Еще в начале пандемии в Японии за один день практически раскупили всю туалетную бумагу. Газета "Асахи симбун" писала, что причиной ажиотажа послужил слух, будто бумагу и лицевые маски производят из одинакового сырья. Похожие истории происходили в Германии, Британии, России и в других странах. "Битвы за туалетную бумагу" даже стали предметом научных исследований.

Ряд психологов считает, что панические закупки продуктов и бытовых принадлежностей — это проявление массового психоза, вызванного сильным стрессом в обществе. В прошлом во время эпидемий и социальных кризисов часто возникали такие наваждения, когда тысячи людей начинали вести себя агрессивно или впадали в панику. И хотя общество поменялось, вспышки "психических эпидемий" все еще случаются.

Холера от поляков и "Великий страх"

В 1830–1831 годах в Российской империи бушевала эпидемия холеры. Чиновники вводили карантин, полиция не пускала людей даже в церкви. Это привело к обратному эффекту: люди начали бунтовать. "Распространилась молва, будто холеру производят люди злонамеренные, подкупленные поляками, французами и турками, кои, отравляя колодцы и съестные припасы, производят смертность под видом холеры", — писал в донесении один жандармский офицер.

На фоне реальной войны властей против болезни началась другая — народная война против воображаемого врага. В столице люди собирались толпами и нападали на предполагаемых отравителей. Поводом для расправы могла стать мелочь: модная прическа или вычурная одежда, книги или журналы в сумке, иностранный выговор. По городам ходили листки-прокламации: "Начальники ваши — злейшие враги, взявшие с поляков большую сумму денег, чтобы всех вас отравить к Ильину дню".

За 40 лет до этого во Франции произошли события, которые получили название "Великий страх". Страна в тот период переживала сильнейший экономический кризис. По городам прокатились восстания против власти короля. К столице стянули верные королю войска, а парижане захватили и разрушили Бастилию, в которой содержались политические узники.

Летом 1789 года в разных местах страны распространилась легенда о нашествии то ли разбойников, то ли британцев, то ли австрийцев. Говорили, что они громят села, разоряют поля и сжигают хлеб. Эти страхи не имели под собой абсолютно никаких оснований. Тем не менее тысячи людей в разных регионах страны рассказывали друг другу ужасающие истории о злодеяниях оккупантов.

В городах шли беспрецедентные приготовления к самозащите. Составлялись отряды ополченцев, выставлялись дозоры; повсюду находились те, кто якобы воочию видел приближающихся "разбойников". Паника охватила большую часть страны, но вскоре так же быстро улеглась. Разбойники так и не появились. Зато спустя несколько лет страну охватил революционный террор, и многие аристократы были казнены.

Заражение как способ выжить

События, подобные тем, что случились в России и Франции, принято называть массовыми психозами или психическими эпидемиями. Именно после революционных событий во Франции их стали изучать врачи и ученые. По аналогии с обычными инфекциями они считали, что существуют и инфекции "умственные", или "моральные".

Социолог и психолог Альфред Эспинас одним из первых обратил внимание, что и человеческие, и животные общества подчиняются эффекту подражания. Самый простой пример — зевота. Высокоразвитые животные, такие как собаки, кошки и шимпанзе, при виде другой зевающей особи непроизвольно повторяют это движение. У людей Эспинас приводил в пример "заразительный кашель": когда в театре кто-то начинает кашлять, кто-то из соседей обязательно подхватывает.

Спустя больше чем столетие у этой особенности найдут конкретный источник. Итальянский нейробиолог Джакомо Риццолатти обнаружил в мозгу сеть нейронов, которые возбуждаются в процессе имитации действий другого — или наблюдения за его действиями. Риццолатти назовет их "зеркальными нейронами". Они играют ключевую роль в действии "стадного инстинкта" и, как считается, отвечают за эмоциональное заражение.

Биологическая "синхронизация" в целом свойственна многим видам — это связано с эволюционной стратегией выживания. Синхронно двигаются стаи рыб, птиц, хором квакают лягушки в пруду. Когда одна цикада запевает, остальные подхватывают, и вскоре уже гремит целый хор. "Синхронные действия стаи сбивают с толку хищников, — объясняет физиолог Вячеслав Дубынин. — Если лягушки квакают хором, то шанс, что самки прилетят на этот громкий звук, тоже оказывается гораздо выше".

Подражание происходит не только на уровне действий, но также ощущений и эмоций, подчеркивает эксперт. Это очень древний механизм. Например, в сообществах насекомых или голых землекопов (вид грызунов) лидер выделяет феромоны, которые управляют поведением подчиненных, снижая и повышая уровень агрессии. Выделение гормонов у одной особи вызывает отклик у других.

Болезни без возбудителя

Эмоциональное заражение может быть настолько сильным, что иногда даже вызывает появление физиологических симптомов. Если эмоции (страх, тревога, гнев) достаточно сильны, чтобы вызвать у человека состояние, подобное трансу, его тело само может воспроизводить ожидаемые ощущения. Этим, в частности, объясняют то, что подготовленный человек может ходить босиком по раскаленным углям и не чувствовать боли.

В 1998 году в Иордании после массовой вакцинации от столбняка 800 подростков поразила странная побочная реакция. Они утверждали, что не могут стоять и шевелиться: ноги и руки не слушались их. Но результаты расследования показали, что вакцина не была испорчена, а сам синдром не был связан с введением конкретного препарата. Врачи заключили, что произошло самовнушение. При этом ранее в средствах массовой информации активно муссировались сообщения о том, что вакцина якобы опасна.

Другой характерный случай, известный как "паника покемонов", произошел в Японии в 1997 году. После просмотра одной из серий аниме "Покемоны" в больницы обратились сотни зрителей, у которых наблюдались эпилептические припадки. Исследователи этого случая отмечали, что только часть пострадавших ранее страдала от эпилепсии. А наблюдения за пациентами показали, что большинство из них после этого случая не испытывали ничего подобного.

Отчасти этот инцидент — как установили позже специалисты Эксетерского университета — возник из-за особых световых вспышек. При частоте мигания от 10 до 30 Гц у пострадавших происходила синхронизация активности клеток зрительной коры. Эта активность затем распространялась дальше в мозг и вызывала всплеск неконтролируемой активности. Именно это происходит во время эпилептического припадка.

