Эстафета олимпийского огня по улицам  Новосибирска   пройдет в течение двух дней, на второй день (7 декабря) огонь пронесут по улицам Академгородка. Начало второго дня эстафеты в нашем городе в 11-30  возле клиники института им. Мешалкина, потом, проследовав через Технопарк, в 12.30 эстафета олимпийского огня  по Морскому проспекту прибудет к  входу в малый зал ДУ СО РАН, где состоится завершающий, торжественный этап.

Приглашаем всех, кто неравнодушен к спорту и  знаковым событиям в истории родного города,  посетить это мероприятие.

Фото ria.ru

- Александр Николаевич, недавнее выездное заседание депутатов Законодательного Собрания в Академгородке показало, что народные избранники на 90% не были информированы относительно того, чем в реальности занимаются наши ученые, хотя они регулярно отслеживали информацию в СМИ. Получается, что ни общество, ни представители власти не информированы достаточно о том, что происходит за стенами наших академических институтов. Как такое могло произойти?

К сожалению, это действительно так. И здесь есть недоработки как со стороны СМИ, так и со стороны научного сообщества.  Посмотрите EuroNews. Там есть специальный раздел «Наука». А у нас в новостях криминал, политика, спорт, культура. Науки нет, хотя ученым и есть что рассказать. Вспомним про замечательную передачу «Очевидное – невероятное», которую вел академик С.П. Капица. Но ушел из жизни С.П. Капица и как-то все заглохло. А вот продолжались бы эти передачи, так может быть и не возник бы вопрос: а чем занимается Академия наук?

Но я бы не стал винить во всем только представителей СМИ.  Как ученые информируют властные структуры о своих достижениях? Как правило, отсылают отчеты в правительство и на этом успокаиваются. Причем эти отчеты зачастую написаны языком, понятным только узким специалистам. Но чиновники и депутаты, как и обычные люди, отчеты подробно не читают, а черпают информации из  личного общения и из информационных сообщений наиболее популярных СМИ. Поэтому стоит ли удивляться, что  чиновники так же, как и большинство жителей  страны,  не знают, чем занимаются российские ученые.

У нас ученые всегда считали, что нужно создать или изобрести что-то стоящее и не нужно специально об этом рассказывать. Люди сами тебя оценят. Считалось, что установлением связи между наукой и обществом, наукой и властью должны заниматься СМИ, чиновники из Минобрнауки, то есть все, кто угодно, но только не сами ученые, не Академия наук. Это серьезная ошибка.

Чтобы было понятно, сошлюсь на одно высказывание известного российского миллиардера Олега Дерипаски, который как-то сказал, что успешный бизнес на 40 процентов состоит из GR (то есть связей с властью), на 40 процентов – из PR (то есть связей с общественностью) и только на 20 процентов – из самого хорошо выстроенного бизнеса. Вот так.

С уверенностью могу сказать, что это справедливо не только для бизнеса. Это касается и любой другой деятельности, в том числе и научной.  Посмотрите, например, на американскую науку. Там связь с общественностью и властью играет первостепенную роль. Первостепенную!  И на установление связи с общественностью высокотехнологичные корпорации тратят огромные деньги. Для интереса почитайте воспоминания Стива Джобса о том, сколько времени, сил и средств он тратил на продвижение отличной продукции Apple. Хотя, кажется, сама продукция, iPhone, iPad говорит сама за себя.

То же можно сказать про американские университеты. Практически в каждом американском университете есть люди, ответственные за связь с общественностью и властными структурами.

- Какие опасности, по Вашему мнению, могут возникнуть для Академии из-за отсутствия  связей с властью и обществом?

Отсутствие сотрудничества с обществом опасно для РАН по многим причинам. Во-первых, если такого сотрудничества нет, то это неизбежно приведет к тому, что наука станет непопулярной среди широких слоев населения. И тогда наиболее талантливая молодежь будет идти не в науку, а в бизнес или на государственную службу. Это грозит кадровым голодом для науки.

Во-вторых, Российской академии наук нужна политическая поддержка со стороны широких слоев общества. Особенно сейчас, когда «эффективные менеджеры» пытаются отобрать собственность, землю и другие ресурсы у РАН.

И в-третьих, без постоянной взаимосвязи с обществом наука  стала превращаться в абстрактную «игру в бисер», то есть в решение задач, оторванных от нужд общества. Общество – основной потребитель научных знаний. Для него, в конечном счете, и должна работать наука.  А для этого науке нужно быть восприимчивой к потребностям общества, ей необходимо решать задачи, которые стоят перед обществом, а не жить в своем собственном замкнутом мире.

Не менее важно для Российская академии  наук сотрудничество с властью. Ученые, особенно в России, всегда работали на государство и за государственные деньги. Государство в России является основным инвестором и заказчиком научных исследований. Отсутствие взаимопонимания между властью и научным сообществом чревато для РАН отсутствием финансирования научных исследований, а иногда и опасностью ликвидации самой  Российской академии наук. Достаточно в этой связи вспомнить последние события июля и сентября 2013 года в связи с принятием скандального Федерального закона о реорганизации РАН.  

Поэтому я абсолютно уверен, что на данном этапе формирование положительного имиджа Российской академии наук и налаживание сотрудничества с властью и обществом является одной из главных задач.

- Каким образом это можно осуществить?

Для начала отмечу, что общество не однородно. Оно состоит из различных социальных, профессиональных групп. И каждая из них по-разному понимает «положительность» работы Российской академии наук.

Например, для представителей власти  – чиновников и депутатов – важна, прежде всего, политическая лояльность РАН. Не менее важным является возможность РАН решать стоящие перед экономикой страны задачи: провести экспертизу возникающих проблем, дать способы их решения, выработать научные рекомендации и предложить новые инновационные пути развития страны. Для чиновников также важна формальная сторона дела, а именно, количественные показатели работы и эффективность вложения бюджетных денег в науку. Они будут судить о науке по успешности выполнения конкретных государственных заданий, по количеству публикаций и полученных изобретений, успешному запуску ракет, созданию образцов военной техники и прочее.

Для сотрудников научных учреждений важно, насколько эффективно РАН организует научные исследования, а также умение РАН наладить работу и быт ученых.

Для населения научных центров, не являющихся научными работниками,  деятельность РАН по налаживанию работы научных учреждений играет второстепенную роль. Их больше волнуют «житейские проблемы». А именно, насколько эффективно соответствующие структуры РАН управляют ЖКХ, занимаются благоустройством дворов, содержанием детских садов и медицинских учреждений в научных центрах. Именно эти показатели являются определяющими при оценке имиджа РАН в этой группе населения. И если руководство РАН в каком-либо научном центре в ответ на претензии к качеству водоснабжения начинает говорить о достижениях науки, то у данной категории населения это вызывает только раздражение.

