В вузовской среде периодически звучит тезис о том, что на экспорте российского высшего образования можно ставить крест, как и в целом на международном сотрудничестве вузов. Де–факто же, в подавляющем большинстве случаев, личная коммуникация с зарубежными коллегами сохранилась там, где она была содержательной, не только "на бумаге". Да, многие международные проекты прекращены или приостановлены, но им на смену приходят новые, полностью "профильные" для российских вузов. Китайская система высшего образования сегодня развивается очень бурно и созвучно приоритетам российской вузовской госполитики. Для китайских вузов инженерное образование также является важным приоритетом, а университеты тесно взаимодействуют с промышленностью. Это же можно сказать о подготовке будущих предпринимателей, IT-образование и многие другие направления. 

Расширение массовых коллабораций наших университетов с китайскими вузами представляется редакции НОП логичным шагом, который позволит подготовить российским вузам целый класс специалистов для сфер экономики, в которых Россия и Китай сегодня наращивают сотрудничество. Этот вектор выглядит верным и по причине стремительного роста качества китайских вузов. Во всех ведущих мировых рейтингах университетов китайские вузы стабильно входят в ТОП-20, а по количеству вузов, вошедших в рейтинги, Китай и вовсе на 3 месте в мире, уступая лишь США и Англии. Подготовка педагогов исторически является востребованной сферой сотрудничества России и Китая. Более того, учителя и преподаватели также являются одними из самых эффективных "бойцов" и проводников российской мягкой силы за рубежом. Очевидно, что мягкую силу стоит системно укреплять в диалоге с теми странами, на которые Россия сегодня делает ставку.

Один из хороших примеров межвузовского сотрудничества, который смело можно масштабировать, это обмен студентами бакалавриата и преподавателями между Нижегородским государственным педагогическим университетом им. Козьмы Минина и Аньхойским педагогическим университетом (Китай)  Проходить обучение за границей студенты смогут со второго курса.

Виктор Сдобняков, ректор Мининского университета для “Научно-образовательной политики”:

“Особое отношение к русскому языку, его сохранение, грамотное преподавание и популяризация - один из приоритетов деятельности Мининского университета. Поэтому мы активно ведем работу в рамках федерального проекта “Экспорт образования”. При этом углубление и расширение связей, в том числе языковых, с Китаем сейчас - одно из перспективных направлений. Мининский работает над этим с 2016 года, совместные образовательные программы, обмен студентами и преподавателями в области изучения китайского и русского языков и национальной культуры с погружением в языковую среду расширяют профессиональные перспективы как наших выпускников, так и студентов из Китая.

Обучение бесплатное, и мы выбираем самых ярких, талантливых, активных, стремящихся к знаниям студентов. Сейчас на участие в программе обмена заявились 45 ребят, из них нам предстоит отобрать 8. Перед ними отроется новый мир: учебный план предполагает не только лекции на китайском языке и практические занятия, но и знакомство с культурой и традициями страны-партнера. Кстати, потом выпускники бакалавриата смогут продолжить обучение в магистратуре в Китае. И это уже совсем другие карьерные возможности”.

От редакции. В Новосибирске одним из флагманов этого процесса является НГУ/. Еще в 2011 году по инициативе правительства КНР китайские университеты создали 17 институтов совместно с ведущими вузами мира. Целью проекта стало повышение интернационализации высшего образования и интеграции китайских студентов в мировую образовательную среду. Новосибирский государственный университет (НГУ) стал первым российским вузом, вошедшим в эту программу. Полученный опыт сотрудничества оказался успешным и 28 апреля 2022 года было заключено новое соглашение, так же сроком на десять лет. На практике его реализация выглядит так: преподаватели НГУ, участвующие в проекте, обучают китайских студентов в Китае и России по согласованным университетами учебным планам на русском языке. Абитуриенты выбирают одно из шести направлений: математика, физика, химия, биология, экономика и юриспруденция. Обучение по бакалаврским программам ведется по схеме «2+1+1»: первые два года студенты обучаются в Китае, в том числе проходя подготовку у преподавателей НГУ на русском языке, затем проводят один год в НГУ и завершают образование в Китае. После этого студенты могут пройти двухлетнее обучение по магистерской программе в НГУ и поступить в аспирантуру университета.

О том, какое влияние события на территории Украины оказывают на мировую экономику, написано немало. Правда, не всегда оценки экспертов совпадают с реальными процессами. Яркий пример связан с украинским зерном. Сколько было сказано об угрозе мирового голода, якобы, из-за заблокированного в Одессе прошлогоднего урожая пшеницы. Те, кто пытался указывать на малую долю Украины в мировой торговле зерном и то, что значительная часть ее пахотных земель занята совсем другими культурами, объявлялись чуть ли не «агентами Кремля». В итоге, после долгих торгов в Стамбуле заключили «зерновое соглашение», порт открыли, но зерно пошло в малых количествах и совсем не туда (в Европу, а не в Африку и не на Ближний Восток). И вот уже наиболее смелые эксперты признают, что весь шум затевался, чтобы увеличить долю США в продажах зерна, ну и в очередной раз поднять внимание мирового сообщества к «украинской теме».

Схожая (хоть и не столь очевидная) история с нефтью и газом. Да, цены на энергоносители растут, но заодно растет сбыт сланцевого газа американского происхождения, растут доходы шейхов, меняются логистика и технологии. И все чаще складывается ощущение, что для многих изменений украинские события – не причина, а только повод.

Но, безусловно, есть и процессы, которые повлияют (и уже влияют) на мировую экономику безо всяких «якобы». Им была посвящена недавняя статья в Washington Post о минеральной базе Украины, включая территории, находящиеся под контролем ЛДНР и России.

В принципе, основные тезисы хорошо видно по инфографике, которая уже довольно широко разошлась по Сети. Украина утратила контроль над большей частью угольных месторождений, добыча нефти и газа в основном находится в зоне риска. А запасы различных металлов оказались по середине: частью они уже не украинские, частью – оказались в прифронтовой зоне.

Американцы оценили совокупную стоимость потерянной Украиной сырьевой базы в двенадцать с половиной миллиардов долларов. Генеральный директор Украинской геологической службы Роман Опимах говорит, что величина потерянных запасов еще выше.

И главные по стоимости и по стратегической значимости месторождения там – редкоземельных металлов (РЗМ). Без них невозможна производство микроэлектроники и работа еще ряда ключевых отраслей экономики. Сейчас фактически мировой монополист в их добыче, использовании и экспорте – Китай, на который приходится до 65% нынешних РЗМ.

Также в юго-восточной части Украины, как пишет WP, есть два месторождения титановой руды, два месторождения циркониевой руды, одно месторождение стронция, одно месторождение лития, одно месторождение урана.

И в отличие от одесского зерна, про значимость этих ресурсов заговорили задолго до начала СВО. Еще в 2017 году на форуме MiningWorld Ukraine отметили, что украинские горнодобывающие компании сосредоточены на легкой добыче: огромных месторождениях высококачественной железной руды.

«Украина односторонне развивает свой сырьевой потенциал», — сообщает сайт. «Ограниченный набор минералов используется в цепочке уголь — железная руда — сталь. В отрасли по-прежнему есть неиспользованные запасы редкоземельных материалов».

