Мы уже обращали внимание на одно парадоксальное обстоятельство. Россия – одна из немногих стран, занимающих ведущие позиции в области ядерной физики. Здесь работают признанные во всем мире специалисты-ядерщики. Мало того, у нас (конкретно – в Институте ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН) производятся промышленные ускорители, поставляющиеся в другие страны. И при этом применение радиационных технологий до сих пор является для нас некой экзотикой или не до конца понятной новинкой.

Разобраться в этой ситуации попытались участники прошедшего VI Международного технологического форума «Технопром-2018», где одна из секций была посвящена проблеме радиационных технологий. Кстати, эту тему начали обсуждать на форуме два года назад. Теперь к ней решили вернуться вновь, поскольку проблема фактически не сдвинулась с места.

Советник дирекции ИЯФ СО РАН Геннадий Кулипанов: «На данный момент Россия обладает самым мощным в мире производством промышленных ускорителей для радиационных технологий. То есть мы обладаем здесь большим потенциалом и он, самое главное, реализованный! Но это производство в основном ориентировано на экспорт».

Интересно, что до 1990-х годов радиационным технологиям уделялось в нашей стране достаточно серьезное внимание. По крайней мере, они начинали внедряться. Но затем, с наступлением рыночных реформ, Россия значительно отстала в этом направлении и заметно понизила свой уровень в сравнении с другими странами. Мало того, в последние годы радиационные технологии получают широкое распространение в тех странах, где до того никогда не было такой мощной научной школы и таких разработок, как у нас. При этом российские специалисты прогнозируют радиационным технологиям большое будущее и указывают на расширение сферы их применения. Как раз в такой ситуации наше нынешнее топтание на месте можно с полным правом воспринимать как нонсенс.

Для начала необходимо развеять одно предубеждение. Из-за безграмотности радиационные технологии нередко связывают с явлением радиоактивности, в силу чего они вызывают фобию не только у простых обывателей, но также и у политиков. На самом же деле, как разъяснил сотрудник ИЯФ СО РАН Александр Брязгин, облучение здесь затрагивает только внешнюю оболочку атома, не оказывая никакого воздействия на ядро. Поэтому никаких ядерных реакций при такой обработке материалов и объектов не возникает, и никакой радиоактивностью от этого они обладать не могут в принципе. «В процессе облучения, – уточняет Александр Брязгин, – передается только энергия».

Кроме того, современные радиационные технологии, разработанные в ИЯФ СО РАН, не предполагают использования какой-либо опасной «химии». Следовательно, облученные продукты (если речь идет о них) остаются совершенно чистыми, поскольку, по выражению ученого, «ничего нет чище электронного пучка».

Для ученых всё это – азбучные истины, которые пока еще плохо проникают в общественное сознание, и потому радиационная обработка продуктов продолжает восприниматься так, как будто речь идет о магической «порче». Иначе как суеверием это не назовешь, но с ним зачастую вынуждены считаться производители и торговцы, пытающиеся оградить себя от любых подозрений со стороны потенциальных покупателей, и потому дистанцирующиеся от подобных инноваций.

Между тем радиационные технологии дают массу реальных преимуществ, очень выгодных не только потребителям, но и бизнесу. Сегодня основная сфера применения промышленных ускорителей связана с обработкой пищевых продуктов и медицинских изделий. Например, при традиционной термической обработке вы не только затрачиваете много энергии, но и воздействуете на свойства самого продукта. Причем, не все они в состоянии выдержать высокие температуры. Радиационные технологии позволяют осуществить полное обеззараживание при подъеме температуры объекта всего на несколько градусов. Еще один немаловажный момент – продукты могут обрабатываться в упакованном виде, прямо в коробке или в контейнере. Всё это в комплексе дает не только ощутимую экономию, но и большие технологические удобства (не говоря уже о сохранении качества самих продуктов). Причем сама обработка не представляет ничего особо сложного. «Всё это легко достигается и легко воспроизводится. Это очень удобный процесс с точки зрения производства», – пояснил Александр Брязгин.

Вот, кстати, конкретные примеры. У пресервов, обработанных таким способом, срок хранения увеличивается в три раза (при тех же самых условиях). Облученный картофель после пяти месяцев хранения совершенно не прорастает, не теряет массы. Таким же путем можно обрабатывать и тушки птицы. Себестоимость обработки при этом составит примерно три рубля за один килограмм. Поскольку во всех перечисленных случаях увеличиваются сроки хранения продукции, то расширяется и радиус их распространения, что должно быть очень выгодно бизнесу. Производительность ускорителей, по словам Александра Брязгина, очень большая. Тем самым, считает он, для нас открывается новая рыночная ниша.

Другая возможность, которую открывают перед нами промышленные ускорители, – обработка кормов. Для нашей страны это особо актуально, поскольку корма не доставляются на отдаленные северные территории из-за порчи во время транспортировки. По этой причине на Север приходится везти замороженное или консервированное мясо.

«Если облучить корма, – говорит Александр Брязгин, – то срок их хранения увеличится, и это позволит развивать животноводство на самых крайних территориях страны».

Не менее актуально и сугубо экологическое приложение радиационных технологий – обеззараживание опасных медицинских отходов или сточных вод животноводческих предприятий. Так, для ликвидации стоков существующая система очистки требует больших объемов чистой водопроводной воды для разбавления «сточной» субстанции. Как мы понимаем, использовать хорошую воду для таких целей не совсем рационально в нынешних условиях, когда мы стремимся к экономии ограниченных природных ресурсов. По словам Александра Брязгина, радиационные технологии позволяют справляться с этой проблемой без затраты дополнительных объемов воды. Обеззараженные отходы, в свою очередь, могут использоваться в качестве удобрений.

Вообще, спектр применения радиационных технологий достаточно широк (об этом можно написать целую книгу). Для нас принципиально то, что оборудование, позволяющее добиваться таких великолепных результатов, существует не в теории, а давно уже производится. Например, ИЯФ СО РАН произвел под заказ (начиная еще с советских времен) более 170 промышленных ускорителей, львиная доля которых теперь поставляется за рубеж. Нельзя не изумиться следующим цифрам. Так, по словам сотрудника ИЯФ СО РАН Сергея Фадеева, в Китае общий парк промышленных ускорителей на треть состоит из нашей продукции, в Южной Корее – на две трети. И самое показательное – до начала 1990-х годов все ускорители, произведенные в ИЯФ СО РАН, поставлялись только на территории СССР. В первую пятилетку 1990-х соотношение поставок на внутренний российский рынок и на зарубежный рынок было примерно одинаковым. Но затем поставки в Россию упали почти до нуля, в то время как зарубежные поставки росли как на дрожжах. В настоящее время поставки в Россию и за границу отличаются на порядок.

Правда, заметил Сергей Фадеев, в последнее время ситуация немного поменялась, и теперь в портфеле заказов ИЯФ СО РАН на ближайшие три года имеется 6-8 ускорителей, которые будут поставлены на российские предприятия.

Пока трудно сказать, с чем связан указанный «исторический провал» с российскими поставками. По идее, этого не должно было случиться. Если брать зарубежный опыт, то там использование ускорителей идет по нарастающей, без таких вот резких «ям» (в США радиационные технологии стали использовать еще в 1940-е годы для обеззараживания армейских пайков). Возможно, всему виной – произошедшие в стране политические пертурбации и некоторый психологический сдвиг в сознании россиян, случившийся в то же время. Во многом, на мой взгляд, он связан с частичной утратой тех завоеваний, что когда-то несло в себе научное просвещение. Разгул невежества и суеверий, надо полагать, не проходит даром. В том числе и для экономики страны.

