 100 рублей суточных, и пока сделать что-то в этом плане не получается. Вместе с тем, глава ФАНО порадовал ученых, что в академических институтах в 2015-2016 в два раза вырастет число мест в аспирантурах. 

В свою очередь, генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов поддержал главу РАН Владимира Фортова, что грантовое финансирование должно составлять 30%. В этой связи он заметил, что 95 млрд рублей в России идет на фундаментальные исследования, тогда как на финансирование РНФ – 11,4 млрд. Так что у финансирования Российского научного фонда есть еще возможности для роста. 

«Главные решения в Фонде принимает экспертный совет», – глава РНФ. Он рассказал о том, как проходил отбор экспертов из числа самых цитируемых ученых. «Мы использовали беспрецедентно открытый механизм для отбора экспертов», – считает Александр Хлунов. С составом Экспертного совета можно ознакомиться теперь на сайте РНФ. 

Отвечая на вопрос о том, как можно планировать статьи в ведущих научных журналах, как того требует правила РНФ, Хлунов сказал, что в заявке можно дать не конкретные названия журналов, а запланировать публикации в журналах «первого эшелона». Он сообщил, что на 700 грантов по конкурсу индивидуальных грантов было получено 11755 заявок. 

Фото сайта http://polit.ru

Одна из не очень приятных особенностей нашего времени состоит в том, что прилагательное «этнический» в мировом сообществе чаще всего  ассоциируется с понятиями «проблема» и «конфликт», чем с какими-то позитивными терминами. В силу этого в современном мире нелегко проводить объективные научные исследования в сфере этнических отношений, изучать природу различий между этносами. Такие исследования рискуют попасть под подозрение с точки зрения политкорректности, и это касается не только гуманитарных, но и естественных наук, например, биологии, антропологии, генетики – и особенно этногенетики. 

Нужно сказать, что в свое время генетика в целом пострадала от идеологии нацизма, хотя не имела к ней никакого отношения. Нацистские построения об арийской расе, ее чистоте и превосходстве  вообще находились за пределами научного мировоззрения, это типичный пример идеологии как «ложного сознания».  Но нацисты на весь мир кричали о важности чистоты крови и наследственности для «сохранения высшей расы», и эти бредовые идеи рикошетом ударили по генетике в той ее части, которая могла бы изучать реально существующие генетические особенности различных рас и этносов. При этом речь идет именно об объективно существующих различиях, а не о превосходстве кого-то над кем-то. Как известно, разнообразие живого мира является важнейшим условием его существования и эволюции. Соответственно, и многообразие этносов – это не случайное явление, а закономерность, способствующая выживанию и развитию человеческого сообщества в различных природно-климатических условиях.

С научной точки зрения здесь невозможны сравнения по шкале «хуже – лучше», «выше – ниже», так как все определяется адаптацией к определенной среде. Тем не менее, различные идеологические доктрины спекулировали, спекулируют и, увы, похоже, будут продолжать спекулировать на этнических и расовых различиях. Но именно развитие науки и ее популяризация является одним из инструментов борьбы с идеологией как «ложным сознанием».

Свою роль здесь может сыграть и этногенетика, которая исходит из того, что жизнь и развитие этноса полностью определяется социальной средой, за исключением того, что зависит от его генетического наследства.   

Вполне политкорректная наука этнология утверждает, что гены не определяют этничность. Она определяется другими признаками: общей территорией проживания, языком и культурой, темпераментом, национальным характером (ментальностью), историческим самосознанием. Но стоит задуматься хотя бы над первым признаком этноса – длительное  совместное проживание людей, объединенных сознанием, что они не чужие друг другу. Это естественным образом предполагает и генетическое родство. А раз есть генетическое родство, то есть и генетические особенности. И эти особенности выражаются не в этническом превосходстве, а, например, в предрасположенности к тем или иным заболеваниям и некоторым особенностям их лечения. И это уже не теория, а практическое приложение в виде того, что получило название «этническая медицина». И это не единственное возможное практическое приложение этногенетики.

Тем не менее, при всей ясности вопроса этногенетические исследования еще не получили должного распространения. В мире не так много научных центров, где этим занимаются. Среди них – Институт цитологии и генетики (ИЦиГ) СО РАН. И в частности, лаборатория популяционной этногенетики, которую возглавляет кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Людмила Павловна Осипова. С ней мы и вели беседу об этногенетике как важной сфере современной генетики человека.  