Наконец, у населения, не живущего в научных центрах и не имеющего отношения к науке, совсем другие критерии «положительности» в деятельности РАН. Их не очень интересует количество выпущенных научных статей, а также то, как обстоят дела с содержанием ЖКХ и прочей инфраструктуры научных центров. Они будут судить об эффективности ученых по различного рода новым бытовым приборам, появляющимся у них в квартире (новый скоростной интернет, системы связи, новая печка или гаджет), наличию новых видов транспорта и т.д.

Большинство людей будут положительно относиться к ученым, если увидят в них экспертов, от которых можно получить квалифицированную информацию, например, о качестве материалов при строительстве домов, о способах выращивания растений, сохранения урожая от вредителей или о качестве продаваемых в магазинах продуктов и полезности или вреде их для здоровья.

Для них также важна роль ученых как носителей знаний, как преподавателей, которые несут знания детям. Другими словами, эта категория людей будет положительно относиться к РАН, если будет видеть пользу от ученых при решении своих обычных повседневных проблем.

Это все нужно учитывать, если мы хотим добиться взаимопонимания научного сообщества с  властью и обществом, сформировать положительный имидж Российской академии наук  в самых широких слоях российского населения.

- Есть ли у Вас понимание того, как нужно работать с каждой целевой аудиторий?

Разумеется. В данном случае я бы предложил серьезно изучить и обобщить опыт научных сообществ США в сфере научной политики.

Хотел бы обратить особое внимание на то, что у американцев на первом месте стоят персональные встречи представителей научного сообщества с членами Конгресса или сотрудниками официальных учреждений для обсуждения во­просов научной политики. То есть главный метод в деле достижения взаимопонимания с представителями власти  – это индивидуальное общение. Специально это подчеркиваю!

Другими способами «достучаться» до представителей власти можно, организуя выездные заседания депутатских комиссий, поездки членов правительства в научные центры, а также проводя презентации РАН или отдельных научных центров в стенах Государственной Думы, Совета Федерации, Торгово-промышленной палаты, в других местах, посещаемых представителями власти. С этого, кстати, мы как раз и начали наш разговор. И то, что по инициативе руководства СО РАН такое выездное заседание все-таки состоялось, уже свидетельствует о начале серьезных сдвигов в данном направлении. Теперь его нужно развивать дальше.

- С властью понятно, а как добиться расположения со стороны «обычных» людей?

Приведу пример Канады как удачного взаимодействия научного сообщества и граждан этой страны. В Канаде имеется Центр строительных технологий (Canadian Centre for Housing Technology), в котором любой человек может получить бесплатную исчерпывающую информацию о новом продукте в строительной индустрии, продающемся в Канаде. Специалисты Центра вам дадут полную информацию о  плюсах и минусах этого продукта, расскажут, как его применять и какой эффект будет от этого.  Денег на организацию этого экспертного центра требуется немного, а пропагандистский, имиджевый эффект огромный. Вот оценка примерных затрат. В канадском Центре строительных технологий имеются 2 одинаковых дома примерно по 300 кв. м. каждый.  В одном – проходят эксперименты. Другой – используется для приема посетителей, презентаций, там выставлены образцы строительных материалов, оборудования, макеты... Работают в Центре всего 5 сотрудников. И этого вполне достаточно, чтобы никто в Канаде не спрашивал: нужно ли выделять деньги из бюджета на науку?

 Думается, у нас многие институты РАН могли бы организовать нечто подобное у себя. Для этого особых затрат не требуется. Можно организовать сайт, где люди будут задавать интересующие их вопросы, а ученые – на них отвечать. Вопросы могут быть совершенно разные: от того, как уберечь картошку от вредителей, до вопроса о том, стоит ли устанавливать теплонасос в доме.

Другой эффектный и проверенный способ показать людям нужность РАН – это чтение известными учеными популярных лекций о науке для школьников. Лекции можно после прочтения выкладывать в интернете для свободного доступа. Это, с одной стороны, полезно для школьников, так как повышает их знания, с другой стороны, создает положительный имидж РАН среди родителей этих школьников, поскольку родители будут знать, что Академия наук дает дополнительные знания их детям. Кстати, мы в ближайшее время собираемся организовать чтение таких лекций в школах Новосибирска. Первые лекции прочитают ученые Института цитологии и генетики СО РАН в школах Ленинского и Железнодорожного районов. Видео этих лекций можно будет посмотреть на сайте academcity.org.

Интервью записал Олег Носков 

Экспансия университетского образования в интернет приведет к тотальному изменению научного мира. В нем останется лишь несколько университетов, профессора утратят свой статус, а наука сконцентрируется в США, считает немецкий профессор Эрвин Хеберле, долгие годы преподававший в Свободном университете Берлина, Университете Женевы и Университете Сан-Франциско.

— Вы говорите о грядущей революции в высшем образовании, которая должна произойти благодаря доступу к вузовским курсам через интернет. О чем вообще идет речь?

— В развивающихся странах живут миллионы высокомотивированных и очень умных молодых людей, у которых нет возможности получать научное образование. У них либо нет рядом университетов и библиотек, либо нет денег на учебу. Да, немецкие вузы предлагают интернет-курсы. Но предлагают их только для студентов, которые и так ходят в университет. Такие студенты получают пароль для доступа к цифровым материалам курса. Но почему этот пароль дают только студентам? Потому что материалы защищены копирайтом. Мои дорогие немецкие коллеги часто делают так: сканируют три-четыре книги, которые им не принадлежат, — и готов курс. Копирайт разрешает такое копирование для ограниченных групп. Но такие курсы нельзя распространять широко. Американцы поступают иначе.

— Распространяют их бесплатно?

— Да. Два года назад известный профессор Себастиан Трун поставил эксперимент. Он объявил запись на бесплатный курс в интернете, посвященный искусственному интеллекту. В течение нескольких недель к нему записались 160 тысяч студентов. Тогда он работал в Стэнфорде, и там ему сказали: вы можете выписывать для окончивших курс дипломы, но не от имени Стэнфордского университета, а от своего имени, как частное лицо. «Отлично!» — сказал профессор. И подготовил с помощью компании Google курс, разработал механизмы проверки работ, в итоге сертификат о прохождении этого курса получили 20 тысяч студентов из 160 тысяч. На основании этого опыта Себастиан Трун сказал: «Дорогой Стэнфорд, вы для меня слишком медлительны. Я основываю свой университет». И основал его, назвав Udacity.

Огромное количество молодежи по всему миру видит: вот здесь доступны бесплатные курсы. Даже если немногие выдерживают их до конца, это не играет роли. Пусть диплом от профессора Труна и не очень много значит, но все же это лучше, чем ничего. Трун — известный специалист, такой диплом может помочь на собеседовании. Но теперь его диплом не просто диплом от одного человека, а диплом университета.

Другой пример. Массачусетский технологический институт (MIT) в Бостоне уже несколько лет предлагает бесплатные материалы для своих курсов, распространяя их по сети. Не сами курсы, а материалы к ним. Примерно две тысячи курсов на шести языках. И президент MIT Сьюзен Хокфилд сказала: «Для чего мы это делаем? Чтобы обеспечить MIT главенствующее положение в мире!» В MIT говорят: вот наши материалы, используйте их по всему миру, нам все равно, каким образом.

