В конце прошлого года российские газеты опубликовали информацию, которая в любой другой стране мира была бы сенсационной: председатель Государственной Думы оказался плагиатором. Сергей Нарышкин, бывший руководитель администрации Владимира Путина и видный член путинской партии «Единая Россия», был обвинен в том, что свою кандидатскую степень он получил за текст, наполовину составленный из заимствованных материалов.

Особенно смешно, что диссертация Нарышкина — 196-страничная работа, озаглавленная «Иностранные инвестиции в России как фактор экономического развития» — была частично украдена у экономиста Владислава Иноземцева, известного своими либеральными взглядами. «Довольно забавно, что видный единоросс и консерватор решил обратиться именно к моей статье, — отметил Иноземцев, узнав об этом. — Видимо, она показалась ему качественной».

Конечно, мало кто поверил, что Нарышкин сам читал статью Иноземцева, а уж тем более лично ее копировал. Скорее всего, он просто заплатил кому-то за написание диссертации, а потом дал взятку научным сотрудникам за то, что они примут ее. Сам Нарышкин вряд ли видел работу, за которую получил свою ученую степень.

В США доказательства плагиата, совершенного чиновником ранга Нарышкина, вызвали бы большой скандал. Просто представьте, что было бы, если бы оказалось, что в своей работе по экономике Пол Райан вольно заимствовал данные из работ Пола Кругмана.

Но судьба оказалась к Нарышкину благосклонна. Дав заявление (весьма ленивое) в свою защиту — «Мне сообщили, что на каком-то сайте информация появилась. Но я доверяю мнению и оценкам настоящих ученых», — он продолжил работать, будто не случилось ничего необычного.

Надо сказать, ничего необычного действительно не случилось. Сам Нарышкин наверняка прекрасно знал, что кроме него в плагиате были уличены более 1000 высокопоставленных и состоятельных россиян.

Многие из плагиаторов — политики. Некоторые — судьи. Есть прокуроры, чины полиции и главы университетов; в плагиате был обвинен даже чиновник, отвечающий за цирковую индустрию России. За последние несколько лет в плагиате (на весьма убедительных основаниях) были обвинены министр культуры России, губернатор Санкт-Петербурга и глава Следственного Комитета. В прошлом месяце заимствования были обнаружены в диссертациях заместителя министра финансов республики Мордовия и советника юстиции, чья диссертация была посвящена сравнению правовых культур России и Запада.

Во всех этих случаях факты плагиата обнаружили члены добровольческой организации, называющей себя «Диссернет» — именно им принадлежит тот самый «какой-то сайт», о котором столь пренебрежительно отозвался Нарышкин. Организация появилась в 2013 году и взяла на себя задачу по поиску и публикации доказательств того, что государственные чиновники, научная администрация и члены так называемых «российских элит» получают ученые степени незаслуженно. Используя программное обеспечение, выискивающее в тексте научных работ фрагменты, уже использованные в других научных публикациях, Диссернет к сегодняшнему дню обнаружил около 5600 случаев плагиата и опубликовал весьма неприятные для плагиаторов отчеты по 1300 случаям. В статье, опубликованной ранее в этом году, Диссернет утверждает, что 1 из 9 депутатов Государственной Думы — того самого парламента, где председательствует Нарышкин — получил свои дипломы благодаря диссертациям, содержащим большое количество заимствований и, скорее всего, просто купленным у «научных негров».

Андрей Ростовцев, физик, один из основателей Диссернета, разработавший программное обеспечение по поиску плагиата в диссертациях, объяснил мне, как именно организация ловит за руку мошенников. «Мы сейчас занимается врачами, — говорит он. — Машина работает постоянно, выбирает подозрительные работы. Мы поднимаем данные в библиотеке, видим, что за последние пятнадцать лет 100000 врачей защитили диссертации. Машина выбирает научную работу в базе данных, анализирует совпадения с другими работами и, если совпадений много, помечает ее для нас. Затем наши добровольцы начинают ее проверять вручную. Весь процесс идет 24 часа в сутки, семь дней в неделю».

Диссернет — децентрализованная сеть, состоящая из анонимных активистов. Один из лидеров организации в недавней статье написал, что главная мотивация Диссернета — озабоченность тем, что российская наука «делается почвой для развития низких и стыдных человеческих пороков — тщеславия, лицемерия, готовности к достижению карьерного успеха бесчестными методами». По словам Ростовцева, регулярно в Диссернете работают несколько десятков человек по всему миру, а он и несколько других ключевых членов организации являются ее «лицом».

Структура Диссернета — отсутствие физического офиса и единого банковского счета — критически важна для его выживания. Сергей Пархоменко, известный либеральный журналист, присоединившийся к Диссернету после серии статей о ранее выявленных им случаях плагиата, недавно пояснил, что «нет головы — нечего оторвать».

Но лидеры Диссернета все же сталкиваются с враждебностью задетых их деятельностью власть имущих. Одного из основателей организации в этом году обвинили в уклонении от налогов, а на прошлой неделе Пархоменко вызвали на допрос следователи МВД.

Некоторые случаи плагиата, выявленные Диссернетом, смешны в своих наглости и абсурдности. Думский депутат Игорь Игошин получил свою степень в экономике, переделав чужую диссертацию о российской шоколадной индустрии в работу о мясной промышленности; слово «шоколад» везде было заменено на «говядина», «темный шоколад» на «говядина отечественного производства», а «белый шоколад» — на «импортная говядина». Все цифры, графики и анализ данных при этом остались неизменными. Недавно Диссернет обнаружил, что онколог Юрий Царапкин выдал за свою статью о раке груди — не изменив практически ничего — чужую работу о раке желудка. При этом работа, якобы описывающая рак у людей, в оригинале описывала рак у собак и крыс.

Научные подлоги существуют везде; но в России они удивительно распространены. Еще удивительнее, что их терпят. Точный подсчет случаев плагиата в России затруднен, но, основываясь на собранных к сегодняшнему дню данных, Диссернет считает, что заимствования могут быть найдены в примерно 4% всех защищенных в стране научных работ. Это число не включает оригинальные диссертации, написанные не их официальным автором. По словам Арарата Осипяна, защитившего докторскую работу в Унивеситете Вандербильта на тему коррупции в высшем образовании (в данный момент Осипян находится на Украине, собирая материал для продолжения исследований), от 20 до 30% всех диссертаций, защищенных в российских ВУЗах после падения Советского Союза, были приобретены на черном рынке.

Этот рынок стоит на удивительном желании российских элит получить научные степени. По словам Пархоменко, российские чиновники, законодатели, врачи и бизнесмены рассматривают научную степень как часть «набора успешного человека» — наряду с драгоценностями, дорогими машинами и особняками. «Если у человека есть степень, это значит, что в этой жизни он чего-то добился, — говорит Пархоменко. — Это значит, что он достоин уважения».

Андрей Заякин, еще один из основателей Диссернета, подытоживает: «Российский Дональд Трамп точно защитил бы диссертацию — может даже две или три».

Задача Диссернета состоит не только в дискредитации плагиаторов. Главная цель организации, как сообщили мне ее основатели — возвращение самой концепции «репутации» в российское общество.

«Мы хотим показать, что репутация важна, что она что-то значит, — говорит Пархоменко. — Фальшивые диссертации лишь часть той российской проблемы, которую мы называем „репутационной катастрофой“. В России существует анти-меритократия, при которой самые успешные и влиятельные люди — не те, кто этого заслуживают, а выдающие себя за тех, кем не являются».

* * *

Распространенность подобного мошенничества в России частично обусловлена структурой высшего образования. В отличие от своих американских коллег, будущие российские научные работники могут получать научные степени, не занимаясь научной работой — если они убедят аттестационную комиссию принять их диссертацию. Эти комиссии являются частью университета и разделены по дисциплинам. Заседают в них университетские преподаватели. Таких комиссий в стране тысячи. «В больших университетах может быть с десяток комиссий, каждая занимается собственным предметом — одна по истории Европы, одна по истории России, одна по филологии, еще одна по французскому, еще одна — по философии и так далее», — объясняет Пархоменко.

По словам Осипяна (не имеющего отношения к Диссернету), за последние 25 лет эти комиссии оказались полностью коррумпированными — преподаватели за взятки принимают негодные или ворованные научные работы. «Каждый хочет получить свою долю, — говорит Осипян. — Купил ты диссертацию — ладно. Но надо еще заплатить членам комиссии, чтобы твою диссертацию приняли. В этих университетах деньги нужны всем — работы много, а зарплаты маленькие».

Коррумпированные аттестационные комиссии, по словам Заякина, находятся у «истоков» цепочки научного мошенничества. Некоторые из них «попросту стали тем местом, где фальшивые научные степени и производятся». Но основа системы — процветающий рынок компаний, предлагающих услуги по написанию диссертаций. Часто они притворяются фирмами, предоставляющими научные консультации — и заодно предлагают покупателям выгодные сделки. По большей части эти компании и не скрываются — достаточно набрать в Google или Яндексе «диссертация на заказ». У одной из таких компаний есть весьма удобный сайт — на сайте фотография мудреца в очках, который предлагает диссертации по цене 100 тыс. рублей (около $1500). Заказ будет готов всего через тридцать дней.

