Неоднократно слышал такую сентенцию: «Кризис – это не только новые проблемы, но и новые возможности». Сегодня мы подошли к определенному рубежу, когда становится очевидной очень простая истина – жить по-старому больше нельзя. Категорически нельзя! Обратите внимание: у нас много говорят о модернизации, однако год за годом государство продолжает поддерживать на плаву устаревшие предприятия. И год за годом мы наблюдаем воспроизводство старых подходов и решений. Особенно это ощущается в строительном секторе. Но, похоже, скоро здесь всё решительно изменится.

Поразительно, что из кризиса 2009 года совершенно не извлекли никаких уроков. Напомню, что руководство НСО оказало тогда строителям серьезную поддержку за счет бюджета. Характер этой поддержки мне красноречиво изложил один чиновник из строительного департамента. По его словам, власть, в первую очередь, заботит судьба заводов ЖБИ, «лежащих на боку». Причина такой заботы банальна: нужно было поддержать спрос на железобетонные изделия, дабы рабочие этих заводов не потеряли работы и не вышли на улицы с красными флагами. Чуть позже представители Ассоциации заводов ЖБИ пожаловались на то, что поддержка предприятий со стороны государства явно недостаточна: рынок-де сильно «давит» на производителей, не позволяя им в полном объеме сбывать продукцию. Впрочем, через какое-то время кризис пошел на спад, и отрасль снова оживилась. Застройщики словно сорвались с цепи, закладывая такие проекты, какие не мыслились до кризиса.

И вот с прошлого года рост снова остановился. В текущем году в строительном секторе ожидается падение объемов почти на 20 процентов. Причем, это еще достаточно оптимистичный прогноз. Некоторые эксперты предсказывают еще более печальные сценарии. Государство отреагировало на ситуацию весьма оригинально. Так, с 1 июля этого года более 80% застройщиков не смогут строить новые дома по договорам долевого участия. Согласно новым поправкам в 214-ФЗ, минимальный уставной капитал компании должен составлять 2,5 миллиарда рублей. С этой суммой застройщик имеет право возвести не более 1500 кв. метров жилья. Таких компаний, обладающих указанной минимальной суммой, в стране не так уж много – менее 20% от «списочного состава».

К чему государство ввело указанную меру? Возможно, из-за опасений протестов со стороны обманутых дольщиков. Впрочем, мотивы государевых мужей в данном случае не важны. Совершенно ясно, что рынок многоэтажного жилья оставляют крупным и проверенным игрокам. Остальным придется искать альтернативы. Малоэтажное строительство – одна из таких альтернатив. Куда податься компании, которой не выдано разрешение на строительство крупного объекта? Малоэтажка напрашивается тут сама собой.

Я не берусь сейчас предсказывать развитие ситуации в строительстве.

Практика показывает, что инерция старых подходов у нас очень сильна, а застройщики, «набившие руку» на возведении многоэтажных зданий, грубо переносят те же приемы и на малоэтажку. В итоге мы получаем тихий ужас, выдаваемый за «коттеджные поселки».

На застройщиков, в принципе, большой надежды здесь нет. Однако есть надежда на то, что лишившиеся заказов подрядчики переключат свое внимание на этот сегмент, попытаются приложить свои силы к индивидуальным домам. Иначе говоря, граждане, решившие обзавестись собственным жильем, получат больше предложений по строительству, ремонту и отделке. Это есть хороший знак.

Я, конечно, не питаю никаких иллюзий насчет адекватного подхода государства к освоению территорий. Так называемые земли ИЖС во многих регионах все равно останутся в «дефиците» (искусственно созданном, кстати). С коммуникациями и социальной инфраструктурой проблемы также будут решаться вяло. То есть ожидать массового появления малоэтажных поселений сейчас не приходится. Тем не менее, для частных домовладельцев вырисовывается неплохая перспектива. И связана она целиком и полностью с инновационными технологиями. Ведь начавшийся кризис дает шанс именно тем разработчикам, которые занимались вопросами строительства и ресурсоснабжения индивидуального жилья.  

Обращу в данном случае внимание на такой «резерв», как дачные поселки. Как мы знаем, это такая российская особенность – жить на два места: зимой – в городской квартире, летом – на даче. Я уже говорил о том, что ситуация эта совершенно ненормальная,  хотя бы из-за того, что для дачных поселений необходимо создавать дополнительную инженерную инфраструктуру, использующуюся сезонно.

По-хорошему, вместо дачных поселков (официально не считающихся жильем) нужно было сразу создавать нормальные малоэтажные поселения (как в Канаде, в США или в Финляндии).

Некоторые владельцы дачных домов, кто не в силах построить жилье на землях ИЖС, именно так и делают, то есть создают нормальное капитальное строение, пригодное для круглогодичного проживания. Если поблизости проходит оживленная магистраль, то удаленность от города особых трудностей не создает. Именно поэтому в настоящее время мы наблюдаем, как владельцы дачных участков возводят совсем не «дачные» строения. По большому счету, дачное общество вполне может организоваться в нормальное поселение, совместно решая коммунальные проблемы. Такие примеры есть, но они же выявили и некоторые серьезные проблемы, решаемые только с помощью инноваций.

Так, несколько лет назад один дачный кооператив столкнулся с проблемой электроснабжения поселка. Дело в том, что по существующим нормам для ДНТ серьезной инфраструктуры не предусматривается. И на одно домовладение можно получить мощность порядка 2-3 КВт. По современным меркам для нормального проживания этого явно недостаточно. Пришлось согласовывать новые технические условия с ресурсоснабжающей компанией, дабы получить нормальные «киловатты». Компания выставила дачникам немыслимый счет – почти полмиллиона рублей на одно домовладение! Надо ли говорить, что большая часть членов общества наотрез отказалась от выплаты такой суммы. Ситуация зашла в тупик.

Как мы понимаем, как раз в таких условиях альтернативные вариант могли бы предложить наши разработчики и специалисты в области энергетического оборудования, использующего ВИЭ.

Есть прецеденты, когда за счет автономных источников (солнечных панелей и ветрогенераторов) удавалось получить до шести киловатт электричества. Затраты составляли чуть более 300 тысяч рублей.

В принципе, можно предложить много вариантов. В последнее время на рынке, например, появились паропоршневые машины, способные вырабатывать тепло и электричество. Мощность их начинается от ста киловатт. Преимущество таких систем в том, что они могут работать на твердом топливе, в том числе – на угле. Установите такую машину в вашем поселке – и вот вам дополнительные киловатты. Работать они могут в автоматическом режиме, и управляться дистанционно. С этим особых проблем нет.

В общем, выход из указанной ситуации найти не сложно. Нужны только технические решения, проработанные профессионалами. Если бы в Новосибирске была организация, рассматривающая такие решения, то наверняка появился бы и спрос на ее услуги. А ведь именно сегодня ситуация складывается именно так, что спрос на подобные технические решения будет только возрастать.

В этой связи еще раз приходится поднять вопрос создания на территории Новосибирска Энергетического парка, способного решать указанные проблемы. У граждан появилась бы возможность обращаться напрямую к нужным специалистам. Ведь такие специалисты есть. Жаль только, что их потенциал до сих пор не используется в полной мере. По-хорошему, государство могло бы выделить для такой работы специальные гранты. Полученные результаты (в виде проектов и готовых решений) имело бы смысл занести в специальную базу с открытым доступом (например, создав для этого специальный интернет-портал). И в дальнейшем с помощью этого ресурса удалось бы организовать консультационные услуги по вопросам индивидуального строительства и реконструкции собственного жилья. Кстати, для этого совсем не требуется огромных средств. Зато отдача – в социальном смысле – была бы колоссальной.