Но вернемся к Труну. Когда он начал реализовывать свой проект, на интернет-образование обратили внимание и в Гарварде. Там решили распространять уже не материалы к курсам, а сами курсы. И тоже бесплатно. Они запустили проект онлайн-университета под названием edX. Так вот, как только они с этим проектом охватили достаточно студентов, возник закономерный вопрос: как после этих курсов получить какой-нибудь диплом или сертификат? В этот момент и начинается процесс зарабатывания денег. Потому что каждый, кто хочет после бесплатного курса получить диплом, должен зарегистрироваться и начать платить: регистрационный взнос, экзаменационный взнос и так далее.

— То есть оплата происходит лишь в том случае, если человек хочет получить подтверждение пройденного курса — диплом с именем?

— Да, только если он хочет диплом. Профессор Трун в своем университете Udacity тоже перешел на эту схему. Здесь принципиально то, что такое огромное количество студентов можно получить только благодаря бесплатным курсам. Понимаете? У нас в Германии думают совершенно иначе. В немецких университетах сначала нужно зарегистрироваться. Но так нельзя делать дело, так ничего не выйдет! Я сказал недавно в интервью газете Die Welt: лишь тот, кто дарит знания, может в итоге рассчитывать, что заработает деньги. А немцы этого не понимают.

— Но насколько серьезны дипломы, которые получают дистанционно? Ведь учеба в университете предполагает, что студенты тесно общаются с преподавателями и учебный процесс состоит не только из лекций.

— Разумеется, я не утверждаю, что эти дипломы равноценны классическим университетским. Вообще, есть идеальная модель университета, придуманная еще Вильгельмом фон Гумбольдтом. Этот гумбольдтовский идеал всестороннего образования в интернет-образовании недостижим. Конечно, не во всех областях. В медицине, химии, где необходимы большие лаборатории, такое скорее невозможно. Однако есть неожиданно много специальностей, где дистанционное образование работает. Кроме того, не нужно мне рассказывать, что, мол, в немецких поточных университетах так уж много контакта студентов с профессорами. Это неправда. Я учился в Гейдельберге больше пятидесяти лет назад. И уже тогда мы сидели на поточном семинаре — 130 студентов. Двух из трех своих экзаменаторов я видел на экзамене в первый и последний раз в жизни. То, что раньше якобы было лучше и был контакт, — оставьте эти сказки! У немецких профессоров в неделю два приемных «окна» по два часа. Это курам на смех, это стыдоба! С другой стороны, не забывайте, что по скайпу сегодня вполне возможно установить личный контакт с профессором. Можно устроить маленькие группы студентов — один из Бангладеш, другой из Австралии, третий из Перу.

— Что произойдет в таком случае с национальными университетами?

— Да, может случиться, что какой-нибудь колледж из Айдахо за три недели обойдет берлинский Университет имени Гумбольдта. Если немцы этого не понимают и почивают на лаврах, то конкуренты не спят. Чего немцы не хотят понять, так это того, что с интернетом наука входит в новую фазу, становится глобальной.

— Но если конкуренция выходит на глобальный уровень, не получится ли так, что дешевый агрессивный вуз просто убьет своих более серьезных конкурентов?

— Я убежден: побеждает качество. Но и цена играет свою роль. Представьте себе, что вы бедный студент из Бангладеш. И вот вам Гарвард предлагает курс за пять тысяч долларов. И параллельно вы получаете предложение из Community College в Миссисипи — за половину этой цены. И каков будет ваш выбор? Пока не ясно. Однако про университеты, которые не участвуют в этой гонке, вообще можно забыть. Они не будут играть никакой роли.

Знаете, что меня все годы раздражало в немецких университетах, при любых президентах? Они все говорили: ой, да мы тоже в интернете. Конечно, они в интернете. Но вы зайдите и посмотрите — это же сплошной рассказ о себе: какие мы замечательные, какой у нас президент, вице-президент, какие факультеты, институты... Кого это волнует в Пакистане? Никого! Где ваши учебные материалы, курсы? Никто их не выкладывает в сеть, тем более на иностранных языках.

— И почему так?

— Потому что не хотят понять. Потому что, если они начнут понимать, это будет означать невероятное изменение в распределении бюджетов. Вот возьмите ситуацию с назначением нового профессора. Я это наблюдал много раз. Когда коллега получает место профессора, с ним начинают вести переговоры о том, какие ставки он получит в свое распоряжение. И вот все сидят за столом переговоров и решают: полставки секретаря или целую ставку. Ставку ассистента, или полставки, или полторы ставки. Вот о чем они спорят! И если профессор говорит, что ему нужен программист, они не понимают. Зачем тебе программист? Он тебе не нужен, пусть студенты в свободное время что-нибудь напрограммируют. Дать профессору в распоряжение ставку программиста с окладом 50 тысяч евро в год — немыслимо. А это значит, что о конкуренции с Гарвардом можно забыть.

— Кстати, сколько программистов у профессоров Гарварда?

— Когда Трун пришел в Гарвард, ему сказали: мы инвестируем 60 миллионов долларов в бесплатные курсы. Они сделали именно то, что немцы отказывались делать годами. Вот еще один пример. Технический университет Джорджии в Атланте предлагает в этом году курс с дипломом магистра в области Сomputer Science. Если вы идете учиться в кампус, курс стоит 45 тысяч долларов. Однако тот же самый университет предлагает тот же самый курс в интернете за семь тысяч.

— Тот же самый? Тогда зачем платить 45 тысяч?

— Очень хороший вопрос, который задает себе каждый разумный человек. Дипломы ведь одинаковые. И понятно, что произойдет: гораздо больше студентов выберут курс за семь тысяч. Технический университет Джорджии заработает на онлайн-студентах, которые платят лишь по семь тысяч долларов, куда больше, чем на дорогих, но немногочисленных студентах в кампусе, платящих по 45 тысяч. Все меньше студентов будут делать выбор в пользу кампуса, большинство из них будут учиться онлайн за семь тысяч. А университет в итоге будет зарабатывать больше.

Даже живущие прямо в Атланте молодые люди рано или поздно начнут задаваться вопросом: зачем мне идти в кампус, если я могу обойтись и не платить эти 45 тысяч, а заплатить лишь 7 тысяч

Фото: Thomas Dworzak / Magnum Photos / Grinberg Agency

— Но онлайн-курсы лишь потому пользуются популярностью, что у университета хорошая репутация в обычных образовательных моделях. И если эта репутация умрет, то как убедить студентов учиться онлайн?

— Это верно. Но даже живущие прямо в Атланте молодые люди рано или поздно начнут задаваться вопросом: зачем мне идти в кампус, если я могу обойтись и не платить эти 45 тысяч? Не забывайте, в США образование часто оплачивается за счет кредита. Его потом нужно отдавать, а работу после университета могут найти далеко не все выпускники. Так почему бы не получить тот же самый диплом магистра всего за семь тысяч долларов? Благодаря увеличению числа студентов университет будет зарабатывать на дешевых курсах куда больше денег, чем когда-либо в истории.

