Вопросы дальнейших реформ Академии наук, продления годичного моратория на отчуждение ее имущества, проблемы импортозамещения и развития оборонной составляющей, а также соотношения вузовской и академической науки с упором на междисциплинарные исследования обсудили в ходе заседания президентского Совета по науке и образованию.

Продление моратория

Заседание президентского Совета по науке и образованию Владимир Путин начал с весьма неожиданного для его участников заявления — он предложил продлить мораторий на вывод научных учреждений из системы ФАНО. По словам президента, соответствующее предложение ему было сделано в ходе встречи с президентом РАНВладимиром Фортовым. И Путин с этим согласился.

В то же время президент отметил, что реструктуризация академии назрела и идет полным ходом.

Вслед за Путиным выступал его помощник Андрей Фурсенко, который, поддержав основные идеи президента, рассказал, что основные проблемы возникают из-за недостаточной скоординированности действий ФАНО и РАН по целому ряду вопросов. В качестве примеров он привел проблему с обеспечением молодых ученых жильем, отсутствие четко сформулированных приоритетов в области фундаментальной науки и отсутствие налаженного механизма в области проводимой РАН экспертизы.

Особенно Фурсенко выделил роль Российского научного фонда и рассказал, что за его счет наука получила 5 млрд руб. По его словам, необходимо закрепить полномочия РНФ законодательно.

В свою очередь президент РАН Владимир Фортов поблагодарил президента России за то, что он взял ситуацию с реформой академии под свой контроль и не допустил ее ликвидации.

«Начальный этап реформ прописан в законе достаточно конкретно. А вот последующий этап отражен в законе мутно — нуждается в дополнительном юридическом сличении», — отметил Фортов.

По его мнению, на втором этапе реформ стоит стремиться к тому, чтобы ученые заметили не сам переход, а положительные эффекты. При этом лишь 10% российских ученых понимают цели и задачи реформ.

«Желающих поживиться имуществом академии и управлять становится все больше», — добавил Фортов, отметив, что среди главных проблем — увеличение бюрократии и формализма. Кроме того, он уверен, что за год были решены лишь бюрократические вопросы, а реальные научные проблемы до сих пор не решены. В их числе Фортов назвал 80% устаревшей инфраструктуры, пожилой возраст ученых, а также устаревшее оборудование.

Главной просьбой Фортова было проведение границы компетенции между РАН и ФАНО. В качестве примера он привел Большой театр — творчеством занимается труппа, а управлением — Министерство культуры.

В этом с ним согласился академик Евгений Примаков, а также вице-премьер Аркадий Дворкович, предложивший на уровне постановления правительства России зафиксировать систему «двух ключей». Данный принцип подразумевает, что формулировки предписывают либо академии, либо ФАНО действовать с учетом мнения партнера. А разногласия будут решаться либо на уровне правительства, либо на уровне премьер-министра или президента.

Владимир Путин одобрил создание подобной системы, а также пообещал увеличить ежемесячные выплаты академикам и членкорам РАН.

Междисциплинарное далеко

Еще одним важным вопросом, обсуждавшимся в ходе заедания Совета по науке, была междисциплинарность научных исследований. Первым об этом сказал президент России Владимир Путин, уточнивший, что научный поиск может приводить к самым невероятным открытиям.

О необходимости прихода к междисциплинарности особо ярко заявил директор Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук.

«Вся система в мире против междисциплинарных исследований. Та страна, которая первой это поймет и перестроит свою систему в области междисциплинарных исследований, выиграет XXI век», — заявил он.

Ковальчук уверен, что чем быстрее Россия создаст плацдарм для междисциплинарных исследований, тем быстрее она будет готова к новым прорывам.

«Раньше мы разбирали единую неделимую природу на узкие дисциплины. Теперь мы можем начать противоположный процесс — из отдельных дисциплин складывать образ неделимой природы. Чем быстрее мы завершим реорганизацию, тем быстрее мы займем подобающее нашей стране место», — резюмировал он.

С ним согласился и ректор МГУ Виктор Садовничий, рассказавший, что студенты не хотят узко специализироваться, а это и есть путь к междисциплинарности.

Чья наука сильнее

Еще одним вопросом, который должен был приблизить отечественную науку к прорывам, явился вопрос разграничения между университетской и академической наукой.

В своем выступлении президент РАН Владимир Фортов заявил, что лишь благодаря введенному президентом России мораторию удалось не допустить того, чтобы «региональные и центральные вузы прибрали к рукам академические институты, чтобы повысить свой рейтинг».

В полемику с ним вступил Михаил Ковальчук, считающий, что создание федеральных университетов завершило построение пояса науки, которого страна лишилась с распадом СССР.

А ректор МГУ Виктор Садовничий и вовсе привел два успешных примера взаимодействия академической и вузовской науки в рамках МГУ. Его поддержала и ректор Северного федерального университета Елена Кудряшова, по мнению которой, развитие сотрудничества между отраслевыми академическими и университетскими организациями — тренд новой научной парадигмы.

Точку в дискуссии поставил Владимир Путин, сказавший, что обсуждение того, что важнее — академическая наука или вузовская, — несерьезно.

«В разных странах по-разному — у нас наука изначально была сосредоточена в академических институтах и Академии наук, а вузы готовили кадры. Сейчас научный и образовательный процессы сближаются — это очевидно. Нам просто нужно в ручном режиме отыскать золотую середину, объединяя и ничего не разрушая», — резюмировал президент.

Наука и оборонка

Наконец, не обошли вниманием и темы импортозамещения и увеличения темпов расходования средств на оборонные нужды.

По словам Владимира Путина, международная ситуация, которая сложилась вокруг России, подтверждает правильность действий по укреплению потенциала академической науки.

«Россия получила мощный импульс к научно-техническому развитию», — уверил присутствующих президент, добавив, что существуют ограничения с передачей России современных технологий.

«Это не очень хорошо, но в чем-то нам на руку. Конечно, легче купить. Но сейчас нам придется создать самим», — сказал президент, уточнив, что не надо слепо копировать зарубежные разработки, в том числе и в области вооружений.

Данный тренд отметил в своем выступлении и Владимир Фортов, рассказавший, что в РАН появился вице-президент по оборонной тематике и что академия тесно работает с Министерством обороны.

Со своей стороны Евгений Примаков уточнил, что в свете новых обстоятельств неплохо было бы скорректировать ФЦП по развитию науки и техники до 2020 года в свете новых реалий, а также не перебарщивать с беспошлинным ввозом в страну определенных видов оборудования.