А в феврале 2021 года, когда Байден еще только-только въехал в Белый дом, украинские эксперты уже заявляли: «Подтверждённые запасы лития в Украине - самые большие в Европе. У страны также есть реальная возможность выйти на мировой рынок с чистыми и сверхчистыми металлами, такими как галлий, индий, таллий... Поскольку на Китай приходится 80% импорта редкоземельных металлов в США, Украина могла бы извлечь выгоду из растущей нервозности Вашингтона по поводу поставок, говорят эксперты горнодобывающей промышленности. Редкоземельные металлы необходимы для производства различных товаров, от смартфонов до истребителей».

Свой интерес к этим месторождениям не скрывали и европейцы. «Добыча лития, кобальта, никеля и марганцевых руд в Украине пока что является недостаточно высокой, но Украиной уже заинтересовался Евросоюз. Сегодня существует проблема поставок критического сырья для нужд промышленности стран ЕС», – сообщил еще в марте 2019 года глава Государственной службы геологии и недр Кирилюк.

ЕС на 100% зависит от импортных поставок ниобий-танталовых руд и редкоземельных полезных ископаемых, утверждает он. Поэтому страны Европы заявляли тогда о готовности участвовать в добыче сырья по соседству – в Украине. И не только европейцы - в списке потенциальных инвесторов для разработки этих месторождений значились компании из Бразилии, Канады и Японии.

Надо понимать, что такой интерес вызывает не только украинский «редкозем», но и любой вообще. Разработка месторождений РЗМ стала для Китая одним из главных ресурсов, обеспечивших его выход на лидирующие позиции в мире. Разведанные месторождения РЗМ в российском Томторе стали одним из главных аргументов в пользу развития арктических территорий (по своему потенциалу для экономики они важнее Северного морского пути, о котором обычно вспоминают в связи с этой темой).

Так что ответ на вопрос – кто будет контролировать запасы РЗМ на территориях, еще недавно бывших в составе Украины, очень заметно скажется на мировой экономической ситуации. И соответственно – на военно-политической.

Для Запада – это потенциально мощное оружие в экономическом противостоянии с Китаем. А для России – доступная сырьевая база для развития собственного высокотехнологического производства, достижения того самого технологического суверенитета, о котором говорится так много. Ну и в перспективе – еще одна доходная статья импорта: ведь в совокупности с арктическими запасами, наша страна автоматически становится вторым в мире (после Китая) производителем редкоземельных металлов. А если наши геологи не ошиблись в оценке запасов Томтора, то в перспективе – первым.

Сергей Исаев

Национальная система оценки результативности научных исследований и разработок (НСО РНИР) продолжает обретать свои черты. В области наукометрии она будет базироваться на «белом списке» журналов – то есть перечне тех изданий (отечественных и зарубежных), публикации в которых будут учитываться при оценке работы и индивидуально ученых, и коллективно – институтов и вузов.

Однако, просто выделить издания недостаточно – необходимо как-то их ранжировать друг с другом. Глобально предполагалось ввести три уровня: А, В и С. Также «трехэтажной» должна стать структура Перечня ВАК.

«Белый список» предполагается создать из «ядра РИНЦ», а также избранных изданий из Перечня ВАК. Заметим, что «ядро РИНЦ» – это эвфемизм, под которым подразумеваются импортозамещаемые Web of Science Core Collection и Scopus, к которым добавляется Russian Science Citation Index. RSCI – это «российская полка» WoS, которая формируется в России: через оценку РИНЦа, общественную и академическую экспертизу.

Параллельно с этим процессом продолжается развитие наукометрических подходов как таковых. В России запущен и функционирует Комплексный балл публикационной результативности. Это методика фракционного и диверсифицированного счета публикационных успехов исследователей и их групп. В частности, у гуманитариев активно учитываются монографии, а работы с большим количеством авторов учитываются для конкретного ученого или его места работы как доля от общего вклада. Система, конечно, все еще не идеальна, но по крайней мере – консенсусна.

В пересечении двух этих процессов находится проблема внутреннего ранжирования журналов. Как уже отмечалось, есть идея ввести три уровня (АВС). Классической является квартильная система – деление на 4 равных по количеству группы журналов. Она интегрирована в КБПР и многие виды отчетности (пока что поставленные на паузу). Отсюда – интерес к тому, чтобы традиционно делить все издания на 4 части. Вместо ли АВС-системы или вместе – опять же, вопрос дискуссионный.

Вообще, вся идея с квартилями – это попытка создать возможность сквозного сравнения изданий из разных предметных областей. Впрямую показатели, например, импакт-фактора, не могут быть использованы – в разных науках различные традиции цитирования. Квартили дают понимание относительного уровня журналов.

Первый зампредседателя Комитета ГД по науке и высшему образованию Александр Мажуга предлагает пойти дальше – и на официальном уровне ввести процентили. Это показатель аналогичный квартилям, но делящий всю выборку журналов не на 4 группа, а на 100 (сто процентов). Предложение об этом он отправил министру науки и высшего образования Валерию Фалькову.

Суть предложения проста – взять ядро РИНЦ и провести процентильное ранжирование изданий внутри его. К этому стоит добавить некоторые издания из перечня ВАК, которые однозначно будут включены в создаваемый «белый список».

Александр Мажуга задает вопрос: «Считаете ли вы ядро РИНЦ правильным решением?». Мы однозначно отвечаем – да. Но! Важно помнить два обстоятельства – в ядре РИНЦ даже формально 2/3 – это импортозамещаемые WoS и Scopus, да и альтернативы ядру нет никакой.

Относительно нормализованных показателей – нет никаких возражений. Они будут востребованы и необходмы в НСО РНИР. При этом заметим, что у самого РИНЦа уже есть ряд таких сквозных метрик.

Квартилизация – наиболее простой и привычный способ деления журналов. Ожидается, что он будет использован. Применение именно процентилей – не столь необходимо, но может оказаться весьма удобным при определении коэффициентов в той же методологии КБПР.

Вице-президент Европейской комиссии Франс Тиммерманс (фактический, второй по значимости высокопоставленный чиновник ЕС) неожиданно завил о том, что из-за высоких цен на энергоносители Европа стоит на грани общественных потрясений, и по этой причине ей надлежит на время вернуться к ископаемому топливу, дабы предотвратить угрозу вполне ожидаемых гражданских беспорядков. Об этом не так давно сообщила газета The Guardian.  

В чем-то признание Тиммерманса можно назвать шокирующим. И совсем не потому, что он предрекает революционную ситуацию в некогда благополучной Европе, а по причине своего «исторического» амплуа, с которым плохо увязываются поблажки в отношении ископаемого топлива. Напомним, что в ЕС именно Франс Тиммерманс курирует так называемое «зеленое соглашение», и до последнего времени он считался самым бескомпромиссным борцом за безуглеродное будущее. Так, пару лет назад он категорично утверждал, что эпоха угля бесповоротно заканчивается. Он же был открытым противником разных компромиссных решений, ни на йоту не отступавшим от обозначенной «зеленой» линии развития. И вдруг такое заявление!

