Мы уже неоднократно писали о том, что в Новосибирске и в Новосибирской области градостроительная политика подменяется банальными вопросами земельно-имущественных отношений (сознательно или неосознанно – не суть важно). Данное обстоятельство и порождает массу проблем, которые так или иначе начинают ощущаться жителями города. Казалось бы, власть совсем недавно поменялась. Теперь у нас  новый мэр и новый губернатор. Однако перемены в политике пока еще не очевидны. А что касается вопросов  градостроительства, то здесь, образно говоря, во всю продолжается старая песня. Причем, как показывает совсем свежий пример (о чем у нас здесь и пойдет речь), эта старая «песенка» стала исполняться так фальшиво, что уже начинает напоминать пародию.

Буквально на днях, 16 сентября,  в здании администрации Октябрьского района прошли публичные слушания по внесению изменения в правила землепользования и застройки Новосибирска. По результатам слушаний было одобрено перезонирование земельного участка площадью около 7 га возле Нижней Ельцовки из СХ-1 (зона ведения садоводства и огородничества) в зону Ж-1  (зону застройки жилыми домами смешанной этажности). Как выяснилось, собственником данного участка (половина площади которого – реликтовый сосновый бор!) является депутат Законодательного собрания НСО, заместитель председателя комитета по бюджетной, финансово-экономической политике и собственности, член фракции «Единая Россия»  Валентин Сичкарев.

На указанном мероприятии Валентин Викторович выступал в роли застройщика, владельца означенного участка и… доброго волшебника. Да-да, не удивляйтесь – последнее амплуа было главным аргументом в пользу исходящей с его стороны «градостроительной» инициативы.

Собственно, меня совершенно не удивляют такие кульбиты со сменой категорий земельных участков. Как кусочек лесного массива, входящего в рекреационную зону, перевести в землю для огородников, а потом перевести ее в категорию земли под застройку и передать в собственность депутата (или вначале в собственность, а потом менять категорию) – это не вопрос волшебства. Это, мягко говоря, хорошо отработанный профессиональный навык. Подобные фокусы-покусы применяются уже давно, и было бы с нашей стороны в высшей степени наивно задаваться вопросом: «А как так, а на каком праве, а где бумаги?!!!». Бросьте – если надо, бумаг вам предъявят целый ворох. Это уже банальность, обычная практика наших дней. Если вас волнуют проблемы экологии, то и на такие вещи у нас давно уже не обращают внимания. Подумаешь, в лесном массиве гнездятся совы. Вы подумайте – где совы, а где жизненные интересы народного избранника? Близость мусорной свалки? Да вы посмотрите, где, в каких местах у нас возводят разные микрорайоны и дома-высотки. Кого там волнует, чем будут дышать жильцы построенных домов?

 Вся пикантность рассматриваемого случая заключается не в этом. А в том, что призывая общественность поддержать данный проект, его сторонники не придумали ничего лучшего, как использовать затасканные приемы предвыборной агитации. Мы ведь знаем способность народных избранников, образно говоря, «ездить по ушам», раздавая обещания направо и налево: «Я вам отремонтирую школу, я закуплю компьютеры, я закуплю одноразовые шприцы, я построю детские площадки, я отремонтирую подъезды, я построю дорогу! Да я! Да я…».

Депутат Валентин Сичкарев не стал изменять привычному стилю, и по инерции выдал порцию аналогичных обещаний. Пообещал ни много, ни мало – построить дорогу.  Это то, что у него пойдет в довесок к «доступному» жилью для молодых ученых. На месте вырубленного леса, как мы поняли.

Короче, вопрос был поставлен ребром. Дескать, вам что важнее, граждане – совиные гнезда или жизненные блага людей? Понятное дело – люди нам дороже. Ну тогда – голосуем за нашего дорогого депутата! Извиняюсь - за нашего славного застройщика, без которого не будет там ни жилья, ни дороги. Ибо побеспокоиться о наших интересах больше некому. Государство-то нас, того – кинуло. Точнее, государство наше нищее, а депутат (простите – застройщик) богат и щедр.

Вы думаете, я преувеличиваю? Да нет. Привожу вам фрагмент спича коллеги Валентина Сичкарева – депутата Заксобрания НСО, заместителя председателя комитета по государственной политике, законодательству и местному самоуправлению, члена фракции «Единая Россия» (а кто бы сомневался?) Алексея Кондрашкина:

«Да, дорога нужна – для того чтобы соединить территорию Нижней Ельцовки с Академгородком.  Здесь никто не против. Но вы понимать должны, что бюджет наш сегодня достаточно напряженный – и городской, и областной. Он не позволяет решить эту проблему. Поверьте мне: я неоднократно встречался с первыми лицами и города, и области. И ответ один: «Вы же понимаете, Алексей Иванович, - говорят мне, - что такое сегодня - бюджет». Поэтому тот застройщик, который сегодня приобрел эту территорию и говорит: «Я сделаю эту дорогу! И сделаю сегодня замечательный микрорайон!» - чем мы его и  должны обременить, после того как будет принято решение. И он готов на это обременение. Поэтому, почему мы должны быть против? Против тех людей, которые массово обращаются к депутатам, и мэрию, и в областную администрацию. Схемы, которые здесь утверждены – это же не догма. Меняется жизнь, меняются подходы. Меняются и наши люди, которые требуют сегодня улучшить их жизнь».

http://www.инфонарод.рф/info/sovetskiy-benefis-na-publichnyh-slushaniyah?cid=880&pcid=1940

Этот спич, говорю откровенно, должен войти в анналы махровой официозной демагогии эпохи Большого хапка. Придет добрый дядя, который возьмет «на себя» обременения, чтобы «улучшить жизнь» людей. Нам еще не показали проекта, а уже заявляют, что будет «замечательный микрорайон». Верьте, граждане, на слово!

