5 июня начальник департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии Новосибирска Александр Люлько принял участие во встрече с большой японской делегацией бизнесменов и промышленников во главе с Чрезвычайным и Полномочным Послом Японии в Российской Федерации господином Тикахито Харадой.

Делегация прибыла в Новосибирск для участия в форуме «Технопром-2015» с целью обсуждения направлений сотрудничества между новосибирскими и японскими партнерами. Вместе с послом приехали директор японского делового клуба, главы региональных представительств крупнейших японских компаний, таких как «Панасоник», «Хитачи», «Кавасаки».

Институт цитологии и генетики СО РАН оказался одним из активнейших участников Международного форума технологического развития «Технопром-2015», проходившим под лозунгом реиндустриализации. У Института – целый пакет предложений к программе реиндустриализации Новосибирской области. Особое внимание прессы привлекли идеи, связанные с ролью Академгородка в деле внедрения новейших научных разработок - что на сегодняшний момент представляется наиболее актуальной задачей. Своими соображениями на этот счет поделился заместитель директора по общим вопросам, экономике и информационным технологиям ИЦиГ СО РАН Сергей Лаврюшев. 

Вторую часть интервью можно прочитать здесь

– Сергей Вячеславович, на «Технопроме» вице-премьер Дмитрий Рогозин обозначил государственные приоритеты в сфере промышленности. Речь шла об импортозамещении, о развитии оборонной отрасли и о прорывных технологиях. Насколько важна роль сибирской науки в решении этих задач?

– Без всякого пафоса могу сказать, что роль сибирской науки в развитии прорывных технологии будет ключевой. Специально обращаю внимание на то, что сибирская наука – это не какое-то провинциальное ответвление. Это серьезная академическая школа, чьи успехи признаются и за рубежом. В области фундаментальных исследований наши ученые идут нога в ногу с учеными развитых стран. И это не преувеличение. Например, наш Академгородок известен во всем научном мире – от Китая до США. Так что Дмитрий Олегович обратился по адресу.

– Насколько я понимаю, наши ученые давно уже ждут такого внимания со стороны правительства?

– Вы правы. Наконец-то в верхних эшелонах власти начинает расти понимание истинной роли отечественной науки в деле развития страны. Но одного признания, конечно же, недостаточно. Необходимо создавать систему внедрения научных разработок. Без этого все наши интеллектуальные достижения будут утекать в другие страны.

В настоящее время до 70% перспективных научных разработок ученых Академгородка реализуются за рубежом. Для руководителей государства было бы неосмотрительно разбрасываться таким потенциалом. Направить его в практическое русло, в целях технологического прорыва  – это действительно важнейшая задача, озвученная Дмитрием Рогозиным.

– А что же мешает внедрять разработки прямо сейчас?

– Вы затронули поистине больную тему. Проблема в том, что у нас пока еще не выстроились адекватные механизмы внедрения. Ведь от научной разработки до промышленного образца – очень длинный шаг,  целая серия шагов. В советские годы эту функцию выполняли отраслевые институты. Однако в 1990-е наши «эффективные менеджеры» поставили на них крест. В итоге выпало важнейшее звено между фундаментальной наукой и промышленным производством, индустрией. Теперь мы вынуждены создавать такое звено, но только в новых условиях. И этот вопрос также прозвучал на форуме.

– Являются ли государственные планы по развитию оборонного комплекса определяющим фактором в решении данной проблемы? Ведь речь идет о сохранении суверенитета.

– Знаете, я бы все-таки не стал так избирательно и однобоко привязывать нашу науку к оборонному комплексу. Наука в принципе служит интересам всего общества, а не только интересам отдельных секторов. Если происходит технологический прорыв, то он происходит во всех сферах, и каждый человек ощущает результаты этого прорыва. Не совсем хорошо, когда мы, например,  делаем лучшие в мире ракеты и при этом у нас плохие дороги. Достижения наших ученых должны ощущаться во всех сферах жизни. Только в этом – залог устойчивого развития и, если хотите, - повод для национальной гордости и патриотизма. Скажем, когда человек, идя по городу, мог бы запросто показать пальцем: «Вот это классная вещь изобретена нашими учеными. И вот эта, и вот эта…». Именно так и нужно понимать технологический прорыв.

