Недавно в одном пригородном поселке Новосибирской области предали огласке довольно неприятный факт: сельский Совет задолжал компании СИБЭКО за тепло порядка 50 миллионов рублей. Как накопился такой долг, непонятно, однако задолженность уже привела к тому, что работники местного ДК лишились заработной платы. Возможно, это только начало. При дальнейшем развитии ситуации стоит ожидать отключения от тепла объектов социальной инфраструктуры – местной больницы, детских садов и того же Дома культуры. В поселке неожиданно замаячил призрак «лихих 1990-х».

О проблемах централизованного теплоснабжения сказано немало. Упомянутый поселок (речь, в данном случае, идет о большом пятиэтажном микрорайоне) получает тепло от газовой котельной, находящейся на расстоянии двух километров от границы поселения. Подсчитывает ли собственник потери тепла, сказать невозможно. Однако нет никаких иллюзий насчет решимости руководства энергетической компании всерьез взяться за должников. Надо полагать, что такая ситуация складывается сейчас в тысячах муниципальных образований по всей стране. Это означает, что «лихие 1990-е» реально возвращаются.

Самое печальное обстоятельство заключается в том, что за время относительного процветания (когда бюджет страны ломился от нефтедолларов) правительство совершенно не позаботилось об обновлении энергетической инфраструктуры в соответствии с новейшими достижениями и отечественными разработками. Власть и ученые жили все это время как будто в параллельных мирах. И вот теперь нам угрожает самое настоящее попадание в недавнее прошлое.

А ведь в течение последних двадцати лет наши ученые предлагали самые разные варианты теплоснабжения небольших поселений, сообразуясь с веяниями времени и экономикой. Например, руководство Института теплофизики СО РАН предлагало создать экспериментальный Энергопарк, где можно было проводить соответствующие исследования и отрабатывать новые энергетические технологии. Такой объект планировали создать на территории заброшенной котельной, находящейся вблизи Института (в 2015 году эту территорию даже демонстрировали мэру Новосибирска). По словам специалистов ИТ СО РАН, котельная вполне пригодна для испытаний водоугольного топлива. Этой темой в Институте занимаются давно, однако из-за отсутствия надлежащих испытательных площадок технологию приходится дорабатывать, что называется, «на коленке».

Какая связь между ВУТ и теплоснабжением небольших сельских поселений? Дело в том, что в наше время селянам предлагают на выбор «традиционный» набор видов топлива: дорогой газ, дорогой мазут и относительно дешевый уголь.  В экономическом плане уголь кажется предпочтительным, однако его сжигание в обычных котельных крайне неэффективно. Как утверждают специалисты ИТ СО РАН, технология сжигания водоугольной суспензии – в сравнении с традиционным способом сжигания угля – имеет целый ряд преимуществ. Перво-наперво, увеличивается степень выгорания горючей массы до 95-97 процентов. Иначе говоря, здесь не наблюдается такого выброса сажи, как это обычно происходит в маленьких котельных, КПД которых не превышает 60-70 процентов. Водоугольная суспензия позволяет поднять КПД котла до 87 процентов. Тем самым серьезно снижается себестоимость единицы вырабатываемой тепловой энергии – как минимум в полтора раза (максимум – в пять раз!).

В принципе, о достоинстве ВУТ написано уже достаточно много, а потому кажется совершенно непонятным, почему в нашей области эта технология до сих пор не получила «прописки в жизнь». Время от времени эту тему поднимают в местных СМИ, но до реальной практики дело не доходит. На обывательском уровне решение проблемы все еще видят в полной газификации поселений. Однако мало кто учитывает цену вопроса, особенно если речь заходит о сельских муниципалитетах с их копеечными бюджетами. Зачастую для отопления местных клубов, школ и больниц не всегда находятся необходимые средства. Даже Академгородок сегодня оказался в непростой ситуации, связанной с крайней неэффективностью здешней системы теплоснабжения.

Мало того, новый собственник СИБЭКО как будто не особо расположен продлевать «газовую паузу», и есть резонные опасения насчет планов по переводу части муниципальных котельных обратно на уголь. Причем, перевод этот будет осуществлен, судя по всему, без всякого технологического рывка. Всё банально вернется на круги своя.

Тем временем специалистами ИТ СО РАН опробованы вихревые топочные устройства, ориентированные на сжигание ВУТ в котлах малой и средней мощности. Одно новосибирское предприятие несколько лет назад построило три пилотных котельных установки для водоугольной суспензии мощностью от полутора до семи МВт. В этих котлах было организовано сжигание ВУТ, приготовленного из кузнецких углей, антрацита, угольных шламов и шламов антрацита, а также отходов углеобогащения кузнецких углей. Как показали испытания, коэффициент выгорания углерода в этих котлах составлял 95% при КПД  - 87 процентов.

По характеристике уходящих газов эти котлы приближаются к характеристикам мазутных котельных. Причем, самый мощный котел данной линейки был создан на базе Бийского котла КЕ 10-14, изначально ориентированного на сжигание угля. С ним провели соответствующие испытания. Кроме того, как подчеркивают разработчики, предлагаемая технология вполне допускает и когенерацию, то есть комбинированную выработку тепловой и электрической энергии.

В общем, Новосибирск имел шанс стать городом, производящим серийно подобное инновационное оборудование для небольших котельных. Однако спроса на него почему-то до сих пор не возникло, а сама тема ВУТ находит искреннее непонимание в администрациях разного уровня. Возможно, эту проблему удалось бы решить благодаря упомянутому выше Энергопарку, однако тема организации такой демонстрационной площадки также повисла в воздухе.

Надо сказать, что в таком же подвешенном состоянии находится и технология термической утилизации твердых коммунальных отходов. Напомню, что данная технология также разработана новосибирскими специалистами и конкретно применяется на одном небольшом предприятии по сжиганию опасных медицинских отходов. Предприятие расположено недалеко от Новосибирска. Со своей задачей оно справляется весьма успешно, нисколько не вредя при этом экологии. Огорчает только одно обстоятельство – всё выработанное здесь тепло приходится выбрасывать в воздух. В техническом плане, конечно же, нет никаких проблем с тем, чтобы направить эту тепловую энергию к близлежащим муниципальным объектам. Абсурдность ситуации в том, что по закону сделать это невозможно. Продажа тепла находится в другой «епархии», куда новоявленные игроки не допускаются. Может быть поэтому «мусорная тема» так и не находит у нас цивилизованного решения. Согласитесь, что при внедрении указанной технологии мы могли бы убить даже не двух, а трех зайцев: решить проблему с ТКО, одновременно снабжая муниципалитеты практически даровой энергией и поддерживая отечественных производителей энергетического оборудования. По большому счету, властям ничто не мешает развернуть целую сеть таких предприятий вокруг крупных городов, уничтожая городской мусор и направляя тепло (подчеркиваю – почти даровое тепло) в местные поселения. 

Фактически, в стране полным-полном источников дешевой энергии, которую в наше время можно успешно использовать благодаря инновационным технологиям. Но из-за несовершенства законов и невежества отдельных руководителей мы игнорируем эти возможности и продолжаем уповать на массовую газификацию, то есть обращаемся к техническим решениям полувековой давности. 

Андрей Колосов

Сотрудники ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» выяснили, что искусственное повышение экспрессии гена 5-НТ7 рецепторов влияет на серотониновую систему мозга и уменьшает проявления сезонной депрессии.