Однако психолог Бенджамин Редфорд в статье "Паника покемонов 1997 года" отмечал, что за помощью обращались и те, кто не видел саму серию. Волна госпитализаций не ограничилась днем показа серии, как многие предполагали. В течение следующих дней сюжет о первых припадках показывали по телевидению, число пострадавших с теми же симптомами увеличилось в несколько раз (тогда еще нужную серию нельзя было найти в интернете).

Травма ищет выход

Некоторые виды массовых психозов находят волнами и повторяются из раза в раз — как и обычные эпидемии. Причем выглядит все так, как будто их приносит "вирус", нацеленный на определенную популяцию или национальную группу. Классический пример — синдром коро, о котором большинство европейцев никогда не слышали, но который хорошо знают в Азии.

Чаще всего он встречается у жителей Китая и Таиланда, а также Африки, и касается мужчин. При нем человека преследует навязчивое ощущение, будто его половой член постепенно втягивается в тело. Жертва в это время испытывает панический страх смерти. На самом деле ничего подобного с ней не происходит, но беспокойство так сильно, что многие попадают в психиатрическую лечебницу.

Антропологи считают, что корни это синдрома отчасти уходят в древние китайские поверья о том, что потеря пениса приводит к смерти. В Африке существуют свои легенды, согласно которым половые органы могут быть взяты злыми духами в качестве "залога". Так, в 1997 году очередная эпидемия коро в Нигерии и Камеруне сопровождалась потасовками. "Больные" нападали на прохожих, в которых подозревали колдунов.

Другой пример — "синдром отстраненности", который встречается почти исключительно в Швеции. Его обычно переживают дети 9–18 лет, чьи семьи бежали от войны или других катастроф и нашли приют в этой стране. Больные перестают двигаться, говорить, не могут есть и пить, страдают от недержания и не реагируют на внешние раздражители.

По мнению Карла Саллина, педиатра детской больницы имени Астрид Линдгрен при Каролинском университете, это результат психологической травмы, пережитой детьми. При этом, возможно, сама система адаптации беженцев в стране создает условия, при которых травма выражается именно таким образом. "Если соответствующим образом подпитывать такое поведение в обществе, случаев станет больше", — считает он.

Американский исследователь Кристиан Хемпельман, изучавший феномены массовых психогенных болезней, полагает, что психические эпидемии зарождаются в группах людей с низким статусом, испытывающих угнетение и недостаток контроля над своей жизнью. Из-за строгих социальных требований у них нет возможности выразить свой стресс иначе или пройти психотерапию. В результате он выплескивается в форме состояний, которые принимают легитимную для общества форму (например, "местной" болезни или обычая).

В ожидании "синдрома бесконтрольной мутации"

Несмотря на развитие грамотности и повышение уровня жизни, массовые психозы не остаются в прошлом, а только меняют обличие. По мнению медицинского социолога Роберта Бартоломью, сегодня на место страхов перед таинственными потусторонними силами приходят новые страхи. И у них появляется новый мощный способ распространения — интернет и социальные сети.

Например, в августе 2018 года в небольшом мексиканском городке произошло трагическое событие. Разъяренная толпа мужчин сожгла двух приезжих заживо. Этому предшествовали слухи о том, что богатые иностранцы воруют местных детей на органы. Власти регулярно опровергали эти слухи, однако в соцсетях неоднократно появлялись якобы истории о таких похищениях.

По мнению Бартоломью, интернет-среда (и особенно соцсети) создает благоприятную почву для вспышек психических эпидемий. Он сравнивает соцсети с эхо-камерами — устройствами, в которых любой звук отражается и многократно усиливается. Из-за алгоритмов и собственных настроек человек оказывается окружен той информацией, которая отвечает его верованиям. При этом усиливается подозрительность по отношению к внешней информации.

Другая причина психозов — обилие противоречивой информации и футурошок. Этот термин ввел во второй половине XX века социолог Элвин Тоффлер. Технологии развиваются быстро, а их возможности зачастую превосходят уровень понимания среднего человека. Столкновение (например, в СМИ) с более продвинутой технологией, чем уже знакомые, вызывает опасения у части общества. Особенно это касается тех областей, которые способны изменить природу человека или целого общества (микробиология, генетика, кибернетика, биохимия).

"В XXI веке эпидемии психозов будут, вероятно, процветать за счет страха и неуверенности в связи с террористическими угрозами, проблемами окружающей среды и развитием технологий, — объясняет Роберт Бартоломью. — Какие новые формы он примет, мы не в состоянии предсказать. Возможно, это будет синдром превращения в робота или страх бесконтрольной мутации".

По мнению эксперта, невозможно предсказать, будут ли психические эпидемии столь же массовыми, как и в прошлом. Многое зависит от того, какой будет жизнь в обществе, уровень благосостояния и образования. Чем хуже среда, чем меньше в ней механизмов поддержки, чем выше уровень недоверия и агрессии, тем больше вероятность таких вспышек.

Антон Солдатов

Метод захоронения углекислого газа (Сarbon Сapture, Utilisation and Storage – CCUS) достаточно давно применяется за рубежом – в Норвегии, Канаде, Германии, США, Китае и т.д. – в целях смягчения последствий изменения климата. В России на сегодняшний день действующих проектов в этой области нет, хотя в стране существуют хорошие предпосылки для его применения. Ученые Новосибирского государственного университета и Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН изучили регионы РФ с точки зрения перспектив захоронения углекислого газа (реализации проектов CCUS) по региональным критериям и составили интерактивную карту, на которой отражены зоны с максимальным полезным «зеленым» эффектом. Результаты исследования опубликованы в журнале «Нефтяное хозяйство».

Для захоронения углекислого газа наиболее перспективными в мировой практике признаны существующие подземные хранилища газа (ПХГ), выработанные месторождения углеводородов, глубокозалегающие водоносные горизонты, не применяемые для питьевого и хозяйственного водоснабжения, а также искусственно созданные объекты в соляных, глинистых, угольных, базальтовых и других слабопроницаемых отложениях. Поскольку применение метода связано с нарушением естественных гидрогеологического, гидродинамического и геотермического режимов и может приводить к загрязнению атмосферы, ученые изучили перспективы каждого региона.

