Глава Совета по науке при Минобрнауки, проректор МГУ, академик РАН Алексей Хохлов ответил на вопросы ученых, поступившие в редакцию ТрВ-Наука после публикации предложений по финансированию науки в «Газете.ру».

— В чем суть Ваших предложений?

— Она выражена в заголовке заметки: «По головам или по результатам?». То есть мы предлагаем, чтобы размер субсидии, которую государство выделяет тому или иному научному учреждению, зависел не от численности работников этого учреждения, а от качества и результативности научной работы. Причем в размере субсидии надо выделить часть, связанную с адресной поддержкой ведущих ученых и ведущих лабораторий. Статус ведущего ученого или ведущей лаборатории может быть получен в ходе открытого конкурса.

— Как возникли эти предложения?

— Прежде всего, я хотел бы подчеркнуть, что работа над методическими рекомендациями по распределению субсидий в рамках государственного задания между научными учреждениями проводилась Департаментом науки и технологий Минобрнауки в тесном взаимодействии с Советом по науке. В этом принципиальное отличие от «Модели института РАН», разработанной Советом годом раньше — та разработка шла в чисто инициативном порядке, и Мин-обрнауки впоследствии согласилось с нашими основными положениями.

Второй момент, который важно понимать: уже на начальном этапе членами Совета был поставлен вопрос — насколько обязательными будут разработанные Минобрнауки методические рекомендации для научных учреждений, не подведомственных министерству. Вышедшее недавно Постановление Правительства РФ № 1054 от 15 октября дало утвердительный ответ на этот вопрос.

С учетом этого на заседании Совета по науке 22 октября было принято решение обнародовать в СМИ основные контуры наших предложений, что я и сделал в заметке в «Газете.ру», которую мы сейчас обсуждаем.

— Проводили ли Вы и Ваши коллеги по Совету по науке расчеты: как скажутся ваши предложения в реальной жизни? Если да, то можете привести примеры?

— Методические рекомендации еще не обнародованы Минобрнауки. Это произойдет через несколько недель, и тогда документ будет представлен на общественное обсуждение. Поэтому, наверное, корректно будет обсуждать точные данные расчетов после этого.

Сейчас я могу сказать, что текущая ситуация в большинстве научных учреждений такова, что подавляющая часть субсидий в рамках государственного задания тратится на выплату заработной платы сотрудникам. Все иные платежи (оплата коммунальных услуг, ремонт, закупка оборудования и расходных материалов) осуществляются либо за счет грантов и контрактов, либо за счет накладных расходов по этим грантам и контрактам.

В приципе, уже сейчас субсидию, которая выделяется государством научному учреждению для выполнения научной работы в определенной области, можно тратить так, как мы предлагаем. То есть поставить заработную плату в зависимость от качества работы ведущих ученых и ведущих лабораторий. Но этого не происходит по понятным причинам — руководители не хотят лишней головной боли. Обязательные для исполнения методические рекомендации призваны постепенно изменить эту ситуацию.

— Предложенная вами система проходила пилотное тестирование?

— Минобрнауки уже ввело систему, построенную на сходных принципах, в подведомственных им вузах с начала этого года. Эта инициатива была одобрена и в заявлении Совета по науке, и в предшествующем ему заявлении Общества научных работников. Некоторые итоги проведенного конкурса мы подвели на заседании 27 февраля 2014 года.

Кроме того, образовательная субсидия вузам (в том числе МГУ), которая выделяется государством на обучение студентов, уже пару лет строится на аналогичных приципах. Но у некоторых сотрудников институтов ФАНО сразу же появляется скука в глазах, когда речь идет о чем-то происходящем вне ФАНО…

Когда методические рекомендации будут утверждены, то они будут обязательны для исполнения всеми учреждениями, проводящими научные исследования, в том числе это касается институтов ФАНО, МГУ, других вузов, НИЦ (типа Курчатовского института), государственных научных центров и т.д.

— Обсуждались ли ваши предложения публично?

— Как я уже сказал выше, после того как проект методических рекомендаций будет готов, он будет представлен для общественного обсуждения.

— Предполагается ли оценивание ученых и коллективов осуществлять на основании исключительно формальных критериев, например библиометрических, или предполагается экспертная процедура? Если будут использоваться только формальные критерии, то как планируется осуществлять выравнивание шкалы?Если предполагается и экспертная процедура, то как предполагается формировать экспертный корпус для конкурсов такого масштаба? Как производить выравнивание качества экспертизы в масштабах страны?

— Методические рекомендации предоставляют очень много степеней свободы федеральным органам исполнительной власти (ФОИВам), в ведении которых находятся научные учреждения. В частности, вопросы проведения конкурсов на статус ведущего ученого и ведущей лаборатории в основном остаются в ведении ФОИВов. Методические рекомендации содержат лишь требование открытости всех конкурсов.