– Ученые Академгородка готовы предоставить свои разработки для указанного Вами  преображения нашей жизни?

 – Конечно! Десятки разработок ученых нашего научного центра, что называется, давно уже ждут своего часа, чтобы воплотиться в полезные вещи для жителей города. Некоторые уже воплощаются. Многие из нас  даже не представляют, сколько полезного готовы нам предложить наши ученые.

– Почему так получается, что достижения ученых Академгородка недостаточно хорошо знакомы жителям города?

– Как раз сейчас мы подходим к решению этого вопроса. Успешное внедрение научных разработок напрямую связано с развитием территории самого Академгородка. Как вы знаете, на одном из мероприятий «Технопрома» было подписано соглашение между мэрией Новосибирска и президиумом СО РАН.  Речь там шла о взаимном сотрудничестве на благо городского хозяйства и городской промышленности, где будут задействованы наши научные разработки.

– Какое это имеет отношение к территории Академгородка?

– Самое прямое. Понимаете, Академгородок в действительности является уникальным местом. С одной стороны, здесь собраны все необходимые компетенции, востребованные для осуществления прорывных технологий.

С другой  стороны, в архитектурно-градостроительном плане он воплощает некоторые черты так называемой «зеленой архитектуры». Это сейчас очень модная градостроительная тенденция, соответствующая уровню Шестого технологического уклада. Так получилось, что создатели нашего научного центра слегка предвосхитили будущее. Нам ничто не мешает сделать на этом акцент, планируя развитие данной территории.

В результате Академгородок может стать образцовым современным поселением, где происходит воплощение пилотных инновационных проектов, актуальных для развития города и области. А стало быть, и всей  страны. Эта идея, кстати, понравилась как председателю СО РАН Александру Асееву, так и мэру Новосибирска Анатолию Локтю. Будем надеяться, что сотрудничество мэрии и руководства СО РАН будет плодотворным.

Владимир Стрелков

Завтра во второй части интервью читайте: что общего у Академгородка и Голливуда, кто будет открывать инжиниринговые центры и какой интерес в этом у местного самоуправления

На форуме «Технопром-2015» обсудили программу формирования кадрового резерва для науки, проект которой подготовлен ФАНО России. «Мы находимся в начале работы, и нам нужна поддержка исследовательского сообщества», — отметил заместитель руководителя агентства Алексей Михайлович Медведев.

Он также сообщил о готовности предварительной программы по переподготовке и подготовке специалистов, занимающих руководящие должности в организациях ФАНО. Туда включен набор образовательных модулей по тем или иным компетенциям. «Требуется около 600 миллионов в год,  чтобы полноценно развернуть этот комплекс мероприятий на период 2016-2020 гг.»,— обозначил цифру Алексей Медведев, попросив присутствующих поделиться своим мнением как по поводу самой программы, так и в принципе ситуации с научными кадрами.

Главный ученый секретарь СО РАН член-корреспондент РАН Валерий Иванович Бухтияров затронул вопрос  научной аспирантуры: «По ней наносится удар, и здесь помощь ФАНО видится просто неоценимой — было бы хорошо, если бы мы могли провести систему научной аспирантуры, заканчивающейся защитой кандидатской диссертации, на законодательном уровне». Кроме того, ученый напомнил о возрастной «яме», которая сейчас наблюдается во многих, если не в большинстве, институтах — исследователей средних лет (от 35 до 50) очень мало.

Алексей Медведев согласился с проблемой, однако, констатировал: «То, что произошло за последние 20-25 лет с человеческим потенциалом российской науки, не решается с помощью программы кадрового резерва. Ее задача — сформировать пул людей, способных обеспечить хорошие траектории движения руководимых институтов».

Глава Совета научной молодежи СО РАН кандидат биологических наук Петр Николаевич Меньшанов подчеркнул, что СНМ проект документа устраивает, но, разумеется, он подлежит дальнейшему обсуждению. Обрисовав два пути карьеры для начинающего специалиста (по исследовательской линии или же по административной), ученый отметил, что не хватает групп молодых заведующих секторами, которые могли бы нарабатывать управленческие компетенции.