— Самый общий уровень прогноза – региональный, он позволяет оценить территорию как благоприятную или неблагоприятную для захоронения CO2, включает оценку геологического строения, структурно-тектонических условий, уточнение литологических, гидрогеологических, геотермических особенностей и природоохранных ограничений. Следующий уровень – зональный, позволяющий закартировать перспективные водоносные горизонты для реализации проектов CCUS в плане и геологическом разрезе. При третьем – локальном – уровне прогноза с учетом действующих лицензионных соглашений на разные виды полезных ископаемых осуществляется обоснование конкретных объектов для проектирования полигонов под закачку углекислого газа. На сегодняшний день мы закончили региональный прогноз, приступили к реализации зонального уровня и создали интерактивную карту, на которой каждый регион нашей страны будет описан с точки зрения перспектив захоронения углекислого газа, — прокомментировал доктор физико-математических наук, профессор Механико-математического факультета НГУ, директор Научно-образовательного центра «Газпромнефть – НГУ» Сергей Головин.

В результате проведенного анализа новосибирские ученые выяснили, что в пределах Восточно-Европейского гидрогеологического региона наиболее перспективными являются Московский, Северо-Двинский, Ветлужский, Приволжско-Хоперский, Волго-Сурский и Камско-Вятский артезианские бассейны. Печорский артезианский бассейн, расположенный в пределах Печора-Баренцевоморской платформенной плиты, также относится к высоко перспективным. В Западно-Сибирском регионе перспективны Тазовско-Пурский и Иртыш-Обский; в арктическом секторе Восточно-Сибирского гидрогеологического региона – Пясино-Енисейский и Балахнинский артезианские бассейны. Южнее выделяются наиболее перспективные Путоранский, Нижне-Тунгусский, Катангский и Приангарский артезианские бассейны.

— В дальнейшем мы планируем использовать методы численного моделирования гидрогеохимических процессов, сопровождающих захоронение СО2, и совместить их результаты с геопространственными данными по гидрогеологическим структурам. Это станет основой для цифровой трансформации зональных гидрогеологических моделей и позволит предложить рекомендации по конкретным местам захоронения, — сказал кандидат геолого-минералогических наук, заведующий лабораторией гидрогеологии осадочных бассейнов Сибири ИНГГ СО РАН, доцент Геолого-геофизического факультета НГУ Дмитрий Новиков.

Проект поддерживается в рамках программы «Приоритет-2030».

Пресс-служба НГУ

19 апреля 2022 года в пресс-центре «ТАСС-Сибирь» представители научных институтов Сибири рассказали новых разработках в области импортозамещающих технологий, зарегистрированных патентах, а также о планах их получения и внедрения в производство.

Как отметил в своем выступлении директор национального исследовательского медицинского центра (НИМЦ), член-корреспондент РАН Вадим Степанов, наши медицинские НИИ играют в этом процессе двоякую роль. С одной стороны, практически все они имеют свои клиники, в которых лечатся тысячи сибиряков и потому – выступают крупными потребителями импортных лекарств, оборудования, расходных материалов. С другой – сами выступают разработчиками новых препаратов и технологий. Некоторые из этих разработок вполне могут замещать импортный продукт, другие и вовсе превосходят его и сами вызывают интерес со стороны потенциальных экспортеров.

Если говорить в целом, то ситуация с импортозамещением в области здравоохранения сложилась довольно непростая. «Сегодня на долю отечественных производителей в закупках наших клиник приходится примерно 25 %, остальное – это импортная продукция. И с этими цифрами, конечно, надо работать», - отметил Вадим Степанов.

Дело не ограничивается констатацией фактов, работа идет и началась она не в этом году. На базе одного лишь НИИ кардиологии создаются десятки различных технологий, которые могут заместить зарубежные аналоги. В частности, это комплекс, который позволяет точно локализовать нарушения ритма сердца и проводить прицельное, точечное лечение его нарушений. «Есть зарубежные аналоги, но наш комплекс значительно дешевле и не менее эффективен. Уже создан прототип этого прибора. Впереди его серийное производство», - продолжил Степанов.

Есть и принципиально новые решения, не имеющие импортных аналогов. Это, например, операционный катетер для экстракции тромба из коронарной артерии при коронарном атеросклерозе. Он вводится через сосуды и проникает в место, где расположен тромб, он всасывается и извлекается вместе с катетером.

Еще одно важное направление - – создание отечественных аналогов радиофармпрепаратов, которые сегодня широко применяют в диагностике онкологических заболеваний на ранних стадиях. Этой работой в настоящее время занимаются в НИИ онкологии Томского национального исследовательского медицинского центра (НИМЦ) совместно с Томским политехническим университетом.

«Приведу пример. Для диагностики распространения рака молочной железы эффективно использовать радиофармпрепарат, который производят в Ирландии. Из-за санкций, введенных в отношении России Западом, мы фактически утратили доступ к этому препарату. Мы разработали его аналог и готовы запустить его производство на территории нашей страны в течение полугода», - рассказал директор НИИ онкологии Томского НИМЦ академик РАН Евгений Чойнзонов.

В целом, до конца года томские ученые готовы представить еще ряд отечественных аналогов импортных радиофармпрепаратов. Особенно, если государство прислушается к их предложениям по упрощению ряда бюрократических процедур, связанных с испытаниями новых лекарств, что значительно снизит сроки их испытаний и выведения на рынок.

Вообще, на пресс-конференции говорили не только о разработках, над которыми уже трудятся сибирские ученые, но и о шагах со стороны государства, способных сделать этот процесс более быстрым и эффективным. Причем не все меры, из тех, что сегодня обсуждаются в обществе, так полезны, как это может показаться.

Например, ученых попросили прокомментировать идею отказа от современных международных стандартов в испытаниях новых лекарств и возврата к протоколам времен СССР с целью удешевить и сократить процесс. Участники пресс-конференции не поддержали эту идею. «Прошло тридцать лет, методы и технологии создания лекарств и их проверки существенно поменялись. И если мы вернемся к прежним подходам, то может получим какой-то временный тактический успех, но однозначно проиграем в долгосрочной перспективе», - подчеркнул Вадим Степанов.

А вот если упростить ряд чисто бюрократических процедур в этом процессе (не влияющих на изменение собственно стандартов), то это само по себе заметно ускорит процесс выведения новых фармпрепаратов на отечественный рынок. Также, как отметила главный врач Новосибирского НИИ травматологии и ортопедии Елена Губина, необходима отдельная программа государственных заданий (и государственной поддержки) для НИИ медицинского профиля, которая сделала бы их работу более согласованной и взаимодополняющей.

