Государство, похоже, всерьез решило заняться освоением Сибири и дальнего Востока. Недавно в экспертном сообществе разразилась дискуссия по поводу новых инициатив руководства страны по вложению солидных сумм в крупные проекты, связанные с развитием энергетических мощностей и транспортной инфраструктуры сибирских и дальневосточных территорий. В частности, только на реализацию энергетических проектов будет затрачено порядка 150 миллиардов рублей. Причем, эту сумму ранее предполагалось потратить на строительство высокоскоростной дороги Москва-Казань. Теперь данный проект, похоже, отложен в силу пересмотра приоритетов.

Надо сказать, что в настоящий момент на эту сумму претендуют порядка 29 проектов. Однако в числе приоритетных чиновники Минэкономразвития отмечают именно те, что напрямую связаны с развитием Сибири и Дальнего Востока. В их числе, например, проект строительства железнодорожной ветки Элегест – Кызыл – Курагино, имеющий прямое отношение к освоению недр Тувы.

В правительстве открыто заявляют, что главная стратегическая задача связана с освоением сибирских и дальневосточных недр, для чего крайне необходима развитая транспортная инфраструктура. А для обеспечения грузопотока и работы предприятий невозможно обойтись без энергетических мощностей. И поскольку в финансовом плане наше государство ограничено, приходится останавливаться только на самых значимых проектах. Иначе говоря, приходится выбирать. А для правильного выбора необходимо, как мы понимаем, руководствоваться определенными критериями. Какими же?

В целом, конечно же, задача поставлена грамотно. Но экспертов в данном случае смущают некоторые аспекты данного процесса. Главную проблему они видят в слишком длительном сроке окупаемости таких проектов – не менее 50 лет. Такой срок вряд ли заинтересует частных инвесторов, а потому государству проблематично будет акционировать отдельные виды деятельности. Если, скажем, в проекте участвует РЖД, то, как бы ни изощрялось руководство этой компании, пытаясь заманить в проект «частника», вряд ли оно добьется серьезных результатов. Другой момент – недоверчивое отношение к самой РЖД, якобы неспособной обеспечить – в силу целого комплекса причин – приличный и бесперебойный грузопоток необходимых грузов.

Эксперты обращают внимание на то, что РЖД как структура сама нуждается в серьезной модернизации, а это, в свою очередь, требует дополнительных вложений. Откуда их взять, непонятно. Все это, конечно же, ставит под сомнение (ввиду упомянутой стесненности государства в финансах) необходимость двигаться исключительно в «сухопутном» направлении. То есть вкладываться в разработку тех недр, что требуют безусловного развития железнодорожных сообщений на данном направлении. Да, территории Тувы (и не только) богаты залежами очень ценных руд цветных металлов, но есть основания предположить, что на данном этапе государству выгоднее браться за освоение сибирских и дальневосточных территорий с другой, противоположной «кромки», полагаясь, в первую очередь, на водный транспорт.

В этой связи совершенно неспроста возникла «арктическая» тема. Как мы знаем, в последнее время Россия четко заявила о своих претензиях на Арктический шельф, даже объявив о создании арктической военной группировки. Иначе говоря, подкрепила свое намерение серьезно бороться за северные территории, пресекая любые поползновения их отделить или отдать эту зону под международный контроль. Спрашивается, какое это имеет отношение к освоению Сибири и Дальнего Востока? Судя по всему – прямое.

Дело в том, что в программу освоения Арктики четко вписывается разработка Томторского месторождения редкоземельных металлов. Как объясняют специалисты Института геологии и минералогии СО РАН, в связи с потеплением климата береговая линия у наших северных границ интенсивно освобождается ото льда, и в летний период создается возможность перевозить товары даже на судах неледового класса, наладив тем самым морское сообщение со странами тихоокеанского региона. Согласно экспертным оценкам, возить товары в Европу из Японии и Китая по северному пути гораздо выгоднее, чем, например, через Индийский океан. В этом смысле борьба российского руководства за Арктику будет иметь далеко идущие последствия. И дело тут не ограничивается поиском нефти и газа на арктическом шельфе, как многие еще привычно рассуждают. Это довольно упрощенная картина. Северный морской путь должен сыграть свою роль и в освоении труднодоступных территорий российского Северо-востока. И здесь разработка Томторского месторождения, расположенного на севере Якутии, будет играть далеко не последнюю роль в общей картине освоения Сибири и Дальнего Востока.

