Этот год принес нам «войну санкций» с Западом, которая, в свою очередь, поставила перед экономикой страны непростую задачу: в кратчайшие сроки избавиться от «импортозависимости» в промышленном производстве и сельском хозяйстве. Ряд экспертов уже выразили сомнения, что нашей экономике, многие годы ориентированной прежде всего на экспорт сырья, окажется по силам решение этой задачи. В советское время Новосибирск по праву считался одним из главных индустриальных центров страны за Уралом. Что осталось четверть века спустя? Мы попросили оценить промышленный потенциал города Новосибирска руководителя департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии Александра Люлько.

– Не скажу за всю Сибирь и, тем более, страну, но в Новосибирске дела обстоят совсем не так плачевно, как кажется некоторым. Я возглавил департамент чуть более месяца назад и за это время успел посетить полтора десятка предприятий. Должен сказать, что некоторые из них сумели провести модернизацию оборудования и освоить выпуск продукции мирового уровня. Например, НАПО им. Чкалова сегодня выпускает сверхсовременные военные самолеты Су-34, участвует в производстве перспективного гражданского лайнера «Суперджет».

На базе холдинга «НЭВЗ-Союз» успешно развернуто производство изделий из нанокерамики: бронежилетов, медицинских имплантов и т.д. Между прочим, на основе технологии, созданной новосибирским же учеными.

Совсем рядом с Новосибирском работает Бердский электромеханический завод, который выпускает, в частности, продукцию для отечественной космонавтики.

– Это все преимущественно предприятия оборонного комплекса…

– И вместе с тем, их продукция имеет, как принято говорить, «двойное назначение», то есть, они выпускают и гражданские изделия. Как те же импланты из нанокерамики. А есть и исключительно гражданское производство. Например, у нас успешно функционирует кирпичный завод «ЛИКОЛОР», который выпускает 63 млн. кирпичей в год, и при этом, благодаря автоматизации производства, одна смена на нем состоит всего из 15 человек. Могло бы быть и меньше, но таковы требования к технике безопасности. Есть завод «Термофор» – один из мировых лидеров производства бытовых печей. А взять птицефабрику «Октябрьская». Это предприятие не только предлагает широкий ассортимент продукции в достаточных для нашего мегаполиса объемах, но новосибирские птичники сумели вытеснить с рынка западных конкурентов в честной борьбе, еще до введения санкций, за счет качества своей продукции.

– Резюмируя, в чем заключается рецепт успеха перечисленных Вами предприятий?

– Дело в том, что сегодня в выигрыше оказались те, кто сделал ставку на инновации, современное оборудование, любой ценой старался модернизировать производственные линии.

Да, рискнули, влезали в кредиты, но сейчас это приносит свою отдачу. А те предприятия, которые занимали пассивную позицию, ждали, что государство решит их проблемы за счет бюджетных вливаний, сегодня находятся в тяжелой ситуации. Они не в состоянии обеспечить выпуск современной продукции надлежащего качества и потому не вызывают интереса со стороны инвесторов.

Да и власть четко дала понять, что в первую очередь будет поддерживать тех, кто уже пошел по пути инновационного развития. Такие предприятия у нас есть, поэтому повторю, при всех проблемах, все не так катастрофично, как утверждают некоторые. Россия пока не скатилась до уровня «Верхней Вольты с ракетами».

– Мы заговорили о поддержке со стороны государства. А что может сделать для городской промышленности местное самоуправление, мэрия?

– Во-первых, мы продолжим работу в тех направлениях, которые развивались в последние годы. У нас существовала Программа поддержки инновационной и инвестиционной деятельности. В ее рамках предприятиям частично компенсировались расходы на приобретение нового оборудования и модернизацию производства. Сейчас эту программу будем продолжать. К тому же, как нам говорят руководители предприятий, им не в меньшей степени нужна информационная поддержка и помощь в продвижении своих товаров. Это направление мы и будем сейчас развивать дополнительно. Характерный пример. Ряд наших предприятий, связанных с выпуском электроники, нашли новые рынки сбыта своей продукции во Вьетнаме. Но азиатские страны предпочитают работать с предприятиями, которые поддерживаются со стороны властей, считая их более надежными партнерами. Вот и обратились наши электронщики за помощью: подписать договоры в присутствии первых лиц города. И сейчас идет процесс организации поездки мэра Новосибирска во Вьетнам с этой целью.

Мы планируем продвигать продукцию наших предприятий за счет увеличения выставочной деятельности как в других регионах страны и мира, так и у себя в Новосибирске. И, конечно, мы думаем о создании в Новосибирске новых производств, привлечение инвесторов. С этой целью мы занимаемся подготовкой площадок для таких производств. Речь идет о создании индустриальных парков на Сибсельмашевской площадке и высвобождающихся площадях завода НЗКХ. Здесь мы только в начале пути. Но предварительные договоренности уже есть.

Записал Георгий Батухтин

Первая мировая война, которая началась сто лет тому назад, по разным оценкам, унесла жизни от 15 до 18 миллионов человек. Истории этой войны не повезло: хотя в РФ она почти забыта, ситуация в других странах ненамного лучше. Но от нас зачастую ускользает тот факт, что от пандемии гриппа, протекавшей с 1918-го по 1920-й год, по оценке Фрэнка Макфарлейна Бёрнета, нобелевского лауреата по физиологии, погибли от 50 до 100 миллионов человек — до 5% человечества. Пощады не было никому: умирали богатые и бедные, умирали американцы, европейцы и африканцы. Впрочем, создавалось ложное впечатление, что Испания особенно страдает от эпидемии: во время войны она сохраняла нейтралитет и цензура там работала не в полную силу, как в иных странах, — отсюда появилось и название «испанка», или «Spanish Flu».

Постепенно эпидемия изменяла свой характер: если вначале наиболее уязвимой группой населения были молодые люди, то «вторая волна» напоминала обычный грипп и поражала старых и больных.  Однако, западной цивилизации повезло больше, но скорее не из-за уровня медицины, но урбанизации, которая способствовала знакомству иммунной системы с гриппом. Примечателен такой случай: когда корабль ВМС США «Logan» прибыл в Гуам, 95% моряков заболели гриппом, но лишь один умер. В некоторых местах всё было ещё хуже: так, на островах Фиджи за 16 дней погибло 14% населения. Как писал очевидец, «днём и ночью по улицам проносились грузовики, заполненные телами для постоянно горящих костров». Виктор Воган, главный санитарный врач сухопутных войск США, писал, что «…доктора знают о гриппе не более, чем флорентийцы XIV века — о чуме».

Несмотря на развитие технологий и изменения в общественном строе, физические страдания остаются неотъемлемой частью человеческой жизни. Конечно, с появлением обезболивающих визит к стоматологу перестал быть подвигом и мы умираем не так часто и по любому поводу. Впрочем, древний призрак боли и отчаяния никуда не исчез, он лишь терпеливо ждёт своего часа в отдалённых странах.

Малярия, по легенде, ставшая одной из причин гибели Рима, ушла из Европы. Однако в 2010-м году в Африке, Азии и на американском континенте было зарегистрировано 210 миллионов случаев. В 2012-ом году от малярии скончалось  до 1,2 миллиона человек.

XX век, помимо прочих прелестей, подарил человечеству вирус иммунодефицита, гонку биологических вооружений и бактерии, устойчивые к широкому спектру антибиотиков. А урбанизация, когда-то спасшая западную цивилизацию, сегодня может послужить причиной её гибели: современный мегаполис является сложным, но хрупким конгломератом, в котором любое серьёзное нарушение работы инфраструктуры способно привести к коллапсу.