Тиммерманс открыто говорит о том, что в ближайшей перспективе европейцам придется применять уголь! Борьба за климат, по его словам, вещь необходимая, но сейчас на первое место выходит вопрос выживания людей в предстоящий отопительный сезон. И граждане европейских стран, дескать, должны быть уверены в том, что они не замерзнут. В противном случае Европу ждет разъединение – к вящей радости (как без этого!) президента России Владимира Путина. Якобы именно Путин наслал на европейцев такое тяжкое испытание, намереваясь их совершенно сознательно заморозить путем прекращения поставок природного газа. Европейцы же, рассуждает Тиммерманс, не должны доставить ему такой радости. И в качестве ответного хода Европа вновь возвращается к углю.

Кроме того, Тиммерманс весьма скептически относится к очередному климатическому саммиту COP-27, который должен состояться в ноябре этого года в Шарм-эль-Шейхе. По его мнению, более высокие обязательства по части сокращения выбросов в ближайшее время вряд ли будут выполнены. К тому же, у развивающихся стран есть намерения осваивать месторождения с ископаемым топливом, и было бы большим лицемерием, считает Тиммерманс, отговаривать их от таких шагов.

Таким образом, объективные обстоятельства заметно охлаждают энтузиазм даже у самых восторженных «зеленых» романтиков. Чтобы понять серьезность ситуации, достаточно привести пример Германии, где уже расконсервировали угольные электростанции в целях экономии природного газа. В последние месяцы власти постоянно призывают граждан и владельцев предприятий как можно больше экономить энергию. Дело уже доходит до смешного. Так, вице-канцлер Роберт Хабек заявил о том, что он сознательно сократил продолжительность… принятия душа и призвал остальных немцев следовать его примеру! Некоторые муниципалитеты ввели меры по уменьшению уличного освещения и снижению температуры плавательных бассейнов. А в некоторых жилых товариществах стали нормировать подачу горячей воды. При этом счета за газ уже удвоились, а за зиму они могут вырасти в четыре раза! И если – пишет The Guardian - в начале российской спецоперации на Украине немцев призывали сократить потребление газа, чтобы «наказать» Владимира Путина, то теперь речь заходит о подготовке к отключению поставок голубого топлива со стороны России (так что кто кого в этой ситуации «наказал», не совсем понятно).

Таким образом, возврат к углю находит всё больше и больше оправданий среди европейских политиков. Маятник отчетливо качнулся в направлении, обратном «зеленому» энергопереходу. Сегодня в некоторых странах ЕС, планировавших отказ от угля, отмечается наращивание выработки энергии на основе «грязного топлива», чему в немалой степени способствуют высокие  цены на газ. Здесь весьма показателен пример Польши, энергетика которой зависит от угля примерно на 70 процентов. Как мы уже упоминали ранее, в руководстве ЕС очень косо смотрят на этот факт, отчего польскому правительству регулярно прилетают нагоняи от «старших братьев» за отсутствие энтузиазма в деле перехода на «чистую» энергию. На Польшу приходится примерно пятая часть потребляемого угля в ЕС, а в этом году потребление пошло вверх: уже в первые месяцы его добыча здесь УВЕЛИЧИЛАСЬ по сравнению с тем же периодом предыдущих лет. Так, только в марте было добыто почти 5,5 миллионов тонн угля, что является самым высоким показателем за период с 2018 года.

В соседней Чехии угледобывающие компании, планировавшие сократить производство, в итоге занялись его расширением.  Чешская угольная компания Sokolovská uhelná заново наняла десятки сотрудников, большая часть которых была уволена два года назад. Свои планы руководство компании обосновало необходимостью сделать запасы топлива на зиму.

Разумеется, Европейская комиссия совершенно в курсе происходящего и прекрасно осведомлена о планах европейских угледобывающих регионов о наращивании добычи. Правда, чтобы сгладить негативное впечатление, европейские бюрократы намерены добиться того, чтобы возврат к «грязному топливу» сопровождался более эффективным его использованием – в целях снижения углеродных выбросов.

Несмотря на это, часть европейских политиков весьма болезненно воспринимает такой отход от генеральной «зеленой» линии. Так, Клаус Эрнст, возглавляющий в Германии парламентский комитет по защите климата, воспринимает возобновление работы угольных электростанций как крушение климатической политики. По его мнению, Германия использует меры, которые ударят по ней сильнее, чем по России.

Кстати, не всё спокойно на этот счет и в Соединенном Королевстве. С уходом Бориса Джонсона, выдававшего себя за ярого приверженца «зеленого» курса, возникла опасность, что новый лидер Тори двинется в обратном направлении, чтобы заручиться в парламенте поддержкой климатических скептиков. В настоящее время в Великобритании чуть ли не затевается заговор против климатической повестки в целях расширения использования ископаемого топлива. Судя по настроениям британских политиков, среди них выявляется достаточно весомая группа тех, кому совершенно наплевать на проблему парниковых выбросов. Мало того, генеральный прокурор Суэлла Браверман будто бы пообещала приостановить меры по достижению «чистого нуля» по выбросам к 2050 году. Она мотивировала это необходимостью преодоления энергетического кризиса, в противном случае, по ее выражению, к указанному времени мы получим «чистый нуль» экономического роста.

Некоторые депутаты отказываются рассматривать климатический кризис как неотложную проблему, и открыто выступают за расширение использования природного газа и наращивание его добычи с помощью гидроразрыва пластов.  На этой почве в консервативной партии наметился явный раскол между «зелеными» и климатическими скептиками. Причем, дебаты в парламенте разгораются нешуточные, вплоть до драк.

В общем, европейское общество отчетливо раскалывается по вопросу климатической повестки, что продиктовано, безусловно, объективными обстоятельствами. Пока что экстраполировать текущее состояние на отдаленное будущее не стоит, поскольку возможный победитель еще не выявился. Но драматизм ситуации очевиден. И так же совершенно очевидно, что для России сейчас наступает весьма благоприятный момент, чтобы огласить свое понимание энергетического перехода, представив его как альтернативную стратегию развития.

Константин Шабанов

Очевидно, немногие еще знают о том, что с недавних пор Курчатовский институт всерьез занялся генетическим исследованием винограда, пытаясь досконально выявить те факторы, которые определяют качество вина. Казалось бы, какая связь между научной организацией, занятой атомным проектом, и ампелографией? Такой вопрос вполне может зародиться у неискушенной публики. На самом же деле ничего удивительного здесь нет, поскольку генетические исследования являются одним из важнейших направлений деятельности этой научной организации. Три года назад по распоряжению Президента РФ был даже создан Курчатовский геномный центр – консорциум организаций, возглавляемый Курчатовским институтом. Фактически, данный Центр объединяет вокруг себя весь генетический потенциал страны (напомним, что туда также вошел и Институт цитологии и генетики СО РАН).

Ключевая задача для наших генетиков понятна – продовольственная безопасность, спасение от голода и так далее. Спрашивается, как это всё стыкуется с виноградной темой, и какое значение для нашей страны имеет выращивание винограда и изготовление качественных вин? Этот вопрос не так давно подробно осветил в своем интервью на канале «Российский радиоуниверситет» Дмитрий Федосов, возглавляющий лабораторию генетических технологий виноградарства и виноделия Курчатовского комплекса НБИКС-природоподобных технологий.