Но затем неизбежен следующий шаг. Уже сейчас есть профессора-звезды, они известны во всем мире, они публикуют свои бесплатные курсы. И когда MIT и Гарвард полностью завершат разработку своих курсов, то скажут: вот, курсы готовы. А зачем нам теперь дорогие профессора? Мы лучше наймем дешевых ассистентов, супервайзеров, которые будут следить за использованием курсов. Профессор получит свои комиссионные за имя, какие-то деньги за общий контроль над курсом и за регулярное обновление его материалов. Зачем нанимать кого-то, да еще на пожизненный профессорский контракт? Профессорам будут заказывать только разовые обновления курсов, а работу всю будут делать дешевые ассистенты. Это революция, к которой вузы еще совершенно не готовы.

— Прежде чем говорить о долгосрочном развитии, я хотел бы понять, как при таком массовом дистанционном образовании проводить экзамены, как осуществлять контроль?

— Ну эту проблему уже давно решили. Много лет существуют открытые университеты — в Великобритании, в других странах. Проблемы надежности экзаменов не существует, она технически решена задолго до появления бесплатных курсов. Важно другое. В новой схеме, например, преподаватели внезапно начнут приносить гораздо больше денег. А исследователи нет, потому что наука требует расходов. Таким образом, исследовательская и преподавательская функции университета все больше отдаляются друг от друга. Вся идея Вильгельма фон Гумбольдта базировалась на единстве науки и преподавания. Студенты учились у профессоров, которые занимались наукой, студенты участвовали в исследованиях. Теперь эта связка разрывается. С помощью дешевых преподавателей университеты будут зарабатывать кучу денег, отказываясь при этом от дорогих профессоров.

— Насколько опасно такое быстрое изменение университетского ландшафта?

— Я бы не переживал, если бы за дело не взялись Гарвард и MIT. Вот это переломный момент, когда всем уже надо начинать бояться. Но никто ведь не боится! Смотрите: MIT уже несколько лет предлагает бесплатные курсы на шести языках при поддержке американских фондов. По всему миру! Это инвестиция, на которую немцы никогда бы не решились. Теперь Гарвард вложил 60 миллионов долларов. И студенты могут выбирать, сразу они регистрируются и платят или только когда решат получить диплом, как только поймут, что готовы сдать курс. При этом MIT и Гарвард настолько умно подошли к делу, что на первых порах предлагают очень низкие цены. Так что после того, как они закрепят свои лидирующие позиции в мире, они будут лучшими, самыми быстрыми и самыми глобальными.

— Но если на рынок год за годом будет выплескиваться даже не в десять, а в сто или тысячу раз больше дипломов первоклассных вузов, насколько обесценятся эти дипломы? И не упадут ли зарплаты специалистов, а с ними и спрос на образование?

— Думаю, в Гарварде и MIT задавали себе тот же вопрос. Видимо, они сознательно и добровольно пошли на такой риск.

— Почему? Там считают, что спрос на специалистов столь огромен?

— Что произойдет, если каждый год в мире будет выпускаться 100 тысяч специалистов с дипломом Гарварда, никому не известно. Но это будет революция.

— Сколько денег можно заработать на рынке дистанционного обучения, где сейчас ведут наступление Гарвард и MIT?

— Никто пока не знает точных цифр. Гарвард и другие вузы сейчас делают первые шаги, прицениваются. Смотрят, что произойдет, если поиграть с ценой.

— Что будет означать для научного мира такое господство английского языка и американской университетской модели?

— Американские университеты имеют в своей основе все ту же гумбольдтовскую модель. И даже американским профессорам сейчас страшно. Потому что под угрозой не только немецкие профессора, но и американские — им больше не дают пожизненных контрактов. У меня был решающий для меня академический опыт. Это было в 1969 году, я был тогда постдоком из Йеля и поехал на «рынок рабов» — так в шутку называли ярмарку университетских вакансий, тогда она была в Денвере. Моей специальностью была американистика, я защищался по литературе. Наивный, я думал, что раз я из Йеля, то меня оторвут с руками. Не тут-то было! Первый раз в своей жизни я услышал выражение «избыточная квалификация». Потом мне его повторяли во всех университетах — больших и маленьких, известных и не очень. А что это означает по-немецки? По-немецки это означает: ты слишком дорогой. Вместо одного человека из Йеля можно взять двух дешевых преподавателей-ассистентов. Уже тогда это все было! А с новыми курсами этот путь развития становится совершено неизбежным. Будет профессор, разработавший курс и получивший гонорар. Его имя стоит на программе, он обновляет ее, а настоящую работу делают так называемые мониторы, за очень небольшие деньги. Подумайте теперь, что ждет малоизвестных профессоров, которые и сегодня-то получают десять студентов в кампусе?

Знаете, я всегда вспоминаю в связи с этим 14 июля 1789 года. В этот день Людовик Шестнадцатый вернулся с охоты. Он никого не подстрелил и написал в дневнике: «Rien», то есть «ничего». А ночью его разбудил камердинер и сказал, что взята Бастилия. «Это что же такое? Восстание?» — спросил король. «Нет, сир. Это революция!» С электронной революцией то же самое. Все говорят о революции, но никто не понимает, что такое настоящая революция! (Смеется.)

— В чем еще будет выражаться революция?

— Смотрите. Есть, например, еще один совместный проект дистанционного обучения в ряде университетов, в том числе американском Беркли и нескольких немецких вузах. Он называется Coursera. В рамках этого проекта предлагаются бесплатные онлайн-курсы. Так вот, Фрейбургский университет в Германии начал признавать некоторые курсы Coursera как собственные внутренние экзамены. А что это означает? Как только какой-то немецкий вуз начинает, например, признавать внутренние курсы других вузов, то рано или поздно руководство университета задумается: а зачем нам свои преподаватели по этому предмету? Это путь к самокастрации университета. Происходят и другие вещи, которые, например, вам подтвердит любой университетский библиотекарь. Когда университет подписывается на научные журналы, он платит не только за подписку, но и за использование студентами и преподавателями электронной версии журнала. Стоимость таких подписок растет, и университеты от них отказываются. Например, Технический университет Мюнхена отказался от подписки на математические журналы издательства Elsevier — а это были лучшие журналы. Но как только вы отказались от подписки, то не можете пользоваться статьями журнала. А копирайт на статьи сохраняется за издательством. Получается, что профессора университета писали в черную дыру! Ситуация настолько абсурдная, что президенты вузов должны об этом криком кричать, но никто не шевелится. Кроме Принстона, где всё уже понимают, — и потому руководство Принстона прямо запретило своим сотрудникам отдавать кому бы то ни было права на распространение электронных версий своих работ. Это открытое объявление Принстоном войны издательствам. Это исторический шаг.