Отзывы клиентов обещают отличный результат: «Олег» сообщает, что полученная им диссертация была «сделана идеально» и прошла все экспертизы. «Сам бы так не смог», — пишет Олег.

По словам Заякина, личности тех, кто в действительности пишет эти работы, остаются загадкой. Скорее всего, бывает по-разному. «Доступа ко внутренней структуре таких фирм у нас нет, поэтому мы не знаем, кто подделывает работы, — сказал мне Андрей. — Младшие научные сотрудники, сидящие в комиссиях? Сотрудники университетов, при которых эти комиссии существуют? Или сотрудники самой фирмы, продающей работы?»

Но фирмы, оказывающие подобные услуги, работают агрессивно и изобретательно, выискивая потенциальных клиентов в тех секторах экономики, где люди с научными степенями встречаются часто. «Эта индустрия работает так же, как и любая другая — они не ждут клиентов, а сами их находят, — говорит Пархоменко. — Есть у человека магазин одежды, или сеть магазинов — и однажды к нему приходит прилично выглядящий агент и говорит: „Пора вам стать кандидатом экономических наук. Это полезно для бизнеса“. А затем предлагает свои услуги — у него на руках бумаги, он рассказывает об опциях, о ценовых категориях, о скидках. Ничем не отличается от страхового агента».

По словам Осипяна, такие фирмы предлагают целый спектр услуг. Средняя цена сделанной на заказ работы составляет где-то $3000. Есть и более дорогие комплекты — с монографией и библиографическим списком, состоящим из фальшивых статей. Они могут стоить от 25 тысяч долларов и более. «Если вы покупаете самый лучший комплект, они сами договорятся с нужной аттестационной комиссией, — говорит Пархоменко. — В идеале вы просто платите деньги и забываете об этом — а потом они привозят вам диплом на дом».

* * *

Так было не всегда. Хотя среди партийных боссов КПСС и попадались люди с незаслуженными дипломами, научное мошенничество невероятно расцвело только в 90-е. По словам Осипяна, количество защищенных диссертаций в России подскочило с 15000 в 1993 году до 30000 в 2005-м.

Самая очевидная причина востребованности научных степеней в России заключается в том, что обладание степенью приносит существенные — денежные — преимущества их обладателям. В некоторых секторах экономики только обладатели степеней кандидата наук могут получить высшие посты; в других — например, в медицинском секторе — научная степень позволяет врачу просить больше за свои услуги. В мире политики причины получения степеней особенно печальны — кандидатская степень позволяет потерявшим власть чиновникам получать высокооплачиваемые посты ректоров университетов (по словам Заякина, «именно там оседают неудачники или дураки»). Мало того, научная степень дает возможность получать деньги и другими способами.

«Преподавать — одно из тех занятий, которое разрешено политику, — объясняет Пархоменко. — Политик не может заниматься бизнесом. Но он может быть профессором и писать книги. Это отличный способ отмывания денег. Откуда деньги? Ну, я преподавал, консультировал. Я человек уважаемый: эти деньги я получил за свою научную работу».

Но ценность научных степеней среди российской элиты не только вопрос экономики. Осипян считает, что славные научные традиции, заложенные в советскую эпоху, являются ключом к понимаю сегодняшнего спроса на кандидатские степени. «В Советском Союзе научные степени в математике, физике, химии, биохимии, биологии были очень престижны. Там по-настоящему работали, и работали там честные и достойные люди», — говорит Арарат. Научная степень в этих областях остается престижной, хотя при Путине на науку выделяется меньше денег, а многие ученые уехали работать за границу. Научная степень — отличный инструмент для социального роста для тех, кто может себе ее позволить. По мнению Грегори Симонса, старшего исследователя при шведском Центре исследований России и Евразии в Упсале, одного из авторов недавней статьи о коррупции в российском высшем образовании, рост случаев научного мошенничества в России обусловлен комбинацией факторов: ученым мало платят, а у амбициозных профессионалов появилось достаточно денег на покупку статусных символов.

«Эта индустрия выросла потому, что система бюрократизировалась… В то же время социальный статус и зарплаты научных работников сильно упали, — написал мне в письме Симонс. — Эти два фактора совпали. Новая российская верхушка — юристы, политики, бизнесмены — состоит из людей, которых перемены в России вынесли наверх, и они хотят легитимности».

Очевидно, что эти свежеиспеченные успешные люди ухватились за старомодный символ успеха. Но если все способные купить кандидатскую знают, что они фальшивы, почему степени еще ценятся? Лорен Грэм рассказывает: «Странно думать, что люди, не озабоченные тем, что научные степени подделываются, продолжают считать, что они престижны. Одно противоречит другому. Но, боюсь, дело обстоит именно так».

* * *

Российское правительство и система образования все же не безразличны к заразе научного мошенничества, поразившего страну. Когда в 2012 году выяснилось, что директор престижной московской математической школы Андрей Андриянов подделал несколько своих публикаций — а затем распечатал копии несуществующих научных журналов, пытаясь доказать свою невиновность — Министерство образования РФ сформировало специальную комиссию по изучению проблемы. В конце концов правительство разогнало аттестационную комиссию Московского государственного педагогического университета, выдавшую Андриянову научную степень, приостановило деятельность восьми сотен комиссий по всей стране и провело антикоррупционные реформы в управлении, занимающемся проверкой диссертаций.

Реформы, скорее всего, усложнили покупку научных степеней. По мнению историка Игоря Федякина, возглавлявшего комиссию, государство заслуживает должной похвалы. Но именно деятельность Диссернета, регулярно упоминаемого в российской прессе и публикующего досье на одного или двух плагиаторов ежедневно, привлекло к проблеме общественное внимание. «Есть разница между „секретом Полишенеля“ и раскрытым секретом, — говорит биолог Михаил Гельфанд, еще один из основателей Диссернета, — Одно дело, если все знают, что все мужья ходят на сторону. Совсем другое — показать фотографию определенного человека с любовницей».

Хотя благодаря расследованиям Диссернета были уволены или подали в отставку лишь несколько чиновников, основатели организации считают, что работают не впустую. Во всяком случае, говорят они, фальшивые академики теперь знают, что диссертации, покупаемые на черном рынке — плагиат; покупать их — риск. Возможно, считает Заякин, именно поэтому число защищенных диссертаций каждый год падает — с 30000 в 2012 году до 16500 в 2014-м.

Напугать членов российских элит и отвратить их от покупки научных степеней — это, конечно, победа. Но, соглашается Пархоменко, это еще не означает, что обычные россияне начали задумываться о проблеме купленных диссертаций и прекратили считать это обычным делом. Именно в этом заключается цель Диссернета, говорит он — «заставить людей стать небезразличными».

«В России многих „ловят“, — говорит Пархоменко, замечая, что Сергей Нарышкин сохранил свой пост в Думе и партии. — А россияне говорят: „Ну и что? Украл он. Все воруют. В конце концов, как стать начальником, если не воровать?“ Репутация ничего не значит. Угрозы — „мы тебе репутацию испортим, мы всем расскажем о твоем воровстве“ — не имеют никакого эффекта».

Если это правда, если россияне действительно столь фаталистично относятся к повсеместной коррупции, то какими образом Диссернет сможет достичь своей цели и «вернуть понятие репутации»?

«Постепенно, постепенно, — говорит Пархоменко. — Иногда мы добиваемся реакции — иногда весьма громкой. Иногда нам удается навесить на человека ярлык. Например, все знают, что российский министр культуры — человек, который украл две диссертации. Даже в Википедии написано. Это первый результат в Гугле. Это очень важно — пометить человека, чтобы все это про него знали. Когда-нибудь это да будет что-то значить».

Леон Нейфах (перевод Григорий Николаев)

- Алексей Владимирович, не секрет, что российское сельское хозяйство сейчас очень сильно зависит от импорта зарубежных семян.  В этой связи, осуществляя программу импортзамещения, нашим селекционерам необходимо соответствовать международному уровню. Этого можно добиться, только опираясь на фундаментальную науку. Какие задачи теперь стоят перед нашими селекционерами, чтобы выйти на новый уровень?

– Начну с того, что ситуация для разных отраслей нашего сельского хозяйства неодинакова. У нас, например, есть сеть институтов Российской академии сельскохозяйственных наук, которая сейчас также относится к ФАНО и к большой Академии. Там все эти годы шла активная работа по выведению новых сортов различных культур сельскохозяйственных растений. Работа ведется довольно успешно. По крайней мере, она позволяет поддерживать тот уровень оригинального семеноводства, который у нас есть на данный момент.