По ее словам, сам термин «этногенетика» появился сравнительно недавно. В 60-е годы ХХ века формируется популяционная генетика человека, которая имеет дело с большими массивами людей, с этническими группами. Появились и методы исследований, например, биохимическая генетика, иммуногенетика, физиологическая генетика и, наконец,  молекулярная генетика.

С этого времени можно говорить о появлении этногенетики, где термин «этно» означает, что изучаются объективно существующие генетические различия между этносами. Хотя, конечно, сам этот термин нужно употреблять очень корректно. Но такие исследования необходимы, хотя бы, потому что если брать большие сообщества («таксоны») людей, то они различаются между собой, допустим, чувствительностью к алкоголю, предрасположенностью к онкологическим, сердечно-сосудистым и другим видам заболеваний.

Бывает и наоборот – высокая степень защищенности этноса от ряда заболеваний, как пример можно назвать Японию, где по сравнению с Россией и целым рядом других стран довольно низок процент сердечно-сосудистых заболеваний и в целом наблюдается более высокая продолжительность жизни. И это определяется в первую очередь генетическими особенностями, а затем уже факторами окружающей среды. Важность и практическая значимость подобного рода научных исследований не вызывает сомнений.

По мнению Людмилы Павловны, этногенетические исследования особенно важны для России. Наша страна не просто огромна по географическим меркам, она уникальна с точки зрения генетического разнообразия, генетического фонда, населяющих ее народов. Россия является и многонациональным государством, что отражено также в ее конституции. На ее территории проживает около 200 народов, в число которых входят и коренные малочисленные народности. Это огромное богатство России. И не случайно в нашей стране традиционно сильны были  науки, изучавшие этническое разнообразие: археология, этнология, этнография, антропология, лингвистика. 

И вот какой интересный факт отметила моя собеседница. Она много работает с современными западными источниками и литературой. И нередко наблюдает, как западные исследователи обращаются к идеям, сформулированным российскими антропологами, этнографами, лингвистами еще в XIX – начале ХХ веков, творчески их перерабатывают с использованием современных методов и современных научных достижений и публикуют свои исследования в престижных журналах. Это говорит о ценности научного материала, накопленного российскими учеными-гуманитариями. Поэтому генетикам тоже надо уделять больше внимания  изучению российской исторической науки, там можно найти немало идей для будущих исследований.

Причем, по словам Людмилы Павловны Осиповой, все вышеперечисленные науки могут тесно взаимодействовать с этногенетикой. Особенно это касается антропологии, которая относится и к точным, и к гуманитарным наукам. Антропология, по мнению моей собеседницы, – это базис для генетики, тот камертон, по которому генетика человека проверяет правильность своих выводов. Это происходит  в силу того, что антропология имеет дело с морфологическими особенностями строения тела и скелета человека. Наука палеоантропология изучает  костные останки и, например, строение черепа, четко задаются генетическими параметрами.  Поэтому  выводы антропологии в том, что касается эволюции человека, часто подтверждаются современными молекулярно-генетическими исследованиями. При этом антропологи и сегодня совершают порой фантастические открытия. Например, последние открытия российских, сибирских археологов  в Денисовой пещере на Алтае – это важнейшее событие не только для археологов, антропологов, генетиков, но и для всего научного сообщества, поскольку речь идет об обнаружении нового вида человека, который жил одновременно с неандертальцем и кроманьонцем. Гены неандертальцев, пусть и в небольшом количестве, обнаруживаются в геноме современного человека, теперь, предположительно, в нем обнаружены и гены «денисовцев». И это свидетельствует о важности научной кооперации, тесном переплетении и взаимовлиянии наук, изучающих человека.

Какими же конкретными исследованиями в области этногенетики занимались и занимаются в Институте цитологии и генетики СО РАН, в частности, в лаборатории популяционной этногенетики, которую возглавляет Людмила Павловна Осипова? Об этом в нашей следующей публикации.

Юрий Курьянов   

Дорогие друзья!

По личным причинам я не могу принять участие во второй сессии нашей  Конференции, хотя считаю её важнейшим для российской науки событием. Когда в июне прошлого года было озвучено решение правительства о кардинальной реформе управления наукой, о передаче этого управления чиновникам, об объединении трёх академий и превращении объединенной Академии в бесправный клуб учёных, не имеющий никаких полномочий, мы поняли, что России угрожает опасность, даже две опасности.