Позитивные настроения разбавил Аркадий Дворкович, заявивший, что активное вливание денег в оборонные проекты может спровоцировать деградацию гражданских исследований.

Вице-премьер призвал принимать взвешенные решения и не жертвовать отдельными областями науки.

Итоги дискуссии вновь подвел президент. Он уточнил, что импортозамещение необходимо только там, где оно целесообразно.

«Можем мы бананы замещать? Можем. А нужно? Нет! Потому что они будут дорогими — бананы мы купим», — сказал Владимир Путин.

По словам президента, первым делом необходимо определить приоритеты и понять, что России получить неоткуда. Что касается оборонной составляющей, то она имеет двойное значение. Так было и «в советские годы, когда Академия наук на 90% была связана с оборонкой».

«В современном мире отрасли производства насыщаются деньгами гособоронзаказа. Эти заказы не будут вечны, произойдет обновление армии и флота. Надо заранее посмотреть, как использовать созданные мощности. То же самое надо делать и с научными исследованиями — следовать этому же принципу», — резюмировал президент.

В Новоуральске начинают производство триазавирина —первого отечественного противовирусного препарата.

Завод «Медсинтез» (Свердловская область) готов с декабря начать промышленное производство по GMP триазавирина, все подготовительные работы завершены. До конца года успеют выпустить первые 500 тыс. капсул, далее объем будет зависеть от потребностей рынка.

— Мы только начали считать рынок, активно ведем переговоры, — поясняет генеральный директор ООО «Завод Медсинтез» Алексей Подкорытов. — В середине декабря препарат должен появиться в аптеках Свердловской области. Сейчас завод выбирает, с каким фармдистрибьютором заключить договор: кто даст хорошие условия, тот и будет продавать препарат.

В первую очередь производители ориентированы на потребности внутреннего рынка и импортозамещение, затем — на страны СНГ. Параллельно будет вестись регистрация триазавирина в странах Евросоюза (в России процедура заняла семь лет, за рубежом она еще дольше). По словам разработчиков, единственный прямой конкурент на рынках по эффективности — французский тамифлю. Его стоимость — 1200 — 1300 рублей за упаковку. Триазавирин дешевле: на выходе от компании-производителя ориентировочно 600 — 700 рублей за упаковку (20 капсул). Скоро по цифрам на ценниках в аптеках мы сможем оценить аппетиты фармацевтических дистрибьюторов. Окупятся вложения в проект через семь лет.В свое время Фонд «Сколково» дал грант (149 млн рублей) на создание шести лабораторий, но частный инвестор вложил втрое больше. Сколько вложил Медсинтез — не указывается. От разработки препарата до завершения в этом году клинических испытаний прошло двадцать лет. 28 августа новый препарат получил одобрение Мин­здрава и был допущен к производству и использованию на территории РФ.

А вдруг и с Эбола справится

Группа противовирусных препаратов широкого спектра действия разработана специалистами Уральского центра биофармацевтических технологий, созданного в рамках Уральского фармацевтического кластера.В него входят Институт органического синтеза и Институт физики металлов Уральского отделения РАН, а также 12 предприятий, выпускающих лекарственные препараты.

Как утверждали разработчики и показали исследования, триазавирин эффективен против 15 видов гриппа, включая вирус А/H1N1 (свиной грипп) и H5N1 (птичий грипп) на любой стадии болезни. Уникальность препарата в том, что он обладает свойством убивать вирус. (При обычной вакцинации в организм вводят ослабленный штамм вируса, который вызывает образование антител, способных только бороться с инфекцией.) Еще одно преимущество — он воздействует на вирусы в течение всего времени болезни, а не только в первые дни. Клинические испытания на базе медцентров в РФ под руководством НИИ Гриппа (Санкт-Петербург), который выполняет функции Национального центра по гриппу ВОЗ, доказали, что препарат эффективен в отношении вируса гриппа и безопасен для применения. По клинической эффективности триазавирин превосходит западные аналоги.

Лекарство позиционируется как противогриппозный препарат, однако ученые установили, что он способен противостоять и экзотическим вирусам, получающим распространение в Африке и Азии. Подстегнуло интерес к препарату заявление в конце августа этого года министра здравоохранения РФ Вероники Скворцовой, что в России разработали экспериментальную вакцину против свирепствующей в Африке лихорадки Эбола. Но название препарата осталось тайной. Ранее в ВОЗ одобрили борьбу с лихорадкой Эбола вакцинами, не прошедшими клинических исследований именно против этого вируса. В СМИ мелькнули сообщения, что создатели триазавирина возлагают на него большие надежды и сейчас испытывают его в Африке, в эпицентре эпидемии.

Производитель не комментирует этот вопрос, но и не отрицает, что испытания идут. Когда Уральский центр биофармтехнологий проводил испытания триазавирина, активность была на несколько типов вируса, в том числе на лихорадку Ласса, по симптоматике похожей на Эбола. Поэтому предположение, что триазавирин работает и против Эбола, есть. Но положено дождаться результатов клинических испытаний.

Ситуация с появлением и распространением вирусных инфекций крайне тревожна. В период сезонных эпидемий они поражают 20% жителей планеты, более 500 тыс. человек умирает от осложнений. За последние годы только эпидемии гриппа обходятся ежегодно в сумму до 167 млрд долларов в мировом масштабе.

Особенность триазавирина заключается в том, что он воздействует на резистентные, устойчивые к существующим противовирусным препаратам формы вирусов — благодаря новизне и прямому механизму действия. По мнению российских ученых и врачей, разработанные новые противовирусные вещества являются одним из ответов на глобальный риск эпидемии.

В конце ноября в Технопарке Академгородка прошла научно-практическая конференция «Развитие специализированного инженерно-технического образования в современной школе». Как отметили все без исключения выступающие, несмотря на то, что уже есть определенные достижения и результаты, говорить о детально продуманной и разработанной системе обучения в данной области пока что нельзя.

А. Е. Бондарь, декан ФФ НГУ, в своей приветственной речи выделил три самых важных аспекта развития инженерно-технического образования: отличные фундаментальные знания, свобода реализации и самообразование.

«Никакого инженерного образования в школе не может существовать без фундаментального естественнонаучного базиса. Современная инженерия настолько наукоемкая, что для полноценного интеллектуального развития личности в этой области требуется огромная фундаментальная научная подготовка. И начинать обучение нужно со школы. Кроме того, сейчас существует сложная конкурентная среда: у детей есть широкий выбор для развития своей личности, поэтому мы должны как-то подстраивать процесс обучения фундаментальным дисциплинам под современных школьников. Учеба, вопреки действующей системе ЕГЭ, должна быть не скучной зубрежкой, а интересным, увлекательным процессом», – подчеркнул А. Е. Бондарь.