С другой стороны, мое мнение по поднятым вопросам не является секретом, я об этом писал: (а) проблема выравнивания шкалы библиометрических показателей для разных областей науки может быть легко решена; (б) для непредвзятой экспертизы, свободной от конфликта интересов, надо шире привлекать зарубежных ученых в качестве экспертов.

— Предполагается ли сделать соответствующие статусы ученых и лабораторий пожизненными, или их нужно будет подтверждать? Если да, то на конкурсной основе? Как же тогда быть со стабильностью жизненных траекторий?

— Методические рекомендации предполагают, что выполнение работы ведущего ученого контролируется в рамках проведения аттестации научных работников в соответствии с Трудовым кодексом. Иначе говоря, после получения статуса его нужно будет подтверждать (т.е. нужно будет продолжать показывать высокую результативность в науке), но не на конкурсной основе. На мой взгляд, это не противоречит стабильности жизненных траекторий. Ведь она должна быть для талантливых ученых, а не для «отдыхающих в науке».

— Реализация ваших предложений приведет к тому, что наука будет финансироваться не по сплошному фронту направлений, а лишь по наиболее сильным. Считаете ли вы это нормальным?

— Утверждение неверно. Именно сейчас никакого «сплошного фронта» российской науки не существует. Целые направления, которые появились в мировой науке за последние 30 лет, у нас отсутствуют. С другой стороны, гипертрофированнное внимание уделяется областям, которые были популярны 50–60 лет назад. Если открытые конкурсы будут специально объявляться по новым научным направлениям, то на эти позиции ведущих ученых можно будет привлечь специалистов из-за рубежа, прежде всего наших соотечественников.

— Реализация ваших предложений приведет к сокращению числа научных работников в реформируемых институтах. Сохранится ли в стране тот «научный бульон», в котором развивается нормальная наука? Осознает ли Совет по науке, что помимо продукции научных статей у науки как социального института имеются и другие функции? Проводилось ли прогнозирование последствий резкого уменьшения числа исследователей в обществе?

— Мне уже приходилось объяснять разницу между «научным бульоном» и «прокисшими щами». Поэтому я не согласен, что количество действующих ученых при проведении реформ уменьшится. Напротив, оно увеличится. Ведь ведущие ученые будут привлекать всё больше молодых сотрудников в свои лаборатории — как за счет статуса ведущих лабораторий, так и на те гранты, которые эти ученые выиграют. Уменьшится количество «отдыхающих в науке», но, какие бы функции у науки как у социального института ни были, функции собеса к таковым не относятся.

Конечно, у науки есть и другие функции. В частности, ученые обязаны передавать свои знания новым поколениям. Лучшее место для этого — университеты и другие вузы. Похоже, что как раз сейчас наши власти начинают осознавать масштаб проблем, которые стоят перед инженерным образованием в России. Казалось бы, не получается у кого-то в науке — пусть он идет работать преподавателем в технический вуз. Но похоже, что для некоторых наших коллег это хуже каторги. Ведь надо подготовить лекционный курс, регулярно читать его в течение семестра, вести семинарские задания, общаться со студентами, принимать экзамены и зачеты и т.д. Куда как приятнее приходить на работу пить чай и рассуждать о том, что «реформы погубят науку».

Есть функция экспертизы научно-технических проектов и программ, по новому закону эта функция находится в ведении РАН. Но, опять-таки, подобную экспертизу должны проводить ведущие ученые.

— В некоторых институтах есть уникальные экспериментальные установки, которые обслуживаются квалифицированными инженерами. В случае реализации Ваших предложений хватит ли денег в общей части госзадания для полноценной оплаты труда этих инженеров и поддержания установок?

— Да, хватит. Ведь предполагается, что и общая часть будет рассчитываться не по головам, а с учетом результативности института и его потенциала (который, в частности, выражается в наличии уникальных установок). Разумеется, если установка действительно уникальная, то все расходы по ее эксплуатации, а также средства на выплату достойных зарплат обслуживающим ее инженерам должны быть включены отдельной строкой в общую часть госзадания.

— Как видит Совет свою ответственность за реализацию столь радикальных и при этом отнюдь не бесспорных предложений? Готовы в случае неудачи «съесть шляпы»?

