Интервью с заведующей Лабораторией экологического воспитания Института цитологии и генетики СО РАН Анной Игоревной Стекленёвой будет неполным, если не воспроизвести нашего разговора об экологии и экологическом воспитании.

Лаборатория экологического воспитания  (до 1994 – Станция юных натуралистов) вот уже почти полвека занимается не только просвещением в виде дополнительного биологического образования, но и экологическим воспитанием подрастающего поколения. Учитывая важность экологической проблематики в современном мире, мы в нашем разговоре не могли не коснуться того, что же должно представлять из себя экологическое воспитание подрастающего поколения.

По словам Анны Игоревны, идея экологического образования состоит не в том, чтобы просто научить ребенка какой-то сумме знаний, сделать из него ботаника или зоолога. Первично все же другое, мы должны научить его ценить то, что окружает человека.

Поэтому главное в экологическом образовании – это научиться видеть и понимать гармонию и целесообразность окружающего нас мира, внушить детям простую мысль: «В природе ничего лишнего нет». А это значит, что человек не должен стремиться что-то в природе подправить или переделать. Поэтому и объяснение важности бережного отношения к природе начинается с простых примеров. Например, говорит Анна Игоревна, мы объясняем нашим ученикам, что в нашем детстве чистую воду не продавали в бутылках в магазинах и киосках, а сейчас это происходит повсеместно. И это звоночек о неблагоприятных изменениях в природе, которые возникли из-за деятельности человека. Мы, как правило, эти звоночки не слышим, а они есть и их все больше и по сути – это сигналы, исходящие от природы. Задача экологического воспитания – помочь их услышать.  

К этому, кстати, можно добавить, что в современной экологии существуют четыре основных закона, сформулированных известным американским биологом и экологом, имевшим российские корни Барри Коммонером.

1. Все связано со всем.

2. Ничего не исчезает в никуда.

3. Природа знает лучше.

4. Ничего не дается даром.

В Лаборатории экологического воспитания этим основным законам экологии учат на основе познания окружающего нас растительного и животного мира. Первое, с чего начинают учить еще дошколят, – увидеть окружающую нас природу. Современные дети знания о природе получают из телевизора и компьютера. Поэтому уже в раннем возрасте они могут неплохо разбираться, например, в животном мире Африки. Но при этом совершенно не знать животного и растительного мира края, в котором живут. Поэтому изучение природы в Лаборатории экологического воспитания начинают с краеведения. Детей учат тому, какие природные ландшафты в нашей области существуют, какие есть водоемы, какие живут птицы, рыбы, животные, каков растительный мир.

Сейчас много говорят о важности и нужности патриотического воспитания. Но возникает вопрос: а можно ли воспитать настоящего патриота своей Родины, только если он будет знать ее историю, но ничего не будет знать о природе своего края, своей страны в целом. Представляется, что знать и любить свою природу также важно, как знать и уважать свою историю. И в целом в современном патриотическом воспитании обязательно должна присутствовать экологическая составляющая.

Следующий шаг экологического воспитания – формирование у детей понимания того, что природа – это не просто то, что нас окружает, это среда нашего обитания и негативное воздействие на эту среду бумерангом ударит по самому человеку. Конечно, человек не может не пользоваться ресурсами природы, но при этом он должен стремиться в минимальной степени воздействовать на природу и уж тем более не разрушать ее. Современное экологическое воспитание должно в своей основе противостоять известной парадигме научного познания, сформулированной в эпоху формирования естествознания и точных наук: человек – покоритель и преобразователь природы. Это была объяснимая установка в период становления наук и современных технологий. Сегодня такой сциентистский и позитивистский подход следует признать устаревшим и даже опасным для будущего человечества.

Судя по всему, на определенном этапе своего развития цивилизации, чтобы выжить, нужно перестать покорять природу, а начать в нее встраиваться, вписываться.

Можно даже предположить, что упорные поиски внеземных цивилизаций не дают результата, потому что мы предполагаем, что их можно обнаружить по искусственным следам их деятельности. В то время как не исключено, что на определенном этапе своего развития высокоразвитые цивилизации вновь сливаются с природой, становятся от нее трудноотличимыми.

Так что если говорить об экологическом воспитании, то из многочисленных существующих определений экологии можно выбрать и такое: наука об обеспечении и сохранении равновесия и гармонии между человеком и природой. При этом предполагается, что в самой природе гармония изначально существует, хотя она не всегда совпадает с человеческими мерками и представлениями.   

И вот на этих человеческих мерках тоже есть смысл остановиться чуть подробнее. Это также становится проблемой воспитания и образования детей. Анна Игоревна Стекленёва в нашем разговоре вспомнила, как она в беседе с журналистами уже формулировала эту проблему. 