Сергей Исаев

Группа ученых из России и Беларуси разработала мощные сверхвысокочастотные (СВЧ) фотодиоды, которые могут использоваться в качестве ключевых компонентов на волоконно-оптических линиях связи. Эти фотодиоды способны выдавать быстроменяющийся ток большой мощности, преобразуя его из быстрого (высокочастотного) лазерного излучения. Технология передачи информации, в которой применяются СВЧ-фотодиоды, относится к радиофотонным и позволяет транслировать СВЧ-сигнал на большие расстояния по оптоволокну почти без потерь и не требует преобразований сигнала вида «аналог-цифра».

Результаты работы коллектива исследователей из Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН (ИФП СО РАН) и Государственного научно-производственного объединения «Оптика, оптоэлектроника и лазерная техника» Национальной академии наук Беларуси (НАНБ) удостоены 21 апреля премии имени академика  В.А. Коптюга и опубликованы в журналах Journal of semiconductors, «Журнале технической физики» и других. Исследование выполнялось при поддержке Российского научного фонда (проект № 19-72-30023) и Российского фонда фундаментальных исследований (проект № 20-52-26013).

 Волоконно-оптические линии связи используются повсеместно: в первую очередь, для предоставления широкополосного кабельного интернета и передачи данных сотовой связи. Обычно мы встречаемся с трансляцией именно цифрового сигнала по оптоволокну.

Однако передача аналоговых высокочастотных сигналов на большие расстояния нужна для решения ряда задач спутниковой связи (связи наземных антенн с центром управления), многоканального телевещания (трансляции больших мероприятий, соревнований, передаче видео высокого разрешения в режиме реального времени), синхронизации сетевого времени (при проведении финансовых операций, биржевой торговле, в центрах обработки данных).

 Радиофотонная технология нового поколения Radio Over Fiber (радио-по-волокну) не требует преобразования радиочастотного сигнала в цифровой. Она обеспечивает широкую полосу пропускания (от 10 гигагерц и выше), что эквивалентно передаче десятков-сотен гигабит в секунду на расстояния до ста километров.

Основные компоненты системы передачи данных ― оптоволоконная линия, полупроводниковый лазер, модулятор и фотодиод. Лазер передает информацию по оптоволокну. Модулятор «настраивает» характеристики лазерного луча в соответствии со свойствами входного радиосигнала. Фотодиод, на выходе линии передачи, преобразует оптический сигнал в электрический для подачи конечному пользователю.

«К фотодиоду предъявляются большие требования: ему предстоит, во-первых, выдавать ток большой мощности (десятки-сотни милливатт), во-вторых, ток должен быть быстроменяющийся, следуя за характеристиками лазерного излучения (диапазон частот 10-50 гигагерц). Важно одновременное выполнение двух требований, и его получить значительно сложнее, чем каждого отдельно», ― говорит один из авторов исследования, старший научный сотрудник ИФП СО РАН кандидат физико-математических наук Александр Михайлович Гилинский.

 Разработка конструкции фотодиодов проводилась совместно специалистами НАНБ и ИФП СО РАН, а технология их изготовления была разработана в ИФП СО РАН. Технология сложна и включает 14 этапов, один из важнейших среди них ― синтез многослойной полупроводниковой структуры методом молекулярно-лучевой эпитаксии.

«Полупроводниковая гетероструктура синтезируется на основе твердых растворов индий-галлий-мышьяк и индий-алюминий-мышьяк (InGaAs/InAlAs) на подложке фосфида индия (InP). Тонкие (в десятки и сотни нанометров) слои отличаются по составу — во время синтеза варьируются соотношения молекулярных потоков металлов: индия, галлия и алюминия. Это определяет свойства каждого слоя: поглощающего, барьерного, варизонного. Все вместе они работают так, чтобы фотодиод мог уловить максимальное количество фотонов, быстро и эффективно преобразовать их в носители заряда, при этом минимизировав токи утечки», ― объясняет Александр Гилинский.

После того, как гетероструктура выращена в сверхчистых условиях в вакуумной камере, технологи проводят с ней еще много операций, нужных для получения отдельных фотодиодов. Диаметр фоточувствительной площадки готового компонента от 10 до 40 микрон (микрон – одна тысячная миллиметра). Фотодиод должен быть сравнительно маленьким, так как большой размер препятствует быстродействию ― выдаче часто меняющегося электрического сигнала.

Технические характеристики разработанных устройств аналогичны характеристикам компонентов, производимых за рубежом (в США).

«В Российской Федерации такие фотодиоды на данный момент изготавливались только в ИФП СО РАН. Мы полностью владеем технологией и при необходимости можем в ней что-то поменять, если к изделию предъявляются другие требования», ― подчеркивает Александр Гилинский.

Основные компоненты системы Radio Over Fiber ― полупроводниковые, и материал для них может быть синтезирован с помощью метода молекулярно-лучевой эпитаксии.

«Разработанная технология создания фотодиодов дает нам преимущество ― если нужно сделать структуры для других компонентов (лазера, электрооптического модулятора), у нас накоплен большой опыт. К тому же иметь одну технологию для изготовления нескольких разных приборов было бы выгодно, ― можно использовать одни подходы, они не совпадут на сто процентов, но общее сходство будет», ― добавляет Александр Гилинский.

Конечно, сейчас есть и другой способ транслировать радиосигнал «по проводам» ― для этого используется коаксиальный кабель ― многим он знаком, например, как телевизионный. Но радиосигнал СВЧ-диапазона в коаксиальном кабеле затухает очень быстро (на метровых расстояниях), а по оптоволокну может транслироваться на десятки и сотни километров.

В частности, поэтому применение технологии Radio Over Fiber востребовано при проведении трансляций крупных мероприятий — для многоканальной передачи видео высокого разрешения.

В ближайшее время специалисты ИФП СО РАН планируют рассказать о результатах следующего шага — изготовлении фотоприемника с интегрированным усилителем — на конференции «Мокеровские чтения». Для решения этой задачи исследователи (вместе с коллегами из Томска) применяют технологические приемы, разработанные при создании вышеописанных мощных СВЧ-фотодиодов.

Пресс-служба ИФП СО РАН

Президент РФ Владимир Путин объявил 2022-2031 годы в России Десятилетием науки и технологий, следует из указа главы государства, опубликованного в понедельник на официальном интернет-портале правовой информации.