— Во-первых, ничего радикального в наших предложениях нет. Нельзя же считать радикальным банальное утверждение, что государство должно больше ценить тех ученых, которые более состоятельны в науке. Кроме того, методические рекомендации задают только рамочные условия; очень многое остается на усмотрение ФОИВов, в ведении которых находятся научные учреждения. Относительно небесспорности наших предложений можно заметить, что предлагаемая нами система принята в той или иной форме во всех развитых в научном отношении странах. Мне кажется, что, прежде чем навешивать ярлыки «радикальности» и «небесспорности», а тем более вопрошать о «поедании шляп», надо вначале ознакомиться с самим документом, по которому к тому же еще предстоит общественное обсуждение. Но я хотел бы предупредить, что он написан на «минфиновском» языке, к которому не все ученые привыкли, поэтому мы и решили предварительно анонсировать основные принципы методических рекомендаций в заметке, написанной с использованием более понятных терминов.

— Правильно ли трактовать Ваши слова в «Газете.ру» так, что «ощущение надежности жизненной траектории» должно стать привилегией ограниченного числа молодых ученых, у которых «получается» работать в науке на мировом уровне? Это и есть победа в борьбе с «уравниловкой»?

— Неправильно. Предлагается присваивать статус ведущего исследователя независимо от возраста. С другой стороны, в некоторых случаях целесообразно объявлять конкурс с ограничениями по возрасту для претендентов. На мой взгляд, ощущение надежности жизненной траектории ученого должно быть привилегией хорошего ученого, а не «отдыхающего в науке».

— Спасибо за интервью!

Вопросы задавали
академик РАН Валерий Рубаков (Институт ядерных исследований РАН),
канд. ист. наук Елена Ляпустина (Институт всеобщей истории РАН),
канд. биол. наук Андрей Летаров (Институт микробиологии РАН).

Подготовила Наталья Демина, корреспондент ТрВ-Наука

Ученые Томского государственного университета изобрели первый в мире цифровой ионозонд. Скоростной радар позволит оперативно получать информацию о состоянии верхней части атмосферы Земли, что может быть полезно для наблюдения за погодой и распространением радиоволн.

- Наш аппарат позволит оперативно получать информацию о космической погоде и давать прогнозы, - сообщил "РГ" заведующий кафедрой космической физики и экологии радиофизического факультета ТГУ, доцент Сергей Колесник. - Как известно, возмущения ионосферы, то есть верхней части земной атмосферы, оказывают серьезное влияние на распространение радиоволн вплоть до их полного поглощения или отражения. В результате этого возможны сильные помехи или полное отсутствие радиосвязи в некоторых частотных диапазонах между регионами на Земле. Поэтому собранные с помощью ионозонда данные особенно важны для служб радиовещания, военных и силовиков.

По словам Колесника, идея создания скоростного радара пришла к нему еще в 2009 году. Однако из-за отсутствия высокоскоростных плат, собрать первый аппарат ученые смогли только через пять лет.

В настоящее время, по словам ученых, в мире существуют только полуцифровые ионозонды. Однако американские аналоги значительно уступают изобретению сибиряков. Томский цифровой ионозонд является самым скоростным, позволяет получать более точные данные, а также делать трехмерные снимки ионосферы. Радару достаточно всего одной секунды для установки сеанса радиосвязи. Благодаря этому можно не только более оперативно засекать изменения в ионосфере, но и минимизировать влияние прибора на окружающий электромагнитный фон.

Ионозонд томских ученых является универсальным.

- Он сделан таким образом, что на уровне программирования мы можем воспроизвести любую методику, используемую в мире на подобных цифровых радарах, - отмечает Сергей Колесник.

Цифровой высокоскоростной аппарат уже работает в вузе и следит за состоянием ионосферы в радиусе 100 километров вокруг Томска. В ближайшее время ионозонд будет собран по заказу Росгидромета. Монтаж оборудования в Московской области запланирован на конец 2014 года.

Средняя рыночная стоимость скоростного радара составляет около 13 миллионов рублей и продолжает расти. По словам ученых, уже обсуждается возможность поставки партии таких ионозондов для оборонного комплекса РФ. Кроме того, о желании приобрести томский радар заявило несколько профильных вузов и научно-исследовательских институтов.

Примерно год назад в аэропорту Внуково произошла авиакатастрофа – разбился самолет, отвозивший туристов в Чехию. К счастью, на момент крушения пассажиров на борту не было. Экспертов, расшифровывающих черный ящик, заинтересовало, что на протяжении всего полета в Чехию и обратно второй пилот постоянно дергал командира корабля, чтобы понять, что именно по-английски им говорят авиадиспетчеры и помочь ему ответить. Комиссия межгосударственного авиационного комитета подала запрос в Ульяновское высшее авиационное училище с просьбой предоставить запись сдачи тестов по английскому языку второго пилота, у которого имелся документ о прохождении соответствующих курсов в этом учебном заведении. На что был получен ответ, что такой человек в Ульяновском высшем авиационном училище никогда не учился. Документы оказались фальшивкой.

Кому-то может показаться, что фальшивые диссертации гораздо безобидней – они к таким страшным последствиям не приводят. Но от этого страдает имидж страны, страдает значимость научных степеней и престиж ученых.