Олег Носков

Кто бы ни писал об открытии, получившем в этом году Нобелевскую премию по физике, начинает, как правило, с Эйнштейна. Оно и немудрено. Именно он предсказал, что тела, обладающие заметной массой и двигающиеся с ускорением, возмущают ткань пространства-времени вокруг себя. Пространство и время начинают сжиматься и разжиматься, что порождает гравитационные волны, которые распространяются по всей Вселенной.

Теорию Эйнштейна ученые признали, но экспериментально доказать ее удавалось только в слабых полях. А вот достоверно зафиксировать гравитационные волны (что доказало бы правоту ОТО по отношению к сильным полям)  физики пытались многие десятилетия, но безуспешно. Пока в 2015 году это не удалось сделать с помощью гравитационных телескопов коллаборации LIGO (Laser Interferometer Gravitational-Wave Observatory). Что и было отмечено Нобелевской премией.

Награду получили Райнер Вайсс из Массачусетского технологического института (за разработку детекторов гравитационных волн) и Кип Торн и Барри Бэришу из Калифорнийского технологического института Кип Торн является одним из главных теоретиков этой области и, по сути, инициатором проекта LIGO, а Бэриш - основателем и первым руководителем коллаборации. В ее работе участвовало гораздо больше ученых, было и две группы российских физиков, одну – из Института прикладной физики РАН - возглавлял нынешний президент РАН Александр Сергеев, вторую – из МГУ – Валерий Митрофанов. Но, как это обычно бывает, премию получили руководители коллаборации.

Надо сказать, что к моменту награждения участникам LIGO удалось достоверно зафиксировать еще несколько подобных событий - 25 декабря 2015 года, 4 января 2017 года и 14 августа 2017 года. А с началом работы третьего детектора в Италии (гравитационный телескоп европейской коллаборации VIRGO) их число должно ещё возрасти. Каждое событие, по мнению ученых, является гравитационной волной от слияния «черных дыр».

Проблемой подобного рода событий является то, что они не отслеживаются ни в каком другом диапазоне волн, а потому до сих пор остаются в определенной степени не идентифицированными: можно установить лишь сам факт столкновения и массу самих «дыр». Поэтому физики очень ждут регистрации гравитационных волн от какого-нибудь другого события, которое можно увидеть и в других диапазонах. Например, столкновение нейтронных звезд. И есть информация, что подобное событие уже было зафиксировано, но пока ее официального подтверждения нет.

Рассказывая о значении этого открытия на традиционной пресс-конференции, посвященной Нобелевским премиям в президиуме СО РАН, директор Междисциплинарного центра физики элементарных частиц и астрофизики физического факультета НГУ д.ф.-м.н. Александр Долгов подчеркнул несколько важных моментов.

– Подтверждением правоты Эйнштейна значение этих исследований не исчерпывается. Не столь давно все окна в астрономии были электромагнитные. Сначала лишь свет, потом все длины волн: радио, инфракрасные, ультрафиолет и так далее, все выше по энергии и короче по длине волны. В последние десятилетия появились телескопы, которые улавливают нейтрино. И вот сейчас к ним добавляются телескопы гравитационных волн. Причем, все это происходит на наших глазах. И как это часто бывает, новые прорывные результаты тут же ставят перед наукой новые проблемы, требующие решения.

В частности, это касается вероятно большого числа «черных дыр» в нашей Вселенной.

Ведь посмотрите, детекторы едва заработали, эту технологию еще нужно выстраивать, а уже зафиксировано несколько событий, объясняемых столкновениями «черных дыр». Через год-другой планируется увеличить чувствительность детектора LIGO в три раза. И объем видимой посредством гравитационных волн Вселенной вырастет в 27 раз, соответственно и частота обнаружения таких черных дыр, если они равномерно распределены по Вселенной, будет  в 27 раз чаще — практически каждый день.

Это говорит о большом количестве подобного рода объектов. И науке теперь предстоит понять, откуда их столько во Вселенной, почему двойные «черные дыры» ведут себя именно так и т.п. И это только один аспект. А еще реликтовые гравитационные волны - на сегодня для нас единственный след первых эпох истории Вселенной. И одновременно – они позволяют «разглядеть» те процессы, которые могут быть зафиксированы только с помощью гравитационных телескопов. Здесь мы возвращаемся опять к слиянию «черных дыр», но этим их возможности не ограничены.

– Известно, что в этой работе принимали участие и российские физики.

– Да, и участие нашей науки не ограничено только группами, которые непосредственно работали в коллаборации, кстати, среди них – два выпускника Новосибирского университета. Но ведущую роль в том, что этот эксперимент стал возможным, сыграл еще один выдающийся физик-теоретик, член-корреспондент РАН Владимир Брагинский. Именно на основе его работ была решена проблема фильтрации «галактического шума», без чего выделить нужный сигнал было бы практически невозможно.  Он также много лет проработал в составе коллаборации LIGO, при нем было зафиксировано первое событие, но, увы, в прошлом году он скончался. Но сами нобелианты в своих выступлениях отдавали дань его вкладу в работу проекта.

В дальнейшем Александр Долгов еще раз вернулся к теме наших соотечественников, заслуживших, на его взгляд, Нобелевскую премию, но так ее и не получивших.

– Если говорить о физиках Академгородка, то я могу привести два ярких примера. Первый – это Будкер и Скринский, создавшие ускорители, работающие на встречных пучках.

Говорят, когда Ландау впервые услышал про это, то засмеялся и сказал: «Ты хочешь бить вакуумом по вакууму и получить из этого какую-то информацию». Сегодня весь мир работает с ускорителями на встречных пучках, но сами авторы этого метода так и не были отмечены Нобелевской премией.

И второй случай, совершенно вопиющий на мой взгляд, связан с открытием эффекта асимптотической свободы – это очень важное свойство квантовой хромодинамики. Открытие было отмечено Нобелевской премией по физике в 2004 году, которую вручили американским ученым Дэвиду Гроссу, Фрэнку Вильчеку и Дэвиду Политцеру. Между тем, еще до них к таким же результатам пришли наши ученые – ныне покойный Дмитрий Терентьев из Института теплофизики и Иосиф Хриплович из Института ядерной физики. Мне в то время приходили периодически письма из Нобелевского комитета и я в своих ответах не раз указывал на значение их работы. Но в результате письма мне приходить перестали, а премия досталась американским ученым, хоть они и не были первыми.

Наталья Тимакова

Ежегодно премия «Просветитель» выбирает русскоязычных ученых и научных журналистов, которые умеют просто и понятно рассказывать о новейших открытиях и исследованиях. Традиционно в длинный список попадают 25 лучших научпоп-изданий последних лет. «Теории и практики» каждую неделю представляют номинантов 2017 года: занимательная криптография, путеводитель по психическим расстройствам, разоблачение лженауки и фальсификаций, полная история эволюции, научное исследование магазинов «Березка», дисперсия на примере котиков и многое другое.

Альпина нон-фикшн

Максим Франк-Каменецкий. «Самая главная молекула. От структуры ДНК до биомедицины XXI века»

Неужели есть нечто общее, что объединяет все живые существа, будь то человек или невидимый глазом микроб? Центральное место в молекулярной биологии, которая призвана дать ответ на вечный вопрос «Что такое жизнь?», занимает молекула ДНК. О ней главным образом и идет речь в книге. Большое внимание автор уделил вопросам, при решении которых особенно важную роль играют физика и математика.

Бослен

Анна Иванова. «Магазины «Березка»: парадоксы потребления в позднем СССР»

Операции с иностранной валютой считались в СССР уголовным преступлением, а культ западных товаров был постоянным объектом критики в газетах. Тем не менее государственные магазины «Березка», в которых продавались дефицитные импортные товары за валюту и ее заменители (сертификаты и чеки), успешно функционировали по всему Советскому Союзу. В книге Анны Ивановой эта тема впервые становится объектом исторического исследования.