По данным Всемирной организации здравоохранения, депрессивные расстройства входят в четверку самых распространенных заболеваний, приводящих к инвалидности и суициду. Такими расстройствами страдают около 350 миллионов человек, до 20 % из них — именно сезонной депрессией. Статистика показывает, что частота возникновения этого недуга возрастает вместе с географической широтой к полюсам (то есть значительная часть территории Российской Федерации находится в зоне риска). Так, в Северной Флориде распространенность сезонной депрессии — 1 %, а на Аляске — уже 10 %. Но есть и исключения — например, в Исландии и Японии, несмотря на их географическое расположение, распространенность этого заболевания очень низкая.

Основа терапии при сезонной депрессии — свет, но лишь 60—70 % пациентов имеют положительный ответ на такое лечение. В современной науке депрессивно-подобное поведение моделируется в экспериментах на животных. Особенности возникновения и развития депрессии, а также механизмы устойчивости к препаратам, терапевтические стратегии исследуются с помощью новейших молекулярно-генетических технологий. «Особое внимание уделяется изучению роли серотониновой системы мозга, ее сложность обусловлена большим разнообразием рецепторов. Последним из них был идентифицирован рецептор седьмого типа, который до недавнего времени оставался одним из наименее изученных. Интерес к нему обусловлен тем, что доказана его роль в поддержании баланса серотониновой системы, а агонисты этого рецептора являются антидепрессантами», — рассказывает младший научный сотрудник ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» Александр Ярославович Родный на конференции молодых ученых в рамках форума OpenBio-2019.

Исследователи лаборатории нейрогеномики серотониновых рецепторов ФИЦ ИЦиГ СО РАН осуществили экспериментальное повышение экспрессии 5-НТ7 рецептора. Это вмешательство повлияло также на 5-HT1А рецептор, который, как считается, при определенных обстоятельствах способен блокировать выработку серотонина, а следовательно, может провоцировать развитие депрессии.

«5-HT1А рецептор ингибирует (подавляет) активность серотониновой системы. Седьмой рецептор, в свою очередь, способен связывать первый, понижая его функциональную активность, что может облегчить состояние сезонной депрессии», — поясняет Александр Родный.

Ученые создали плазмиду, несущую ген, кодирующий седьмой рецептор, сцепленный с зеленым флуоресцентным белком. Таким путем собирался вирус, который вводили в средний мозг мышей. Экспериментальных животных на семь недель помещали в условия сокращенного светового дня (20 часов «ночи» и 4 — «дня»; несмотря на то, что мыши — ночные животные, нарушение циркадных ритмов вызывает у них депрессивно-подобное состояние). Следующим этапом проводили поведенческие тесты — «принудительное плавание» и «открытое поле»; последний был нужен, чтобы исключить влияние двигательной активности на результат.

В ходе теста «принудительное плавание» мышь помещают в глубокую емкость с водой. Сначала животное пытается выбраться, но через некоторое время перестает барахтаться и замирает, экономя силы. Периоды бездействия и активности сменяют друг друга. Считается, что длительная неподвижность мыши в этом тесте свидетельствует о депрессивно-подобном поведении. «Открытое поле» представляет собой открытую тестовую площадку, круглую или квадратную, в которой измеряется активность мыши. Фиксируется количество времени, которое животное провело около стенок площадки (это свидетельствует о тревожной реакции) и в центральной зоне, а также частота посещения последней. Кроме того, принимается во внимание общая пройденная дистанция.

«Тесты показали, что животные, у которых экспериментально была повышена экспрессия гена седьмого рецептора, демонстрировали снижение депрессивно-подобного поведения без изменения двигательной активности, — отмечает Александр Родный. — Биохимические показатели активности серотониновой системы согласуются с результатами поведенческих тестов».

Таким образом, в ходе проведенного эксперимента ученые показали значительную роль седьмого типа рецептора серотониновой системы в развитии сезонной депрессии. Полученные результаты открывают широкие перспективы для разработки новых подходов в коррекции депрессивных расстройств.
 
Диана Хомякова

31 октября Музей истории генетики в Сибири вновь открыл свои двери – теперь по новому адресу (проспект Лаврентьева, 6/6, 9-й корпус ФИЦ ИЦиГ СОРАН) и в обновленном формате. Теперь он стал более интерактивным, разнообразным, а, главное, интересным для максимального числа горожан. Тем более, что помимо этой, основной площадки, музей располагает еще и дополнительными – в лаборатории экологического воспитания ФИЦ ИЦиГ и другими.

Каждый желающий сможет узнать о самых ярких и значимых достижениях наших ученых-генетиков, начиная с середины прошлого века, когда эта наука фактически была запрещена в СССР. И когда, при поддержке научных руководителей атомного проекта, все же удалось добиться открытия единственного в стране научного института, который занимался бы генетикой, его пришлось отстаивать от постоянных нападок сторонников Лысенко.

– Сегодня молодежь уже забывает о тех трагических событиях, когда десятки ученых-генетиков были репрессированы, остальным было запрещено заниматься своей научной работой. Одна из задач музея – напомнить новым поколениям наших сограждан об этой мрачной странице истории, чтобы она не повторилась в будущем, - подчеркнул академик Владимир Константинович Шумный, директор ИЦиГ в 1986 – 2007 г.г.

Первую экспозицию в обновленном музее посвятили одному из самых важных и известных проектов института – эксперименту по доместикации лисиц, проведенному под руководством академика Дмитрия Константиновича Беляева (директор ИЦиГ в 1959 – 1985 г.г.). Этот проект некоторые считают самым грандиозным экспериментом с животными в ХХ веке и не зря. На основе дестабилизирующего отбора академик с коллегами за полвека прошли путь, на который ранее у человечества уходили тысячелетия. И сегодня ИЦиГ располагает единственной в мире популяцией одомашненных лисиц, изучение которых открывает все новые и новые знания как об эволюции и процессе одомашнивания животных, так и о генетической компоненте в формировании поведения млекопитающих (а значит, и человека). Узнать о том, как шел эксперимент и какие результаты он принес, теперь сможет каждый посетитель музея – как дети, так и взрослые.

На одной экспозиции руководство музея останавливаться не собирается и в ближайшее время готовит к открытию еще несколько, посвященных разным направлениям работы ученых ИЦиГ и их коллег из других научных институтов – по селекции растений, медицинским исследованиям и т.п.

«Перезапуск» музея стал еще одним шагом на пути к реализации большого проекта по созданию «Дарвиновского научно-образовательного центра», реализуемого ИЦиГ совместно с мэрией города Новосибирска. Поэтому в работе музея экспозиции будут сочетаться с регулярными научно-популярными лекциями от сотрудников ИЦиГ и других ученых. Причем, для самых разных возрастных категорий.

– Мы готовы работать с посетителями самого разного возраста и уровня знаний, начиная с дошкольников, когда ребенку еще надо посмотреть на животных, привыкнуть к тому, что за ними надо ухаживать, и заканчивая уже готовыми специалистами в области генетики, которые и дальше занимаются этой наукой, - рассказал директор ФИЦ ИЦиГ, член-корр. РАН Алексей Владимирович Кочетов.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Научно-исследовательское судно «Академик Мстислав Келдыш» вернулось 22 октября в порт Архангельска. На его борту больше 60 ученых из ведущих научных организаций и университетов России работали в течение 35 суток в морях Восточной Арктики. В экспедиции работали 15 политехников. Это научные сотрудники, аспиранты и студенты ТПУ. Служба новостей публикует подборку фотографий из экспедиции.