Для выявления «липовых диссертаций» в нашей стране было создано вольное сетевое сообщество экспертов, исследователей и репортеров «Диссернет». 27 октября один из основателей этого общества, физик-ядерщик Андрей Ростовцев выступил с лекцией на очередной встрече в научном кафе «Эврика».

К сожалению, количество «липовых диссертаций» в нашей стране впечатляет. «Большинство клиентов Диссернета своих работ не только не читали, они их зачастую даже не видели. Их работы сложно назвать плагиатом, скорее это откровенный подлог», - говорит Андрей Ростовцев. По его оценкам, липовой можно назвать каждую десятую диссертацию в нашей стране. Чаще всего такие диссертации защищаются по экономике, медицине и юриспруденции.  А вот реже всего фальшивки можно встретить у специалистов естественных наук.

Пожалуй, самый впечатляющий способ воровства – это когда за основу диссертации берется другая диссертация, чужая статья или монография. Причем если за рубежом, где тоже встречается плагиат, робко воруют строчками, то у нас страницами, главами, а то и монографиями целиком: с чертежами, картинками, таблицами и орфографическими ошибками.

Наиболее предприимчивые клиенты Диссернета меняют в чужих диссертациях и монографиях отдельные слова. Простой заменой одного слова в ворде другим, оказывается, можно превратить диссертацию о кондитерской промышленности в работу по мясной тематике. Именно так депутат Государственной думы от партии «Единая Россия» Игорь Игошин превратил черный шоколад из изначального текста в отечественную говядину, белый шоколад – в импортную говядину, шоколад с орехами – в говядину на кости. Вряд ли диссертация такого уровня что-то привнесла в отечественную науку, но в борьбу с липовыми диссертациями она вклад внесла. В дисернетовской среде даже появился такой термин – «заигошить диссертацию».

Очень повеселили слушателей кафе цитаты – реакция клиентов Диссернета на опубликованный анализ их диссертаций.

Например, уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов предположил, что анализ его докторской диссертации проводился с помощью американской программы и это просто диверсия. К слову, к программе, с помощью которой работают волонтеры и эксперты Диссернета, США не имеет никакого отношения.

А факт некорректных заимствований подтвердила и Российская государственная библиотека: «оригинальный текст в документе составляет 0,68 %, а 99,32 % присутствует более чем в 40 источниках», - сказано в их экспертизе.

Председатель Центрального Совета экологической политической партии «Альянс зелёных — Народная партия» Олег Митволь комментируя некорректные заимствования в своей кандидатской диссертации сослался на хорошую память: «Такова особенность моей памяти. Я прочел очень много чужих диссертаций по интересующей меня теме, и многое отложилось в моей голове. А оттуда попало на бумагу — именно в таком порядке. Что же я могу поделать?», - заявил он. Ростовцев отметил, что клиенты Диссернета довольно часто ссылаются даже не на хорошую память, а на тот факт, что в русском алфавите всего 33 буквы – повторения неизбежны.

Депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Владимир Бурматов увидел за расследованием Диссернета обычный шантаж. «Я – борец с коррупцией. Неудивительно, что кто-то заказал такую экспертизу и такой результат, осталось только выяснить, кто именно».  Как признался Андрей Ростовцев, вопрос «Кто именно меня заказал?» звучит от авторов липовых диссертаций наиболее часто.

Конечно, посетители кафе не могли не поинтересоваться, как обстоит дело с липовыми диссертациями в Новосибирске. «Вся Россия, в том числе Новосибирск, залита тонким слоем фальшака. Но над этим тонким слоев возвышаются Монбланы: самый большой в Москве, чуть меньше – в Питере, еще меньше - в Орле. Целая горная цепь на Кавказе, но мы ей не занимаемся», - ответил Ростовцев. Несмотря на «тонкий слой фальшака», Новосибирск все же отметился в громком диссертационном скандале. В 2010 году защитил докторскую диссертацию некий господин Ситников, бывший ректор СибГУТИ. Как показал анализ его докторской диссертации, она почти дословно совпадает с диссертацией Винокурова, которая в свою очередь списана с еще более ранних работ. Предел до которого дошли эксперты Диссернета – монография 1997 года. Такой набор диссертаций зачастую с одним научным руководителем на сленге Диссернета называется «гнездом». К сожалению, в этом гнезде оказались и работы сотрудников Новосибирского государственного университета – докторская диссертация Кошкина 1999 года, кандидатская Гусейнова (1999); кандидатская Винокурова (2000), кандидатская Набивича ( 2000 г).

Юлия Черная

Прошло чуть больше года с начала приема предложений по формированию тематик Федеральной целевой программы "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014-2020 годы" (ФЦПИР 2014-2020).