Во-первых, стало ясно, что страна может совершенно потерять свой научный потенциал, и так очень сильно пострадавший из-за политики правительства, начавшейся в 1991 году. Тогда было фактически заявлено, что наука России не нужна. Потом этот тезис смягчился, но пренебрежительное и сугубо утилитарное отношение к науке осталось. Новая инициатива правительства грозила нанести науке новые невосполнимые потери.

Во-вторых, эта инициатива представляла собой сильнейший удар по тому хрупкому гражданскому обществу, которое в России всё-таки существует. Потому что тотальная бюрократизация науки означает подавление академических свобод. А академические свободы являются неотъемлемым атрибутом демократии. Пусть в искаженном и урезанном виде, но академические свободы существовали в течение всей истории российской истории, начиная с учреждения Российской Академии наук в 1725 году. Даже в тоталитарное сталинское время Академия наук была некоторым островком демократии, хотя и очень ограниченной. Недаром именно с протестных писем академиков началось в стране диссидентское движение.

Осознавая всё это, мы начали борьбу. Мы организовали Клуб первого июля. Мы в сжатые сроки провели первую Конференцию научных работников, в которой приняло участие более двух тысяч человек. Наши активисты написали десятки статей против реформы и дали множество интервью различным СМИ. Мы собрали 119 тысяч подписей с протестом против принятия закона о реформе науки. Мы учредили Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки.

Добились ли мы чего-нибудь? Да, наше сопротивление помогло затормозить молниеносное принятие закона о реформе управления наукой, в результате он был принят в несколько смягченной форме. Ни один академический институт пока не закрыт, на вопрос об академической собственности наложен мораторий, и  правительство обещает повысить учёным зарплату. И главное, отношение общества к науке изменилось, на мой взгляд, в лучшую сторону. По крайней мере, тезис «Россия может обойтись без науки» сейчас вряд ли кто-нибудь отважится произнести слух. Это, конечно, небольшие успехи. И даже их мы не вправе приписывать только себе. Существует некий объективный ход истории. Но доля нашего труда в этих скромных успехах есть.

Но закон все-таки принят, новое ведомство, управляющее наукой, ФАНО, уже создано и посылает в институты инструкции. Слияние трех академий, против которого мы протестовали, произойдёт 27 марта. Борьба за эффективное развитие российской науки еще впереди.

И вот – вторая конференция научных работников, которой я желаю максимального успеха. Важно, что она опять многочисленная. Важно, что на ней будут присутствовать и выступать руководители ФАНО и Российского научного фонда, тем самым демонстрируя, что они готовы к диалогу.

Я хотел бы, чтобы на Конференции снова ясно прозвучали основные идеи нашего движения:

Во-первых: Наука должна управляться учёными. Администраторы должны вмешиваться в научный процесс самым минимальным образом.

Во-вторых: Наука в России остается непозволительно недофинансированной. Учёные должны всячески разъяснять обществу этот факт, добиваться увеличения финансирования и достойной оплаты своего труда.

В-третьих: Мы должны обращаться к российскому обществу со следующим посланием: дело науки – это не только дело учёных. Это дело всего общества. И не только потому, что без науки невозможен технологический прогресс.

Потому ещё, что наука является главным барьером на пути всяческого мракобесия и шарлатанства, которое сегодня, как никогда, активно. И потому еще, что страну, не имеющую сильную и развитую науку, никто в мире не будет уважать, какие бы олимпиады она не проводила.

И последнее. Мы живём в сложное и трудно предсказуемое историческое время. В российском обществе  наблюдается глубокий раскол между немногими и большинством, он имеет место, в том числе, и в научном сообществе. Мы должны относиться к этому спокойно и взвешенно как к объективно существующему факту. Наука – уникальный вид человеческой деятельности, в которой могут и должны сотрудничать люди самых разных политических взглядов. В недавнем прошлом члены нашего «движения за защиту науки» отвергали союзничество с людьми, имеющими другие идеологические преференции, но заинтересованными в защите российской науки не меньше нас. Мы не должны повторять этих ошибок, мы не можем себе этого позволить.

