В современных условиях ведения бизнеса предприятия, не развивающие свою систему управления, рискуют не просто снизить эффективность своей деятельности, а и остаться за «полем» предпринимательской целесообразности. Поэтому перед руководителем встают незатейливые вопросы: в каком направлении развиваться, какую модель управления выбрать, на каких компонентах менеджмента делать акцент, каким современным методам менеджмента обучить персонал.

Не секрет, что менеджер-практик постоянно находится в цейтноте: разработка и анализ реализации стратегических планов, ознакомление с текущими делами, просмотр почты и новостей, совещание по важному вопросу, ответственные переговоры, собеседование по отбору кадров, встреча с потенциальным инвестором, анализ возникающих проблем, рассмотрение перспективного проекта и еще множество разных практических задач, которые приходится решать изо дня в день.

Теоретики менеджмента тоже не сидят «сложа руки»: мониторинг текущей статистики, ознакомление с инновационными работами, поиск перспективных идей, разработка эффективных систем и методик управления, систематизация управленческих процессов и функций, конструирование организационных проектов, выработка методов принятия решений, написание теорий менеджмента и еще множества научных работ, которые постепенно пополняют теорию управления и практику менеджмента новыми инструментами.

В результате гиперактивности ученых теоретиков за сто лет «тело» теории управления и методологии менеджмента разрослось до таких внушительных размеров, что проблемой стал не поиск новых видов менеджмента. Проблемой стала хоть какая-то систематизация имеющегося обширного материала для того, чтобы в нем могли разобраться и принять его на вооружение практикующие менеджеры. Иначе возникает угроза, что в сложных коллизиях управления менеджеры могут окончательно запутаться.

Достаточно напомнить о том, что количество видов менеджмента уже давно перевалило за десяток: маркетинговый, операционный, технологический, кадровый, логистический, адаптивный, ситуационный, инновационный, инвестиционный, информационный, ситуационный, антикризисный, коммерческий, социальный, финансовый, экологический, производственный, организационный, менеджмент качества, риск-менеджмент, эккаунтинг-менеджмент, системный, процессный и функциональный, стратегический, тактический, операционный.

И это еще не полный перечень тех «менеджментов», которые предлагает расторопная теория озадаченной таким изобилием менеджментов практике.

Интересными направлениями являются:  атакующий менеджмент, вирусный, коммуникационный, механистический, проблемно-ориентированный, преобразующий, прогностический, пульсирующий, раскрепощённый, рациональный, сигнальный, ситуационный, эффективный и селф-менеджмент.

В науке и практике проблема систематизации и классификации менеджментов является слабоисследованной. Один из подходов к классификации состоит в выделении следующих видов менеджмента:

- стратегический менеджмент (выбор миссии и формирование политики предприятия, перспективных целей; постоянная ориентация компании на удовлетворение потребностей потребителей);

- тактический менеджмент (достижение стратегических целей путем постановки и реализации тактических планов компании). Он управляет процессами в таких сферах деятельности организации, как маркетинг, инновации, производство, управление финансами и персоналом и т.п.;

- оперативный менеджмент (реализация оперативных планов путем распределения задач и ресурсов). Задачей оперативного менеджмента является принятие решений, способных быстро и вовремя влиять на производственные и другие процессы предприятия.

Данную классификацию менеджмента можно назвать вертикальной, либо иерархической, затрагивающий высший уровень управления (стратегический менеджмент), управление среднего звена (тактический менеджмент). Также в качестве «верхушки» вертикали иерархического менеджмента можно поставить корпоративный либо идеологический менеджмент. Причем, чем больше размеры предприятия, тем больше структурных уровней управления в его организационной структуре. И, следовательно – тем больше видов менеджмента ему понадобится.

Следующий подход к классификации менеджмента называется функциональным.

К функциональным относятся такие виды менеджмента, которые присутствуют практически во всех организациях (в развернутой, либо скрытой форме), независимо от того, чем они занимаются:

- производственный (операционный) менеджмент – управление производственными процессами предприятия или основными операциями;

- финансовый менеджмент – управление финансовыми потоками предприятия;

- управление человеческими ресурсами (кадровый менеджмент, менеджмент персонала) – управление процессами подбора, подготовки, повышения квалификации, мотивации и стимулирования персонала;

- инновационный менеджмент – управление внедрением технических, технологических и управленческих нововведений, обеспечивающих конкурентоспособное развитие предприятия;

- маркетинг менеджмент – изучает финансовые рынки, создаёт новые каналы сбыта, формирует ценовую политику;

- логистический менеджмент – управление потоками материально-технических ресурсов (доставкой, хранением сырья, оборудования и товаров и т.п.);

- инвестиционный менеджмент – управление инвестициями, рациональное вложение капитала для получения прибыли в дальнейшем.

Также к функциональной классификации можно отнести относительно новые виды менеджмента, но набирающие популярность:

- эккаутинг-менеджмент – это управление, основанное на тщательном сборе информации, её обработке и анализе, с дальнейшим сравнением показателей других организаций со схожим видом деятельности;

- адаптивный менеджмент ставит своей целью адаптацию к изменяющимся условиям внешней среды;

- антикризисный менеджмент – это управление процессами, сопутствующими процедуре банкротства организации;

- риск-менеджмент – управление рисками и деятельность по их минимизации, либо оптимизации.

Следующей «группой» менеджмента является разделение его с позиций «поля» управления – охвата и направления потока информации, что обусловлено достигаемым результатом и функциональной соподчинённостью должностных лиц. В данную классификацию попадает системный менеджмент, процессный менеджмент, функциональный менеджмент, ситуационный менеджмент.