Мы должны объяснить детям, как все в природе устроено, например, почему кто-то должен кого-то есть, чтобы не погибнуть и сохранять биологическое равновесие. Даже маленьким детям, которые к нам приходят, мы говорим, что симпатичные им совы питаются мышами. А когда они говорят, что им жалко мышку, пытаемся объяснить, что мы не можем сове запретить питаться мышами, а волку – зайцами. Так устроено в природе, это нельзя изменить. А любить природу означает принимать ее такой, какая она есть, даже если она кажется суровой, а иногда и жестокой.

Но вот что важно отметить. Было бы страшной ошибкой переносить такое понимание природы на человеческий мир. Экологическое отношение к природе должно быть дополнено гуманистическим отношением к человеку, по большому счету, это две стороны одной медали. Гуманистическое воспитание имеет общее с экологическим в уважении ко всему живому.

И здесь тоже можно привести поучительные примеры из опыта работы Лаборатории экологического воспитания.

Анна Игоревна приводила примеры учеников, которые увлеченно занимались биологией, имели хорошие оценки по предмету в школе, но когда приходила пора работать с «эмпирическим материалом», например, заспиртовать жуков, насекомых, то дети говорили: «Я не могу, ведь это живое!»

Это означает, что ребенку не стоит выбирать себе профессию биолога, она невозможна без экспериментальной работы с некоторыми видами живых организмов. Но это не значит, что работа с такими детьми была бесполезной. Раз им жалко живое, то экологически они уже воспитаны.

И последнее, что хотелось бы отметить. Это тревога за судьбу Лаборатории экологического воспитания ИЦиГ. Идущая реформа Академии наук грозит самому ее существованию, мы выше говорили об экологическом и гуманитарном подходах, но существует еще и экономический, точнее примитивно экономический подход. Какой-либо прибыли или даже отдачи в виде научных открытий Лаборатория как структурное подразделение Института цитологии и генетики СО РАН не приносит. Она просто воспитывает хороших людей, кто-то из них со временем может стать и большим ученым. Достаточное ли это оправдание для ее существования в глазах «эффективных менеджеров», которые сейчас будут распределять финансовые ресурсы для науки?

Юрий Курьянов     

За последние 20 лет такие выражения, как «утечка мозгов» и «нищенские зарплаты ученых», стали устойчивыми. Бедственное положение российской науки уже никого не удивляет. На этом фоне руководством страны озвучена новая громкая инициатива по улучшению условий жизни и работы ученых, по крайней мере, молодых. Еще в конце прошлого Владимир Путин предложил отправлять молодых специалистов на заграничные стажировки, по сути, соединив давнюю российскую традицию обучения за рубежом и советскую практику «распределения» на работу. Ученые сходятся во мнении, что инициатива эта однозначно полезная, но как она будет реализована, это отдельный вопрос. Сможет ли государство обеспечить вернувшимся молодым ученым условия для работы? Так или иначе, эта тема теперь будет актуальна на фоне продолжающейся реформы РАН. Пока мы ждем первых вариантов законопроекта, эксперты «Свободной прессы» пытаются спрогнозировать, какой будет новая практика и к каким последствиям она может привести.

Максим Кронгауз, доктор филологических наук, руководитель Центра социолингвистики Академии народного хозяйства и госслужбы, заведующий кафедрой русского языка РГГУ:

— Эта инициатива запоздалая, но только отчасти. Я знаю, что подобная практика есть в Казахстане. Многие из студентов, действительно, не возвращаются, но система совершенствуются, и остальные студенты берут на себя более строгие обязательства. Конечно, такие стажировки во многих областях могли бы довольно сильно продвинуть наших ученых во многих областях; другое дело, что зачем возвращаться, если не будет базы, на которой молодой ученый привык работать, для продолжения исследований. Поэтому такая программа в отрыве от развития технической базы у нас не будет работать. А так она вполне разумная, и может быть, кстати, даже более разумная, чем система мегагрантов, о которой писали последние несколько лет.

«СП»: — «Технарям», инженерам, конечно же, есть смысл ехать за границу, чтобы работать на более развитой технической базе, а гуманитариям, вашим студентам-русистам, грубо говоря, что в Америке делать?

— Вообще гуманитариям, и даже русистам, есть смысл отправляться в заграничные командировки. Я вот русист, и мне стипендии крупных европейских университетов, которые я получал в молодости, очень помогали. Не надо недооценивать сам факт общения ученых из разных стран, в том числе гуманитариев.