К сожалению,  высказывание Монтеня, процитированное Крайтоном в его «Штамме Андромеды», как нельзя лучше описывает неизменную природу человека: «Под воздействием сильного напряжения люди глупеют и дурачат сами себя». Не случится ли так, что мы опять что-то упустим и снова окажемся в положении флорентийцев, бессильно сражающихся с чумой?

Лесной пожар

Чтобы разобраться, насколько всё-таки опасен вирус Эбола, следует сравнить его с другими болезнетворными микроорганизмами. Если описание симптомов сибирской язвы, оспы и чумы в целом встречается  не только в профессиональной литературе (в конце концов, это довольно древние заболевания), то с геморрагическими лихорадками дело обстоит намного хуже и вокруг них уже появилось огромное количество мифов, мешающих трезво оценить обстановку.

В каждой стране существуют разные классификаторы, но для наших целей будет удобно воспользоваться методикой CDC (Centers for Disease Control and Prevention, Центры по контролю и профилактике заболеваний США), в которой агенты ранжируются по степени их опасности в случае использования террористами.

Всего существует три категории: A, B и C. Вирус Эбола соседствует с наиболее опасными заболеваниями, пока известными человечеству, — у всех них есть четыре общих признака:

— легко передаются от человека к человеку;

— требуют особых мер по обеспечению готовности;

— характеризуются высокой смертностью;

— вызывают серьёзные социальные потрясения и/или панику.

Смертность в результате заболевания лихорадкой Эбола достигает 90%, поэтому мы подробно остановимся на клинической картине заболевания (заирский штамм, или ZEBOV).

Инкубационный период составляет от 4 до 21 дня (в среднем 7). Как правило, болезнь начинается с боли во лбу, постепенно распространяющейся в затылочную часть. За этим следует слабость, боль в крупных суставах, иррадиирущая боль в мышцах шеи и поясницы. В тяжёлых случаях развивается спазм жевательных мышц и тремор рук. Появляется жар (39 С и выше), недомогание, боль в горле, некоторые симптомы заболеваний верхних дыхательных путей (фарингит, воспаление языка), сухой кашель, боль в груди (зависит от подтипа вируса). К желудочным проявлениям болезни относятся боли в животе, иногда со спазмами, а также диарея. Лихорадка сопровождается рвотой, истощением и конъюнктивитом. Лицо становится похожим на маску из-за ввалившихся глаз, а губы трескаются, на них и на языке появляются язвы. Из-за опухания горла у пациентов наблюдается одышка. Приблизительно через 5 дней на спине и конечностях появляется сыпь, пропадающая в течение 48 часов. Одна из проблем диагностики заболевания связана с тем, что сыпь очень сложно различить на тёмной коже. Через 5-7 дней начинают развиваться геморрагические симптомы: носовые кровотечения, геморрагический конъюнктивит (иногда сопровождается болью в глазах и светобоязнью), кровохарканье, кровавая рвота и кровавый стул. Практически все смертельные случаи связаны с этими симптомами. Кровоизлияние длится 3-5 дней в смертельных случаях, и 9-10 при ином исходе. У 82 беременных женщин в 23% случаев происходил выкидыш.

Первые вспышки инфекции произошли в 1976 году в Судане и северо-западной части Заира (ныне — демократическая республика Конго). В Заире первым случаем стал пациент в больнице католической миссии Ямбуку. До этого он предпринял длительное путешествие, в котором по пути употреблял мясо антилопы и обезьяны. В радиусе 60 километров от больницы находилось приблизительно 100 деревень, в 55 из которых распространилась инфекция. Всего заболели 318 человек. 280 из них погибли. Более того, смертей могло бы быть намного больше, если бы вспышка не произошла во время сезона сбора риса, когда люди мало путешествуют. Заражение происходило из-за повторного использования медицинских игл и близкого контакта.

Изучением вспышки занялись французские исследователи под эгидой ВОЗ. В команду входили врачи, вирусологи и эпидемиологи. Вначале считалось, что лихорадка была вызвана вирусом Марбурга. Вирус Эбола и вирус Марбурга относятся к семейству филовирусов  (из-за структуры, filum — нить) и весьма схожи: исследования показывают, что окончательное их разграничение произошло на отрезке времени между 7100 и 7900 годами до н.э.  Однако позднее обнаружилось, что это не так. Более того, оказалось, что вспышку в Судане вызвал тип вируса Эбола, отличающийся от заирского варианта. Он получил название SEBOV. До сих пор не известно, почему эти вспышки произошли примерно в один и тот же период. Сейчас сложилась следующая классификация подтипов: Бундибуджио (BDBV), Заир (EBOV), Рестон (RESTV), Судан (SUDV), Таи Форест (TAFV).

В январе 1995-го года ZEBOV вновь появился в Заире. Как и в прошлый раз, заболевание вначале было неправильно диагностировано, из-за чего вирус распространился среди медицинских работников и пациентов. Всего заболели 317 человек, 245 из которых умерли. Все смерти, за исключением 55, были связаны с вирусом. Из 75 медицинских работников погибли 60. Как оказалось, смертность с возрастом увеличивается. Если для пациентов в возрасте до 15 лет процент выживших составлял 22%, среди заражённых  старше 59 лет выжили лишь 4%. Любопытно, что два человека распространяли инфекцию значительно активнее, чем другие, и стали причиной 50 других случаев.

Этот же вирус стал причиной гибели двух женщин в России. В 1996-ом году сотрудница филиала ФГУ «48 ЦНИИ МО РФ», вирусологического центра в Сергиевом Посаде, при проведении экспериментов по созданию антивирусных препаратов проткнула перчатку, заразилась и скончалась. Через 8 лет при схожих обстоятельствах погибла сотрудница Государственного научного центра вирусологии и биотехнологии «Вектор» в Новосибирске. Причиной был случайный укол иглой.

Вирус распространён на территории Африки. Однако в нескольких случаях вместе с обезьянами он попадал в Италию и даже США. Как правило, в западных странах выявление происходило на стадии карантина и не вызывало заражения и смертей.

В прошлом вспышки затрагивали в основном малонаселённую сельскую местность и ареал распространения вируса не сильно изменялся. Сейчас же лихорадка  начала распространяться из региона, где раньше была неизвестна, — из Гвинеи.

Всё началось 2 декабря прошлого года, с  двухлетнего мальчика в деревне Мелианду неподалёку от населенного пункта Гекеду. 6 декабря он умер. У его трехлетней сестры развились подобные симптомы: жар, рвота, диарея. Постепенно все члены семьи погибли, на похоронах бабушки произошли новые случаи заражения, а повитуха занесла вирус в другую деревню. Лишь в марте 2014-го года министерство здравоохранения Гвинеи получило информацию об этом. Через какое-то время подключился местный отдел организации «Врачи без границ». В конечном итоге при помощи европейских специалистов 23 марта на африканском подсайте ВОЗ появился первый отчёт о заболевании. В конце марта подтвердились случаи в Либерии, в мае — в республике Сьерра-Леоне, а менее месяца назад — в Нигерии.

На 19 августа насчитывается 2240 случаев заболевания (включая подтверждённые и неподтверждённые), 1229 смертей, потенциально связанных с вирусом, и 1383 смерти, связь которых с вирусом подтверждена при помощи лабораторных методов. Саудовская Аравия приостановила выдачу виз выезжающим из стран Западной Африки, «British Airways» прекратила рейсы из Лондона в Либерию и Сьерра-Леоне, а в самой Сьерра-Леоне для соблюдения карантина пришлось задействовать вооружённые силы. 8 августа ВОЗ выпустила заявление, в котором назвала вспышку заболевания в Западной Африке «экстраординарным событием, угрожающим другим государствам».

В этом году об эпидемии можно прочитать в изданиях самого разного ранга, от жёлтых таблоидов до серьёзных политических журналов. И тому есть причины.