Как отметил ученый, функционал возглавляемой им лаборатории не ограничивается одной лишь генетикой. Он гораздо шире. Например, сюда входят и химические исследования, и даже исторические. Причем, изучение истории виноградарства и виноделия имеет здесь не столько теоретическое, сколько прикладное значение. Дмитрий Федосов обратил внимание на одну показательную вещь: когда мы изучаем древние артефакты, древние источники, древние мифы и легенды, мы постоянно сталкиваемся с упоминанием двух самых важных культур – это вино и хлеб.  «С точки зрения современной генетики, - разъясняет ученый, - в числе самых первых одомашненных культур был какой-то злак (скажем, предок нынешней пшеницы) и виноградная лоза».

Таким образом, виноград был первым плодовым растением, одомашненным человеком. С точки зрения археологии, это произошло примерно семь тысяч лет назад. Генетики же отодвигают данное событие еще дальше – до 12 тысяч лет назад! Фактически, лоза изначально сопровождает человеческую цивилизацию. И можно сказать, что люди без винограда вообще не представляли себе жизни. Именно поэтому, заметил Дмитрий Федосов, здесь появилось так много сортов – намного больше, чем у других плодовых культур – примерно до восьми тысяч!

Как раз в деле установления сортов винограда в наше время очень сильно помогает генетика. Кстати, генетики, восстанавливая историю отечественного виноградарства, используют сейчас старинные гербарии из коллекции ВИР, извлекая оттуда генетический материал. Самое важное, что именно генетика может в наше время поставить точку в спорах о происхождении сортов. Почему это так важно для нас? Дело в том, что винодельческая отрасль – с подачи ведущих европейских производителей качественных вин – давно уже обросла различными мифами и легендами, используемыми в маркетинге. Конкуренция на мировом винном рынке всегда затрагивает вопрос приоритета. И так случилось, что первую скрипку играет Франция, заявляя на весь свет об уникальном характере своих вин и определяющей роли своих сортов винограда в деле виноделия. Недаром именно Франция дала миру наибольшее количество так называемых «международно признанных сортов», задающих потребительские стандарты качества.

Роль российского виноделия и российских автохтонных сортов (коих достаточно много) на международном уровне пока еще невелика. Тем не менее, ученые уверены в том, что это весьма перспективное направление хозяйственной деятельности, где нам необходимо занять достойное место. По мнению Дмитрия Федосова, развитие виноградарства способно весьма эффективно решить проблему занятости в южных регионах, где есть проблема нехватки рабочих мест. Так, один гектар виноградников дает как минимум два рабочих места. Следовательно, если некий сельский муниципалитет займет под винодельческое хозяйство тысячу га своей земли, он обеспечит работой две тысячи человек.

Понятно, что для того, чтобы винодельческое хозяйство стало успешным, нужен спрос на нашу продукцию. То есть Россия должна производить качественные вина, имеющие хорошую репутацию на международном уровне. И в этом деле большую роль должна сыграть наша наука, в том числе – генетика. Причем, это важно не только для развития винодельческих технологий, но также и для решения маркетинговых задач. Скажем, французы с помощью своих мифов и легенд добились того, что им удается, образно говоря, выдавать потребителям «сухарики за крутоны», то есть успешно формировать устойчивый спрос на свои вина и заламывать цены за счет этого мифического ореола.

Кстати, именно французские легенды несколько принижают роль нашего виноградарства, поскольку до последнего времени считалось, что наши знаменитые автохтонные сорта имеют французское происхождение. Прежде всего, это относится к винограду, произраставшему на Дону. Якобы с 1814 года донские казаки завозили на свою малую родину саженцы винограда прямо из Франции. До революции эта легенда имела статус научной истины.

Так вот, совсем недавно благодаря работе наших генетиков удалось установить, что эта легенда не имеет под собой никаких оснований. По словам Дмитрия Федосова, подавляющая часть российских старинных сортов не имела ничего общего с французскими собратьями: «Сейчас у нас в базе 190 сортов, включая дикорастущие формы, и только два из них оказались привезенными», - заметил ученый. По его признанию, у наших исследователей возник настоящий шок, когда они установили, что сорта, якобы завезенные из Франции, никакого отношения к этой стране не имеют. В принципе, наши генетики доказали, что старинные российские сорта винограда являются «нашими» на сто процентов. Так, сорта из Крыма родственны донским сортам и тем, которые произрастали на Кавказе. То есть все они кочевали в этом определенном ареале обитания людей еще до того, как появилось Российское государство. Другая интересная деталь – слабая связь с сортами из Закавказья. Это означает, что такая традиционно винодельческая страна, как Грузия, также не может претендовать на «материнскую» роль для российской лозы, как и Франция.

Фактически отсюда вытекает, что наша винодельческая культура вполне может иметь глубокие исторические корни. Следовательно, мы имеем право называть Россию винодельческой страной, имеющей свои традиции, и чье виноделие, безусловно, должно иметь свой уникальный, неповторимый характер. Следовательно, российские виноделы не хуже французов способны претендовать на то, чтобы наши «сухарики» продавались на уровне «крутонов». Как видим, вклад наших генетиков в создание предпосылок для повышения репутации отечественного виноделия несомненен.

Дмитрий Федосов обращает внимание на то, что в России сейчас начинается настоящий винодельческий бум. И наука должна поддержать данный процесс, в том числе - раскрыв секрет создания неповторимых качеств вина. Причем, это касается не только генетических исследований. Задача здесь куда более комплексная. По сути, ученым предстоит раскрыть секрет так называемых терруаров, то есть совокупности природно-климатических и почвенных параметров и их увязки с особенностями того или иного сорта. Как заметил Дмитрий Федосов, возглавляемая им лаборатория занимается также созданием почвенно-климатических моделей. Здесь есть целый ряд специфических задач, где свою роль должна сыграть и генетика. К примеру, изменение климата приводит сейчас к тому, что во время созревания ягод устанавливается сильная жара, из-за чего происходит быстрое накапливание сахара, в то время как процесс накопления ароматических веществ просто не поспевает за такими темпами. В итоге вместо тонкого вина вы получаете слишком крепкий напиток, банально отдающий спиртом. Чтобы это исправить, необходимо слегка «сдвинуть» фазы вегетации – так, чтобы созревание выпало на более поздний период. Возможно, с такой задачей в состоянии справиться именно генетика.

Ну и наконец, есть еще один обнадеживающий момент, связанный с процессом глобального потепления. Дмитрий Федосов полагает, что границы виноделия в нашей стране могут уверенно перемещаться к северу – вплоть до Подмосковья (и даже перемещаться к востоку – за Урал, охватывая сибирские регионы). Уже сейчас у нас есть сорта, пригодные для промышленного возделывания в Средней полосе России. Здесь свое слово также может сказать генетика и геномная селекция. Правда, необходимо организовать процесс так, считает Дмитрий Федосов, чтобы селекционеры сильно не увлекались и не превращали выведение новых сортов в самоцель (как это произошло в позднем СССР). Селекционерам необходимо давать себе отчет в том, для чего, для каких практических целей они работают над новым сортом. И здесь не стоит сбрасывать со счетов вопросы маркетинга. Если сорт создается для получения вина, то на это вино должен быть спрос. Это значит, что отечественная генетика и селекция должны идти в тесной связке с вопросами экономики.

Сюда же может подключиться и отечественная микробиология, создавая в рамках программы по импортозамещению специальные штаммы селекционных винных дрожжей -  под определенные сорта и под определенные природно-климатические зоны  (в коллекции одного только Курчатовского института есть тысячи штаммов).