— Вам семьдесят семь лет. Как воспринимают ваши призывы более молодые ученые, занимающие посты в немецкой науке?

— Они не понимают, о чем я говорю: дескать, что с него взять, старик сам не знает, что несет. Но это самозащита. Они же умные. Если они не в состоянии понять такие простые вещи, то не от недостатка ума. Это психологическая защита от неприятной реальности. Профессор Трун в полемике заявил, что через пятьдесят лет во всем мире останется только десять университетов. Конечно, это преувеличение. Но даже если его пророчество сбудется не буквально, в целом развитие идет в этом направлении.

Я всем в своей академической карьере обязан Америке. Всем. Но когда я сейчас вынужден наблюдать, что американцам снова достанется все, — о, как мне больно на это смотреть! Я благодарен американцам, они давали мне стипендии, но как же мне больно!

Немцы все проспали, немецкие фонды такие тупые. Что они делают с деньгами? Они финансируют какие-то струнные квартеты, выступающие на развалинах замков! К ним можно приходить с любыми проектами, только не с инновационными. Америка другая. Там фонды финансируют развитие. Университет имени Гумбольдта получил миллион от Google для открытия Института Google. И что они сделали с деньгами? То, что немецкие профессора всегда делают: начали проводить заседания. В результате получили только исписанную бумагу.

Берлин

Охота началась

Перспективы интернет-образования в России и в мире «Эксперту» прокомментировал Александр Оганов, основатель и генеральный директор программы UNIWEB.

— Если брать как некий объективный ориентир рынок образования в Северной Америке, то его опыт показывает, что есть все основания для того, чтобы дистанционное высшее образование быстро развивалось и на постсоветском пространстве. Совершит ли обучение через интернет какую-то глобальную революцию в системах образования, говорить преждевременно постольку, поскольку всегда были, есть и будут ниши традиционного планового образования и ниши дополнительного образования. Классические образовательные продукты, предполагающие последующую сертификацию, аккредитацию, выдачу дипломов и так далее, — одна история, а самообразование — история другая. Если в первом случае пока идет поиск новых подходов, то во втором революция уже свершилась: появилась масса онлайн-курсов самой разной направленности. При этом надо понимать, что есть существенная разница между тем, чтобы сделать просто какой-нибудь хаотичный онлайн-курс, который станет неким вкраплением в траекторию саморазвития, и тем, чтобы развернуть полноценную образовательную программу онлайн. Во втором случае курсы должны каким-то образом пересекаться с точки зрения траекторий обучения, должны быть взаимоувязаны различного рода контрольные мероприятия и так далее.

Какие есть преимущества у онлайна? Все меряется. Меряется успеваемость, меряется посещаемость, меряется уровень когнитивного восприятия той или иной информации. Можно эффективно замерять успеваемость ученика, а у ученика есть возможность потреблять контент в удобном, размеренном темпе. Ведь, скажем, на классическом занятии в два академических часа каждый из двух десятков учеников все равно уникальным образом потребляет информацию. Но измерить, кто потребил лучше, кто хуже, кто быстрее, кто медленнее, на самом занятии практически не представляется возможным. В онлайне благодаря сетевым технологиям это возможно.

Достаточно далеко продвинулись и технологии, предполагающие и живой, и асинхронный форматы общения. Проработаны форматы общения студентов друг с другом, в том числе при выполнении групповых заданий. Отработаны технологии проверки выполнения заданий студентами друг у друга.

В России понимание проблематики онлайн-образования начинает формироваться. Об этом говорят достаточно активно, поскольку уже ясно, что с применением интернет-технологий конкурентная борьба за слушателя приобретает другие очертания. Многие зарубежные игроки (университеты, крупные площадки-агрегаторы и прочие) уже начали охотиться на русскоязычных, российских абитуриентов, студентов, слушателей. Поэтому российская образовательная система начинает реагировать, предпринимать какие-то практические шаги. Пока это происходит недостаточно быстро, хотя в области интернет-образования появилась, например, и какая-то стартап-активность.  

Сергей Сумленный

Фото сайта http://expert.ru/

Об этом сегодня пишут "Известия". По данным газеты, главой организации должен стать ректор Санкт-Петербургского академического университета РАН,  то есть сам Ж.Алферов.

Отметим, Ж.Алферов, по всей видимости, с коллегами по РАН своими идеями не поделился. "Решение было единоличным. Хотя мы тут пока решаем все коллегиально. Жореса Ивановича уважают и его мнение тоже, но его предложение не соответствует законопроекту о реформе РАН, так как наука не должна пересекаться с имущественными интересами", - сказал собеседник издания.

Ранее академик жестко критиковал реформу РАН. Против реформы настроены и другие сотрудники академии. Дело в том, что в представлении ученых ФАНО - это госорган, призванный не только поделить изъятое у РАН имущество, но и средство дополнительного контроля непосредственно над научной деятельностью. Последнее обстоятельство более всего расстраивает академиков. Об этом РБК ранее рассказал доктор биологических наук, профессор МГУ и замдиректора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд.

"Создается новая структура, но совершенно непонятно, как она будет функционировать. Есть серьезные подозрения, что ее цель - сокращение бюджетных расходов либо быстрая приватизация тех активов, которые можно быстро приватизировать. Таким образом власти восполнят бюджетный дефицит", - сказал он.

Другой проблемой для сотрудников РАН может стать увеличившаяся с созданием ФАНО бюрократия, которая, безусловно, осложнит работу подведомственных агентству организаций. "В 2014г. институты и академии РАН ждет тотальный бюрократический коллапс. Не верю, что система способна это перенести: чтобы просто подписать ту или иную бумагу, люди не будут знать, куда идти. Я уже не говорю о взаимодействии между собой разных организаций, юридические лица которых, вероятно, изменятся", - рассуждает М.Гельфанд.

Беспокоит научных работников и система управления нового ведомства. "Мы увидели все постановления, где никакого решающего слова ученых не предусмотрено. Все будет решать человек, который стоит во главе агентства. Если он будет прислушиваться к научному сообществу, то хорошо, но все равно ущерб будет большой. Если нет, тогда институты будут объединять по принципу стоимости квадратного метра", - считает глава научного профсоюза.

Однако министр образования и науки Д.Ливанов сразу после создания ФАНО заявил, что деятельность федерального агентства будет касаться не непосредственно науки, а смежных с ней экономических вопросов.

Авторы реформы обещали не принимать принципиальных решений без согласования с представителями академической общественности, а ученые в свою очередь надеются, что чиновники будут учитывать специфику их деятельности и с осторожностью утверждать очередные изменения. В этих целях, а также для контроля за реализацией реформы РАН академики создали специальную комиссию, которая занялась отслеживанием всех изменений системы и разработкой альтернативных министерским путей решения задач.