Олег Носков

Ежегодно в России образуется 55-60 млн тонн твердых бытовых отходов (или 200 млн кубических метров). При этом в нашей стране только 4-5% ТБО вовлекается в переработку предприятиями-переработчиками, которых по стране насчитывается около 400, из них: комплексов по переработке ТБО – 243, комплексов по сортировке – 53, МСЗ – менее 10. Проблематику обращения с отходами затронул в ходе своего выступления на VI Международном форуме технологического развития «Технопром-2018» председатель ОУС СО РАН по энергетике, машиностроению, механике и процессам управления, научный руководитель Института теплофизики СО РАН, академик РАН, лауреат премии «Глобальная энергия – 2018» Сергей Алексеенко.

Академик отметил, что в настоящее время в мире эксплуатируется более 2,5 тысяч установок, сжигающих ТБО на механических колосниковых решетках, около 200 топок для термической переработки отходов в кипящем слое, примерно 20 барабанных печей, где сжигают ТБО, а также единичные установки с использованием пиролиза и газификации. Всего в год утилизируется около 200 млн тонн ТБО в год и вырабатывается 130 ТВт*ч электроэнергии.

При этом общее количество МСЗ только в Европе превышает 400. В Японии работает около 1 900 установок термической переработки ТБО, с помощью которых утилизируется 75 % ТБО страны. В Токио, в черте города, расположен 21 (!) мусоросжигательный завод. В США в 2007 году 12,5 % ТБО было подвержено термической переработке с производством 48 ТВт*ч полезной энергии. В Китае за 8 лет (с 2001 по 2007 годы) доля термической переработки отходов выросла с 2 млн до 14 млн тонн в год. В 2007 году в стране работали 66 мусоросжигательных заводов (МСЗ). Кстати, в Китае тепло- и электроэнергия, выработанные из биомассы или ТБО, покупаются государством почти в 2 раза дороже, чем выработанные из обычного органического топлива.

Что касается России, первый в нашей стране мусоросжигательный завод ГУП «Спецзавод № 2» был пущен в Москве в эксплуатацию в 1975 году. Проект завода был разработан ВТИ по отечественной технологии, частично с использованием чехословацкого оборудования. Сергей Алексеенко напомнил, что по планам 2016 года в Московской области будут построены 4 МСЗ, которые за год все вместе будут перерабатывать 2, 8 млн тонн мусора (25-30 млрд. рублей каждый). ВТИ разработал основные принципиальные технические решения, позволяющие уже сейчас создать полномасштабный опытно-промышленный образец современной отечественной ТЭС на ТБО с установленной электрической мощностью 12 МВт (120-180 тысяч тонн ТБО в год) и 24 МВт (360-420 тысяч тонн ТБО в год). Однако в настоящее время в России в эксплуатации находятся только 3 ТЭС на ТБО общей установленной электрической мощностью всего лишь 26,6 МВт (для сравнения: суммарная мощность ТЭС на ТБО в США – 2,7 ГВт).

В ходе своего выступления на секции «Новосибирск. Цифровая экономика «умного города» Сергей Алексеенко рассказал о проектах переработки отходов и опыте СО РАН в этой области. В частности, академик затронул вопрос автоматической предварительной сортировки, заметив, что наиболее перспективными устройствами являются интеллектуальные роботизированные системы оптического диапазона на основе машинного зрения и машинного обучения. Такие системы используют последние достижения в распознавании образов на изображениях с помощью сверточных нейронных сетей глубокого обучения. Для обучения таких сетей собирается обширная база данных с большим количеством примеров (десятки тысяч) изображений разных видов отходов. В этой связи, в 2018 году Институт теплофизики СО РАН приступил к разработке программно-технических решений по созданию экологически и экономически эффективной технологии сортировки твердых бытовых отходов на основе искусственных нейронных сетей и экспериментального образца сортировочного комплекса для твердых бытовых отходов на базе создаваемой технологии. Эту работу ученые планируют завершить до 2020 года. Кстати, данный проект поддержан грантом ФЦП, что гарантирует его выполнение.

Еще один актуальный проект связан с разработкой и созданием электроплазменной установки для экологически безопасной, безотходной переработки органических отходов с производством синтез-газа и возможностью производства электроэнергии.

Подводя итоги, Сергей Алексеенко подчеркнул, что не существует единой универсальной технологии утилизации отходов, а популярный подход с сортировкой не решает проблему. При этом обязательным элементом любой системы обращения с отходами является термическое обезвреживание. Возможно, стоит обратить внимание на признанный подход – создание «Комплексной системы обращения с отходами», которая включает в себя комплекс мер: от сокращения потенциальных отходов на стадии производства и до захоронения полностью обезвреженных остатков от переработки отходов.

— При выборе технологий надо смотреть в будущее и руководствоваться последними достижениями науки и техники, прежде всего, отечественными, — считает академик. — Параллельно необходимо решать две главные проблемы. Первая связана с привлечением инвестиций, ведь недостаток средств приводит к приобретению более дешевых устаревших технологий, не удовлетворяющих экологическим требованиям, а вторая касается работы с населением и формирования правильной реакции на грядущие преобразования. Современные технологии позволяют утилизировать отходы на экологически приемлемом уровне, даже при сжигании: КРТС мощность 40 тысяч тонн ТБО по выбросам эквивалентна двух работающим КАМАЗам. Что касается экономической составляющей, мероприятия по утилизации отходов по определению убыточные, хотя для некоторых условий возможна окупаемостью Основной доход будет идти за счет тарифов на утилизацию отходов. На данный момент в Новосибирске есть все необходимые технологии, а также специалисты и предприятия для работы в этой области.

Елена Восканян

В конце 1895 года немецкий физик Вильгельм Рентген, ставя эксперименты в лаборатории университета Вюрцбурга, обнаружил, что от катодной трубки с высоким напряжением исходит некое излучение, впоследствии он назвал его икс-лучами. Как оказалось, икс-излучение способно проникать сквозь многие непрозрачные материалы; при этом оно не отражается и не преломляется.

Одновременно с ним французский физик Анри Беккерель в Париже обнаруживает, что кусочки урановой соли, лежавшие на фотографических пластинках, засветили их. Это открытие побудило Беккереля к исследованию спонтанного испускания ядерного излучения. В 1903 году он получил совместно с Пьером и Марией Кюри Нобелевскую премию по физике «В знак признания его выдающихся заслуг, выразившихся в открытии самопроизвольной радиоактивности».

Дальнейшие исследования подтвердили правоту Рентгена, предположившего, что его Х-лучи – излучение, родственное ультрафиолетовому, только еще более коротковолновое. А изучение радия супругами Кюри показало, что атомы могут распадаться, выделяя некое излучение. Так человечество познакомилось с радиацией.

Впоследствии выяснилось, что это не однородное излучение, а несколько разных типов волн. И каждый имеет свои уникальные физические характеристики. Как это обычно бывает, на определенном этапе фундаментальные научные исследования в этом направлении стали дополняться вполне себе прикладными разработками. И сегодня радиация так или иначе задействована во многих технологиях, ставших для нас элементами повседневности.

Первой ласточкой стали рентгеновские установки. Мария Кюри потратила всю свою Нобелевскую премию помощь армии Франции в годы Первой мировой войны, для покупки необходимого оборудования и создания в прифронтовой зоне рентген-аппаратов «на колесах». Позже эти фургончики были названы «Маленькие Кюри». Так что радиация изначально спасала жизнь. Убивать с ее помощью стали позднее.