Важно, что такая работа должна вестись постоянно, потому что существующие сорта со временем могут терять устойчивость из-за появления новых рас фитопатогенов, поэтому у сортов разный срок жизни. Параллельно ведется работа по выведению сортов, адаптированных к конкретным зонам земледелия, например, для регионов Сибири. Работа в этом направлении шла давно, и она продолжается. Хотя ввиду того, что с определенного времени государственная поддержка была ограниченной, эта область науки постепенно уменьшалась по потенциалу, по возможностям. И шла она в основном с помощью методов классической селекции: когда селекционер скрещивает растения и оценивает их по фенотипу, то есть по внешнему виду, по характерным признакам.

Как выводится сорт растений методами традиционной селекции? Например, берут хороший сорт, у которого есть отдельные недостатки, допустим, низкая устойчивость к чему-то. И берут «дикаря», либо другой сорт с худшими характеристиками, но обладающий нужным признаком.

Либо берут вообще близкородственный вид. Получают гибридную форму. Затем ее обратно скрещивают на этот сорт, отбирают «правильных» потомков, лучших из которых снова скрещивают на исходный сорт. И проводят так несколько поколений. И каждый раз поколение отбирают на то, чтобы растения лучше соответствовали исходному сорту, но при этом несли вот эту устойчивость.

Это очень длинный путь, и каждый раз оценка проводится по фенотипу.

Например, чтобы определить устойчивость растений, нужно их высеять на зараженном участке и посмотреть, как они будут себя вести. А чтобы оценить их продуктивность, нужно довести до стадии плодоношения. И поскольку в разные годы погодные условия у нас могут сильно отличаться, это тоже влияет на работу селекционера. В общем, такая работа является очень трудозатратным процессом, иногда растягивающимся на десятки лет.

Чем хороши современные методы генетического анализа? Здесь имеется информация о том, как тот или иной участок ДНК связан с проявлением конкретного признака. Что это позволяет делать? Например, если есть информация о том, что такой вот маркер связан с геном устойчивости, то растение, у которого он есть, скорее всего, тоже будет устойчивым. Скажем, к бурой ржавчине. Если такой маркер присутствует, то растение можно даже не тестировать. То же самое касается и других признаков. Здесь нет необходимости в оценке многих признаков по фенотипу. В результате процесс выведения нового сорта значительно ускоряется, а также удешевляется, что тоже немаловажно. Именно так сейчас работают в странах, у которых эта область науки хорошо развита. Есть микрочипы, позволяющие одновременно оценивать присутствие в геноме растения сотен и тысяч разных маркеров и их комбинаций. Причем процесс этот во многом остается творческим, успех зависит от опыта и знаний специалистов. Тем не менее, он позволяет не только удешевлять и ускорять работу, но и расширяет возможности для получения более интересных, более продуктивных генетических линий для новых сортов.

У нас в стране пока не так много примеров использования генетических маркеров.

Некоторые институты РАСХН сейчас начинают применять такую методику. Но пока что это, скорее всего, является процессом адаптации существующих методов для наших селекционных программ. Они не все могут быть успешно использованы, потому что наши сорта должны создаваться с учетом специфических природно-климатических условий. Особенно это касается Сибири и Дальнего Востока.

Поэтому нам нужно уметь разрабатывать свои наборы генетических маркеров, например, связанных с засухоустойчивостью или со способностью растения расти на почвах с некоторым содержанием соли – в стране много мест, где в почве содержится соль. Разработка своих маркеров и их адаптация для отечественных селекционных программ – это тоже задача институтов ФАНО. В этом направлении должна двигаться наша наука.

- Есть ли другие направления?

– Разумеется. Следующий этап, к которому уже перешли на Западе, – это геномная селекция. С ней также связано дальнейшее развитие нашей науки. В чем суть геномной селекции? Геномная селекция является развитием маркер-ориентированной селекции, когда вместо маркеров секвенируют геном целиком. Это позволяет еще больше расширить возможности селекционного процесса.

- На конференции, посвященной юбилею СибНИИРС, было высказано замечание, что у нас в стране можно пересчитать по пальцам количество специалистов, способных составить правильную комбинацию генов. Вы согласны с таким утверждением?

– Понимаете, здесь всё зависит от объекта. Нужно понимать, о каких культурах конкретно идет речь. У каждого объекта масса своих особенностей, и селекционеры, которые с ним работают, хорошо его знают и чувствуют, поскольку они во многом – люди творческие, способные интуитивно уловить потенциал даже при виде совсем маленьких растений. Это особый талант.

Что касается комбинаций генов, то речь, скорее всего, идет о людях, знающих современный уровень работ по генетическим маркерам и вместе с тем понимающих сам объект. Может быть их, действительно, пока у нас не так и много.

- В ИЦиГ СО РАН сейчас ведутся такие работы? Можем ли мы встраиваться в этот мировой тренд?

– В ИЦиГ СО РАН традиционно ведутся работы по генетике зерновых культур. В основном это пшеница, ячмень. В отношении указанных культур наш Институт публикует наибольшее в России количество научных статей, в которых работы выполнены с помощью методов маркер-ориентированной селекции. По этим объектам у нас есть и эксперты, и наработанный опыт. Более того, с присоединением СибНИИРС появились специалисты селекционного профиля, хорошо знающие не только пшеницу, но и другие объекты. Например, овощные и зерно-бобовые культуры.

У нас пока еще молекулярная генетика ориентирована на работу с зерновыми культурами. Но уже есть планы по развитию в сторону картофеля. Есть планы по развитию в сторону других культур.

Правда, это требует на данном этапе подготовки необходимых специалистов. Методическая база у нас тоже есть, хотя ее все равно нужно развивать. В общем, Институт в данном направлении уже работает и планирует развивать эти работы.

- Как Вы оцениваете перспективы развития генной инженерии? Создание ГМО – это неизбежность для селекции или можно обойтись без подобных методов?

– Знаете, год назад я бы ответил так, что мы можем без этого обойтись для большинства традиционных в нашей стране культур. Но сейчас появились технологии геномного редактирования нового поколения, которые в геноме практически не оставляют следов. Поэтому сейчас начали подвергать сомнению сам термин: а есть ли необходимость называть такие растения ГМО?

В настоящее время, как известно, по нашим российским законам никакие ГМО выращивать нельзя. И пока закон действует, никто из нас ничего такого делать не будет. У нас, конечно, есть свои модели, есть запатентованные способы улучшения растений с помощью трансгенеза.

- Насколько разумен упомянутый запрет, учитывая, что научные работы по ГМО всё равно ведутся?

– Здесь нужно понять вот что. Даже если будут сняты запреты, то выращивание таких растений будет целиком зависеть от бизнеса, от производителей сельхозпродукции. Им придется оценить и материальную выгоду,  и репутационные риски, оценить весь технологический цикл. Поэтому  разрешение на выращивание ГМО еще не будет означать, что затраты производителя обязательно окупятся.

На Западе, например, выращиваются сорта, устойчивые к гербицидам, поскольку это повышает технологичность процесса культивирования: все сорняки погибают, а модифицированные растения остаются. Причем, можно использовать малотоксичные гербициды. Этот плюс, разумеется, производителями учитывается. Есть трансгенные растения, обладающие токсинами, убивающими насекомых-вредителей. Они тоже используются, потому что они нетоксичны для теплокровных животных, в том числе - для человека. Опасны они только для некоторых отрядов насекомых. Здесь, безусловно, есть элемент экономической выгоды. И фермеры этим пользуются. Хотя ГМО самим фермерам не принадлежат. Им принадлежит только конечный продукт. Семена для посадки принадлежат соответствующим фирмам, не заинтересованным в бесконтрольном распространении ГМО по тем же экономическим причинам.

В любом случае, мы должны обладать полным технологическим циклом, иметь все необходимые компетенции, должны уметь делать ГМО, уметь делать целевое геномное редактирование, должны уметь их применять для получения новых эффективных сортов. И это есть задача фундаментальной науки, задача академических институтов. А вопрос допуска на рынок  такой продукцией  находится в сфере ответственности государства, в том числе – наших законодателей, а также в сфере самого рынка, представителей бизнеса, экологов.

Беседовал Олег Носков

Ученые Института автоматики и электрометрии СО РАН создали технологию лазерной обработки, которая позволяет наносить мельчайшие шкалы и сетки на стеклянные изделия при минимальном участии оператора. Установка уже внедрена в производство на АО «Швабе — Оборона и Защита».

Технологии лазерной микрообработки применяются при решении широкого круга задач. С их помощью проводится полировка, маркировка, резка и гравировка различных материалов. Одно из приложений — нанесение на поверхность стекла шкал и калибровочных сеток. В микроскопах и астрономических приборах такая разметка позволяет наиболее точно измерить параметры космического тела или какого-то мельчайшего объекта, отследить их передвижение; в системах военного назначения — создавать прицелы, современную оптику дневного и ночного видения. Главным требованием является точность обработки — строгое соблюдение размеров, формы объектов и расположения элементов относительно друг друга и заготовки.