Безусловно, школьникам необходимо научиться использовать полученные знания на практике. И в этом плане инженерия – идеальное поле деятельности, в рамках которого можно проявить и свое творческое начало, что крайне важно для современных детей.

«Творчество всегда подразумевает под собой интерес. Необходимо дать школьникам возможность пробовать, ошибаться, создавать новое. Иначе мы никогда не увидим реальных результатов».

Кроме того, по замечанию А. Е. Бондаря, преподавателям следует подталкивать учеников к поиску знаний: жажда узнать новое, стремление к самообразованию также являются залогом успешной деятельности.

Проблему обучения затронул в своем докладе и В. Е. Зюбин, заместитель заведующего кафедры информационно-измерительных систем ФИТ НГУ. «Так или иначе, все упирается в образование. Задача народного образования – сформировать социокультурную среду, которая способствует воспитанию и развитию научно-технических инженерных кадров, ориентированных на трудоустройство в ключевых областях индустриально-ориентированной экономики», – пояснил выступающий. Также В. Е. Зюбин особо выделил следующий момент: нужно четко отдавать себе отчет в том, что даже идеальные знания в области точных наук не гарантируют нам развитие инженерных компетенций. Поэтому уже в рамках начальной и средней школы необходимо проводить параллели между теорией и практикой.

О неспособности современных школьников использовать полученный капитал фундаментальных знаний рассказал В. О. Полюга, замдиректора по ИКТ гимназии №: «Горностай» и руководитель робототехнического направления ЦМИТ «Зуммер». Докладчик обрисовал весьма плачевную ситуацию: современные школьники большей частью заучивают теорию и фактологию, при этом они совершенно не способны применять знания в реальности. Особенные сложности вызывают задачи на стыке наук, для решения которых требуется не только знания теорем или законов, но и определенная смекалка и даже креативность. Чтобы остановить надвигающуюся деградацию, В. О. Полюга предложил систему «4 ступени»: расширение школьной программы, игровые модули, спецкурсы, ИТ-мастерские. Как это будет работать? Для начала необходимо ввести углубленную программу по специализированным предметам: 3 часа в неделю физики и математики, 3 – информатики и программирования, 2 – лабораторных занятий с изучением современных высокотехнологичных приборов. Всего-то 8 дополнительных часов в неделю позволят перейти на следующую ступень, где школьники смогут проявить свое творческое начало, научатся навыкам командной работы и т.п. Далее переходим к спецкурсам. Здесь, кажется, все понятно: воодушевленным детям дают более глубокие знания в соответствующих областях. И заключительной ступенью становятся ИТ-мастерские, работая в которых, учащийся получает реальную возможность – с не менее реальной ответственностью – создать что-то свое. Концепция «4 ступеней» хороша абсолютно всем. Единственное препятствие энтузиасты образования могут встретить в самих детях: львиная доля школьников считает себя и без того крайне загруженными в плане обучения, чтобы еще заниматься чем-то углубленно и дополнительно. Справедливости ради следует сказать, что так себя позиционирует большинство, но далеко не все. И это, конечно, радует.

Схожую проблему осветила М. Ю. Целебровская, доцент кафедры программных систем и баз данных НГТУ, рассказавшая о проекте «Специализированные классы», в рамках которого осуществляется взаимодействие между школами и НГТУ. Докладчик отметила, что далеко не везде сотрудничество с образовательными учреждениями можно назвать успешным, однако уже заметны определенные положительные тенденции. Целью проекта создатели видят появление «идеального» абитуриента – человека, который не только хочет, но и действительно может качественно освоить инженерную профессию. Несмотря на общую эффективность проекта, в нем тоже есть свои подводные камни.

«Не у всех вузовских преподавателей есть опыт общения с детьми, и часто интересные спецкурсы «умирают». Между тем, например, НГПУ имеет опыт и возможности по работе с учащимися младшего возраста. Может быть, целесообразно создать общую областную базу ресурсов вузов, и при необходимости предоставлять ее школам, нуждающимся в услугах вузов для выбора подходящего партнера», – высказала предположение М. Ю. Целебровская.

Важным фактором успешного взаимодействия школ и вузов также является заинтересованность школьных преподавателей в сотрудничестве, в противном случае не то что об эффективности, но и самом существовании подобных проектов не может быть и речи.

В качестве итога Конференции, прежде всего, следует отметить обмен мнениями и опытом между специалистами разных регионов. У каждого участника мероприятия была возможность познакомиться с разработками и новыми методами коллег, что далеко не всегда удается сделать без надлежащей организации.

Маргарита Артёменко

Одно из распространенных определений термина «робот» – автоматическое устройство, созданное по принципу живого организма. Действуя по заранее заложенной программе и получая информацию о внешнем мире от датчиков, робот самостоятельно осуществляет производственные и иные операции, обычно выполняемые человеком. Однако развитие техники широко раздвинуло границы применения роботов и их характеристики. Сегодня в разряд роботов можно отнести межпланетные автоматические станции, беспилотники, автономные глубоководные аппараты и многое другое.

Само слово «робот» впервые появилось в 1921 году в фантастической пьесе чешского писателя Карела Чапека «Р.У.Р.» («Россумские Универсальные Роботы»). В ней роботы изображены как опасное творение рук человеческих, обратившееся против самого человека. Чапек в форме научной фантастики продолжил литературно-мифологическую традицию создания искусственных существ, сотворенных человеком, подобных человеку и враждебных ему (Голем, Франкенштейн и другие).

Однако оказалось, что роботы не обязательно должны быть подобны людям.

Американский писатель Эрнест Хемингуэй, служивший в годы Второй мировой войны военным корреспондентом в Европе, называл в своих репортажах роботами немецкие ракеты «Фау», которыми обстреливали Лондон. А через некоторое время оказалось, что роботы не обязательно должны быть враждебны человеку, а совсем наоборот, могут стать для него важными и даже незаменимыми помощниками.

Литература шла впереди процесса постановки роботов на службу человеку. В 1950 году был опубликован сборник фантастических рассказов американского писателя Айзека Азимова «Я, робот». Азимов сформулировал три правила робототехники, призванных сделать незыблемым принцип служения роботов человеку.