Поначалу радиационное излучение вызывало среди ученых (и не только) большой энтузиазм, о его опасности для организмов как-то не задумывались. Хотя «первый звоночек» прозвучал практически сразу – Анри Беккерель как-то положил кусочек урановой соли себе в карман и через несколько часов получил сильный ожог бедра. Но большого значения этому факту ни он, ни его коллеги не придали.

Многолетняя работа с радием серьезно подорвала здоровье Марии Кюри и привела к ее смерти в 1934 году от лучевой болезни. А многие личные вещи и записи Кюри до сих пор хранятся в свинцовых ящиках и считаются опасными.

Она была не единственной жертвой – сотни первых врачей, работавших с рентгеновскими аппаратами, умирали от лучевой болезни, поскольку никто тогда не задумывался о мерах предосторожности.

А тем временем, радиационные вещества применяли все шире, и не только в медицине, но и в быту, причем порой самым неожиданным для современного человека образом. Например, в устройстве примерочных аппаратов в обувных магазинах (последние такие аппараты были убраны только в 1970-х годах) или в производстве дорогостоящей парфюмерии. И далеко не сразу стало известно, что вместе с блеском зубов и приятным цветом кожи ее потребители получают серьезный вред здоровью. В СССР такая парфюмерия не продавалась, зато в 1930-е был очень популярен сорт минеральной воды «Боржоми», «обогащенный» радием. А юные американцы еще в 1950-е годы ставили опыты с радием дома, благодаря подаренным родителями (и очень популярным тогда) наборам «Юный исследователь». И до сих пор некоторые, безобидные на вид предметы обихода из прошлого века (например, посуда с урановой глазурью, часы и компасы с радиевыми элементами, фотообъективы с ториевым стеклом и т.п.), могут быть источниками опасного излучения.

Время благостного неведения относительно опасности радиации закончилось для человечества в 1940-е годы, когда знаний о ней накопилось достаточно. А взрывы первых атомных бомб в японских городах Хиросима и Нагасаки показали, с какими серьезными силами играют люди. Энтузиазм сменялся радиофобией (которую не без основания считают одним из последствий «холодной войны»). Но использование радиоактивных элементов к этому времени настолько прочно вошло в технологические процессы, что никакие страхи уже не могли привести к запрету на них.

Людям пришлось учиться жить с этими технологиями, осваивать новые области их применения и одновременно – надежные способы безопасной эксплуатации. В этом отношении радиация стала ярким примером того, как наша цивилизация приспосабливается к оборотной стороне технологического прогресса.

Кстати, определение безопасных для организма (в том числе в плане наследственности) доз радиации стало одним из первых больших исследовательских проектов для Института цитологии и генетики АН СССР (в котором советская генетика возрождалась после лысенковского погрома). Эти результаты лежат в основе стандартов, действующих по сей день, согласно им безопасным считается уровень радиации до 50 микрорентген в час, или 0,5 микрозиверта (мкЗв). Но оптимальный уровень облучения заметно ниже порога безопасного – до 20 микрорентген в час. Причем поглощённая доза облучения накапливается в организме, и за всю жизнь сумма не должна превышать 100-700 миллизивертов. В случае, если сумма достигнет уровня в 1 Зв, риск развития лучевой болезни составит 50 %.

Сопоставим эти показания с источниками радиации вокруг нас. Естественные внешние источники радиации дают в совокупности три-четыре миллизиверта в год на одного человека, в зависимости от местности и условий проживания. Флюорограмма – менее 1 миллизиверта, современные рентгеновские аппараты еще меньше. Рамки для прохождения пассажиров в метро, на вокзалах и т.п. – 0,25 микрозиверта. Таким образом, «технологический» фон в современной повседневной жизни незначительно превышает естественный. И в совокупности их недостаточно для причинения серьезного урона здоровью.

Но это не значит, что опасности нет совсем. Трагедия в Чернобыле показала, сколь опасными могут быть аварии на крупных техногенных объектах, использующих радиационные технологии. Какие-то «гаджеты» производства прошлого века и доставшиеся по наследству (водолазные часы двоюродного дедушки и т.п.) могут быть интенсивными источниками излучения. Еще хуже, если такие объекты располагаются в подвале дома, на дне водоемов и других местах, где они могут незаметно облучать окружающих годами и десятилетиями.

Однако люди научились сосуществовать с этой опасностью, предохраняться от нее в большинстве потенциально опасных ситуациях и использовать радиационные технологии, при всей их опасности, себе во благо. Правда, предварительно заплатив тысячами человеческих жизней и квадратными километрами зараженных территорий. Это стало важным уроком для нашей цивилизации: новые технологии могут быть и очень полезны, и одновременно – очень опасны. Это не повод противостоять прогрессу, но весомая причина относиться к его плодам с большой осторожностью.

Наталья Тимакова

«Креаклы» берут инициативу – такое впечатление возникает после обсуждения проблем цифровой экономики для «умного города». Совсем недавно круглый стол с таким названием прошел в рамках Международного технологического Форума «Технопром – 2018». Как нетрудно догадаться, организатором круглого стола выступила мэрия Новосибирска, конкретно – Департамент промышленности, инноваций и предпринимательства.

Напомню, что в новосибирской мэрии уже несколько лет продвигают тему цифровых технологий, причем не только на теоретическом, но также и на практическом уровне. Примечательно, что у «айтишников» складываются неплохие отношения с упомянутым департаментом, и можно даже сказать, что там идут им навстречу. Во всяком случае, руководитель департамента – Александр Люлько – активно поднимал тему «умного города» еще до своей работы в мэрии, организуя уже в то время аналогичные круглые столы.  В какой-то мере это было простое продвижение темы на теоретическом уровне. Поэтому сегодня намечается вполне закономерный переход к практике. И не удивительно, что главными участниками прошедшего круглого стола были представители бизнеса и разработчики, выступившие со своими конкретными предложениями для Новосибирска.

Напомним вкратце, о чем конкретно шла речь. Так, мэрия запустила муниципальный портал «Мой Новосибирск» для интерактивной связи с жителями города. Теперь горожанин может через этот ресурс обратиться к любому чиновнику мэрии и наладить оперативную связь с любым департаментом или муниципальной службой. Еще одно новшество – автоматизированная муниципальная информационная система, позволяющая вести учет и контролировать данные по размещению рекламных конструкций. Эта система облегчает работу заявителей по сбору необходимой документации на регистрацию заявок. Другая аналогичная информационная система позволяет эффективно контролировать ситуацию с незаконной торговлей. Не так давно в Новосибирске заработала автоматизированная информационная система «Ритуал», содержащая сведения о захоронениях на семи общественных кладбищах города.

Также для привлечения инвесторов в перспективные городские проекты создан специальный информационный портал, содержащий интерактивную карту, отображающую актуальные предложения для инвестиций. Кроме того, новосибирская компания 2ГИС запустила для малого и среднего бизнеса «Бизнес-навигатор МСП», позволяющий быстро найти помещение для аренды, подобрать выгодные кредиты, подготовить бизнес-план и получить информацию о тендерах крупных компаний.  Помимо этого, на улицах города начнут появляться «умные остановки», имеющие бесплатный Wi-Fi, подзарядку для сотового телефона, систему видеонаблюдения и монитор, показывающий расписание транспорта. Одна такая «умная остановка» уже находится на центральной улице города. Мало того, она может давать справки через голосовую связь.