Во-первых, вирус уже убил больше людей, чем за все прошлые годы.

Во-вторых, изменение ареала вируса может привести к удручающим последствиям. Джон Кэмпбелл, бывший посол США в Нигерии, предупредил об опасности распространения вируса в урбанизированной среде. В качестве примера он привёл нигерийский город Лагос. Его население вместе с агломерациями составляет около 21 миллиона человек, что делает его самым густонаселённым городом Африки. Непрекращающиеся религиозные столкновения и деятельность таких группировок, как «Боко харам», могут закончиться плачевно. Так, в Либерии во время штурма баррикад, выстроенных для предотвращения вируса, уже пострадали 4 человека: войска открыли по ним огонь.

В-третьих, печально сказывается низкий уровень образования и медицинских знаний населения региона: многие считают, что причиной болезни является колдовство.

В-четвёртых, низкий уровень расходов на здравоохранение в Африке приводит к банальной нехватке врачей. Но мы часто не представляем себе, насколько всё плохо. Конечно, в Нигерии дела обстоят лучше, но, например, в Либерии с населением в четыре миллиона человек до марта работали всего лишь 200 докторов. После начала эпидемии их осталось 50.
Однако вирус Эбола может быть опасен и для жителей развитых стран. Дело в самом вирусе.

Дело в том, что на сегодняшний день не существует никакого препарата или вакцины с доказанной эффективностью, способных вылечить заболевание или предотвратить его. Фактически все меры сейчас сводятся к внутривенным вливаниям, направленным на обеспечение водно-солевого обмена, и иной симптоматической терапии,  а также лечению иных инфекций в случае их развития.

Антивирусный препарат рибавирин, эффективный при лечении некоторых других геморрагических лихорадок, в данном случае бесполезен.  Прототипы вакцины уже создавались и даже использовались, как средство для предотвращения заболевания после инфицирования. В 2012-ом году Пентагон приостановил финансирование исследований, направленных на создание вакцины. 

В России работы над вакциной продолжает Центр вирусологии и биотехнологий «Вектор», находящийся в наукограде Кольцово. Тестирование препарата Реаферон-ЛИПИНТ будет осуществляться на зараженных вирусом Эбола животных. В центре вирусологии и биотехнологии заявляют, что препарат обладает универсальным механизмом действия и уже доказал свою эффективность при пандемических видах гриппа — птичьем A/H5N1 и свином A/H1N1.

Человечеству продолжает везти: вирус передаётся не воздушно-капельным путём, но через жидкости организма человека: кровь, выделения и т.д. Заразиться можно при контакте с уже больным, или погибшим человеком. Это является одной из причин распространения эпидемии в Африке: в местные обычаи входят такие ритуалы, как обмывание тела покойника. Впрочем, везение может оказаться недолгим. Исследование Бактериологического центра сухопутных войск США Форт-Детрик, проведённое на приматах в 1995 году, показало, что заболевание может передаваться и воздушным путём. В 2012-м году канадские учёные опубликовали данные о том, что вирус действительно способен распространяться таким образом — от свиней к обезьянам. Хотя недавние исследования говорят о другом, вопрос всё равно остаётся открытым.

Операция "Прижигание"

Микроорганизмы — это древнейшая форма жизни на Земле. Люди существуют очень недолго по сравнению с ними, но всё-таки научились с ними жить. В прямом смысле этого слова: микрофлора человека весит 1-3% от его массы. А некоторые исследования звучат совершенно кощунственно: так, в недавней статье русских исследователей (упомянутой в Nature) приводится гипотеза о том, что некоторые микроорганизмы получили бы преимущество, если бы заставили своих носителей выполнять религиозные ритуалы.

И  мы пока ещё очень мало знаем о микроорганизмах. Грипп, несмотря на достижения медицины, огромную базу накопленной информации и наличие вакцины, в прошлом году убил в США более 35 тысяч человек. Про более новые вирусы и говорить нечего: ВИЧ с 1981-го по 2010-й год привёл к гибели около 30 миллионов человек. В этом заключается одна из проблем с агентом. Из-за высокой опасности его можно исследовать лишь в лабораториях с максимальным уровнем защиты (Biosafety and Containment level 4). Даже такие опасные агенты, как возбудители сибирской язвы или чумы, не требуют столь скрупулёзного подхода к защите. К этой категории относятся лишь геморрагические лихорадки и вирус клещевого энцефалита. Согласно требованиям, подобное предприятие должно располагаться в отдельном здании, иметь дополнительный источник питания для вентиляции, освещения, системы жизнеобеспечения, тревоги и так далее. Ко всем этим системам  (включая охранные) предъявляются высокие требования, а медицинский персонал должен регулярно сдавать целый набор анализов.

В РФ после распада СССР и (возможного) прекращения программы по разработке биологического оружия осталось лишь одно предприятие, способное работать с наиболее опасными микроорганизмами.

Это вышеупомянутый центр «Вектор», находящийся почти в географическом центре РФ, в Новосибирской области. Он состоит из 6 научно-исследовательских институтов, в центре работают около 1200 сотрудников. Среди них — специалисты по молекулярной биологии, эпидемиологии, вирусологии с уникальным опытом работы с различными высокоопасными патогенами. До сих пор большое количество статей по филовирусам публикуется на русском языке.

Более того, лишь два центра в мире обладают образцами оспы: «Вектор» и одна из лабораторий CDC. Строительство исследовательской лаборатории «National Biodefense Analysis and Countermeasures Center» недалеко от Форт-Детрик обойдётся более чем в 128 миллионов долларов. Обслуживание обойдётся ещё дороже. Неудивительно, что во всём мире существует весьма ограниченное количество сооружений, которые можно отнести к этой категории. 

Безусловно, если инфекция попадёт в Россию, Германию или США, то в любом случае последствия будут значительно мягче, чем в Либерии. Более того, многие вирусы привязаны к определённым типам животных: в случае лихорадки Эбола — к некоторым видам фруктоядных летучих мышей. Однако это не значит, что мы можем спокойно отвернуться и позабыть об опасности. Африканский континент может являться источником самых различных заболеваний, о которых мы и не слышали, как когда-то о ВИЧ.  Этим однажды попытались воспользоваться в японской организации «Аум Синрикё», члены которой устроили зариновую атаку в токийском метро. Её члены собирались отправиться в экспедицию за вирусом Эбола.

О перспективах использования возбудителя заболевания в качестве биологического оружия известно немного. Согласно воспоминаниям одного из сотрудников «Вектора» (речь идёт об эпохе разработки биологического оружия), предпочтение из филовирусов отдавалось Марбургу: более низкая смертность увеличивает вероятность распространения инфекции. Но прошло почти 30 лет, биотехнологии шагнули вперёд. Синтез искусственного вируса полиомиелита, осуществлённый в 2002-м году, заставил задуматься о потенциале этого открытия. Если в распоряжении террористов прошлого века имелся кустарный рицин, сальмонеллёз и сибирская язва, то арсенал их современных коллег может значительно расшириться.

Конечно, пробирку со спорами ещё нужно превратить в оружие (weaponization). Однако за зловещими письмами с сибирской язвой стоял не арабский террорист, а респектабельный учёный Брюс Айвинс. Он работал в Медицинском институте сухопутных войск США  по исследованию инфекционных заболеваний, неподалёку от Форт-Детрика, и имел доступ к секретной информации. К сожалению, это не помешало развитию психиатрических проблем. В конце концов он покончил жизнь самоубийством, не дав возможности ФБР закончить расследование.