И главное, благодарите щедрого дядю, который методом «трах-тибидох» выстроит дивный город-сад для молодых ученых. Конечно, это не обещания построить коммунизм  в отдельно взятой стране (помним, помним), но лично на моей памяти обещаний настроить «замечательных» микрорайонов на месте бывших лесов и полей за последние десять лет было столько, что я уже сбился со счета.

Я, конечно, готов выслушать внятные аргументы со стороны застройщика, но подозрение вызывает именно тот факт, что вместо рациональных доводов нам опять пытаются – в стиле предвыборной пропаганды – «проехаться по ушам».  Народные избранники, похоже, рассчитывают вызвать слезу умиления в сердцах тех, кто не привык в таких вопросах напрягать голову. Я даже не исключаю, что сами избранники настолько увлеклись игрой, что уже перестали отличать правду от вымысла, слегка попутав бизнес с благотворительностью. В этой связи я вынужден напомнить некоторые банальные вещи, соответствующие реалиям.

Если кто-то полагает, будто депутат Сичкарев построит дорогу на свои кровные сбережения, не мечтая получить обратно ни копейки, тому впору обратиться к психиатру. Здесь, в принципе, то же самое, что и с приобретением земли, и с созданием инженерных сетей, и с вырубкой деревьев, и с выкорчевыванием пней, и с укреплением грунтов  - все затраты войдут в цену квадратного метра (если дома будут построены – о чем позже). Нет, в идеале государство может выкупить эту дорогу. Однако вам ведь уже внятно разъяснили, что с бюджетом у нас – просто беда. Так что раскошеливаться придется тем самым предполагаемым «молодым ученым». То есть именно им придется оплатить тот кредит (и проценты по кредиту), на который щедрый депутат, скорее всего, и построит обещанную трассу (в использование бабушкиного наследства, личных накоплений, а равно оборотных средств собственной компании я верить не склонен – извиняйте, господа-депутаты). 

Надо понимать, что вложения в дороги обычно окупаются за счет повышения капитализации прилегающих земель. То есть благодаря тому, что повышается цена участков, повышается  их инвестиционная привлекательность. Соответственно, вырастает и налогооблагаемая база. Именно поэтому в нормальных странах этим так активно занимается власть или местное самоуправление. У нас эту функцию взял на себя частный застройщик.

Что из этого следует? А то, что если с «замечательным микрорайоном» у него не заладится (если он им вообще замышлялся), то одно из вероятных  действий нашего собственника – очистить площадку (то есть вырубить лес), построить дорогу, после чего – тупо перепродать участок с тройной (а может и с десятикратной) наценкой. Можно – целиком, можно – по частям.

Это уже к вопросу о том, на каких конкретно покупателей рассчитывает уважаемый депутат. Такая практика среди наших скороспелых «девелоперов» очень даже распространена. Иногда один участок на протяжении десяти лет несколько раз переходит из рук в руки. Где гарантия, что здесь ничего такого не произойдет?

И нужно ли удивляться потом, когда станет очевидно, что строительство нового микрорайона не просто не решит транспортную проблему, а приведет к полному коллапсу на и без того перегруженных выездах на Бердское шоссе из «Щ» и Нижней Ельцовки.

Мы, конечно, не в состоянии отменить такую убогую практику. Однако мы в состоянии дружить с головой и не вестись не «развесистую клюкву». И пока новоявленные застройщики чертят нам указательным пальцем воздушные замки, они откровенно держат нас за идиотов. Так что если молодые ученые желают им подыграть – то это их выбор. Причем – добровольный выбор.

Допущенные же нарушения градостроительного регламента и не исполнение решений публичных слушаний августа 2012 года, на наш взгляд,  должны бы стать предметом анализа городскими властями и надзорными органами. Равно как вся ситуация с градостроительной земельной политикой в Академгородке, в целом.

Продолжение следует

Олег Носков

Наверняка каждому из нас хотя бы раз в жизни хотелось побывать за закрытыми дверями научных институтов: удивительные эксперименты,  загадочные приборы, за которыми в тишине сосредоточенно сидят люди в белых халатах. На самом деле, конечно, все не так таинственно пугающе, зато намного более дружелюбно и уж точно не мене интересно. Небольшую экскурсию по лабораториям Института молекулярной и клеточной  биологии СО РАН для нас провел Виктор Шлома, старший научный сотрудник лаборатории геномики.

Первой нашей остановкой стал автоклав. Этот прибор нагревает воду в герметично закрытой системе камер, в результате чего повышается внутреннее давление, и температура достигает 120 градусов. В этих условиях происходит стерилизация содержимого автоклава. Аналогичные машины используются и в медицине. Автоклав для биологов – довольно рутинный прибор, но тем не менее незаменимый.

Также активно используются холодильники, в которых хранятся, например, антитела, питательные среды, растворы и многое другое. Многие холодильники с особо ценным содержимым снабжены источниками бесперебойного питания на случай отключения электроэнергии, и даже если везде отключится свет, оборудование все равно будет работать, и ни один реактив не испортится.

Есть и низкотемпературные холодильники, они держат температуру в минус 70. Наверное, многие помнят, как в оригинальной трилогии «Звездных войн» заморозили Хана Соло, так вот в ИМКБ аналогичную процедуру проводят с одноклеточными организмами. Также здесь хранятся ферменты – весьма дорогостоящие реактивы, которые заказывают из-за границы  и доставляют в Новосибирск на сухом льду в замороженном состоянии.

«А вот и конфокальный микроскоп, на котором мы сегодня  будем работать. Микроскоп подключен к блоку питания, как у стационарных компьютеров, только в разы больше. Зато данный блок может обеспечить работу этого мощного прибора в течение целого часа», – пояснил Виктор Владимирович. Для микроскопа установлен специальный стол с азотной подушкой, чтобы не происходило никаких колебаний.