Таким образом, подведем итоги классификации. Менеджмент реализуется на какой-либо иерархической ступени управления, т.е. какой-либо вид вертикального менеджмента всегда присутствует в практической деятельности.

Управленческие решения касаются конкретного объекта управления, т.е. присутствует вид «функционального менеджмента», при систематизации видов «функционального» менеджмента, их без большого труда можно отнести к тому или иному уровню структурной иерархии предприятия. Также управленческая деятельность охватывает поле «управление», измеряемое либо вертикалью (подчиненностью), либо временными рамками.

В данной статье при систематизации видов менеджмента учтены не все его виды, так как даже при беглом анализе функционального менеджмента видно, что цели некоторых из них пересекаются, либо дублируют друг друга (например, инновационный менеджмент включает маркетинг-менеджмент, риск-менеджмент, эккаутинг-менеджмент). Тем более, что по наметившейся тенденции усложнения управленческих процессов, многие виды менеджмента могут стать отдельными дисциплинами. Правда, перед этим все виды менеджмента необходимо конструктивно упорядочить. Что приведет к тому, что некоторые из видов менеджмента исчезнут сами собой.

Еще одной проблемой для менеджеров-практиков (и экономики в целом), является система обучения менеджменту. Когда абитуриент обучается по специальности «менеджмент», ему приходится штудировать «Основы менеджмента», «Стратегический менеджмент», «Управление крупным предприятием». Внимание к тактическому и оперативному менеджментам уделяется недостаточно, потому что они в отдельном виде в теории управления фактически не разработаны.

В результате выпускник знает, как формировать ту или иную стратегию развития предприятия, и не имеет представления о том, что должен делать мастер производственного участка.

Поэтому при обучении будущего менеджера куда рациональней было бы больше внимания уделять тем вопросам, с которыми придется столкнуться менеджеру-практику в самом начале своей долгой карьеры. И только затем, когда у него появится перспектива карьерного роста, пройти курсы обучения как соответствующему «функциональному» менеджменту, так и занимаемой должности: перед должностью начальника цеха – по теме «тактический менеджмент»; перед должностью директора предприятия – по теме «стратегический менеджмент», перед должностью президента холдинга – по теме «корпоративный менеджмент». Такой порядок был бы практически целесообразен.

Здесь не пропагандируется принцип – чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Здесь учитывается то, что даже при высоких способностях познать всю теорию управления не сможет даже выдающийся ученый, а тем более обучающийся студент или практикующий менеджер, у которого и так текущих дел невпроворот. Поэтому принцип – лучше знать мало, но хорошо, чем много, но плохо – более всего подходит к теоретическому освоению и практическому применению механизмов управления.

Возникает вопрос, почему же при таком «разрастании» науки менеджмента распространены низкоэффективные и устаревшие производства? В чем же связка между несостоятельностью ученого и незаинтересованностью менеджера? Секрет обоюдосторонней зависимости заключается в том, что один, рассуждая теоретически, не часто имеет возможности практически реализовать свои планы вне стен конкретного предприятия. Другой, обосновавшись на своем ключевом месте, не торопится проводить такие эксперименты, которые могут ограничить его лидерский волюнтаризм. Хотя, безусловно, выиграли бы обе стороны, если бы их стремления сделать работу предприятия лучше совпадали не на словах, а на деле.

Елена Горчакова

Чрезмерную агрессию ученые из новосибирского Института цитологии и генетики (ИЦиГ) СО РАН связывают с гибелью нейронов мозга - результаты исследования этих процессов опубликованы в международном научном журнале Behavioural Brain Research, сообщает ТАСС. Авторы статьи надеются, что в будущем их работа поможет лечить повышенную агрессию человека.

Однако пока что все опыты проводились исключительно на специально выращенных в лаборатории мышах. Специалисты новосибирского ИЦиГ разделили грызунов на две группы по одному единственному фактору - отношение животному к человеку: одни - покладистые и спокойные, другие же, напротив, отличаются буйной реакцией. При наблюдении за потомством мышей ученые сумели выяснить, что, по крайней мере у этих зверьков, агрессия передается по наследству. Однако главным было выявить причину такого поведения.

Оказалось, все дело в гибели избыточных нейронов мозга, которые образуются на ранних стадиях формирования центра нервной системы как человека, так и животного. После рождения эти клетки начинают отмирать, а те, что остаются, и образуют структуру мозга. Однако чрезмерное, или же, наоборот, недостаточное количество погибших нейронов может привести к серьезным психическим заболеваниям. В этом процессе участвует особый белок головного мозга BDNF, нарушение в его работе в образовании межклеточных связей грозит серьезной депрессией. А вот его предшественник, proBDNF ответственен за отмирание излишних клеток и обладает обратным действием.

Ученые установили, что именно его уровень был существенно повышен у всех поколений грызунов, отличающихся особой агрессивностью. У миролюбивых мышей выработка белка proBDNF была на существенно низком уровне. Однако исследования, можно сказать, только начинаются: чтобы перенести результаты исследования новосибирских генетиков на человека, потребуется время. Но в конечном итоге авторы научной работы надеются, что лечить агрессию у человека можно будет подобно тому, как сейчас избавляют от депрессивного расстройства.

Почти полтора года назад вступил в силу федеральный закон о реформе Академии наук, который  в свое время вызвал волну массовых протестов научной общественности. Сейчас страсти поутихли. О том, что сейчас происходит в Новосибирском научном центре и каковы перспективы его развития рассказывает заместитель директора Института цитологии и генетики Сергей Лаврюшев.

- Сергей Вячеславович, позвольте для начала поздравить вас с созданием первого в Академгородке Федерального исследовательского центра.