Нескончаемое поражение

По прогнозам учёных, эпидемия скорее всего продлится более года. Том Фриден, глава CDC, считает, что в лучшем случае пройдёт от трёх до шести месяцев, и сравнил происходящее с лесным пожаром: «…пропустите один тлеющий уголёк, не заметьте один случай [заболевания], и эпидемия может начаться вновь». При этом следует учесть, что эти оценки можно считать справедливыми, если эпидемия не затронет другие страны. А сведения, на которых базируются эти прогнозы, далеко не всегда бывают полными: сложно обвинить учёных, которые не желают ехать в Африку сражаться с практически неизлечимым заболеванием с 90-процентной смертностью.  

В литературе описана история врача, посетившего Конго во время вспышки 1995-го года. Доктор оказался в больнице, которую покинул персонал. В палатах были 30 умирающих пациентов, находившихся рядом с разлагающимися трупами уже погибших пациентов. У него не было с собой никаких средств для облегчения страданий, и ему пришлось покинуть страну.

Неудивительно, что большая часть информации, которая поступает из пострадавшего региона, исходит от различных неправительственных организаций, таких, как «Врачи без границ». По заявлению от 8 августа, все их специалисты уже полностью загружены, но этого, конечно же, недостаточно. Наиболее консервативные оценки говорят о том, что профилактическая помощь нужна 30 тысячам человек, но эта цифра увеличивается с каждым часом. Для того чтобы наладить производство экспериментальных препаратов (потенциально опасных), потребуется время и деньги. Цена избавления от эпидемии может оказаться очень высокой. Не следует забывать и о напряжённости на континенте. Не так давно в Либерии вооружённые мужчины напали на центр лечения пациентов и разгромили его, заставив по меньшей мере 20 человек, заражённых вирусом, покинуть его. При этом они заявляли, что «в Либерии нет Эбола».

По мере того как эпидемия будет продвигаться по континенту, всё новые и новые страны будут закрывать порты и аэропорты. Скорее всего и в западных странах будут весьма неохотно выдавать визы уроженцам Африки. О том, насколько страшной может оказаться судьба африканцев, лучше всего скажет цитата специалиста, в советское время занимавшегося разработкой биологического оружия: «При использовании вируса Марбурга атака советской армии была бы способна вызвать 25-процентную смертность в Европе и приблизительно 80-процентную в Африке».  Вполне возможно, что в худшем случае весь континент превратится в огромный лепрозорий.

Прошли годы, окончилась борьба за деколонизацию. Но по-прежнему единственной ниточкой, останавливающей Африку от скатывания в девятый круг ада, является небольшая команда «Врачей без границ» — Médecins Sans Frontières, основанная во Франции.

И, как и прежде, единственной преградой, ограждающей цивилизацию от бушующей стихии, является разум. Поэтому, прежде чем смеяться над суеверными африканскими племенами, загляните в свою аптечку и посмотрите, не лежат ли там гомеопатические препараты.

Многострадальная академическая наука продолжает выступать в качестве объекта непрерывного реформирования. Очередной виток серьезных преобразований, похоже, не за горами. Это следует из появившегося на сайте Профсоюза работников РАН письма ФАНО России в адрес Минобрнауки, в котором содержатся идеи по структуризации подведомственной агентству сети научных организаций. В тексте за подписью руководителя агентства Михаила Котюкова содержатся  предложения, которые ФАНО подготовило, откликаясь на поручение вице-премьера Ольги Голодец, направленное на выполнение указания Президента Российской Федерации Владимира Путина от 8 июня текущего года. 

Речь, напомним, идет о положительной резолюции главы государства на обращение помощника президента Андрея Фурсенко, в котором говорится о необходимости “незамедлительных изменений в организации российской науки”. По мнению Фурсенко, на данном этапе международная обстановка требует внесения корректив в научную политику, которая теперь должна строиться “исходя из принципов независимости и конкурентоспособности”.

Андрей Александрович предложил конкретные проекты, соответствующие указанным принципам: создание новых поколений лекарств для борьбы с инфекциями; развитие технологий поиска, добычи и переработки углеводородов; разработка высокоэффективных мобильных энергоустановок и способов хранения энергии; создание оте­чественных информационных и коммуникационных технологий. 

Обозначил он и ряд мер, которые позволят реализовать намеченное. По его мнению, следует, в частности, “структурировать подведомственные ФАНО институты, выделив группы, которые обеспечивают реализацию приоритетных направлений в научно-технической сфере - медицина и науки о жизни, энергетика, агронаука и продукты питания”, а “в случае обоснованной необходимости создать по ряду направлений национальные исследовательские центры”.

Развивая идею помощника президента страны, ФАНО пошло дальше, предложив разложить академические институты аж по четырем полочкам - “организационным платформам”. Две из них - Федеральные исследовательские центры (ФИЦ) и Федеральные научные центры (ФНЦ) - явно ориентированы на решение прикладных задач.

Институты, интегрированные в ФИЦ, призваны обеспечить проведение прорывных исследований и разработок в областях, являющихся стратегически важными для страны. Основу центров должны составить научные академические организации, являющиеся мировыми лидерами в приоритетных областях и имеющие признанные научные школы. Помимо этих институтов в структуру ФИЦ должны быть включены организации, обладающие необходимыми мощностями для проведения экспериментальных и опытно-внедренческих работ, считают в ФАНО. 

В отдельных случаях Федеральные исследовательские центры могут быть преобразованы в Национальные исследовательские центры (НИЦ). Как известно, сегодня в России действует только один НИЦ - Курчатовский институт. 

ФНЦ, как предполагается, станут научно-инновационными ядрами технологических платформ. Эти центры должны обеспечивать возможность разработки опытных образцов и выпуска экспериментальных партий инновационной продукции. Поэтому центральное место в их структуре займут подразделения, ответственные за проведение прикладных научных исследований и опытно-конструкторских работ. При реализации поставленных задач ФНЦ будут взаимодействовать с центрами внедрения - ГНЦ, госкомпаниями, казенными и унитарными предприятиями.

Из представленной в письме информации трудно понять, в чем принципиальное различие ФИЦ и ФНЦ. Еще сложнее определить их место в существующем секторе отечественных прикладных исследований и разработок России. По функциям они очень похожи на государственные научные центры (ГНЦ). Получается, что действующие ГНЦ - сегодня их 48 - не выполняют свою роль? Или их просто недостаточно?

Но тогда не логичнее было бы расширить круг этих структур - вполне, кстати, эффективных, по мнению не так давно переутвердившего их в этом статусе правительства?

С третьей группой - Национальными исследовательскими институтами (НИИ) - ситуация более понятная: они должны заниматься фундаментальными научными исследованиями. А вот четвертая - Региональные научные центры (РНЦ) - вызывает много вопросов. 

Согласно предложению ФАНО, структуру РНЦ должны составлять “территориально локализованные академические институты, которые не могут быть отнесены ни к одной из трех ранее определенных организационных платформ”. Указанные институты планируется интегрировать в одну организацию, чтобы она стала “соразмерным участником территориальных инновационных систем наряду с организациями высшего образования (прежде всего федеральными университетами) и развернутой региональными органами власти инновационной инфраструктурой”. 

Но будут ли РНЦ создаваться на базе существующих региональных научных центров РАН? И ограничатся ли РНЦ решением только обозначенных в тексте и, по сути, сугубо практических проблем - по научному обеспечению отдельных территорий или секторов народного хозяйства, развитию человеческого потенциала в регионах?

Ну, а главный вопрос: зачем нужна такая структурная перестройка? Почему нельзя решить сформулированные в письме задачи в рамках имеющейся системы организации науки?

Хочется верить, что модель пройдет широкое обсуждение в научном сообществе (мы приглашаем к дискуссии и наших читателей). Между тем времени на него остается не так уж много. Уже до конца 2014 года агентство планирует “сформировать контуры потенциально возможных ФИЦ, ФНЦ, НИИ и РНЦ, определить отдельные пилотные интеграционные проекты, сформировать коллаборации, подготовить программы развития центров и институтов, проработать правовые, финансовые и кадровые вопросы объединения”. Завершить процесс преобразований ФАНО намерено до конца 2017 года.