С одной стороны, страна получает уникальную возможность войти на рынок редкоземельных металлов, необходимых не только для развития собственных высокотехнологичных производств, но и способных компенсировать стране возможные убытки в случае обвала цен на углеводородное топливо.

И как раз в освоении Томтора водные пути, по мнению новосибирских ученых, будут играть главную роль. На их взгляд, добываемое здесь сырье можно будет доставлять в северные порты, а оттуда по сибирским рекам отправлять в крупные сибирские города – Красноярск или Новосибирск – для конечной переработки. Так что освоение шельфа, северный морской путь и освоение месторождений на севере Якутии четко вписываются в единую стратегию экономического развития страны в целом.

Разумеется, это потребует создания на нашем крайнем Севере серьезного портового хозяйства. И надо сказать, что работы в данном направлении уже ведутся. Причем небезуспешно. Как считает сотрудник Института геологии и минералогии СО РАН, профессор Андрей Изох, порт Тикси будет возрождаться. По его словам, там уже намечен запуск плавучей электростанции, специально созданной в Санкт-Петербурге на базе атомной подводной лодки. Таким образом, вопрос с энергоснабжением этих стратегически важных территорий концептуально решен (и, надо надеяться, будет решен практически).

К слову, север Якутии богат не только редкоземельными металлами. Неподалеку от Томтора имеется уникальное месторождение метеоритных алмазов, обладающих очень высокой прочностью. Также не столь далеко находится богатый рудный узел. В принципе, сам этот регион еще очень слабо изучен, а потому таит много удивительных открытий. Этим в настоящий момент как раз и занимаются специалисты Института геологии и минералогии СО РАН. И, надо отметить, не без их влияния правительство обратило свой взор на Север. Так что в ряду приоритетных проектов, претендующих в ближайшее время на солидную финансовую поддержку со стороны государства, проект, связанный с освоением богатых кладовых севера Якутии, имеет большой шанс оказаться в первом ряду.

Олег Носков

Скажу сразу: Юлии Латыниной симпатизирую давно. Являюсь постоянным слушателям ее «Кода доступа».  Жесткий ясный ум, последовательная выверенная позиция, фантастическая эрудированность делают ее заметной фигурой на Эхе.

Но вот ведь незадача. И на Латынину бывает проруха.

4 января Юлия провела достаточно рискованные аналогии, связав вопросы исламского терроризма с действиями противников распространения генетически-модифицированных организмов (ГМО) на земном шаре в целом, и в России в частности.

Педалировала, как молодой актер в провинциальном театре. Не допуская пауз и сомнений, безапелляционно и напористо Латынина рассуждала о вопросах, в которых она точно не является специалистом. 

Брала голосом. Сразу вспомнился репортаж плохого журналиста, советских времён, о пуске ГЭС: «Инженер нажал на кнопку рубильника и ток медленно потек по проводам..».

Про терроризм говорить не готов, не специалист, хотя свое мировоззренческое отношение к этой проблеме выразил в своей статье «Страсти по Киплингу». Кому интересно, найдёт в интернете.

А вот насчет ГМО... Вот тут, извините, уважаемая Юлия Леонидовна. Тут Вы вторглись на мою каноническую территорию.  По образованию я – агроном и генетик. И учителя и руководители научной работы  у меня были мирового уровня:  профессор Регинальд Цильке, академик Владимир Шумный.

Так вот, я против ГМО, и обвинить меня, Юля, в хараме, иррациональном поведении у Вас не получится. Цитирую: «То есть возникает, конечно, впечатление, что борцы против ГМО имеют примерно такие же представления о механизме функционирования генов, как дикари, которые полагают, что тот, который хочет стать храбрым, должен съесть сердце льва». Я не предлагаю есть чьё-либо сердце, а поговорить с холодной головой.