Ранее сообщалось, что экспедиция на научно-исследовательском судне "Академик Мстислав Келдыш" стартовала 16 сентября. Маршрут экспедиции, рассчитанный на 40 дней, пролегал через арктические моря – Карского, Лаптевых и Восточно-Сибирское.

В экспедиции, организованной Тихоокеанским океанологическим институтом ДВО РАН (Владивосток) и Институтом океанологии имени Ширшова (Москва), участвовали 65 исследователей из России, Швеции, Норвегии, США, Нидерландов, Италии и Великобритании.

В светлое время суток на пути исследователей попадались айсберги, но всего несколько раз. "Льда вообще было мало", – комментирует Никифоров. "А северные сияния случались часто, но безоблачных ночей было мало", – сетует участник экспедиции.

Ученые поставили перед собой цель изучить деградацию подводной мерзлоты и дестабилизацию метановых гидратов на шельфе Восточно-Сибирского моря. Для этого они исследовали экологическое состояние вод и донных осадков вдоль трассы Северного морского пути.Ученые поставили перед собой цель изучить деградацию подводной мерзлоты и дестабилизацию метановых гидратов на шельфе Восточно-Сибирского моря. Для этого они исследовали экологическое состояние вод и донных осадков вдоль трассы Северного морского пути.

На фото – сипы, которые также называют метановыми фонтанами. По сути это газовые пузыри, которые поднимаются на поверхность из-под слоя подводной мерзлоты. Их присутствие доказывает – в этом месте мерзлота деградирует.

Обнаружить место сипов сложно из-за их небольших размеров (пять-шесть метров). Но ученым удалось их разглядеть и провести на месте сипов весь комплекс научных работ. Например, с помощью розетты они осуществили забор воды с разных глубин. Сипы были обнаружены в Восточно-Сибирском море примерно на 74,5 градуса северной широты и 160 градусов восточной долготы, то есть к востоку от Новосибирских островов.

В экспедиции, организованной Институтом океанологии имени Петра Ширшова РАН, приняли участие 65 исследователей из России, Швеции, Норвегии, США, Нидерландов, Италии и Великобритании. Работа проходит в два этапа. Сначала ученые изучали состояние подводной мерзлоты, экологическое состояние вод и донных осадков вдоль трассы Северного морского пути, потоков парниковых газов.

«Были документированы неожиданно высокие скорости деградации подводной мерзлоты, что в некоторых районах уже привело к заглублению ее кровли до горизонтов стабильности газовых гидратов… В последние 30 лет скорости вертикальной деградации подводной мерзлоты удвоились по сравнению с предыдущими столетиями и достигли 18 сантиметров в год», — рассказал начальник экспедиции, профессор ТПУ Игорь Семилетов.

Этот результат заставляет пересмотреть постулат о том, что подводная мерзлота стабильна и к концу XXI века может протаять максимум на несколько метров. Изучить и оценить ежегодные изменения размеров и структуры зон сквозного протаивания подводной мерзлоты крайне важно. Так, результаты 12-ти предыдущих экспедиций показали значительный рост зон протаивания: до трех — пяти раз за последние пять — семь лет.

Фото Сергея Никифорова

Отрицать консенсус по вопросам антропогенного воздействия на климат совершенно бессмысленно. Этот консенсус недвусмысленно сказывается на появлении соответствующих международных конвенций, направленных на ужесточение нормативов по выбросу углекислого газа. Поэтому говорить о том, будто данный тренд идет в отрыве от мнения современной науки - совершенно некорректно. Не стоит лукавить: не будь согласия в рядах ученых, его никогда бы не возникло и среди политиков. И в этом случае именно политика движется в фарватере научных идей, а не наоборот.

В то же время необходимо понимать, что в самой науке не может быть незыблемых истин и священных догм, с которыми необходимо соглашаться любому ученому. Как раз наоборот: борьба за истину неизбежно предполагает свободные дискуссии и столкновение мнений, взглядов, позиций и даже целых теорий. Для науки такое положение вещей является нормальным и, скорее всего, - необходимым. Научный прогресс невозможен без проверки даже самых, казалось бы, правильных теорий, «на прочность». И если под напором убедительных аргументов подобные теории рушатся, это отнюдь не означает, будто рушится сама наука. На самом деле, здесь возможен переход на новый, более высокий уровень осмысления той или иной проблемы.

В свете сказанного мы не можем пройти мимо критических высказываний в адрес теории глобального потепления. Каким бы прочным ни был на сегодняшний день консенсус по этому вопросу, существует довольно стойкая группа «аутсайдеров», продолжающая открывать общественности «свет» на те факты и явления, мимо которых якобы проходят борцы с выбросами СО2. Недавно в Сети появилась целая серия критически высказываний в отношении Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК). Какие истины доносят до нас критики «парниковой» теории?

Для начала внесем важное уточнение. Дискуссия не сводится только лишь к обсуждению прогнозов – идет ли дело к потеплению или к похолоданию? Ключевая проблема – каково влияние человека на изменение климата? Как мы знаем, отправной точкой сторонников глобального потепления является тезис об антропогенном характере данного процесса. Отсюда вытекают требования касательно ограничений на выбросы СО2. Фактически, под удар попадает вся традиционная энергетика, использующая ископаемое топливо. Вторым «эшелоном» идет традиционное сельское хозяйство (в основном – животноводство). Нетрудно догадаться, что именно такое развитие «зеленых» трендов совершенно не устраивает определенное количество участников рынка, чьи бизнес-интересы так или иначе связаны с добычей или использованием ископаемого топлива.  Отсюда возникает пристальное внимание к противоположным научным концепциям, ставящим под сомнение «вину» человека за климатические изменения.

Итак, в чем конкретно упрекают МГЭИК? Главный упрек в том, что эта организация якобы намеренно раздувает панику по поводу эмиссии СО2, переоценивая роль данного фактора. Дескать, углекислый газ не оказывает такого решающего влияния на климат планеты, как ему приписывают. Будто бы эксперты делают такой акцент намеренно, сознательно упуская из виду другие факторы. В частности, к парниковым газам относится и водяной пар, объемы которого в атмосфере Земли составляют 95% от общего объема всех парниковых газов.   Однако его роль явно занижается, тогда как именно он, полагают критики МГЭИК, должен являться главным «виновником» потепления. Отсюда делается вывод, что на фоне влияния водяного пара выстраивать прогноз о климатических изменениях исключительно на расчетах по углекислому газу, не совсем правильно.

Таким образом, МГЭИК обвиняют в предвзятости. По мнению критиков, водяной пар выпал из поля зрения этой организации по той причине, что его никак нельзя включить в ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПОВЕСТКУ. Иными словами, если эмиссия антропогенного СО2 поддается корректировке, то по поводу водяного пара этого сказать нельзя. А значит, научная теория не будет в таком случае иметь какого-либо конкретного социального «приложения». Грубо говоря, она так и останется теорией, никак не связанной с политикой и жизнью общества.

Выдвинутое предположение дополнительно подтверждается тем, что МГЭИК якобы прекрасно осознает реальное положение дел, однако акценты в любом случае расставляет в соответствии со своими политическими установками. Допустим, эксперты исходят из того, что тридцатипроцентное увеличение концентрации СО2 за последние сто лет (с начала промышленной революции) обусловлено человеческой деятельностью. Критики же считают, что данное допущение условно, и оно не отражает объективной картины. Тем не менее, сторонники глобального потепления якобы придали этой условности абсолютное значение, тогда как на самом деле искусственные выбросы составляют не более 5% от естественных выбросов.