НЛО

Борис Колоницкий. «Товарищ Керенский. Антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа». Март — июнь 1917 года»

Автор показывает, что культ вождя народа, известный нам по фигурам Ленина и Сталина, зародился не в советское время, а весной и летом 1917 года. «Первая любовь революции» Александр Керенский стал первым носителем и отчасти изобретателем этого культа. Традиция монархической культуры не исчезла бесследно.

Альпина нон-фикшн

Тим Скоренко. «Изобретено в России. История русской изобретательской мысли от Петра I до Николая II»

В многочисленных справочниках и списках русских изобретений чаще всего не упоминается три четверти замечательных идей, рожденных отечественной изобретательской мыслью, зато обнаруживается, что мы придумали самолет (конечно, нет), велосипед (тоже нет) и баллистическую ракету (ни в коем случае). У этой книги две задачи: а) рассказать об изобретениях, сделанных в разное время нашими соотечественниками; б) развеять многочисленные фальсификации, связанные с историей изобретательства.

Альпина нон-фикшн

Дарья Варламова, Антон Зайниев. «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города»

По статистике ВОЗ, из ста человек семеро болеют депрессией, трое — биполярным расстройством, один — социопат, и один имеет большие шансы стать шизофреником. Как понять, что с тобой происходит, и объяснить это родным? Как научиться отличать объективную реальность от странных продуктов своего сознания? Авторы знакомы с темой не понаслышке.

Альпина нон-фикшн

Александр Пиперски. «Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского»

Александр Пиперски рассказывает, почему люди создают свои собственные новые языки — конланги, когда в мире насчитывается 7000 естественных языков. Эсперанто, сольресоль, ро, трансцендентная алгебра, квенья, блиссимволика, паленео, на'ви, дотракийский — это далеко не полный список языков, о которых идет речь как с лингвистической, так и с исторической точки зрения.

Альпина Паблишер

Вадим Махов. «Счастливый клевер человечества. Всеобщая история открытий, технологий, конкуренции и богатства»

Счастливый клевер с четырьмя лепестками найти так же трудно, как и добиться успеха в области инноваций: как показывает практика, на одного победителя приходятся сотни проигравших. Наряду с огромными возможностями прогресс не всегда несет лишь позитивные плоды. Удастся ли человечеству на этот раз избежать ловушек прогресса? В книге рассматриваются 14 волн инноваций — от возникновения человека до наших дней, а также дается прогноз на обозримое будущее.

АСТ

Дмитрий Побединский. «Чердак. Только физика, только хардкор!»

Что такое время? Как придумали теорию струн? Существуют ли параллельные вселенные? Что почувствует искусственный интеллект при первом поцелуе? Как устроена черная дыра? На эти и другие вопросы, которые любого способны поставить в тупик, отвечает физик, популярный видеоблогер Дмитрий Побединский.

Манн, Иванов и Фербер

Нелли Литвак, Андрей Райгородский. «Кому нужна математика? Понятная книга о том, как устроен цифровой мир»

Книга о том, как благодаря математике вертится современный мир. «Зачем мне математика?» «Как мне это может пригодиться?» «В жизни никому и никогда не придется вычислять интеграл!» Удивительно, но в эпоху цифровых технологий многие считают математику абстрактной и ненужной наукой. А ведь без нее невозможно существование современных авиации, страхования, железных дорог, медицины, интернета, экономики.

Манн, Иванов и Фербер

Иван Ефишов. «Таинственные страницы. Занимательная криптография»

Студенты-криптографы обычно изучают сложные разделы высшей алгебры, сплошные формулы и абстракции — никакой романтики и тайных шифров. Автор же подобрал такие истории про шифрование, разгадки которых не требуют большого багажа знаний ни по математике, ни по криптографии (в книге приведена всего лишь одна простенькая математическая формула).

НЛО

Андрей Балдин. «Новый Буквоскоп, или Запредельное странствие Николая Карамзина»

Литературная экспедиция Николая Карамзина в Европу (1789–1790) привела в свое время к перевороту в отечественной словесности. Переводчик, начинающий писатель Карамзин отправился в путь с одним русским письменным языком и вернулся с другим. Исследователь истории русской литературы и путешественник Андрей Балдин обращается к карте карамзинского странствия и повторяет ключевые отрезки его маршрута.

Бухгалтерия и банки

Михаил Кречмар. «Сибирская книга. История покорения земель и народов сибирских»

Это книга об «индейских войнах востока России», в результате которых к нашей стране было присоединено три четверти ее территории; о подвигах и изменах, военных походах, отчаянных экспедициях по безлюдным территориям, о географических открытиях, кораблекрушениях, строительстве городов, дорогах и реках, оружии и снаряжении. Но прежде всего — о людях, стремившихся заглянуть за горизонт, найти богатство и хотя бы кратковременную свободу.

Corpus

Станислав Дробышевский. «Достающее звено» (в двух томах)

Двухтомник ведущего российского антрополога Станислава Дробышевского «Достающее звено» — это не только увлекательный рассказ о происхождении Homo sapiens, но и исчерпывающий разбор современных антропологических теорий с остроумной и научно обоснованной критикой многих из них. Читатель узнает, почему именно люди стали разумными, кто был, а кто не был их предком, какими были неандертальцы, денисовцы, дманисцы, «хоббиты» с острова Флорес — и убедится, что точка в вопросе происхождения человека еще не поставлена.

Corpus

Ася Казанцева. «В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов»

Прививки вызывают аутизм, серьезные болезни лечатся гомеопатией, ВИЧ — это смертный приговор, употребление в пищу ГМО может нанести страшный вред — правда ли это? Знать верный ответ важно каждому, ведь от этого зависят наша жизнь и здоровье. Научный журналист Ася Казанцева объясняет простую вещь: чтобы разобраться, достоверно ли то или иное утверждение, не обязательно быть узким специалистом. Главное — научиться анализировать общедоступную информацию.

БуксМарт

Алексей Петухов. «Ар деко и искусство Франции первой четверти XX века»

Книга рассказывает о времени появления и развития стилевой общности ар деко во французской культуре — с конца XIX столетия и до Парижской выставки декоративных искусств и художественной промышленности 1925 года. В едином контексте рассматриваются история изобразительного и прикладного искусства, архитектура, родственные процессы в художественной и общественной жизни Франции.

Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге

Иван Курилла. «История, или Прошлое в настоящем»

Что понимали раньше и что понимают сейчас под словом «история»: только лишь прошлое или все время существования человечества? Действия людей в прошлом или наши знания о них? Что такое история — наука, литература, форма общественного сознания, а может быть, просто метод? Существуют ли «законы истории»? Какие силы сошлись в борьбе за историю? И что происходит, когда история пересекается с политикой?

Петербургское востоковедение

Юрий Иляхин. «Китай кусочками»

Это книга о Китае и китайцах начала третьего тысячелетия, ну и еще — о китайском чае, о кухне, Пекинской опере, истории и культуре, местах, где стоит побывать, о древних и современных нравах и обычаях, особенностях ведения бизнеса, медицине, о красоте по-китайски; это взгляд изнутри, взгляд профессионального китаеведа, который долгие годы живет и работает в Китае и хочет, чтобы для читателей страна за Великой стеной открылась под разными углами, необычными и интересными.

Эксмо

Алексей Водовозов. «Пациент разумный. Ловушки «врачебной» диагностики, о которых должен знать каждый»

Врач и медицинский журналист Алексей Водовозов живо, логично, убедительно и доходчиво рассказывает о том, что представляет собой современная медицинская диагностика и чем шарлатанские методики отличаются от действительно работающих. И напоминает, что никому не стоит верить на слово: любое утверждение нужно проверять и перепроверять.