Впрочем, по порядку:

Не надо путать селекцию с трансгенетикой.

В одном случае, неторопливый ход естественного отбора можно ускорить.  Это совершается  путем искусственного целенаправленного отбора и скрещивания близких видов с целью приобретения необходимых качеств и свойств нового сорта.

Да, здесь иногда используют методы радиационного или химического (колхицин) мутагенеза для получения полиплоидных форм растений.Чего там говорить: гордость нашего института, того в котором я занимался научной работой: сорт пшеницы «Новосибирская-67», выведенный с использованием радиационного мутагенеза, был районирован и занимал в свое время десятки миллионов гектаров в Западной Сибири. Мы получили государственную премию СССР за это достижение.

Трансгеники, Юля, это другое. Это когда участок ДНК одного вида переносится к другому, как правило, с использованием плазмид. Получаются специальные никогда ранее не существовавшие биологические конструкции. Так, например, в ДНК морозоустойчивого помидора был встроен ген северо-американской морской камбалы, а устойчивая к засухе пшеница получила ген скорпиона. 

При всем моем материализме я здесь – креационист. Трансгеники – это как своровать инструменты у Бога.

Согласен с Вами, что достоверных научных исследований подтверждающих опасность применения ГМО пока нет.

Это – правда.

Однако времени с момента, когда Монсанто в 1983 году получила первые трансгеники, в масштабах эволюционного процесса, прошло ничтожно мало. А ведь еще Булгаков в Мастере и Маргарите  писал: «Для того чтобы чем-то управлять, надо иметь мало-мальски приличный план лет этак на тысячу или лучше на две».

У Творца такой план  был. У Монсанты его нет.

И вовсе не случайно он развел на разные ступени эволюционной  лестницы и в разные среды обитания помидоры и рыб, пшеницу и скорпионов.

Главная опасность использования ГМО в открытой природе  это ГЕНЕТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ.  Все в природе связано генетическим родством и являет собой трофические цепи.  Однажды созданные ворованными у Бога инструментами все эти новации не исчезнут никуда, они станут частью природы, встроятся в сотни и тысячи других организмов.

И это и является истинной катастрофой.

Поскольку размышления о медленно текущем токе – дело сложное, то можно поговорить о проблеме в рамках экономического детерминизма. В том фундаментальном,  либеральном ключе, который  исповедует Юлия Латынина.

Использование ГМО ставит сельскохозяйственных производителей в зависимость от нескольких крупных  транснациональных кампаний. И вот почему: у семян, полученных с использованием ГМО технологий, резко снижается всхожесть во второй, третьей и последующих репродукциях.

Что это означает?

Это означает, что вы вынуждены покупать семена  заново.

Вы знаете, как распределяется зерно после уборки урожая?

Сначала формируется страховой фонд: семена. Во вторую очередь зерно откладывают на фураж.  Третья по очередности  доля: зерно на  продажу. В советские времена существовала еще и четвертая – натуроплата.

Как агроном  скажу:  самый страшный из всех мыслимых кошмаров для земледельца – остаться без семян. В случае использования ГМО семян у вас не будет.

Фатально, обреченно и навсегда вы станете зависеть от поставщиков извне. А если вы попробуете воспроизводить семена сами... Будете осуждены, потому что генетическое изменение определено как интеллектуальная собственность Монсанты:  использовать без ее разрешения нельзя.

Я уже много писал и говорил, что у России особых перспектив в интенсивном сельском хозяйстве нет. Однако,если мы посмотрим,  какое из направлений сельского хозяйства в мире последние 30 лет   развивается наиболее динамично, то обнаружится, что это – органическое сельское хозяйство.

И здесь у России  три неоспоримых преимущества:

Во-первых, наличие огромных земельных ресурсов. Только пашни в России выведено из сельхозоборота на сегодня 40 миллионов гектар!

Во-вторых – малая химическая (пестицидная и гербицидная) нагрузка на почву. В сравнении с европейской нормой – ровно в десять раз меньшая. Это означает, что период санации (время, необходимое для начала международной  сертификации) потребуется минимальный.