Еще один «убийственный» довод со стороны критиков МГЭИК касается периода времени, в течение которого СО2 остается в атмосфере. Сторонники «парниковой» теории определяют продолжительность данного периода в сто лет. Их оппоненты утверждают, что на самом деле речь идет о каких-то четырех годах. Иными словами, нас уверяют в том, что эксперты намеренно используют сомнительные модели для своих расчетов, на основании чего ими делаются пугающие прогнозы климатических изменений. Хотя куда полезнее было бы (уверяют нас критики) повергнуть ревизии саму методологию, используемую МГЭИК, поскольку данные по концентрации углекислого газа чрезмерно завышаются, а значит, происходит чрезмерное завышение роста глобальных температур.

В свете сказанного выражается скептическое отношение к тем мерам, которые призваны предотвратить опасные изменения климата. По мнению критиков, даже если удастся понизить содержание углекислого газа до уровня доиндустриальной эпохи, результат окажется настолько незначительным, что подобные мероприятия покажутся совершенно бессмысленными. Мало того, выводы противников «парниковой» теории диаметрально противоположны: на их взгляд, собранные данные убедительно показывают обратную зависимость, то есть не концентрация углекислого газа вызывает потепление, а наоборот – потепление ведет к увеличению концентрации СО2. Точнее, здесь якобы вообще не существует никакой корреляции. И вообще, отмечают критики, «возвращение» углекислого газа в атмосферу через сжигание ископаемого топлива может стать благоприятным фактором для роста лесов и увеличения урожая сельскохозяйственных культур. То есть нет никаких доказательств тому, будто СО2 приносит какой-то вред планете и человеку.  Как видим, вывод совершенно неожиданный, идущий вразрез с «генеральной линией» современного экологического движения.

Также вызывают нарекания у критиков и отчеты МГЭИК по содержанию парниковых газов. По их мнению, самым вопиющим фактом предвзятости экспертов является то, что в указанных отчетах отсутствует упоминание водяного пара. Нет, не потому, что эксперты не учитывают его роли, а потому, что человеческая деятельность очень слабо влияет на его образование. Принято считать, замечают критики, что водяной пар не оказывает прямого влияния на климат, поскольку является агентом обратной связи. По их мнению, антропогенные выбросы водяного пара, даже при всей своей незначительности, увеличивают его концентрацию в стратосфере, и тем самым вполне могут воздействовать на изменения климата. Тот факт, что специалисты из МГЭИК не уделяют должного внимания данному вопросу, лишний раз убеждает их в том, что «парниковую» теорию используют исключительно в политических целях, и к науке она уже не имеет никакого отношения.

Как я уже сказал, существование критики – нормальное состояние науки. Здесь, разумеется, необходимо отличать демагогию от подлинной научной аргументации. К сожалению, общественная ситуация в мире разворачивается так, что с обеих сторон появляются группы «фанатов», стремящихся утвердить свою точку зрения любой ценой. Самое печальное, что на этой волне заглушается голос самих ученых. Ведь глобальное потепление изучается уже несколько десятилетий, однако фанатичные сторонники этой теории абсолютно ничего не знают о ее создателях и об огромном пласте накопленных знаний. Мало того, они совершенно игнорируют как раз сугубо научные аспекты этой проблемы, а к своим противникам применяют пропагандистские клише.

В той связи стоит надеяться, что аргументированная критика «парниковой» теории подтолкнет хотя бы небольшую часть нашей образованной публики к изучению серьезных научных монографий. Поэтому роль этой критики совсем не сводится к тому, чтобы оказаться в лагере «благоразумных» аутсайдеров и воображать себя неким Галилеем наших дней (когда идешь наперекор безумному фанатизму толпы), а именно в том, чтобы тех же фанатиков обратить к рациональному и непредвзятому осмыслению проблемы.

Константин Шабанов

В Искитимском районе Новосибирской области произошло землетрясение магнитудой 4,5 балла. Подземные толчки также ощущались в десятикилометровой зоне от эпицентра. Как сообщили в региональном МЧС, никто не пострадал, разрушений зафиксировано не было. Местные жители рассказали, что видели дрожание мебели и слышали шум.

Тем не менее, угроза существует. Директор Алтае-Саянского филиала ФИЦ “Единая геофизическая служба РАН” Александр Еманов считает, что толчки будут продолжаться, и скорее всего, станут сильнее. Специалист связал это с техногенной деятельностью человека в регионе. А именно, добычей угля.

В интервью “Поиску”  Еманов рассказал, что в Горловском прогибе, узкой впадине заполненной антрацитом, ведется слишком активная добыча угля. Современная техника быстро вынимает большие объемы породы и полезных ископаемых. Создаются огромные котлованы, а рядом с ними растут искусственные горы. В Кузбассе отдельные разрезы уже достигают 300 метров глубиной и продолжают увеличиваться. Это колоссальное изменение рельефа местности, предупреждает специалист.

“В Новосибирске не было добычи, и не было таких проблем, а сейчас они появились. Дальше они будут только усугубляться. Наведенная сейсмичность в Кузбассе при открытых горных работах такого масштаба фиксируется практически всегда. Были землетрясения и крупнее. Угольщики считают, что это не их вина. И соглашаются с нами, только когда толчки начинают разрушать их же поселки”, – рассказывает Александр Еманов.

Специалист уверен, что необходимо совершенствовать методику добычи угля. Но не каждая угледобывающая компания захочет пускать в свои дела посторонних.

“Это должна быть совместная работа. Необходимо контролировать процесс. Горняков необходимо предупреждать, где более опасные участки, где менее. Но не каждая компания к такой работе готова почему-то.”

– недоумевает геофизик.

В 1978 году на свет появился первый ребенок, зачатый с помощью экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). Сегодня Луиз Браун – сорок лет, она работает няней и воспитывает двух своих детей. А число «детей из пробирки» в мире перевалило за 7 миллионов. По сути, мы имеем новую популяцию людей, многих из которых объединяет не только способ зачатия, но и ряд особенностей развития организма.

С каждым годом ее численность будет только возрастать, что делает крайне актуальной задачу выявления возможных проблем со здоровьем у таких детей и способов их избежать. При этом, отмечают исследователи, надо разделять проблемы, которые дети наследуют от родителей (часто к ЭКО прибегают люди, чье состояние здоровья не позволяет зачать ребенка естественным образом), и те, что вызывает сама процедура (извлечение яйцеклетки, оплодотворение вне организма, культивирование зародыша и прочие манипуляции с ним). А учитывая, что нередко применение ЭКО сочетается с еще одной технологией – суррогатного материнства, ученым надо изучать, какое влияние на плод оказывает генотип женщины, выносившей его.

– Еще полвека назад нобелевский лауреат Питер Медовар сформулировал т.н. «парадокс беременности»: женщина вынашивает в утробе плод, на половину чужой для ее организма, но ее организм не отторгает его, более того, сейчас установлено, что это различие идет эмбриону больше на пользу, чем во вред, - напомнил руководитель Центра генетических ресурсов лабораторных животных ФИЦ ИЦиГ СО РАН, д.б.н., профессор Михаил Мошкин.

Этот же принцип работает в случаях суррогатного материнства, да и вообще – имплантации эмбриона в организм матери на разных этапах развития.