Добавим, что широкий резонанс и массовые акции протеста ученых заставили авторов реформы притормозить ее реализацию. После очередной порции негодования общественности президент России Владимир Путин выступил с инициативой не торопиться и ввести годовой мораторий на имущественные и кадровые вопросы РАН. Свое предложение глава государства озвучил во время встречи с президентом Академии наук Владимиром Фортовым и главой ФАНО Михаилом Котюковым.

"Я думаю, было бы правильно, чтобы и вновь образованное агентство, и президиум РАН совместно исходили бы из некоторого моратория на использование имущества и при решении кадровых вопросов", - заявил В.Путин.

Фото сайта positime.ru

В мае 1959 года д-р Ц.Р.С. Мэндэрс подготовил для комитета по вопросам науки НАТО доклад на тему "Научно техническое образование и кадровые резервы в СССР". С ним мы и предлагаем вам ознакомиться.

СОВЕТ СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКОГО СОЮЗА

ЯЗЫК ОРИГИНАЛА: АНГЛИЙСКИЙ

13 мая 1959 г.

ДОКУМЕНТ НАТО БЕЗ ГРИФА «СЕКРЕТНО»

AC/ 137-D/ 40

КОМИТЕТ ПО ВОПРОСАМ НАУКИ

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И КАДРОВЫЕ РЕЗЕРВЫ В СССР

Записка Секретаря

Напоминаем членам Комитета, что на заседании 22 и 23 апреля 1959 г. они заслушали доклад доктора Ц.Р.С.Мэндерса на вышеназванную тему. Было принято предложение о публикации текста этого доклада отдельно от протокола заседания. Согласно этому, доктор Мэндерс любезно предоставил текст доклада вместе с соответствующими графиками и таблицами, которые приложены к настоящему документу для рассмотрения и использования Комитетом.

(Подписано) Х.УЭСТ-БЕРХЭМ

Дворец Шайо,

Париж, 16-ый округ.

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И КАДРОВЫЕ РЕЗЕРВЫ В СССР

I. Вступление.

II. Некоторые факторы, способствовавшие быстрому улучшению образования при советском режиме.

III. Ступени образования и изменения.

IV. Профессионально подготовленные кадровые резервы СССР и темпы производства.

V. Сложности и недостатки.

VI. Дисциплины, представляющие интерес для обороны.

VII. Выводы.

VIII. Приложения.

I. ВСТУПЛЕНИЕ

1. Когда Советский Союз был образован немногим более 40 лет назад, государству пришлось столкнуться с огромными трудностями. Урожай советского юга был уничтожен нашествием саранчи, в результате чего отмечался дефицит продовольствия и низкий моральный дух населения. Обороне не способствовало ничего, кроме рационального использования территориальных и климатических условий. Государство отставало в образовании и других социальных сферах, неграмотность была широко распространена, и спустя почти 10 лет советские журналы и печатные издания по-прежнему сообщали о том же уровне грамотности. Сорок лет назад безнадежно не хватало обученных кадров, чтобы вывести советский народ из трудной ситуации, а сегодня СССР оспаривает право США на мировое господство. Это достижение, которое не знает равных в современной истории.

II. НЕКОТОРЫЕ ФАКТОРЫ, СПОСОБСТВОВАВШИЕ БЫСТРОМУ УЛУЧШЕНИЮ ОБРАЗОВАНИЯ ПРИ СОВЕТСКОМ РЕЖИМЕ

2. Естественным образом, целый ряд факторов способствовал советскому прогрессу последних сорока лет, и те, что упоминаются здесь, представляют лишь малую часть того, что имело значение. Несмотря на то, что настоящий документ был написан в отношении научно-технического образования, большая часть сказанного может быть отнесена к любой другой сфере человеческой мысли. Советская практика во многом отличается от практики западных стран, и данная работа уделяет необходимое внимание этим различиям.

(i) Руководители, получившие научно-техническое образование

С самого начала советские руководители отчетливо понимали, что наука и техника – важнейшие средства достижения военных и экономических целей коммунизма. Научно-технические дисциплины, на которые более сорока лет делался акцент, хорошо представлены в основном образовании действующих советских руководителей. Президент Академии Наук СССР в силу занимаемой должности является членом Президиума, который можно сравнить с кабинетом Премьер-министра Великобритании или кабинетом Председателя Правления Франции. 39 из 67 членов этого органа власти получили научно-техническое образование. К тому же, первый заместитель председателя и 9 из 13 заместителей председателя Совета Министров получили научно-техническое образование. У научно-технологических проектов в СССР больше шансов быть принятыми на высшем административном уровне, нежели в западных странах.

(ii) Централизованный контроль и планирование

Эти факторы предоставляют очевидные преимущества для достижения максимальной эффективности программ профессиональной подготовки. Можно установить единый образовательный стандарт для всей страны, упростить систему обучения и устранить большинство причин, вносящих путаницу в западных странах, где система стала раздробленной. Если планирование и производство согласованы, то отсутствует безработица, а на всех рабочих местах, необходимых государству, оказываются люди с подходящей квалификацией. В централизованной системе, разумеется, существует возможность быть либо блестяще правым, либо катастрофически заблуждаться. Суть советского метода такова: министерства прогнозируют свои потребности в материалах и людских ресурсах на 5 (теперь 7) -летний план в соответствии с общей директивой от партийного руководства. Изложенные министерствами требования, которые каждый год немного изменяются на основании опыта, сопоставляются, и Государственный плановый комитет разрабатывает планы. Части плана, касающиеся научно-технических вопросов, утверждаются Академией Наук.

(iii) Вновь обученные кадры в распоряжении государства

Почти все, кто обучается сверх образовательного минимума, установленного законодательством Советского Союза, получают государственное финансирование. Государство требует, чтобы выпускники высших или средне-специальных учебных заведений отработали три года по распределению после завершения обучения. Из числа молодых людей, не обремененных другими обязательствами, около 750 тысяч получили высшее образование и 1,2 миллиона – средне-специальное образование. Эти кадровые резервы в любой момент могут быть подключены к решению приоритетных задач государства, таких как грандиозные планы развития, преподавание и других. Эти 2 миллиона специалистов не являются низкооплачиваемыми сотрудниками, они получают достойную зарплату и, более того, не обязаны служить в армии.

(iv) «Малые» дисциплины

СССР – большое государство, поэтому оно способно организовать полноценные группы по изучению таких предметов, как создание и устройство гироскопов и паровых котлов. В то же время западные страны могут предложить лишь эпизодические курсы не самого высокого качества по причине малого количества студентов и преподавателей.

(v) Тщательное изучение западных ресурсов

Западные публикации обычно доступны в переводе в основных советских учреждениях не позднее 2 месяцев после оригинальной публикации. Академический Институт научной информации располагает лучшей и самой полной службой реферирования в мире. Если этого требуют обстоятельства, Советы готовы получать информацию путем шпионажа.

(vi) Возвращение в систему образования

На протяжении многих лет значительная доля обученных кадров возвращается обратно в систему образования, чтобы подготовить еще больше специалистов. Преподавание – хорошо оплачиваемое и престижное занятие. Чистый ежегодный прирост обученных кадров составляет 7% в СССР (для сравнения, в США 3,5%, в Великобритании 2,5 – 3 %).