Есть еще проект «Умная школа», предполагающий установку автоматизированных систем диспетчерского управления в школах города. Эти системы, по словам разработчиков, позволяют в автоматическом режиме сообщать оператору о нарушении режима безопасности, о протечках воды, об оставленных включенными осветительных и нагревательных приборах и т.д.

Еще одна важная инновационная разработка – система искусственного интеллекта голосового управления и коммуникаций для медицинских учреждений. Предложенная разработчиками платформа с распознаванием и генерацией речи (о чем мы уже писали) позволяет многократно увеличить эффективность работы регистратуры медицинского учреждения. Та же система позволит облегчить и работу врачей: для выдачи справки и заполнения медицинской карты медицинскому работнику достаточно будет лишь озвучить текст, после чего (после небольшого редактирования) система выдаст напечатанную справку.

В общем, предложений и проектов достаточно много. И скорее всего, их количество будет только расти, учитывая то обстоятельство, что уровень российских (и новосибирских в том числе) специалистов в области информационных технологий достаточно высок.

Как отметил Александр Люлько, в нынешнем году в Новосибирске разработан проект «Дорожной карты» по созданию инфраструктуры «умного города» и «цифровой экономики» на 2018-2022 годы. Главной целью данной инициативы является «повышение качества жизни горожан за счет внедрения научных достижений».

Безусловно, мы не можем не приветствовать эти шаги. Цифровая экономика становится реальностью, и в таком мегаполисе, как Новосибирск, эти мировые тренды должны так или иначе о себе заявлять. Другой вопрос – как много у нас оснований для того, чтобы внедрение отдельных информационных систем в те или иные сектора городского хозяйства связывать с развитием самого города, претендующего на то, чтобы в ближайшие годы войти в число «умных городов» страны? Или речь идет лишь о «цифровом» обеспечение отдельных, сугубо локальных ниш городской инфраструктуры? Станут ли подобные прецеденты (важность которых мы ни в коем случае не оспариваем) локомотивом развития всей экономики мегаполиса, способной таким путем выйти на передовой уровень?

Вынужден обратить внимание на то, что современный уровень развития задается не только отдельными «умными» технологиями (в нашем случае – не особо капиталоемкими). Главным показателем здесь является состояние базовых отраслей, инженерной инфраструктуры и транспортных коммуникаций. Будем говорить прямо: в нормальной логике развития именно этот «базис» задает потребность в «цифровых» приложениях. А не наоборот. Скажем, если у вас в городе активно развивается транспортная сеть, то отсюда неизбежно возникает потребность в автоматическом управлении транспортными потоками (например, во избежание пробок). Автоматизация процесса, подключение к этому делу сложного программного обеспечения (вплоть до искусственного интеллекта) становятся необходимыми для оперативного просчета оптимального варианта разделения транспортных потоков в условиях плотного трафика. Как мы понимаем, вычислительная машина сделает это быстрее и качественнее, чем сотрудник диспетчерской службы. Но, подчеркиваю, машина привлекается тогда, когда «есть, что считать», то есть когда на ваш выбор – множество вариантов и нужно выбрать наилучший. А есть ли смысл в том, чтобы привлекать для работы вычислительную машину, когда плотный трафик на определенном участке образуется «без вариантов» – только потому, что дорожная сеть элементарно не развивалась в течение многих лет и перестала соответствовать текущим реалиям? Конечно, ничто не мешает нам применить цифровые технологии и к такой ситуации, но вряд ли сама транспортная система станет от этого современнее. Ведь можно, при желании, установить бортовой компьютер на стареньком советском «Запорожце», но такая «новинка» не сделает его современным автомобилем.

То же самое касается и энергетики. Сможете ли вы установить в городе локальные «умные сети», если для них нет современных генерирующих объектов? К сожалению, система энергоснабжения Новосибирска так и застряла в прошлом веке. Она уже не соответствует уровню передовых стран, и отдельные цифровые приложения здесь ничего не изменят по существу. Фактическое отсутствие коренной модернизации в этом стратегически важном секторе экономики подобно в наши дни тяжкому грузу, удерживающему нас в прошлом. Если здесь ничего по существу не менять, жителей города ожидает «перманентный» рост тарифов и на тепло, и на электричество. Говоря откровенно, объективные предпосылки в экономике Новосибирска складываются сейчас в пользу роста тарифов, а не наоборот. Это печальное обстоятельство, хотим мы того или нет, никак не вписывается в современные мировые тренды, связанные с постиндустриальной цифровой экономикой. По этой причине разговоры о превращении Новосибирска в «умный город» пока еще содержат много возвышенной риторики. В качестве некой идеологии развития в том нет ничего плохого. Хотелось бы только, чтобы на уровне стратегического планирования «базисные» вещи никогда не упускались из вида.

Олег Носков

В России объявлен старт технологических конкурсов Up Great — русского аналога Darpa Grand Challenge, в рамках которого инженерные команды посоревнуются в создании беспилотного автомобиля для русской зимы. По прогнозу РВК и Frost & Sullivan, к 2025 году беспилотники займут 40% мирового рынка легковых машин.

Взрывной рост технологий автономного транспорта приведет к созданию новых продуктов и сегментов бизнеса. Они обещают изменить жизнь людей так же, как в начале ХХ века ее изменило появление автомобиля. Организаторы Up Great выбрали пять «вещей из будущего», которые появятся в результате преодоления технологического барьера.

Автономный общественный транспорт без водителя

Автоматизация вождения приведет к созданию инновационных продуктов и решений в различных сферах. Одна из них — автономные такси. Благодаря совершенствованию беспилотных технологий они могут набрать популярность уже в ближайшие годы.

Главное преимущество пассажирских беспилотников — высокая экономия средств за счет отсутствия водителя. А еще — снижение рисков, связанных с усталостью и слабым вниманием «живого» пилота. Робот может проводить «за рулем» больше времени, а значит, и количество перевозок можно увеличить, а стоимость проезда снизить.

Повлияет на развитие сегмента автономных такси и быстрый рост мобильных сервисов (таких как Uber или Яндекс), легкость вызова средства передвижения по требованию и растущая популярность образа жизни в стиле «car-free».

Высокий уровень автоматизации вождения, считают эксперты, даст зеленый свет индустрии общественного автономного транспорта (англ. Group Rapid Transit, GRT). По улицам городов будут курсировать небольшие автоматизированные электрические микроавтобусы, внешне почти не отличимые от современных маршруток. Но — со встроенным и незримым водителем-роботом, который не будет нервничать, слушать шансон и вылетать на «встречку».

Услуга перевозки будет доступна по требованию — через приложение на смартфоне. Таким образом, долго ждать на остановке автобус-беспилотник не придется. Чем больше будет вызовов, тем больше их выйдет на рейс. Так автономные технологии позволят оптимизировать движение микроавтобусов в периоды увеличенного спроса.

Мобильные роботы и логистические дроны

Развитие автоматизированных систем и «промышленного интернета вещей» (англ. Industrial Internet of Things, IIoT) приведет к активному использованию мобильных роботов в промышленных целях.

Многие технологические компании уже приступили к созданию автоматически управляемых транспортных средств (англ. Automated Guided Vehicles, AGV) для логистики. Новые машины могут выполнять широкий круг задач, включая разгрузочно-погрузочные работы на терминалах морских портов и аэропортов.

Например, Amazon уже применяет свои мобильные устройства Kiva в складской работе. Небольшие роботы способны подбирать и перемещать товары в четыре раза быстрее, чем это делают люди. Сокращение времени на логистику повышает эффективность обработки заказов, уверены в Amazon.