Сеанс

Александр Тимофеевский. «Весна Средневековья»

Сборник статей критика и эссеиста Александра Тимофеевского о культуре, времени и тех явлениях, которые определили нашу жизнь в прошедшие годы. Широта тем и филигранность формулировок делают книгу неоценимым в своей точности инструментом для измерения общественных метаморфоз в постсоветской России. Автор собрал тексты, написанные с 1988 по 2003 год, так как эти даты фиксируют начало и конец того времени, которое стало в России пятнадцатилетием свободы. С лета 2003 года, с дела ЮКОСа, по его словам, начинается другой, нынешний период.

Физматлит

Михаил Маров. «Космос. От Солнечной системы вглубь Вселенной»

В книге в сжатой и популярной форме излагаются современные представления о космосе и населяющих его телах. Это прежде всего Солнце и Солнечная система, планеты земной группы и планеты-гиганты, малые тела (кометы, астероиды, метеороиды, межпланетная пыль). Далее рассматриваются звезды, экзопланеты, галактики и галактические кластеры, обсуждаются проблемы астробиологии и, наконец, представляется общий взгляд на нашу Вселенную.

Издательский сервис Ridero

Владимир Савельев. «Статистика и котики. Самая дружелюбная книга об анализе данных»

Из этой книги вы узнаете, что такое дисперсия и стандартное отклонение, как найти t-критерий Стьюдента и U-критерий Манна — Уитни, для чего используются регрессионный и факторный анализы, а также многое и многое другое. И все это — на простых и понятных примерах из жизни милых пушистых котиков.

Agey Tomesh

Алена Козлова, Николай Михайлов, Ирина Островская, Ирина Щербакова. «Знак не сотрется. Судьбы остарбайтеров в письмах, воспоминаниях и устных рассказах»

Книга посвящена остарбайтерам — пяти миллионам человек, оказавшихся в немецкой оккупации, отправленных в Третий рейх на принудительные работы и вернувшихся в СССР с усеченными правами и запретом на собственную историю. О том, что они пережили в неволе и что им пришлось испытать после возвращения на родину, — в интервью, письмах, воспоминаниях, фотоснимках.

НЛО

Анна Броновицкая, Николай Малинин. «Москва: архитектура советского модернизма. 1955–1991. Справочник-путеводитель»

Это первый путеводитель по Москве, который рассматривает как целостное явление архитектуру тридцатилетия от Хрущева до Горбачева — от наивного модернизма оттепели до постмодернизма, включая Останкинскую телебашню, кинотеатр «Россия», здание ТАСС, а также менее известные проекты, например «Дом нового быта» или музей АЗЛК. В книге описывается около 100 объектов.

SUPER Издательство

Александр Константинов. «Занимательная радиация»

Как оценить угрозу радиации и защититься от нее, стоит ли выводить радионуклиды спиртом либо уезжать в другой регион, где нет атомных станций? Книга предназначена для широкого круга читателей: студентов и преподавателей, учителей и врачей, инженеров и рабочих, бизнесменов и домохозяек, ученых и журналистов.

Альпина Паблишер

Александр Соколов. «Ученые скрывают? Мифы XXI века»

Доказано, что египтяне не могли построить пирамиды, древние британцы не сами воздвигли Стоунхендж, а человек — продукт генной инженерии инопланетян. Стоит ли верить этим утверждениям? Почему в эпоху, когда генетика, ядерная физика и медицина достигли небывалых высот, лженаука чувствует себя прекрасно, а ученые стонут от засилья воинствующих дилетантов? Главный редактор портала «Антропогенез.ру» рассказывает, как бороться с мракобесием и уберечь себя от псевдонаучной макулатуры.

Как мы знаем, в июне прошлого года правительство Новосибирской области заключило так называемое концессионное соглашение на переработку бытовых отходов с одной частной и малоизвестной компанией. Напоминаем, что в рамках указанного соглашения планируется строительство новых мусорных полигонов и  мусоросортировочных заводов. Цена вопроса по заводам составляет более шести миллиардов рублей. И, несмотря на заверения «концессионеров» насчет высокой рентабельности данного проекта, эффективность самой переработки - с точки зрения экспертов - обещает быть невысокой.

Что касается цифры в шесть миллиардов, то ее считают завышенной почти на порядок (достаточно, уверяют эксперты, изучить стоимость таких предприятий, которая фигурирует в открытых каталогах).

«Мусорная концессия» вызвала понятное недовольство со стороны активной части населения области и города. Начались протестные акции, пикеты, созыв экспертных групп, организация круглых столов, общественных слушаний и т.д. Под давлением общественности губернатор НСО Владимир Городецкий «приостановил» концессию. Скорее всего, временно. По мнению гражданских активистов, власть пытается пустить пыль в глаза и специально затягивает время, пытаясь успокоить людей, не имея при этом намерений отказаться от принятого решения. То есть, надеясь на то, что страсти потихоньку улягутся, люди устанут, после чего можно будет запустить проект.

Тем не менее, вынужденная пауза стала «заполняться» новыми предложениями по утилизации ТБО. Некоторые компании, похоже, решили предложить Новосибирску альтернативные варианты. Не так давно такое альтернативное предложение прозвучало со стороны АО «СИБЭКО». По сообщению РБК, данная компания представила на суд общественности проект завода по сжиганию мусора. Согласно представленным данным, предприятие может переработать 150 тыс. тонн отходов в год, получая на выходе тепло и электрическую энергию. Что касается технологии, то здесь предполагается использовать метод плазменной газификации и высокотемпературного пиролиза, что с точки зрения экологии имеет существенные преимущества.

Представители компании пояснили, что указанные технологии можно применить, в том числе, и на площадках существующих ТЭЦ. Калорийность отходов находится примерно на уровне некоторых марок бурых углей, поэтому в сжигании мусора нет ничего противоестественного. Кроме того, золошлаковые смеси, оставшиеся после сжигания ТБО, можно использовать в качестве строительного материала. Одним словом, компания «СИБЭКО» ясно заявила, что мусор вполне можно использовать в качестве топлива.

Правда, необходимо иметь в виду, что для реализации такого проекта понадобится детальное технико-экономическое обоснование. В самой компании мне подтвердили возможность участия в подобном проекте. Причем, специалисты «СИБЭКО» готовы рассмотреть и другие технологии. Вопрос упирается только в готовность представителей власти рассмотреть альтернативные варианты. Иными словами, компания ориентируется на сжигание ТБО пока еще «концептуально». Но в случае, если руководство области заинтересуется таким вариантом, готовы включиться в это дело на оговоренных условиях, в том числе и в качестве соинвестора. Проще говоря, в «СИБЭКО» не исключают возможности поучаствовать в концессии. Однако государство, со своей стороны, должно гарантировать какие-то приемлемые для компании условия. Например, льготы по налогам и пошлинам, госгарантии по кредитам и т.д. Если на этот счет никаких шагов не будет сделано, то, скорее всего, никакие технологии внедряться не будут.

Готово ли правительство области к подобным решениям, к пересмотру уже существующей концессии, к поддержке новых, альтернативных проектов? На этот вопрос, увы, ответа нет – ни у гражданских активистов, ни у разработчиков технологий. Попытки «забросить удочку» с их стороны есть. Однако чиновники совсем не спешат определиться с тем, собираются ли они на самом деле избавляться от мусора по-современному. Или предпочитают изображать «решение проблемы» для вида и красного словца. Поэтому не ясно, к чему приведет на практике «огневая инициатива». В Швеции, например, подобным образом утилизируется свыше 90% ТБО. Спрашивается, чем мы хуже, почему нельзя изучить этот опыт и привлечь к делу наших специалистов?

В этой связи я еще раз вынужден напомнить, что Институт теплофизики СО РАН уже в течение двадцати лет стучится во все властные кабинеты, предлагая технологию термической утилизации ТБО. Один из проектов как раз предполагал использование данной технологии на площадках существующих ТЭЦ. Стоимость такой установки оценивалась на уровне 500 миллионов рублей.