И, наконец, третье: доставшаяся нам в наследство от СССР крупноконтурная система земледелия, позволяющая не согласовывать агротехнику с широким кругом собственников, как, например, в Западной Европе. У России великолепная возможность, предоставленная нашей историей, – претендовать на 15-20% мирового рынка органических продуктов. Мой прогноз – к 2020 году ёмкость мирового рынка составит 200 млрд. долларов – готов заключить пари.

Юлия Леонидовна, откройте любой технический регламент любой цивилизованной страны, регулирующий производство в секторе органического сельского хозяйства, и вы обнаружите везде прямой запрет на использование трансгеников.

При нашем уровне коррупции  и  готовности продаться Монсанте, при нашем  развале регулирующих и надзорных органов, при том разложении государственных институтов, что царит в стране, мы станем свидетелями генетического заражения  всей нашей территории.

Это неизбежно поставит крест на России как потенциально крупном игроке на рынке органического сельского хозяйства. Лишит нас возможности проводить дифференцированную аграрную политику. Это когда мы поддерживаем не только сельскохозяйственное производство, но и доходы населения в сельской местности.

Юля, взгляните на снимки из космоса за последние 10-15 лет, увидите, причем визуально увидите   угасающую Россию. И это не фигура речи.

С карты страны исчезло 23 000 сел и деревень. Не знаю как Вам, а мне «пепел» этих погасших огоньков стучит в сердце. 53 года назад я был рожден в одном из таких бревенчатых домов таежной сибирской глубинки.

Органическое сельское хозяйство – это возможность устойчивого развития сельских территорий. Быть может последний шанс национального успеха нашего крестьянства и в глобальной конкуренции, и в мировом разделении труда.

И наконец, последнее: подпольно, тайно, подло, вопреки провозглашенному Конституцией праву граждан на благоприятную экологическую среду, вразрез с заявлением Президента Владимира Путина, Дмитрием Медведевым было подписано постановление Правительства за номером 839 от 23.09.2013 года. Оно разрешает с 1 июля 2014 года посев ГМО растений по всей России.

Все мои попытки выяснить, каким образом это решение было принято, были абсолютно безуспешны. С пристрастием допрашивал я больших чиновников из Минсельхоза. Подобно министру Ливанову в истории с законом РАН, они тоже не только не писали его, но и «за спиной не стояли»! Как это постановление прошло процедуру согласования, остается великой тайной.

Вот где бы проявить Ваш талант журналистского расследования, Юлия Леонидовна.

Плохо, когда в зависимость от крупных транснациональных компаний попадают сначала чиновники, а потом и крестьяне.

Но совсем печально, когда это случается с  известными журналистами.

Иван Стариков

ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Р А С П О Р Я Ж Е Н И Е

от 30 декабря 2013 г. № 2591-р

МОСКВА

В соответствии с частью 9 статьи 18 Федерального закона "О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации":

1. Утвердить прилагаемый перечень организаций, подведомственных ФАНО России.

2. ФАНО России совместно с ФНС России, Росимуществом и Росреестром в 6-месячный срок продолжить работу по выявлению и включению организаций, находившихся в введении Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук до дня вступления в силу Федерального закона "О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", в перечень, утвержденный настоящим распоряжением.

3. ФАНО России обеспечить в течение 2014 года осуществление необходимых мероприятий, связанных с внесением изменений в учредительные документы организаций, указанных в пункте 2 настоящего распоряжения.

4. Признать утратившими силу акты Правительства Российской Федерации по перечню согласно приложению.

Председатель Правительства

Российской Федерации Д.Медведев

Ольга Попова, старший научный сотрудник Института динамики геосфер РАН, автор статьи в Science, посвященной исследованиям Челябинского метеорита.