Раньше такие сетки делались преимущественно механическим гравированием защитного слоя с последующим травлением — методом удаления материала с использованием кислот. Помимо того, что эта технология многостадийная, трудоемкая, дорогая, плавиковая кислота, которая здесь используется, опасна и чрезвычайно вредна, самое главное — таким методом невозможно создавать сетки, удовлетворяющие современным требованиям производства.

Лазерная микрообработка представляет ей отличную альтернативу. «Для удаления материала мы используем фемтосекундное лазерное излучение. Его особенность: очень короткая длительность импульсов — несколько сотен фемтосекунд. Мы впервые в России разработали технологию и внедрили в серийное производство систему, с помощью которой можно проводить прецизионную лазерную обработку стеклянных изделий и других диэлектриков с минимальным участием оператора», — рассказывает сотрудник ИАиЭ СО РАН кандидат технических наук Евгений Дмитриевич Булушев.

Стартом к этой работе послужил грант Минобрнауки, полученный ИАиЭ СО РАН совместно с АО «Швабе — Оборона и Защита».

Предприятие входит в холдинговую структуру АО «Швабе» в составе государственной корпорации «Ростех» и является крупнейшим в России изготовителем переносных приборов наблюдения и разведки. Задачей инженеров и ученых Института автоматики и электрометрии СО РАН являлась разработка и создание лазерного технологического комплекса прецизионной обработки оптических элементов (формирование сеток, масок, шкал, лимбов). Чтобы осуществить это, на базе лаборатории лазерной графики ИАиЭ СО РАН под руководством кандидата технических наук Виктора Павловича Бессмельцева объедини лись специалисты различных областей: конструкторы, оптики, программисты, инженеры-электронщики.

В итоге была разработана технология и создана лазерная фемтосекундная станция, которая позволяет наносить сетки не только на плоские поверхности, но и на искривленные (различные призмы, полусферы). Она функционирует следующим образом: на входе системе подается чертеж, где изображены все элементы сетки, заданы их размеры, расположения и допуски на них. Он преобразуется в CAD-модель, по которой с помощью специального модуля вычисляются траектории перемещения лазерного пучка. Далее на стол разработанной системы (площадка 200х200 мм) укладывается заготовка, и производится съемка ее поверхности с помощью трехкоординатной системы позиционирования и встроенной системы технического зрения. Оператор размещает CAD-модель поверх полученных изображений и запускает обработку. С помощью встроенного датчика лазерный пучок фокусируется на поверхности образца, и, перемещаемый быстрыми сканерами, со скоростью до метра в секунду движется по рассчитанным траекториям по поверхности обрабатываемой детали, формируя линии сетки. Зона записи ограничена размерами объектива и составляет 5х5 мм2, однако система позволяет формировать сетки площадью до 200х200 мм2, с помощью специальных программ разбивая их на более мелкие зоны записи сканеров и перемещения стола.

У оператора есть еще одна важная и сложная задача — подобрать параметры обработки: энергию, частоту, перекрытие импульсов, длину волны излучения и многое другое. Если они окажутся неоптимальными, линии получатся слишком толстыми либо вообще не будут сформированы, также могут возникать дефекты — сколы и микротрещины. «Моя работа заключалась в том, чтобы разработать методы автоматического контроля качества и минимизировать образование таких дефектов, — говорит Евгений Булушев. — Мы создали технологию оптимизации лазерной микрообработки, основанную на проведении и быстрой обработке серии тестовых экспериментов, сформированных при различных технологических режимах. Был создан скани рующий профилометр, который позволяет автоматически измерять сформированные объекты, совмещать их с CAD-моделью, выделять их границы, определять размеры, формы и расположения, сопоставлять с заданными параметрами по указанным в чертеже допускам и обнаруживать дефекты обработки. В аналогичных зарубежных установках такие измерения обычно проводятся вручную, что сильно затрудняет их использование».

Технологический лазерный комплекс уже поставлен на завод «Швабе — Оборона и Защита» и интегрирован в производство. Его внедрение позволило освоить выпуск изделий для оптико-электронных приборов нового поколения при точностях и производительности на порядок выше, чем у использованных раннее технологий.

Но ученые продолжают совершенствовать разработку. «Стандартную запись сеток мы проводим на длине волны 1026 нанометров. Сейчас мы хотим уйти во вторую-третью гармонику (513 и 342 нанометра соответственно). Меньшие длины волн дают меньший размер пятна, лучшее разрешение, — рассказывает Евгений. — К тому же хочется достигнуть полной автоматизации процесса. Пока мы получаем статистические зависимости показателей качества от технологических параметров обработки, а по ним уже высококвалифицированный оператор определяет оптимальный режим. Также желательно, чтобы контроль качества проводился в реальном времени. Допустим, в процессе обработки обнаруживается, что за слой материала удаляется на два микрометра меньше, чем требуется, тогда система может автоматически откорректировать либо режим, либо траектории перемещения лазерного пучка. Решением данной задачи активно занимаются на западе, однако установок с такими возможностями до сих пор не создано. Помимо этого, сейчас мы обрабатываем по одному объекту за раз, что недостаточно эффективно при серийном производстве. В настоящее время мы расширяем технологию до возможности обработки «паллетами», в этом случае на стол устанавливается форма с несколькими десятками или сотнями заготовок, и система в полностью автоматическом режиме определяет их расположение и производит запись сеток. Это позволит значительно минимизировать работу оператора, однако решение задачи требует значительного усложнения программного обеспечения».

Еще одно перспективное направление науки, в котором может пригодиться фемтосекундная лазерная микрообработка — формирование микроканалов и биочипов на поверхности и внутри стеклянных, кристаллических, полимерных и композитных заготовок. Эти структуры используются биологами и химиками для одновременного проведения сотен или даже тысяч биохимических реакций, а также при изучении течений и взаимодействий жидкостей нано- и пикообъемов. Сегодня системы микроканалов и биочипов для подобных исследований заказываются преимущественно за рубежом, за большие деньги.

Подготовила Диана Хомякова

Как мы уже сообщали, еще летом прошлого года в нашем городе стартовал проект по созданию Ассоциации ученых и производственников (в форме Некоммерческого партнерства), намеренных принять участие в развитии современных трендов в области энергетики. Речь идет о так называемой малой распределенной генерации, с которой специалисты связывают будущее системы энергоснабжения. В апреле этого года Ассоциация получила официальную регистрацию, и ее представители кратко ознакомили общественность со своими планами во время проведения Форума городских технологий 27 апреля.

Необходимо подчеркнуть важность для Новосибирска самого прецедента. Парадоксально, что, с одной стороны, в нашем городе чрезмерная монополизация энергетического сектора уже создает реальные проблемы для развития территорий (о чем мы также писали). С другой стороны, в Новосибирске есть специалисты, способные предложить альтернативные варианты в плане энергоснабжения города и области. Естественно, что их объединение в указанную Ассоциацию стало первым шагом в реализации прогрессивных замыслов.

Как разъяснил руководитель Ассоциации, доктор технических наук Александр Фишов, мировые тренды городской энергетики сегодня тесно связаны с использованием экологичных энергетических ресурсов и технологий, производством энергии в местах ее потребления, индивидуализацией требований к качеству и надежности энергоснабжения. Также имеет место активное участие потребителей (именно потребителей!) в процессах производства, передачи, накопления энергии, что, соответственно, положительно отражается на качестве и надежности энергоснабжения. Еще один немаловажный аспект, связанный с современными трендами, –  производство энергии в процессах утилизации городских отходов.

Почему возникла указанная тенденция, что является причиной развития малой распределенной генерации в мире? По мнению Александра Фишова, одна из главных посылок – это как раз участие потребителей в данном процессе. «Когда мы говорим о малой энергетике, – уточнил он, – мы должны иметь в виду, что речь, в первую очередь, идет о малом и среднем бизнесе. Иными словами, здесь нарушается вот эта связка, когда есть производители энергии и просто потребители. Здесь появляется промежуточная часть – это собственники малых объектов генерации, которые участвуют в этом бизнесе. И эта часть очень существенная».

Необходимо понимать, что участие малого и среднего бизнеса в данном процессе не сводится только лишь к выработке и продаже электроэнергии. Как отметил Александр Фишов, там имеет место множество всяческих услуг технологического плана. То есть дело заключается не просто в «миниатюризации» генерирующих мощностей. Речь идет о принципиально новом уровне энергетики. Первое ее свойство – открытость для присоединения, в том числе и для доступа генерации. Второе важное свойство – в этой энергетике осуществляется автоматизация многих процессов.

Александр Фишов приводит такой пример для сравнения.

Для того чтобы осуществлялась в нормальном режиме работа Единой энергосистемы России и обеспечивалась ее надежность, необходимо иметь пять тысяч специалистов с высшим образованием, которые непрерывно заняты в этой системе, осуществляя планирование всех режимов ее работы.

Понятно, что участие такого количество людей в обеспечении процесса требует серьезных финансовых затрат. Объекты малой генерации могут работать в автоматическом режиме, фактически без участия человека. Однако у нас в стране таких технологий пока еще нет. И их в ближайшее время предстоит создать.