Существование некой научной среды не менее важно, чем техника, приборы. В гуманитарной сфере, кстати, это было бы менее дорогостоящим проектом, чем в технической. И кроме всего прочего, это поднимет престиж науки в глазах молодых людей и привлечет туда новое поколение.

«СП»: — А можно сказать, что и технические базы немаловажны для тех, кто занимается «точными» областями гуманитарных наук — к примеру, сравнительно-историческим языкознанием, математической лингвистикой?

— Применительно к лингвистике нужно говорить в первую очередь о тех, кто занимается когнитивными исследованиями: связью языка и мышления, психолингвистикой, нейролингвистикой — в этих областях как раз можно сильно поднять уровень нашей науки за счет знакомства с европейским опытом, где это сегодня хорошо развивается.

Но опять же, как обеспечить возвращение, рабочие места и достойные зарплаты?

Олег Богомолов, академик РАН, долгое время — директор Института международных экономических и политических сравнений:

— Это в традициях российских — посылать студентов, особенно проявивших себя, за границу на длительную практику для овладения новыми технологиями и языком. Мой отец учился в Императорском техническом училище, и он сам и его сверстники бывали за границей и показывали там себя с лучшей стороны.

Он рассказывал мне такую историю. Приходит он в одну американскую инженерную фирму, в которую должен был устроиться на работу, показывает им свои дипломы. Ему говорят: хорошо, вот мы вам сейчас покажем проект моста, а вы оцените, настолько надежным он получится. Отец смотрит: такой мост обвалится. Поздравляем, он уже обвалился, берем вас на работу — так принимали тогда наших выпускников.

«СП»: — А сейчас как их встречают?

— Сейчас Россия, конечно, сильно откатилась назад в научном развитии, упал уровень подготовки и технических, и гуманитарных кадров, и конечно, государству нужно не скопидомничать, а посылать людей на длительную стажировку за границу, но конечно, при наличии каких-то условий, что они вернутся. Я много раз посылал своих студентов, но они не возвращались. Зачем возвращаться, если нет возможности найти работу или приходится работать за нищенскую зарплату… Никто не хочет, и это надо понять.

Так что инициатива Путина вполне разумна, но только она должна быть щедрой. То есть, платить людям надо в соответствии с их образованием…

А вот, кстати, олигархов наших и высших чиновников нужно «урезать» прогрессивным налогом. Ну, как может Игорь Сечин (президент государственной нефтяной компании «Роснефть» — Прим. ред.) получать, как пишут, зарплату в сотни миллионов в год?.. Такого нет нигде в мире. Он не создал никаких изобретений; не знаю, как он управляет своей компанией — может быть, и хорошо, но все равно он не должен быть выше топ-менеджера, допустим, американской компании.

«СП»: — Вы говорили, что ваши студенты не возвращались на Родину из зарубежных командировок; у вас, насколько я понимаю, экономисты, то есть гуманитарии, а как обстоит дело у «технарей»?

— Я могу только сказать, что в одних США сейчас работает 16 тысяч ученых — выходцев из России, в Германии около 10 тысяч. У нас же осталось докторов и профессоров 25 тысяч. Хорошо, что Путин вспомнил о них — пора бы ему уже одуматься. Сегодня вахтер в нашем Институте экономики РАН, где я работаю, получает больше, чем я: он 40 тысяч, а я 25.

В Сети появилось официальное решение Совета РФФИ, принятое на итоговом заседании 3 декабря 2013 года. Ниже приводятся некоторые факты, упомянутые в этом документе. Выбор тем, которым уделено внимание в данном тексте, весьма субъективен. Он определяется, по большому счету, моими личными соображениями о том, какие темы могли бы быть интересны максимальному числу отечественных ученых-грантодержателей.

1. Суммы грантов, выдаваемых в 2014 году в рамках конкурса инициативных проектов («а»), составят не менее 500 тыс. руб. (разумеется, если в заявке не указано меньше). Правда, это правило коснется, по всей видимости, только тех грантов, которые стартуют в 2014 году, и к продолжающимся проектам не относится. Средний размер новых грантов категории «а» составит порядка 515 тыс. руб. (в 2013 году — 460 тыс.). Коэффициент прохождения в конкурсе «а» планируется установить, как и раньше, не выше 30%.

2. В 2014 году будут опять (уже в третий раз) объявлены конкурсы «мол_а». Из текста не ясно, будет ли объявлен конкурс «мол_а_вед». В отличие от «мол_а», этот конкурс в 2013 году не проводился. В тексте Решения «мол_а_вед» упоминается среди прочих проектов поддержки молодых ученых, о которых говорится, что по ним будет «продолжено финансирование принятых проектов и проведены конкурсы».