В реальной жизни в 50-60 годы появляются первые прототипы будущих промышленных роботов. А в 1968 году в Японии по американской лицензии был собран первый промышленный робот. С опозданием в гонку роботизации включился и СССР. В 1982 году в Ленинграде прошла первая в нашей стране выставка «Промышленные роботы-82». Сегодня роботы служат человеку во многих сферах деятельности. Вот далеко не полный список типов роботов: промышленные, транспортные, подводные, летающие, боевые, медицинские, бытовые и целый ряд других. Робототехнические системы широко применяются мировыми промышленными лидерами, такими как «Toyota», «Samsung», «Volvo» и целый ряд других. Футурологи могут спорить о том, какие виды техники обязательно должны присутствовать в грядущем технологическом укладе, но то , что в нем невозможно будет обойтись без широкого применения разнообразных роботов, сходятся все. Сейчас лидерами в робототехнике являются Япония и США, хотя и еще ряд стран успешно включился в гонку роботизации экономики и всех сфер жизни.

К сожалению, Россия в деле развития робототехники серьезно отстает от стран Запада, а теперь уже и Востока. Конечно, наше отставание не является фатальным. Но чтобы преодолеть его, нам нужно вспомнить наш собственный исторический опыт. Когда-то наша страна очень сильно отставала от передовых западных стран в самолетостроении, это отставание удалось преодолеть не только развитием науки, технологии и промышленности, но и всенародным увлечением авиацией. Молодежь массово шла в многочисленные аэроклубы, а младшее поколение увлеченно строило разнообразные авиамодели в авиационных кружках. С этих кружков для очень многих начинался путь в авиаклубы, на авиационные заводы или в конструкторские бюро. Может быть, нам сегодня пора вспомнить этот опыт, например, применительно к роботостроению.

И первые примеры этого, похоже, начинают появляться. С февраля 2014 года в Новосибирске работает «Академия робототехники». По словам члена НРО партии «Родина» Валерия Трюхана, когда к представителям их партии с предложением создать «Академию робототехники» обратился предприниматель Константин Трифонов, то первоначально идея была воспринята со скепсисом. Но после обсуждения этого предложения с руководителем департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии Новосибирска Александром Люлько, стало ясно, что это важное и нужное дело и его нужно поддержать.

Во-первых, подобная академия позволит занять творческим, увлекательным, перспективным делом детей и подростков в том возрасте, когда наиболее велика опасность того, что они, как это принято говорить, могут попасть «под дурное влияние улицы». К тому же она, по сути, выполняет функции учреждения системы дополнительного образования, которая сейчас переживает сложные времена. «Академия робототехники» дает шанс познакомить своих детей с новейшими тенденциями развития науки и техники, начать формировать успешное будущее своего ребенка уже сегодня.

Во-вторых, и в стране в целом и в Новосибирске сейчас ощущается дефицит специалистов инженерных и технических специальностей. И эта академия может стать местом формирования кадров будущих инженеров, конструкторов, изобретателей.

Поэтому с поддержкой «Академии робототехники» выступили НРО «Родина», а также Управления МВД по Новосибирску. Сейчас она работает по адресу: проспект Димитрова № 7.

Однако поддержать можно только то, что делается. А главное дело организации «Академии робототехники» взял на себя Константин Трифонов, который занимался предпринимательством в сфере IT-технологий, а увлечение роботостроением у него самого началось с игр в «ЛЕГО» с собственными детьми. Идея создания академии выросла из этих игр. Константин со своими единомышленниками рискнул создать, если можно так выразиться, инновационное учреждение дополнительного школьного образования по очень перспективному направлению робототехники и стал его руководителем.

В академию принимаются дети в возрасте от 6 до 14 лет, сейчас их уже более 200, при этом обучение возможно и до 18 лет. Робототехника начинает изучаться в игровой форме. Затем идет обучение основам конструирования и программирования. Дети с помощью робототехнических конструкторов осваивают основные принципы механики, электроники и программирования для создания сначала типовых, а затем и своих уникальных роботов, также обучаются навыкам работы в команде.

Процесс обучения распадается на два этапа. В младших группах дети с 6 до 10 лет обучаются сборке роботов из специальных конструкторов «ЛЕГО» и основам программирования. А ребята постарше (10-18 лет) уже создают своих роботов, объединяются в команды и участвуют в соревнованиях.

Несмотря на то, что академия сделала только первые шаги, ребята уже участвуют в соревнованиях по робототехнике на различных уровнях, в том числе и на общероссийском. В перспективных планах – победа на общероссийском уровне и выход на мировой, на Всемирную олимпиаду робототехники. В этом Константин Трифонов видит ближайшие цели своей работы, и это нужно не столько для удовлетворения самолюбия, сколько для подтверждения и закрепления качества обучения. И, конечно, он рассчитывает на увеличение количества детей, которые смогут заниматься таким перспективным и для них, и для страны делом, как робототехника. Пока же академия работает, не получая ни копейки бюджетных денег. Понятно, что сейчас времена для бюджетов трудные, но, может быть, хоть какие-то средства для поддержки столь нужного, полезного и перспективного дела найдутся? Ведь находили же возможность в гораздо более бедной стране поддерживать авиационные кружки, из которых потом вышли инженеры, конструкторы, летчики, космонавты.

Юрий Курьянов

Лженаука — одна из регулярных тем «Троицкого варианта», и конца ей не видно. Парадокс в том, что в России, формально принадлежащей к современному цивилизованному миру, силы, продуцирующие лженауку, многократно превосходят силы тех, кто ей противостоит. На стороне лженауки то и дело выступают центральные телеканалы (якобы она «слаще» для населения, чем наука), представители власти (такой уж у нее уровень), нечистоплотный бизнес (такой уж уровень просвещенности у населения). Против лженауки выступает горстка журналистов и горстка ученых, собравшихся в Комиссию по борьбе с лженаукой РАН, функционирующую на общественных началах. Самое известные дела комиссии — противостояние «торсионной мафией» и битва с Виктором Петриком, тяжелая, но в целом выигранная.

Недавно, казалось бы, отношение власти к проблеме изменилось к лучшему: правительство выделило на борьбу с лженаукой 30 млн руб., причем предполагалось, что эти деньги пойдут в помощь комиссии и широкая публика узнает результаты ее деятельности. Но с этими деньгами произошла некрасивая история — они попали совсем другим людям, пока что не замеченным в борьбе с лженаукой.