К слову, именно поэтому большинство лабораторий расположены на нижних этажах вдалеке от лифтов: даже малейшее сотрясение сильно портит картинку, и тогда несколько часов работы могут пойти насмарку. Особое внимание нужно уделять включению и выключению прибора: следует ждать, пока устройство запустится, медленно нагреется, иначе есть большая вероятность поломки.

 Оборудование в лаборатории очень дорогое, поэтому, естественно, его нужно беречь.

«Один из главных плюсов современных микроскопов – удобный и интуитивно понятный интерфейс управляющих этими сложными приборами программ. Все управляется дистанционно с помощью джойстика, хотя, честно говоря, после определенного времени уже так привыкаешь работать «вручную» с оборудованием, что потом немного теряешься, – рассказал Виктор. – Выбрать нужные режимы работы микроскопа можно одним нажатием кнопки. Затем задаем конкретную команду, и прибор ее выполняет: например, сканирует всю поверхность объекта».

Есть возможность снимать материалы в 3D: умный микроскоп снимает нужное количество срезов, а потом составляет их в общую картинку. Исследователь задает параметры первого среза, оптимизирует количество срезов, а затем необходимо лишь кликнуть «Start experiment».

«Между прочим, прибор сделан для того, чтобы экономить время и беречь образец, поскольку эти самые образцы портятся под лазером, постепенно выгорают. А еще микроскоп может снимать протяженные по времени эксперименты, делать снимки в заданном режиме, например, раз в два часа и т.п. Благодаря этой функции мы наблюдаем процесс развития в объекте. Есть также разные режимы отображения образца. Пожалуй, самый впечатляющий – это режим полета, когда мы пролетаем через материал, останавливаясь при необходимости что-нибудь рассмотреть», – продолжает Виктор Шлома.

Впрочем, исследователи работают не только в подвальных лабораториях. Наверху расположены общие помещения с гораздо большим количеством приборов. «Мы работаем с самыми разнообразными приборами. Только микроскопов у нас несколько разных типов, с самыми разными объективами – есть воздушные, водоэмульсионные, масляные, т.е. при работе необходима капелька масла между образцом и объективом. Вот, например, обычный флуоресцентный микроскоп, прямой, поскольку объективы находятся сверху. Зато к нему присоединен очень современный источник ультрафиолетового излучения,  работающий долго и дающий равномерный и яркий свет, в отличие от ранее использовавшихся ртутных ламп».  

Виктор Владимирович еще «познакомил» с традиционным объектом исследований – мухами: «У каждого сотрудника есть свои мухи, как бы странно это ни звучало. Мы используем их как удобный объект исследований, можем вводить им разные мутации, а также  внедрять в мушиный геном любые нужные нам гены иди фрагменты ДНК. Такая процедура называется «генетическая трансформация»; в качестве маркера при генетической трансформации мы используем какой-нибудь хорошо видимый признак, например, окраска глаз.

Для работы с мухами мы их усыпляем углекислым газом, что для них абсолютно безвредно, и уже после этой процедуры спокойно изучаем. Иногда для исследования используем маркеры, которые заставляют глаза мух светиться в ультрафиолетовом освещении. Это выглядит довольно забавно».  

Маргарита Артёменко

ФАНО России приступило к консультациям с руководителями институтов по вопросу стратегии развития сети научных организаций. Цель дискуссий – обсудить вместе с научным сообществом новые формы кооперации научно-исследовательских центров с тем, чтобы академический комплекс мог эффективнее решать задачи, поставленные государством перед наукой. 

Первая экспертная сессия «Стратегия развития сети научных организаций» состоялась 19 сентября в Санкт-Петербурге. В ее работе приняли участие более ста директоров академических институтов Северо-Западного федерального округа и Центральной части России. Открыл работу конференции заместитель руководителя ФАНО России Алексей Медведев. 

«Мы направили во все институты письма с предложением высказаться по вопросу развития сети научных организаций, представить свое видение о том, каким образом должна быть организована работа, связанная с новыми формами кооперации научных институтов. Все предложения будут тщательным образом проанализированы. На основе этого анализа ФАНО России совместно с РАН и корпусом экспертов, в который войдут руководители научных коллективов, выберут несколько пилотных проектов. На них будут апробированы различные интеграционные модели. Результаты, полученные в ходе пилотных проектов, вновь будут тщательно проанализированы, система будет донастраиваться. Это работа не одного дня», - отметил А. Медведев.

Участники встречи поддержали тезис о том, что современной России нужна новая форма организации науки. Как отметил директор ГНУ ВНИИ ветеринарной вирусологии и микробиологии РАСХН Денис Колбасов, сегодня академические институты работают в условиях дефицита человеческих и материальных ресурсов. Без тесного сотрудничества решить эти проблемы крайне сложно. 

«Признать надо что? Не хватает ресурсов. Когда мы говорим про  ресурсы, это не только деньги или оборудование. Главная проблема  в том, что активных исследователей больше не становится. Одновременно с этим растет конкуренция со стороны иностранных коллег. В этих условиях надо принимать решение: либо мы продолжаем дальше сужать область исследований, которыми мы занимаемся, либо мы все-таки кооперируемся» - отметил он.

Позицию Д. Колбасова поддержал заместитель директора Института проблем транспорта им. Н.С. Соломенко РАН Игорь Малыгин. По его словам, низкая востребованность научных работ РАН в нынешней ситуации пугает. «Сейчас в нашей стране тяжелое положение, в том числе и в науке. Науку необходимо реформировать и необходимо проводить организационные реформы, которые должны принести пользу нашему государству и народу», - подчеркнул И. Малыгин.