3. Результаты по новым конкурсам теперь всегда будут объявляться в декабре, а финансирование будет открываться уже в январе (а не в апреле, как раньше). Первая часть этого нововведения на данный момент действительно выполнена: в частности, результаты конкурсов «а» и «мол_а» были объявлены незадолго до Нового года.

4. Будет продолжена программа подписки организаций на электронные информационные ресурсы крупнейших зарубежных издательств (программой охвачено 368 организаций).

5. Будет предпринята попытка организации открытого интернет-репозитория препринтов научных статей, принятых к публикации в ведущих международных журналах (по всей видимости, аналог arXiv.org, PubMed Central и т.п.) В решении также сказано о необходимости «разработать политику РФФИ «открытого доступа» к публикуемым результатам научных исследований». Не совсем понятно, что подразумевается под этим в данном случае — но есть надежда, что РФФИ планирует запустить программу оплаты «опционального» Open Access для всех статей, публикуемых гранто-держателями по своим проектам (как это уже давно делают фонды NIH и Wellcome Trust). Это было бы, конечно, просто замечательно!

6. В 2013 году положено начало практике прямого перечисления средств на счета физических лиц-грантодержателей (на примере конкурса научно-популярных статей).

Конечно, такая форма перечисления средств весьма разумна и удобна (так, например, поступает фонд «Династия») — но стоит отметить, что для многих исследовательских грантов, к сожалению, это может оказаться неприемлемым: далеко не все фирмы продают за наличный расчет, например, химические реактивы.

7. На сайте РФФИ налажен функционал для работы с электронными обращениями граждан.

8. Теперь немного нескучной статистики. Всего в 2013 году было поддержано 6735 новых и 15963 продолжающихся проекта (в сумме — 22698), из них по самым популярным и «демократичным» конкурсам: 8518 («а»), 2199 («мол_а») и 716 («международные»). Для сравнения, по критикуемым за непрозрачность программам серии «офи» было утверждено 523 новых проекта и завершено финансирование 142 старых. Таким образом, если судить по количеству грантов, то примерно половина их в данный момент выдается «простым» исследовательским группам, работающим по широкому (не ограниченному искусственно) спектру научных тематик — т.е. на те цели, для которых, по сути, и создавался РФФИ.

9. К сожалению, в этой оптимистичной картине есть и неприятные штрихи. Они касаются наметившихся тенденций в перераспределении бюджета. Из 9,2 млрд, которое правительство выделило РФФИ на 2014 год (увеличение по сравнению с 2013 годом составило 15%), на конкурсы «а», конференции и экспедиции пойдет 4,2 млрд руб. — а это значит, что увеличение этой статьи составит лишь 4% и не будет пропорционально общему росту финансирования. Зато на конкурсы серии «офи» планируется выделить аж на 23% больше, чем в 2013 году.

На «проекты молодых ученых» в 2014 году пойдет 1,2 млрд руб. — финансирование будет уменьшено на 15%. Кстати, в Решении Совета закреплены те финансовые изменения, которые привели к скандалу с прекращением финансирования по ряду молодежных проектов: план финансирования по молодежным грантам был недовыполнен на 33,5 млн руб. (2,3%), зато финансирование «ориентированных фундаментальных проектов», наоборот, отличается от плана в большую сторону (на 38,1 млн руб.).

Участник Инициативной группы молодых ученых, канд. биол. наук, с.н.с. НИИ физико-химической биологии им. А.Н. Белозерского МГУ Сергей Дмитриев

Как узнать, что конкретно происходит в огромной топочной камере современной теплоэлектростанции? В саму топочную камеру во время ее работы вы, конечно, не заглянете. Нужно этот процесс смоделировать. Но как? Сделать уменьшенную копию, зажечь топливо или подать дым? Можно, в принципе, и так. Только что вы там увидите, особенно, если стенки затянет копотью, да и температура вокруг повысится, и дым куда-то отводить придется? Будет это все не очень наглядно. Дым, в данном случае, не самый лучший маркер для исследователя. Есть ли более удобный вариант? Как выяснилось, такой вариант есть.

Оказывается, что эти процессы можно экспериментально исследовать с помощью… воды. Да-да, именно с помощью воды моделировать газовую среду! По большому счету замена одной «стихии» на другую в данном конкретном случае не искажает общей картины. Зато, как мы понимаем, применение воды вместо огня и дыма позволяет не только детально изучить процесс, но и серьезно оптимизировать его.