Что касается экономических условий для реализации качественной винодельческой продукции, то они в нашей стране имеются, вне всяких сомнений, полагает ученый. Скажем, такой гигантский мегаполис, как Москва, вполне может стать рынком сбыта для вина из Подмосковья и из соседних регионов. А значит, есть смысл проводить в этих местах соответствующие опыты по возделыванию лозы и изготовлению вина.

Вообще, считает Дмитрий Федосов, необходимо создать в нашей стране «умное виноделие», строго подбирая сорта, способы агротехники, винодельческие технологии и винные дрожжи под конкретные зоны возделывания винограда. Именно в этом направлении и должна двигаться наука, объединяя полученные знания в единую систему. И шансы на успех, уверен ученый, у нас есть.

Николай Нестеров

Продолжается обсуждение ситуации с внедрением «умных технологий» в городском хозяйстве Новосибирска. Ситуации, которая, судя по результатам рейтинга Минстроя РФ, сложилась не лучшим образом для города. По мнению экспертов, интеллектуальный потенциал Новосибирска не соответствует последнему месту среди городов-миллионников России. Ранее своим мнением на эту тему поделились разработчики «умных технологий», в свое время, пытавшиеся внедрить их в городское хозяйство. Они, в частности, отмечали, что научно-технический потенциал Новосибирска вполне позволяет ему быть в числе лидеров, а не аутсайдеров таких рейтингов.

Раскрыть тезис, как именно могут помочь городу в этом отношении ИТ-сектор и Новосибирский научный центр согласились эксперты, также имеющие опыт сотрудничества с властью (в том числе, и позитивный). А заодно, рассказали, почему рейтинги, по их мнению, нельзя считать «истиной в последней инстанции».

Михаил Марченко, директор Института вычислительной математики и математической геофизики СО РАН:

– Рейтингам я лично не очень доверяю. Часто они составляются под каких-то конкретных участников, чтобы вытянуть их вперед. В рассматриваемом случае не совсем понятны критерии оценки. Но, вместе с тем, я должен признать, что в области цифровизации ситуация в Новосибирске не самая хорошая. У нас недостаточно развит ряд сервисов, которые имеются в других, более продвинутых в этом вопросе городах. Это и сервисы работы с населением, различными обращениями граждан, устройства в школы, записи на прием в разные инстанции и так далее. Конечно, что-то делается, например, запись к врачу через электронную регистратуру. Но в настоящее время уровень развития таких сервисов очевидно недостаточен.

Например, у нас в городе нет сервиса по контролю за экологической ситуацией. Есть Гидромет со своими станциями наблюдения, есть компания City Air. Но нет системы подробного анализа экологической информации. Не хватает технологий с использованием искусственного интеллекта для управления дорожным движением и работой коммунального хозяйства. Хотя я знаю, что такие предложения делаются, причем, нашими компаниями, включая резидентов Академпарка. При этом, заметно, что в последние год-два контакты с городскими властями по вопросам внедрения новых технологий, увы, сократились.

Новосибирск остается интеллектуальным центром, здесь ведутся передовые исследования, создаются современные технологии и готовятся кадры для такой работы. Известно, что фундаментом для информационных технологий являются исследования математиков. Наши математические институты имеют хороший задел в этой области и готовы продолжать эту работу с выходом на стадию научно-конструкторских работ (НИОКР). То есть речь пойдет уже не о получении нового знания, а о внедрении конкретных технологий и программных продуктов, созданных на основе этих знаний. Конечно, это потребует изменений в работе институтов, которые ранее в основном ориентировались на фундаментальную науку. Такая реорганизация вполне реальна, при условии наличия заказа со стороны властей, городских и региональных.

Пусть власти сформулируют, что конкретно нужно, составят техническое задание и заложат соответствующее финансирование для него. Для этого, кстати, надо использовать не только возможности своих бюджетов, но и активно работать над вхождением в разные федеральные целевые программы. Это, на самом деле, очень мощный ресурс. Есть, в частности, федеральная программа «Умный город», есть другие программы, с перекликающимися тематиками.

Конечно же эта работа должна вестись в кооперации с профильными IT-компаниями и индустриальными партнерами, которые возьмут на себя производство необходимого «железа» — датчиков, сенсоров и так далее. Одним из важных ресурсов для развития такой кооперации (помимо заказа от власти) является наличие площадок для взаимодействия ученых, предпринимателей, представителей власти. Ранее на роль одной из них претендовал форум «Городские технологии». На мой взгляд, ему это удавалось, правда, отчасти. Тем не менее, на форуме было много полезных встреч, обмена мнениями. Поэтому, я считаю, что такой форум нужен, просто с измененным форматом. Он должен больше ориентироваться на выработку техзадания, о котором я говорил ранее, тогда станет понятен смысл его проведения и критерии оценки эффективности его работы. Также, помимо профильного форума, нужен кто-то в мэрии, кто обеспечит контакт чиновников с учеными и разработчиками. Раньше, кстати, такую работу начал выстраивать Александр Люлько (экс-глава департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии города Новосибирска — «КС»). И сейчас нужен кто-то, кто ее продолжит. Причем, это должен быть человек из научно-образовательной среды. Тогда он сможет стать главным драйвером и форума «Городские технологии», и сотрудничества власти с наукой, вузами и высокотехнологичными компаниями в целом.

Вячеслав Ананьев, генеральный директор компании «Дата Ист»:

– Утверждения о том, что Новосибирск отстает от большинства крупных городов по каким-то откровенно необъективным, можно сказать мутным параметрам, не просто голословны, они недружественны. Даже поверхностный взгляд на терминологию, которая используется в Приказе Минстроя об утверждении методики расчета IQ городов, выявляет полное отсутствие методов объективного контроля, на базе которых можно независимо оценить степени «умности» города. Из этого рейтинга напрашивается только один вывод — методика сырая, основана на субъективных оценках и не подходит для достижения объявленных Минстроем целей.

Для начала стоит понять, что такое «умный город». У всех специалистов и экспертов нет однозначного понимания, что скрывается под этим термином. Если оценивать глубину проникновения информационных технологий в управлении городским хозяйством Москвы, то столице нет равных. Это мощнейшая система управления транспортом, разветвленная сеть телекоммуникаций, системы видеоконтроля и безопасности, выстроенная система вывоза твердых бытовых отходов, крупнейшие Центры обработки данных, системы электронного документооборота, системы управления земельным и имущественным комплексом и многое другое на высочайшем уровне. Еще можно добавить несколько сотен цифровых услуг для населения и более ста услуг для бизнеса.

Сравнивать Москву с другими городами нецелесообразно. Но даже при всем этом разнообразии Москва не является эталонным «умным городом». А если мы обратим внимание на крупнейшие города Московской области, то, на мой взгляд, они по сравнению с Москвой — откровенные цифровые задворки. Да и Новосибирску они проигрывают во многом. Достаточно вспомнить систему «Город», которая была опережающей инновацией в свое время, а уж современные системы расчета с поставщиками коммунальных услуг в Новосибирске находятся на таком уровне, до которого многим городам добираться еще несколько лет.