"В целях усиления роли науки и технологий в решении важнейших задач развития общества и страны, учитывая результаты, достигнутые в ходе проведения в 2021 году в РФ Года науки и технологий, постановляю объявить 2022-2031 годы в РФ Десятилетием науки и технологий", - говорится в указе.

Согласно ему, основными задачами проведения Десятилетия науки и технологий являются привлечение талантливой молодежи в сферу исследований и разработок, содействие вовлечению исследователей и разработчиков в решение важнейших задач развития общества и страны, повышение доступности информации о достижениях и перспективах российской науки для граждан.

Путин также образовал координационный комитет по проведению Десятилетия науки и технологий, его сопредседателями стали помощник президента Андрей Фурсенко и вице-премьер Дмитрий Чернышенко. Всего в состав комитета вошли более 30 членов.

Президент поручил правительству в трехмесячный срок утвердить рассмотренный координационным комитетом план проведения тематического Десятилетия, обеспечить подготовку и ежегодное рассмотрение отчетов о ходе реализации такого плана, обеспечить все необходимое финансирование. В свою очередь властям субъектов РФ рекомендуется принять участие в реализации плана, а также разработать и утвердить региональные планы.

В наше время достаточно много пишут о трагических страницах отечественной биологической науки, о разгроме генетики, о навязывании мракобесных идей сторонниками Трофима Лысенко и тому подобное. Да, всё это было. Однако эти трагические события несколько затеняют предшествующий период, когда в научной периодике регулярно появлялись статьи о достижениях советских генетиков, велись рассуждения о законах наследственности, о новых подходах к селекции на основе генетических исследований. Действительно, было время, когда генетику никто и не думал объявлять «продажной девкой империализма».

Весьма примечательно, что начало 1930-х годов было если и не золотой эпохой нашей науки, то уж по праву – эпохой грандиозных замыслов, воплощавшихся в интересные инновационные разработки, чья актуальность не утрачена и по сей день. Это касается не только генетики. В свое время мы уже писали о том, что с подачи академика Абрама Иоффе физика пришла на помощь аграриям. В принципе, научные основы сельского хозяйства закладывались не только с участием агрономов. Физика предлагала здесь свою помощь самым «нестандартным» образом. Уже в те годы отмечалось ее растущее влияние на другие науки – химию, биологию, геологию, астрономию и т.д. Агрономические науки, хоть и с некоторым запозданием, но также оказались в сфере влияния физики.

Заслуга академика Абрама Иоффе как раз в том и заключалась, что он обосновал важность привлечения физических методов исследования к сельскохозяйственной практике, обосновал применение физических способов к управлению факторами урожайности и продуктивности. Этими вопросами занимались соответствующие научные организации, одну из которых возглавлял сам академик Иоффе.

В 1932 году в Советском Союзе был создан Физико-агрономический институт, в задачу которого как раз входил поиск путей и методов привлечения физики в борьбе за высокие урожаи с полей и за высокую продуктивность животноводства. С самого начала Институт должен был найти пути решения как минимум трех важнейших проблем. Первая проблема была связана с поиском возможностей искусственного улучшения структуры почв. Вторая проблема касалась использования искусственного освещения растений в условиях закрытого грунта. Третья проблема касалась влияния ультрафиолетового света на животные организмы.

Таким образом, оказывая воздействия на почву, растения и животных, Институт пытался придать им новые полезные свойства, параллельно вооружая агрономические науки более точными методами измерений.

Как мы знаем, для решения первой проблемы издавна применялись такие традиционные методы, как вспашка, боронование, культивация,  посев многолетних трав и внесение в почву органических удобрений в виде навоза. Институт должен был решить проблему улучшения почвенной структуры по-новому. Основная задача сводилась здесь к тому, чтобы найти способ заполнения пор между частицами почвы специальными жидкими системами, которые после отвердевания образовывали бы механически непрочные прослойки, способные удерживать влагу. Для этого требовалось найти подходящие вещества, способные играть роль такого заполнителя. В ходе исследований выяснилось, что такими «структурными удобрениями» могут стать продукты переработки древесины. Наиболее дешевыми продуктами являются торф и отброс бумажной промышленности – сульфитный щелок. Первый дает торфяной клей, а второй – так называемый коллоид А.

Проведенные Институтом лабораторные испытания показали возможность применения указанных продуктов в полевых условиях. Так, в 1934 году в научной печати сообщалось, что на опытном участке, где были проведены работы по такому искусственному структурированию почвы, удалось получить рекордный урожай овса – 30–40 центнеров с гектара. Как комментировали специалисты Института, искусственное структурирование повышает водопроницаемость почвы и уменьшает общий расход воды за счет снижения испарения с поверхности. Изменяется капиллярная влагоемкость почвы. Даже сыпучие кварцевые пески получают комковатое строение и приобретают положительные физические свойства. Они начинают задерживать влагу и уменьшают испарение с поверхности. Всё это, так или иначе, положительно сказывается на урожайности.

Еще одни важным направлением исследовательской деятельности Института стала работа по формированию благоприятного микроклимата в условиях закрытого тепличного грунта. Возможно, немногие знают, что именно тогда, в начале 1930-х годов, наши специалисты предложили использовать прозрачную пленку в качестве замены традиционному стеклу. Многочисленные работы с такой пленкой (прежде всего, для защиты цитрусовых культур на юге страны и опыты на севере в Хибинах) характеризовали пленку с лучшей стороны. Одно из важных свойств пленки (в отличие от стекла) – возможность пропускать ультрафиолетовые лучи, имеющие огромное значение для развития организмов. На этом основании ученые рекомендовали внедрение прозрачной пленки в тепличное хозяйство страны (то же самое предлагалось сделать и в отношении зданий лечебно-профилактического направления – больниц и санаториев).

Институту удалось поучить пленку, которая была в 50 раз легче стекла и обладала высокой прочностью, что позволяло ее безбоязненно транспортировать в различные пункты страны. Необходимо заметить, что процент боя стекла во время перевозок нередко доходит до 60%, и осколки становятся совершенно непригодными для использования. Тогда как ремонт пленки в случае разрыва осуществлялся простым склеиванием.

Испытания в полевых условиях показали, что пленка обеспечивает также и защиту от излучения, то есть от отдачи тепла почвой. Кроме того, она до минимума сокращает испарение воды почвой и усиливает накопление питательных веществ, в частности, азота. На примере пленки специалисты Института убедились в существенной возможности изменять световой и тепловой режим почвы и растений. В итоге перед отечественной наукой открывались перспективы воздействия на природу в таких масштабах, о чем до тех пор никто не мог и мечтать. Сдерживала, разве что, цена такой пленки. Но ученые уже тогда работали над ее удешевлением.