В одной из лабораторий Института теплофизики СО РАН есть именно такая модель – уменьшенная копия вихревой топки Красноярской ТЭЦ-2. Корпус модели создан из толстого органического стекла, через которое можно наблюдать, как внутри топки формируется вихревой поток. В камеру, заполненную водой, дополнительно подается небольшое количество воздуха. Как раз благодаря ему образуются пузырьки, являющиеся своего рода маркером упомянутого вихревого потока, который мы и наблюдаем через прозрачную стенку.

Глядя внутрь, вы можете легко рассмотреть, как движется этот поток, как он изменяется и в какую сторону отклоняется в зависимости от заданных режимов работы. Выражаясь научно, мы можем наглядно изучать аэродинамическую структуру потока. Это позволяет делать выводы о том, что происходит в настоящей топке. И уже на основании таких исследований ученые дают заказчикам (в данном случае – производителям данных топочных камер котлов) свои рекомендации относительно оптимизации геометрии самой конструкции и оптимизации режимов работы топочной камеры (включая и аварийные режимы).

Почему это так важно? Дело в том, что конструкции топок и режимы их работы еще далеки от совершенства. Существуют, например, проблемы неполного сгорания угольной пыли, шлакование топочных экранов и даже проблема прожигания стенок. Как пояснил заведующий Лабораторией экологических проблем теплоэнергетики Сергей Шторк, «при сжигании угля одна из главных проблем – это отложение шлака на топочных экранах.

Иногда эти отложения бывают массой в несколько тонн, что сильно ухудшает теплообмен и, соответственно, эффективность работы котла. Мало того, эта масса может оторваться и с большой высоты упасть вниз. Приходится периодически останавливать топку и очищать ее. А хорошая организация аэродинамики потока позволит подобрать такие режимы, что таких отложений просто не будет.

Здесь также очень важен уровень КПД, а он связан с организацией процесса горения. И мы в ходе исследований можем этот процесс изучить».

Разумеется, улучшать работу топки «методом тыка» (как это часто делалось в ранние времена) – это то же самое, что с закрытыми глазами стрелять по воробьям. Вот здесь-то на помощь и приходит фундаментальная наука, способная разобрать физику данного  процесса, что называется, по полочкам. Уже сейчас, по словам Сергея Шторка, изучены факторы, влияющие на процесс шлакования. «Если горелочная струя идет вблизи стенки, – поясняет он, – то, значит, в натурных условиях это приведет к отложению шлаков. Отсюда задача – отделить горелочную струю от стенки, а это уже – чисто аэродинамическая задача, которую мы здесь можем решить, выявив оптимальный угол поворота сопел и, возможно, дополнительной подачей воздуха». Такие «бесшлаковочные» режимы, утверждает ученый, уже найдены.

Топочными котлами ТЭЦ изучение энергетических систем не ограничивается. В Институте теплофизики активно изучают и те процессы, что происходят в рабочих частях гидроэлектростанций. И здесь также применяются свои оригинальные подходы к исследованию. Если в предыдущем случае аэродинамические течения моделируются с помощью воды, то с недавних пор в упомянутой лаборатории гидротурбинные течения моделируют… в воздушной среде! Сам метод с точки зрения физики вполне корректен. Причем, в нашей стране когда-то давно он применялся. Потом о нем почему-то забыли. И вот совсем недавно – примерно год назад – специалисты Института решили его опробовать, сконструировав специальную установку, с помощью которой можно изучать потоки, образующиеся при протекании воды через гидротурбину из верхнего бьефа в нижний бьеф. Это точная модель так называемой отсасывающей трубы гидротурбины, расположенной за рабочим колесом. По сути – нижняя часть водовода.

Раньше эти процессы традиционно изучались, как и положено, в водной среде. И такая установка в Институте теплофизики также имеется (см. следующее фото). 

Но теперь перешли еще и «на воздух». Что в этом случае дает такая «замена» сред? Как разъяснил Сергей Шторк, «в воду, конечно, можно добавить маркеры, и это все будет выглядеть красиво. Но там есть проблемы с давлением. Плотность воды в тысячу раз больше, чем плотность воздуха. Соответственно, и динамические усилия на все элементы в тысячу раз больше. Поэтому с воздухом, как оказалось, работать намного удобнее».

Новая установка позволяет изучать структуру потока, замерять с помощью лазера распределения скоростей, измерять микрофоном пульсации давления. Для этого в ней созданы специальные окна с кварцевым стеклом, куда можно «завести» лазерный луч. Соответственно, установка оснащается высокоточным измерительным оборудованием. 

Причем, конструкция измерителя разработана в самом Институте, включая и компьютерную программу, с помощью которой автоматизирован весь процесс. Измеритель способен с высокой точностью замерить скорость в различных точках изучаемого потока. Все это, как мы понимаем, отображается на мониторе компьютера. 