1-2) Для нашей области, безусловно, основным событием стал Челябинский болид, который дает возможность изучить реальные последствия вхождения в атмосферу космического объекта, проверить существующие модели взаимодействия космических тел с атмосферой и последствий таких падений, пересмотреть оценку частоты подобных событий. Нельзя не упомянуть и о продолжающейся работе марсохода Curiosity, чье изучение поверхности Марса подтвердило существование водоемов и геологическую датировку поверхности по распределению кратеров радиоизотопным калий-аргоновым методом (впервые для межпланетных миссий), и об успешном начале работы китайского лунохода.

Григорий Ениколопов, руководитель Лаборатории стволовых клеток мозга в Московском физико-техническом институте (МФТИ), автор статьи в Nature о механизме возникновения рака яичников.

1) 2013 год – среди важнейших достижений в биологии – взрывное развитие CRISPR/Cas системы, которая радикально меняет наши возможности манипулирования геномом и может стать центральной и в генной терапии, и в изучении регуляции генов, и в визуализации клеточных процессов.

Еще один прорыв — возможность получения сложных тканевых органоидов из стволовых клеток, включая сложнейшие нейральные структуры, структуры печени, почек, кишечника. В совмещении с перепрограммированием клеток пациента эти работы могут сделать реальными тканевую терапию и замену поврежденных тканей и органов.

2) Прогнозы на 2014-й — технические и научные прорывы в изучении индивидуальных клеток (single cell biology), новые подходы к визуализации клеточных процессов и структур мозга, прогресс в иммунотерапии опухолей.

Александр Кирейчук, ведущий научный сотрудник Зоологического института РАН, автор статьи в Nature о том, что в древних лесах (300 млн лет назад) жили не только гигантские, но и разнообразные мелкие насекомые.

1) Научные открытия только кажутся кратковременными событиями. В действительности от наблюдения чего-то необычного до публикации, в которой это открытие обсуждается, после многочисленных проверок и встраивания его в теоретический контекст, обычно проходят годы, а нередко и многие годы. С другой стороны, хотя приходится каждый год планировать и отчитываться за научные исследования, очень рискованно оценивать те открытия, которые стали только что известны, – их значение становится понятнее и яснее по мере отдаления этого события: что-то опровергается дальнейшими исследованиями, что-то меркнет, а что-то, напротив, становится все ярче. Я бы хотел рассказать о чем-то особо запомнившемся в 2013 году. Это был 6-й международный конгресс по ископаемым насекомым, членистоногим и янтарям в очень древнем городе Библосе (Ливан).

Несмотря на то что значительное число специалистов не смогло или частично не рискнуло приехать в город, находящийся в непосредственной близости к охваченной войной Сирии, на этом форуме были довольно интересные презентации, посвященные новым открытиям, важным для различных областей биологии и геологии, новым методам исследований, уже дающим положительные результаты, а также дискуссии по положению таких крупных группировок, как отряды организмов.

Немаловажными были и обсуждения с коллегами идей и открытий, которые пока остаются неопубликованными или уже опубликованными, но не попавшими в программу конгресса.

2) Мне кажется, что использование новых методов для исследования ископаемых в ближайшие годы станет определяющим фактором, изменяющим наши представления о системе, филогении и объяснении современного многообразия наиболее многочисленного класса животных — насекомых.

Исследования по позвоночным уже достигли такой надежности, что по небольшим костным останкам специалисты могут делать весьма разнообразные суждения, не вызывающие возражений коллег. Такая же ситуация должна ожидаться и в исследованиях беспозвоночных, хотя палеоэнтомология все еще находится на стадии, когда специалисты по современным насекомым нередко сомневаются или даже не обращают внимание на результаты исторических исследований. Тем не менее познание вымерших насекомых в последние десятилетия переживает настоящий ренессанс – собирается все больше материалов различного возраста и в различных частях Земли.

В заключение в связи со значением палеоэнтомологии хотелось бы напомнить, что ныне принимаемая во всем мире общая система насекомых вобрала много предложений выдающего отечественного ученого Андрея Васильевича Мартынова, работавшего в начале XX века в Зоологическом институте РАН (до 1917 года называвшимся Зоологическим музеем РАН, а после Зоологическим институтом АН СССР), в последние годы жизни участвовавшего в создании Палеонтологического института РАН. Эти предложения явились, бесспорно, результатом исследований не только современных, но и в значительной мере вымерших групп насекомых.