«Мы говорим о первой ступени подготовки научных кадров, но есть ведь проблема, которая заключается  в том, что кандидаты наук, нами подготовленные, имеют широкий спрос. Причем, это те звезды, которых хотелось бы оставить. Что для этого нужно?» — повернул обсуждение в более глобальное русло директор Института математики им. С.Л. Соболева СО РАН член-корреспондент РАН Сергей Савостьянович Гончаров. Обратившись к теме программы по формированию кадрового резерва, он предложил включить в нее компоненту расширения научных контактов и участия в международных конференциях, так как это, по мнению исследователя, необходимое условие для формирования хорошего ученого.

Помощник губернатора Новосибирской области по вопросам образования, науки и инноваций Марина Ивановна Ананич предложила использовать опыт Президентской программы подготовки управленческих кадров. Петр Меньшанов отметил, что это уже сделано, и отдельные элементы включены в проект, представленный ФАНО.

Для того, чтобы наладить в стране производство инновационных отечественных продуктов, мало просто дать денег учёным и субсидировать промышленников, необходимо оказывать планомерную государственную поддержку на всех уровнях, в том числе — и на этапе спроса, — считают участники международного совещания «Биотехнологии», состоявшегося в рамках «Технопрома-2015».

«Практика показывает, что идеи у нас есть в огромном количестве, мы делаем много хороших вещей, но всё упирается в спрос. На этом этапе «вылетает» очень много проектов, — заявил генеральный директор ЗАО «Сибирский центр фармакологии и биотехнологий» Андрей Александрович Бекарев. — Инвесторы придут, если есть чёткое видение, понимание, что  будет возврат средств. Именно поэтому они охотно вкладываются в земельную и строительную отрасли. В том же, что касается сложных проектов, к которым относятся био- и фармацевтические технологии, то здесь результат совершенно неочевиден».

Именно поэтому, считает бизнесмен, инновационным проектам просто необходима поддержка со стороны государства. Так, в производство препарата «Тромбовазин», разработанного совместно с Институтом цитологии и генетики СО РАН и Институтом ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН, были вложены колоссальные инвестиции, но сейчас с его реализацией возникают проблемы. В первую очередь потому, что на российском рынке фармакологии сегодня — засилье крупных иностранных компаний: прямое, опосредованное — через врачебную практику, чиновников.

«Никогда инновационная компания с этим не в состоянии справиться», — подчёркивает Андрей Бекарев. — То же самое может касаться любого другого инновационного продукта в России. Если мы не создадим систему спроса, то сколько бы денег на него не тратилось, всё бессмысленно.  Мы говорим, что нужно выходить на иностранные рынки, но при этом не можем прорваться даже на собственный».

Об этой же проблеме говорит генеральный директор «Биотехнопарка» Владимир Кожевников: «Иностранным компаниям даются преференции, им  гораздо легче попасть на наш рынок, чем нам, например, на рынок ЕС».  Также он отмечает, что отечественным инновационным продуктам часто нет места и в России, потому что они не попадают под те или иные чисто формальные критерии.

Директор Института цитологии и генетики СО РАН академик Николай Александрович Колчанов обратил внимание представителей власти на то, что биотехнологии — это не только медицина и фармакология. «Отрасль переработки  быстровозобновляемого растительного сырья позволяет получать продукты с высокой добавочной стоимостью. Во всём мире зеленые технологии имеют большой приоритет. У нас они когда-то тоже активно развивались, но сегодня практически потеряны, — рассказывает он.  — Количество возобновляемого сырья, которое Россия сейчас просто зарывает в землю — миллиарды тонн.  Делать так — это всё равно, что закапывать ассигнации». Также развитию отрасли, по  мнению академика, мешает недостаток специалистов в области биотехнологий и интеллектуальной собственности. «Необходимо  формирование специальных магистерских программ», — считает он.