Надежда ВОЛЧКОВА

На Марс через управляемый астероид

Еще раньше, на симпозиуме, посвященном освоению Луны, проходившем 15 и 16 мая в Музее естественной истории в Лондоне, доктор Эллен Стофан (Ellen Stofan), с 25 августа 2013 года являющаяся главным советником по науке главы НАСА Чарльза Болдена (Charles Bolden), заявила, что приоритетная задача агентства состоит в полете человека на Марс. Там же, к разочарованию ряда ученых, эксперт заключила, что НАСА не планирует уделять большого внимания исследованиям Луны.

В планы американцев входит захват к 2025 году с помощью управляемого космического устройства астероида, который они собираются доставить на окололунную орбиту. По замыслу экспертов, этот астероид будет служить перевалочной базой для астронавтов на их пути к Марсу, на поверхность которого уже в 2030-х годах НАСА ланирует высадить первых людей.

Для таких целей агентство собирается существенно усовершенствовать свои ракеты-носители и создать новые корабли и зонды. Так, к 2018 году планируется закончить модернизацию сверхтяжелой ракеты-носителя Space Launch System (SLS). Также ожидается завершение строительства многоразового корабля типа Orion, который должен прийти на смену кораблям системы Space Shuttle, не используемые с 2011 года. С помощью этого нового многоразового аппарата в 2020-х годах НАСА планирует изучать окололунный астероид.

Две страны — две светлых повести

У России также есть планы по развитию своей космической программы, правда, менее амбициозные, чем у США. Приоритетная цель Москвы — Луна. Причины повышенного интереса к пилотируемым полетам на Марс и Луну неоднозначны и связаны с особенностями развития космической отрасли в США и России.

После завершения холодной войны с начала 1990-х годов наблюдалось замедление реализации программ освоения космоса в обеих странах. В России это связано с консервацией и последующим сворачивание программы многоразовой транспортной космической системы (МТКС) «Энергия-Буран», в ходе которой СССР запустил в 1988 году в беспилотном режиме космоплан «Буран», таким образом став второй после США страной, имеющей собственную МТКС.

Еще раньше в ходе реализации программы НАСА под названием Space Transportation System (STS) США впервые в 1981 году запустили свой Space Shuttle. Таким образом, к началу 1990-х годов обе страны имели многоразовые космические корабли, опыт эксплуатации посещаемых орбитальных станций — серию «Салют» (в том числе и первую в мире многомодульную «Мир-1») у СССР и Skylab у США, а также ракеты-носители тяжелого класса для доставки грузов на околоземную орбиту и несколько удачных миссий по исследованию поверхностей планет земной группы.

Социально-экономические события в 1990-х годах в СССР (и потом — России) привели к неопределенности в перспективах развития космической отрасли страны. В США тоже возникла неоднозначная ситуация в дальнейших планах НАСА. С одной стороны, у экспертов и политиков была (и есть до сих пор) уверенность в том, что программы американского агентства в долгосрочной перспективе почти наверняка приведут к большому прогрессу в исследовании космоса, с другой — не совсем ясными оставались приоритеты развития науки в условиях снижения конкуренции со стороны СССР в области освоения космоса.

Альтернативные пути

Между тем по другую сторону Атлантики экономные европейцы не торопились и последовательно развивали свои национальные космические программы и исследования по физике частиц в CERN. Стратегия европейцев, по-видимому, изначально предполагала интенсивную кооперацию и экономию ресурсов. Успешный проект Большого адронного коллайдера, представляющего собой сильно модернизированную версию лептонного ускорителя в CERN, и набирающее силу Европейское космическое агентство — ESA, объединяющее в настоящее время программы по исследованию космоса большинства стран Европы, только подтверждают такую точку зрения.

В июле 2014 года Европейское космическое агентство (ЕКА) провело испытания своего суборбитального многоразового космоплана Intermediate eXperimental Vehicle (IXV). На этом аппарате европейцы планируют протестировать ряд экономичных и инновационных технологий, которые впоследствии могут быть применены в создании будущих космических кораблей многоразового использования.

Стратегия индийской космической программы во многом напоминает европейскую, тогда как Китай в своем желании сохранить автономию в космической отрасли похож на Россию. Однако Пекин не ставит амбициозных, как Москва, планов по освоению космоса. Кроме того, каждое новое достижение в космической отрасли китайцами рассматривается как национальный успех, а не повторение опыта России или США.

К 2020 году КНР планирует создать свою первую орбитальную станцию у Луны, необходимую для доставки на спутник Земли человека. Только к 2030 году китайцы собираются отправить зонд к Марсу, где предполагают собрать образцы грунта Красной планеты. С целью реализации своих планов Поднебесная до конца 2014 года собирается с космодрома Сичан запустить к Луне тестовый зонд — свой первый возвращаемый орбитальный аппарат.

Прилунение России

В отличие от китайцев, Роскосмос только планирует начать подготовку к полетам на Луну. Так, предлагается начать создание ракеты-носителя сверхтяжелого класса для полетов к естественному спутнику Земли только в 2016 году, а сам ракетный комплекс планируется разработать только к 2030 году.

На первый этап работ Роскосмос просит выделить более 200 миллиардов рублей, тогда как общая сумма затрат на создание ракетного комплекса сверхтяжелого класса на строящемся космодроме Восточный приближается к 500 миллиардам. Комплекс планируется создавать в два этапа. На первом, к 2028-2030 годам, ожидается создание ракеты, которая даст возможность отправить экипаж в новом пилотируемом транспортном корабле (ПТК) к Луне без высадки на спутник.

Далее Роскосмос не исключает строительство лунной базы на поверхности Луны, но уже в течение 2030-х годов, когда американцы, согласно их планам, могут быть уже на Марсе. Для этого к Луне необходимо направить лунный взлетно-посадочный комплекс, взлетная масса которого будет примерно такой же, как и у ПТК, — порядка 20-25 тонн. Чтобы послать их к Луне в одной связке, необходима ракета грузоподъемностью 160-180 тонн, утверждают специалисты из Роскосмоса. Космических аппаратов такой грузоподъемности человечество еще не создавало.

11 апреля вице-премьер России Дмитрий Рогозин в своей статье в «Российской газете», за месяц до заявления доктора Стофан из НАСА, сообщил, что высадка человека на Луну должна произойти к 2030 году. «Вряд ли целесообразно сделать 10-20 полетов на Луну и дальше, все бросив, лететь на Марс или астероиды. У этого процесса есть начало, но нет окончания», — писал Рогозин.

Андрей Борисов

Рабочая группа ФАНО России по взаимодействию с молодыми учеными провела расширенную выездную сессию на Байкале. В мероприятии приняло участие порядка ста научных сотрудников со всей страны.

Тема сессии была посвящена будущему науки. Участникам рабочей группы предстояло ответить на три главных вопроса: какие направления являются приоритетными для развития отечественной науки, как должна быть устроена научная организация, способная выполнить поставленные перед ней задачи, и какими профессиональными навыками необходимо обладать ученому нового поколения. На поиск решения организаторы отвели делегатам два дня. За этот срок необходимо было не только сформулировать свои предложения, но и оформить их в виде практических рекомендаций (дорожных карт).

Участники сессии определили следующие фундаментальные вызовы, стоящие перед Россией -  пространство и время (большая страна и ускорение темпа жизни), жизнь и (высокий уровень смертности мешает устойчивому развитию страны). А далее, исходя из этого, обозначили и приоритетные направления науки. В их число попали энергетика, информационные технологии, транспорт, связь, освоение Арктики и космоса, нанотехнологии и микроэлектроника.