Игорь Чилингарян, сотрудник ГАИШ МГУ и Гарвард-Смитсоновского астрофизического центра, автор ряда статей в журналах Astrophysical Journal Letters, MNRAS о новых типах галактик, методах изучения звезд в них и других.

1) В рейтингах Science и Nature много написано по этому поводу. Поэтому я лучше скажу про отрицательные результаты, о которых много кричали, но так ничего и не увидели. Номер один — это звезда, поглощаемая центральной сверхмассивной черной дырой в Млечном Пути, и этот процесс должен был наблюдаться как «грандиозный космический фейерверк». Ни звезды, ни фейерверка. Получилось как с «кометой века» — кометой ISON, обломки которой даже «Хаббл» не нашел. Номер два — это ошибки в калибровке одного из частотных каналов телескопа «Планк», которые ученые коллаборации интерпретировали как уточнение космологических параметров. Эти ошибки на самом деле оказались проблемами в калибровке.

2) Наверное, нужно ждать неожиданных результатов от проектов Dark Energy Survey и от GAIA.

Причем чего именно ожидать — неизвестно, потому что обычно такие проекты открывают что-то такое, чего от них никто не ожидал (как SDSS, например).

Сергей Недоспасов, заведующий кафедрой иммунологии биологического факультета МГУ, автор статьи в Science, в которой установлена роль небольшой молекулы в регуляции кишечного иммунитета, которая противоречит принятым на сегодняшний день схемам.

1) Трудно отметить работу, которая сделана именно в 2013 году. Обычно крупные открытия «готовятся» долго.

Лично на меня произвели впечатления работы американских ученых по так называемым антителам против ВИЧ-1 с широким спектром нейтрализации. Отдельные статьи по этой проблеме публиковались в течение последних десяти лет.

Но в 2013 году все это, во-первых, встало на прочную физико-химическую основу, и, во-вторых, были проведены испытания на обезьянах, которые показали, что такие антитела реально защищают от заражения.

Напомню суть проблемы. Вирус иммунодефицита человека, который вызывает СПИД, как назло устроен так, чтобы делать ошибки при своей репликации и тем самым создавать новые варианты. Эта быстрая изменчивость вируса — одна (но не единственная!) особая проблема, которая не позволяет пока создать эффективные терапевтические и профилактические вакцины.

Известно, что очень небольшая доля зараженных ВИЧ-1 способна в течение многих лет контролировать инфекцию, в том смысле, что клиническая картина СПИД у них не развивается, и титр вируса остается очень низким (их в англоязычной литературе называют elite controllers, хотя за этим звонким словом иногда стоят просто удачливые представительницы древнейшей профессии). Одной из нескольких причин такой удачливости и является присутствие защитных антител широкого спектра нейтрализации, что не позволяет новым, измененным вариантам вируса избежать контроля со стороны иммунной системы. В 2013 году были поняты структурные особенности таких антител, и, кроме того, была продемонстрирована принципиальная возможность антитело-терапии, которая идейно сходна с противодифтерийной серотерапией фон Беринга-Китасато и за которую присудили Нобелевскую премию 1901 года.

Следует подчеркнуть, что это открытие не решает проблемы настоящей вакцины против ВИЧ-1, а просто дает дополнительный инструмент для контроля инфекции.

2). Предсказания в фундаментальной науке — дело крайне неблагодарное. Большинство открытий делается совершенно не по плану, что не всегда понимают работники министерств и ведомств. Тем не менее рискну предположить, что будут получены новые очень значимые результаты в иммунотерапии — как вирусных заболеваний, так и опухолей. Хотя ни о каком «полном и окончательном» решении проблемы речи идти не может — проблема слишком сложна.