Особенно хочу отметить, что далеко не все лидирующие в нем муниципалитеты могут похвастаться наличием муниципальной геоинформационной системы. Речь идет не о карте города, используемой в качестве иллюстрированной подложки, расположенной на интернет-сайте, а о реальной геоинформационной системе для управления городским хозяйством. Часто за бравыми отчетами в прессе нет никаких технологий, и это хорошо заметно специалистам. Вообще, такого рода оценки опираются на критерий «наличие», хотя все прекрасно понимают, что существует большая разница между наличием отчета и реально используемой информационной системой. Любое построение рейтингов требует тщательного подбора объективных параметров, которые должны быть калькулируемы, информативны и легко проверяемы.

Нельзя оценивать города по статьям и отчетам, необходима серьезная экспертиза, в ином случае это выглядит как сведение счетов. Явно заниженная оценка Новосибирска меня сильно расстраивает, потому что я вижу многолетние усилия по внедрению информационных систем в мэрии Новосибирска, вклад транспортных, проектных, строительных и управляющих компаний в создание современной «умной» городской инфраструктуры. Нельзя не заметить огромный вклад департаментов мэрии города в создании цифровых инструментов в управлении городским хозяйством. У нас есть блестящие разработки, которые делают жизнь горожан комфортнее, проще и понятнее. Разумеется, это не означает, что у нас в Новосибирске нет проблем с качеством городской среды. Однако, не надо сравнивать «умность» города с количеством и глубиной ям на дорогах.

Информационные технологии – это единственное, что делает город умным, в современном понимании. Но тут есть некая подмена понятий. Smart Сity в дословном переводе означает даже не умный, а «разумный город». Речь о комплексном подходе, интеграции разного рода технологий, включая информационные, направленных на то, чтобы сделать среду обитания максимально разумной, дружественной и безопасной. В частности, в умной квартире обеспечивается комфортная среда путем эффективного управления системами и устройствами жизнеобеспечения. При этом, чугунный утюг или дровяная печь вряд ли смогут стать частью умного жилища., нужны умные устройства и умные системы. В отношении города все еще сложнее.

Smart Сity – это особая инфраструктура и комплекс систем управления территорией, способный реагировать на погоду, время года и время суток, транспортные потоки и социальные мероприятия, на чрезвычайные ситуации и стихии, управление ресурсами, событиями и так далее. Это самодостаточный город, который действует по алгоритмам, не привлекая человеческих ресурсов. Но для того, чтобы он смог приобрести эту возможность стать самодостаточным, город должен быть спроектирован и построен должным образом. Разумность проявляется тогда, когда решения реализованы в комплексе, как кубики. Чем больше будет этих кубиков и чем лучше они будут интегрированы и синхронизированы, тем комфортнее будет жизнь. Это большая работа не только со стороны государственных или муниципальных органов власти, но и со стороны жителей, бизнеса, общественных организаций, разных компаний. Более того, присутствует накопительный эффект от количества кубиков. На мой взгляд, в Новосибирске уже есть ощутимое движение в сторону приобретения «разумности», хотя этих усилий все еще не хватает и не последнее место в этом занимает человеческий фактор.

В Новосибирске огромный потенциал в области ИТ. Это касается не только разработки программных продуктов, но и области создания электронных устройств, АСУТП (автоматизированные системы управления технологическими процессами), цифровых приборов, разного рода датчиков, контроллеров. Этот потенциал во многом еще не реализован, и предстоит еще много усилий, чтобы воплотить в жизнь хоть сколько-нибудь заметную часть уже существующих разработок новосибирских компаний, не говоря уже про идеи.

Специалисты Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и Новосибирского государственного университета (НГУ) провели первый эксперимент по исследованию радиационного старения материалов на установке для бор-нейтронозахватной терапии онкологических заболеваний (БНЗТ) в режиме генерации быстрых нейтронов. Освоение нового режима работы открывает новые возможности по исследованию радиационной стойкости материалов для крупных проектов в физике элементарных частиц и установок для термоядерного синтеза. В частности, результаты работы будут востребованы при модернизации Большого адронного коллайдера (БАК) в ЦЕРН.

Детектор CMS (Compact Muon Solenoid) — один из четырех детекторов БАК, работающего в ЦЕРН (CERN, Европейская организация по ядерным исследованиям). Новосибирские физики в эксперименте CMS занимаются лазерной калибровкой электромагнитного калориметра детектора, анализом данных, набранных в этом эксперименте, а также разработкой новой системы MTD (MIP Timing Detector — детектор для измерения отлета минимально-ионизирующих частиц) для модернизируемого детектора CMS. НГУ является участником коллаборации CMS.

В данный момент идет подготовка к масштабной модернизации БАК, направленной на увеличение его светимости и энергии. Для работы с высокой светимостью модернизируются все четыре детектора, работающие на этом коллайдере. Поскольку светимость установки и энергия протон-протонных пучков увеличатся, возрастет и радиационная нагрузка на системы детекторов. Это требует проверки радиационной стойкости материалов, из которых изготовлено как уже используемое оборудование, так и новое, предназначенное для модернизации.

Одним из важных компонентов радиационной нагрузки в детекторах, работающих на адронных коллайдерах, является нейтронное облучение — облучение, состоящее из потока нейтронов. Характер взаимодействия нейтронов со средой зависит от их энергии. Если тепловые нейтроны в основном захватываются атомными ядрами вещества, то быстрые нейтроны с энергией порядка МэВ фактически разрушают их. Примером разрушающего воздействия быстрых нейтронов является изменение характеристик сцинтиллирующих материалов и световодов, которые используются в электромагнитном калориметре. Под воздействием облучения потоком нейтронов они темнеют из-за разрушения их структуры, особенно в местах максимально близких к пучку, где создается наибольший радиационный фон.

«Нашей целью было проверить, как материалы ведут себя под воздействием больших потоков нейтронного излучения — до 10¹⁴ neq/cm². Например, в лазерной калибровке детектора CMS используется оптоволокно для передачи света от кристаллов к фотонным детекторам. Радиационная стойкость оптоволокна к нейтронному излучению является одним из критических параметров при модернизации системы лазерной калибровки детектора CMS для работы на модернизированном коллайдере. Эта задача, как оказалось, может быть очень хорошо решена в Институте ядерной физики. Мы проверили на установке БНЗТ, как меняется прозрачность оптоволокна в результате облучения быстрыми нейтронами», — рассказал старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН, заведующий лабораторией НГУ кандидат физико-математических наук Юрий Сковпень.

Команда БНЗТ предложила для генерации мощного потока быстрых нейтронов использовать действующий ускорительный источник нейтронов, заменив водородный пучок дейтериевым, и внутри радиационно-защищенного зала соорудить дополнительный бункер из бетонных блоков с карбидом бора. Так было положено начало эксперименту, который длился ровно месяц.

«Если вы хотите получить мощный пучок быстрых нейтронов, то наиболее эффективно использовать именно дейтериевый пучок и литиевую мишень. Литиевая мишень — это наша фишка, мы ее разрабатываем уже двадцать лет и обладаем уникальными компетенциями в этой области. Да и сам ускоритель за прошедшие годы был оснащен таким широким набором диагностических средств, что нам удалось получить пучок дейтронов в максимально короткие сроки», — прокомментировал заведующий сектором ИЯФ СО РАН доктор физико-математических наук Сергей Таскаев.