Однако эти роботы пока не полностью автономны — они перемещаются по складу с помощью направляющих меток на полу. Каждый робот Kiva оснащен датчиками, которые помогают ориентироваться в пространстве и объезжать препятствия в виде человека или объектов.

В логистике можно использовать и летающие аппараты — дроны. По оценкам Frost & Sullivan, сервисы по доставке товаров дронами вскоре станут нормой для отправки небольших посылок в радиусе 50 км. Мировой оборот этой индустрии оценивается на уровне 6,7 млрд долларов США уже к 2020 году.

Платонинг

Платонинг представляет собой объединение в группу двух или более беспилотных транспортных средств, прежде всего грузовых автомобилей. Это позволяет повысить эффективность использования топлива, увеличить пропускную способность дорог и обеспечить безопасность движения. Такие группы автомобилей имеют фиксированные расстояния (10−15 метров между каждой машиной) для уменьшения сопротивления и улучшения аэродинамики.

Преимуществ от использования платонинга несколько. Это экономия топлива (около 4,5% для впереди идущего грузовика и почти 10% для транспортных средств в конце группы), более плавный и предсказуемый транспортный поток, снижение нагрузки на водителей (если они будут в колонне). К 2030 году годовой оборот сервисов с использованием платонинга, по оценкам Frost & Sullivan, достигнет $ 12,3 млрд в США и около $ 2,4 млрд в Европе.

Технология платонинга, вероятно, не обойдет стороной и российский рынок автоперевозок. Но для этого придется совершенствовать дорожную инфраструктуру (не только федеральные, но и муниципальные дороги) и законодательно разрешить такой вид перевозок.

Страхование по требованию

Причина большинства аварий на дорогах, как считают эксперты, человеческий фактор. Люди устают, теряют внимание, бдительность. Автоматика лишена этих недостатков. С ростом числа автономных автомобилей ожидается значительное уменьшение количества ДТП.

Как следствие, снижение рисков на дороге изменит индустрию автострахования. Клиент будет оплачивать услуги страховщиков, исходя из активности использования автономного авто. И страховать будет скорее имущество, нежели гражданскую ответственность за возможную аварию, как в случае с ОСАГО.

Обязательство по такому страхованию, скорее всего, перейдет от владельца к производителю транспортного средства. Все страховые случаи, которые сейчас покрываются застрахованным лицом, будут распределяться между несколькими заинтересованными сторонами: производителем, операторами дорожной инфраструктуры, транспортными организациями.

Отели-беспилотники

С развитием беспилотных технологий люди смогут активнее использовать свои машины для дальних поездок в другие города и страны. Потребность в ночлеге в придорожных мотелях снизится, так как водители смогут спать в своем авто во время движения. Это позволит серьезно экономить время, деньги и силы во время длительных путешествий.

Для повышения комфорта водителей и пассажиров производители будут превращать беспилотники в передвижные отели-трансформеры. Салоны будущих автомобилей будут адаптированы как под использование в режиме вождения, так и в специальном режиме сна, что станет серьезным вызовом для традиционной индустрии гостеприимства.

Коллаборации AWAKE в Европейском центре ядерных исследований (ЦЕРН) впервые удалось ускорить электроны с помощью волны, создаваемой сгустком протонов в плазме. Электроны с начальной энергией 19 МэВ пролетели в плазме 10 метров и увеличили энергию более чем в 100 раз – до 2 ГэВ. Новый способ позволит уменьшить размеры, а значит и затраты на строительство будущих установок. В разработке принимали участие специалисты из 10 стран мира, в том числе и ученые Института ядерной физики им. Г.И. Будкера, которые создали теоретическую модель и показали возможность успешного применения метода протонного ускорения. Результаты опубликованы в журнале Nature.

Традиционный способ ускорения частиц до высоких энергий предполагает использование высокочастотных (ВЧ) резонаторов, проходя через которые, пучки ускоряются под действием электромагнитного поля. В 2013 году в ЦЕРН началась работа над проектом AWAKE (полное название – «Advanced proton-driven plasma WaKefield Acceleration Experiment»). Его основная задача – экспериментально подтвердить возможность использования альтернативного метода, при котором частицы летят сквозь плазму и ускоряются под действием волн, возникающих в ней.

«Команда ИЯФ СО РАН отвечала за моделирование физических процессов в эксперименте, – комментирует лидер проекта AWAKE Эдда Гшвентер (Edda Gschwendtner), – это позволило определить, как нам строить установку, какие у нее будут параметры, какие инженерные особенности. Новосибирцы помогли найти ответы на вопросы о том, как будет себя вести пучок протонов в плазме, как будет происходить процесс самомодуляции. На основе этих расчетов мы и построили установку».

Теоретический координатор проекта AWAKE, главный научный сотрудник ИЯФ СО РАН, профессор НГУ, доктор физико-математических наук Константин Лотов отмечает, что идея кильватерного ускорения в плазме возникла еще в 70-х годах: «Это название появилось из-за аналогии со следом на поверхности воды, который остается за кормой идущего судна. Пучок-драйвер, проходя через плазму, создает в ней волну и таким образом разгоняет электроны, летящие следом. Раньше в качестве драйвера использовались пучки электронов или мощные лазерные импульсы. Мы же нашли способ использовать протонный пучок, в котором в тысячи раз больше энергии, чем в самых лучших электронных и лазерных драйверах. За протонным драйвером электроны летят в одной длинной плазменной секции – и это довольно простая конструкция. Другие же драйверы надо периодически заменять на «свежие», делать много небольших секций – это гораздо сложнее, поэтому наш вариант ближе к практическому воплощению». По словам Константина Лотова, новая технология позволит при существующих размерах ускорителей примерно в сто раз увеличить энергию электронных и позитронных пучков, доступных в эксперименте.

Следующий шаг в проекте AWAKE, пояснила Эдда Гшвентер, – работа над качеством пучка и над возможными физическими приложениями использования этого метода.

«В этом нам также понадобятся работы Института имени Будкера, так как у нас очень много вопросов. Как много мы сможем ускорить частиц? Какой длины должна быть плазменная ячейка? Сколько должно быть таких ячеек? Каким должен быть между ними зазор? Это важно, во-первых, для обоснования следующего этапа проекта, во-вторых, для прогнозирования успешности будущих экспериментов» – прокомментировала лидер проекта.

Для проведения эксперимента AWAKE используется синхротрон SPS – один из ускорителей, обеспечивающих протонами Большой адронный коллайдер. Протоны из SPS, имеющие энергию 400 ГэВ, выпускаются в так называемую плазменную секцию, в которой находится газ рубидий, нагретый до 200°С. Одновременно с этим лазерный импульс выбивает электроны из атомов газа и превращает его в плазму. Сквозь плазму летит протонный пучок, который и создает в ней колебания – кильватерные волны. Эти волны разгоняют электроны, которые выпускаются в плазму с относительно низкой энергией под определенным углом. На другом конце плазменной секции находится дипольный магнит, который направляет ускоренные электроны на детектор.

Сила, с которой ускоритель разгоняет частицы, называется темп ускорения и измеряется в мегаэлектронвольтах на метр (МэВ/м). Чем больше темп ускорения, тем короче требуется ускоритель. Самый большой линейный коллайдер SLC, в котором для ускорения частиц использовались ВЧ-резонаторы, имел номинальный темп ускорения 17 МэВ/м. Он работал в Стэндфорте с 1989 по 1998 год. В AWAKE удалось ускорить электроны до 2 ГэВ на расстояние 10 м, а это значит, что темп ускорения в среднем составляет 200 МэВ/м. Ученые надеются, что в будущем удастся достичь показателя 1000 МэВ/м.