Николай Подорванюк, Павел Котляр, Надежда Маркина, Александра Борисова

В последнее время тему рейтингов вузов нашей страны обсуждают на разных площадках и чуть ли не чаще, чем другие проблемы образования. Складывается впечатление, что это чуть ли не единственный значимый показатель работы высшей школы. Ведущие университеты, перед которыми поставлена задача выбиться в топ-100, получают и серьезную финансовую поддержку правительства. С одной стороны, у Новосибирского государственного университета дела в этом направлении идут хорошо, налицо положительная «рейтинговая динамика». А с другой – не переоцениваем ли мы значение этих рейтингов? Об этом накануне Нового года мы узнали у ректора НГУ Михаила Федорука.

- Михаил Петрович, насколько объективно оценивать работу университета по его месту в международных рейтингах? И есть ли другие значимые показатели?

- Рейтинг – это просто один из индикаторов развития учебного заведения. И поэтому обращать на него внимание, конечно, надо, но он ни в коем случае не может быть самоцелью. Если вуз развивается, работа его коллектива приносит хорошие результаты – то и рейтинг будет расти. В этом отношении хочу отметить, что те 15 российских вузов, что вошли в число лучших, занимают достаточно устойчивые позиции в рейтингах. Это не случайный успех. Другое дело, что фактически наши университеты (включая НГУ) должны занимать еще более высокие места. Но есть ряд субъективных факторов – недостаточная публичная активность российских вузов. Мы недостаточно представлены в тех массивах данных, которыми оперируют при составлении рейтингов. Сказывается многолетняя закрытость отечественного высшего образования от внешнего мира, которая сложилась еще в советский период. Но это все вполне преодолимые факторы.

- Если рейтинг – всего лишь индикатор проделанной работы, тогда на что надо обращать внимание при построении планов развития вуза?

- Это хорошо видно на примере наиболее успешных университетов. Возьмем лучшие сибирские вузы – Новосибирский и Томский университеты, Томский политех, Сибирский Федеральный университет в Красноярске. Они все тесно взаимосвязаны с научными центрами Сибирского отделения РАН. И их успех базируется на работающей системе взаимосвязи «преподаватели – ученые». Там существуют совместные лаборатории, там талантливая молодежь приобщается к передовой науке со студенческой скамьи, а преподаватели занимаются передовыми научными разработками, и это дает результат. Я уже говорил о главном конкурентном преимуществе НГУ: здесь на территории в 1,5 квадратных километра сосредоточены, кроме нашего университета, 38 научных институтов и лучший технопарк в России. Мы тесно сотрудничаем, и это дает свой результат, который, в частности, находит отражение в рейтингах.

- А если говорить о перспективах, то какие задачи надо решить российской высшей школе, чтобы двигаться дальше?

- Задач на самом деле много. Назову лишь некоторые. Нам надо разрабатывать передовые образовательные программы на английском языке и открывать подготовку англоязычных студентов и аспирантов. Во-вторых, надо больше готовить специалистов по инжинирингу, в этой области в России очевидный дефицит кадров. Еще одна важная задача – совершенствовать процесс отбора и привлечения в вузы талантливой молодежи. Надо больше внимания уделять работе со спецклассами школ, олимпиадам и т.п. Важную роль играет и развитие инфраструктуры университета. Если у нас будут научные лаборатории с передовым оборудованием, современное техническое обеспечение образовательного процесса, тогда к нам поедут – и учиться, и преподавать. Как видите, задач много, и если их решать, то и проблем с рейтингами не будет.

- Михаил Петрович, конец года – традиционное время подведения итогов. Чем Вам запомнился уходящий год в научном отношении?

- Итогов было много, но мне хотелось бы отметить те, что имеют непосредственное отношение к коллективу нашего университета. Первое – это открытие бозона Хиггса. Как известно, это результат работы большого международного коллектива ученых, из них несколько человек – аффилированы с НГУ. Это очень важный для нас результат.

Многие ученые Сибирского отделения РАН, о чьих достижениях говорил на общем собрании СО РАН председатель Александр Асеев, – это наши выпускники. И значит, НГУ по-прежнему справляется со своей задачей – подготовкой кадров для институтов Академии наук. И это тоже очень важный для нас итог.