Немало внимания уделили и тому, как должна строиться организация отечественной науки. В ее основу, по мнению самих ученых, должна быть положена междисциплинарность. Недаром, большая часть современных прорывных результатов достигается именно на стыке наук. Ключевыми характеристиками облика «идеальной» лаборатории стали: наличие уникального проекта, численность лаборатории – не менее 5-7 исследователей с уникальными профессиональными навыками, наличие аспирантов и студентов, темы исследования которых лежат в рамках проекта, задел на перспективу. А для большей эффективности вся непрофильная деятельность должна быть вынесена из лаборатории (например, хозяйственные функции можно передать на аутсорсинг). Да и в целом, модель управления научными учреждениями должна строиться в рамках проектного подхода. В частности, в самой структуре должна быть заложена возможность ее мобильной корректировки в соответствии с изменениями поставленных задач.

Отдельная группа участников составляла «дорожную карту» кадровой политики в научной сфере. В нее вошли система отбора молодых ученых для формирования кадрового резерва, развитая система междисциплинарных и межинститутских мероприятий, система travel-грантов для участия в российских и зарубежных научных и организационных мероприятиях и т.д. Результатом реализации этой программы должно стать появление достаточного числа научных сотрудников, способных наиболее эффективно работать в лабораториях «нового типа».

Одним из участников сессии стал заместитель директора ИЦИГ СОРАН Сергей Лаврюшев. Мы попросили его кратко оценить итоги байкальского форума и перспективы «дорожных карт», созданные его участниками.

- Я считаю, что такого рода собрания надо проводить регулярно, чуть ли не ежеквартально. Приглашать к участию в них соответствующий пул экспертов. И что немаловажно – собираться каждый раз на новой площадке – в Новосибирске, Санкт-Петербурге, Москве, на Дальнем Востоке… Это поможет участникам лучше познакомиться с региональной спецификой, понять локальные особенности и проблемы развития науки в стране.

Что касается «дорожных карт», то это, конечно, не официальный документ. Это некий срез взглядов научного сообщества на пути развития и организации науки. Естественно, что по мере развития событий, они могут заметно редактироваться. Ну а воплощение их в жизнь начнется только, когда они лягут в основу каких-то решений со стороны ФАНО.

- И когда, на Ваш взгляд, это может произойти?

- Вообще, чем скорее, тем лучше. И на основе впечатлений от мероприятия, я могу предположить, что многое будет принято уже в этом году.

Сергей Кольцов 

Использованы материалы сайта ФАНО. Фото - страница ФАНО в Facebook

Так звучит слово «остановка» по-украински. Язык этот сегодня у нас, мягко выражаясь, не особо популярен, да и раньше отношение к нему было ироничным: по-русски транспорт останавливается, а у них…зупынается? Но речь пойдёт не о сравнительном языкознании, а о том, как депутат городского Совета пытается предотвратить превращение в «зупынку» удобной и привычной пассажирской остановки.

Некоторое время тому назад мэрия утвердила и начала осуществлять «План проведения реконструкции и переноса остановок общественного транспорта в г. Новосибирске». Цель ставилась благая: привести их в соответствие с ГОСТами и таким образом сделать более безопасными (хотя опасность, как и разруха, кроется не столько в нестандартности, сколько в головах). Перенести решили и остановку «Поликлиника» на южной стороне Морского проспекта — сдвинуть в сторону Дома учёных СО РАН.

Туда, где расположен обширный парковочный карман, возле которого администрацией Советского района «во исполнение» уже воздвигнут металлический павильон. Явно не шедевр малой городской архитектуры. Вдобавок тесный, продуваемый и промокаемый со всех сторон.

Жителям это не понравилось. По целому ряду причин, главная из которых: их мнения никто не спросил. А это, извините, Академгородок. Здесь так не принято. Жители обратились к своему депутату, академику Николаю Захаровичу Ляхову. Депутат стал разбираться. Главной причиной переноса остановки была обозначена забота о безопасности. Но по запросу одного из помощников Ляхова начальник областного ГИБДД Сергей Викторович Штельмах сообщил: Морской проспект не является очагом аварийности, есть в Советском районе места намного тревожнее.

Почему же тогда муниципальные чиновники сочли действующую остановку «Поликлиника» небезопасной? Потому что не соблюдён тот самый ГОСТ: пешеходный переход размечен не за пассажирской платформой (по ходу движения), а перед ней. Но люди привыкли к тому, что водители пропускают их при выходе из-за транспортного средства спереди (на снимке смотрят уже на следующую полосу движения).

На «новом» (у Дома учёных) месте высадки-посадки тоже есть обозначенный знаками и разметкой пешеходный переход. И тоже не сзади, а спереди предполагаемой остановки, где движение людей через проезжую часть регулируется светофором. Однако, когда пешеходам горит зеленый свет для перехода через Морской проспект, с улицы Ильича по тому же сигналу выезжает автотранспорт, создающий для них неудобства и потенциальную угрозу наезда.

Так обстоят дела с дорожными рисками, мнимыми и реальными. Но безопасность важна не только на проезжей части. Депутат Николай Ляхов писал в департамент транспорта и дорожно-благоустроительного комплекса мэрии: «Доступ от существующей остановки пассажирского транспорта к двум школам и густонаселенному жилому массиву обеспечивается по благоустроенному тротуару улицы Ученых. Вблизи предлагаемого местоположения остановочной площадки благоустроенные пешеходные связи в этом направлении отсутствуют. С наступлением короткого светового дня и снегопадов мы получим социальную напряженность и, вероятно, рост преступности в лесном массиве, по которому будут вынуждены передвигаться граждане, в том числе дети».

Помимо безопасности есть ещё соображения удобства и комфорта. Новый остановочный павильон у Дома учёных не оборудован ничем, кроме неудобного сидения: нет киоска продажи проездных билетов и сопутствующих товаров, даже урны для мусора. Всё это есть на действующей остановке «Поликлиника». Далее: парковочный карман у Дома учёных намного длиннее, чем нормальная площадка для остановки общественного транспорта.

Это пространство будет провоцировать автомобилистов парковать здесь машины: при посещении, например, концертов в Доме учёных, парковочная площадка рядом с которым крайне мала. Об этом писала в мэрию и директор ДУ Галина Германовна Лозовая: «В связи с тем, что в период проведения ежедневных театрально-зрелищных мероприятий Дома ученых в непосредственной близости от места запланированного переноса остановки скапливаются и располагаются на стоянку десятки единиц автотранспорта, это создаст огромные затруднения…».

Наконец, есть соображения экологии, что опять-таки приоритетно для Академгородка.  Перенос остановки приведет к новым, стихийным проходам по близлежащим зелёным зонам вне проложенных в лесопарке тропинок. Так, сразу за предлагаемой у Дома учёных остановкой виднеются бетонные ступени, ведущие к полностью заросшей старой тропе.

В случае переноса остановки она будет, без всякого сомнения, протоптана заново, в ближайшем лесу могут появиться и другие. В письме депутата Ляхова начальнику муниципального департамента сказано: «Также будут разбиты существующие в данном лесном массиве неблагоустроенные грунтовые тропинки. Мы получим вторую «тропинку Векуа» (проходит от ост. «Цветной проезд» к зданию НГУ), с требованием благоустройства которой вами получены десятки обращений граждан».

Так что же делать? Игнорировать ГОСТы или здравый смысл?

Николай Захарович Ляхов предложил совместить первое со вторым: «В целях выполнения требований ГОСТа предлагаем выполнить размещение нерегулируемого пешеходного перехода перед существующей остановочной площадкой по ходу транспорта».