Основная дискуссия развернулась вокруг принципа, по которому должна проходить структуризация сети. Часть участников сессии высказались за то, чтобы исследовательские центры группировались не по региональному, а по тематическому принципу. Такой вариант, в частности, предложил заместитель директора Главной (Пулковской) Астрономической Обсерватории Юрий Наговицын. Свою точку зрения он объяснил тем, что сегодня большинство академических институтов уже де-факто работают в условиях тематической коллаборации.  Солидарность с ним высказал директор Санкт-Петербургского института информатики и автоматизации РАН Рафаэль Юсупов. Он отметил, что для наук в области информатики и информационных технологий, объединение по тематическому принципу - это единственный способ сохранить самостоятельность в новых условиях. 

«Информационные институты и информатика – это очень тонкие объекты. Если мы попытаемся их внедрить в какую-то другую по тематике сферу, скажем, при объединении институтов, то со временем информационные институты превратятся в информационную обслугу основного головного института», - подчеркнул Р.Юсупов. 

В тоже время участники дискуссии отметили, что есть научные направления, развитию которых будет способствовать кооперация по региональному принципу. К таким, например, относится изучение Арктики. Как отметил заместитель директора Института информатики и математического моделирования Кольского научного центра РАН Андрей Олейник, Арктика представляет собой большой комплекс проблем, которые в одно единственное направление не уложится. 

«При реорганизации научных институтов следует учитывать и региональную специфику. Далеко не всегда задачи, связанные с вопросами, в том числе развития Арктики, можно эффективно решать, находясь в Москве или в Санкт-Петербурге. Региональные институты – они небольшие на фоне крупных учреждений, но они играют очень важную роль и находятся в очень специфических условиях», - сказал А. Олейник. 

В целом, участники первой экспертной сессии «Стратегия развития научных организаций» отметили, что дискуссия носила конструктивный характер. 

Вторая экспертная сессия «Стратегия развития сети научных организаций» пройдет 25 сентября в Новосибирске. 

Мы продолжаем тему развития «быстрой» атомной энергетики в России  и тех перспектив, которые несет лидерство в этой области.

Ядерные технологии в России всегда занимали особое место: они обеспечивали стратегическую защищённость, поддерживали глобальный паритет на этапах превосходства противников на мировой арене в сфере  военных технологий, обеспечивали энергетическую безопасность. В современном мире развитие ядерных  и радиационных технологий является одним из двигателей индустриального и общественного развития (крупный технологический проект неизбежно оказывается полюсом влияния на  образование, экологию, экономику и культуру).

В настоящее время ядерным технологиям мир обязан порядка 13% всей производимой электроэнергии, с минимальной стоимостью киловатт-часа и самыми низкими показателями экологического загрязнения

При строительстве АЭС, чтобы добиться хоть каких-то цифр относительно воздействия на окружающую среду и выброса CO2, учитываются даже выхлопы дизельных генераторов строителей.

С чисто технологической точки зрения стоит отметить, что завидные показатели ядерной энергетики достигнуты с использованием реакторов, которые работают на «тепловых» или «медленных» нейтронах – нейтронах, прошедших через специальный замедлитель (вода, тяжёлая вода или графит), скинувших избыток энергии и запустивших самоподдерживающуюся цепную ядерную реакцию. Соответственно, от количества доступных для ядерной реакции свободных нейтронов и способности топлива их захватывать зависит скорость протекания реакции и многие инженерно-конструкторские задачи, которые необходимо решить для успешной работы ядерного реактора. По наблюдениям учёных, в технологии так называемых быстрых реакторов (а.к.а. «бридеры» или «реакторы-размножители») – есть избыток нейтронов, формируется нейтронный поток в 2,3 свободных нейтрона против 1 для тепловых реакторов. Этот колоссальный потенциал, помимо непосредственного энергогенерирующего применения, можно использовать для воспроизводства ядерного топлива и для решения других задач: когенерации электричества и тепла, опреснения воды, производства водорода и прочих.

Работающая сегодня ядерная энергетика в качестве топлива использует почти исключительно уран-235, содержание которого – всего 0,7% в ископаемом уране. До операбельного количества процент урана-235 в топливных элементах доводится за счёт специальных обогатительных процедур. Быстрые реакторы могут нарабатывать плутоний,  чем вовлекают в генерацию и идущий сегодня на склады/свалки уран-238, содержание которого в добытой руде составляет оставшиеся 99,3%; а плутоний, в свою очередь, отлично подходит в качестве топлива для оперируемых сегодня тепловых реакторов, то есть в быстрых реакторах образуется больше топлива, чем потребляется!

Согласно оценкам МАГАТЭ, разведанных запасов урана-235 хватит приблизительно на 85 лет – это на порядок меньше, чем нефти или газа. У такой ядерной энергетики долговременного будущего, по всей очевидности, нет. Но картина решительно меняется при рассмотрении широкомасштабного внедрения ядерных реакторов на быстрых нейтронах и замыкании топливного цикла.

Эта версия развития открывает к использованию все природные ресурсы урана (235 и 238), а также тория и наработанного оружейного плутония, и тогда разведанных запасов хватит на (по разным оценкам) приблизительно 2500 лет, с учётом неукоснительного роста энергопотребления и дефицита ресурсов по Мальтусу. Неудивительно, что бридеры с самого начала развития ядерной энергетики полагались будущей основой мировой ядерно-генерирующей индустрии. В роли «ограничителя» выступает уровень развития технологий: работа с быстрыми реакторами, подразумевающая замыкание топливного цикла, ещё требует дорогого и сложного комплекса по переработке и рециклу облучённого ядерного топлива. Но, несмотря на более высокие удельные затраты на переработку ОЯТ быстрых реакторов, меньшие требуемые объемы перерабатываемых материалов для получения единицы плутония делают этот процесс экономически чертовски выгодным – по сравнению с сегодняшней переработкой отходов тепловых реакторов.