- Спасибо. Это действительно знаковое событие для Новосибирского Академгородка. Исследовательский центр получился за счет присоединения к ИЦиГу в виде филиала Сибирского научно-исследовательского института растениеводства и селекции СО РАСХН. Мы стали крупной научной организацией, которая насчитывает более одной тысячи сотрудников, более 400 научных работников. ФИЦ располагает крупными центрами коллективного пользования. Наша инфраструктура располагается в пяти муниципальных образованиях Новосибирской области.  Общий объём земель сельхозназначения, находящихся в управлении ФИЦ, превышает 30 тысяч гектаров.

Теперь у нас появились новые возможности для проведения прорывных исследований в области молекулярной генетики и клеточной биологии и разработки на этой основе генетических технологий для агропромышленного комплекса, медицины и биотехнологии.

- Вы были одним из организаторов протестов против реформы РАН, что происходит сейчас?

- Надо достаточно четко понимать, наступила новая реальность. И конфликтовать только ради конфликта уже не стоит. Тем более, все мы прекрасно понимали, что реформа РАН  была необходима, все претензии были из-за того, что научное сообщество было поставлено перед фактом.

Сейчас все научные институты находят в ведении ФАНО. И как показала практика, в нашей научной жизни практически ничего не изменилось: финансирование сохранено в том же объеме, и на это не повлиял даже экономический кризис. Безусловно, сменился документооборот. К счастью, ФАНО пытается действовать в духе времени – большая часть документооборота в электронном виде.

На начальном этапе были некоторые шероховатости, но с течением времени мы, научные люди, и ФАНО научились сотрудничать. Тем более, что задачи у нас общие: сохранить Россию мировой научной державой и вывести ее на новые рубежи.

- Сергей Вячеславович, в отличие от многих людей, которые входят в руководство институтами, вы много свободного времени уделяете общественной жизни. С чем это связано?

- Действительно, с 2010 года я активно участвую в общественной жизни, сотрудничал с рядом общественных организаций.

Понимаете, наука – наукой, но создание комфортных условий жизни – это задача не только муниципалитета, но и всех жителей Академгородка.

Так, года три назад у меня появилась идея – создать при научных институтах нечто вроде парковой зоны. Первым шагом стала разработка и установка в июле 2013 года памятника «Мышь, вяжущая ДНК». Сейчас она стала одним из брендов Академгородка, и к ней даже стали подъезжать молодожены. В этом году совместно с мэрией Новосибирска и администрацией Советского района заложили парк у ИЦиГа. Я надеюсь, что начинание поддержат наши коллеги из других НИИ.

- ИЦиГ с советских времен славился умением работать со школьниками…

- Мы сохранили эту славную традицию и поставили перед собой сложную, но интересную задачу по воссозданию системы  непрерывного образования для подготовки научных кадров.  Одним из ее  элементов станет Лаборатория экологического воспитания. Это будет подразделение нашего исследовательского центра, которое будет обучать детей от 5 до 17 лет, воспитывая у них бережное отношение к природе и экологической культуре. В дальнейшем мы планируем на базе этой лаборатории создать методический центр для  подготовки преподавателей  дополнительного образования.  

- С вашей точки зрения как рядового жителя Советского района, что нужно сделать в ближайшие годы?

- Сделать нужно, конечно, много, но здесь надо исходить из состояния бюджета города и области. В связи с кризисом возможности у муниципалитета ограничены. Но, несмотря на это, в первую очередь нужно найти средства для капитального ремонта  и строительства новых дорог. Ведь растет не только город, но и Советский район, и без развития транспортных коммуникаций наступит коллапс.

Уже нужно думать, что делать с кольцовским мусорным полигоном. Как рассказывал первый заместитель главы администрации района Иван Зыков, через два-три года он будет переполнен и придется открывать новую мусорную свалку. А ведь есть разработки сибирских ученых, которые позволят построить рентабельный и экологически чистый мусороперерабатывающий завод.

Задач много, и главное, невзирая на экономические трудности, продолжать развивать и науку, и городское хозяйство.

Павел Макаров

«Эй, робот, напечатай протез!» Сегодня это уже не звучит как реплика из фантастического фильма. Такие команды – пока не голосом, а нажатием кнопки на клавиатуре – отдают современные врачи 3D-принтерам, готовым печатать все, что медицинской душе угодно.

Вслед за миром высокой моды и промышленностью – в напечатанном на 3D-принтере платье щеголяла американская модель и певица Дита фон Тиз, а компания Rolls-Royce пробовала производить таким методом самолетные двигатели – печатать протезы, ортезы, импланты и даже внутренние органы научилась медицина.

Раз – ортез, два – протез

В фильме «Человек тьмы» герой Лайама Нисона «печатает» себе лицо – сегодня это уже реальность. Команда ученых из Кэмбриджа (Великобритания) напечатала фрагмент сетчатки глаза, в Принстонском университете (США) из 3D-принтера «вышло» ухо, а в Университете Хуачжун (Китай) при помощи трехмерного печатного устройства воссоздали почку. Не отстает и Россия. Так, компания 3D Bioprinting Solutions напечатала щитовидную железу мыши, а к 2020 г. планирует научиться печатать печень.

Впрочем, в данном случае речь идет о научных экспериментах. Но и в более приземленных секторах медицины 3D-печать широко применяется в реальной практике. К примеру, в предоперационном моделировании, когда врачи, готовясь к сложным хирургическим вмешательствам, отрабатывают операцию на напечатанной на 3D-принтере модели органа (или части тела) конкретного пациента. Особенно активно технологию трехмерной печати используют в протезировании – место «пиратской» ноги все увереннее занимают изящные изделия из прочных материалов, созданные под конкретного человека. К тому же речь идет не только о печати утраченных частей тела, скажем, пальца или руки. В ходу технологии хирургической имплантации, когда на 3D-принтере изготавливается замена утраченной костной ткани.