Параллельно шло изучение теплофизических свойств почвы (на что до этого не обращали внимания). В ходе исследований было установлено, что мы можем не только получить точные характеристики почвы относительно уровня тепла и влаги, но и поставить вопрос о регулировании тепла в почве непосредственным воздействием на ее поверхность. В Институте был сконструирован специальный прибор, измеряющий способность почвы получать тепловую энергию. С помощью такого прибора, утверждали ученые, можно подбирать вещества, резко изменяющие свойства почвы в плане ее теплоемкости и теплоотдачи.

Помимо этого, в Институте проводились работы по выявлению наиболее экономичной - с точки зрения потерь тепла - форму поверхности. Получив предварительные результаты, ученые приступили к полевым опытам для проверки возможности задержания тепла в почве путем особой ее обработки. Аналогичные работы проводились и относительно возможностей удержания влаги в почве. В частности, Институтом изучалась возможность регулирования испарения воды. Совокупно указанные исследования были нацелены на создание такого культурного пахотного слоя, который мог бы в перспективе обеспечить наивысшую производительность почвы, то есть дать наибольший урожай нашим полям.

Как видим, отечественная физика примерно 90 лет назад создала важнейшие заделы для очень важного направления, которое сегодня прочно увязывается с темой продовольственной безопасности. И показательно здесь то, насколько современно звучат упомянутые выше исследования, равно как и их цели и задачи.

Николай Нестеров

С 11 по 14 апреля 2022 года в ИЦиГ СО РАН прошла выездная стажировка для участников образовательной программы «Школа управления исследовательскими программами» от Московской школы управления СКОЛКОВО, реализуемой по заказу Министерства науки и высшего образования РФ. Цель стажировки – актуализация представлений о ситуации научно-исследовательских организаций, тренировка управленческих и аналитических навыков, проверка проектных гипотез на базе принимающей организации. В 2020 году на базе ИЦиГ уже проходила выездная стажировка для участников образовательной программы СКОЛКОВО «Лидеры научно-технологического прорыва». Опыт оказался удачным и его было решено повторить.

На протяжении нескольких дней участники программы изучали методы организации научно-исследовательской работы и администрирования проектов, применяемые в ФИЦ ИЦиГ, интервьюировали представителей руководства и научных сотрудников исследовательского центра. Все проходило в формате живого диалога, пользу из которого почерпнули как участники программы, так и принимающая сторона.

«Участников стажировки интересовали принципы организации и работы наших Центров коллективного пользования, вивариев, клиник, молодежных лабораторий и ряд других вопросов. Со своей стороны, в качестве итоговой работы мы предложили нашим гостям сформулировать пакет предложений для организации работы ИЦиГ в новых условиях. Конечно, речь идет о предложениях, а не о руководстве к действию. Мы рассчитываем, что такой свежий взгляд окажется продуктивным», - подытожила заместитель директора ФИЦ ИЦиГ СО РАН по организационной и образовательной деятельности Анна Трубачева.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Беседа с ведущим научным сотрудником лаборатории аналитики потоковых данных и машинного обучения НГУ, кандидатом физико-математических наук Евгением Павловским

– Евгений Николаевич, ваша лаборатория активно взаимодействует с Новосибирским Федеральным центром нейрохирургии. Поясните, как аналитика потоковых данных может прилагаться к современной медицине?

– Хочу обратить внимание на то, что в названии нашей лаборатории присутствует еще и понятие «машинное обучение». Так вот, методы машинного обучения сейчас очень активно применяются в самых разных прикладных областях, в том числе и в медицине. В частности, речь идет о распознавании заболеваний по снимкам. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Конкретно, речь идет об опухолях головного мозга. С помощью машинных алгоритмов мы в состоянии автоматически определить тип опухоли, то есть осуществить классификацию. Также мы можем автоматически установить контуры этой опухоли. Поскольку в этих задачах очень большая вариативность, то решать их классическим способом - как это обычно делается - очень сложно. Именно поэтому здесь весьма разумно применять методы машинного обучения, имея в своем распоряжении несколько тысяч обучающих примеров. Все это предоставляется «машине», которая пытается извлечь из этого определенную закономерность.

- Я правильно понимаю, что классический способ – это когда снимки внимательно рассматривает конкретный специалист, затрачивая на это уйму времени?  «Машина», работающая по специальной «обучающей» программе, способна делать это гораздо быстрее и эффективнее.

– В принципе так и есть. Только нужно понимать, что машина не в состоянии делать окончательные выводы. Выводы всегда делает человек, который и принимает ответственность за принятое решение. Машина чем-то заменяет человеческий глаз, определяя тип опухоли и ее границы. И делает она это гораздо быстрее человека.

- Можно ли сказать, что машина в состоянии заменить в этой области определенное количество людей? Условно говоря, вместо того, чтобы нанимать сотню специалистов, вы устанавливаете одного робота.

– Думаю, что пока так сказать нельзя. Конечно, в каком-то смысле такая угроза есть, поскольку благодаря этим машинам один специалист в состоянии выполнить конкретную работу за десять минут, а не за несколько часов. Дело в том, что у врача-радиолога есть много других задач – менее рутинных. То есть мозг специалиста можно использовать более эффективно, нежели просто рисовать контуры опухоли.

- То есть машина берет на себя как раз рутинную часть работы?

– Да, именно так. Рутинные задачи целесообразнее переложить на машину. Хотя на этот счет есть разные мнения. Рутина никому не нравится, но без рутинной работы у человека не возникает озарения.

- Скажите, а почему вы сосредоточились именно на проблеме опухолей головного мозга? Неужели это так актуально?

– Здесь сыграли свою роль сразу несколько факторов. Пожалуй, самое важное здесь то, что в Новосибирске есть очень хорошая школа радиологов. Здесь как бы соединились два направления. С одной стороны, существует практика диагностики и операций по головному мозгу в Федеральном центре нейрохирургии. И, с другой стороны, есть практика определения опухоли и ее границ. Естественно, сюда входят и сотрудники упомянутого Центра, и такой известный в стране специалист-радиолог, доктор медицинских наук, как Андрей Юрьевич Летягин. Он, кстати, и руководит нашим проектом. Как раз у себя в университете мы и собрали эту мультидисциплинарную команду – математиков, врачей, радиологов, программистов. Нам удалось собрать коллектив и выиграть грант РФФИ №19-29-01103, который дополнительно подтвердил актуальность нашей работы. Собственно, по результатам этого гранта мы и получили определенные решения.