Однако ее потенциальные участники до сих пор сталкиваются с трудностями при подаче заявки. Предыдущая программа (ФЦПИР 2007-2013) показала высокие результаты. Было разработано около 300 конкурентоспособных технологий, объем производства новой и усовершенствованной высокотехнологичной продукции превысил ожидания почти на 20% (около 400 видов). Воодушевившись такими результатами, минобрнауки приняло решение о продлении программы до 2020 года.

Однако новый документ имеет качественное отличие: программа направлена на поддержку прикладных научных исследований и экспериментальных разработок, имеющих конкретного потребителя результата в лице индустриального партнера. Соответственно, она нацелена на исследователей и научные организации с обязательным условием привлечения предприятия реального сектора экономики. Больше всего шансов на победу у тех проектов, чьи результаты смогут быть запущены в коммерчески успешное производство. При этом в сравнении с предыдущей программой объем финансирования увеличен с 170,4 до 239,6 млрд руб. Так, мероприятие программы "Проведение прикладных научных исследований и разработок, направленных на создание продукции и технологий" поддерживает прикладные проблемно ориентированные исследования, направленные на формирование научно-технологического задела для выполнения опытно-конструкторских и опытно-технологических работ и промышленного внедрения результатов. Как отмечается в документе, поддерживаемые исследования ограничиваются докоммерческой стадией - разработкой и испытаниями демонстрационных или экспериментальных образцов продукции (материалов, изделий, оборудования), разработкой рекомендаций по созданию технических нововведений.

До начала конкурсных процедур минобрнауки заключает соглашение о дальнейшем использовании результатов работы для их последующей коммерциализации с инициатором тематики (если инициатором является бизнес, технологическая платформа или территориальный кластер). Срок выполнения исследования должен составлять 2-3 года, объем выделяемого финансирования - 15-30 млн руб. в год. При этом не менее 20% общего объема финансирования должно идти из внебюджетных источников, а если исследование инициирует бизнес - не менее 40%.

Отбор проектов будет строгий, отсюда увеличивается количество необходимых документов

Участником программы может быть любое юрлицо, в том числе государственное (муниципальное) учреждение. В некоторых мероприятиях программы могут принять участие и физические лица, а также юридические лица независимо от их организационно-правовой формы или формы собственности.

Впрочем, сами участники рассказывают о сложностях, возникших при оформлении заявки. "Для нас главным препятствием к участию в программе на 2014-2020 годы стал очень сложный пакет документов, отягощенный бухгалтерскими расчетами, - отметила заведующая ЦНИЛ КГМУ Ирина Семина. - В сравнении с программой на 2007-2013 годы возможность участия усложнилась, причем существенно. Проблемы мы решили, но огромное количество времени ушло на чисто бюрократические аспекты, а не научно-практические". А начальник научно-исследовательского сектора МИТХТ им. М.В. Ломоносова Виктория Юловская назвала недостатком при формировании конкурсов объявление конкурсных мероприятий в последний квартал года. "В результате поступающие по выигранному гранту финансы практически невозможно потратить на обеспечение работы (закупку комплектующих, материалы, командировки), и остается только зарплатная составляющая, что не всегда целесообразно", - пояснила эксперт. При этом, по ее мнению, в сравнении с программой 2007-2013 годов сейчас сократился пакет предоставляемых документов при подаче заявки, в частности, для проекта госконтракта.

Помочь ученым должны региональные семинары, на которых участникам на примере поданных заявок рассказывают, как правильно нужно заполнять документы, какие ошибки чаще всего встречаются и как их не допустить, как правильно составить смету и т.д. "Одной из главных сложностей, возникающих при подаче заявок на участие в конкурсах программы, является неправильное их оформление, - отметил глава АНО "Центр информационно-аналитической и правовой поддержки органов исполнительной власти и правоохранительных структур" Владимир Коннов. - При заполнении заявочных форм необходимо четко показать перспективность проекта, обосновать актуальность прикладных научных исследований (ПНИ), прописать ожидаемые результаты применения разработки, правильно составить смету расходов средств на выполнение ПНИ и многое другое". То есть нужно четко обосновать необходимость проекта для какой-либо из отраслей экономики. "Отбор проектов будет строгий, отсюда увеличивается количество необходимых документов, - говорит Коннов. - Программа в итоге должна достичь глобальных целей, в проекты победителей будут вкладывать немалые деньги, так что сложности в оформлении документации оправданы".

Буквально на днях руководство Новосибирска сосредоточило свое внимание на одной злободневной проблеме, напрямую связанной с экологией. В городе действуют четыре ТЭЦ, оставляющие после себя горы золы и шлака. Если конкретно – 875 тысяч тонн золошлаковых отходов ежегодно. Больше всего приходится на ТЭЦ-5 – 520 тыс. тонн. Далее идет ТЭЦ-4  – 125 тыс. тонн. Столько же дает ТЭЦ-3. ТЭЦ-2 оставляет 105 тыс. тонн отходов. Подчеркиваем – ежегодно!