Исследования взаимодействия генотипов матери и плода проводят многие научные центры по всему миру. Но чаще всего, они сосредоточены на пренатальном периоде, т.е. до рождения. Михаил Павлович с коллегами сосредоточились на изучении более отдаленных особенностей развития, которые проявляются спустя некоторое время после рождения. Результаты их работы были опубликованы в Molecular Human Reproduction.

Ученым описали достаточно сложную систему взаимосвязи иммунитета матери и плода: в частности, если вынашивающая мать (эксперименты проводились с генетическими линиями мышей из биоресурсной коллекции ИЦиГ) имела врожденный иммунодефицит, то у потомства напротив иммунный ответ на чужеродные антигены будет более выраженным. Были отмечены и другие закономерности.

Важная особенность в том, что некоторые из них проявляются не в первые недели жизни после рождения, а на последующих этапах индивидуального развития. Не так давно даже была выдвинута гипотеза о том, что ряд заболеваний у человека «программируются» условиями его внутриутробного созревания. Например, наблюдения за группами людей, живущими в условиях дефицита еды, выявили закономерность: чем меньше масса тела у новорожденного, тем выше риск ожирения, когда он станет взрослым.

– Получается, если плод недополучает питания во время внутриутробного развития, его организм «запоминает» эту ситуацию, и потом, когда получает свободный доступ к пище, он начинает есть больше, - рассказал Михаил Мошкин.

И это не единственный пример такой взаимосвязи: в области изучения того, как реализуются особенности пренатального периода в последующей жизни потомства, на сегодня вопросов больше, чем ответов. И новосибирским ученым, как и их коллегам во всем мире, предстоит проделать еще немало работы.

Одним из следующих шагов станет выработка критериев для оптимального выбора суррогатной матери, учитывающих влияние, о котором шла речь выше. Для получения такого результата ученым предстоит проделать еще много работы, но, так или иначе, эту задачу предстоит решать. В ходе другого запланированного исследования будут изучаться различия в развитии потомства одной и той же генетической линии при использовании разных методов, применяемых сегодня при экстракорпоральном оплодотворении. Это позволит лучше понять, какое влияние на организм оказывают сама технология.

Изменения социальных установок относительно того, в каком возрасте стоит рожать детей, изменения в состоянии здоровья человеческой популяции будут стимулировать дальнейшее развитие репродуктивных технологий, в том числе, повышение их безопасности и эффективности. Но добиться этого возможно только на основе детального понимания процессов, протекающих во время вынашивания плода, как в его организме, так и в организме матери.

Также ученые напоминают, что технологии ЭКО сегодня востребованы не только в медицине, они активно применяются в современном животноводстве, позволяя кардинально сократить временные затраты на создание племенного сада. По данным статистики, в последние годы половина телят от элитных производителей в США появилась на свет именно таким способом. В других странах наблюдаются схожие тенденции. И понимание того, как генотип матери влияет на иммунитет, вес и другие характеристики потомства сделает этот процесс более управляемым.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Если бы четвертый всадник апокалипсиса, Смерть на белом коне, действительно появился в нашем мире – его конь скелет был бы с остатками почерневшей шкуры, покрытой токсинами Bacillus Anthracis, а в руках бы он держал устав какого-нибудь ООО. Сибирская язва, этот «уголь» для пламени мировых пандемий будущего официально использовался в государственных программах по разработке биологического оружия не меньше чем в пяти странах, и не смотря на это – вполне может спать в земле недалеко от вашего дома. Знакомьтесь – Смерть цвета антрацит по соседству с вами.

Почему уголь? В переводе с греческого ἄνθραξ антрацит – уголь. Bacillus Anthracis – грамположительная, стержнеобразная бактерия, шириной 1 – 1,2 мкм и длиной 3-5 мкм. Неприхотлива и может быть выращена в питательной среде в аэробных или анаэробных условиях. Существует 89 штаммов этой бактерии и далеко не обо всех вы сможете найти информацию, так же, как и не найдете вы информации о том какой конкретно штамм был найден во вспышке, захоронен в скотомогильнике неподалеку или обнаружен в дикой природе. В год, даже с учетом повсеместно распространенной вакцинации животных в мире происходит по меньшей мере 2000 случаев заболеваний. Но до 20-го века Сибирская язва убивала людей и животных сотнями тысяч. 

Сибирская язва встречается во всем мире. Да, да, невозможно найти место – где её никогда не было или не будет. Говоря в общем, её можно отнести к загрязнению окружающей среды. Это зоонозное заболевание, неотрывно связанное с травоядными животными и районами, где они обитают. Человек может заразиться только от животных, продуктов из них, их останков. Бактерия существует в двух состояниях: вегетативном – внутри носителя, и спор – в окружающей среде, почве (носителя нет, или он умер). Поскольку B. anthracis формирует споры, которые могут быть собраны, изолированы и сохранены жизнеспособными в течение десятилетий эти бактерии и выбрали для биологического оружия. Споры являются устойчивыми к высокой температуре, давлению, кислотной среде и ионному излучению, срок жизни при котором они всё ещё могут быть разбужены – более ста лет. 

Бактерия создает капсулу, имитирующую иммунную систему хозяина и маскируя себя от макрофагов. Но убивает не сама бактерия, убивают токсины, выделяемые ей. Токсин состоит из трех отдельно производимых белков – защитного антигена, фактора отека и летального фактора. Как это работает? Животное или человек потребляет в пищу загрязненную частичками почвы со спорами траву/продукты животного или природного происхождения с частицами больных животных (мясо, субпродукты, молоко, вода из скважины или колодца, плохо помытые овощи, растения) или вдыхает воздух, в котором споры были распылены или разнесены ветром. После чего споры попадают в слизистую дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта. Прорастают. Появившиеся бактерии обрастают капсулой, копирующей оболочку иммунных клеток, и мигрируют в лимфоузлы, начиная размножаться и выделять токсины на всём пути следования. Этот процесс вызывает появление карбункулов, очагов серозно-геморрагического воспаления с некрозом и отёками, в соответствии с назначениями своих токсинов. Наиболее частым является заражение через кожу, но, как ни странно, для заражения недостаточно просто взять в руки останки больного животного, бацилла внедряется только через микропорезы или травмы. Это актуально для трёх наиболее изученных штаммов Эймс, Штерн и Воллум, отличающихся типами переносимых плазмид.

Инкубационный период для внедрения и поражения лимфоузлов колеблется от нескольких часов до 2-3 дней. После поражения лимфоузлов наступает генерализация процесса, независимо от формы заболевания – кожной, лёгочной или кишечной. Бактерии выбрасываются в кровь. Сотни тысяч и миллионы бактерий на один кубический миллиметр крови вызывают нарушения свертываемости, ацидоз, отказ почек, сильнейшую интоксикацию. Животные начинают истекать зараженной кровью до момента быстрой, но мучительной смерти. Бактерии, содержащиеся в тёмной не сворачивающейся крови при попадании в насыщенную кислородом среду, снова переходят в состояние спор, чтобы спать и ждать следующего носителя.

Данные по летальности колеблются в зависимости от штаммов и формы заболевания, составляя официально 10-20% для кожных и свыше 95% для легочной формы.

Почему это важно? Сибирская язва - заболевание, которое возникло не вчера. О ней есть упоминания в древности даже Ближнего Востока и Египта. Она была известная как «священный огонь», «персидский огонь». Хотя подробное описание клинической картины было сделано только в 1766 году, возбудитель болезни живёт бок о бок с человеком сотни и тысячи лет. Она просыпается и засыпает в зависимости от климата и условий, которые для неё создает человек.