К примеру, как говорит основатель стартапа «Здравпринт» Федор Аптекарев, в 2014 г. одно из обществ спинальной хирургии из Сан-Франциско сообщило об имплантации 3000 различных частей позвоночника, и все они были напечатаны на принтерах. Аналогичные работы ведутся в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского, где пробуют печатать элементы костей черепа. В Новосибирске работает компания Logeeks (основатель – Игорь Красовский), развивающая технику 3D-печати внутренних имплантов. Печатать их можно на принтере, работающем с металлическими порошками, в итоге имплант будет совместим с человеческим организмом. Также в арсенале Logeeks – печать элементов коронарных сосудов в сотрудничестве с НИИ патологии кровообращения им. Е.Н. Мешалкина.

Впрочем, в России пока наибольшее развитие получило использование 3D-печати для производства «внешних» протезов и ортезов (медицинских фиксаторов, используемых при травмах). Решающую роль играет стоимость оборудования. Принтер, как и сам материал для печати имплантов, стоит очень дорого (десятки миллионов рублей), в то время, как техника для печати ортеза из пластика обойдется дешевле на несколько порядков. Существенно дольше и процесс сертификации новых технологий и конечной продукции, не говоря уже о клинических испытаниях.

Производство технологичных протезов в РФ достаточно перспективно. По статистике, порядка 90% используемых протезов несут лишь сугубо декоративную, косметическую функцию, а те 10% протезов, которые способны восстановить функцию конечности, зачастую весьма громоздки и сложны в управлении. При этом большинство используемых протезов сугубо импортные (среди лидеров – Германия и Китай), а значит, дорогие.

Оценки рынка протезов в РФ расходятся: специальных исследований не проводилось, а эксперты говорят о 1,7 млрд руб. по поводу всего рынка протезов конечностей и о 3 млрд руб. относительно сегмента протезов верхних конечностей. Годовая потребность в протезах оценивается в пределах 60 000 штук. Обеспеченность протезами российских пациентов крайне невелика. По оценке Агентства стратегических инициатив, в 2013 г. в сегменте протезов верхних конечностей она составляла менее 15%, и с тех пор ситуация вряд ли принципиально улучшилась.

К тому же молодые компании привлекает возможность гарантированного заработка. Разработчики надеются продавать протезы не клиентам напрямую, а государству, которое будет обеспечивать нуждающихся 3D-конечностями в рамках системы страхования. Выгорит ли задумка, пока не ясно. Общий объем финансирования, выделяемый государством на программы реабилитации инвалидов, в том числе на приобретение технических средств реабилитации (ТСР), к которым относятся протезы, снижается. На 2015 г. финансирование составит 19,6 млрд руб. (в 2011 г. превышало 23 млрд руб.). В 2013 г. на протезы верхних конечностей приходилось около 7% от всего объема денежных средств, выделенных на обеспечение инвалидов ТСР.

Ортез на заказ

Еще недавно на заказ шили разве что платья в ателье, теперь же «индпошив» благодаря технологии 3D-печати пришел и в медицину. К примеру, изготовление ортезов под индивидуальные размеры каждого пациента предлагают российский стартап «Здравпринт» и его основатель Федор Аптекарев.

В свое время изобретателя впечатлило платье, напечатанное на 3D-принтере для американской певицы и актрисы Диты фон Тиз, и он решил попробовать сделать что-то похожее, но в медицине. Свою роль сыграла и травма ноги, полученная много лет назад основателем стартапа. Полтора месяца в ожидании операции – чем не повод задуматься над усовершенствованием технологии.

«Мы выяснили, что в России в год 350 000 человек рискуют получить осложнения при лечении переломов из-за того, что раньше времени сами себе снимают гипс», – говорит Федор Аптекарев.

Сегодня он вместе с командой – это Алексей Цуканов и Сабина Сакаева – предлагает отказаться от гипса в постоперационный период, а при легких травмах и вовсе забыть про него. Гипсовые повязки «Здравпринт» хочет заменить на фиксаторы, которые печатает 3D-принтер. Правда, пока только для рук.

Над технологией 3D-печати ортезов в «Здравпринте» начали работать с весны 2013 г., потом был Tolstoy Startup Camp 2014, организованный «Яндексом», где оттачивали технологию, а уже сегодня компания предлагает модную и функциональную альтернативу, по виду отдаленно напоминающую обернутое вокруг руки кружево. Дизайн ортеза, кстати, можно выбрать. Чем не фантастика, пришедшая в реальную жизнь?

Печатают ортезы из низкотемпературного биопластика (сырье произведено из технических отходов кукурузы в Небраске, оно биоразлагаемое), изделие получается легким и прочным, а главное, полностью индивидуальным, и в итоге пациент испытывает минимум дискомфорта. С таким ортезом можно плавать в бассейне, принимать душ, не «упаковывая» руку в полиэтиленовый пакет, убережет он и от раздражения на коже, с ним удобнее спать. К тому же быстрее процедура наложения: в отличие от гипсовой повязки термоформуемый ортез можно наложить менее чем за минуту.

«Полностью об отказе от гипса, с которым привычно делать репозицию отломков кости, пока речи не идет, – поясняет Федор Аптекарев, – однако после того, как кость срослась, гипс можно заменять более удобным и функциональным ортезом, а не очередной гипсовой повязкой». Сначала проект развивали на собственные деньги, вложив в него более миллиона рублей. Уже получены и необходимые разрешения на продажу изделий медицинского назначения – сегодня продукция «Здравпринта» имеет необходимые сертификаты.