К слову о накопленных радиоактивных отходах: быстрые реакторы позволяют перерабатывать оружейный плутоний и младшие актиниды (нептуний, америций, кюрий), извлеченные из отработавшего топлива обычных тепловых реакторов (младшие актиниды в настоящее время представляют собой весьма опасную часть радиоактивных отходов). Отработанное топливо медленных реакторов – это новое топливо для будущей ядерной энергетики, и такое будущее уже наступает. И целых два предприятия, способных перерабатывать облучённое ядерное топливо, находятся в России. В мире таких заводов не многим больше, чем два российских.

Мировая гонка за быстрыми реакторами

Первый в мире ядерный реактор был «медленным»: он был построен Энрико Ферми под западными трибунами футбольного поля Чикагского университета из графитовых и урановых блоков, на 28 минут с помощью такой-то матери запущен в 1942-ом году и не имел решительно никакой защиты от радиации и системы охлаждения. По довольно точному описанию самого г-на Ферми, эта разработка выглядела как «сырая куча черных кирпичей и деревянных брёвен», чем фактически и являлась. Но уже тогда он мечтал построить быстрый реактор.

Первые быстрые реакторы, соответственно, и появились в Америке: в Лос-Аламос в 1946-ом заработал стенд «Клементина», в котором в качестве довольно экзотичного теплоносителя выступала ртуть; а в 1951-м в Айдахо был запущен первый энергетический реактор EBR-1 (Experimental Breeder Reactor) мощностью всего 0,2 МВт, который продемонстрировал возможность одновременного производства электроэнергии и ядерного топлива в одном устройстве и дал старт истории атомной энергетики. Позднее, в 1963 году, в Детройте был запущен опытно-промышленный реактор на быстрых нейтронах «Энрико Ферми» мощностью около 100 МВт, но спустя всего три года там произошла серьезная авария с расплавлением части активной зоны – правда, без последствий для окружающей среды или людей.

Необходимая для советского атомного проекта возможность расширенного производства плутония была доказана на первом исследовательском советском реакторе с номенклатурно-незатейливым названием БР-1, запущенном в Обнинске в 1956-ом году.  Получить же необходимые для разработки энергетического быстрого реактора данные удалось только на более старшей версии БР-5, созданной в 1959 году. Позднее, в 1970-ом, был пущен  экспериментальный реактор БОР-60 в НИИАР (Димитровград), который до сих обеспечивает город теплом и электричеством. Далее технология была также отработана на первом в мире энергетическом реакторе на быстрых нейтронах БН-350, стартовавшем в 1973-м и занимавшимся энергогенерацией и опреснением воды в степях вплоть до его остановки в 1990-х годах.  Впрочем, БН-350 был остановлен не по исчерпанию технического ресурса, а из-за опасений касательно качества обеспечения его эксплуатации после распада СССР.

В 1980-м на Белоярской АЭС начал работать БН-600, по состоянию на сегодня – единственный в мире действующий промышленный реактор на быстрых нейтронах. Сегодня на стадии технического проектирования уже находится реактор нового поколения БН-1200, предназначенный для серийного сооружения, – его ввод в эксплуатацию намечен на 2025.  Также к 2020 на территории Сибирского химического комбината в Северске планируется запуск быстрого реактора на 300 МВт со свинцово-висмутовым теплоносителем – эта технология десятилетиями отрабатывалась в реакторах подводных лодок и ледоколов.

В конце 1950-х годов к лидерам ядерной гонки присоединились Англия и Франция со своими проектами. В 1986-м консорциум европейских стран подключил к сети реактор «Суперфеникс», при создании которого заимствовались некоторые решения, воплощенные ранее в советском БН-600, но в 1996 году проект был закрыт без права воскрешения. Дело в том, что стараниями масс-медиа вокруг «Суперфеникса» была раздута массовая истерия: строящийся реактор ассоциировался в первую очередь с наработкой плутония.

Раздутая в медийном поле катавасия вылилась в шестидесятитысячные акции протеста, перерастающие в уличные беспорядки, а через год после физического пуска, здание АЭС было в пять залпов обстреляно через Рону из советского противотанкового гранатомёта РПГ-7.

Существенного урона станции авторы этого праздника жизни, к счастью, нанести не смогли. Но проект вскоре был свернут. Впрочем, в 2010-ом французы вновь возвращаются к строительству реактора на быстрых нейтронах с натриевым теплоносителем – проект зовётся «Astrid», планируемая мощность – 600 МВт. И хотя Франция в своей программе быстрых реакторов опирается на собственные разработки, она по-прежнему в основном использует русские обогатительные производства.

Догнать и перегнать всех на свете стремятся китайцы, в том числе потому, что их здесь обошла Индия, которая после многочисленных переносов собирается в этом году провести физический пуск демонстрационного быстрого реактора собственной разработки PFBR-500. После его ввода Индия хочет приступить к строительству серии из шести коммерческих энергоблоков по 500 МВт каждый и на той же территории построить завод по переработке ядерного топлива, вовлекая свой ядерно-топливный торий, которого у них очень много.

Японцы, в свою очередь, вопреки ожидаемой реакции после фукусимской аварии, продолжают  возрождение быстрого реактора «Мондзу», работавшего с 1994 по 1995 гг. К слову отметить, не стоит обманываться в отношении фукусимской трагедии: для ядерной энергетики вообще характерна цикличность развития. После каждой аварии (Трёхмильный остров, Чернобыль, Фукусима) интерес к АЭС слегка ослабевает, но потом потребности в электроэнергии снова диктуют свой категорический императив – и вот в эксплуатацию вводятся следующие поколения реакторов, с новыми типами защитных механизмов.

Всего в мире было разработано порядка 30 концепций быстрых реакторов, часть из которых была экспериментально отработана «в железе». Но похвастаться отработанными технологиями и безаварийной эксплуатацией промышленных быстрых реакторов в своём национальном портфолио на сегодня может только одна страна – и это Россия.