Всего в нашей стране, по данным специалистов Международного консорциума «Феникс», каждый год образуется 30 миллионов (!) тонн ЗШО. Из 350 действующих ГРЭС и ТЭЦ 175 производят в год 100 тыс. тонн одной только золы.

Естественно, для любого эколога такие цифры выглядят как настоящий кошмар. В сущности, каждый золоотвал в стране – это локальная экологическая катастрофа. И согласно свежим данным, у 115 крупных электростанций емкости золоотвалов практически исчерпаны. Если говорить о Новосибирске, то для ТЭЦ-5 остаточных емкостей золоотвалов хватит примерно на 2,5 года. Для ТЭЦ-4 – на четыре года, для ТЭЦ-2 – на 4,5 года. Лучше ситуация с ТЭЦ-3. Здесь остаточных емкостей хватит еще на 10 лет.

В общем, оценивая ближайшее будущее, впору схватиться за голову. Куда все это девать через пять-десять лет? В городе, как мы знаем, напряженная ситуация с утилизацией твердых бытовых отходов, так еще к этому добавляется проблема золоотвалов.

Однако, как мы уже писали, развитие науки и техники само по себе не связано с непрерывным, нарастающим давлением на природу (как часто кажется радикально настроенным экологам). В настоящее время, в преддверии Шестого экономического уклада, наука, наоборот, предлагает пути решения экологических проблем, совмещая это (внимание!) с интересами производства. Еще раз напомню, что упомянутые ТБО можно рассматривать в качестве энергетического ресурса, на чем, кстати, настаивают специалисты Института теплофизики СО РАН. Современные методы сжигания позволяют сжечь мусор так, что экология никак не пострадает. Канализационные стоки с помощью специальных реакторов также можно превращать в топливо. В принципе, наука в состоянии на сей счет предложить достаточно много решений, и если они не воплощаются в жизнь, то здесь, скорее всего, имеют место политические и экономические причины.

Что касается золоотвалов, то ситуация с ними также не безнадежна. Как мы уже писали ранее, золы и шлаки – неплохое сырье для строительства. В первую очередь – для строительной индустрии. И при хорошей постановке дела такое сырье будет идти на расхват. Напомню, что золы и шлаки могут использоваться в дорожном строительстве, при производстве товарного бетона и бетонных изделий, при производстве ячеистых бетонов (газобетон и пенобетон). Причем, использование зол в этом случае дает возможность сэкономить на цементе и снизить потребность в воде. Из золы также делают зольный (или «зеленый») кирпич. Золы идут в качестве минеральных добавок в сухие строительные смеси, используются как активные минеральные добавки для добавочных цементов. Кроме того, специалисты Института химии твердого тела и механохимии СО РАН разработали технологию производства так называемого низкотемпературного керамзита – материала, особо подходящего для сибирских условий. Зола для его производства подойдет в самый раз.

Вроде бы, тема использования зол ТЭЦ в строительстве – хорошо известна, и нельзя сказать, что золы никак не используются. Некоторые электростанции продают свои отходы за небольшую цену строительным организациям. Однако происходит это, условно говоря, спонтанно и (будем откровенны) как попало, без всякой отлаженной системы. И чаще всего покупателями оказываются производители не очень качественного продукта. Почему так происходит? Все просто. Золошлаковые отходы продают именно как отходы, то есть как некую ненужную и даже вредную вещь. И по-другому пока получается неважно, поскольку, когда вам продают «отходы», за их качество, за их товарные свойства никто не ручается. И качество может быть разным день ото дня. В то время как для серьезных производителей, покупающих золы в качестве сырья, качество должно быть стабильным, соответствуя интересам производства и применяемым там технологиям. И продавец просто обязан эту стабильность гарантировать.  

Иначе говоря, золы ТЭЦ необходимо продавать потребителю как СЕРТЕФИЦИРОВАННЫЙ ТОВАР. Здесь необходимо соблюсти два основных условия: 1) стабильность качества товара (о чем мы сказали), который должен соответствовать ГОСТу 25818-4000 и ГОСТу 31108-2003; 2) стабильность наличия такого товара на рынке. Иначе, как вы понимаете, говорить о запуске производств, использующих золошлаковые отходы в качестве основного сырья, не представляется возможным. С точки зрения технологии там очень много нюансов, и эти нюансы поставщик сырья обязан понимать, иначе массовой реализации данного товара не получится.