Проще простого. Считанные часы работы: перенести два дорожных знака и напылить новую разметку на асфальте. И всё. Соблюдены стандарты и довольны люди, которым удобную во всех отношениях остановку не подменяют сооружённой для отчётности «зупынкой».

Теперь подождём, что ответит депутату мэрия. Там, вроде бы, что-то начало меняться…

Андрей Соболевский

Фото автора 

Перед страной встают новые вызовы технического характера, ответить на которые нельзя без ускоренного развития сферы НИОКР: нам требуются реиндустриализация, перевооружение армии и многие другие вещи. А ещё нам требуются симметричные ответы технического характера, например в сфере спутниковой навигации. Речь про ограничение работы управляющих станций системы навигации GPS, которые с 1 сентября планируют отключить полностью, заменив американскую систему навигации российской системой ГЛОНАСС.

История вопроса

Спутниковые навигационные инициативы СССР и США развивались приблизительно параллельно — с небольшим отставанием с советской стороны: американцы первыми разработали и ввели в эксплуатацию уже в 1964-ом свою систему «Транзит», предназначенную для поддержки атомных подводных лодок и переносимых ими боеголовок.

Самая ранняя спутниковая система навигации СССР — «Циклон» — была реализована в конце 60-х — начале 70-х годов с целью обеспечения достаточной точности приземления ядерных боеголовок. Погрешность «Циклона» составляла порядка 200 метров, что даже для малого ядерного заряда пренебрежительно мало, поэтому он остаётся в строю и по сей день. Дальнейшая конвертация навигационной системы в гражданское направление привела к созданию навигационной архитектуры «Цикада», которой на тот момент было достаточно для нужд торгового флота, а сейчас она занимается определением местонахождения терпящих бедствие судов.

ГЛОНАСС начала разрабатываться как высокоорбитальный преемник низкоорбитального «Циклона» по заказу Минобороны СССР в 1976-ом — почти одновременно с началом работ по созданию GPS в США. Старт вывода новой орбитальной группировки несколько раз переносился, но в 1982 году был запущен первый из серии обновлённых спутников, а к 1995-му, вопреки политическим турбуленциям в стране, в космос были выведены все необходимые для введения системы в действие 24 спутника, из которых уже к 2001-му в силу снижения финансирования, сокращённого срока службы (7 лет, у свежезабрасываемых на орбиту — тоже) и иных причин от орбитальной группировки ГЛОНАСС осталось 6 также постепенно деградировавших космических аппаратов, что решительно никого не смущало, ведь для работы стратегического потенциала система наведения по-прежнему имелась, а общегражданские нужды элементарно удовлетворялись с помощью исправно работающей американской GPS, которая ещё в 1993-м была открыта к повсеместной эксплуатации.

На возрождение и развитие проекта ГЛОНАСС потребовалась серьёзная политическая воля, немало амбиций и финансовых и технических ресурсов: в СССР не была решена проблема, в частности, навигационных приёмников, поскольку к массовому производству они не планировались, а для военных нужд могут сойти и типичные индустриальные размеры класса «кирпич».

Здесь конечным пользователям на выручку пришли отработанные карманные технологии GPS, в чипы которых стандарты ГЛОНАССа добавили вторым классом, что позволяет лучше ориентироваться на местности: больше спутников — точнее координаты, даже если со всех сторон вас ограничивают огромные бетонные городские условия. Отечественные производители, кроме громоздких печатных плат, к сожалению, для приёмников ГЛОНАСС предложить ничего не смогли, поэтому оригинальные пользовательские продукты были в итоге реализованы на тайваньских чипах.

С учётом того, что, вопреки многогранной риторике в отношении бессмысленности создания второй глобальной спутниковой системы параллельно с уже повсеместно принятой GPS, захватившей весь рынок, сохраняется риск отключения американцами работы своей системы, многие страны в настоящее время уже развивают свои региональные спутниковые навигационные системы (ЕС — «Galileo», КНР — «Бэйдоу», Индия — IRNSS, Япония — QZSS). К слову отметить, с китайской «Бэйдоу» у нас есть некоторая взаимодополняемость, нашедшая отображение в соответствующих договорённостях: согласно экспертным шведам, в северных широтах ГЛОНАСС работает даже с меньшей погрешностью, чем американская система — за счёт более высокой орбиты, — а у китайцев дела лучше обстоят на своих родных широтах. Перспектива? Перспектива!

К началу 2013 года модули ГЛОНАСС были установлены на 530 самолетах и вертолетах, однако эмпирические данные утверждают, что в таких условиях эксплуатации система решительно бесполезна: большинство воздушных судов не оборудованы пилотажно-навигационными комплексами и авионика не может взаимодействовать с навигационными системами, то есть сопровождение самолета сигналами ГЛОНАСС без дополнительного оборудования невозможно — минус применение. Впрочем, относительно громоздкие системы отечественного производства были в декретивном порядке инсталлированы на машины скорой помощи и МЧС.

Создание ГЛОНАСС — это предмет интереса в первую очередь ВС РФ: в случае если американская GPS перестанет действовать на территории России, то российские морские и воздушные суда, танки и иная военная техника (включая целые классы современного вооружения, типа БПЛА и управляемых авиабомб) могут оказаться в положении путешественника, у которого вместо компаса только пачка Беломорканала и мох на северной стороне дерева. Более того, с начала июня Россия ограничивает доступ США к 11 GPS-станциям, развернутым на нашей территории. А с 1 сентября, если Конгресс США не декларирует разрешение на строительство наземных элементов отечественной глобальной навигационной системы на территории Америки — дополнительных станций управления, — работа GPS останавливается полностью и мы все переходим на использование российского ГЛОНАСС не в силу гордости за передовую разработку, а в силу forcemajeure.

Между тем, по мнению аналитиков ЦРУ, функционирование российской навигационной системы в Америке не только повышает точность действия российского наступательного потенциала, что очевидно, но и может быть использовано для прослушивания конфиденциальных разговоров. Надо учесть, что в России нет управляющих GPS-объектов, сконструированных Пентагоном, нет контрольно-мониторинговых центров, которые корректировали бы спутниковые сигналы и также могли бы использоваться для прослушивания телефонных разговоров. У нас на территории имеются только представительские станции научно-исследовательской сети NEDA (North Eurasian Deformation Array). Задача сети NEDA — сбор геодезических и геофизических данных, что в системе GPS позволяет ей выполнять роль мильных камней, которые дают возможность спутникам точно определять расстояния между точками на карте России.

А чем грозит полное отключение услуг GPS на территории России? Оно в первую очередь позволит отправить в утиль все GPS-навигаторы (и, пожалуй, часть начинки смартфонов, caveat, — это будут делать производители, а не конечные пользователи), в которых не предусмотрена поддержка стандарта ГЛОНАСС. К слову, отключить GPS аккурат по нашей границе невозможно: отключить GPS на территории России означает, что его не будет в части граничащих с нами территорий, например, в ряде стран Балтийского региона.

Отечественные учёные, опирающиеся в отдельных направлениях своей деятельности на данные NEDA — а это геодезисты, геофизики, метеорологи, etc., — также за отсутствие рабочей информации спасибо не скажут. Впрочем, для геодезического зондирования Земли с высоким разрешением ещё используются отдельные спутники, которые наши американские торговые партнёры объявили спутниками военными и придумали сорвать поставки элементов компонентной базы, — наши, тем не менее, как-то выкрутились, но привычный осадок, разумеется, остался.

Сколько стоит ГЛОНАСС?