Энергетической компании это позволило бы уменьшить потребность в угле как минимум на 10 процентов. Проект рассматривался на разных совещаниях, озвучивался на конференциях и круглых столах. Однако заинтересованность со стороны властей оказалась нулевой. Поэтому информацию о «мусорной концессии» руководство Института восприняло с изумлением. Что называется, «нет пророка в своем Отечестве». Показательно, что специалисты ИТ СО РАН сегодня обсуждают подобные технологии с организациями других регионов.

Что касается планов АО «СИБЭКО» относительно сжигания ТБО, то оно было воспринято в руководстве Института с большим интересом. Ведь получается, что известный в стране монополист озвучил то, о чем ученые твердят уже двадцать лет. В Институте надеются, что власть будет заинтересована в диалоге по этой проблеме и пригласит к ее обсуждению наших экспертов, включая специалистов ИТ СО РАН. Пока же никаких сигналов от властей не поступало, хотя ходят слухи, будто составить «техзадание» по проекту термической утилизации ТБО поручено организации, ранее не замеченной в решении подобных вопросов. Так это или нет, сказать пока мы не можем, поскольку «мусорная тема» в нашем регионе таит в себе много неясного. И создается впечатление, что власти не намерены решать столь актуальную для наших жителей проблему публично и в рамках установленных правил и процедур.

А тем временем гражданские активисты готовят очередные акции протеста. В сложившихся условиях было бы неплохо (для стимулирования интереса к проблеме со стороны широкой общественности и нахождения хоть каких-то точек соприкосновения между властью и обществом) провести в нашем городе серьезную конференцию, посвященную современным технологиям утилизации ТБО. И очень желательно – с приглашением специалистов из тех стран, где данная проблема успешно решается.

Олег Носков

Жизнь на Земле за миллиарды лет четко подстроилась под 24-часовой период оборота нашей планеты вокруг своей оси. Многие процессы в организме (сон и бодрствование, обмен веществ, гормональный уровень, температура тела и т.д.) привязаны ко «внутренним часам» организма, которые в свою очередь "тикают" с циркадной ритмичностью (от лат. circa — «вокруг, примерно, около» и dies — «день»).

Собственно, сам этот факт установлен давно и широко известен. И значение этих «внутренних часов» намного шире общеизвестного деления людей на «жаворонков» и «сов», в зависимости от пика суточной активности. Установлено, что наши биологические часы влияют на способность вирусов к распространению, и, вероятно в силу этого, в разное время суток организм по-разному подвержен инфекциям. Другой эксперимент показал, что искусственное продление светового дня может вызывать ожирение, а по мнению некоторых ученых, даже повысить риск развития онкологии.

Но про то, как устроены и работают эти часы, наука до последних лет знала намного меньше. И Нобелевскую премию получили как раз исследователи, чья работа помогла продвинуться в данном направлении.

Впервые ген, влияющий на циркадный ритм, идентифицировали в 1970-е годы Сеймур Бензер и Рональд Конопка, а в 1984 году нынешние лауреаты премии Джеффри Холл и Майкл Росбаш сумели изолировать и секвенировать его. В дальнейшем они показали, что белок PER, который кодирует этот ген, накапливается ночью и разрушается днем.

Причем, система «клеточных часов» регулирует сама себя: сначала белок PER накапливается в ядре и этим блокирует собственный синтез. Потом он начинает разрушаться, и процесс его синтеза запускается снова… А в 1994 году третий лауреат Майкл Янг открыл дополнительные гены и белки, которые обеспечивают бесперебойную работу этой системы. Как заявил главный редактор журнала Science Джереми Берг, «с помощью генетики и инструментов молекулярной биологии они нашли очень элегантный молекулярный механизм с петлей обратной связи, в которой белок контролирует собственную экспрессию».

О том, какое значение эта работа имеет для дальнейшего развития науки и какие исследования в данном направлении проводят новосибирские ученые, мы попросили рассказать заместителя директора НИИ физиологии и фундаментальной медицины СО РАН по научной работе, д.м.н. Константина Даниленко.

– Если рассматривать хронобиологию, в которой и я работаю, то за последние десятилетия в ней было два серьёзных открытия, которые позволили ей перейти из разряда, так скажем, «несерьезных» в число всеми признанных научных направлений. И одно из них – это как раз эти внутриклеточные часы, которые регулируют многие жизненные процессы организма в соответствии с их циркадными ритмами. Как и то, что их работа основана не на каком-то отдельном гене, а на целой системе, ансамбле генов. Причем, этот часовой механизм присутствует не в каком-то одном органе, например, в головном мозге, он есть во всех клетках организма в целом.

– А каким было второе открытие?

– Это открытие в сетчатке глаза фоторецепторов, отличных от палочек и колбочек. Оно тоже было сделано сравнительно недавно, в 2000 году. Эти рецепторы проводят в головной мозг информацию о смене дня и ночи неосознанно для человека. И, по сути, являются ключиком к системе этой циркадной регуляции работы организма. Может быть, со временем и это открытие будет удостоено Нобелевской премии, поскольку по своему значению оно вполне сопоставимо с первым.

– После публикации новости о присуждении Нобелевской премии за открытие молекулярного механизма, регулирующего суточные ритмы организма, прозвучали прогнозы о том, что скоро наука научится управлять этими процессами. Насколько это осуществимо?

– Это задача для генной инженерии. И то, насколько мы в силах ее решить, будет определяться развитием этого направления в целом. Исследования  ведутся на лабораторных животных, но пока об управлении биологическими часами на генном уровне говорить рано. У нас в НИИФФМ мы работаем несколько в ином направлении.

– И над какими задачами трудятся сегодня новосибирские хронобиологи?

– У нас есть ряд именно хронобиологических исследований, но они носят в большей степени прикладной характер. Допустим, какие разновидности «биологических часов» (с точки зрения генного полиморфизма) есть у разных людей, почему одни - «жаворонки», а другие - «совы», почему одни легче других адаптируются к смене часовых поясов и тому подобное. Одни исследования мы проводим самостоятельно, другие – совместно с коллегами из Москвы, Новосибирска, Сыктывкара, а также из других стран.

– А можете привести пример из числа последних результатов?

– Недавно мы (вместе с зарубежными коллегами) завершили большую исследовательскую работу по сопоставлению работы биологических часов на организменном уровне (или центральных биологических часов в гипоталамусе) и клетках кожи одного и того же человека. Для этого мы встраивали в один из генов в клетках кожи вирус, который продуцировал светящийся белок. И с его помощью фиксировали активность работы этого ансамбля генов «внутриклеточных часов». Исследования показали, что эти механизмы в клетках гипоталамуса и кожи работают синхронно. В результате, ранее, чтобы измерить «ход» биологических часов конкретного человека, его надо было помещать на несколько дней в условия низкого освещения. Теперь же нам, используя эту методику, достаточно взять у человека клетки кожи, поместить их в чашку Петри и провести там исследования, которые быстро и точно установят – «сова» он или «жаворонок» и ряд других важных параметров работы его биологических часов.

Наталья Тимакова

Новое руководство СО РАН, избранное в конце прошлой недели общим собранием Сибирского отделения в Москве, провело свою первую пресс-конференцию в новосибирском Академгородке. Сначала председатель Президиума СО РАН академик РАН Валентин Пармон и ученый секретарь СО РАН член-корреспондент РАН Дмитрий Маркович подробно рассказали о прошедших выборах в руководстве Академии наук и ожиданиях, связанных с ними. В частности, о повышения внимания к региональным отделениям РАН. В пользу этого, по их мнению, говорит то, что новый президент – Александр Сергеев - сам не москвич (его научная карьера большей частью протекала в Нижнем Новгороде). И будет больше прислушиваться к «голосу регионов». Это уже проявилось, к примеру, в увеличении числа представителей СО РАН в Президиуме РАН, куда, помимо четырех традиционных членов, еще четверо сибирских ученых были делегированы как раз по инициативе Александра Сергеева.