Сейчас «Здравпринт» печатает в основном ортезы для пальцев. Базой для внедрения технологии стал Нижегородский НИИ травматологии и ортопедии. На учреждение стартаперы вышли почти случайно: интересный проект заметили на мероприятии для технологических стартапов от компании Medme (создана при участии «Инвитро», активно инвестирующей в цифровые технологии в медицине).

Процедура изготовления ортеза максимально упрощена – всю работу по моделированию ортеза для конкретного пациента делает специальное компьютерное приложение. Медперсоналу остается только внести данные в компьютер, а через десять минут получить готовый ортез. Печатают ортезы пока на 3D-принтере, который установила в институте сама компания «Здравпринт».

«Нижегородскому институту травматологии и ортопедии очень все нравится, они на нашей технологии хотят запускать производство ортезов ГИТО (бренд Горьковского института)», – говорит Федор Аптекарев.

Конечно, сам по себе ортез как способ иммобилизации придуман не «Здравпринтом». Даже на российском рынке ассортимент фиксирующих повязок на застежках, изготовленных традиционным способом из синтетических материалов, пластиковых шин и т.д., достаточно широк. В большинстве своем они иностранного производства, не отличаются индивидуальностью (различаются по типовым размерам S, M, L), легко пачкаются и стоят не всегда дешево (цены доходят до десятков тысяч рублей).

Ортезы для пальцев, предлагаемые «Здравпринтом», доступны по цене. Все зависит от индивидуальных особенностей пациента. Стоимость изделия колеблется в промежутке от 150 до 570 руб. Впрочем, это отпускная цена для медучреждений, с которыми работает «Здравпринт». Человеку с улицы купить ортез пока нельзя. В том же нижегородском центре пациенты получают ортезы бесплатно – в рамках страховых программ.

Ортезы больших размеров стоят дороже: стоимость изделия для предплечья может достигать 3500 руб. По утверждениям представителей «Здравпринта», изделия аналогичного качества на рынке стоят дороже – до 7000 руб.

Впрочем, клинике не обязательно покупать 3D-принтер или даже устанавливать его у себя. «Здравпринт» предлагает врачам услугу печати на своем оборудовании по точным размерам пациентов. В арсенале лаборатории 3D-принтеры из Нью-Йорка по 180 000 руб. за штуку (еще год назад они стоили 120 000 руб.).

«Мы продаем индивидуальные ортезы на верхние конечности, которые создаются по назначениям врача под конкретного пациента, – поясняет Федор Аптекарев. – Для врача это расходник, для нас – готовое изделие».

Предложение оказалось востребовано. Компания «Здравпринт» уже заключила контракт с Европейской клиникой спортивной травматологии и ортопедии, входящей в группу компаний EMC. Объем сделки не раскрывается, однако, отметил Федор Аптекарев, речь идет о заказах на десятки тысяч рублей в неделю.

В стартап также вложился seed-фонд Александра Туркота Maxfield Capital. Вообще, в медицину в России инвестирует немного компаний, поэтому проекту крупно повезло. К тому же продукция «Здравпринта» изначально недорогая, а значит, даже при высоких уровнях доходности в реальном выражении прибыль не будет исчисляться миллионами, по крайней мере, не сразу. Сумма сделки официально не озвучивается, хотя в прессе и фигурировали цифры инвестиций в $100 000. Основатель проекта говорит, что это не вся сумма.

 Розовый или голубой

«Черный, розовый, голубой... Протез можно сделать любого цвета», – объясняет Илья Чех, основатель компании W.E.A.S. Robotics, последние несколько лет занимающейся разработкой и изготовлением протезов на 3D-принтере. До этого выпускник питерского Университета ИТМО успел сконструировать несколько беспилотников, спроектировать луноход и принять участие в программе Mars Desert Research Station в составе первой команды из России.

Яркие расцветки – далеко не ключевое преимущество протезов, разработанных при участии молодого робототехника. Вместе с московской компанией Can-touch.ru (основатель – Владимир Румянцев), занимающейся промышленной 3D-печатью, Илья Чех второй год ведет проект «Моторика». Стартаперы предлагают рынку напечатанный на принтере протез для частичных травм кисти – простой, удобный и функциональный.

«Минимально возможный остаток кисти для работы протеза – около двух сантиметров, это почти полная потеря», – говорит Илья Чех.

Сегодня, когда идет речь о потере, скажем, нескольких пальцев, протезы создаются лишь в косметических целях, а о восстановлении подвижности никто не думает. И это несмотря на большой спрос: почти 17% всех травм рук приходится на травмы с частичной потерей кисти. В год подобных изделий требуется около тысячи, подсчитали в компании. В ход идут в основном устаревшие, не изменявшиеся с 1960-х модели, от которых люди просто отказываются.

Новый протез работает по принципу тяги, он снабжен многочисленными тросиками, в результате им можно управлять и даже брать предметы. Это особенно важно, если речь идет о детях: им протез позволяет сохранить активность, брать игрушки, кружки, любые предметы.

«В СССР были похожие разработки, они ставились людям, – отмечает Илья Чех. – Однако в 1980-х все прекратилось. Их раньше делала «Энергия» (РКК «Энергия». – Прим. Ко), последние двадцать лет этим не занимаются». Впрочем, протезы от «Энергии» на рынке все же присутствуют, однако они не очень удобны и менее функциональны.

Сегодня части протеза от «Моторики» печатают на 3D-принтере, используя самую продвинутую на сегодняшний день технологию лазерного спекания. Она позволяет производить высококачественные прочные изделия, не требующие дальнейшей обработки и хорошо выглядящие.

«Это одна из самых совершенных технологий сейчас. Получаются очень качественные детали», – подчеркивает Илья Чех.

На руку подвижная часть протеза крепится при помощи так называемой приемной гильзы – на самом деле это не более чем обхватывающая руку деталь, к которой уже крепятся двигающиеся модули протеза.