- На какой стадии находится сейчас работа вашей команды?

– Если говорить о стадиях готовности технологии, то мы уже вышли на уровень создания прототипа, который можно пробовать использовать в клиническом процессе. Правда, пока мы еще не прошли клинических испытаний. Здесь надо отметить, что не так давно появились государственные стандарты на клинические испытания алгоритмов искусственного интеллекта в медицине, в частности, в радиологии. Эти стандарты уже утвердили, но пока что речь идет о первой части, где об опухолях ничего не сказано. Но мы, естественно, твердо настроены на то, чтобы пройти эти испытания.

Что касается программного обеспечения, то мы разработали специальное приспособление – прототип автоматизированное рабочее место врача радиолога (АРМ), который радиолог может встроить в свою практику и, таким образом, использовать наш алгоритм для быстрой автоматической сегментации.

- Сколько еще понадобится времени для окончательного завершения работы?

– Полагаю, для этого необходимо еще несколько месяцев. То есть уже в этом году. Здесь всё будет зависеть от площадки для внедрения. Основной вопрос упирается в то, где мы будем внедрять разработку, кто готов внедрить наши результаты исследований. На данном этапе мы как раз и ищем эту площадку.

- А есть у вас какие-то финансовые затруднения? Мне очень часто приходилось слышать от разработчиков жалобы на недостаток средств для завершения работ.

– Нет, я так не думаю. У нас продолжается грант, который заканчивается как раз в этом году. Правда, должен заметить, что грантом не предусматриваются задачи внедрения. Его задача – поиск нового научного знания. Нас поддержал, как известно, Российский фонд фундаментальных исследований, ныне РНФ. Новое знание мы нашли, о чем свидетельствуют наши публикации. Но мы на этом не останавливаемся. Мы хотим, чтобы наша разработка вошла в практику. И вообще сама наша лаборатория ориентирована как раз на практику. Как я уже сказал, прототип у нас готов, и теперь осталось найти площадку, где можно будет встроить нашу разработку в конкретный рабочий процесс.

- Не возникнет ли тогда необходимости в поисках дополнительных средств финансирования для осуществления процесса внедрения?

– Я отвечу так. Если бизнес-модель выстроена правильно, если ваша разработка в самом деле помогает людям, то это должно приносить выгоду тому, кто всё это будет использовать. Сейчас происходит взаимодействие с некоторыми компаниями, которые могли бы включить это к себе в рамках какого-то масштабного решения. Опухоли мозга – лишь частный случай анализа МРТ-снимков. В общем, мы ищем партнеров для внедрения нашей разработки.

- То есть к данной разработке возможен большой интерес со стороны коммерческих компаний?

– Должен заметить, что в зарубежных клиниках и некоторых московских медицинских учреждениях уже применяют алгоритмы искусственного интеллекта. Там же, собственно, отрабатываются государственные стандарты по клиническим испытаниям. Мы хотим посотрудничать с ведущими организациями. Однако, подобные истории успеха почему-то сосредоточены именно в Москве и Санкт-Петербурге. Поэтому нам придется подтвердить статус Новосибирска как интеллектуальной столицы Сибири и осуществить такой успех у себя.

- Насколько уникальна ваша разработка?

– В России есть несколько команд, занимающихся подобной проблематикой – именно по опухолям. Что касается международного уровня, то мы второй раз приняли участие в международном конкурсе, посвященном как раз проблеме сегментации опухолей. В прошлом наша команда выступила там хорошо и попала в лидеры по задаче сегментация опухоли головного мозга и оценкам связанной с ней неопределенности. В этом году из тысячи команд мы попали в пятнадцать лучших (на валидации). Главное то, что мы поняли – для самих себя - свое реальное место в мире. И пока что с уверенностью можем сказать, что наша команда находится на достаточно высоком уровне. Думаем, в России нам удастся войти в число лучших.

Беседовал Олег Носков

Открыть красоту Приэльбрусья с его заповедными территориями, высокогорными лугами, заснеженными предгорьями и живописными водопадами станет проще с интерактивной картой. С ее помощью туристы смогут сориентироваться на местности и разработать маршрут, определить место для ночлега и изучить модель рельефа с отметками высот, записать трек и внести путевые заметки. Разработчиком карты выступила компания Дата Ист – корпоративный партнёр Русского географического общества.

Говорят, что не влюбиться в этот край невозможно. Приэльбрусье круглый год притягивает любителей пешего туризма, скалолазов и поклонников горнолыжного спорта. Высочайшую вершину России и Европы – Эльбрус – мечтает покорить каждый альпинист. Однако с помощью канатной дороги подняться высоко в горы и насладиться потрясающими видами теперь могут не только подготовленные спортсмены. На интерактивной карте обозначены канатные дороги с отметками высот, что открывает возможности побывать в горах даже самым маленьким путешественникам.

Интерактивная карта включает достопримечательности республик Северного Кавказа: Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии - Алании и территории Приэльбрусья. Эти места известны природными заповедниками и национальными парками. Увидеть своими глазами Седовласый Эльбрус, вершины которого прячутся в облаках, и знаменитые Чегемские водопады (Абай-су), которые зимой превращаются в гигантские сосульки, прокатиться на сноуборде по крутым склонам Чегета, пройти извилистой дорогой перевала Кыртык, испить целебной воды в источниках Долины Нарзанов, окунуться в водопад «Девичьи косы», где снимались эпизоды фильма «Вертикаль», - это значит познакомиться лишь с малой долей памятников природы, которыми наделен этот удивительный край.  

Созданная карта позволяет путешественникам получить информацию о туристических базах и кемпингах, смотровых площадках и других объектах инфраструктуры, природных достопримечательностях. В ней отмечены границы национальных парков и заповедников, сведения о возможности их посещения. Загрузив карту в смартфон c помощью бесплатного приложения CarryMap, можно использовать ее без подключения к интернету. Туристы могут записывать треки, привязывать фотографии к точке на карте и делиться полезной информацией с друзьями.