По мнению ученых, результаты получились хорошими для исследуемых образцов оптоволокна. Их прозрачность, способность передавать свет, под воздействием излучения уменьшилась на 20% при облучении потоком нейтронов 10¹⁴ neq/cm², это довольно высокий показатель качества материала. «Особенностью работы является то, что мы могли измерять прозрачность оптоволокна в процессе набора необходимой интегральной дозы и тем самым изучать процесс старения в зависимости от величины набранной дозы. Было продемонстрировано, что установка БНЗТ обеспечивает возможность набора интегральной дозы более 10¹⁴ neq/cm². Это большая доза, достаточная для проверки радиационной стойкости материалов, планируемых для использования на детекторе CMS. Мы впервые продемонстрировали, что можем работать с такими дозами на ускорительном источнике нейтронов. Это уникальный инструмент для исследования радиационной стойкости материалов», — подчеркнул Юрий Сковпень.

Работа проводилась силами нескольких научно-исследовательских групп: ИЯФ СО РАН, НГУ, а также группы из Центра ядерных исследований Сакле (Франция), которая предоставила образцы оптоволокна и оборудование для измерения его прозрачности. В рамках текущего эксперимента помимо оптоволокна были облучены еще полупроводниковые ФЭУ и dc-dc конвертеры другого детектора БАК, алмазный детектор нейтронов и пластины из карбида бора для Международного термоядерного реактора ИТЭР, неодимовые магниты для мощного линака Института теоретической и экспериментальной физики (Москва), газовые сенсоры на основе фталоцианинов титанила для НГУ.

«Эта красивая работа — результат сотрудничества лабораторий ИЯФ и НГУ, — прокомментировал заведующий лабораторий ИЯФ СО РАН и декан ФФ НГУ Владимир Блинов. — Она проводилась в рамках подписанного между РФ и ЦЕРН Соглашения и в рамках Соглашения о сотрудничестве между НГУ и коллаборацией CMS. Работа была инициирована лабораторией НГУ и поддержана группой из Сакле, которая тоже состоит в коллаборации. Для облучения элементов системы лазерной калибровки электромагнитного калориметра команда БНЗТ наладила режим генерации быстрых нейтронов ускорителя, что стало нетривиальной научно-технической задачей. Результаты совместных экспериментов ИЯФ и НГУ высоко оценены руководством группы электромагнитного калориметра детектора CMS и руководством коллаборации. Также радует, что в результате сотрудничества университета и ИЯФ создана уникальная научная инфраструктура, которая будет широко востребована при реализации проекта Супер С-тау фабрики и в других направлениях, например, радиационных тестах в термоядерном синтезе».

Пресс-служба ИЯФ СО РАН

Не так давно мы поднимали тему преждевременных объявлений об открытиях в области космологии, которые позже опровергались новыми данными (https://academcity.org/content/temnye-gosti-i-dama-iz-gran-sasso). Тогда речь шла о темной материи, экспериментальные доказательства существования которой ученые ищут уже много лет. Но это не единственный проблемный вопрос в современной концепции истории и структуры мироздания. И сегодня поговорим еще об одном. Тем более, что именно вопросы, стоящие перед современной космологией, стало темой очередного мероприятия в рамках проекта «PRO Науку в Сибири».

Итак, еще в 1948 году известный советский, а потом – американский физик Георгий Гамов предсказал существование реликтового излучения (своего рода – эха Большого взрыва, который стал началом нашей Вселенной согласно современным космологическим представлениям). А в 1965 году Арно Пензиас и Роберт Вудроу Вильсон из Bell Telephone Laboratories, проводя эксперименты в области радиоастрономии и спутниковых коммуникаций, обнаружили, что антенна их прибора имеет избыточную шумовую температуру в 3,5 К, которую они не могли объяснить. Последовало обсуждение этого факта с группой физиков из Принстонского университета, которые как раз занимались поисками этого излучения. В итоге, решили, что это оно и есть. Результат Пензиаса и Вилсона был отмечен Нобелевской премией по физике в 1978 году.

Но уже десятилетием раньше (когда результаты этих экспериментов были только опубликованы) многие ученые (и еще большее количество тех, кто рассказывает об их работе – журналисты, лекторы и т.п.) уверенно заявляли: теперь правота теории Большого взрыва подтверждена экспериментально.

Хотя на самом деле было еще немало вопросов, на которые эта теория не отвечала. Например, т.н. «проблема горизонта» - почему Вселенная, которую мы наблюдаем с помощью того самого реликтового излучения настолько однородна и одинакова во всех направлениях? Ведь механизм, который задавал бы везде одинаковые начальные условия, в ней отсутствует.

Или, куда делись магнитные монополи - гипотетические элементарные частицы, обладающие ненулевым магнитным зарядом? Все наши магниты дипольны (то есть имеют два полюса). Но в очень молодой Вселенной должны были образовываться очень массивные частицы с магнитным зарядом – северные и южные монополи. Их ищут уже довольно давно, но безуспешно.

Или проблема плоскостности: нынешнее строение Вселенной может быть именно таким только при условии, если значение ее начальной плотности находилось в очень узком диапазоне. И космологов теперь мучает вопрос: как начальная плотность оказалась так точно настроена на это «особое» значение.

Вопросов, как видите, было (да и есть) много. И для объяснения этих «узких мест» были нужны новые идеи. В начале 1980-х такую идею озвучили независимо друг от друга Алексей Старобинский (СССР) и Алан Гут (США). Ученые предположили, что в первые мгновения своего существования (речь шла о ничтожных долях секунды) Вселенная пережила фазу очень быстрого экспоненциального расширения от размеров точки до тысяч световых лет. Такое быстрое расширение и обеспечило однородность и плоскость ее структуры. А уже после, спустя 1-34 секунду ее расширение пошло в режиме Большого взрыва, описанного космологами ранее. Это предположение решало и проблему монополей: они образовались в самом начале, но затем сверхбыстрое расширение Вселенной разнесло их на огромные расстояния друг от друга, потому теперь обнаружить их нереально.

Алан Гуд назвал эту модель  «теорией космической инфляцией». А чуть позже ее доработал Андрей Линде. Подобно Георгию Гамову, Линде начинал как советский ученый. И уже будучи доктором физико-математических наук, в 1990 году эмигрировал в США, где стал профессором физики Стэнфордского университета теоретической физики.

Тут надо отметить, что полноценной научной теорией данная модель не является: в ее рамках, облик нашей Вселенной зависит от большого числа параметров, значение, которых, к слову, может сильно варьироваться. А вместе с ними – конечный результат. Проще говоря, внося в такую модель разные вариации начальных параметров, на выходе мы получим радикально разные описания того, как должна была выглядеть современная Вселенная. Получается, эта модель не обладает предсказуемостью, что является необходимым условием для статуса научной теории.

Не лучше и со вторым условием – наблюдаемостью. Хоть речь и идет о событиях, произошедших в самом начале истории Вселенной, ученые придумали, как с помощью косвенных данных (точнее влияния тех процессов на более поздние) можно было бы найти следы, оставленные «космической инфляцией». Это и плоскость поляризации электронов, и гравитационные волны. И обнаружение таким путем определенных явлений (физики назвали его эффект B-modа) перевело бы «космическую инфляцию» в разряд полноценной научной теории. А заодно стало бы самым громким открытием на десятилетия.