Что должно повлиять на развитие данного направления в нашей стране, в частности – в Сибирских регионах? По словам Александра Фишова, важным фактором должна стать региональная конкурентоспособность городской инфраструктуры, куда включается скорость и стоимость присоединения к сетям. Как мы понимаем, данный фактор играет ключевую роль в развитии территорий. Кроме того, речь здесь идет о надежности и даже живучести самой системы энергоснабжения. Простой пример. Теплоснабжение в нашем городе осуществляется в основном за счет котельных, работа которых, в свою очередь, зависит от электричества. Как мы понимаем, если произойдут какие-то нарушения в централизованной системе электроснабжения, то следом начнутся проблемы с теплом. «Всем понятно, – говорит Александр Фишов, – что если бы у нас работало множество мини-станций, снабжающих нас одновременно теплом и электричеством, то тогда бы зависимость от таких глобальных катаклизмов резко снизилась».

Естественно, немаловажным фактором является интерес инвесторов к участию в энергетическом бизнесе. Также не стоит сбрасывать со счетов и борьбу за улучшение экологической ситуации, и за повышение энергоэффективности.

Если говорить о каком-то концепте развития сибирских городов, то с точки зрения Александра Фишова, необходимо будет учитывать доминирование генерации на углеводородном топливе, поскольку потребности в тепле у нас в Сибири в три-четыре раза выше потребности в электричестве.

 Для большинства стран, находящихся в более благоприятных климатических условиях, ситуация выглядит совершенно по-другому. Большинство наших котельных, считают специалисты, необходимо переоборудовать в когенерационные установки в ходе их плановой реконструкции. Также предполагается интеграция малых объектов в существующие сети и создание островных энергосистем на базе распределенной малой генерации. Помимо этого необходим переход на технологии открытых систем – SMART GRID (пока еще этой системы у нас нет).

По мнению Александра Фишова, городские объекты малой генерации могут соединяться между собой в некие «сотовые» структуры – без присоединения к большой системе. Для этого даже не потребуется осуществлять масштабные реконструкционные работы – всё замыкается среди субъектов малой генерации. При такой «сборке» городских систем фактически достигаются все необходимые цели присоединения – и по качеству, и по надежности. К тому же это достаточно экономно.

Какую роль будет играть «Партнерство по развитию распределенной энергетики Сибири»? В состав учредителей Ассоциации входят игроки, непосредственно связанные с малой генерацией. И объединиться их заставило отчетливое осознание того, что без продвижения подобных инициатив ждать каких-то правильных решений «сверху» не приходится. Необходимо убеждать руководство в правильности и актуальности данного направления. Наверху, как всегда, раскачиваются медленно, очевидно, не осознавая того, что в современном мире технологии развиваются и меняются гораздо быстрее, чем принимаются решения во властных кабинетах.

Олег Носков

В Институте химии твердого тела и механохимии СО РАН разработали дешевый и эффективный метод трансформации гидроксида алюминия в субмикронный порошок альфа-оксида. Это вещество можно применять для производства высококачественных керамических изделий — в том числе, и для оборонной отрасли.

Разработка может быть востребована при создании подложек интегральных микросхем, изоляторов, свечей зажигания, запорной арматуры в химическом производстве и броневых пластин для военной промышленности. В настоящее время сырье для выпуска этой продукции закупается в Германии.

Для получения пригодного для производства современной высококачественной керамики сырья необходимо поместить гидроксид алюминия в специальную печь, нагреть до высокой температуры и затем размолоть получившуюся массу. В ИХТТМ СО РАН добавляют в этот процесс нано-затравочные частицы из того же исходного вещества, что позволяет понизить необходимую температуру с 1400-1500 до 700-800 градусов и, в итоге, помимо удешевления производства, сразу получить мелкий и мягкий порошок, практически не требующий измельчения перед использованием.

Как утверждает руководитель группы тонкой оксидной керамики ИХТТМ СО РАН кандидат химических наук Гарегин Раймондович Карагедов, качество продукта, как минимум, не уступает немецким аналогам и даже позволяет снизить температуру получения броневых плит с 1550 до 1350 градусов, что увеличивает их твердость за счет изменения структуры керамики.

  — Нам удалось создать дешевый и эффективный способ получения оксида алюминия. Но на мощностях института мы можем сделать максимум несколько килограмм сырья, а для нужд промышленности необходимо многотоннажное производство.

  Ученые ИХТТМ СО РАН уже подали заявку на получение патента. Также предложения о развертывании производства оксида алюминия направлены в компанию «РУСАЛ».

Поистине, очень часто убеждаешься, что современная Россия – страна парадоксов. Во всяком случае, данное обстоятельство наглядно отражает ситуация, связанная с развитием энергетики. Так, федеральная власть – как на уровне правительства, так и на уровне Госдумы – пытается стимулировать развитие малой, или распределенной генерации. Однако действующие технические нормы и технологические правила этому всячески препятствуют, в результате чего новые объекты малой генерации не включаются в единую сеть, работая (с неизбежными в этом случае сложностями) в автономном режиме.

Сегодня такая ситуация, как пояснил заместитель директора по развитию ООО «Интеллектуальная энергия» Феликс Бык, сложилась в Новосибирске, где из-за обременительных технических условий, связанных с подключением к сетям, крупные потребители энергии стали обзаводиться собственными энергетическими мощностями. В настоящее время на их долю приходится 1% генерирующих мощностей и 2% вырабатываемой электроэнергии.

В данный перечень входят следующие объекты: турбина на котельной ОАО «НЗИВ» мощностью 6 МВт; энергоблок по улице Одоевского ООО «Генерация Сибири» мощностью 13,4 МВт (в перспективе – до 21,4 МВт); энергоблок по улице Речкуновская, принадлежащий ФГБУ «Новосибирский НИИ патологии кровообращения имени академика Е.Н. Мешалкина», мощностью 12 МВТ. Также готовится к вводу в эксплуатацию энергоблок по улице Бородина ООО  «Генерация Сибири» мощностью 11,8 МВт.

Теоретически, указывают специалисты, указанные мощности могут содействовать разгрузке сети, разгрузке подстанций, содействовать снижению потерь электроэнергии в сетях, повысить надежность и качество электроснабжения и, в конечном итоге, снизить объем закупок электроэнергии с оптового рынка. Однако конкретно в Новосибирске требования операторов делают подключение к общей сети экономически нецелесообразной. Поэтому перечисленные объекты, как было сказано, из-за нелепых правил продолжают работать автономно.

Вопиющим случаем является тот факт, что новенький энергоблок, находящийся на территории клиники имени Е.Н. Мешалкина, фактически является замороженным. То есть в настоящее время он даже не работает, поскольку его подключение к сети (при существующих правилах) становится слишком «дорогим удовольствием», сопоставимым с затратами на его строительство.

Автономно его использовать также невозможно, поскольку, как пояснил Феликс Бык, для такой мощности (12 МВт) нет необходимой нагрузки. Таким образом, сложилась поистине парадоксальная история: мы имеем неработающий энергоблок прямо в центре дефицита тепловых нагрузок! Причем, для покрытия этого дефицита планируется строительство новой котельной, поскольку действующая тепловая станция несет очень большие затраты, связанные с доставкой тепла потребителям.

Приведенный пример красноречиво показывает, что проблемы в сфере энергетики существуют у нас не столько в техническом, сколько в организационном плане. И эту неразбериху необходимо учитывать всякий раз, когда на официальном уровне ставится вопрос об энергоэффективности и энергосбережении. В действительности, отмечают специалисты, в стране есть потенциал энергосбережения на самой стадии производства энергии. Один из самых правильных путей, на их взгляд, - это более эффективное использование топливных ресурсов путем комбинированной выработки тепла и электроэнергии.

Как мы знаем, тема когенерации с определенных пор стала модной (как и тема энергоэффективности) и, говоря откровенно, слегка уже набила оскомину. Тем не менее, необходимо отчетливо осознавать, что всё это – не досужие разговоры дилетантов, а вполне выверенные суждения профессионалов, хорошо понимающих реальное положение дел.

Когда заходит разговор о когенерации, то, прежде всего, учитываются тепловые станции, работающие на природном газе. По словам специалистов, их эффективность можно повысить почти в два раза именно за счет комбинированной выработки тепла и электричества. Отметим, что у нас в стране на сей счет имеется большой потенциал, и Новосибирск в этом плане достаточно показателен. Так, теплоснабжение города обеспечивают более 200 котельных (157 – ведомственных). Из них целых 90% работают на природном газе, 9% - на угле, и только 1 процент – на мазуте и других нефтепродуктах.

Отметим, что котельные сами являются потребителями электроэнергии, на которую в структуре себестоимости выработки тепла приходится 10% затрат (затраты на топливо составляют только 55% от общих затрат). Иначе говоря, когенерация предполагает еще и экономию электроэнергии для собственных нужд котельных. К тому же это повышает их безопасность, страхуя от перебоев с поставками электричества. Согласимся, что выгоды здесь очевидны.