Мэр наукограда Кольцово Николай Григорьевич Красников поднял проблему последовательности деятельности властей: «Бывавшие в горах знают: на вершину нельзя подниматься рывками, с частыми остановками и с ускорениями, горные туристы всегда идут со «скоростью умирающей клячи», но постоянно. Если же проследить отношение государства к тем или иным сферам, то это будут рывки: что-то пообещали, выдали, переключились на другое. Хотя лучший результат дают как раз постоянные планомерные меры. Хорошо, что сейчас появляются новые формы поддержки науки и наукоёмкого бизнеса, но, тем не менее, хотелось бы больше последовательности и координации».

Каждый вложенный рубль в биотехнологии даёт до 10 рублей. Суммарный экономический эффект в ближайшей перспективе может составить 250 миллиардов тысяч рублей в год.

Генеральный директор «Сиббиофарма» Петр Константинович Куценогий  утверждает, что средства государственной поддержки нужно распределять более разумно: поддерживать следует, в первую очередь, тех, от кого будет отдача. «У региональных властей есть замечательный рычаг — субсидии. Однако они не всегда стимулируют предприятие становиться более эффективным. Часто оно пускает их не в развитие, а на, то, чтобы заткнуть дырку в бюджете, — говорит он. — Субсидии, на мой взгляд, надо не увеличивать, а как-то увязать с эффективностью их использования. Следует поддерживать не всех подряд, а сильных, которые выплывут, пойдут в рост и дадут результаты. Второе:  деньги, если они выделяются государством, должны приводить к увеличению налоговой базы, а значит — и товаропроизводства, и производительности. Если этого нет, значит, они расходуются непонятно как».

Закон о территориях опережающего развития (ТОР) – самая свежая попытка российского руководства создать на территории страны инновационные кластеры. Ранее были особые экономические зоны, амбициозные проекты «Роснано» и Сколково. Результаты были, но они оказывались достаточно скромными в сравнении с ожиданиями и вложенными бюджетными средствами. Сейчас ряд экспертов прочит такое же будущее и ТОРам. Учитывая, что в процессе их организации доминируют люди, далекие от науки и внедрения инноваций, а сам проект имеет отчетливую политическую подоплеку (к которой стоит отнести его ориентацию на Дальний Восток и китайские инвестиции, а не на потенциал оставшихся отечественных научных и промышленных центров), эти прогнозы вполне могут оказаться реалистичными.

Между тем, в мировой практике существует успешный опыт поддержки инновационной деятельности как со стороны государства, так и корпорациями. Почему же это получается в одних странах, и раз за разом «буксует» в других. Чтобы лучше разобраться в этом, посмотрим – а где на нашей планете изобретать выгодно и комфортно.

В качестве источника используем известный и зарекомендовавший себя рейтинг Bloomberg. Хотя, конечно, любые рейтинги сами по себе вещь субъективная.

Простой пример. Согласно данным рейтинга, по затратам на высокотехнологичное производство (как доли от ВВП) лидирует Южная Корея, Израиль, Финляндия, Швеция и Япония. А вот мировой гегемон – Соединенные Штаты – занимает всего лишь 11-е место в списке. Но это в долях от ВВП, а в денежной массе (учитывая, что ВВП США в разы превосходит показатели стран – лидеров рейтинга вместе взятых), конечно, американцы остаются лидерами. Так что данный показатель рейтинга, скорее отражает стремление указанных стран «быть в тонусе».

Что же помогает им в этом.

Важную роль играют отдельные корпорации: хотя производителей мобильной электроники в Южной Корее очень много, никакой из них не сравнится с Samsung Group — её выручка в 2013 году составила 327 миллиардов долларов. И 70% дохода фирма получает именно за счет производства электронных устройств. Причем, не только для массового потребителя. Несмотря на войны за рынок, услугами Samsung пользуются даже Apple, и фактически флагманы компании определяют облик телефона на Android. Как видно, можно и не разрабатывать собственную мобильную систему для того, чтобы захватить мир электроники.