Но все-таки в последние годы комиссия получила подкрепление, причем более важное, чем деньгами: грамотными людьми. Один из этих людей — Александр Сергеев, известный научный журналист, один из наиболее квалифицированных людей в стране именно по части противостояния лженауке в медийном пространстве. Он вошел в состав комиссии, став редактором ее сайта (klnran.ru), и сделал в последнее время несколько весьма актуальных выступлений в СМИ. Мы попросили Александра обрисовать ситуацию «на фронте». Он выбрал жанр ответов на часто задаваемые вопросы (FAQ).

Досье

Официальное название: Комиссия при Президиуме РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований
Дата учреждения: 1998
Инициатор: академик РАН Виталий Гинзбург
Председатель: академик РАН Евгений Александров
Состав: 46 человек, в том числе 26 академиков РАН
Издание: бюллетень «В защиту науки» выходит 2 раза в год
Сайт: http://klnran.ru

1. В октябре сообщалось, что Минобрнауки выделяет на борьбу с лженаукой около 30 млн рублей. На что пойдут эти средства?

Эти средства по большей части пройдут мимо комиссии. Тендер министерства на «медиатизацию деятельности комиссии по борьбе с лженаукой» выиграл журфак МГУ, который и получит в ближайшие 2 года 25 млн руб. Деньги выделены на популяризацию результатов работы комиссии, но не на саму работу, которая по-прежнему ведется на общественных началах, то есть бесплатно. Тендер был объявлен и выигран без консультаций с комиссией. Сейчас обсуждается возможность участия комиссии в работах по этому госконтракту. Но большая часть предусмотренных им работ не принесет большой пользы для дела комиссии. По тем же пунктам контракта, которые интересны для комиссии, идут трудные переговоры: неясно, сможет ли журфак МГУ выделить комиссии необходимые средства из получаемых по госзаказу денег.

2. Что такое лженаука? Чем она отличается от науки?

Часто говорят, что лженаука — это любые утверждения, объяснения, обещания, прямо противоречащие твердо установленным научным фактам. В первом приближении это верно, но требует уточнения. Наука — это метод познания, которому мы обязаны всем прогрессом цивилизации в последние столетия. Этим наука заслужила уважение и особые преференции в обществе. Она лежит в основе образования, экспертизы, планирования, на научные исследования выделяются невозвратные деньги — гранты. Многим хочется подключиться к этому источнику благосостояния науки, не занимаясь при этом самой наукой или занимаясь бесплодными фантазиями, которые не согласуются с научным методом и не признаются другими учеными. Борьба с лженаукой направлена против глупости и мошенничества, которые отнимают предназначенные для науки общественные ресурсы — прежде всего материальные, но также внимание, доверие, уважение — и растрачивают их на посторонние цели. Лженаука — это не ошибочные научные идеи; это ненаучная деятельность, которая обманом или по недоразумению выдается за научную.

3. Не лучше ли популяризировать науку, вместо того чтобы бороться с лженаукой?

Простая аналогия: можно ли тушение пожаров заменить пропагандой осторожного обращения с огнем? Популяризация науки, безусловно, нужна, но ее недостаточно. Борьба с лженаукой направлена на те дыры, которые остаются по итогам образовательной и популяризаторской деятельности. Эти дыры есть всегда, но в России их сейчас особенно много. Это и большие, государственного уровня, лженаучные проекты коррупционного свойства, это лженаучные лекарства и медицинские приборы. Многие из них представляют серьезную опасность для жизни людей, которые растрачивают средства, а главное, время на неэффективные методы лечения.

4. Не породит ли борьба с лженаукой инквизицию, ведущую охоту на ведьм?

Комиссия по борьбе с лженаукой не включается во внутринаучные споры. Идейные споры между учеными должны решаться на семинарах, конференциях и страницах научных журналов. Лженаука — это явление, существующее вне научного сообщества, когда идея, отвергнутая учеными, обманом выдается за научную или достоверную. Если вдруг гениальная научная догадка не признается коллегами (такое бывает, хотя и редко), то решать эту коллизию надо внутри научного сообщества, а не искать признания у публики или чиновников, которых легко ввести в заблуждение.

5. Не будет ли комиссия использоваться для сведения личных или политических счетов?

Такая опасность грозит любому экспертному совету. Однако надо понимать, что всерьез объявить лженаукой важное научное направление невозможно на уровне подобной Комиссии. Если такое случается, как было в свое время с генетикой и кибернетикой, то на уровне принятия политических решений. Это лежит далеко за пределами полномочий комиссии по борьбе с лженаукой, и если такое случится, то скорее вопреки воле комиссии, чем с опорой на нее. Комиссия не придумывает сама, что наука, а что лженаука, она опирается на мнение научного сообщества и обращает внимание на те случаи, когда идеи, отвергнутые широким кругом специалистов, выдаются за научные.

6. Почему специальная комиссия по борьбе с лженаукой существует только в России?

Россия и постсоветские страны находятся в уникальных условиях. В нашем обществе идет распад рационализма и деинсталляция научного мировоззрения. В этих условиях расцвело аномально большое количество лженаучных течений. Это самое питательное место для лженауки на всей планете. В мире есть противодействие лженауке, но оно представлено общественными движениями — клубами скептиков и рационалистов, обществами гуманистов и атеистов. Они ведут сайты, издают журналы, читают лекции. Однако в России лженаука стала мейнстримом и глубоко проникла в общественное сознание и структуры управления государством. Поэтому противостоять ей нужно более серьезно. По-хорошему, нужна не просто комиссия, реагирующая на самые вопиющие события; нужно серьезное научное исследование самого феномена лженауки и распада рациональности в российском обществе.

7. Что сейчас создает наибольшие затруднения при борьбе с лженаукой?

Одна из главных проблем — это невозможность публично называть вещи своими именами. Ни журналисты, ни ученые, ни комиссия не могут публично называть конкретного деятеля лжеученым, а продукцию конкретной фирмы — лженаучной. Закон в России стоит сейчас на стороне лжеученых и лженаучного бизнеса. Они могут требовать в суде защиты чести, достоинства, деловой репутации. В то время как разоблачитель лженауки может опираться лишь на мнения специалистов. Когда подан иск в связи с нанесением ущерба репутации, бизнесу и доходам, то суд, как правило, встает на сторону истца, сколь бы весомой ни была критика. Так что конкретные проекты опасно называть лженаучными. Приходится говорить только общими словами и намеками.

8. Если комиссия не может даже называть лжеученого лжеученым, что она вообще может?