Гильза делается по технологии ламинации, с которой работает любой протезист, поясняют в «Моторике». Также компания предлагает более дешевую и удобную альтернативу формовки несущего каркаса из медицинских термопластиков (крепятся на предплечье с помощью манжета).

Первыми пациентами стали добровольцы – пенсионер, а также девочка Ксения, которая впервые попробовала носить протез от «Моторики» в четыре с половиной года. Сейчас протезы компании носят пять пациентов: двое в Москве, один взрослый в Ярославле и два ребенка – в Саратове и Новокузнецке.

Разработку оценили и медики, с которыми «Моторика» консультировалась в процессе работы над изделием, в частности, со специалистами Санкт-Петербургского научно-практического центра медико-социальной экспертизы, протезирования и реабилитации инвалидов им. Г.А. Альбрехта (кстати, сегодня команда производит уже четвертое поколение протезов).

К тому же протезы получаются еще и доступными по цене. Детская версия обойдется в 25 000–30 000 руб., взрослая – в 50 000–80 000 руб.

Впрочем, люди пока за эти протезы не платят. «Мы устанавливаем протезы в счет компенсации из госбюджета»,  – поясняет Илья Чех. То есть компания предполагает поставлять протезы в счет компенсации из госбюджета. Информацию о том, как получить компенсацию за подобный протез, стартаперы исправно публикуют на своем сайте в Интернете. «Моторика» получила декларацию соответствия, так что покупка ее продукции может компенсироваться государством в рамках исполнения индивидуальной программы реабилитации инвалида.

Проект пока развивается на личные средства участников, всего на 3D-протезы потрачено около 1,5 млн руб. Впрочем, «Моторика» серьезно экономит за счет производственной базы. Промышленные 3D-принтеры, обеспечивающие необходимое качество печати деталей, стоят 5–10 млн руб., поэтому для производства протезов «Моторика» использует мощности компании Can-touch.ru (она, в свою очередь, берет оборудование в лизинг у университетов и предприятий, купивших его по грантам).

Следующий этап для «Моторики» – производство бионического протеза, который управляется мышечными импульсами. Разработка идет полным ходом, к работе подключилась команда из Венского технического университета. Инвестировать в проект теперь собирается одна из дочек «Роснано». Сделка вот-вот должна закрыться, отметил Илья Чех.

Также в феврале 2015 г. компания стала резидентом биомедицинского кластера фонда «Сколково». В активе премия и 250 000 руб. по итогам ежегодного конкурса социальных проектов Social Impact Award.

Протез на экспорт

3D-печать с успехом может применяться при производстве сложных роботизированных протезов конечностей, оснащенных электроникой. Компьютерная «начинка» позволяет таким протезам двигаться на основе анализа внешней информации (в них, к примеру, может быть встроена видеокамера), а не управляться мышцами. 3D-печать существенно удешевляет изготовление составных частей таких протезов, к тому же она дает возможность сделать их сугубо индивидуальными.

Оснастить протез верхних конечностей видеокамерой придумала команда недавних студентов из Санкт-Петербурга во главе с выпускником БГТУ «Военмех» им. Д.Ф. Устинова по специальности «Мехатроника и робототехника» Антоном Кобаком. Их проекту Mech_Arm чуть более года: разработкой роботизированного протеза, основные модули которого печатаются на 3D-принтере, команда из пяти человек начала заниматься осенью 2013 г. А уже в 2014 г., после серии консультаций с медиками, на фестивале робототехники в Санкт-Петербурге команда представила прототип протеза роботизированной модульной роборуки.

«Делать то, что делают все, неинтересно, – объясняет коллега Антона Кобака по проекту Mech_Arm Илья Одноколов. – Мы решили соединить качественное, профессиональное протезирование с электроникой. Полгода ушло только на разработку чертежей».

В результате получился протез руки, самостоятельно адаптирующийся под форму любого «захватываемого» предмета – при помощи видеокамеры и встроенного одноплатного компьютера. А использование технологии 3D-печати помогло радикально ускорить изготовление протеза.

«На принтере можно очень быстро напечатать любую деталь, что-то исправить», – уточняет Илья Одноколов. К тому же протез сделан из отдельных модулей, и если, к примеру, речь идет о ребенке, который растет, то отдельные модули можно просто перепечатывать под новые размеры.

Однако именно радикальное новшество, похоже, сыграло с создателями злую шутку: для российского рынка изобретение оказалось слишком дорогим и сложным для внедрения. Хотя, утверждают создатели роборуки, они готовы предложить не самый дорогой вариант протеза – изделие, крепящееся к плечевому суставу, будет стоить, по их оценке, около миллиона рублей, в то время, как западные аналоги, например, протез предплечья от английской компании Touch Bionics i-limb, продаются в России по цене от $40 000 за изделие. К тому же команда Mech_Arm предлагает делать протезы для кисти, которых в РФ вообще нет. Правда, стоить они будут прилично – 200 000–300 000 руб.

Несмотря на это, инвесторы не торопятся инвестировать в проект. Свои деньги после приобретения 3D-принтеров и первоначальных электронных комплектующих для протезов банально кончились (на разработку ушло около 500 000 руб.).

Впрочем, проект и впрямь затратный. Чтобы производить в месяц пять-семь протезов (с этого предлагается начать), необходимы инвестиции в пределах 60–70 млн руб. К тому же проект не гарантирует быстрой прибыли – речь о внедрении технологии на стыке с медициной, а значит, немало времени уйдет на клинические испытания и сертификацию.

«У нас есть модель, есть желание сделать хорошее и качественное устройство для российского рынка. Но нет финансирования. В России неохотно вкладываются в проекты, которые реализуются больше двух-трех лет», – констатирует Илья Одноколов.