(vi) Усиленное изучение основных дисциплин

В последние годы, по крайней мере, во всех учебных программах, предлагаемых в Советском Союзе, делается упор на усиленное изучение основных дисциплин. В каждом из 200 учебных планов технической направленности, действующих в высших учебных заведениях, 10% времени отведено высшей математике и столько же физике. Большое количество обученных кадров и быстрый технологический прогресс достигнуты отнюдь не поверхностными усилиями.

(viii) Подготовка преподавателей – первоочередная задача

С каждым новым этапом научно-технического прогресса начинается соответствующая программа подготовки преподавателей. С 1955 года в Московском государственном университете готовят преподавателей программирования (Приложение 1).

(ix) Эффективная пропаганда

На Западе советскую пропаганду и ложь часто считают синонимами. Пропаганда успешно держит национальные цели в поле зрения советских людей, испытывающих радостное волнение по мере достижения этих целей. В СССР есть должности, которые занимают неохотно, рабочие места, на которых трудятся без особого желания. Пропаганда в учебных заведениях изображает работу на таких должностях и позициях как увлекательное испытание и заставляет молодых людей (iii) c готовностью трудиться на благо своей страны в не самых благоприятных условиях.

III. Ступени советского образования

3. Диаграмма в Приложении 1 представляет положение дел во время последнего 5-летнего плана (от которого отказались), и хотя в начальном и среднем образовании грядут изменения, диаграмма показывает систему, которая будет применяться большую часть времени текущей семилетки.

4. Обучение в учебных заведениях в Советском Союзе начинается с 7 лет. Начальное образование длится 7 лет. К 1960 году последний 5-летний план ставил целью сделать 10-летнюю школу общедоступной. Там, где 10-летнее образование школьное образование доступно, местное законодательство делает его обязательным, в результате чего число выпускников 10-летней школы выросло в течение последнего 5-летнего плана с 440 тысяч до 1,5 миллионов в год. Юноши и девушки обучаются по одинаковой программе в 7- и 10-летней школах. На второй стадии классического образования, то есть в восьмом, девятом и десятом классах 10-летней школы, ученики проводят 42% времени за изучением математики, физики и химии. Выпускники 10-летней школы не так хорошо обучены, как выпускники шестого класса английской гимназии с научным уклоном или юноши и девушки, окончившие вторую научную ступень французского лицея. Значительно более высокий средний уровень в научных дисциплинах достигается, однако, всеми, кто завершил курс 10-летней школы в СССР. Речь идет о гораздо большем числе учеников, чем на Западе (Приложение 3).

5. Другие возможности по окончании 7-летнего обучения проиллюстрированы на диаграмме в Приложении 1. Для выпускников существует возможность трудоустроиться, но число тех, кто это делает, резко сократилось во время последней пятилетки. Школы трудового резерва работают совместно с промышленностью и сельским хозяйством. Специальные средние школы, преимущественно техникумы при соответствующих министерствах, предоставляют специальное образование по двум с лишним тысячам специальностей; курсы имеют ярко выраженную практическую направленность.

6. В последние годы около 40% выпускников 10-летней школы наряду с меньшим процентом выпускников средне-профессиональных учебных заведений продолжают обучаться в высших учебных заведениях (Приложение 2). Ходят слухи об увеличении этого показателя до 70%. Университеты готовят лишь 10% обученных кадров в Советском Союзе, а преподавание в них ведется только по основным дисциплинам. Курс педагогического института длится 4 года, обучение основным дисциплинам в университетах (не включая физику) длится 5 лет. Большинство технических учебных программ (также по физике) рассчитано на 5,5 лет, а программа по медицине – на 6 лет. Студенты всех специальностей, кроме педагогики, на протяжении 6 месяцев работают над дипломным проектом; результаты исследования воплощаются в письменной дипломной работе, которая защищается публично. Примерно 1 из 6 или 7 выпускников высших учебных заведений продолжает образование. Студенты, аспиранты и докторанты должны обладать знанием одного, двух и трех иностранных языков соответственно.

ВНОСИМЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

7. В Меморандуме Хрущева в сентябре 1958 года был намечен переход от 7-летнего начального образования к 8-летнему. За ним будет следовать среднее образование продолжительностью от 3 до 4 лет в одном из пяти типов школ, а именно:

(а) средней школе академической направленности, отличающейся от восьмого, девятого и десятого классов 10-летней школы наличием четырех классов и принимающей примерно 20% окончивших 8-летнюю ступень обучения;

(б) средней школе технической направленности;

(в) специализированной средней школе для нужд театра, балета, изобразительных искусств, военной службы и т.д.;

(г) средней школе с неполной нагрузкой, позволяющей совмещать обучение с работой на фабриках и в сельском хозяйстве;

(д) вечерних школах трудового резерва.

Совершенно очевидно, что изменения в системе не означают снижения стандартов. Более того, учебная база существующих средних школ без труда может быть адаптирована для выполнения новых целей.

IV. КАДРОВЫЕ РЕЗЕРВЫ И ТЕМПЫ ПРОИЗВОДСТВА

8. Приложение 4 представляет обобщенную картину по этому пункту. Первая таблица демонстрирует сильный уклон в научно-технологическую сферу в СССР. Также можно увидеть, что те, кто получил научно-техническое образование, склонны оставаться в этих областях. Престиж и награды в этих сферах деятельности высоки, особенно для преподавателей.

9. На уровне пост-дипломного образования СССР не испытывает нехватки в профессионалах, способных управлять государственными проектами. В высшем и школьном образовании все указывает на то, что количество профессионально подготовленных выпускников не только без труда останется на прежнем уровне, но может быть увеличено.

10. Приложения 5 и 6 приводят процентные соотношения, последнее также кратко описывает послевоенные достижения. В этой таблице также видна заметная доля женщин в числе обученных кадров СССР.

V. СЛОЖНОСТИ И НЕДОСТАТКИ

11. Советская система образования, на различных уровнях которой обучается около 35 миллионов человек, является гигантской. Одно из ее выдающихся достоинств, вытекающих из централизованного контроля и планирования, – ее относительная простота. Будет интересно выяснить, как Советский Союз успешно справился с проблемами, которые преследуют западные страны.

(i) Учебные помещения

В советских учебных заведениях любого уровня нормой остается обучение в 2 смены, а обучение в 3 смены не является чем-то неслыханным. Обеспеченность учебными классами, лекционными залами и лабораториями, без сомнения, самая сложная проблема, с которой приходится справляться советскому образованию. Недовыполнение программы строительства послужило одним из факторов, способствовавших отказу от плана последней пятилетки. С высокой долей уверенности можно утверждать, что этот фактор ускорил изменения в системе образования на уровне средней школы. Ходят слухи, что все кандидаты на получение высшего образования должны будут отработать два года в производственно-технической сфере перед поступлением. Два года передышки позволят программе строительства наверстать упущенное. Приложение 1 показывает, что нехватка помещений – не новая проблема для СССР.