Финляндия, во многом оказалась во главе списка из-за небольшого размера и населения. Однако не стоит забывать, что это родина Nokia, которая, несмотря на все перипетии, в прошлом году заработала почти 13 миллиардов евро. Это далеко не единственная компания, занимающаяся коммуникациями: немалую долю рынка занимают провайдеры сотовой связи. Кроме того, в Хельсинки располагается компания SSH Communications Security, разработчик сверхпопулярного протокола SSH. Российские IT-компании тоже выбирают эту страну: так, один из дата-центров Yandex расположен в Южной Финляндии. Как заявил руководитель инфраструктурного отдела компании, «уровень развития ноу-хау в Финляндии крайне высок. Наш проект довольно сложен в отношении инжиниринга и технологических решений, поэтому мы очень рады, что в Финляндии есть немало местных поставщиков с высоким уровнем профессионализма и опытом».

Штаб-квартира известного даже в России провайдера TELE2 находится в Стокгольме. Сфера телекоммуникаций и программного обеспечения здесь тоже прекрасно развита: компания Ericsson строила телефонные станции ещё Российской империи, и с той поры её влияние лишь увеличилось — за 2013 год выручка составила 25,8 миллиарда евро. Не стоит забывать и про «мягкую силу»: самые лучшие глобальные стратегии в мире делаются в шведской компании Paradox, а компания DICE, подразделение Electronic Arts, занимающееся разработкой серии Battlefield, располагается в столице Швеции.

В Израиле нет таких всемирно известных мега-корпораций, как у корейцев или скандинавов, но на стороне этого ближневосточного государства играет ряд других факторов. Прежде всего, теплые отношения с США и тесная связь с американским бизнесом. В итоге ряд крупных американских компаний (та же Intel) открыли в Израиле довольно мощные филиалы, чья деятельность и нашла отражение в рейтинге. Свои результаты принесла ориентация на развитие медицинской и фармакологической отраслей, которые также как и мобильная электроника, ориентированы на новейшие технологии.

Ну, и как говорят, не было счастья, да несчастье помогло – находясь в состоянии перманентного конфликта с соседними странами, израильтяне вкладывают огромные средства в свой ОПК. А мы по собственному опыту знаем, что «оборонка» очень часто является источником инноваций для гражданского производства (в конце концов, даже Интернет родился в недрах Пентагона).

При слове «Япония» в голову приходит мысль об электронике, но на самом деле немалую часть высокотехнологичного сектора занимает автомобильное производство. Беспилотное управление автомобилями и их электрификация наверняка приведёт к объединению каких-то гигантов. Помимо многочисленных фирм-разработчиков электроники, в Японии находится крупнейшая в Азии телекоммуникационная компания Nippon Telegraph and Telephone, принадлежащая правительству страны. Необходимость в разработке новейших стандартов связи (Япония и Корея здесь впереди планеты всей) привела к созданию множества научных лабораторий и исследовательских центров.

Итак, мощным стимулом для развития в сфере высоких технологий является деятельность крупных корпораций, либо, в качестве замены, партнерство с Америкой или развитие предприятий ОПК. Что касается корпораций, то они у нас сосредоточены в основном в сфере добычи и продажи сырья (что, конечно, тоже требует инноваций, но довольно специфических). На поддержку со стороны Америки рассчитывать не приходится в принципе. А вот «оборонка» у нас местами сохранилась и в последние годы, благодаря усилиям Дмитрия Рогозина, ряд предприятий ОПК даже показывает определенный рост. Вот только сосредоточена она в основном не на Дальнем Востоке, а несколько западнее. Вывод, создание ТОР будет намного эффективнее в тех регионах, где уже существует какая-то база для высокотехнологичного производства (да и инвесторы будут охотнее вкладываться в модернизацию существующих промышленных площадок, а не в стройку в «чистом поле», поскольку это дешевле и надежнее). В этом плане, Новосибирская область с ее развитой транспортной и энергетической инфраструктурой и наличием на территории нескольких промплощадок и одного из ведущих научных центров страны, гораздо больше подходит для реализации концепции ТОР, чем Хабаровский край (при всем уважении к этому дальневосточному региону). Вопрос в том, как передать это понимание руководству страны. К тому же, наличие потенциала, о котором говорилось выше, не единственное условие для стимулирования инновационного развития. Но об этом – во второй части нашего обзора.

Сергей Кольцов

Продолжение следует