Кроме того, в РФ отсутствуют многие комплектующие для протезов, прежде всего электроника, а значит, закупать ее придется за рубежом, на что тоже нужны средства.

Саму же технологию достаточно высоко оценили на бирже стартапов в Санкт-Петербурге – в числе «фанатов» оказались основатель Sela Аркадий Пекаревский, а также Алексей Толмачев из фонда Rinnova Ventures. Однако они тут же посоветовали готовиться к зарубежному будущему – сегодня эта технология может быть больше востребована на Западе.

Пока свою технологию ребята иностранным инвесторам не предлагали. «Хотелось бы реализовать проект в России, это, если хотите, какая-то гордость за то, что мы можем такое сделать, и лучше, чем западные коллеги», – подчерккивает Илья Одноколов. Ребята надеются, что проект найдет инвестора в Москве.

Пока же основатель проекта ведет кружки по робототехнике в Санкт-Петербурге, преподает в физико-математическом лицее, выступает с лекциями и мастер-классами в собственной лаборатории мехатроники и робототехники Mech Lab, где учит создавать роботов. Курс «Мобильный робот своими руками» стоил в прошлом году 10 000 руб.

 Ольга Бабкина, заместитель проректора по научной работе Томского государственного университета:

«Внедрение новых технологий в медицине – вопрос сложный и многофакторный. Недостаточно провести разработку нового препарата, прибора или медицинского изделия, необходимо пройти полный комплекс испытаний, который порой может занимать семь-восемь лет, и добиться того, чтобы врачи имели желание и право использовать эти разработки в практике. При этом российские разработки неизбежно сталкиваются при выходе на рынок с зарубежными и на этапе маркетинга проигрывают.

Ряд российских исследований связан с использованием 3D-печати имплантов для челюстно-лицевой хирургии, регенерации волосяного покрова, создания искусственных органов или части органа. Последнее является чрезвычайно сложным как с точки зрения воспроизведения структуры самого органа, так и с точки зрения формирования нейросети и кровеносной системы в нем».

Игорь Никулин, директор Департамента информационных технологий компании «КРОК»:

«Что касается 3D-печати, то это направление только зарождается в отечественной медицине. Хотя интерес к этому есть, и довольно большой. 3D-производство позволяет переходить от моделирования в специализированных программных продуктах сразу к изготовлению стоматологических, хирургических и других изделий, минуя длительную стадию подготовки оснастки, форм и пр. Это в значительной мере сокращает и упрощает задачи любой медицинской лаборатории, позволяет сократить издержки на производство».

АлександрФилимонов, партнер Artisan Group Public Relations:

«3D-печать – это новое направление, которое пока почти нигде не используется. Однако со временем 3D-печать может сказать что-то новое в протезировании. Теоретически такие технологии обеспечивают высокоточное исполнение элементов протезирования (например, в стоматологии), практически же есть сложности в построении столь сложной 3D-модели и подбора материалов, которые бы соответствовали требованиям протезирования и при этом могли быть использованы в качестве материала для 3D-печати. Существуют прототипы, однако достаточного количества исследований, позволяющих начать даже этап клинических исследований их поведения, просто нет».

Михаил Плисс, ИТ-консультант Philips «Здравоохранение» в России и СНГ:

По сравнению с другими отраслями, в здравоохранение информационные технологии пришли с запозданием. Однако сегодня под влиянием IT эта сфера претерпевает значительные изменения. На Западе IT-решения уже являются частью лечебного процесса и активно интегрируются производителями в медицинское и лабораторное оборудование – томографы, УЗИ, кардиографы и прикроватные мониторы. Если говорить о внедрении информационных технологий для управления лечебным учреждением, то в этой области также существуют системы, оптимизирующие оказание медицинской помощи и предоставляющие специалистам клинические данные в кратчайшие сроки. Так, ведущие производители медоборудования, в том числе Philips, предлагают IT-системы для широкого круга клинических областей, за счет использования которых врачи получают возможность эффективно управлять данными пациентов и функциональными процессами как в больнице, так и за ее пределами.

Ввиду недостаточной интеграции нашей системы здравоохранения в мировую, внедрение информационных технологий на российском медицинском рынке только набирает обороты. Однако стоит отметить, что государство предпринимает меры по исправлению ситуации и инвестирует средства в программы модернизации здравоохранения, которые с разным уровнем успешности были реализованы в российских регионах. Нынешняя экономическая ситуация заметно сократила объемы государственного финансирования, что логично повлекло за собой развитие частного сектора, где ключевые игроки активно вкладывают деньги во внедрение как медицинских, так и управленческих информационных технологий, рассчитывая на отдачу в будущем.

Сергей Мусиенко, генеральный директор Биомедицинского холдинга "Атлас":

Внедрение технологий 3D печати в медицину происходит по нескольким направлениям. Активно развиваются технологии 3D биопринтинга, с помощью которых становится возможным замещение поврежденных тканей или органов, начиная от простых – печать кожи, сосудов и трахеи и до более сложных – создание с нуля сложных человеческих органов, таких как сердце или почка. Также технологии 3D печати используются в травматологии, например, для создания искусственных протезов или печати экзоскелетного гипса для фиксации и защиты сломанной кости.