С самого начала работа над проектом AWAKE шла очень быстро. Инженерно-строительные работы начались в 2014 году, а в начале 2016 года была установлена плазменная секция. Несколько месяцев спустя для проверки экспериментального оборудования сквозь нее были пропущены первые пучки протонов. В конце 2016 года были зарегистрированы первые кильватерные волны.

Алла Сковородина

«Томографы вместо кастрюль» – вот, пожалуй, наилучший вариант конверсии, «дух» которой опять витает над отечественной оборонкой. Тема трансфера инженерно-технологического потенциала предприятий новосибирского ВПК в кластер высокотехнологичного медицинского оборудования неожиданно прозвучала в ходе VI Международного технологического форума «Технопром-2018», чему была посвящена отдельная секция. Конечно же, речь не идет о том, что вся наша оборонка намерена броситься в медицину. Но показательно как раз то, что «застрельщиками» этой темы выступили представители организаций, прямо связанных с оборонной промышленностью.

Почему именно оборонка готова подключиться к этому делу? Догадаться не сложно – именно здесь на сегодняшний день сосредоточены лучшие технические специалисты, именно здесь имеется необходимая материально-техническая база для создания высокотехнологичной медицинской техники, потребность в которой возрастает ежегодно. Думаю, нет смысла уточнять, насколько наша страна зависит от импортных поставок. Масса изделий и материалов для медицины поставляются из-за рубежа. Поэтому заменить импорт отечественной продукцией – одна из актуальнейших задач нашего дня. По словам директора НИИ медицинской инженерии НГТУ Дмитрия Белика, это есть обширное поле деятельности для предприятий российского оборонного комплекса. Хотя необходимо учитывать, что сама по себе поставленная задача достаточно сложная. И вряд ли предприятия смогут по одиночке выдать какой-то достойный продукт, способный заменить импортные аналоги. Аналоги, в принципе, есть, но их массовое производство невозможно освоить просто так, с ходу. Предстоит, считает Дмитрий Белик, довольно острая конкурентная борьба.

Важнейшим инструментом для вывода отечественной медицинской техники на рынок является создание на уровне регионов территориально-производственных объединений. По-современному – производственных кластеров.

В этом были единодушны все участники упомянутой секции. Дмитрий Белик специально подчеркнул важность подобных структур, сославшись на зарубежный опыт. Например, во Франции действует 144 региональных кластера, в Норвегии – 62. На уровне ЕС – 60 межгосударственных кластеров. Показателен такой факт: созданный в Ирландии не так давно кластер медицинских изделий является сегодня одним из ведущих производителей такой продукции.

Особенностью кластеров, на которую обращают внимание наши производственники, является непосредственная поддержка со стороны государства. По сути дела, это есть некая коммуникационная площадка для взаимодействия органов власти с представителями бизнеса и науки. В прошлом году подобное объединение по производству медицинских инструментов и изделий было создано в республике Татарстан. «Они собрали там десять предприятий, работают с высоким темпом. База у них очень солидная», – пояснил Дмитрий Белик. Но самым важным является то, что в создании этого кластера принимал непосредственное участие Совет министров Татарстана. То есть данное объединение не является некой «частной» инициативой отдельно взятых промышленных организаций. Подобные вещи осуществляются на государственном уровне.

На этом моменте как раз и пытались заострить внимание участники секции. Без целенаправленной работы региональных властей (реальной работы, а не декларативной) смысл создания таких объединений утрачивается. Сейчас, в условиях санкций, возникают серьезные стимулы  для осуществления импортозамещения в этой области, в чем государство должно быть крайне заинтересовано. Представьте, что у импортного томографа вышла из строя трубка (стоимостью в 12 миллионов рублей), которую будет просто нечем заменить. Возможно, что до этого дело не дойдет, но в любом случае было бы намного выгоднее иметь собственные аналоги, не уступающие по качеству импортным. Наша оборонка готова поучаствовать в создании подобной техники, но для этого – как мы уже сказали – необходимо прямое участие государственных структур. И если медицинский кластер создали в Татарстане, то чем, собственно, хуже Новосибирская область, известная своим научно-техническим потенциалом? Мало того, по словам Дмитрия Белика, Росздравнадзор идет навстречу Новосибирской области и Сибирскому Федеральному округу, предлагая создание соответствующих региональных структур для испытания созданных приборов и изделий. То есть не будет необходимости специально ездить для этих целей в столицу.

В общем, новосибирским промышленникам показывают зеленый свет. И они, в принципе, готовы включиться в дело. В Новосибирске есть профессионалы, прошедшие все этапы создания медицинских приборов, причем, достаточно сложных. То есть у нас есть организации, способные создавать медицинское оборудование от разработки до серийного выпуска и послепродажного обслуживания. Иными словами, технический потенциал налицо, и вряд ли Новосибирская область в этом плане чем-то уступает тому же Татарстану.

В общем, как заметил заместитель генерального директора по развитию АО НИИЭП Валерий Эдвабник, просто «грех не воспользоваться тем, что в Новосибирске достаточно много оборонных предприятий, выпускающих технически очень сложную продукцию».

К тому же, по его словам, многие предприятия ВПК являются сейчас недогруженными, и на подходе – новая волна «недозагрузки».

Короче говоря, есть задачи, которые нам по силам. В той же Ирландии, напомнил Валерий Эдвабник, 15 лет назад вообще ничего не знали о медицинском приборостроении. А сегодня ирландцы вышли по этой части в первые ряды. Что же мешает нам двинуться тем же путем? В принципе, создать и зарегистрировать объединение с названием «медицинский кластер» особых проблем нет. Но надо понимать, что сама по себе структура не является самоцелью. Мало того, вы подписываетесь под уймой правил, включая правила финансовой отчетности. «Я не думаю, – считает Валерий Эдвабник, – что для этого нужно обязательно регистрировать такую организацию. Кластер – это добровольное объединение усилий каких-то предприятий. А уж будет ли оно соответствовать требованиям государства для получения каких-то преференций или мы будем самостоятельно идти своим путем – это как раз и является главным». Иными словами, производственников должен объединять не какой-то формальный документ, а реальный интерес, который бы совпадал и с интересами властей. Простая формализация отношений сама по себе еще ничего не дает.

Но вот вопрос – есть ли на этот счет заинтересованность у наших региональных руководителей? Так ли для них важны успехи новосибирских производителей медицинской техники и лидерство нашего региона в данном сегменте рынка? С этим еще предстоит разобраться, поскольку региональные министры во время Форума не проявили особого интереса к обсуждению этой проблемы, предпочтя им вещи сугубо церемониальные. Казалось бы, мелочь, но она весьма показательна. Во всяком случае, по таким «мелочам» как раз и распознаются реальные приоритеты.

Почему в нынешних условиях столь важна поддержка со стороны региональных властей, почему необходима их заинтересованность в этой поддержке? Как мы уже отметили выше, на рынке медицинского оборудования очень сильна конкуренция. Причем, конкурировать приходится не только с иностранными производителями, но и с отечественными. И надо сказать, что в этой схватке регионалы сильно проигрывают москвичам. Точнее, производителям, чьи интересы активно лоббируются в столице.

По большому счету, региональная власть должна осуществлять лоббистские функции, помогая «продвигать» продукцию местных производителей.