Еще один важный результат – это статья в престижном научном журнале Nature Photonics, посвященная разрушению когерентности  в излучении волоконных лазеров. Это очень интересное явление, аналогичное ламинарно-турбулентному переходу в гидродинамике. Статья написана международным коллективом ученых из разных научных центров мира, но практически все они русскоязычные, выпускники нашего университета. 

Был еще ряд статей в ведущих научных журналах, посвященных результатам исследований, в которых участвовали наши сотрудники. Да и многие ученые Сибирского отделения РАН, о чьих достижениях говорил на общем собрании СО РАН председатель Александр Асеев, – это наши выпускники. И значит, НГУ по-прежнему справляется со своей задачей – подготовкой кадров для институтов Академии наук. И это тоже очень важный для нас итог.

Георгий Батухтин

Фото сайта www.copah.info 

- Николай Сергеевич, какие результаты были для Вас самыми важными в уходящем году?

- Самым главным было то, что мы уже к началу лета завершили в основном разработку концепции Центров инновационного развития Сибири (ЦИРС). По сути, речь шла о новой системе внедрения прикладных разработок институтов СО РАН в промышленное производство. Тем самым решалась задача превращения стагнирующих предприятий в инновационные, выпускающие востребованный на российском и мировом рынке продукт. Важным качеством этой системы является то, что она рассчитана на собственные ресурсы – институтов, заводов, инвестиционных фондов, ей не требуется финансирование из федерального бюджета. И в то же время – это  система с самовозбуждением, которая сама генерирует научно-прикладные разработки внутри себя. И тем самым система развивается, но нужен не очень большой первоначальный капитал. В общем, схема получилась очень интересная и перспективная.

 Но когда она уже была готова к реализации на практике, грянула пресловутая «реформа» Академии наук, больше похожая на китайскую «культурную революцию». А у нас вся концепция строилась на взаимодействии с оргструктурами СО РАН.

И теперь непонятно, что с этими структурами вообще будет, какие бюджеты будут у институтов, какие задачи и приоритеты перед ними поставят новые руководители, вообще, кто сумеет пережить реформирование… Поэтому и наша концепция оказалась в подвешенном состоянии на неопределенный срок.

- Но ведь были, наверное, в уходящем году и более позитивные события?

- Конечно. Мы вместе с Дмитрием Васильевичем Пестриковым наконец выпустили учебник по когерентной устойчивости пучков, сейчас его переводят на английский язык. Это своего рода итог нашей многолетней работы в этом направлении. И итог, не скрою, приятный.

- А если говорить о достижениях ученых СО РАН? Конечно, более подробно о них рассказал в своем докладе председатель Сибирского отделения Александр Леонидович Асеев. А какие из них показались Вам наиболее интересными и перспективными?

- Сравнивать ценность научных достижений в разных областях не совсем корректно. Все они, по-своему, интересны и перспективны. Поэтому я бы сказал так – мне, конечно, интереснее всего были результаты, полученные моими коллегами из Института ядерной физики. Наибольшую известность получила работа  международного коллектива физиков на Большом адроном коллайдере, в который входила группа сотрудников ИЯФа.  Достаточно вспомнить, что за эту работу теоретики были отмечены Нобелевской премией. И в стенах института в минувшем году происходило немало интересного. Например, на установке, которая называется газодинамическая ловушка (ГДЛ), достигнута рекордная величина электронной температуры плазмы 400 электрон-вольт (4,5 млн градусов). И теперь мы можем говорить о сооружении нейтронного генератора, который по своим показателям сопоставим с токомаком в Кадараше. Это, как раз, не только интересно, но и очень перспективно.

Еще меня очень порадовало в итоговом докладе Асеева, что академики Фомин и Канторович вместе со своими учениками получили премии Лаврентьева. Это говорит о том, что нашей науке удается сохранять преемственность даже в самые непростые времена.

И накануне Нового года я поздравляю всех моих коллег по Сибирскому отделению РАН. Я по натуре оптимист и верю, что все наладится. И мы сможем убедить руководство страны, что развивать науку надо по рецептам ученых, а не чиновников и менеджеров.

Георгий Батухтин