(ii) Оборудование

Западные эксперты, как правило, завидуют количеству и качеству оборудования в советских учебных заведениях.

(iii) Коэффициент учащихся на одного преподавателя

Как упоминалось ранее, в Советском Союзе нет проблемы с преподавателями, в то время как в большинстве западных стран ситуация оставляет желать лучшего.

[прим. statehistory - в этой таблице, видимо, речь идёт о том, сколько учащихся приходится на одного преподавателя]

            СССР США  Великобритания

Высшие учебные заведения           1 – 12,6           1 – 14,1           1 – 9

Школы           1 – 17,6           1 – 21 (средняя)

1 – 30 (начальн.)       1 – 18,1 (сред. гимназия)

1 – 22,3 (сред. школа)

1 – 30,5 (начальная)

(iv) Военная служба

В силу называвшихся ранее причин в СССР не представляет никакой проблемы.

(v) Соотношение выпускников высших и средне-специальных учебных заведений

Западный опыт указывает на то, что на рабочих местах на одного выпускника высшего учебного заведения приходится три выпускника средне-специальных учебных заведений. В большинстве советских учреждений, которые посетили западные эксперты, эта пропорция, похоже, повсеместно применяется. Коэффициент 3 к 1 не характерен для системы образования, поэтому можно предположить, что где-то в СССР существует нехватка выпускников средне-специальных учебных заведений, которая влечет определенные трудности. То, что эти трудности не очевидны, означает, что в СССР выпускники высших учебных заведений могут быть задействованы в сферах деятельности, которые на западе считаются некоммерческими.

VI. ДИСЦИПЛИНЫ, ПРЕДСТАВЛЯЮЩИЕ ИНТЕРЕС ДЛЯ ОБОРОНЫ

(i) Математика

12. Этот предмет в СССР считается самым престижным. В стране существует первоклассная математическая традиция, а современный уровень математики в Советском Союзе уступает только уровню в Соединенных Штатах. При изучении множества советских научных работ, в особенности по физике, естественным наукам и машиностроению, становится заметным, с каким удовольствием советские ученые делают отступления в область математики. Научные работы в Великобритании часто состоят из двух частей: первая часть излагает теорию, а вторая – подтверждение этой теории, полученное опытным путем. Советские научные работы часто состоят исключительно из теории.

Первоклассные советские математики играют гораздо большую роль, чем их западные коллеги, на инженерных конференциях, которые отличаются достаточно неформальным характером. Подобный научный подход к решению инженерных проблем, возможно, частично объясняет быстрый прогресс в этой области. Советские математики готовы применять математическую теорию в довольно мелкомасштабных опытных исследованиях. Они с удивительной легкостью работают в областях, где западным ученым потребовались бы дополнительные экспериментальные данные. Там, где советский метод оказывается успешным, становится возможным обойтись без промежуточных стадий исследовательской разработки. Без сомнения, недавний советский прогресс в аэродинамике и химическом машиностроении многим обязан советам математиков.

Занятие математикой настоятельно поощряется в школах. Олимпиады и математические конкурсы для учеников 8, 9 и 10 классов 10-летней школы проводятся на городском, региональном, республиканском и национальном уровнях. Особо одаренных учеников выделяют на очень ранней стадии и в последующем способствуют их обучению.

В большинстве стран существует явная вертикальная структура научных дисциплин и вертикальная иерархия среди ученых. Это мешает междисциплинарному обмену научными идеями. В СССР математика является активнодействующим компонентом во взаимном обогащении дисциплин. Достойным упоминания примером служит Лаборатория вибраций Физического института им. Лебедева Академии Наук СССР. Лаборатория является исследовательской организацией; сотрудники этой московской лаборатории, которые работают здесь один или два месяца в году, также трудятся в учреждениях по всему Союзу. Они занимают лидирующие позиции в целом ряде дисциплин: астрономии, радиоастрономии, спектроскопии, акустике, теоретической физике, приборостроении, морской гидрологии, электротехнике и многих других отраслях. Единственное, что их объединяет, - это интерес к волновым движениям. Возможности для обмена научными идеями в Лаборатории вибраций огромны.

В Приложении 8 приводится подробный университетский учебный план по прикладной математике, а в Приложении 7 – по чистой математике. Обозначено количество часов отраслевой практики, а также перспективы автоматизации в пунктах 19 и 20 Приложения (ii) Физика

Практически по всем вопросам этой дисциплины советские ученые находятся наравне с мировой наукой. Теоретическая физика достигла огромных высот, а в последние пять лет выдающиеся успехи демонстрируют советские исследования в области полупроводников. В Приложении 9 представлен учебный план по физике, включая значительное количество часов, отводимых на высшую математику и отраслевую практику.

(iii) Химия

Состояние этой дисциплины в СССР описывают как довоенное, но не нужно считать это утверждение истинным. Советский Союз отстает в химическом машиностроении, но присутствует ясное понимание данной ситуации и движение в сторону улучшения в этой области. Учебный план по химии в Приложении 10 опять же выделяет большое количество часов занятиям высшей математикой и отраслевой практике.

(iv) Машиностроение

Приложение 11 типичным образом демонстрирует, что большое количество времени выделено для занятий высшей математикой и физикой. Также отведены часы для отраслевой практики. В условиях растущей экономики, потребности который удовлетворяются за счет развития индустриализации, машиностроение входит в число приоритетов Советского Союза. В 1958-59 годах планируется выпустить в 3 раза больше инженеров, чем в Соединенных Штатах. Вполне возможно, что признаки насыщенности специалистами инженерного профиля скоро станут очевидны.

VII. ВЫВОДЫ

13. На Западе существует значительная тенденция придерживаться крайних взглядов в отношении Советского Союза. Его граждане, однако, не супермены и не второсортный материал. На самом деле, это люди с такими же способностями и эмоциями, как и все остальные. Если 210 миллионов человек на Западе будут слаженно работать с такими же приоритетами и таким же рвением, как их коллеги в Советском Союзе, они добьются похожих результатов. Государства, самостоятельно соревнующиеся с СССР, впустую растрачивают свои силы и ресурсы в попытках, обреченных на провал. Если невозможно постоянно изобретать методы, превосходящие методы СССР, стоит всерьез задуматься над заимствованием и адаптацией советских методов. Это может включать, помимо прочего:

(i) отказ от почитаемых, традиционных взглядов в отношении роли женщин;

(ii) выполнение необходимой государству работы теми, чье обучение сверх образовательного минимума, установленного законодательством, было профинансировано за счет бюджетных средств;

(iii) упразднение «свободного рынка» квалифицированных трудовых ресурсов; принятие и, возможно, усиление мер по его государственному регулированию.

14. Что бы ни случилось, любое государство, испытывающее нехватку преподавательского состава, должно решать эту проблему в срочном, внеочередном порядке.

(Подписано) Ц.Р.С.МЭНДЕРС