Собственно, именно благодаря появлению высокоточных бесконтактных оптических измерительных систем как раз и появилась возможность возродить забытый метод исследования. То есть применять аэродинамику при изучении проблем отечественной гидроэнергетики. И в этом смысле реализация данного подхода, примененного новосибирскими учеными, является, без всяких преувеличений, уникальным для науки явлением. 

Олег Носков

В воскресенье 12 января в Доме ученых состоялась очередная, уже шестая по счету, выставка декоративных животных «Белые и пушистые». Владельцы и заводчики хорьков, морских свинок, крыс, рептилий собрались, чтобы показать своих питомцев публике и выявить лучших представителей пород. Однако зрителей больше интересовали несерьезные конкурсы – на самого ловкого питомца или лучшую прическу.

Без агрессии

Наиболее многочисленной оказалась, пожалуй, «делегация» хорьков: одни зверьки, устав от шума и суеты, спали в клетках, другие гуляли с владельцами, роя туннели в сугробах у Дома ученых.

 – Хорьки хорошо переносят низкие температуры и вполне могут проводить время на балконе, – объяснила Елена из томского клуба любителей декоративных животных «Лас-Грызас». – Поэтому здесь хорькам жарковато. Пожалуй, в содержании хорек – нечто среднее между кошкой и собакой. Они привязываются к хозяину, знают свое имя, очень любопытны, активны – как заводные игрушки. Кормить хорька просто: существует специальный корм, можно давать и субпродукты. Не уживаются хорьки с собаками охотничьих пород и, конечно, с грызунами и птичками: хотя хорек и выглядит так мило, он все-таки хищник.  Настоящими звездами выставки стали лиса на поводке и скунс, который, вопреки ожиданиям, выглядел дружелюбно и никаких неприятных запахов не источал. Валентина, владелица единственного в городе скунса по имени Магия, рассказала нам, что завести столь экзотическое животное было ее давней мечтой: – Кроме Магии, у меня живут хорьки, норки и маленькая собачка. Норки носятся по комнате, как маленький тайфун, и их можно назвать агрессивными животными. А вот скунс стрессонеустойчив и пуглив, хозяина не кусает. Он считается всеядным, но потенциальных владельцев я сразу предупреждаю, что понадобится живой корм: тараканы, мыши, цыплята. В природе скунсы живут недолго, а ручные питаются гораздо лучше и живут без стрессов, так что надеемся на долголетие. У домашних скунсов обычно удаляются железы, ответственные за «вонючку», однако зарубежные заводчики считают, что можно и оставить: дома у зверька нет нужды применять такую защиту. Нельзя сказать, что скунс очень общительное животное, но он с удовольствием укладывается на грудь, как кошка, и может несколько часов с хозяином смотреть телевизор.

 Не только ценный мех

Популярность шиншиллы как домашнего животного год от года растет, и трогательные ушастые зверьки уже не ассоциируются с шубами. На выставке были представлены шиншиллы самых разных окрасов: белые, черные, бежевые, пятнистые. Как рассказала владелица пяти пушистых питомцев Татьяна, содержать их не сложнее, чем кроликов. Шиншиллы очень дружелюбные и любопытные, но обидчивые: если зверьку что-то не понравилось, он может демонстративно отказаться от общения. Интересно, что в семье шиншилл детенышей воспитывает папа. Именно он учит малышей есть, купаться и прыгать по клетке, ухаживает за ними. Новосибирский клуб аквариумистов привез на выставку змей, ящериц, эублефаров. Все они животные мирные и будут стараться скорее избежать конфликта, чем причинить человеку вред.

  – Ящерки могут укусить только будучи очень голодными, – пояснила представитель клуба Татьяна.

 – В целом ящериц и змей гораздо легче содержать, чем того же кота. Потратиться нужно один раз на покупку оборудования: террариума, ламп, теплого коврика. Едят они немного. Молодые змеи питаются раз в неделю, а чем старше, тем реже: если вы оставите взрослую змею на месяц без еды, ничего страшного с ней не случится. Зато им нужно внимание: чем чаще брать на руки, тем более спокойными они становятся.  Ящерки, по словам Татьяны, узнают хозяина и идут на контакт, а вот змеи гораздо более независимы и безразличны: им все равно, кто ухаживает и приносит еду. Змеям требуются мышки, а ящерицы, к счастью, согласны на сверчков и тараканов.  

Мария Тилишевска
 

Новые требования к качеству школьного образования, выраженные в новых федеральных государственных образовательных стандартах, утверждение профессионального стандарта педагога предполагают необходимость изменения в организации, содержании и технологиях и  масштабе подготовки педагогов.