В отдельных, наиболее вопиющих случаях, когда удается провести необходимые экспертизы и собрать достаточную поддержку, удается действовать и против конкретных проявлений лженауки, хотя это требует больших ресурсов и часто судов. Но в целом этого, конечно, недостаточно. Надо работать над изменением юридической ситуации в стране. Для этого нужно создавать методику экспертизы на наличие признаков лженауки в публикациях и проектах и добиваться принятия нормативно-правовых актов, запрещающих расходование бюджетных средств на проекты и публикации, признанные экспертизой лженаучными. Сейчас многие лженаучные телепрограммы, фильмы и книги получают поддержку от государства. Тем самым лженаука ведет свою экспансию в России при финансовой поддержке и юридической защите государства. Изменить эту ситуацию — стратегическое направление для комиссии по борьбе с лженаукой. А еще комиссия должна заниматься консолидацией здоровых общественных сил, готовых противостоять лженауке в Интернете, в СМИ, в образовании. Надо координировать эти силы, помогая им действовать более слаженно на пользу науке, — это вторая важнейшая задача комиссии.

9. Чем простой гражданин может помочь комиссии в борьбе с лженаукой?

Добровольным помощниками стоит начать с посещения сайта Комиссии и подключиться к общественной группе поддержки комиссии в соцсети «Фейсбук», следить за возникающими там обсуждениями, распространять информацию комиссии, помогать вести мониторинг лженауки, сообщая о конкретных случаях, с которыми пришлось столкнуться. Специалисты уже сейчас помогают комиссии разоблачать лженаучные мифы, пишут экспертные заключения, готовят публикации. Когда группа поддержки наберет численность и силу, то будут предложены конкретные проекты, в которых смогут участвовать волонтеры. Например, мониторинг СМИ на предмет пропаганды лженауки. Может быть, общественные кампании против лженауки в целом или конкретных ее видов. И конечно, нужно распространять в своем окружении, в социальных сетях адекватную информацию, разоблачая лженаучные мифы.

Как реализуется принятый в прошлом году закон о Российской академии наук? Об этом на "Деловом завтраке" в "РГ" рассказал президент РАН Владимир Фортов.

В понедельник должен состояться Совет по науке при президенте РФ, который рассмотрит ход реформы госакадемий. Многие ученые считают, что она еще, по сути, и не начиналась, потому что действовал мораторий, введенный президентом РФ на административные решения. А судя по планам и по некоторым действиям, которые предпринимаются, одни ученые хотят просить главу страны продлить мораторий. Однако другие считают, что академии надо срочно включаться в работу, стать активной, наступательной силой. Ваша позиция?

Владимир Фортов: На самом деле реформа разделяется на два этапа. Первый - годичный уже завершился. Он был достаточно четко прописан в законе, всем было ясно, что и в какие сроки делать. Например, мы передали все имущество в управление Федеральному агентству научных организаций (ФАНО), объединили три академии, приняли новый устав. ФАНО тоже выполнило свою часть работы. Словом, этот этап прошел для науки и для ученых относительно безболезненно.

А вот дальше начинается самое трудное. Надо принимать те самые административные решения, которые реально скажутся на судьбе институтов и десятках тысяч людей, а в конечном итоге на судьбе российской науки. Самое тревожное, что этот судьбоносный этап в законе четко не прописан. И нет главного: из чего мы должны исходить, совершая каждый последующий шаг реформы, и чего мы должны добиваться, то есть определиться со сроками, целями, масштабами.

По моему мнению, мы обязаны делать только те шаги, которые улучшают условия для научной работы. Если же нет прямого эффекта, если научный сотрудник, который работает в институте и делает науку, этого не почувствует, то таких шагов делать не следует.

А что реально должен почувствовать ученый ?

Владимир Фортов: Во-первых, что с него сняли бюрократическую нагрузку. Вы даже не представляете, сколько ученому сегодня приходится писать разных бумаг, отвечая на запросы чиновников. Причем это бумаготворчество нарастает как снежный ком. Постоянно идут требования: срочно дайте справку, приезжайте на совещание, представьте материалы и т.д. Писанина толщиной с "Три мушкетера"! Чем больше ученый будет писать таких бумаг, тем меньше у нас будет науки.

Что на самом деле требуется исследователю? Говорят, что идеальное место для ученого даже не там, где работают 10 нобелевских лауреатов, а где можно заниматься наукой 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Поэтому в центре реформы должен быть не чиновник, не администратор, не эффективный менеджер, а тот, кто работает в лаборатории, кто действительно делает науку. Ему надо создать максимум условий, чтобы его голова не отвлекалась ни на что, кроме исследований.

Именно это и должно быть критерием каждого шага реформы. А что мы сегодня имеем? Диагноз нашей науки известен. Перефразируя Жванецкого, можно сказать, что у российской науки все хорошо, но ей никто не завидует. Можем ли мы делать науку мирового уровня, если изношенность основных фондов 80 процентов, если парк приборов сильно устарел, если зарплата нищенская - 20-35 тысяч рублей, если ученый не может даже мечтать купить жилье? Если наша страна на науку тратит 1,12 процента ВВП, а в ведущих странах эта цифра выше 2 процентов?

С этим вряд ли будет спорить и любой ученый, и любой чиновник. Но как сделать нашу науку эффективной? Какие выбирать приоритеты, куда вкладывать деньги? Вот что сказал замглавы ФАНО Алексей Медведев на встрече с учеными в Сибири: "Если научная задача не рождается внутри самого научного сообщества, их будет ставить государство. Оно же будет структурировать институт в соответствии со своими потребностями. Для научного сообщества - это скрытый вызов". Чем можете на него ответить?

Владимир Фортов: Понимаете, никакой самый мудрый чиновник не может управлять творчеством. Все великое рождается в одной гениальной голове. Сегодня много спорят, как выбирать научные приоритеты. Если бы можно было ученым приказать, занимайтесь этим, а вот это бросьте, то чемпионом по числу Нобелевских премий была бы Северная Корея. Если чиновники возьмутся управлять наукой, то результат будет печальным.

Я уверен, что приоритеты в науке должны формироваться снизу. Ученый, который занимается исследованиями каждый день, лучше других знает, что сегодня представляет наибольший интерес в мировой науке. Чиновника сюда и близко подпускать нельзя.

Но если существуют такие разные взгляды на сутевые вопросы, то как пойдет реформа? Ведь все участники должны быть в одной упряжке, тянуть в одну сторону. А получается, согласия нет.