Далее. Сегодня существует угроза если не изоляции, то отчуждения России от западного мира. В этой ситуации роль науки как связующего звена между людьми и странами особенно возрастает. Поэтому мы должны стремиться развивать международное сотрудничество, в том числе с членами российской диаспоры за рубежом. Пока в этом направлении сделано недостаточно. И ещё одна болевая точка – конфликт с Украиной. Разные люди имеют на него разные точки зрения, но одно очевидно – нам следует всячески продолжать и развивать сотрудничество с украинскими коллегами, организовывать совместные конференции, семинары, добывать совместные гранты. 
Не может быть «российской науки», есть только одна наука – мировая, и есть её анклав в России, за развитие которого мы и боремся. Ради этого и созвана Вторая сессия Конференции научных работников, успеха которой я ещё раз хочу пожелать.

Владимир Захаров

Во время реформ, как и с возрастом, время зримо ускоряется: перемены происходят так быстро, что за ними, кажется, невозможно уследить. Однако научное сообщество не упускает из виду ни одно из нововведений, которыми изобилует пореформенная жизнь академических структур. Увы, наметившиеся тенденции ученых не радуют.

К окончанию первого квартала новой жизни РАН профильные общественные объединения ученых намерены провести ряд форумов для того, чтобы обсудить новую систему управления академической наукой. Так, накануне Общего собрания РАН пройдет вторая сессия постоянно действующей Конференции научных работников. Оргкомитет уже разместил на своем сайте предварительную программу мероприятия и проект основной резолюции. В ней выражена обеспокоенность тем, как развивается ситуация. Ученые не довольны тем, что “научные коллективы лишаются представительства в структуре управления наукой” и что “исчезают даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом”.

Объявило о проведении конференции и Общего собрания также Общество научных работников.
Пока другие организации готовят свои форумы, Профсоюз работников РАН уже провел заседание президиума Центрального совета. На нем были сформулированы основные задачи на текущий период: сохранение рабочих мест и увеличение финансирования науки. Интересно, что профсоюзники видят угрозу и в невыполнении указов президента, и в слишком формальном, до буквы, выполнении отдельных пунктов.

Напомним, указами №№597 и 599 от 7 мая 2012 года глава государства поручил правительству обеспечить увеличение к 2015 году внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП и повышение к 2018 году средней заработной платы (СЗП) научных сотрудников до 200% от СЗП в соответствующем регионе.

- Прогнозная величина ВВП на 2015 год составляет 82 трлн 937 млрд рублей, значит, затраты на науку (1,77% ВВП — как установил президент) в указанном году должны составить не менее 1 трлн 468 млрд рублей, — сообщил “Поиску” председатель проф-союза Виктор Калинушкин. — Однако, по нашим оценкам, из федерального бюджета на науку в России (включая космос, оборону, правоохранительную деятельность) планируется выделить не более 600 млрд рублей. Надежд на то, что образовавшийся дефицит покроют частные инвесторы, маловато. Значит, все идет к тому, что в части увеличения финансирования науки президентский указ не будет выполнен.

Зато от чиновников уже требуют выполнения другого показателя — повышения зарплат ученых. И, деваться некуда, они будут за него бороться, чтобы отрапортовать о выполнении. Обеспечить рост зарплат в условиях заморозки финансирования можно только одним путем — за счет резкого сокращения рабочих мест в научной сфере. В итоге Россия, и сегодня не входящая в первую двадцатку стран по такому параметру, как удельный вес исследователей в структуре рабочей силы, опустится еще ниже. Ни о какой модернизации в этом случае не может быть и речи!

Профсоюз РАН направил президенту письмо с просьбой разъяснить, как будут выполняться его указы, в очередной раз напомнив еще один важный постулат: установление “региональных зарплат” чревато нарушением закрепленного в Трудовом кодексе принципа равной оплаты за равный труд.

Обсуждались на заседании и планы конкурсного распределения дополнительных средств, выделяемых на повышение зарплаты научных сотрудников. Зампредседателя профсоюза Вячеслав Вдовин (на снимке) сообщил, что, по его данным, уже в бюджете нынешнего года заложены специальные средства на стимулирование наиболее успешных ученых. Распределять их предполагается на основе документа, который разрабатывает Совет по науке при Минобрнауки. Недавно совет одобрил выпущенный министерством проект “Методических рекомендаций по распределению бюджетных ассигнований на повышение заработной платы научных работников между организациями, находящимися в ведении федерального органа исполнительной власти”. Согласно этому проекту, основным критерием отбора “получателей повышенного размера заработной платы” является публикационная активность ученых, определяемая с помощью индексируемых баз данных.