Российская медицина требует как организационных, так и технологических преобразований. Невозможно фокусироваться только на решении инфраструктурных задач, не обращая внимания на нарастающее отставание в области биомедицинских технологий. Речь в данном случае идет о современных разработках, способных в средне- и долгосрочной перспективе существенно сократить затраты государства на систему здравоохранения за счет своевременной профилактики, более точной диагностики и эффективного лечения. Отставание России в этой области, к сожалению, достаточно существенно. Данную ситуацию призваны изменить ряд федеральных целевых программ и усилия институтов развития. Некоторые результаты уже достигнуты: например, в области регенеративной медицины созданы лаборатории по работе со стволовыми клетками человека, не так давно была проведена первая в России пересадка искусственно выращенной трахеи. Постепенно происходит внедрение новых технологий ДНК диагностики и скрининга, благодаря чему появляется возможность подобрать максимально эффективную терапию.

 Камиль Исаев, вице-президент корпорации ЕМС, генеральный директор Московского центра исследований и разработок EMC по облачным технологиям и большим данным:

Современная медицина, безусловно, ориентирована на использование новейших технологий. Однако внедрение новых технологий в клиническую практику — это серьёзный и длительный процесс. Мало предложить использование новой технологии и отработать её до совершенства. Важно получить не только все необходимые сертификаты и разрешения на внедрение и использование новых технологий в клинической практике, но и получить согласие врачей. Важно, чтобы врачи приняли новую технологию, так как их деятельность ориентирована на пациентов и на борьбу с заболеваниями теми средствами и способами, которые известны на сегодняшний день. Любое внедрение нового решения сталкивается с человеческим фактором и психологическим барьером со стороны практикующих врачей. Врачи должны не просто принимать и понимать значимость нового решения, но и прикладывать усилия к внедрению новых технологий в медицинскую клиническую практику.

Этот процесс сейчас идёт по всему миру. Очагами появления новых технологий в медицине являются научно-медицинские центры. Во многих крупных клиниках по всему миру, особенно в университетских клиниках, существуют исследовательские подразделения, где клиническая и исследовательская деятельность идут рука об руку. К сожалению, университетские клиники по-прежнему являются большой редкостью для России. Однако у нас есть крупные научно-медицинские центры, которые сейчас функционируют и активно развиваются. В частности, Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева (ФНКЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева). В этом центре наука и клиническая практика объединены в рамках одного учреждения, и внедрение новых технологий происходит существенно легче.

Крупные города России, такие как Москва и Санкт-Петербург, отлично оснащены медицинским оборудованием. Многие научно-медицинские центры, такие как ФНКЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, НИИ нейрохирургии им. академика Н. Н. Бурденко и многие другие оснащены по последнему слову техники, однако для дальнейшего развития необходимо постоянное финансирование. Обеспечение непрерывного финансирования можно назвать основной проблемой развития научно-медицинских центров, ведь проведение анализа тканей всего одного образца стоит около 200 долларов.

События последнего месяца с алмазной ясностью свидетельствуют: взаимоотношения в треугольнике главных субъектов российской науки – Министерство науки и образования РФ, Федеральное агентство научных организаций, Российская академия наук – необратимо вступили в фазу непреодолимых противоречий. Чем могут обернуться для собственно науки бюрократические интриги по ее поводу, хорошо демонстрируют итоги теперь уже почти двухлетней реформы академии.

В середине апреля вице-премьер российского правительства Ольга Голодец выгнала с совещания академика, директора Института философии РАН Абдусалама Гусейнова. При этом само совещание непосредственно касалось судьбы института, которому предстоит выселение из занимаемого здания…

Недавно ФАНО передало в правительство список подлежащих реструктуризации подведомственных агентству академических организаций. Список этот вообще-то надо было согласовывать с РАН. Но с академией согласовали только половину списка, а переданный в правительство вариант оказался в два раза больше. Никто из руководства РАН полностью этот список не знает. «Президиум РАН – в шоке!» – так комментируют происходящее источники в академии…

Между тем очевидно, что ФАНО породило и новую волну управленческих решений – освобождаться от «старых» кадров. Один за другим расторгаются контракты с действующими директорами академических институтов. Формальный повод – достижение ими предельного возраста, 65 лет. Смене подлежат 250 руководителей научных организаций! В РАН горько иронизируют: директор должен быть моложе Хиллари Клинтон. И в этом агентство солидарно с министерством. Министр Дмитрий Ливанов в феврале нынешнего года, говоря о взаимоотношении с РАН, заметил про своих визави: «Мое мнение: внутри РАН должна быть серьезная кадровая ротация».

На 29 мая в Москве, в РАН, назначено проведение Третьей конференции научных работников. Оргкомитет этой постоянно действующей конференции обратился с открытым письмом к Дмитрию Медведеву с просьбой отложить утверждение подготовленных Минобрнауки и ФАНО документов – проект распоряжения правительства РФ «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в РФ на долгосрочный период», проект ведомственного приказа «Об утверждении методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности» и проект плана реструктуризации научных организаций. Цель этих документов, считают ученые, – «перевести всю российскую науку исключительно на конкурсное финансирование»…

Но и между ФАНО и Минобразования явно складываются взаимоотношения не партнеров, но бюрократических конкурентов. Нужно решение, которое разрубит этот гордиев узел. И один из обсуждаемых вариантов такой. 

Дмитрий Ливанов идет на повышение – вице-премьер, курирующий в том числе сферы науки и образования. Сразу же в таком случае проясняется и судьба ФАНО – стать департаментом Министерства образования и науки РФ. Михаила Котюкова, нынешнего руководителя ФАНО, тоже  – на повышение, скажем, губернатором. Ну, а само министерство скорее всего ждет очередная перетряска: оно будет разделено на Министерство (Госкомитет) науки и Министерство (Госкомитет) образования.

Вот примерно так все может и разрешиться разом. Останется только один неразрешенный вопрос: а что же, собственно говоря, будет с самой наукой? Напрашивается финальная реплика слуги Фирса из чеховской комедии «Вишневый сад»: «Уехали... Про меня забыли...»