Таким образом, если мы хотим решить проблему золоотвалов, в стране должен возникнуть нормальный, цивилизованный (именно цивилизованный) рынок ЗШО. По-хорошему, для этого должны постараться сами энергетики, для чего им, кончено же, придется создать целую систему подготовки товара к продаже. Вроде бы, у них есть тут прямой интерес. Ведь, по сути, созданная система убивает сразу двух зайцев – решает проблему с золоотвалами и дает ценный товар на продажу.

Однако выясняется, что энергетики не очень-то готовы инвестировать в создание упомянутой системы, хотя могли бы, поскольку спрос на золу может быть огромен (при условии ее цивилизованного сбыта, разумеется). Потенциально рынок ЗШО оценивается в 35 млн. тонн в год. Только одно дорожное строительство может поглотить до 10 млн. тонн. Тем не менее, сегодня потребляется в год не более 4 млн. тонн золы – девятая часть от потенциального спроса. Почему, спрашивается, энергетики не спешат с инвестициями? Причины такой нерасторопности лежат на поверхности. Как ни странно, наше государство проявляет невероятную лояльность к предприятиям, загрязняющим окружающую среду.

Судите сами. В Германии штраф за складирование на золоотвале составляет 120 евро за тонну. Во Франции – 60 евро за тонну. В Италии – 90 евро. В России – 0,3 евро! Что называется – почувствуйте разницу.

Иными словами, российским энергетикам выгоднее просто загаживать территории, чем вкладывать деньги в развитие. Итог налицо. Если в странах Европы уровень утилизации ЗШО стремится к 100 процентам, в России он составляет только 13 процентов. 

Напоследок затронем еще один важный момент. Не так давно с подачи пиарщиков компании «Газпром» пошли разговоры о повальной газификации Сибири, в результате чего у кого-то возникла мысль, будто ожидаемый переход на «голубое топливо» сам по себе решит проблему золоотвалов. Однако это иллюзия. Газ для России – товар, предназначенный на экспорт, чего не скажешь об угле. И запасов угля, как утверждают специалисты Института теплофизики СО РАН, нам хватит еще лет на 400. Тогда как запасы газа могут исчерпаться за 30 лет. Так что лучше настроиться на то, что уголь для новосибирских ТЭЦ еще долго будет оставаться единственным видом топлива. Если не сказать – навсегда. 

Олег Носков

Оценка результативности деятельности научных организаций, подведомственных федеральным органам исполнительной власти (ФОИВ) и государственным академиям наук, проводится с 2009 года на основе Постановления Правительства России от 8 апреля 2009 года № 319. В 2010–2012 годах было оценено 817 научных организаций, выполняющих научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы гражданского назначения. Из них 546 отнесены к категории лидеров, 264 – к категории стабильных, демонстрирующих удовлетворительную результативность, 7 организаций признаны утратившими свой научный профиль и перспективы развития. Во исполнение поручения Президента Российской Федерации от 17 мая 2013 года (№ Пр-1144, п. 2 «г») начался переход к вневедомственной оценке результативности деятельности научных организаций. Как обстоят дела в этой сфере, обсудили участники заседания коллегии Минобрнауки России.

«От конкурентоспособности нашей науки и каждой научной организации во многом зависит и динамика экономического развития, и конкурентоспособность нашей страны в целом», – подчеркнул министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов. Повысить результативность деятельности научных организаций в значительной степени можно, изменив систему оценки результативности.

Новые принципы

Основными принципами оценки, по словам директора Департамента науки и технологий Минобрнауки России Сергея Салихова, являются:

- открытость представляемых научными организациями данных;
- публичность проведения оценки результативности деятельности научных организаций с участием экспертного сообщества;
- формирование референтных групп научных организаций, независимо от их ведомственной принадлежности, исходя из фактически получаемых результатов и особенностей деятельности, характерных для различных направлений исследований и разработок;
- использование методик анализа наукометрической информации, в том числе принятых в экономически развитых странах.

Процедура оценки и критерии результативности вырабатывались рабочей группой, в которую вошли представители Минобрнауки России и других ведомств, Российской академии наук, государственных научных центров. Предложения рабочей группы прошли общественные обсуждения, были одобрены Советом по науке при Минобрнауки России и согласованы со всеми 40 федеральными органами исполнительной власти.

Перечень из 25 критериев оценки результативности утверждён приказом Минобрнауки России, при этом ведомства – учредители научных организаций могут устанавливать дополнительные критерии, отражающие особые, характерные для ведомства виды результатов, уточнил Сергей Салихов.

Мониторинг и оценка

Оценке результативности деятельности научных организаций, которая будет проводиться раз в пять лет, предшествует ежегодный мониторинг. В этом году введена в эксплуатацию федеральная система мониторинга результативности деятельности научных организаций, выполняющих научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы (ФС МНО), позволяющая уйти от «бумажных отчётов» и реализовать современную модель оценки.