Вот один из ярких примеров: В Ямало-Ненецком округе Сибирской язвы не было с 1941 года. С 2007 года была прекращена вакцинация. В 2016 году – необычно тёплое лето разморозило несколько скотомогильников вековой давности. Вспышка сибирской язвы, падёж скота, человеческие жертвы, привлечение сил армии.

Первые упоминания об этой болезни можно отнести к 1491 году до нашей эры в ранних работах Месопотамии и Книги Бытия. Пятая и шестая египетские казни ярко иллюстрируют основные симптомы сибирской язвы:

Пятая казнь

У всех египтян вымер скот, находившийся в поле, напасть не коснулась лишь евреев. И понял тогда фараон, что Бог заботится о евреях, но заупрямился и евреев всё же не отпустил (Исх. 9:3-7).

Шестая казнь.

После этого Господь повелел Моисею и Аарону взять по пригоршне печной сажи и подбросить её высоко вверх перед фараоном. Так они и сделали, и покрылись тела египтян и животных их страшными язвами и нарывами. (Исх. 9:8-11).
В 29-ом году до нашей эры была написана поэма Вергилия – Георгики, в которой идёт речь о земледелии, плодоводстве и скотоводстве. В её третьем томе он ведёт речь о болезнях скота, проявлявшихся сажей и кровью у овец, крупного рогатого скота, лошадей и диких животных.

Нельзя не упомянуть средневековую эпидемию «чёрной кости», охватившую Европу в 1600-х годах. Погибло по меньшей мере 60 000 человек и «бесчисленно скота и домашних тварей». К сибирской язве относят различные вспышки и более позднего характера, с ростом урбанизации росло и число жертв в 1700 – 1800 речь идёт о 100 000 смертей ежегодно.

В России больных животных закапывали массово и очень давно. Такие места люди называли «моровыми полями». В СССР такие места, как и новые захоронения систематизировали и огораживали, нанося на военные карты. Федеральными законами №4979-1 «О ветеринарии», 52-ФЗ «О сан-эпидем. благополучии населения», 184-ФЗ от 06.10.1999 – Обеспечение надлежащей утилизации и захоронений больных животных отнесено к региональным органам власти. Добавьте сюда дезорганизацию в период 90-х. Умножьте на засекреченные карты и срок жизни спор. Приплюсуйте коррупцию и цены на недвижимость. Возведите в степень штаммов, незарегистрированных вспышек, испытаний биологического оружия (были ли они? и где?), и может быть – вы получите ответ как в старом анекдоте про статистику. Копая скважину или колодец для воды, собирая ягоды или грибы, покупая участок – скотомогильник рядом мог быть, а мог и не быть. 50 на 50.

Только сегодня по открытым данным, опубликованным в СМИ, в одной только Московской области находится 39 бесхозных скотомогильника. В 2019 году планировалось выделить почти 20 млн. рублей на их благоустройство и содержание. Но речь, как всегда, идёт о проведении конкурса, и в добавок ко всему – об известных сегодня скотомогильниках. И это только Московская область, которая как житница России или концентрация пастбищ и скота не была известна от слова – никогда. А что в Ростовской области? В других областях? Хочется спросить, а как же коттеджная застройка, растущие города-спутники, что было на их месте 50 лет назад? 100 лет? А что будет если очередным паводком размоет скотомогильник на берегу реки или водохранилища?

Всего говорится о примерно 4000 скотомогильниках в РФ. Но живым остаётся вопрос – о недобросовестности отдельных юр.лиц, которые банально не желая сообщать о падеже скота ликвидируют его самостоятельно, оставляя останки буквально у метро или в соседнем подлеске. И речь идёт о биологически опасном агенте, признанном террористической угрозой в 2001 году в США под номером один.

Известно, что количество солнечной радиации, падающей на поверхность планеты, в 10 000 раз превышает всё совокупное количество энергии, вырабатываемой человеком. Казалось бы, рост цен на традиционные энергоносители должен нас подталкивать к каким-то техническим решениям, позволяющим добиться в этом плане хоть какой-то экономии за счет солнца. Поэтому весьма показательно, что в некоторых северных регионах страны такие решения фигурируют в планах развития. В первую очередь в связи с тем, что доставка традиционного топлива в эти места очень сильно сказывается на бюджете, и вообще, делает местную энергетику особо затратной.

Многим из нас до сих пор довольно сложно ассоциировать такие слова, как «Сибирь» и «Солнце». Как мы знаем, некоторые специалисты уверенно заявляют, будто для северных регионов развитие солнечной энергетики совершенно неактуально ввиду того, что с солнцем здесь явный дефицит, а зимы настолько суровы, что без обычного топлива никак не обойтись. Однако это довольно поверхностный взгляд. Да, традиционное топливо здесь необходимо, но и энергия Солнца в суровых северных краях не такой уж дефицит, чтобы ей пренебрегать. А потому соответствующие технические решения вполне уместны и даже актуальны. 

Чтобы заранее снять все скептические замечания по этому поводу, сошлемся на конкретные цифры. Так, согласно результатам исследований Института высоких температур РАН, в число самых «солнечных» регионов входят не только районы Северного Кавказа, но также районы Приморья и Юга Сибири (до 5,0 кВт*час/кв. метр). Больше всего обделены у нас солнечной радиацией северо-западные регионы страны, а также Салехард, восточная часть Чукотки и Камчатка. А вот такие территории, как южные районы НСО, Бурятия, Хакасия, Амурская область, Хабаровский край, обширные территории Красноярского края (вплоть до Магадана), северо-восток Ямало-Ненецкого АО стоят в одном ряду с Краснодарским краем, Ростовской областью и южной частью Поволжья! Показательно, что такие курорты, как Сочи, по среднегодовой солнечной радиации относятся к той же зоне, что и значительная часть Сибири, включая и Якутию (4 – 4,5 кВт*час/кв. метр).  При этом более половины территории РФ (включая многие северные районы) характеризуются среднегодовым ежедневным поступлением солнечной энергии на уровне от 3,5 до 4,5 кВт*час/кв. метр.

Если так, то почему бы этой энергией не воспользоваться?

В качестве наглядного примера можно привести строительство энергоэффективного квартала в поселке Жатай республики САХА Якутия. Об этом опыте было доложено на одной из конференций в Институте теплофизики СО РАН, посвященной вопросам энергосбережения. Конкретно речь шла об экспериментальных малоэтажных домах, оснащенных автономной «гибридной» системой снабжения тепловой энергией, в которой одновременно используются газовые котлы и солнечные коллекторы. Отметим, что в реализации данного проекта активное участие принимали специалисты Томского государственного архитектурно-строительного университета.

Необходимо сказать, что для республики САХА (ввиду низкой плотности населения и суровых климатических условий) автономное энергоснабжение является нормой. По сути дела, она является ярким примером децентрализованного обеспечения энергией конечных потребителей. Так, по всей громадной территории разбросано порядка 130 автономных дизельных электростанций. Как мы понимаем, использование ВИЭ очень часто идет рука об руку с распределенной генерацией. Во всяком случае, там, где отсутствует диктат со стороны крупных энергетических монополистов, там намного успешнее внедряются различные инновационные проекты, связанные с решением вопросов энергосбережения.