В противном случае у тех повышается вероятность «проваливать» многочисленные тендеры, очень часто довольно тенденциозно составленные как раз в угоду производителям, связанным с Москвой или  с Санкт-Петербургом. У нас на местах пока еще «стесняются» говорить о лоббизме или просто избегают таковых действий в силу не совсем понятных причин. Однако без этого, как отметил один из участников, мы будем обречены на создание всего лишь штучных изделий.

Поэтому надо понимать, что обращение производственников к властям с просьбой принять участие в создании кластера предполагает не просто улаживание каких-то чисто формальных вопросов. Речь идет о настоящем партнерстве во имя интересов экономики региона. Каков будет отклик со стороны наших чиновников, покажет ближайшее будущее.

Олег Носков

В Новосибирске сегодня продолжается Международный форум и выставка технологического развития «Технопром-2018» – это своего рода площадка, на которой изобретатели могут найти поддержку в лице бизнеса и власти: здесь дают жизнь новым проектам и разработкам.

Новосибирские ученые и инженеры не раз доказывали – воплощенные мысли сибирских умов могут завоевать мир. Разработками made in Novosibirsk уже давно пользуются в других странах. «Вести Новосибирск» подготовили подборку революционных изобретений новосибирцев.

1. Промышленный ускоритель электронов

Устрашающий вид и название, но стоит ускорителю начать работу, как происходит научное чудо: любое вещество, подающееся в эту установку, приобретает улучшенные свойства. Например, устойчивость к высоким температурам провода увеличивается в несколько раз: если раньше материал выдерживал температуру в 70 градусов, то пройдя процедуру, оболочка сможет устоять при 170 градусах. Всё дело в ускоренных электронах – именно они, попадая вглубь вещества, наделяют его сверхвозможностями. Это позволяет производителям экономить на сырье.

Использовать ускорители можно не только в производстве кабелей – с помощью установки стерилизуют медицинские инструменты, препараты, одежду, их можно использовать в процессах резки и сварки, закалки и наплавки металлов и во многом другом.

На 2018 год Институт ядерной физики имени Г.И. Будкера СО PAH произвел и продал около 500 ускорителей. Среди стран-покупателей – США, Япония, Корея, Китай, Малайзия, Индия, Италия, Германия, Чехия, Польша, Венгрия и другие. Аналоги у новосибирской установки есть, их производят в США и Японии, но сибирские промышленные ускорители выигрывают по габаритам и стоимости – они значительно меньше и дешевле.

Кстати, заработать на этой разнице пытались предприимчивые китайские инженеры: они несколько лет назад купили новосибирский ускоритель и по образу и подобию собрали свой. Но китайская «подделка» не смогла выдержать конкуренции на мировом рынке – оказалась недолговечной.

2. Пневмопробойники

Изобретение принадлежит Институту горного производства СО РАН. Пневмопробойник позволяет прокладывать коммуникации без рытья траншей. Применяют его для бурения скважин под улицами, трамвайными и железнодорожными путями, автострадами, взлетно-посадочными полосами аэродромов и т. д.

Особой популярностью изобретение пользовалось за границей на заре эры кабельного телевидения. Сегодня новосибирские пневмопробойники продают в Германию, Францию, Великобританию, США и другие страны.

3. Индигирка – чудо-печь

Индигирка – река на северо-востоке Якутии, а еще это электрогенерирующая дровяная отопительно-варочная печь – или, проще говоря, «умная» буржуйка. И ее изобрели в Новосибирске на заводе «Термофор».

Чудо-печь работает просто: загружаешь дрова – получаешь тепло, оно преобразуется в электроэнергию, причем двух сосновых поленьев достаточно, чтобы зарядить аккумуляторы телефона, камеры, навигатора или ноутбука.

Известность новосибирская буржуйка с якутским колоритом получила после «Фукусимы» – тогда японские компании заинтересовались альтернативным источником энергии. В Страну восходящего солнца отправили партию товара. Внимание к «Индигирке» также проявляли покупатели из США.

4. Пеногасители

Новосибирская компания произвела революцию в технологическом подходе к продаже разливных напитков – точнее, к розливу пенного: в середине 2000-х на новосибирском предприятии «Новосибирскпродмаш» начали производить пеногасители.

Это приспособление для быстрого розлива пенных напитков без потери продукта в процессе.

Принцип работы изобретения довольно прост: к устройству подведен шланг с диоксидом углерода и шланг с пивом из кеги, углекислый газ подается в ПЭТ-бутылку под давлением, равным давлению в пивной кеге.

Новосибирское устройство принципиально отличается от всего того, что мировой розничный рынок знал до этого: приспособление для быстрого розлива пенных напитков без потери продукта в процессе. Новинкой сразу заинтересовались владельцы торговых точек, а затем и крупные компании и заводы.

Кстати, возможно, именно поэтому в Новосибирске, согласно исследованию компании 2GIS, больше всего пивных точек на душу населения в стране.

5. «2ГИС»: электронные справочники с картами городов

Куда пойти, как добраться и сколько на это уйдет времени? Ответы на эти вопросы дает электронный справочник «2ГИС».

Проект зародился в конце 90-х: на фоне кризиса разработчики решили создать бесплатный продукт – демоверсию профессиональных геоинформационных систем. CD с картами распространяли по офисам. В 2006 году вышла онлайн-версия карт-справочников, а затем и мобильное приложение.

Сегодня «2ГИС» – одно из самых скачиваемых в России ПО для смартфонов, а все версии «2ГИС» (как и обновления к ним) и по сей день бесплатны для пользователей.

Компания имеет справочники для многих городов России, а также за рубежом – например, в Казахстане, Италии, Чехии, Чили, ОАЭ, Киргизии, Украине и Кипре. Сервис ежедневно обрабатывает более 2,2 млн поисковых запросов.

В рамках VI международного форума технологического развития «Технопром-2018» (Экспоцентр, г. Новосибирск) состоялось подписание соглашений о сотрудничестве между ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» и нефтехимической компанией.

– Речь идет об очень интересном и перспективном проекте по применению специально разработанных микроорганизмов для интересов газо-химической промышленности, - рассказал директор ФИЦ «ИЦиГ СО РАН» Алексей Кочетов.

В рамках его реализации предполагается создать экспериментально-компьютерную платформу (ЭКП), интегрирующую методы различных научных дисциплин для создания штаммов микроорганизмов с целевыми свойствами. Такие штаммы востребованы в фармакологии, производстве веществ для защиты и стимулирования роста растений, препаратов для утилизации отходов и нефтеперерабатывающей индустрии и многих других, быстроразвивающихся отраслей экономики.

Институт цитологии и генетики уже имеет успешный опыт подобных работ, и сейчас он становится базой для более масштабной работы в рамках проекта полного цикла. Этим объясняется и интерес, проявленный к сотрудничеству со стороны крупного российского бизнеса.

– Компания СИБУР заинтересована в сотрудничестве с российскими и зарубежными партнерами – институтами и промышленными компаниями, которые занимаются разработками новых продуктов и технологий в сфере полимеров и биотехнологий, и мы открыты к сотрудничеству для всех. Одна из целей компании СИБУР – разработка новых продуктов и технологий, которых пока нет не только в СИБУРе, но и в России,– отметил директор «Корпоративного НИОКР» СИБУРа Дмитрий Степкин.

В планах сторон - в ближайшие годы сформировать пакет совместных разработок для внедрения на предприятиях СИБУРа. Учитывая, что речь идет о высококонкурентных отраслях мировой экономики, стороны воздерживаются от детального описания продуктов, которые будут создаваться в рамках проекта, до момента выпуска их на рынок.