- Судя по всему, положение о конкурсе на право получения надбавок к зарплате, которое скоро представит Совет по науке, не будет сильно отличаться от министерского, — сообщил Вячеслав Вдовин. — Надбавки планируется сделать значительными, а средства на них выделены небольшие, поэтому выиграют конкурс в каждом институте лишь несколько человек. Самое интересное, что это в большинстве случаев будут люди, уже получающие большие зарплаты из внебюджетных источников. Да, они добавят к своим неплохим доходам еще по сотне тысяч рублей. Но при этом коллеги, проигравшие не из-за того, что хуже работают, а по причине нехватки в бюджете денег, будут смотреть на них волком. Такие меры не просто бесполезны, они вредны, поскольку грозят разрушением научного социума.

Вместо методички Минобрнауки профсоюз предлагает ввести принцип ориентированного премирования наподобие известных показателей результативности научной деятельности (ПРНД). Эта хорошо себя зарекомендовавшая система в большинстве институтов прекратила действие, поскольку в скудеющих бюджетах НИИ просто не остается средств на доплаты по ПРНД.

Как и другие общественные структуры, профсоюз озабочен свертыванием системы самоуправления в академических институтах. Он представил в ФАНО свои предложения по совершенствованию подготовленного агентством типового устава научной организации. Речь идет о необходимости подробно прописать полномочия коллегиального органа — Ученого совета, а также порядок выборов советов, руководителей подразделений и замдиректоров НИИ. Это должны быть именно демократические выборы, а не административные назначения, уверены в профсоюзе. Среди представленных замечаний содержится и требование отра-зить в уставе схему взаимодействия между новой РАН и институтом в ходе планирования исследований и сдачи отчета.

Надежда ВОЛЧКОВА
Фото Николая АНДРЮШОВА

Мы уже привыкли к тому, что Сибирь прочно ассоциируется с нашими недрами, в основном с углем и газом. И как только речь заходит о сибирской энергетике, так, понятное дело, тут же возникают мысли о газификации или эффективном использовании угольного топлива. Конечно же, отрицать и то, и другое нелепо. Однако – в свете текущих мировых тенденций – имеет смысл оценить потенциал использования возобновляемых источников энергии. Это особенно важно хотя бы в свете государственной программы энергосбережения и повышения энергоэффективности на период до 2020 года. Применима ли данная программа к Сибири? Безусловно.

Как бы многие из нас ни упирали на богатство сибирских недр, неизбежным  обстоятельством является то, что в ближайшей перспективе цены на газ будут расти по совершенно объективным причинам – в связи с трудностями освоения новых месторождений (о чем уже говорилось в предыдущих публикациях). На уголь также уповать не стоит, поскольку и этот вид топлива не обещает быть дешевым хотя бы ввиду роста тарифов на железнодорожные перевозки.

С другой стороны, в стране с современной экономикой, претендующей на уровень шестого технологического уклада, невозможно оставить без внимания другие источники энергии, освоение которых напрямую связано с созданием наукоемких производств. Речь в данном случае как раз идет о возобновляемых источниках энергии, немыслимых без применения «умных» технологий.

Иными словами, если развитие сибирских территорий будет осуществляться с опорой на науку (что особенно важно), то использование возобновляемых источников никак не может остаться без внимания со стороны сибирских ученых. Ведь, по сути дела, в настоящее время уровень развития альтернативной энергетики в определенной мере является индикатором уровня развития самой экономики.