Результаты проведенного в 2012 году Министерством образования и науки Российской Федерации мониторинга деятельности государственных вузов и их филиалов показали, что 30 из 42 педагогических вузов (71,43%) и 29 из 37 их филиалов (78,38%) признаны имеющими признаки неэффективности, тогда как среди медицинских таковых  10,26%, а гуманитарных – 42,86%.

В целом результаты приема и обучения по педагогическим направлениям подготовки,  а также данные о  трудоустройстве выпускников соответствующих программ свидетельствуют о существовании «двойного негативного отбора», когда в педагогические вузы поступают не самые «лучшие» (в академическом смысле) абитуриенты, а учителями становятся не самые «лучшие» выпускники.

При этом значительная часть выпускников, обучавшихся на программах подготовки педагогов, не трудоустраивается ни в систему образования, ни в  социальную  сферу, отмечают авторы проекта.

Сегодня уже нет сомнений в том, что так называемая «реформа РАН» негативно сказалась на состоянии фундаментальных исследований в стране. Академик А.Д. Некипелов много лет работал вице-президентом РАН, возглавляя «экономическое направление», участвовал и в нынешних выборах президента РАН. Его предвыборная программа была ориентирована как раз на разумные реформы Академии, и многие ученые ее поддерживали. Некоторые идеи Некипелова использует новый президент РАН академик В.Е. Фортов, но пока он бессилен в борьбе с чиновничеством, захватившим реальную власть в отечественной науке.

Именно об этом и шел разговор Владимира Губарева с академиком Александром Некипеловым, беседу которых мы публикуем сегодня.

— Вам, Александр Дмитриевич, крупно повезло, что проиграли выборы. Пожалуй, это единственный случай в мировой практике, когда проигравший в выигрыше?

— Подобное слышу от многих. Но это не радует меня, потому что Академия наук — это моя жизнь. И за Академию обидно, за то, что с ней происходит.

— Полгода «реформ» прошло. Уже можно подвести какие-то итоги? Что мы имеем?

— Стало совершенно ясно, что Академия стала совсем иной. По крайней мере, мне так представляется. Ключевая проблема: институты не подведомственны Российской академии наук. И это в зародыше уничтожает все академическое самоуправление.

И сколько бы ни говорили о том, что Академия сохраняет свое влияние на развитие науки, это не так. Ясно, что оно гораздо меньше, чем было раньше. Ведь невозможно определять приоритеты развития, не распределяя ресурсы. Иначе все превращается в простые слова и пожелания.

— Но приставка «РАН» у институтов остается?

— К сожалению, институты теперь имеют такое же отношение к Академии наук, как «Комсомольская правда» — к комсомолу. Президент страны объявил мораторий на имущественные изменения, и это, конечно, неплохо, но суть дела не меняется. Безусловно, нужно налаживать отношения с новым Агентством, которое теперь по сути руководит научными организациями, но это уже совсем иное дело. Единственное, что позитивно, — это то, что Агентство не подведомственно министерству, но, как мне кажется, еще нужно добиваться того, чтобы это стало реальностью…

— В ходе первой же встречи с президентом Фортов предлагал отложить реформу на год. Но этого не было сделано, хотя позже мораторий все же был объявлен. Как это объяснить?

— Владимир Евгеньевич имел в виду «реформу», а Владимир Владимирович еще принял и подписал соответствующий Указ. Просто он отложил на год те резкие изменения, которые предполагали провести чиновники… Ну а то, что называется «реформой РАН», состоялось…

— Как это?

— Закон принят, и его следует выполнять. Деньги пойдут уже по иной траектории. Идут арьергардные бои местного значения. К примеру, по той же экспертизе — мол, это дело Академии, а не министерства. Это важно, но следует понимать, что возможности проведения экспертизы в Академии, не имеющей своих институтов и лишь имеющей своих членов, совсем разные, чем это было в прошлом.

— Грустно.

— Но я считаю, что сейчас нужно спасать то, что можно еще спасти. Хотя нужно учитывать, что научное сообщество деморализовано…

— Вот это мне непонятно: зачем это делать с наукой, с учеными?

— Причины принятия таких решений для меня до сих пор остаются тайной. Много конкретных фактов и домыслов мне известны, но в голове не укладывается, что они могли стать основанием для подобной «реформы».

— Главное — зачем?

— Ответа пока нет.

— Сейчас речь идет не о финансировании Академии наук, а обо всей науке, то есть Академия лишь крошечная частица на этом «празднике знаний»?