Еще в 2012 году в поселке Жатай был построен и сдан в эксплуатацию первый энергоэффективный 23-квартирный дом, в котором была реализована автономная система отопления от двух газовых котлов. Теплоснабжение от центральных тепловых сетей рассматривалось как РЕЗЕРВНОЕ. Но самым важным было то, что в системе горячего водоснабжения был использован один газовый котел и три системы из последовательно соединенных солнечных коллекторов с двадцатью тепловыми трубками.  Управление осуществлялось в автоматическом режиме.

Солнечные коллекторы были установлены на плоском покрытии дома – с ориентацией на южную сторону. Расстояние между тепловыми трубками выбиралось с таким расчетом, чтобы исключить задержку снега на их поверхностях. Самое интересное, что в качестве резервного источника электроэнергии для циркуляционных насосов использовалась солнечная батарея. То есть работа солнечных коллекторов могла быть синхронизирована с «работой» солнечной панели. Для повышения эффективности предусматривается специальный бак аккумуляции. Вся компоновка для оборудования системы горячего водоснабжения размещалась на площадях технического этажа под покрытием здания (поскольку подвалы – из-за вечной мерзлоты – здесь не устраиваются).  

Как показал опыт эксплуатации данной «солнечной» системы, ее доля в обеспечении дома горячей водой оказалась весьма заметной, особенно (по понятной причине) в летнее время. Так, если в январе и феврале эта доля колеблется от пяти до семи процентов, то в марте она уже превышает 40%, в апреле становится выше 70%, в июне-июле переваливает за 90%, в августе доходит до 100 процентов. Падение начинается с сентября (примерно 77 процентов), и достигает минимума к февралю. В среднем за год горячая вода в этом экспериментальном доме обеспечивается за счет солнца на 75 процентов. Согласимся, что эта немалая величина, особенно для Сибири.

Если такая система показывает очевидные выгоды на территории Якутии, то ее выгоды точно так же должны быть очевидны и для Новосибирской области, где с солнечной радиацией дела обстоят ничуть не хуже (см. выше). Надо сказать, что у нас уже есть примеры использования солнечных коллекторов для горячего водоснабжения. По большому счету, такое оборудование стоило бы включать в комплектацию сибирских домов, причем, не только индивидуальных, но и многоквартирных. Сегодня, когда на уровне правительства затеян пересмотр устаревших советских нормативов, имеет смысл поднять этот вопрос со стороны профильных специалистов и руководителей научных организаций, так или иначе участвующих в обсуждении вопросов энергоэффективности.

К сожалению, в нашей стране хорошие прецеденты на этот счет, когда жители многоэтажек устанавливали на крышах солнечные коллекторы, перевешиваются тяжбами с руководителями управляющих компаний, почему-то упорно встающими на пути подобных инноваций. Как разъясняют специалисты, данное направление у нас как раз губит устаревшая нормативная база. Именно это обстоятельство позволяет противникам инноваций добиваться своего (о мотивах говорить здесь не будем). Соответственно, если курс на использование солнечной энергии подтвердится необходимыми государственными документами, то упомянутые конфликты канут в лету. А значит, наши дома (включая и многоэтажки) ждет реальное инновационное «преображение».

Андрей Колосов

С 24 по 26 октября в Москве обсуждали ход реализации проекта по повышению конкурентоспособности российских университетов (проект 5-100). Итоги рассмотрения отчётов университетов таковы: в 2020 году поддержка участников проекта будет продолжена, а с 2021 года проект ждёт «перезагрузка». Число вузов-участников будет увеличено, но отбираться они будут по новым критериям.

Проект 5-100: краткая предыстория

Тем, кто уже не помнит, почему проект называется «5-100», сообщим, что он родился из указа Владимира Путина №799 от 7 мая 2012 года, согласно которому к 2020 году не менее пяти российских университетов должны были войти в первую сотню мирового рейтинга. Какого именно рейтинга, команда, готовившая указ, не уточнила, что оставило чиновникам пространство для манёвра: как выяснилось, рейтингов довольно много и различаются они весьма существенно.

Получив средства на развитие, отобранные по результатам конкурсного отбора вузы начали работать над показателями, которые учитываются в международных рейтингах: наращивать количество научных публикаций, добирать в штат необходимое количество профессоров, корректировать учебные программы и так далее. Разумеется, обнаружилась положительная динамика, однако как следует нарастить позиции в ключевых рейтингах оказались способны далеко не все.

В 2017 году разгорелся серьёзный конфликт между Ольгой Голодец, которая на тот момент занимала пост курирующего вице-премьера, и Ольгой Васильевой, возглавлявшей единое министерство образования и науки, занимавшееся и школами, и вузами. Пока Ольга Голодец радовалась результатам, которые демонстрировали участники проекта, и уверяла, что до заветной цели осталась пара шагов, министр Васильева призывала не лукавить и прекратить финансировать вузы, которым пока не суждено войти в сотню мировых лидеров. По мнению Васильевой, проект 5-100 стал самым дорогостоящим проектом в сфере образования, и при затраченных десятках миллиардов рублей логично было бы рассчитывать на ощутимые результаты. А раз их нет, министр предложила оставить финансирование только для шести вузов: МФТИ, ВШЭ, ИТМО, МИСиС, НГУ и МИФИ. Это дало бы возможность выполнить майский указ без колоссальных затрат. Ольга Голодец в ответ призвала не делать резких движений, которые «сведут на нет накопленные результаты».

После выборов 2018 года всё изменилось. Науку и образование в правительстве теперь курирует Татьяна Голикова, а Ольге Голодец достались спорт и культура. Министерство, которое возглавляла Ольга Васильева, разделили на два ведомства, отдав науку и высшее образование Михаилу Котюкову. Что же касается проекта 5-100, то его, конечно, не свернули: кто же признается, что десятки миллиардов рублей были потрачены неэффективно? Однако он был немного переформатирован: в зависимости от успехов вузы были разделены на группы, и «передовики» (вузы, перечисленные Васильевой, плюс Томский государственный университет – прим. profiok.com) получили существенно больше средств на дальнейшее развитие.

Проект 5-100: ближайшее будущее

Совет по повышению конкурентоспособности ведущих университетов РФ среди ведущих мировых научно-образовательных центров (Совет проекта 5-100) работал два дня. Заседание проходило под председательством Татьяны Голиковой, возглавившей Совет в 2018 году.
Накануне, 24 октября, с членами Совета встретился глава кабмина Дмитрий Медведев, чтобы «поговорить о том, как нам улучшить университетскую жизнь». По словам Медведева, на поддержку участников проекта за семь лет было выделено около 70 млрд рублей.

«Средства для нашего бюджета весьма немаленькие, – признал Медведев. – Но благодаря этому университеты многое смогли сделать».

Медведев отметил, что участники проекта «закрепились в ряде глобальных рейтингов», особенно в предметных, более всего – среди инженерных, математических, физических и прочих технических вузах, где, собственно, у нас и так был «хороший задел». По словам Медведева, заметно улучшили позиции МИФИ, МФТИ, НГУ, ИТМО, МИСиС и ВШЭ (именно эти вузы выделяла Ольга Васильева – прим. profiok.com). Кроме того, за прошедшие семь лет «почти двукратно» (с большой натяжкой, 280 тысяч против 165 тысяч – прим. profiok.com) выросло количество иностранных студентов.

Что ж, тут, пожалуй, не поспоришь. Если в развитие вузов вливать деньги, то эти вузы будут развиваться. Вопрос эффективности, видимо, остаётся за скобками, а о майском указе 2012 года вообще никто не вспоминает. Зачем? На смену амбициозным задачам пришли, как выразился Медведев, «сверхамбициозные».