Но большую часть конференции (что вполне естественно) посвятили проблемам Сибирского отделения и планам нового руководства. Итак, что, по словам Пармона и Марковича, ждет СО РАН и Академгородок в ближайшие годы.

Во-первых, шаги на преодоление конфронтации с ФАНО и региональными властями. Об этом новый председатель много говорил и накануне выборов, и теперь отказываться от своих слов не собирается.

– Мы будем искать компромиссные решения, которые пусть в полной мере и не устроят каждую из договаривающихся сторон, но зато сдвинут сам процесс достижения соглашения с «мертвой точки», - отметил в своем выступлении Валентин Пармон.

Одна из первоочередных задач – возрождение роли объединенных научных советов. В последние годы они несколько утратили свое значение в качестве инструмента научного руководства институтами со стороны Академии и уже проявились первые негативные результаты этого. Новое руководство СО РАН намерено активно возрождать прежнее значение ОУС, тем более, что у Академии наук есть для этого свои «рычаги», отметил Пармон.

– У Сибирского отделения РАН нет, как до 2014 года, собственной строчки в госбюджете Российской Федерации, и финансирование институтов сейчас идет по линии ФАНО. Но для получения этих средств необходимо одобрение со стороны Академии наук. И повышать эффективность этого финансирования, определять приоритеты в научной работе надо, прежде всего, по линии Объединенных ученых советов.

Преобразования ждут региональные научные центры. Говоря об этом, новый руководитель Сибирского отделения отметил успешность красноярской модели организации, которая позволила обойтись практически без потерь.

– Красноярская модель позволяет сохранить в одних руках и материальный комплекс, и рычаги управления. Фактически здесь восстановлена система организации науки образца 1960-х годов, - резюмировал он.

При этом было подчеркнуто, что в СО РАН не считают эту модель универсальной – есть свои особенности у других научных центров Сибири, которые потребуют индивидуальных решений. И совсем особый случай в новосибирском Академгородке. С одной стороны, Новосибирский научный центр никогда не существовал (в отличие от того же Красноярска) в виде отдельного юридического лица. А действующая научная и хозяйственная инфраструктура поделена между несколькими собственниками – институты отошли к ФАНО, у СО РАН есть свои объекты, НГУ и примыкающие к нему структуры находятся под контролем МОН РФ, а ряд важных объектов (таких, как Академпарк) и вовсе находятся в собственности региональных властей. Поэтому, конечно, любым преобразованиям будут предшествовать долгие и сложные переговоры.

Что касается модели организации Новосибирского научного центра, то, по мнению Пармона, перспективным вариантом является использование Федерального закона о технологических долинах.

– Он создавался под Московский госуниверситет, но вполне применим и для условий новосибирского Академгородка, - заметил Пармон. – Тем более, что в нашем случае, интегрированный научный центр выйдет за его границы, поскольку должен включить в себя Краснообск с институтами сельскохозяйственной направленности и Кольцово с медицинскими институтами.

В любом случае, по какому бы пути ни пошло развитие ННЦ и Академгородка, сложного переговорного процесса не избежать. И на пресс-конференции прозвучал ряд «проблемных точек», достижение компромисса по которым будет весьма непростым. Это и затянувшаяся тяжба вокруг котельной, и комплекс проблем, связанных с работой ЖКХ. Не просто будет найти компромисс в деле застройки территории Академгородка, где объективные потребности развития инфраструктуры (такие, как строительство новой гостиницы и конгресс-комплекса) вступают в противоречие со статусом Академгородка как культурного наследия…

Да и в целом, одним из результатов четырехлетнего реформирования науки стало то, что сегодня практически в любой из плоскостей ее функционирования накопилась масса острых и злободневных вопросов. Будь то поддержка научных журналов, обновление кадрового состава, горизонтальные связи между институтами и т.п. Как и в какой мере новому руководству отделения удастся решить эти задачи, покажет время, а мы обязательно будем информировать об этом вас, уважаемые читатели.

Наталья Тимакова

Китайские школьники постоянно побеждают на международных олимпиадах, Шанхай не раз занимал лидирующие места в тесте PISA, при этом учеников с детства учат соответствовать всем требованиям и во всем подчиняться учителям. Журналист Дженни Андерсон попыталась разобраться, насколько оправдан такой подход и в чем преимущества и недостатки азиатской модели образования. «Теории и практики» перевели ее статью, опубликованную на сайте Quartz.

Когда Ленора Чу, американка китайского происхождения, записала сына в элитную школу в Шанхае, ее ожидало много сюрпризов. Ее сына заставили есть яйца, которые он ненавидит. Когда Чу поставила под вопрос методы учителя, она получила выговор за сомнения в его авторитете. Ее ребенка научили тому, что дождик можно рисовать «правильно» и «неправильно». И школа отказалась выдать ему лекарство от астмы, поскольку его состояние не требовало такого большого внимания к его персоне. В китайских школах на первом месте всегда стоит группа, а не отдельный ребенок.

Как ни странно, на эти действия Чу ответила не осуждением, а похвалой. О своем опыте она рассказала в книге «Little Soldiers: An American Boy, a Chinese School, and the Global Race to Achieve» («Маленькие солдаты: американский мальчик, китайская школа и глобальная гонка достижений»), в которой разбирается секрет превосходной китайской успеваемости. По ее словам, успех Китая в основном объясняется двумя причинами. Во-первых, у учителей есть власть, которую уважают родители, — это повышает качество обучения. Кроме того, китайцы с детства привыкают к мысли, что к успеху приводят не врожденные способности, а усердный труд.

«Китайская мать знает, что если ее ребенка наказали в школе (неважно, каким образом), то он это, бесспорно, заслужил. Другими словами, дайте учителю спокойно делать свою работу», — пишет она в The Wall Street Journal.

Не так давно Эми Чуа опубликовала книгу «The Battle Hymn of the Tiger Mother» («Боевой гимн матери-тигрицы»), в которой она утверждает, что китайские родители не балуют своих детей, поэтому они вырастают более сильными и выносливыми и добиваются лучших результатов. Чу пишет, что учителя с детьми тоже не нянчатся, и в результате ученики вырабатывают такие навыки и такую устойчивость, которые и не снились американским детям. От китайских школьников ожидают многого, и они учатся соответствовать этим требованиям. Уверенность в себе появляется благодаря достижениям, а не идее, что главное — участие.

В то же время, как пишет Чу, американские родители, наоборот, считают, что главное — подпитывать веру ребенка в собственные силы, даже если для этого приходится ставить пятерки за вполне средние работы по математике. Чу пытается разобраться, какая система лучше готовит детей к будущему и каких ролей стоит придерживаться родителям и учителям. Академические достижения или социальное и эмоциональное благополучие? Право ставить авторитет под сомнение или уважительное подчинение ему?

В глазах Чу и многих других существует устоявшийся образ сверхуспешных состоятельных американских родителей, которые ради результатов своих детей нивелируют власть учителей. Родители подрывают авторитет преподавателей, веря при этом, что они-то лучше знают, как надо (но будем честны: чаще всего все их познания в педагогике сводятся к воспоминаниям о собственной школе, которую они окончили еще до того, как в ней появился интернет). Она пишет: «Прогресс в американской системе тормозят родители, которые уверены, что все им что-то должны, и своей позицией обесценивают учебу: для наших детей мы требуем привилегий, которые мало связаны с образованием, и просим о пощаде при выставлении оценок за год, если они не добиваются нужных результатов. Наше общество многого ждет от учителей, а семья несет меньшую ответственность».