Владимир Фортов: Такая ситуация не случайна. Она должна была проявиться. Дело в том, в законе о реформе госакадемий есть существенный дефект: он четко не разделяет функции РАН и ФАНО.

Но в новом Уставе РАН записано, что академия может заниматься наукой. Хотя минобрнауки было против, оно вообще намеревалось превратить академию в "клуб ученых". Устав вроде поставил все точки над "i".

Владимир Фортов: Поставил, но не все. В законе многие неопределенности остались. Поэтому в реформе заложен большой риск, о чем мы говорили с самого начала. А казалось бы, все просто: ФАНО должно отвечать за имущество, РАН за науку. Но на практике компетенции размыты. У ученых нет желания заниматься хозяйственными вопросами, а у ФАНО нередко нет ясности, где кончается хозяйство и начинается наука. Поэтому закон надо поправлять.

Но руководство минобрнауки вообще недоумевает, чем недовольны академики. Мол, у РАН появились такие функции, каких никогда не было. Она теперь может координировать все фундаментальные исследования в стране, то есть не только в академических институтах, но и в вузах, ГНЦ и т.д. Проводить экспертизу важнейших федеральных и региональных проектов, давать свое заключение по поводу важнейших государственных документов. Словом, поле деятельности у вас теперь необъятное.

Владимир Фортов: Мне трудно комментировать эти слова. Ведь РАН всегда была ведущей в сфере фундаментальных наук, да и не только фундаментальных. Ее ученые всегда определяли развитие науки в стране. Все наиболее интересные, перспективные работы любых научных организаций обсуждались с участием академии, с учетом ее мнения принимались практически все важнейшие решения, касающиеся развития страны.

И сейчас, несмотря на очевидную переориентацию денежных потоков в вузы, академические институты остаются безусловными научными лидерами страны. Они публикуют более 50 процентов статей в престижных журналах, а по эффективности вложенных денег находятся на первом месте в мире. Хотя доля финансирования академических институтов в общих расходах на науку не превышает 15 процентов.

 Вы знаете, сколько академия наук получает в год разного рода бумаг, где нас просят оценить различные проекты, провести экспертизу и т.д.? Более 800. Причем по всем направлениям - сельское хозяйство, медицина, энергетика, космос, транспорт, социология и далее по списку. Вообще, что касается экспертизы, то еще со времен Петра I это было основной задачей академии. Сегодня мы готовы усилить эти функции.

Ученые постоянно ссылаются, что нашу науку держат на голодном пайке, а требуют результатов мирового уровня. Но вот один из руководителей минобрнауки утверждает, что разговоры о недофинансировании нашей науки - от лукавого. Государство сегодня выделяет столько же денег, сколько в ведущих странах. Но на Западе эта доля составляет 30 процентов научного бюджета, а у нас 70! Остальное берет на себя бизнес. Поэтому пирамиду надо перевернуть, и тогда деньги в науке появятся.

Владимир Фортов: Как перевернуть, если у нашего бизнеса нет спроса на науку? Об этой проблеме говорят много лет. Я бы считал важнейшей задачей минобрнауки создать современную и эффективную инновационную систему в России.

Предлагается создать несколько федеральных исследовательских центров, присоединив к академическим институтам мирового уровня опытные заводы, КБ и т.д. По сути, такие центры будут заниматься прикладной наукой, которая должна привлечь бизнес. И тогда пирамида перевернется.

Владимир Фортов: Конечно, всем хочется, чтобы на мировом рынке наукоемкой продукции наша доля была не один процент, а в разы больше. И хочется сделать такой рывок как можно быстрей. Но решит ли такое объединение те вопросы, о которых я говорил выше?

Чтобы ответить, надо спокойно проанализировать, что мы имеем, что хотим получить, что показывает опыт ведущих стран. Только после этого бросаться в такие революционные эксперименты. Существуют разные принципы управления научно-техническим прогрессом. Например, целевой. Вот возникла задача - сделать ракету. Можно все близкие по тематике институты, грубо говоря, загнать в одно стойло и сказать: ребята, занимайтесь только ракетой! Но рядом возникает другая задача, допустим, связанная с подводным флотом. Там немало тех же специалистов, которые уже были собраны под ракету. И как быть? Поэтому так никто в мире не делает.

Даже прикладные институты не бывают моноинститутами, заточенными под одну проблему, там есть разные группы. И когда государством ставится задача или она вырастает из логики развития научных исследований, то 10-20 процентов сотрудников института подключается к этой программе. Важно, что это не подавляет все остальные исследования. Кстати, недавно в объединительном порыве родилась идея собрать вместе Санкт-Петербургский физтех, Институт химии и силикатов, Институт почвоведения, Пулковскую астрономическую обсерваторию и Институт акушерства и гинекологии.

Вы серьезно?

Владимир Фортов: Куда уж серьезней. Хочу подчеркнуть, что наука сейчас очень мобильна, постоянно появляются новые направления исследований, и это надо понимать, уметь реагировать. Лучше всего к этому приспосабливаются небольшие коллективы. Кроме того, большие конгломераты теряют в управляемости, а головная организация получает преференции, нередко не обусловленные научными результатами.

С будущего года начнутся проверки результативности работы институтов. Вокруг системы оценок сломано много копий. Чиновники стояли за количественные показатели - число публикаций, цитирований и т.д. - академики возражали: цифры не могут дать объективную картину, только авторитетный эксперт. До чего договорились?

Владимир Фортов: Выбран промежуточный вариант. Будут учитываться и наукометрические показатели, и заключение экспертов. Но именно их мнение станет решающим. Теперь надо понять, как эта "машина" будет работать в жизни.

Помню, как Андрей Фурсенко и Дмитрий Ливанов в свое время утверждали, что мировому уровню у нас соответствуют 100-150 институтов. Именно столько и должно остаться, а с остальными надо разбираться. Не закончится подобной санацией компания по оценке институтов?

Владимир Фортов: Поэтому я и настаиваю, что каждый шаг реформы надо многократно взвешивать, подходить крайне осторожно к каждому конкретному случаю. Кстати, надо иметь в виду, что все эти системы оценок, критериев созданы для ситуации, когда в институты, скажем, немецкого Общества Макса Планка стоит длинная очередь страждущих там работать. Почему? Да потому, что там созданы все условия заниматься наукой. А у нас сегодня ситуация совершенно иная. Мы 30 лет финансировали науку по минимуму, а сейчас хотим предъявлять ей те же требования, как у богатых и благополучных. В общем, конечно, институты оценивать надо, но с учетом нашей специфики. Ясно, что надо оценивать все научные структуры, а не только отдельно академические.