И казалось, что так и произошло - в 2014 году коллектив ученых, работающих на установке, построенной специально для поиска этого эффекта в Антарктиде, заявила о своем успехе. Окрестности Южного полюса привлек физиков своим удобством для проведения исследований (там минимальный уровень содержания водяного пара в атмосфере, который имеет свойство поглощать микроволновое изучение, мешая наблюдениям). Плюс там почти постоянно виден именно тот участок неба, на котором предполагалось вести поиски.

Установка называлась BICEP (сокр. от англ. Background Imaging of Cosmic Extragalactic Polarization) и являлась небольшим, но очень чувствительным микроволновым телескопом. К 2014 году работы на BICEP велись уже несколько лет, и это была уже вторая, доработанная ее версия. И казалось, их ждал успех – в марте 2014 года было объявлено об обнаружении В-моды. Это заявление вызвало фурор, статья собрала почти 700 цитирований за полгода (те, кто знают, как зарабатывается импакт-фактор, оценят). А авторы исследования пили шампанское на фуршетах и, вероятно, даже планировали, как распорядятся своей Нобелевской премией.

Однако, как это принято в научной среде, почти сразу появились и те, кто усомнился в полученных результатах: картина получалась слишком интенсивной. И в отличие от эксперимента Dame, о котором мы говорили в прошлый раз, опровержение последовало куда быстрее. Уже через несколько месяцев другая группа исследователей, используя данные космической обсерватории «Планк», показала, что результат BICEP2 можно полностью отнести на счёт галактической пыли.

Так что, Нобелевская премия за обнаружение В-моде еще ждет своих обладателей. Равно как и награды за ответы за многие другие вопросы, которые ставит перед нами современная космология. Когда эти ответы будут найден, неизвестно. Но ученые не опускают рук, а с другой стороны, не принимают на веру полученные ранее результаты. И это позволяет двигаться вперед в нужном направлении. Правда, не исключено, что этот путь приведет нас к необходимости кардинально пересмотреть не только модель «космической инфляции», но и всю теорию Большого взрыва. Впрочем, так даже интереснее.

Сергей Исаев

Группа ученых из Института катализа СО РАН (ИК СО РАН) и Института неорганической химии СО РАН (ИНХ СО РАН) при поддержке Российского научного фонда разработали активный и стабильный фотокатализатор окисления воды на основе оксидов иридия, который позволяет ускорить выделение кислорода из воды. Результаты опубликованы в высокорейтинговом журнале ACS Applied Materials & Interfaces (IF = 10,383).

Фотокаталитическое разложение воды с образованием водорода и кислорода – актуальная задача получения «зелёного» водорода, экологически чистого топлива. Основная проблема в процессе расщепления воды — медленная кинетика процесса окисления воды и выделения кислорода. Разработанные стабильные фотокатализаторы на основе оксидов иридия помогают ускорить этот процесс.

«Нам удалось синтезировать стабильный комплекс иридия с нитро- и аква-лигандами, который далее мы использовали для получения композитных фотокатализаторов. Уникальность данного соединения заключается в отсутствии в его составе ионов хлора, которые могут снижать активность катализаторов. Кроме того, из данного соединения легко образуется активная форма иридия – достаточно нагревания при невысокой температуре», — рассказал старший научный сотрудник ИНХ СО РАН, кандидат химических наук Данила Васильченко.

По словам руководителя проекта, заместителя руководителя Центра НТИ «Водород как основа низкоуглеродной экономики» ИК СО РАН, доктора химических наук, профессора РАН Екатерины Козловой, проведенная работа продолжает сделанные ранее исследования, общая цель которых – разработка катализаторов полного разложения воды.

«Ранее мы уже получили высокоактивные фотокатализаторы на основе графитоподобного нитрида углерода с нанесенной платиной для выделения водорода. Исследование процесса образования кислорода является продолжением работы, конечная цель которой заключается в разработке катализаторов полного фотокаталитического разложения воды на водород и кислород. В данной работе были получены не только активные, но и стабильные фотокатализаторы получения кислорода с малым содержанием иридия – всего 0,25 %. Еще одно важное преимущество наших фотокатализаторов состоит в способности работать под действием видимого излучения, что открывает перспективы использования энергии солнца для разложения воды», — пояснила Екатерина Козлова.

Уникальность полученного фотокатализатора для выделения кислорода также в его гетерогенности. Обычно катализаторы для выделения кислорода гомогенные, что затрудняет процесс отделения катализатора от реакционной смеси. Новый катализатор находится в смеси в суспендированном состоянии, что значительно облегчает его отделение и повторное использование.

Один из авторов статьи, студент НГУ, сотрудник ИК СО РАН Николай Сидоренко рассказал о практическом применении результатов исследования.

«Водород из воды получить достаточно легко, но при помощи доноров, то есть добавления, например, органики, в частности, спиртов, – рассказывает Николай. – Разложение же чистой воды на водород и кислород будет сильно удешевлять процесс получения водорода, потому что ничего дополнительно добавлять не нужно. Сначала мы работали над фотокатализатором получения водорода из воды, затем – над эффективным катализатором выделения кислорода, а следующий этап – создание «общего» катализатора для одновременного разложения чистой воды на водород и кислород».

Ученые планируют получать водород с использованием солнечной энергии путем фотокаталитического разложения чистой воды и затем использовать его, например, в качестве топлива для топливных элементов. В этом случае получится замкнутый экологически чистый цикл: водород, полученный из воды, будет питать топливные элементы, которые вырабатывают электричество посредством электрохимической реакции между водородом и кислородом с образованием воды.

Анастасия Аникина

Выбор вуза абитуриентом во многом обусловлен его представлением о будущей карьере. Опыт Новосибирского государственного университета экономики и управления показывает, что с каждым годом растет доля тех студентов, которые имеют достаточно четкое представление о своей профессиональной траектории уже на этапе поступления. 

Почти четверть опрошенных в рамках Всероссийского онлайн-опроса абитуриентов 2022 года в числе первых хотят встретиться с работодателями, которые сотрудничают с вузом.  В Новосибирском государственном университете экономики и управления выстроена инфраструктура таких встреч: с первого курса до момента трудоустройства вуз сопровождает своих студентов, формируя востребованных рынком труда специалистов.

Павел Новгородов, ректор Новосибирского государственного университета экономики и управления, для «Научно-образовательной политики»:

«Уже несколько лет мы анкетируем наших абитуриентов по поводу их ценностных установок в плане карьерного развития и видим интересные тенденции, которые говорят о более прагматичной и конкретной позиции студентов в отношении их будущего трудоустройства. Это говорит о необходимости конструирования карьерных траекторий даже не с первого курса университета, а со школы. 

С этого года наш Центр карьеры планирует активно взаимодействовать со старшеклассниками, а также обучающимися в учреждениях СПО, которые планируют продолжить обучение в вузе. Усилить работу с абитуриентами и студентами НГУЭУ по вопросам будущего трудоустройства планируется в том числе посредством Центра оценки и развития компетенций АНО «Россия – страна возможностей», открытого на базе университета, который является дополнительной точкой вовлечения профессионального сообщества. 

Также мы понимаем, что отдельная целевая аудитория по данному вопросу – родители студентов, для которых в июле в рамках приемной кампании мы провели экскурсию, погрузили в тематику soft skills и рассказали о деятельности Центра».