К аналогичным выводам по поводу американского образования пришли и сами американцы. Джессика Лэйхи, школьная учительница и автор книги «The Gift of Failure» («Дар ошибки»), считает, что дети становятся беспомощными по вине (любящих) родителей, которые стремятся защитить их. Когда мы вмешиваемся в драки своих отпрысков во дворе или вытягиваем оценки из учителей, мы мешаем им выработать нужные навыки и стать самостоятельными (и в результате все закончится такими явлениями, как «Школа для взрослых» (организация, где молодые люди учатся вести себя как взрослые. — Прим. ред.).

Андреас Шлейхер, глава департамента образования Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), утверждает, что хорошие учителя — главная причина академических успехов в шанхайских школах.

Он говорит, что педагоги, за которыми он наблюдал в Китае, считают своей задачей не учить ребенка предмету, а сформировать его ценности и характер. Дети участвуют в уборке класса — учителя и родители это поощряют. По словам Шлейхера, китайские преподаватели требуют высоких результатов, но они же помогают детям достичь их. По итогам теста PISA, который пишут 15-летние школьники по всему миру, Шанхай не раз занимал лидирующие места, в то время как у США результаты довольно средние. Конечно, Шанхай — это мегаполис, а США — огромная страна, отличающаяся большим многообразием, поэтому сравнивать их сложно. Например, в 2012 году штат Массачусетс занял бы девятое место по математике и четвертое — по чтению, что намного выше, чем позиция Соединенных Штатов в целом.

Журналистка Мина Чой, которая отдала детей в китайскую начальную школу, подробно описала плюсы и минусы шанхайской системы. У ее шестилетнего сына ежедневно было по три часа домашней работы и никакого общения с друзьями (все были слишком заняты уроками). Часто учеба заключалась в зубрежке и бездумном копировании, причем даже тогда, когда дело доходило до написания эссе: ее сыну советовали переписывать чужие работы, чтобы научиться писать самому. Иногда она задавалась вопросом: многие ли дети действительно понимают математику, а не просто заучивают ответы?

Тем не менее Чой уверена, что повторила бы этот опыт (по крайней мере, если говорить о младшей школе). Она говорит, что это «жесткая, требовательная система, в которой делается упор на усердную работу». Она не читала книгу Чу, но согласна с тем, что недостаток уважения к учителям в США — это проблема. Чой считает, что опытный учитель понимает лучше родителей, что должен знать семилетний ребенок, как он должен учиться и как его нужно учить. «В Америке мнение родителей равнозначно мнению учителя. Такого не должно быть», — рассказывает Чой. Эта нехватка уважения сказывается и на зарплатах учителей в США, и на том, как ничтожно мало правительство инвестирует в их профессиональное развитие. Жалобы родителей в Америке часто возникают именно потому, что они не верят в систему.

И Чу, и Шлейхер из ОЭСР предполагают, что есть еще одна критическая разница между США и Китаем.

Учителя в Китае верят, что любой ребенок может преуспеть, вне зависимости от происхождения и доходов его семьи. Они верят, что достижения требуют упорной работы, а не определяются природными способностями, и учат своих учеников именно этому.

По результатам PISA трудно судить о качестве образования, но даже они показывают, что 10% шанхайских подростков из самых бедных семей знают математику лучше, чем 10% наиболее привилегированных учащихся в США и ряде европейских стран.

При этом, по иронии, как замечает Чу, американцы не боятся требовать от своих детей усердия и высоких результатов, когда речь идет о спорте. Если ребенок становится последним, то это потому, что ему нужно больше работать, а не потому, что он не способен пинать мяч. «Для нас девятое место в стометровке значит, что Джонни надо больше тренироваться, а не то, что он хуже других. И мы не сильно переживаем по поводу его самооценки».

Исследование Кэрол Двек, психолога из Стэнфорда, показывает, что дети, которые верят, что старания важнее способностей, учатся лучше. Чу пишет: «Китайские школьники привыкли к сложной учебе, они знают, что успешным может стать каждый, кто готов потрудиться». Поэтому правительство вправе устанавливать очень высокую планку, а детей учат соответствовать этому уровню. Чу отмечает, что в США «родители протестовали, когда политики пытались ввести аналогичные меры», например единые образовательные требования в школе. Чу цитирует исследование, которое показывает, что дети азиатского происхождения учатся лучше белых не из-за выдающихся способностей, а благодаря старательности и вере в то, что их усилия важны.

«Чем лучше результаты страны в тестировании PISA, тем хуже там обстоят дела с предпринимательством. Дети могут отлично знать математику и другие науки, но никто из них не станет новым Марком Цукербергом».

Жизнь китайского школьника может казаться однобокой. Три часа домашней работы — это три часа, когда ребенок не играет с другими на площадке или в игровой комнате, не дает простора своему воображению. Детство короткое, и многие считают, что это время нужно оберегать от слишком ответственных контрольных, рейтингов и стресса.

В таком случае вопрос в том, насколько оправданна жесткость китайской системы.

Профессор Школы образования при Канзасском университете Юн Чжао указывает на то, что чем лучше результаты страны в тестировании PISA, тем хуже там обстоят дела с предпринимательством (он использует данные Глобального мониторинга предпринимательства (GEM), самого масштабного в мире исследования этой сферы). Исследовательская и консалтинговая компания ATKearney пошла еще дальше, показывая, что предположительный предпринимательский потенциал стран, которые лидируют в рейтинге PISA, более чем в два раза ниже, чем в странах, которые находятся в середине списка или на последних позициях. Так что дети могут отлично знать математику и другие науки, но никто из них не станет новым Марком Цукербергом.

Журналистка Чой считает, что у восточноазиатского подхода есть и другие недостатки. Многие дети — единственные в семье, родители абсолютно преданы их интересам. Ради образования детей они готовы пойти на все, а те, в свою очередь, в ответ на такое давление часто начинают обманывать. Чой, которая покинула Шанхай четыре года назад, говорит, что система образования там «неустойчива из-за коррупции, плавающих критериев, непонятных причин, по которым ставятся оценки».

Более того, полная власть учителей не обязательно ведет к лучшим знаниям. Чу ссылается на исследование 2004 года, которое защищает распространенную в Китае систему прямого обучения, когда учителя показывают, как решать задачи, а ученики повторяют за ними. И хотя что-то таким образом выучить действительно можно (но все равно все зависит от контекста), существует множество других исследований, которые показывают, что если ребенок разбирается в каких-то вопросах самостоятельно, то это приводит к более глубокому изучению материала и может усилить интерес к учебе.

На самом деле польза есть и от индивидуального подхода, и от группового; и от академических успехов, и от личностного развития. Чжао говорит, что США и Великобритания стремятся к азиатской виртуозности в плане тестов, в то время как Китай пытается сделать свою систему более западной, менее однообразной, уделять больше внимания творчеству и самостоятельности в решении задач. Он пишет, что «жители Восточной Азии стали первыми свидетелями того, как сильно их собственная система образования навредила детям: речь идет о высокой тревожности, сильном стрессе, плохом зрении, недостаточной уверенности, низкой самооценке и недоразвитых бытовых навыках». А, например, в Финляндии, где подход к образованию более сбалансирован, чем в Китае или США, дети, у которых меньше домашней работы и серьезных контрольных, чаще радуются жизни и при этом добиваются отличных результатов на тестировании PISA.

Когда выбирать приходится из двух крайностей, любой вариант кажется немного рискованным. «Я скорее предпочту слишком высокий уровень образования, чем слишком низкий», — сказала (и написала об этом эссе) Чой, подразумевая более строгое китайское расписание.

Чу говорит, что ее детям досталось лучшее из обеих систем. «Мой сын включает воображение, когда рисует, у него отличное чувство юмора и чертовски сильный удар справа в теннисе. Ни одно из этих качеств не угасло, и теперь я разделяю веру китайцев в то, что даже очень маленькие дети могут развить таланты, которые требуют серьезных усилий».