Сведения, которые научные организации предоставляют в электронном виде о своей деятельности, сгруппированы по четырём направлениям:

- результативность и востребованность научных исследований;
- финансовая результативность;
- развитие кадрового потенциала;
- интеграция в мировое научное пространство, распространение научных знаний и повышение престижа науки.

В ФС МНО зарегистрировались на 31 октября 2014 года 1365 научных организаций из почти 2500, находящихся в ведении ФОИВ. Из них сведения в полном объёме предоставили около 1100 организаций.

Каждая научная организация, по словам Сергея Салихова, может на основе открытых данных провести самооценку и скорректировать свои действия для достижения «пороговых значений» показателей результативности. Эти значения ежегодно будет устанавливать Межведомственная комиссия по оценке результативности деятельности научных организаций, которая также формирует референтные группы, анализирует предоставленные научными организациями сведения и вырабатывает рекомендации по их оценке для ФОИВ. Окончательное решение об оценке остаётся за федеральным органом исполнительной власти, в ведении которого находится научная организация.

Правовые последствия

По результатам оценки научные организации будут отнесены к одной из трёх категорий. «Первая категория – организации, которые занимают лидирующие позиции в своей отрасли. Вторая категория – это стабильно работающие организации. И третья категория – организации, которые фактически утратили свой научный профиль и не занимаются научной деятельностью», – сказал директор Департамента науки и технологий Минобрнауки России.

Для научных организаций-лидеров предусмотрена разработка программ развития, направленных на укрепление их позиций. Также будут сформированы тематики научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ, определены объёмы финансового обеспечения деятельности научных организаций в рамках государственных заданий.

«Для научных организаций, которые отнесены к третьей категории, предусмотрена обязательная экспертная оценка по структурным подразделениям – лабораториям», – пояснил Сергей Салихов.

Преодоление консерватизма

Поначалу разработка новой системы оценки результативности научных организаций «вызывала довольно сильное сопротивление даже представителей естественных наук», признался директор Института молекулярной биологии имени В.А. Энгельгардта Александр Макаров. Отношение к ней изменилось после получения доступа 200 научных организаций к международным базам данных Web of Science и Scopus, профинансированного Минобрнауки России на конкурсной основе. Оказалось, что не все организации были с ними знакомы.

 Федеральную систему мониторинга, в которой научные организации размещают сведения о себе, Макаров охарактеризовал как «очень дружественную», поскольку сразу после введения данных научной организации система выдаёт комментарий с оценкой, к примеру: «Выше среднего».

Первый проректор НИУ «Высшая школа экономики» Леонид Гохберг обратил внимание на комплексность новой системы оценки результативности, отметив, что и сами научные организации «начали думать о том, как они выглядят на фоне своих международных конкурентов, других научных организаций и вузов России». Ведомственная оценка, по его словам, «дополнена централизованной системой мониторинга, которая обеспечивает стандартизацию подходов, прозрачность и возможность постоянного анализа того, что происходит в сфере науки». А с созданием Межведомственной комиссии действия ФОИВ становятся скоординированными, усиливается их ответственность за процедуры оценки подведомственных научных организаций.

Директор Российского научного фонда Александр Хлунов высказал мнение, что Российская академия наук могла бы готовить для Межведомственной комиссии доклад об оценке результативности деятельности научных организаций, а сама эта работа – стать частью государственного задания для РАН.

Эту идею поддержал вице-президент РАН Валерий Козлов. И выразил озабоченность тем, что при формировании референтных групп могут возникнуть сложности. По его мнению, даже при оценке институтов, занимающихся теоретической и прикладной математикой, критерии не могут быть одинаковыми.

Ключевые задачи

В завершение обсуждения вопроса о переходе к вневедомственной системе оценки результативности деятельности научных организаций на коллегии Минобрнауки России Дмитрий Ливанов напомнил об экспертных функциях Российской академии наук, закреплённых в Федеральном законе № 253-ФЗ. По его словам, экспертная оценка должна дополнять результаты наукометрического анализа.

Министр также сформулировал две основные задачи, которые должны решаться в рамках системы оценки результативности деятельности научных организаций:

«Первая задача, информационная, – дать всем заинтересованным людям, и работающим и не работающим в науке, максимально объективную информацию о состоянии нашей научной сферы и каждой научной организации, которая получает бюджетные деньги, а, следовательно, – деньги налогоплательщиков.

И очень важно, чтобы система обратной связи, система такого общественного отчёта была создана».

Вторая задача, по словам министра, управленческая. И решается она федеральным органом исполнительной власти – учредителем научной организации, который определяет дальнейшую судьбу подведомственной организации в зависимости от оценки её результативности.