Федеральный исследовательский центр «Институт цитологии и генетики СО РАН» - крупнейшее научное учреждение в система Академии наук, занимающееся генетическими исследованиями, и единственный научный генетический центр в стране, работающий со всеми видами биологических объектов. По итогам прошедшей в 2016-2017 гг. реорганизации в состав ИЦиГ СО РАН входят: Институт цитологии и генетики СО РАН, Сибирский НИИ растениеводства и селекции, НИИ клинической и экспериментальной лимфологии и НИИ терапии и профилактической медицины. Это объединение усилило научную инфраструктуру вошедших в центр организаций и упрочило связь фундаментальной и прикладной науки.

В результате ФИЦ имеет возможность выполнять проекты полного цикла, от фундаментальных научных исследований до внедрения новых инновационных продуктов в экономику. В частности, ФИЦ участвует в программе реиндустриализации экономики Новосибирской области, является одним из главных драйверов проекта Академгородок 2.0 и в ряде важных (в том числе, международных) инвестиционных проектов.

СИБУР является крупнейшей в России интегрированной нефтехимической компанией, перерабатывающей углеводороды в пластики, каучуки и другие продукты с высокой добавленной стоимостью, предлагая актуальные технологические решения и улучшая качество жизни людей. Клиентский портфель компании включает более 1400 крупных потребителей в автомобилестроении, строительстве, потребительском секторе, медицине, пищевой промышленности, химической и других отраслях в 80 странах мира, общая численность сотрудников группы превышает 27 тыс. человек.

Пресс-служба ФИЦ  «Институт цитологии и генетики» СО РАН

Название пленарной сессии «Притяжение талантов» отражало суть дискуссии ― о том, какие практики отбора и продвижения способной молодежи накоплены в регионах, отраслях и компаниях, о перспективах всей страны в глобальной «борьбе за мозги» и о возможностях создания в России национальной системы работы с лучшими из лучших. «Первично здесь целеполагание, ― задал общий настрой помощник Президента РФ Андрей Александрович Фурсенко. ― Главное ― поставить амбициозные задачи, под которые можно выстраивать те или иные инструменты».

Министр науки и высшего образования РФ Михаил Михайлович Котюков сообщил о том, что паспорт национального проекта «Наука» предполагает удвоение российских научных результатов за ближайшие шесть лет, для чего необходимо открытие около 900 новых лабораторий. «Большинство этих коллективов должно состоять из молодых исследователей и ими же управляться», ― подчеркнул министр. В целом же, по его словам, нацпроект «Наука» потребует привлечения свыше 30 000 новых специалистов. «Место завлаба ― одно из тех мест, где можно успешно реализовывать свои идеи, ― считает руководитель лаборатории анализа больших данных и машинного обучения Новосибирского государственного университета кандидат физико-математических наук Евгений Николаевич Павловский. ― Именно эта возможность и является важнейшим фактором притяжения талантов для поиска ответов на вызовы, обозначенные в Стратегии научно-технологического развития России и отражающие мировую повестку».

«Что такое 900 новых лабораторий? Это 900 новых проектов, ― считает первый заместитель председателя СО РАН, директор Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв. ― Они должны быть амбициозными и полезными. Ничто так не вдохновляет ученого, как осознание того, что ты кому-то помогаешь, решаешь проблему, спасаешь. Это самая сильная мотивация».

Участники дискуссии говорили и о других стимулах: например, возможности работать на новейшем оборудовании. Михаил Котюков информировал, что нацпроект «Наука» предполагает ротацию не менее 50 % научного инструментария и создание установок класса мегасайнс: «Одна из них точно будет построена в Новосибирске». Председатель Совета научной молодежи СО РАН кандидат химических наук Елизавета Викторовна Лидер напомнила о важности социального и жилищного обеспечения молодых ученых, рассказав, в частности, об успешном создании ЖСК в новосибирском Академгородке. Она акцентировала внимание на том, что проект осуществлен благодаря содействию Фонда РЖС и призвала искать новые формы господдержки закреплению молодых ученых в регионах начала их карьеры.

Преимущества стабильности и мобильности (прежде всего географической) обсуждали другие участники дискуссии. Врио губернатора Новосибирской области Андрей Александрович Травников считает, что эти два принципа не стоит противопоставлять. С одной стороны, по его мнению, талантливых людей притягивает «атмосфера инноваций и творческого духа, особой экосистемы». «Это было доказано создателями новосибирского Академгородка, академиком Лаврентьевым и его единомышленниками, которые продемонстрировали всеми миру, что когда на ограниченной территории формируется высокая концентрация науки, образования и внедрения, то достигается невероятный эффект», ― напомнил глава области.

С другой стороны, Андрей Травников сказал, что не приветствует «регионального иждивенчества», то есть стягивания в одно место талантов с окружающих территорий: «Я спокойно отношусь к тому, что молодые ребята уезжают в другие города и даже государства. Если человек не чувствует перспективу, он ищет себе масштабные задачи где-то еще… И ему не обязательно постоянно жить на своей малой родине». С главой региона согласился и Михаил Котюков: «Академгородок создавался, чтобы быть донором, в лучшем смысле, интеллектуального капитала для всей страны».

Директор физико-математической школы (СУНЦ) НГУ доктор физико-математических наук Николай Иванович Яворский сосредоточился на раннем этапе выявления и развития исследовательских талантов: «Это должен делать настоящий учитель, то есть авторитетный практик, который мыслит и созидает». Н. Яворский считает, что идея начального раскрытия способностей пришла к нам с Востока: «Буддийские монахи ходят по городам и ищут просветленных детей, которых приводят в храм к наставнику, имеющему прямую связь со Всевышним. Если заменить служение богу служением науке, то мы работаем по такой же схеме». При этом директор СУНЦ НГУ признал неизбежность отсева и деспециализации способных с детства людей: из 15 000 выпускников физматшколы до диплома кандидата наук дошло 25 %.

С Николаем Яворским согласен ректор Сколковского института науки и технологий (Сколтех) академик Александр Петрович Кулешов: «Привлечение в профессию ―  важный вопрос, который во всем мире решать не очень научились, это общая история». Говоря о талантливых ученых как локомотиве научно-технологического прогресса России, ученый призвал обращать внимание не только на молодежь: «Побеждают не молодые и не старые, побеждают успешные… Принцип отбора кадров должен быть не возрастной, а спортивный ― кто хорошо забивает, тот и должен играть».

Итоги обсуждения подвел Андрей Травников. «Задача притяжения талантов (поиска, закрепления, развития) не имеет единственного решения, ― сказал он. ― На всех этапах должны присутствовать жесткая состязательность, масштабные задачи и ресурсы для их выполнения». Глава Новосибирской области отметил, что в дискуссии недостаточно внимания было уделено вопросам среды обитания. «Необходим определенный уровень доходов, социальные объекты, возможности досуга. Молодые люди это чувствуют. Сегодня они очень мобильны и могут покинуть родные места в обмен не только на амбициозные задачи, но и на комфорт проживания и будущее своих детей, ― акцентировал глава области. ― Именно поэтому когда мы приступили к работе над проектом с условным названием “Академгородок 2.0”, то значительное внимание уделили пространственному развитию. Мы стремимся оптимально разместить научные, социальные и инфраструктурные объекты как на ближайшее десятилетие, так и на 30 и более лет вперед».

Андрей Соболевский