Сложная инженерия

Достоинства быстрых реакторов очевидны, равно как очевидна и инженерная сложность их создания. Отсутствие необходимых технологий – вот одна из ключевых причин, почему быстрые реакторы на текущий момент не получили более широкого распространения. Как отмечалось ранее, воду – замедлитель нейтронов – в быстрых реакторах использовать нельзя, поэтому используются металлы в жидком состоянии: от самого распространённого натрия до свинцово-висмутовых сплавов. Использование жидкометаллического теплоносителя в условиях многократно более интенсивного энерговыделения, чем в традиционных реакторах, ставит ещё одну серьёзную задачу – материаловедческую. Все компоненты корпуса реактора и внутриреакторных систем необходимо изготавливать из коррозиестойких спецматериалов, способных выдержать характерные для жидкого натрия в быстром реакторе 550°C.

Проблема подбора правильных материалов создала немало задач для неиссякаемой находчивости отечественных инженеров. Когда в активной зоне работающего реактора искривилась одна топливная сборка, чтобы её достать, французские атомщики изобрели сложный и дорогой способ «видения» сквозь слой жидкого натрия. Когда та же проблема возникла у русских, наши инженеры решили элегантно использовать простую видеокамеру, помещенную в своеобразный водолазный колокол – трубу с поддувом аргона сверху, что позволило операторам быстро и эффективно достать  испорченные топливные элементы.

Разумеется, инженерная сложность быстрого реактора сказывается на его стоимости, которая в настоящее время – когда быстрые реакторы находятся скорее в концептуальном поле, – существенно выше, чем у тепловых реакторов. Все процессы по замыканию ядерно-топливного цикла также достаточно дорогие: технологии имеются, они отработаны, отрабатываются и развиваются, но их ещё предстоит вывести на потоковый коммерческий уровень. К счастью, для России это – вопрос ближайших двух-трёх десятилетий.

Мягкая сила быстрых нейтронов

Бесспорное технологическое превосходство России в области замыкания ядерно-топливного цикла, очевидно, должно  получить стратегическую реализацию на мировой арене. Россия может принять на себя бремя лидерства по созданию такой мировой инфраструктуры, которая позволила бы обеспечить равный доступ всех заинтересованных государств к атомной энергии, но при этом надежно гарантировала бы соблюдение требований режима нераспространения. В плане реализации этой инициативы предусмотрены следующие направления:

- создание международных центров по обогащению урана (МЦОУ), первый из которых располагается в Ангарске;

- формирование международных центров по переработке и хранению ОЯТ (не всё же облизываться на наши просторы);

- создание  международных центров по подготовке квалифицированного персонала для АЭС и проведение совместных научно-исследовательских работ в области защищенных от несанкционированного распространения ядерных технологий.

По состоянию на сегодня наиболее разработанной частью выдвинутой программы стал пункт о создании МЦОУ: подобные центры функционируют как совместные коммерческие предприятия, не пользующиеся государственной поддержкой. В совет директоров подобных предприятий должны входить представители власти, сотрудники компаний ядерно-топливного цикла и эксперты МАГАТЭ, притом последние окажутся консультантами без права голоса, чьей целью будет верификация работы центра и сертификация отдельных его действий. Соответственно, к технологиям обогащения неядерные страны допускаться не будут, а это вопрос довольно серьёзный.

К сожалению, остальные положения инициативы по созданию глобальной инфраструктуры ядерной энергетики не получили содержательного наполнения. В связи с чем возникает естественный вопрос: есть ли гарантии того, что эти версии политической эксплуатации технического потенциала не окажутся забытыми фантазиями на бумаге?

Для выхода из создавшейся ситуации, для привлечения широкого круга развивающихся стран, заинтересованных в мирном использовании ядерной энергетики, для старта программы  международных центров ядерно-топливного цикла необходимо наполнить эти предложения прогностико-исследовательским и научно-техническим содержаниями.

Привлечённые к крупным исследовательским проектам в сфере экономики ядерной энергетики небольшие и развивающиеся государства способны увидеть свою конкретную выгоду от участия в реализации упомянутых инициатив и понять, какие изменения необходимы в их национальных программах.

Признанный передовой уровень технологии быстрых реакторов в России — единственной стране, эксплуатирующей промышленный реактор этого типа в сочетании с опытом переработки ядерного топлива, позволит России в долговременной перспективе претендовать на роль одного из лидеров мировой ядерной энергетики.

Успешная реализация российских предложений по созданию глобальной ядерной инфраструктуры является важным фактором для будущего развития мировой энергетики, не говоря уже о российском месте в этом развитии. Воплощение российских предложений может со временем не только обеспечить безопасность глобальной ядерной энергетики и её практически бесконечную топливную самообеспеченность, но и перекроить ландшафт рынка электроэнергетики в целом: угроза дефицита всех видов ископаемого топлива, включая уран, на определённом этапе станет гораздо ближе и реальнее, чем может показаться.

В ответ на растущие цены на углеводороды в мире последние лет этак двадцать наблюдается обострение  интереса к альтернативной энергетике. Однако есть ряд оснований полагать, что единственной вменяемой альтернативой традиционной тепловой генерации может быть только ядерная энергетика. О сравнении перспектив ядерной энергетики и возобновляемой генерации написаны очень серьёзные и толстые книги, которые, вкратце, говорят, что в перспективе ближайших десятилетий нам светят быстрые реакторы – и технологическое лидерство России.

Interfax-Russia.ru – Томский ученый создал первую в Сибири мини-гидроэлектростанцию, вырабатывающую электроэнергию из сточных вод.