Кстати, в США с 1978 года (а чуть позже – и в странах ЕС) запрещено использование газа на вновь построенных и реконструируемых энергетических объектах без применения технологий комбинированной выработки тепла и электроэнергии. То есть речь в нашем случае идет о мировой тенденции.

Как заметил по этому поводу Феликс Бык, «рачительное отношение к природному топливу фактически является критерием того, насколько энергоэффективна та или другая энергетика, насколько обеспечивается реальное энергосбережение».

Необходимо учитывать, что в соответствии с Федеральным законодательством решение подобных вопросов находится в полной компетенции региональных властей и муниципальных руководителей, ОБЯЗАННЫХ  заниматься их решением. Мало того, согласно отдельному постановлению правительства РФ, местные руководители должны в процессе реконструкции устаревших котельных преобразовывать их в когенерационные установки, если их мощность составляет более 5 МВт.  То есть инициатива в данном случае должна идти снизу.

Не будем сейчас комментировать, насколько такая постановка вопроса соответствует стратегическим задачам развития страны, и какую роль здесь должен на самом деле играть Федеральный центр. К сожалению, если говорить о городе Новосибирске, то движение снизу в настоящее время происходит только со стороны независимых экспертов и представителей бизнеса.

Озабочены ли этой проблемой руководители города и области, пока говорить не приходится - хотя бы только потому, что из-за наметившегося бюджетного дефицита происходит замораживание инфраструктурных программ. Успеют ли наши чиновники начать нормальный процесс до того, как «грянет гром», гадать не будем. Нам остается только надеяться на лучшее. Профессионалы же, со своей стороны, готовы включаться в процесс хоть сейчас. Главное, чтобы власть оценила эту готовность.

Олег Носков

В деловой программе и в выставке «Технопрома» большое место занимает Сибирское отделение РАН. Его председатель Александр Асеев рассказал Пресс-центру Форума о современных разработках и программах сибирских ученых, которые гости смогут увидеть уже 9 и 10 июня.

В рамках Форума Вы примете участие в сессии, посвященной конвергентным технологиям. Что из них планирует разрабатывать СО РАН?

Конвергентные технологии мы рассматриваем с позиции новых форм междисциплинарно -интегрированных  программ развития современных технологий, где у СО РАН имеется многолетний практический опыт.

Среди многих перспективных направлений (и технологий в их рамках), на которых сибирская академическая наука с партнерами имеет известные конкурентные преимущества можно назвать: развитие био- и наноэлектроники на новых физических принципах создания электронной компонентной базы, создание системы объемной визуализации на основе технологий интеллектуального зрения, развитие безопасных радиационных технологий на базе ускорителей заряженных частиц для научных исследований, медицины (терапии рака; стерилизации медицинской продукции и инструментария; обеззараживания медицинских отходов и лекарственного сырья), отраслей промышленности, строительства и сельского хозяйства и многие другие.

Однако для полноценного развития нам необходимо создание и активное развитие инжиниринговых центров и центров прототипирования, развитие спроса на инновационную отечественную продукцию, более активная государственная поддержка технологических кластеров, ориентированных на прорывные технологии и разработки, и научных городков, имеющих мощный потенциал. Об этих проблемах тоже пойдет речь на сессии.

Вы также будете участвовать в стратегической сессии «Новосибирск - умный город». Расскажите, о каких векторах развития города пойдет речь?

Нередко формирование «Умного города» в регионах сводится к проектам типа «Безопасный город», но эта тема значительно более многогранная – не только информационные технологии. Например, в Институте химии твердого тела и механохимии СО РАН, разработано дорожное покрытие, стойкое как к температурным перепадам, так и к механическим разрушениям. Поскольку основным исходным материалом являются золошлаковые отходы ТЭЦ, то эта инновация решает сразу две проблемы: экологическую и транспортную. Мэрия Новосибирска выделила в Академгородке разбитую улицу, чтобы на ней провести испытания «умного» заменителя обычного асфальта.

Но вопрос о реализации интеллектуальных продуктов для городов и его жителей всегда упирается в две проблемы —политической воли и финансирования. Даже в условиях санкций многими чиновниками не изжита психология: «Зачем возиться с внедрением, лучше купить готовое». Но и при желании «возиться» зачастую на это просто нет денег. Поэтому давать конкретные прогнозы я бы воздержался.

Известно, что институты СО РАН будут широко представлены в выставке «Технопрома».  Какие разработки презентуют ученые?

Ученые представят на выставке разработки по теме Арктики - будет предоставлен отдельный стенд. Среди них будут как предложения сугубо научного, фундаментального характера, касающиеся глобальных изменений среды и климата, так и чисто технологические направления  - извлечение природных ресурсов, их транспортировка, поддержание природных систем в устойчивом состоянии. Будет присутствовать и социальная проблематика, касающаяся медицины, этнографии, взаимоотношений с коренными народами арктического пояса, живущими там испокон веков.

На экспозиции «Технопрома» сотрудники СО РАН представят геологические обоснования российской принадлежности Арктического шельфа, комплекс «Скала-64» для построения геоэлектрических разрезов с целью определения глубинного строения зон вечной мерзлоты, криогели для строительной индустрии и решения экологических проблем в Арктическом регионе, автономные технические средств для разрушения мощных ледовых полей в Арктике и пр. Уже сейчас мы видим, что стенды получаются очень эффектными, интерактивными.

Кроме того, институты, вовлеченные во флагманские проекты программы  реиндустриализации экономики Новосибирской области, будут представлены на стенде региона. А также, по космическому направлению, аддитивным технологиям, разработками в области медицины и биологии, энергетики, новых материалов сибирскими учеными будет работать стенд «Наука».

Всего в работе выставки в рамках Форума примет участие 17 сибирских институтов, и в составе трех тематических экспозиций сибирские ученые представят 62 научные разработки.

«Технопром» пройдет в этом году уже в четвертый раз. Как Вы оцениваете значение Форума для работы сибирских ученых с 2013 года?

За пятилетие случилось много важных событий, как предсказуемых, так и достаточно неожиданных. Я бы выделил два ключевых. Первое — это реформа РАН, в результате которой Академия наук лишилась всей полноты управления исследовательскими организациями, но сосредоточилась на координации и научно-методическом руководстве их деятельностью. РАН ее отделениям, при поддержке коллективов ученых, удалось сформировать мощные федеральные исследовательские центры (ФИЦ) с высоким потенциалом синергии: ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» и «Сибирский федеральный научный центр агробиотехнологий» в Новосибирске, ФИЦ угля и углехимии СО РАН в Кузбассе.

Второе, и, наверное, главное изменение — это принципиально иная международная обстановка, в контексте которой находятся и антироссийские санкции (не только чисто экономические), и новые угрозы (глобальные и локальные), и, в то же время, новые возможности. В этих условиях роль российской науки объективно возрастает и переоценивается даже теми, кто недавно был готов от нее отмахнуться.

Поэтому главная тема «Технопрома-2016» — Арктика — актуальна и в геополитическом, и в научном плане. С одной стороны, сибирские учёные готовы к проработке очень масштабных проектов и к решению задач государственной важности. Так, учёные Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН изучили природу шельфа Северного ледовитого океана и обосновали его связь с материковым массивом, что может позволить России укрепить свои международно-правовые позиции в арктическом секторе. С другой стороны, наши коллеги в Новосибирске, Тюмени, Омске, Якутске и других научных центрах, готовы предложить идеи и разработки для решения конкретных проблем по широчайшему горизонту: от полярной медицины и агрикультуры до морозоустойчивых материалов и новых технологий космического мониторинга.

Для решения и первого, и второго круга задач, а также проблем импортозамещения и реиндустриализации экономики,  «Технопром» оптимален в силу своего принципиального отличия от других крупных форумов. Это не экономическое, а технократическое мероприятие, которое собирает практиков: учёных, промышленников, конструкторов и так далее. «Технопром» — это площадка, на которой производители и прямые потребители новых знаний и разработок общаются без посредников.

История показывает, что все прорывные идеи и разработки, определявшие облик будущего, в момент своего появления вызывали у публики немалый скепсис, недоверие и даже иронию. Стоит ли удивляться, что тема экологического домостроения когда-то вызвала у многих жителей Академгородка точно такую же реакцию? Как мы уже писали, тема была поднята еще лет тридцать тому назад молодыми (на то время) специалистами Института теплофизики СО РАН. Вопрос, в общем-то, шел о правильных – с точки зрения точной науки – подходах к жилищному строительству в условиях Сибири. Направление (опять же с научной точки зрения) было весьма актуальным на тот момент.

К сожалению, ученые, работавшие по этому направлению, в самом Академгородке (да и в Новосибирске в целом), практического применения своих идей не добились. Причина, как объяснил руководитель проекта «Экодом» Игорь Огородников, кроется в том, что по целому ряду выдвинутых положений они, скажем так, опередили время. Определенные ими параметры «правильного жилища» соответствовали (как выяснилось позже) грядущему Шестому технологическому укладу, признаки которого в нашей стране в ту пору едва-едва просматривались. В далекие теперь уже восьмидесятые годы  мало кому приходило в голову считать энергосбережение, энергоэффективность, альтернативную энергетику, распределенную генерацию и вообще весь комплекс «зеленых» технологий  – ведущим технологическим трендом, опирающимся на прорывные научные разработки.