— Сейчас под Академией наук подразумевается лишь ее Президиум. То есть выделяются те деньги, которые идут на содержание аппарата. Я слышал, что удалось сохранить средства, которые выделяются на фундаментальные программы. В нынешних условиях это уже неплохо, потому что какая-то часть исследований будет проходить под контролем Академии.

— Только «часть»?

— Да. Это было менее 20 процентов в ассигновании Академии наук. Но главное, непонятно, как будет осуществляться целостный взгляд на научные исследования. При всех сложностях и недостатках, в Академии была культура взаимоотношений представителей разных отраслей науки. Если абстрактно рассуждать, то трудно представить, как в повседневной жизни будут контактировать физики и филологи, химики и археологи. А в РАН существовала определенная культура: уважение к коллегам, понимание их потребностей, постоянное общение.

РАН — это была работающая система. Да, не идеально работающая, возможности для улучшения ее существовали, но, повторяю, система работала!.. Я не могу согласиться с весьма популярными сейчас утверждениями, что, мол, сами затянули с реформами, что их нужно было проводить раньше и энергичней. Действительно, предложений было много, но консенсуса не было.

Даже во время предвыборной кампании выдвигались разные идеи, что надо делать, в каком порядке, что осуществлять в первую очередь и так далее.

— И почему же реформы эти не проходили?

— На самом деле реформы могут быть успешными только в том случае, если возникает «критическая масса», то есть большинство их должно поддерживать. Это не должны быть общие слова о необходимости реформ, а некие конкретные мероприятия…

— Кстати, руководство Академии их осуществляло.

— Мы старались это делать, и добились определенных успехов. Однако наши противники очень громко провозглашали разные лозунги, за которыми ничего не было и которые чаще всего не подтверждались.

— А вы знали о секретном докладе для депутатов?

— Нет.

— Меня один из депутатов расспрашивал о разных фактах из жизни Академии и академиков. При этом он ссылался на какой-то доклад, который был распространен среди депутатов под грифом «секретно». Но зачем секретить какие-то документы об Академии?

— Надо было любой ценой вынудить депутатов проголосовать за закон о РАН. Даже фильм позорный был снят… Были приняты уникальные шаги по «продавливанию» этого закона.

— Итак, документы приняты. Прошло полгода. Что изменилось в нашей науке?

— Объективно: нанесен ущерб науке, причем долговременный. А, следовательно, и стране.

Мне говорили, что на Дальнем Востоке наши друзья из Южной Кореи и Китая активизировались и предлагают переезжать к ним целыми лабораториями, не меняя направления исследований. Последнее хочу особо подчеркнуть. Это еще один аргумент против оппонентов, которые утверждали, что Академия неизвестно чем занималась. А тут «покупают» целый коллектив с тематикой его работы.

Понятно, потому что в Академии наук огромное количество уникальных исследований и работ. Не видеть и не знать об этом могут только слепые и глухие… На том же Дальнем Востоке были созданы уникальные исследовательские центры, которые эффективно работают. То же самое могу сказать и о других отделениях РАН и научных центрах, которые разбросаны по всей России.

— А финансирование? Говорится, что его объем увеличивается?

— Определенное лукавство в этом есть. Речь идет о финансировании всей науки, а не Академии. Даже если убрать такие составляющие, как коррупционная, все равно «раздробление» научных исследований произойдет из-за конкурсов. Да, где-то будут получены неплохие результаты, но комплексности уже не будет. И обнаружится, что там, где появилось «прорывное направление», у вас ничего нет. Это не абстрактные рассуждения. На протяжении нескольких лет шли дискуссии о том, нужна ли комплексность науки России и должна ли она в принципе быть на высшем уровне. Мол, если они не соответствуют этим критериям, то институты надо закрывать. Сейчас «реформа» как раз и предусматривает это. Это грубейшее нарушение принципов работы Академии, которая всегда отстаивала комплексность научных исследований.

— Я не раз слышал от авторитетных ученых, что они не могут понять происходящее. Американцы запустили в «зону мусора» спутник, и он там что-то изучает. Что именно, наши специалисты понять не могут. Второй ученый — биолог. Он узнал о серии экспериментов, проведенных в Англии, и понять наши ученые их суть пока не могут. Ну а в системах «прослушки» — все ясно, даже одного из руководителей нашей страны они регулярно прослушивали…

— Нельзя допускать в современном мире даже небольшого отставания в науке, потому что вскоре легко отстать уже «навсегда»… Растерянность и определенный паралич, на мой взгляд, охватил всю Академию. Как долго это будет продолжаться, пока сказать трудно.

Беседовал Владимир ГУБАРЕВ