Ранее компанией «Дата Ист» были опубликованы карты парков «Зюраткуль» и «Зигальга» в Челябинской области, природного парка «Иремель» в республике Башкортостан, парка «Русская Арктика» в Архангельской области, Найн-Майл-Каньона, национальных парков Глейшер и Секвойя (США), Курильского заповедника в Сахалинской области, заповедника «Столбы» в Красноярском крае, Курайской впадины и окрестностей Телецкого озера в Республике Алтай, плато Маньпупунер в Республике Коми, карты озер Хакасии и островов Белого моря в Карелии, карта Монголии и многих других привлекательных для туристов мест.

Скачать карту Приэльбрусья и республик Северного Кавказа https://carrymap.com/ru/resources/gallery/mapgallerylibrary/maps-for-outdoor-activities/elbrus-region/

Екатерина Вронская, пресс-центр компании «Дата Ист»

Термин «креативные индустрии» звучит все чаще и чаще. Но что за ним стоит, насколько серьезным является вклад этого сектора в науку и экономику, надо ли Новосибирску стремиться стать креативной столицей если не страны, то Сибири – эти вопросы обсуждались на очередном заседании Клуба межнаучных контактов в Академгородке.

Предложила эту, несколько необычную для Клуба тему ректор Новосибирского государственного университета архитектуры, дизайна и искусств им. А.Д. Крячкова Наталья Багрова.

Вообще, по словам ректора НГУДИ, появление этой темы в повестке Клуба межнаучных контактов – своего рода просьба о помощи. «Помощь нужна в определении стратегических ориентиров развития в нашем регионе большого конгломерата, возможно, новых локомотивов для ряда смежных отраслей, которые сегодня небрежно накрыты метафорой «креативные индустрии»».

Очень сложно выдать краткое и, одновременно, емкое определение того, что это такое на самом деле. Это мозаика самых разных нематериальных производств. Одни – IT-технологии, smart city, промышленный дизайн, медиа, издательское дело, музеи – прямо связаны с сферой исследований, другие так или иначе питаются ее плодами.

 «Коммерциализация креатива очень похожа на коммерциализацию науки, поскольку в центре находится добавочная стоимость, получаемая за счет применения интеллектуальной собственности», – отметила Наталья Багрова.  Различие же заключатся в том, что наука сосредоточена на получении новых знаний, а креативные индустрии – на погоне за «новой нефтью». 

Как известно, «люди – новая нефть» – это метафора, введённая в публичный оборот Сергеем Ивановым в 2009 году для обозначения того, что в экономике знаний человек является ключевым ресурсом, и нужно инвестировать средства в человеческий капитал. И креативные производства, которые основаны на талантах и компетенциях людей, их творчестве, полностью вписываются в эту концепцию. Один «креативщик» трудоустраивает еще восьмерых смежников из других, поддерживающих сфер – маркетинга, дистрибуции, полиграфии и так далее, отметила ректор НГУДИ и поделилась тревогой: «Способная молодежь и раньше перетекала из Сибири в столичные города, а в свете последних событий дизайнеры полетели из России быстрее айтишников». Но принятие грамотной стратегии позволит Новосибирску, напротив, стать центром притяжения «человеческого капитала», как минимум, в масштабах Сибири, который станет ключевым ресурсом для развития экономики нашего региона.

В настоящее время креативная отрасль набирает обороты, играет всё более и более заметную роль в экономике России, ее регионов и городских агломераций. Этой теме был посвящен доклад старшего научного сотрудника Института экономики и организации промышленного производства СО РАН, к.э.н. Ольги Валиевой. Она показала роль креативных индустрий в общем процессе инновационного развития, уровень которого определяет международный индекс, а на его исчисление прямо влияет субиндекс creative outputs. Последний, в свою очередь, зависит от доли нематериальных активов, креативных продуктов и услуг, а также IT-сектора в структуре валового внутреннего продукта (ВВП) той или иной страны.

«У креативных индустрий есть нормальные единицы измерения и методики расчетов. Если же говорить об интегрирующем индексе инновационности, то тут Россия далеко не в числе первых», – подчеркнула Ольга Валиева.

Правда, и не среди последних, в мировом списке наша страна на 45 месте, в европейском – на 29 из 56 (включая непризнанные государства). В списке десяти лидеров инновационности среди «стран с доходами выше средних» Россия стоит на шестой позиции: после, в частности, Китая, Турции и Таиланда и перед Мексикой и Сербией. Есть ряд положительных трендов. Например, последние пять лет у нас в стране нарастал поток заявок на товарные знаки, чему не препятствовала и пандемия: прошлый год дал 13%-ю прибавку к позапрошлому.

Помимо общих трендов и принципов развития креативных индустрий, участники заседания обсудили и ряд конкретных кейсов. Продюсер мультипликационного проекта «Маша и Медведь» (выпускник мехмата НГУ) Дмитрий Ловейко рассказал о феномене якутского кино, когда частная инициатива создания фильмов с этническим колоритом благодаря поддержке регионального правительства переросла в тренд, заметный на общероссийском уровне и отмеченный наградами зарубежных кинофестивалей.

Председатель комитета по развитию социальной инфраструктуры и человеческого капитала Федеральной территории «Сириус» Андрей Литвинов привел пример, какой эффект дает нестандартный подход в решении стандартной задачи: в одном небольшом городе он уговорил заказчика на проект абсолютно прозрачной газовой котельной. Коммунальный объект стал арт-объектом, новым символом города, точкой притяжения туристов и экскурсантов. Одно из преимуществ такого подхода в том, что он по силам бюджету большинства райцентров, а эффект может проявляться не только в туризме, но и изменении отношения их населения к «малой родине».

Широкий набор креативных практик представила директор Государственной публичной научно-технической библиотеки СО РАН, д.и.н. Ирина Лизунова. В ее докладе прозвучали десятки примеров: от международного фестиваля «Книжная Сибирь», всероссийских Фестиваля науки и «Библионочи» до летних чтений «У фонтана», концертов новосибирских композиторов «Неоклассика» и акции «#Аутизмнеприговор».

В ходе заседания прозвучало немало инициатив, которые, хоть и не будут оформлены в виде какой-то резолюции (этого не предполагает сам неформальный статус Клуба), но дают однозначный ответ – Новосибирск обладает достаточным потенциалом чтобы претендовать на роль креативной столицы восточной части страны. И если этот потенциал будет реализован, он даст существенный импульс развитию региона, кардинально изменит качество жизни горожан.

Сергей Исаев