Первая в Сибири мини-гидроэлектростанция (ГЭС), вырабатывающая энергию из сточных вод, появилась в поселке Орловка Томской области. Ее мощность составляет 1 тыс. кВт, что на сегодняшний день является рекордом для всех подобных установок в нашей стране.

"Ничего такого нет в Западной Сибири. В Ульяновске есть опыт использования подобной установки меньшей мощности, но там ее строили шесть лет. У меня на все - от идеи до строительства - ушло два года. На всех водоканалах, представьте, сколько воды льют, она очищается, сбрасывается, но больше не используется. А можно из нее извлечь большое количество энергии, плюс этой же энергии (вода ведь теплая) хватит на теплонасосы: можно бесплатно отапливать", - сообщил автор проекта Николай Вяткин.

По словам ученого, пока что томская мини-ГЭС, чей запуск официально состоялся 10 сентября, функционирует на малых мощностях (3,5 тысяч кубометров воды в час), в полную силу (11 тысяч кубометров воды в час) она заработает ближе к зиме.

"Сейчас вся энергия со станции поступает в общую сеть ОАО "Энергосбыт" (Томск), однако установка уже вызвала большой интерес у руководителей муниципалитетов и водоканалов Новосибирска, Красноярска, Хабаровска, Иркутска, а также других крупных российских городов", - отметили в пресс-службе Томского политехнического университета (ТПУ).

Впрочем, использовать первую сибирскую мини-ГЭС планируется не только в производственных, но и учебных целях. Тем более, как рассказал проректор по образовательной деятельности ТПУ Юрий Боровиков, студенты соответствующих факультетов уже участвовали в исследованиях, связанных с проектированием этой необычной энергоустановки.

"Политех поддержал мою идею. Я сам являюсь профессором ТПУ и членом Совета попечителей, поэтому мы и студентов будем здесь обучать обслуживанию ГЭС. Нам это даже выгодно, пусть учатся и продвигают малую энергетику. В будущем это направление будет развиваться, я думаю, что жизнь заставит, потому что наши природные богатства надо экономить и использовать солнце, ветер и невостребованные ресурсы", - отметил в свою очередь Николай Вяткин.

К слову, развитием альтернативной энергетики сегодня занимаются и на Алтае. Так, например, в начале сентября текущего года в регионе открыли самую большую солнечную электростанцию (СЭС) в России мощностью 5МВт.

"Это первый шаг в развитие солнечной энергетики в Республике Алтай, которая на 100% сегодня зависит от перетоков из других регионов Российской Федерации. Казалось бы, для нас, страны богатой углеводородами, развитие возобновляемых источников энергии не является особенно актуальным. Однако для труднодоступных регионов использование возможностей альтернативной энергетики - чрезвычайно важное направление", - заявил президент России Владимир Путин.

Как отметил глава государства, данные технологии позволят не только улучшить качество жизни обитателей отдаленных районов, но и сохранить в первозданном виде великолепную природу этих практически нетронутых человеком уголков земли.

Как в свою очередь сообщили местные власти, новая солнечная электростанция является лишь одной из пяти, которые в ближайшие годы планируется построить на территории Республики Алтай. Кроме того, в регионе планируется также запустить несколько дизель-солнечных электростанций мощностью до 200 кВт. Первая подобная установка уже работает в селе Яйлю Республики Алтай.

Не отстает в плане развития альтернативной энергетики и Дальний Восток. Так, например, в апреле этого года местные ученые представили универсальный морской ветрогенератор, который можно устанавливать как на малых, так и больших глубинах. Как пояснили разработчики, прибор представляет собой крупногабаритную конструкцию, в центре которой над водой находится невысокая башня, а вокруг медленно вращается ротор с лопастями.

"Эта башня стационарна. Для большой глубины она может быть плавучей, то есть держаться на якоре, а для мелководья – стоять на сваях. Внутри этой башни находится генератор. Ротор (колесо) вращается вокруг нее и за счет передачи крутящего момента через кабели на ступицу этого генератора вырабатывается энергия. Это стандартный вариант. Обычно во всех ветрогенераторах преобразователь находится внутри", - сообщил Interfax-Russia.ru разработчик ветроэнергетической морской установки, доцент кафедры технологий промышленного производства Дальневосточного федерального университета (ДВФУ) Виктор Чебоксаров.

По его словам, в отличие от традиционных установок, разработка ученых ДВФУ для наращивания своей мощности не требует увеличения своего размера. Кроме того, как отметил Чебоксаров, конструктивные особенности нового ветрогенератора позволяют ему не бояться сильных морских волн.

"Если я не ошибаюсь, одно домохозяйство в среднем потребляет где-то 2 кВт энергии. Установка, которую мы проектируем, будет иметь номинальную мощность порядка 10 МВТ. Соответственно, делим 10 МГВ на 2 кВт и получаем около 5 тысяч домов", - пояснил специалист.

Еще одним перспективным источником энергии могут стать так называемые газовые гидраты. Внешне они представляют собой обычные грязноватые комочки льда, которые можно встретить на дне больших водоемов или в криолитозоне материков, но на самом деле это кристаллы, в которых молекулы газа как бы "впаяны" в каркас из молекул воды. При этом объемное содержание газа в таких образованиях может достигать 150–180 единиц на единицу объема гидрата. Проблема в том, что обнаружить такие кристаллы непросто. Для этого сибирские ученые разработали особую гидроакустическую систему - комплекс из специальных приборов (гидролокаторов, профилографов, информационно-измерительной системы и автономной донной станции), способный исследовать дно любого водоема. Общая стоимость проекта, по информации разработчиков, составила около 60 млн рублей.

"Гидроакустический комплекс хорош тем, что позволяет проводить мониторинг активности грязевых вулканов, где наблюдается скопление газогидратов. Если будет наблюдаться активность грязевых вулканов, то можно говорить о потоке образования газогидратов", - сообщил руководитель лаборатории геологии Байкала Лимнологического института СО РАН Олег Хлыстов.