Теперь к 2024 году Россия должна войти в десятку по присутствию в топ-500 глобальных рейтингов университетов. Сейчас мы занимаем 17-е место, то есть до цели, как и пару лет назад, осталось несколько шагов.

По правде говоря, проект 5-100 следовало бы переименовать в 10-500. Впрочем, раз цель подкорректировали под возможности (в этом, кстати, нет ничего плохого, может быть, в 2012 году была поставлена заведомо нерешаемая задача – прим. profiok.com), значит, и с проектом всё теперь будет в порядке.

Итак, на протяжении двух дней члены Совета – глава Минобрнауки Михаил Котюков, научный руководитель МШУ «Сколково» Андрей Волков, глава Сбербанка Герман Греф, президент РАН Александр Сергеев и ректоры ряда зарубежных университетов – слушали доклады ректоров вузов – участников проекта о том, как они реализуют программы повышения своей конкурентоспособности. В 2020 году участникам проекта предстоит завершающий этап реализации этих стратегий.
По итогам заседания Совет рекомендовал Минобрнауки продолжить в 2020 году поддержку всех участников проекта. Как и в 2019 году, вузы будут разделены на три группы по семь университетов в каждой. При разделении учитывались позиции вузов в рейтингах, финансовые показатели и показатели, связанные с научной и международной деятельностью, а также оценка членов Совета по результатам презентации.

По словам Татьяны Голиковой, существенных изменений в распределении университетов по группам не произошло. Что касается позиций внутри самих групп, то стоит сказать о безусловном успехе ИТМО, который переместился с пятого места на второе и уступает по показателям только Высшей школе экономики. Распределение по группам напрямую связано с распределением выделяемых на поддержку бюджетных средств: члены первой группы получат примерно по 900 млн рублей, во второй – по 450 млн рублей, в третьей – по 120-130 млн рублей.

В первую группу вошли: НИУ ВШЭ, НИУ ИТМО, НИЯУ МИФИ, МФТИ, МИСиС, Томский государственный университет и Новосибирский национальный исследовательский государственный университет.

Вторая группа: Томский политехнический университет, Казанский (Приволжский) федеральный университет, Сеченовский Университет, СПбПУ Петра Великого, Уральский федеральный университет имени Б.Н. Ельцина, РУДН и Тюменский государственный университет.

Соответственно, участниками третьей группы стали: Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, Дальневосточный федеральный университет, Южно-Уральский государственный университет, ЛЭТИ им. В. И. Ульянова (Ленина), Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта, Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королёва и Сибирский федеральный университет.

Проект 5-100: что будет дальше?

Как подчеркнул на встрече с членами Совета Дмитрий Медведев, основная цель проекта – сделать российское образование «престижным, популярным и, самое главное, качественным».

И если не измерять достижения вузов исключительно позициями в рейтингах, то проект, судя по всему, действительно пошёл им на пользу. Руководство университетов, наконец, озаботилось стратегией развития своих вузов, обратило внимание на слабые места, получило возможность сфокусироваться на укреплении конкурентных преимуществ. Вузы усилили преподавательский состав, стали выстраивать взаимодействие с отечественными и зарубежными научными организациями, искать партнёров в бизнесе.

Кроме того, как напомнила Татьяна Голикова, статус университетов позволил этим вузам полноправно участвовать в национальном проекте «Наука». На базе некоторых участников проекта 5-100 будут созданы научно-образовательные центры (НОЦ), а также математические и генетические научные центры. Разумеется, это происходит в сотрудничестве с ведущими научными организациями. Например, НИУ имени Лобачевского участвует в создании НОЦ в Нижегородской области, а в совместном НОЦ Тюменской области, Ханты-мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов участвуют Тюменский госуниверситет и СПбПУ Петра Великого.

По словам Дмитрия Медведева, для реализации «сверхамбициозных» задач к проекту 5-100 нужны «новые подходы». Они будут заключаться в том, что, во-первых, участвовать в проекте будут не 21, а 30 университетов, во-вторых, финансовая поддержка проекта будет увеличена, например, в 2021 году плюс к «стандартным» 10 млрд рублей будет выделено дополнительно 5 млрд рублей. И самое главное: критерии отбора вузов будут полностью изменены.

Как пояснила Татьяна Голикова, «это, по сути, будет перезагрузка». В 2020 году будет проведён конкурсный отбор, причём университеты, которые сейчас участвуют в проекте, будут проходить его на общих основаниях. «Это будет не 21 плюс девять новых, а новые 30 вузов», – уточнила Голикова.

Вице-премьер подчеркнула, что в новом конкурсном отборе примут участие вузы из всех федеральных округов нашей страны, причём это должны быть не только федеральные вузы, но и региональные, а также отраслевые – например, медицинские, транспортные, агропромышленные.

«В создании научных центров мирового уровня мы отошли от традиционной логики, согласно которой они создаются в столичных городах, – отметила Голикова. – Нам бы очень хотелось, чтобы в проекте 5-100 как можно шире была представлена география Российской Федерации, поскольку потенциал отдельных регионов очень высок».

По словам главы Минобрнауки Михаила Котюкова, перечень требований к конкурсу будет специально скорректирован таким образом, чтобы в нём приняли участие 50-60 университетов из разных регионов и чтобы отбор охватил все федеральные округа.

Как заметили коллеги из телеграм-канала «Научно-образовательная политика», из пары десятков регионов, представители которых защищали на Совете свои стратегии развития, поддержать свои вузы решили только три губернатора: глава Томской области Сергей Жвачкин, губернатор Тюменской области Александр Моор и губернатор Челябинской области Алексей Текслер. Жаль, что проектом «прониклись», мягко говоря, не все руководители субъектов РФ, тогда как от их отношения и внимания едва ли не напрямую зависят позиции вузов. Тем более – региональных.

«Логично было бы завоёвывать высокие позиции в рейтингах не потому, что стоит такая задача, а в качестве «побочного эффекта» от реализации собственной стратегии развития и достижения собственных стратегических целей, – считает заместитель директора Центра экономического развития и сертификации (ЦЭРС ИНЭС) Юрий Смыслов. – Недавно на одном из совещаний глава думской комиссии по ОПК Владимир Гутенёв, который входит в Совет НОЦ, рассказывал, чем чревата гонка за статистическими показателями. Университеты, входящие в проект 5-100, приглашали в штат зарубежных профессоров, те щедро расставляли ссылки на своих новых коллег и записывали их в соавторы, и показатели вуза в WoS и Scopus бодро росли ровно до тех пор, пока не заканчивался контракт с очередным профессором. Так что ориентироваться нужно прежде всего на свои собственные стратегические задачи, и если стратегия выбрана верно, то и рейтинги со временем подтянутся. Например, на положение вузов в предметных рейтингах наверняка повлияет их работа в составе научно-образовательных центров. Остаётся вопрос, что такого уж полезного могут посоветовать нам в решении наших задач члены Совета, представляющие зарубежные вузы? Впрочем, не исключаю, что перезагрузка, о которой говорила Голикова, затронет и состав Совета».

Как сообщила Татьяна Голикова, проект 5-100 включён в федеральный проект «Молодые профессионалы» нацпроекта «Образование». Конкурсный отбор на следующий этап проекта будет проводиться в 2020 году, а реализация проекта начнётся с 2021 года.