На сегодняшний день в нашей стране использование ВИЭ оставляет желать лучшего. По официальным данным выработка электроэнергии на основе возобновляемых источников в общих объемах составляет сейчас ничтожную долю – всего каких-то 0,08 процента! К 2020 году правительство намерено довести эту долю до одного процента. Конечно, в сравнении с развитыми странами Запада, этого еще мало. Как бы то ни было, хорошим знаком для нас является  уже то, что в правительстве хотя бы обратили на это внимание. В свете сказанного можно надеяться на принятие соответствующих законов и выделение каких-то средств. Например, на пилотные проекты. Иначе вовлечь в это дело частных инвесторов будет нереально. Ведь академические институты, работающие в данном направлении, не в состоянии самостоятельно внедрять подобные технологии. Отраслевые институты в свое время у нас «благополучно» уничтожили, а производственники просто так не возьмут на себя доводку технологий. Необходима материальная поддержка со стороны государства. И в этом случае идеология «энергетической державы», всякие упования на безграничность наших недр будут совершенно неуместны, в том числе и в Сибири. И с этим новым трендом руководители сибирских регионов, конечно же, обязаны считаться. Необходимо, как говорил один политик, менять мышление.

В нашем сознании, к сожалению, укоренился один досадный предрассудок, будто в Сибири использование ВИЭ настолько ограничено, что вопрос об этом ставить бессмысленно. Однако это далеко не так. Сейчас в Российской академии наук даже создан Научный совет по нетрадиционным и возобновляемым источникам энергии, где специально выделена отдельная «сибирская» секция.

Возьмем, для примера, геотермальные источники энергии. Как пояснил директор Института теплофизики СО РАН Сергей Алексеенко, «у нас в стране Западная Сибирь – самая богатая по подземному теплу. И что интересно – даже Якутия». Надо уточнить, что здесь существует два вида тепла – приповерхностное и глубинное. Больше всего ученых интересует сейчас глубинное тепло, находящееся на глубине от четырех до десяти километров.

Температура там – до 350 градусов Цельсия. Если туда закачать воду, то можно получить пар высоких параметров и хороший термодинамический цикл. Естественно, отапливать таким путем одиночные здания бессмысленно. Однако с помощью глубинного тепла можно обеспечивать энергоснабжение целых поселений. В конце концов, замечают специалисты, в городах и поселках мы гоним по трубам горячую воду на многие километры. Какая, в таком случае проблема извлекать это тепло из километровых глубин?

По словам Сергея Алексеенко, сейчас над этим активно работают американцы, и у наших сибирских ученых по данному вопросу также есть идеи. «Вообще, – заметил ученый, – можно, в принципе, ничем не заниматься в энергетике, а только этой задачей. И этого хватит на сотни лет! Я это специально подчеркиваю». Правда, есть законные подозрения, что у нас в стране это направление могут запросто «зарубить» на раннем этапе. Как мы понимаем, наши нефтяные магнаты вряд ли допустят осуществление подобных проектов. Тут, наверное, ни у кого нет иллюзий.

Еще одно перспективное направление – солнечная энергетика. Необходимо отметить, что Сибирь в этом отношении нисколько не уступает Европе. Так, в Новосибирской области в году более 200 солнечных дней. Это больше, чем в Сочи! По продолжительности солнечного сияния Новосибирск заметно опережает, например, территорию Германии. В Новосибирске солнца даже больше, чем в Шампани, в Бургундии и в Бордо – традиционных винодельческих регионах Франции! Поэтому, когда говорят, что в Сибири будто бы слишком мало солнца, то это неверно. Иначе говоря, условия для развития солнечной энергетики здесь достаточно хорошие.

Сегодня солнечная энергетика считается важнейшим направлением в сфере использования ВИЭ. Можно даже сказать, что теперь это самое популярное направление. Не случайно, по расчетам экспертов, к 20100 году планируется до 70% электроэнергии получать как раз за счет фотовольтаики. Одно из препятствий, которое здесь возникает, – это дороговизна солнечных элементов для конечного потребителя. Связано это, не в последнюю очередь, с достаточно высокой себестоимостью производства такой продукции. Поэтому на данный момент главная задача ученых – найти пути снижения себестоимости без снижения качества.

Этим, например, конкретно занимаются специалисты Института теплофизики СО РАН, разрабатывающие новые, более совершенные технологии производства солнечных батарей. Например, разработан струйный плазмохимический метод производства тонкопленочных солнечных элементов, обещающих быть недорогими. Весьма обнадеживает и то обстоятельство, что новосибирскими разработками в области фотовольтаики заинтересовались некоторые крупные предприятия России. Уже подготовлен проект организации производства необходимого оборудования на базе Лианозовского электромеханического завода. Совсем не исключено, что именно Новосибирск может стать тем городом, где данное направление получит серьезное развитие.