Впрочем, даже несмотря на наличие у исследователей специального оборудования, оценить запасы газовых гидратов на Земле пока что не представляется возможным. По самым осторожным предположениям, объем природного газа, содержащегося в газогидратах, составляет в глобальном масштабе не менее 1 тыс. трлн кубических метров - втрое больше, чем в обычных месторождениях, включая еще не исследованные.

"Современные расчеты энергоресурсов позволяют заключить, что мировых запасов нефти хватит на 40 лет, а природного газа - не более чем на 100 лет. Альтернативным источником энергии могут служить газогидраты. Тем более что на озере Байкал находится значительный потенциал газогидратных месторождений", - сообщил разработчик гидроакустической системы, заведующий кафедрой радиоэлектроники и телекоммуникационных систем физико-технического факультета Иркутского государственного технического университета (ИрГТУ) Александр Ченский.

«Нобеля» за нашумевшее в марте открытие гравитационных волн в ближайшее время не дадут. Ученые, поспешившие объявить миру о своем успехе, приняли межзвездную пыль за рябь Вселенной.

История с нашумевшим открытием первичных гравитационных волн, которая была на устах астрономов и физиков весь этот год, похоже, бесславно заканчивается. Напомним, в марте этого года группа ученых, объединенных в коллаборацию BICEP, торжественно объявила о том, о чем мечтали космологи последние десятилетия — найти экспериментальные подтверждения инфляционного расширения Вселенной после Большого взрыва.

Используя данные с телескопа, установленного в Антарктиде, они якобы выявили поляризацию фотонов реликтового фона, возникшую вследствие первичных гравитационных волн — ряби пространства-времени, возникшей в первые доли секунды после Большого времени. То открытие наделало много шума: о нем стали говорить в прессе, тема надолго заняла первое место на астрономических конференциях, а за доказательство инфляции пророчили и Нобелевскую премию.

«Речь тут может идти о Нобелевской премии и не одной, ведь есть теоретики, число которых больше трех, и есть экспериментаторы, которые также могут претендовать на нее. Результат капитальный, это круче, чем бозон Хиггса», — заявил весной «Газете.Ru» академик Валерий Рубаков, сам занимающийся теорией инфляции.

Сотрудники коллаборации, лидером которой является Джон Ковак из Гарвард-Смитсоновского центра астрофизики, успели напугать, обрадовать и выпить шампанского и с главным виновником торжества —

известным российским космологом Андреем Линде, выдвинувшим теорию инфляции три десятка лет назад.

Однако вскоре в научной среде стали появляться сомнения — не рано ли радоваться? К ученым под руководством Ковака возникли вопросы по обработке и достоверности результатов, а также главный — не видит ли антарктический телескоп межзвездную пыль нашей галактики, поляризацию от которой ученые приняли за отголоски гравитационных волн?

Ведь эти пылинки, по-своему выстраиваясь вдоль замысловатых линий магнитного поля нашей галактики, сами поляризуют проходящий через них свет!

Эта история подняла и вопрос добросовестности в современной научной работе. Будучи не способны сами оценить вклад пыли в поляризацию фотонов, астрономы из BICEP просто взяли данные из прозрачки, на которой в ходе одной из конференций до этого были представлены предварительные данные космического телескопа Planck.

И это при том, что BICEP и Planck — по сути конкурирующие команды ученых, которые борются за научный результат и признание.

BICEP, использовав цифры из чужой презентации, экстраполировали их на участок неба, в который смотрели, и решили, что пыль внесет погрешность не более 20%. 
Их аргумент заключался в том, что основная пыль в галактике сосредоточена в плоскости, а их телескоп смотрит перпендикулярно ей, потому среда в том направлении должна быть более прозрачна. И критикам, и уверовавшим в мартовское открытие ученым оставалось ждать публикации второго, более полного анализа неба телескопом Planck, в который вошло бы то самое место, куда смотрели гарвардцы.

И вот Planck обнародовал последние результаты, ставшие неутешительными для команды BICEP. В новых данных европейские астрономы изучили все направления неба, включая то, куда смотрел телескоп BICEP2, и пришли к выводу — пыль есть везде. «Мы показали, что даже в самых тусклых с точки зрения излучения пыли областях нет прозрачных окон», — заключили астрономы. Оказалось, что уровень шума, который создает межзвездная пыль в том направлении, куда смотрели BICEP,

неотличим от уровня поляризации, которую приняли за отголоски гравитационных волн.

Более того, обзор указал на несколько областей на небе, где излучение пыли в два раза меньше, чем там, куда смотрели BICEP. Однако это вовсе не означает, что на теории инфляции можно поставить точку. Просто поиск ее подтверждений откладывается и не будет столь стремительным. «Как бы то ни было, наша работа не означает, что они (BICEP) не измерили космологический сигнал вовсе. Ввиду разности подходов в наблюдениях и обработке мы не можем сказать, какая часть их сигнала была просто пылью», — считает Джонатан Омонт, участник коллаборации Planck.

Теперь две коллаборации решили сотрудничать, чтобы совместно сравнить полученные результаты. Некоторые ученые менее оптимистичны. Так, Пол Штейнхард из Принстонского университета, один из критиков результатов BICEP, заявил, что статья гарвардцев должна быть отозвана «и мы должны вернуться к хорошей научной практике».

«Жаль, очень жаль, это могло быть открытием века, но это ожидаемый исход, так как раньше об этой пыли уже говорилось. На графике видно, что сигнал от пыли ровно такой, какой намерил BICEP,

и весь их сигнал полностью объясняется пылью.

Теперь встала серьезнейшая проблема – научиться выделять сигнал от гравитационных волн на фоне такого зверского сигнала от пыли», — считает академик Рубаков.