Идеальное место для ученого даже не там, где работают 10 нобелевских лауреатов, а где можно заниматься наукой 24 часа в сутки и семь дней в неделю

Еще один давно перезревший и больной вопрос - возраст научных руководителей. Уже принято решение ограничить его 65 годами с возможностью пролонгации на пять лет по просьбе Ученого совета института. Говорят, что более 50 процентов директоров и их заместителей могут уже в ближайшее время покинуть свои кресла. Не слишком ли это радикальный шаг, когда, по сути, реформа только начинается?

Владимир Фортов: Это очень ответственная и опасная мера. И дело не только в том, что придется сменить половину руководителей. Тут надо понимать саму специфику институтов, связанных с фундаментальными исследованиями. Они создаются под лидера. А вот удастся ли найти ему адекватную замену - очень большой вопрос. Здесь подходы могут быть самые разные. Я много лет вхожу в международную комиссию по оценке институтов Общества Макса Планка. Там после смены директора начинается очень сильная проверка. Как говорится, трясут по полной программе. Заслушивают планы претендентов, вникают в каждую мелочь, а в завершение спрашивают: "Предположим, вы все задуманное реализуете, а получите за это Нобелевскую премию?" Если мнется, отвечает, не знаю, то шансов у него на пост немного. А в целом, когда в этих институтах лидер уходит, в 80 процентах случаев их закрывают. Потому, что нет достойной персоны, способной на том же высочайшем уровне продолжить его дело.

На недавней встрече с Владимиром Путиным вы предложили для реализации четыре проекта. Они касаются энергетики, транспорта, компьютерной техники. Широкую публику, думаю, они вряд ли вдохновят. Людей интересует медицина, здоровье, продление жизни...

Владимир Фортов: Между прочим, во всем мире качество жизни уже давно определяется величиной энергии, которая приходится на одного человека. Так что каждый из нас напрямую зависит от энергетики. Что касается предложенных проектов, то это лишь первая порция. У нас в заделе более 30 проектов, в том числе и в области медицины и сельского хозяйства. Их представим в самое ближайшее время. А эти выбраны потому, что абсолютно реализуемы и могут дать очень большой экономический эффект.

Когда принимался закон, немало ученых вас критиковали, говорили, что вы заняли двойственную позицию, вместо того, чтобы резко заявить о неприятии реформы. Сейчас многие ждут, что на Совете по науке вы проявите твердость в отстаивании интересов академических институтов.

Владимир Фортов: Это трудный вопрос. Не думаю, что уже пришло время рассказывать всю правду о тех драматических событиях. Поэтому людям приходиться судить на основании каких-то внешних проявлений той острой борьбы, которая велась и ведется сейчас за будущее нашей науки. Скажу лишь, что наше научное сообщество проявило в те дни поразительную сплоченность и глубокую принципиальность. Фактически были использованы все способы диалога. А диалог с президентом страны привел к значительному улучшению закона о реформе. На предстоящем Совете по науке этот диспут будет продолжен, и мы надеемся на законодательное разделение компетенций между РАН и ФАНО. О чем я уже говорил выше. Уверен, это жизненно необходимо нашей науке.

Визитная карточка

Владимир Евгеньевич Фортов родился в г. Ногинске Московской области. В 1968 г. с отличием окончил Московский физтех, а уже через восемь лет защитил докторскую диссертацию.

Он один из самых авторитетных в мире ученых, работающих в области физики плазмы, энергетики, мощных ударных и детонационных волн и физической механики. Им разработаны различные установки и методы для изучения физических свойств вещества в экстремальных условиях. Фортов участвовал в международном проекте ВЕГА изучения космическими аппаратами кометы Галлея, в исследованиях столкновения кометы Шумейкеров-Леви с Юпитером, в Международном проекте Deep Impact по бомбардировке кометы Темпл. Значительная часть его исследований связана с оборонной тематикой.

Помимо научной деятельности Владимир Фортов - один ведущих организаторов науки. Он возглавлял Российский фонд фундаментальных исследований, работал заместителем главы правительства РФ, председателем Государственного комитета РФ по науке и технологиям.

Он автор более 500 научных работ и 30 монографий, переведенных на иностранные языки. У него высокий международный индекс цитирования (7745) и индекс Хирша (42). Научные работы Фортова признаны во всем мире. Он член многих академий и научных обществ, в частности, Германского общества Макса Планка, Национальной инженерной академии США, Королевской инженерной академии Великобритании, Королевской инженерной академии Швеции, Европейской академии наук, Международного планетарного общества, Американского физического общества, является почетным членом десяти университетов мира. Ученый награжден многими престижными научными наградами, среди них премии Бриджмена, Макса Планка, Ханса Альфвена, Гласса, Дж. Дюваля, Сократа, Золотой медалью ЮНЕСКО А. Эйнштейна и т.д.

Он лауреат Государственных премий СССР и России, нескольких премий правительства, кавалер орденов Почетного легиона (Франция), "Крест за заслуги" (ФРГ); королевы Виктории (Великобритания) и т.д.

Солнечная энергетика – одно из бурно развивающихся направлений. Конечно, как справедливо отмечают многие ученые, сегодня энергия Солнца не в состоянии конкурировать с теми же углеводородами . Но солнечные батареи с каждым днем распространяются шире и шире. А в некоторых отраслях (например, в космонавтике) – вообще являются основным элементом питания.

Недавно наш портал объявил конкурс среди читателей на знание сегодняшних реалий солнечной энергетики. Конечно, он был адресован, прежде всего, студентам и школьникам. И отрадно, что именно среди этой аудитории вопросы конкурса вызвали большой интерес. Победитель конкурса получил ценный приз. Но на этом подведение итогов конкурса не закончилось.

Мы решили также отметить и школу № 90 г. Новосибирска, ученики которой проявили наибольшую активность в нашем конкурсе. И на днях, в рамках другого нашего проекта – «Открытые уроки» - там провел урок физики для старшеклассников (посвященный как раз основным принципам солнечной энергетики) профессор Олег Петрович Пчеляков. Олег Петрович – заместитель директора Института физики полупроводников и один из ведущих специалистов России по созданию высокоэффективных солнечных батарей (как раз для космической отрасли). И нам кажется, что посмотреть видеозапись его выступления будет интересно и всем вам, наши уважаемые читатели.

Видео урока профессора О.П. Пчелякова в школе № 90