Ответ на этот вопрос открывается, если проследить за реализацией федеральной целевой программы «Поддержание, развитие и использование системы ГЛОНАСС на 2012–2020 годы», которая в своём нынешнем виде была принята в 2012-ом, обещая участникам проекта 310 миллиардов рублей на поддержание, развитие и использование. Сумма кажется колоссальной, но в неё включены изготовление ракетной техники для запуска спутников, постройка самих спутников (в том числе разработка космических аппаратов следующего поколения), услуги по их запуску и управлению орбитальной группировкой, а также расходы касательно наземной инфраструктуры ГЛОНАСС и ещё порядка 30 миллиардов рублей на издержки популяризации и внедрения ГЛОНАСС.

Более того, за эти деньги разработчики обещают уменьшить погрешность определения координат с 3–6 метров до 0,5–0,6 метра (в 2020, до 1,4 метра — уже в 2015) в гражданском исполнении, что в системе GPS доступно только военным, меньшей погрешности в 2-4 метра сегодня придерживается американская навигационная система. Европейский проект EGNOS, пользующийся бесплатными сигналами обеих систем, сохраняет уровень ошибок позиционирования от 1,5 до 3 метров.

Посчитать количество средств, выделенных на разработку и развёртывание ГЛОНАСС за весь период существования проекта, начиная с разработок СССР, теоретически возможно, но пусть лучше эта тема ляжет в основу какого-нибудь серьёзного научного труда о сложностях и издержках бюрократических архитектур с учётом личностного фактора.

Но чего, казалось бы, особенно хорошего в крупном проекте создания национальной сети спутниковой навигации, которая обходится в сотни миллиардов национальных денег и развивается с некоторыми проблемами (характерными, впрочем, для любого крупного технологического проекта)? Что-то же должно стоять за этой системой правильного, что оправдывало бы её, кроме нынешних внешнеполитических условий, в которых любой технологический комплекс, делающий Россию более автономной в любом аспекте, стал резко необходим? Предположим, будут наши соотечественники и ещё полмира пользоваться данными российских спутников, — стоит ли оно того?

Помимо явного вопроса национального престижа и ряда сопряжённых вопросов безопасностного плана, ценность системы ГЛОНАСС — в разработках, основанных на её применениях. В практике инновационного развития часто фигурирует заморский термин «спин-офф», i.e. побочное по отношению к целевому применение новой разработки, ярчайший пример удачного спин-оффа — это ядерная энергетика по отношению к военной атомной программе.

Поэтому, повторюсь, настоящая ценность ГЛОНАСС — это тот спектр разработок и решений, основанных на этой навигационной системе, которые имеют широкое практическое применение, а также отработанных в рамках создания ГЛОНАСС технологий. Высокоточное позиционирование ГЛОНАСС (действуют не только спутники, но и наземная инфраструктура — погрешность составляет не более 20 сантиметров) нашли отличное применение в НИИ Прикладной Телематики: там была разработана уникальная для навигационной отрасли система дистанционного мониторинга сложных инженерных объектов, отслеживающая смещение транспортной инфраструктуры и рисковых геомассивов, которые могут вызвать оползни. Такая разработка позволяет не только принимать оперативные меры по ликвидации последствий нештатных ситуаций, но и прогнозировать их, принимая предупредительные меры, например, по ликвидации дефектов транспортных сооружений. Эта система уже внедрена и работает на участке 194-196 км трассы М27 Джубга-Сочи в районе Хостинской эстакады — наиболее рисковом и инженерно сложном с точки зрения прочности элементов конструкции.

Контроль деформации дорожных конструкций позволит на ранней стадии предотвратить разрушение мостов, плотин, тоннелей метро и даже зданий — это сэкономит ресурсы на регулярное инспектирование конструкций специалистами и минимизирует риски человеческого фактора.

Основанные на ГЛОНАСС мониторинговые системы также уже работают в Новосибирске: электроника контролирует состояние опор Октябрьского моста и на метромосте через Обь. Техническая подробность: в Новосибирске специальный тахеометр с заданной частотой проверяет расположение мониторинговых точек-отражателей, монтированных на объекте. Если что-то в конструкции моста деформируется и, соответственно, контрольная точка сместится с заданной позиции, система динамику зафиксирует и проинформирует диспетчера, который, в свою очередь, примет первичное управленческое решение: разгрузить мост, к примеру, или даже остановить движение на одном из его участков. Это не неразрушающий контроль, позволяющий фиксировать глубинные изменения в структуре объекта, это намного дешевле, регулярней и элегантней. Но только ли тахеометр, фиксирующий начавшиеся минимальные изменения, можно установить на опорах моста? Разумеется, нет: добавив туда электроники, измеряющей уровень воды в реке под мостом, уровень влаги в бетоне, и иных сенсоров, можно на более ранних стадиях фиксировать микроизменения — и причины деформации инфраструктуры.

Далее, как уже отмечалось ранее, навигационные технологии ГЛОНАСС широко используются в транспорте: в отдельных регионах с разными темпами и степенями успешности к навигационным информационным системам подключаются пассажирские транспортные средства, школьные автобусы, санитарный и медицинский транспорт, машины дорожных служб и ЖКХ, а также перевозчики опасных и крупногабаритных грузов.

Отдельных слов заслуживает проект по имени «ЭРА ГЛОНАСС» (Экстренное Реагирование при Авариях), который устанавливается в автомобили и может действовать в кооперации с аналогичной европейской системой «eCall» (обе находятся на завершающих стадиях создания) и российской «Системой 112». Задача «Эры» проста: система определяет местоположение произошедшего ДТП, после чего оператор формирует пакет внутренних документов по происшествию и переадресовывает вызов в ближайшую к месту ДТП службу спасения. Ожидается, что после установки в каждую машину эта система позволит сократить время прибытия спасателей на 30%, что снизит смертность на дорогах приблизительно на 4000 человек (ежегодно на дорогах России случается порядка 250 000 аварий, в которых гибнут порядка 27 000 человек). В развитии этой инициативы есть свои проблемы, но, поскольку она реализуется в рамках ФЦП, рано или поздно смертность на дорогах посредством ГЛОНАСС снижена всё же будет.

Ещё одно интересное применение технологиям ГЛОНАСС нашли в области лазерного 3D-сканирования. На форуме технологического развития «Технопром-2014» был представлен автомобиль с монтированными на нём лазерными сканерами, спроектированный для оценки местности при проектировании сложных конструкций, оценки состояния промышленных и инфраструктурных объектов. И эта технология не является чем-то оторванным от сегодняшней действительности: сибирские специалисты уже имеют в своём портфолио кейс эксплуатации лазерных сканеров для анализа состояния резервуаров с топливом и платформы для добычи природного газа на Сахалине — по контракту с одной нефтяной компанией. В обоих случаях на выстроенных трехмерных моделях были выявлены технические неполадки, могущие в перспективе повлечь аварийную ситуацию.

ГЛОНАССУ – быть!

Любой крупный технологический проект нельзя рассматривать обособленно: сама по себе ГЛОНАСС может быть вызвана к жизни скорее политическими амбициями, чем экономическими причинами, но каждый крупный проект, несущий в себе НИОКР-составляющую и способный тем самым не только породить новую волну инноваций — в своей индустриальной сфере, — России требуется. Остро нужны масштабные инициативы, среди применений которых может родиться масса новых гражданских технологий, вокруг которых может вырасти новая инфраструктура и которые смогут воспитать новое поколение квалифицированных кадров. Впоследствии эти же сформировавшиеся малые инновационные компании могут стать участниками решения других, более крупных задач, через участие в ФЦП и удовлетворение нужд госзаказа.

Как конкурент GPS ГЛОНАСС — ребёнок военных опасений, она экономически нерентабельна, технически — требует совершенствования и в целом может вызывать вопросы. Но как национальный проект развития, способный придать динамику многим технологическим направлениям и породить локальный поток инноваций, ГЛОНАСС абсолютно необходима.