Естественно, пока еще рано говорить о том, что работа над возобновляемыми источниками энергии вмиг все поменяет. Однако важно то, что такая работа нашими учеными ведется. И отметим – ведется весьма успешно. Главное, чтобы их труды не остались незамеченными у себя на родине.

Олег Носков

Почти 10 лет назад началась работа над присвоением Академгородку статуса культурного наследия Новосибирской области. Однако осуществить идею удалось только недавно: приказом № 20 от 25. 02. 2014 район переименован в достопримечательное место «Новосибирский Академгородок». 

Учитывая начавшийся у нас передел собственности, это действительно большое достижение. Масштаб работы, проделанный всеми участниками процесса, от представителей органов власти до жителей-энтузиастов, вряд ли можно с лёгкостью себе представить. Детально о будущих преобразованиях рассказали депутат горсовета, академик Николай Захарович Ляхов, глава администрации Советского района Валерий Александрович Шварцкопп и директор ОО «Дорога» и член общественного Совета при главном лесничем ННЦ СО РАН Лев Абрамович Шепелянский.

В территорию нового объекта культурного наследия вошла только так называемая Верхняя зона: границы проходят по лесополосе вдоль Бердского шоссе, речке Зырянке, проспекту Лаврентьева с институтской частью, теперь принадлежащей ФАНО. Николай Захарович Ляхов отметил, что одним из самых обсуждаемых вопросов на последних встречах рабочей группы присоединение незастроенной части проспекта Строителей. Однако по итогам многочисленных дискуссий, «отвоевать» улицу не удалось: включили лишь ДК «Юность» со спортивным комплексом. Тем не менее, в проект вошла, как высказался Н. З. Ляхов, «критичная часть Академгородка».

«Всем: представителям органов власти, общественным деятелям и жителям – предстоит очень серьёзная работа. В течение будущих 9 месяцев нужно будет создать документ, непосредственно регламентирующий новый порядок хозяйствования на территории, но не стоит опасаться кардинальных изменений: новые правила будут разумными. Пожалуй, самым важным процессом здесь является перестройка сознания людей, так как многие еще не знают, что теперь живут в достопримечательном месте», – отметил В. А. Шварцкопп.

Поскольку основной задачей – не только специальных органов, но и всех жителей – является сохранение облика территории, то, естественно, организовывать масштабные застройки или любые другие работы, которые нанесут ущерб состоянию Академгородка, запрещается. Согласно новым правилам, перед тем как запускать какой-либо проект, необходимо доказать, что в официальных документах есть раздел, обеспечивающий сохранность достопримечательности. Безусловно, «повреждение, разрушение или уничтожение предмета охраны выявленного объекта культурного наследия» будет караться со всей строгостью закона.

В соответствии с вышеназванным приказом территория будет разделена примерно на 20 участков, в каждом из которых выделят отдельный предмет охраны. В зависимости от особенностей данной достопримечательности надзорная комиссия, главной функцией которой является защита объекта культурного наследия, определит механизмы дальнейшего хозяйствования на указанной местности. Будет создана многоступенчатая система: прежде чем осуществить какое-либо, даже небольшое изменение, необходимо получить разрешение на всех уровнях.

Николай Захарович Ляхов прокомментировал данный вопрос следующим образом: «Новые правила, вступающие в силу с 2015 года, прежде всего, требуют бережного отношения ко всей территории в целом. Это можно назвать режимом «мягкой» охраны. Ни строительство, ни реконструкции, ни перепланировки в определенной мере запрещаться не будут. Главное, чтобы внешне Академгородок остался прежним, чтобы человек, вновь приехавший сюда через 10 лет, увидел знакомые места».

Лев Абрамович Шепелянский добавил, что борьба за сохранение облика Академгородка ведется еще с 2006 года, когда только нависла угроза вырубки лесов. Особую благодарность нужно выразить тем, кто на протяжении долгого времени боролся за данный проект. В число этих людей входят нынешний председатель СО РАН А. Л. Асеев, академики В. И. Молодин и И. Ф. Жимулев, директор фонда «Академгородок» Наталья Ивановна Пинус и другие научные и общественные деятели, выступавшие и до сих пор выступающие за охрану Академгородка. Их активная позиция помогла и жителям, и городским властям убедиться в значимости Академгородка как объекта культурного наследия.

Маргарита Артёменко