А ведь именно эти направления сегодня определяют облик дома будущего. Тридцать лет назад такое развитие событий еще не воспринималось всерьез. Но времена меняются, и мы постепенно входим в эпоху, когда указанные вещи, считавшиеся когда-то чуть ли не фантастическими (или даже вздорными), станут чем-то совершенно обычным и необходимым.

За последние годы концепция современного инновационного жилища, часто называемого «умным домом», получила широкое распространение в западных странах, сделавших уже реальный шаг в сторону Шестого технологического уклада. Нам, россиянам, застрявшим в Четвертом укладе, подобные вещи всё еще кажутся фантастическими.

Тем не менее, прогрессивное в техническом отношении «завтра» может наступить очень быстро, и нам опять придется чесать затылки и догонять тех, кто сумел отчетливо шагнуть в будущее.

Наши ученые, конечно же, готовы к таким переменам. И, по мере сил, пытаются достучаться до сознания соотечественников, объяснить им, что «фантастика» уже становится реальностью. Поэтому далеко не случайно тема «умного дома» была затронута на Форуме городских технологий 27 апреля.

Как отметил в своем выступлении Игорь Огородников, особенность Шестого технологического уклада связана с тем, что в нем технологии заимствуются из самой природы, а наука используется для того, чтобы привести их в соответствие с нашими задачами, для повышения их эффективности. Прежде всего, речь идет о биотехнологиях, нанотехнологиях, информационных и когнитивных технологиях. По сути, Шестой технологический уклад, - уточняет Игорь Огородников, - представляет синтетическое решение того, что было достигнуто ранее и может оказаться экономически выгодным в скором времени (или уже сегодня). Конкретно речь идет о новом природопользовании, альтернативной энергетике, усадебной урбанизации, а также об «умных энергосетях» мелких производителей. Немаловажным фактором станет и фрагментация крупных производственных систем.

Как вписывается жилище нового поколения в указанный контекст? Независимо от типологии жилища (имеет ли место индивидуальный малоэтажный дом или же многоквартирное многоэтажное здание), оно подчиняется единым технологическим принципам. Дом будущего – это, прежде всего, - энергоактивный дом, развивающий природную среду, оставляющий (выражаясь научно) положительный экологический след. В частности, здесь происходит замыкание органических циклов: органические отходы жизнедеятельности людей преобразуются в экопочву, которая, в свою очередь, становится основой производства органических продуктов питания. Подспорьем в этом деле выступают  различные биотехнологии, связанные, в первую очередь, с получением биогаза и биогумуса. Только в этом случае мы можем говорить о подлинном доме Шестого технологического уклада, утверждает Игорь Огородников.

Что касается чисто инженерных аспектов, то необходимо отметить как минимум две составляющие. Первое, это местные энергоэффективные материалы. В этой связи Игорь Огородников отметил такую разработку Института химии твердого тела и механохимии СО РАН, как низкотемпературный керамзит.

Важность данной разработки в том, что здесь, по сути, используется принцип нанотехнологий, когда исходное сырье подвергается очень тонкому помолу, что позволяет снизить требования к его исходному качеству.  Фактически это означает, что дома нового поколения можно строить, грубо говоря, из того, что у вас под ногами. Мало того, сам процесс строительства не сложно роботизировать с помощью дистанционно управляемых 3D-принтеров, то есть использовать аддитивные технологии.

Вторая составляющая связана с использованием альтернативных источников энергии. Дом нового поколения нельзя представить без солнечных панелей, солнечных коллекторов и солнечных концентраторов. Кроме того, в индивидуальных домах возможна комбинированная выработка тепла и электричества (когенерация) за счет применения двигателей внешнего сгорания и высокотемпературных тепловых аккумуляторов.

Еще один важный момент: единый комплекс проектирования, связанный с информационным моделированием. Информационное моделирование дома должно учитывать: природные процессы, новые материалы и технологии их производства, технологии строительства, самоуправляемые инженерные системы, особенности эксплуатации, включающие систему «умный дом».

Большое значение Игорь Огородников придает индивидуальному строительству, имеющему огромный потенциал в нашей стране, до сих пор еще недостаточно оцененный с экономической точки зрения. Он обращает внимание на то, что  в нашей стране, включая и Новосибирскую область, отмечается очень сильная тенденция к так называемому самострою.

Если грамотно организовать данный процесс, подведя под него необходимую научно-техническую базу, то мы сможем плавно перейти как раз к жилью нового поколения, как бы «проскочив» при этом Пятый технологический уклад. В данном случае механизмом развития, по словам Игоря Огородникова, станут сетевые методы и информационно обучающие центры при университетах.

Стихийно этот процесс уже разворачивается. Но последнее слово, как всегда, останется за государством, от которого во многом зависит развитие в нашей стране указанного комплекса «зеленых» технологий. Насколько готовы наши руководители шагать в ногу со временем, пока еще не совсем ясно. Очень часто с высоких трибун звучат правильные слова и призывы. Осталось только дождаться правильных решений.

Олег Носков

Сложно быть гадалкой в современном мире. Все меньше людей покупается на антураж в виде черных одежд и котов, хрустальных шаров и тяжелых перстней. В век новых информационных технологий и научных достижений палатки с чучелами крокодилов и котлами с зельями органично выглядят лишь в соответствующих книгах и сериалах. Поэтому возник новый тренд — теперь для предсказания будущего используются компьютеры, приборы для сканирования отпечатков пальцев и, конечно, псевдоисследовательская основа. Называется это дерматоглифика (тестирование по кожным узорам рук) и рассчитано на тех, кто краем уха слышал (но толком не представляет) о геноме.

«Отпечатки пальцев индивидуальны, но их можно классифицировать и систематизировать:  дуги завитки, их форма, количество гребней, распределение по пальцам, — поясняет доктор биологических наук и член Комиссии по борьбе с лженаукой, на днях выпустившей меморандум по поводу дерматоглифики, Павел Михайлович Бородин. —  На таком подходе базируется дактилоскопия — способ опознания людей по отпечаткам пальцев. Опознать человека можно, но описать его характер, способности, да хотя бы пол определить — нельзя». 

Одна из компаний, предлагающих погадать по руке, базируется в Новосибирском Технопарке и называется Genetic-Test. У них отличные глянцевые буклеты, не менее красивые отчеты, отзывы знаменитостей и простых людей, которые открыли для себя буквально новый мир. «Как знала, что не стоит отдавать двухлетнюю дочь на танцы!», — примерно в таком ключе комментируют результаты тестирования молодые мамы. Кстати, очень благодарная аудитория — ведь хочется ни в коем случае не упустить возможность развития врожденных способностей своего ребенка. Правда, не очень понятно, почему связь «отпечатки пальцев — геном — таланты» не кажется клиентам несколько странной. Впрочем, тут приходит на помощь наукообразие.

«Меня в этой ситуации больше всего удручает, что в этих компаниях есть, в общем-то, неглупые ребята, — признается Павел Бородин. — Например, один из бывших наших студентов. У меня вообще сложилось ощущение, что  там, в подобных фирмах, потихоньку складывается нечто, напоминающее секты. Идеология осажденного лагеря — все против нас, но мы правы».

Ученый рассказывает: «Компания прислала мне публикации, якобы подтверждающие ценность метода. Я беру первую работу, на которую они ссылаются как на доказательство дерматоглифики. Статья индийская, напечатана в «мусорном» журнале. Содержание: измеряли отпечатки пальцев у студентов медицинского института и медицинского же колледжа. При этом интеллект у них не оценивался, но молчаливо допускалось, что в колледже он поменьше. Дальше — большие таблицы, никакой статистики, но сказано: разницы не обнаружено. Я прочитал и пишу своему бывшему студенту: “Вам не стыдно показывать ЭТО как доказательство? Это наука?” Дальше мне задают вопрос: “А где пролегает грань между наукой и лженаукой?”, после чего я отвечаю —“Идите тролльте кого-нибудь другого!”».

«Приемы, используемые для рыночного продвижения дерматоглифического тестирования, несут целый ряд признаков лженауки. Здесь можно отметить претензии на чрезвычайно широкий спектр тестируемых свойств, использование в описании тестов псевдонаучной и неоднозначной терминологии, ссылки на патенты и отзывы клиентов в качестве научного обоснования тестов, непроверяемость качества услуг и отсутствие ответственности за ошибки. При этом нет никакой гарантии, что человек, ознакомившись с результатами дерматоглифического теста и восприняв предложенные рекомендации как руководство к действию, поверив в его научность, не нанесет вред своему физическому и психическому здоровью. Комиссия РАН по борьбе с лженаукой заявляет, что практика оказания услуг дерматогли-фического тестирования и применение их результатов не имеют научного обоснования.

Преподносимое в качестве научно обоснованного метода определения индивидуальных особенностей тестируемого и выполняемое на коммерческой основе дерматоглифическое тестирование является лженаучной деятельностью.

Это значит, что лица и компании, осуществляющие дерматоглифическое тестирование, используют внешнее наукоподобие, чтобы вводить в заблуждение своих клиентов и контрагентов». Отрывок из меморандума Комиссии по лженауке РАН

«Началось все с нас, — говорит Павел Бородин. — На фэйсбуке в одной из групп Академгородка кто-то в очередной раз вспомнил про Genetic-Test и выложил информацию о них. Там был задан вопрос: что думает по этому поводу Комиссия по лженауке? Я ответил, что я, ее член, считаю дерматоглифику применительно к психологии чистой лженаукой. Тогда от меня стали требовать, чтоб комиссия приняла меры. А какие меры у комиссии — написать фельетон в свой бюллетень, который выпускается тиражом в 100 экземпляров и бесплатно раздаётся академикам на Общем собрании. Однако тогда в комиссии уже шли разговоры о том, чтобы печатать меморандумы, то есть краткие официальные заявления от ее имени, с четким обозначением проблемы и ясными рекомендациями. Я обратился к биологу Александру Панчину, чтобы он создал первый вариант  такого меморандума. Он сделал и, по-моему, сделал отлично.  Параллельно с ним еще несколько человек начали исследовать эту тему, анализировать все публикации по дерматоглифике, диссертации. Известный специалист по биологический  статистике  кандидат биологических наук Никита Хромов-Борисов проделал огромную работу, прочитал множество статей, проанализировал их. Результаты его деятельности стали основой  экспертного заключения и вошли целиком в приложения к нему».

По словам Павла Бородина, весь процесс занял около четырех месяцев, после чего Никита Хромов-Борисов,  Александр Панчин и Александр Сергеев сделали финальный текст экспертного заключения —  его после подробного обсуждения  подписали известные ученые, в том числе, разумеется, биологи — и меморандума, который вышел за подписью академика Евгения Борисовича Александрова, председателя Комиссии по борьбе с лженаукой.

«Работа над меморандумом и экспертным заключением была именно общей, комиссионной, — отмечает Павел Бородин. — Теперь же, мне кажется, создан очень приличный прецедент, который будет работать и тиражироваться дальше.  Здесь необходимо действительно выбирать серьезные и определенные цели. Думаю, следующей должна стать гомеопатия и другие медицинские лженауки, лжепрепараты и  лжеприборы — медицина, все же, самая значимая вещь, где ущерб от лженаучных теорий больше всего. Потом, возможно, антипрививочные и антиГМОшные заблуждения».

Подготовила Екатерина Пустолякова

Фото Юлии Поздняковой

Путь к хорошему урожаю жимолости начинается с правильного подбора сортов. В первую очередь нужно обеспечить полноценное переопыление растений. Один сорт на участке будет с единичными мелким плодами, поскольку от опыления собственной пыльцой плоды практически не завязываются. В подборе сортов для совместного выращивания есть свои принципиально важные моменты. Данной теме у меня была посвящена кандидатская диссертация. Поэтому мои рекомендации на этот счет имеют научное обоснование.

Так вот, чтобы растения хорошо переопылялись, на участке должны быть высажены сорта из разных селекционных семей, то есть иметь отдаленное генетическое происхождение. Это принципиально! От этого зависит и количество плодов на растении, и масса каждого плода. Говоря по-простому, чтобы не ошибиться, нужно приобретать сорта из разных селекционных центров. Скажем, один сорт – из барнаульского питомника (Алтайский край), другой сорт – из бакчарского (Томская область).

Правда, отдельные гибридные сорта нельзя использовать в качестве опылителей из-за плохого качества пыльцы. Так, очень популярный высокоурожайный сорт жимолости Берель (алтайской селекции) в качестве опылителя проявляет себя слабо. Поэтому в этом случае я рекомендую иметь на участке как минимум ТРИ СОРТА. Например, тот же Берель (очень ценный благодаря урожайности и вкусным ягодам), сорт Томичка (Бакчарский Великан, Чулымская и др.) и сорт Золушка (Голубое веретено, Герда, и др.). Все они происходят из разных семей.

Такой набор с тремя разными сортами – оптимальное соотношение как раз  для садоводов-любителей. И могу сказать, ссылаясь на данные наших испытаний, что при хороших условиях с одного куста сорта Берель можно собрать от шести до десяти килограммов ягод!

Что касается схемы посадки, то я рекомендую для садоводов-любителей высаживать растения через полтора метра в ряду и два метра между рядами. Хотя рациональней жимолость высаживать по периметру участка. Посадки желательно производить осенью (в этом случае нельзя в почву вносить навоз – только перегной и комплексные удобрения). Если растения высаживаются рядами, то ряд должен идти в направлении юго-запада, чтобы снизить воздействие сильных ветров. В противном случае плодоношение окажется только на половине куста.

Несколько слов о почве. Безусловно, необходимо, чтобы в почве было много перегноя. Но при этом почва не должна быть щелочной. Для жимолости нужна слабокислая почва. Оптимально – на уровне 5-6 pH.

Говоря об агротехнике, крайне важно учитывать, что большинство сортов жимолости дальневоточного происхождения, поэтому лучше всего удаются во влажном климате. Она не выносит жаркую и сухую погоду, высокую инсоляцию, не любит сильного ветра, особенно в период цветения.

Могу поделиться на этот счет собственным опытом. На своем участке я укрываю кусты специальной сеткой, защищающей растение от птиц. Но сетка выполняет и другую функцию – она удерживает влагу. И получается, что внутри укрытия достаточно высокая влажность. При этом сетка пропускает солнечный свет. То есть создаются необходимые условия: влажно и достаточно светло. И ягода приобретает очень хороший вкус. Кстати, в Канаде на промышленных плантациях жимолость также закрывается сеткой – целые поля.

Отмечу еще один принципиально важный момент. У жимолости поверхностная корневая система. Поэтому в серьезных хозяйствах почву между кустами не перекапывают и всегда мульчируют. Мульчировать нужно обязательно, поскольку, как было сказано, жимолость – растение влаголюбивое, а мульча держит влагу. Поэтому я всегда советую дачникам высаживать в одном месте жимолость, сливу и облепиху, и никогда не перекапывать в этом месте почву, не наводить здесь никакую красоту.

У нас многие садоводы-любители стремятся перекапывать почву вокруг растений, и то же самое делают возле жимолости. В итоге, из-за поверхностного залегания корневой системы, происходит иссушение корней, что может привести к гибели растения. Жимолость, подчеркиваю, не терпит никакой перекопки.

Этого делать ни в коем случае нельзя! Вместо перекопки лучше просто скашивать траву в междурядьях. На своем опытном участке мы именно так и поступаем. И урожайность там всегда хорошая.

Также желательно вносить подкормки. Как только вы пришли после зимы на дачу, сразу вносите мочевину. Это называется «подкормка по черенку». От хорошего роста побегов зависит будущий урожай. Побеги растут от цветения до начала плодоношения. И в этот период они должны быть обеспечены активным питанием и водой. С середины июня, когда в почках идет закладка зачатков, нужно провести комплексную подкормку: азот, фосфор, калий. Это можно сделать сразу после сбора ягод. Осенью делаем третью подкормку: суперфосфат и калий.

Теперь об обрезке. Это также важно. У жимолости ни в коем случае нельзя обрезать верхушки побегов, поскольку основной урожай формируется в верхушечных почках. У сорта Берель, например, в верхушечной почке формируется до шестнадцати плодов! В боковых почках – только четыре-шесть. Верхушку мы можем обрезать только  сразу после посадки, чтобы вызвать интенсивный рост побегов. Но не у взрослого растения. Обрезая  верхушку, мы удаляем большую и лучшую часть урожая жимолости. Обрезку по типу прореживания мы проводим, когда начинается загущение куста на 8-10 год. Плодоношение перемещается на периферию куста, а внутри начинается массовое усыхание побегов. Полностью удаляем секатором стареющую густо ветвящуюся верхнюю часть скелетной ветви, переводя её на молодое разветвление. Обрабатываем в таком порядке весь куст. Это называется осветляющей обрезкой. Делать это лучше всего осенью, а весной даем обильную азотную подкормку – это стимулирует образование мощного прироста и растение восстановится очень быстро.

Еще один момент. Молодые кусты после посадки растут очень медленно, что вызывает у людей сильное волнения. Однако это нормальный процесс, особенно для сортов дальневосточного происхождения. Просто идет нарастание корневой системы. Где-то после третьего-четвертого года начинается активный рост надземной части растений. На третий-четвертый год ягод будет совсем немного, но на шестой год жимолость дает полноценный урожай. Хотя есть исключения. Так, сорта алтайского происхождения, в том числе сорт Берель, более скороплодны, и хороший урожай могут дать уже на третий год.

Ирина Боярских, старший научный сотрудник Центрального сибирского ботанического сада СО РАН