28 сентября в Новосибирске стартовал XIII инновационно-инвестиционный форум. В этом году он посвящен теме «Сельхозмашиностроение и переработка агропродукции». На пленарном заседании форума выступил зав. лабораторией эволюционной биоинформатики и теоретической генетики ФИЦ ИЦиГ СО РАН Дмитрий Афонников с докладом, посвященным технологиям т.н. точного земледелия.

Точное земледелие (или как его иногда называют precision agriculture) -  комплексная система управления посевными площадями с использованием технологий глобального позиционирования (GPS), географических информационных систем (GIS), спутниковой фотосъемки, технологий оценки урожайности и т.д. Мы попросили докладчика рассказать подробнее о том, как эта система может работать в российских условиях и какую пользу извлечет из этого сельское хозяйство.

– Точное земледелие по своей идеологии близко к персонализированной медицине. В обоих случаях мы стремимся получить максимум информации о состоянии объекта, а затем, исходя из полученных данных, сформировать оптимальную для каждой конкретной ситуации стратегию. В медицине это призвано повысить эффективность лечения, а в сельском хозяйстве – продуктивность землепользования (с одновременной экономией ресурсов).

В идеале эта система должна обеспечить постоянный и детальный мониторинг посевных площадей (состояния почвы, погодно-климатической обстановки, динамики роста посевов, наличие очагов различных поражений и пр.), оперативную обработку всего массива полученной информации и выработку точечного и эффективного управления посевами на ее основе.

Одновременно точное земледелие подразумевает автоматизацию большей части производственных процессов.

– А насколько сегодня этот идеал близок к практическому воплощению?

– В настоящее время такая система полностью реализована лишь на отдельных площадках, которые правильнее назвать экспериментальными. И все они, увы, находятся не в нашей стране. Но, надо учитывать, что за рубежом в технологии точного земледелия вкладываются немалые средства, и они интенсивно развиваются.

– А как обстоят дела у нас? Неужели – все печально?

– Я бы так не сказал. Даже то, что в России делаются первые шаги в этом направлении – уже хороший показатель. К тому же мы начинаем не на пустом месте: в институтах Сибирского отделения РАН уже есть разработки, которые востребованы именно для технологий точного земледелия. Например, в Институте вычислительных технологий создано программное обеспечение, позволяющее зонировать ландшафты и оценивать состояние полей на основе спутниковых снимков. Это очень полезный инструмент для быстрого мониторинга больших посевных площадей. Институт автоматики и электрометрии создает системы управления беспилотными летательными аппаратами, с помощью которых возможен дистанционный мониторинг полей с большей детализацией (которую не получить на фотографиях со спутника).

Институт цитологии и генетики располагает большим количеством экспериментальных посевных площадей. А его сотрудники достигли хороших результатов в деле создания устойчивых к поражениям сортов сельскохозяйственных культур и разработки информационных технологий для поддержки селекционно-генетических экспериментов (в частности, мониторинг полей с помощью мобильных устройств). В области создания программного обеспечения для сельского хозяйства есть свои наработки и у коллектива Сибирского федерального центра агробиотехнологий, кроме того, у них недавно установили большой вычислительный кластер, который будет использоваться, в том числе, и для целей обработки данных.

– Логичным шагом было бы объединение этих усилий…

– Именно по этому пути мы и пошли – в августе этого года произошло объединение групп из разных институтов в рамках интеграционного проекта Сибирского отделения РАН под руководством академика РАН Виктора Альта (СФНЦА). Об основных задачах этого проекта я и рассказал в своем докладе на Форуме.

– Не могли бы Вы кратко продублировать основные положения из Вашего доклада?

– Результатом нашей работы станет создание единой системы многоуровневого мониторинга посевных площадей для предотвращения различных поражений (климатических, вредителями, болезнями и т.д.). На первом уровне эксперт в полевых условиях, «на земле», с использованием мобильных устройств будет оценивать ситуацию и давать свои рекомендации. Следующий уровень – это БПЛА, с помощью которых можно быстро выявлять и распознавать очаги поражений посевов. И третий уровень – мониторинг на основе спутниковых снимков, позволяющий значительно расширить масштабы наблюдений. Но самое главное - информация со всех трех уровней будет интегрирована и дополнит друг друга. Таким образом мы получим глубокое знание о состоянии посевных площадей в реальном времени. Это станет в перспективе основой для разработки интеллектуальных систем, которые смогут эффективно отслеживать и устранять любые очаги поражения посевов. Изначально эта система будет обкатана на экспериментальных полях ФИЦ ИЦиГ, а затем – предложена для внедрения российским аграрным предприятиям.

Наталья Тимакова

Крымский мост не нарушает экосистему Черного и Азовского морей, не влияет на дно и течения и не оказывает практически никакого влияния на экологию в целом, считают опрошенные ТАСС экологи.

Президент Украины Петр Порошенко в пятницу поручил подать в суд на Российскую Федерацию из-за того, что строительство Крымского моста якобы наносит экологический вред. Ранее замминистра инфраструктуры Украины Юрий Лавренюк заявил, что Киев готовит иск в отношении введенных Россией ограничений судоходства в Керченском проливе.

Ученые отмечают, что риски просчитывались на начальных этапах строительства, и разработчики проекта стремились минимизировать влияние работ на окружающую среду. А сейчас, во время возведения переправы, специалисты постоянно следят за обстановкой.

Россия начала строить мост в Крым в феврале 2016 года. Сейчас уже установлены арочные пролетные строения - самые габаритные элементы моста. Минтранс РФ отмечал, что мост не окажет существенного влияния на проход судов по Керченскому проливу. Глава Минприроды Сергей Донской в субботу заверил, что "при проектировании Крымского моста были приняты беспрецедентные меры для исключения воздействия на экосистему", и сейчас воздействие на природу минимально.

Все под контролем

"О возможных экологических последствиях проекта говорили еще тогда, когда принималось решение о строительстве моста. Одна из тем была эколого-геологическая, она касалась вопросов течений в этом районе, водообмена, сложной геологии этого участка. На все эти вопросы были даны достаточно компетентные серьезные ответы", - рассказал ТАСС эколог, помощник секретаря Общественной палаты РФ Александр Водяник. По его словам, сама форма Крымского моста учитывает геологию и гидрогеологию этого участка. "В районе строительства проходит геологический разлом, и сама схема моста создана с учетом того, чтобы погашать возможные колебания", - пояснил Водяник.

Собеседник считает, что совсем незаметно для окружающей среды строительство не пройдет, однако серьезных последствий оно не повлекло, а значит меры предосторожности оказались действенными. Александр Водяник добавил, что заявления о причинении вреда экосистеме - "это политика в чистом виде". "Что касается течений, то, как показывают спутниковые снимки, пока никаких изменений течений в этом месте не происходит", - отметил он.

Кандидат биологических наук, председатель общественного совета при главном управлении природных ресурсов и экологии Севастополя Наталья Мельчакова, в свою очередь, выразила мнение, что выводы о влиянии моста можно делать на основе результатов экологического мониторинга, выполняемого по заказу Минтранспорта РФ и Росавтодора.

"Мониторинг ведется постоянно научными организациями Москвы и Краснодарского края, этот мониторинг ведется посезонно по всем звеньями экосистемы, начиная с фитопланктона и заканчивая птицами и млекопитаюшими. Пока критических данных ни в публикациях, ни в окружающей среде не обнаружено", - пояснила она.

Ранее сообщалось, что экологический мониторинг осуществляется в районе строительства моста через Керченский пролив с III квартала 2015 года. Работы проводятся согласно программе, одобренной в рамках государственной экологической экспертизы проекта. В качестве экспертов выступают специалисты Института экологии и землепользования, ФГБУ "Азовский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства", Кубанского государственного аграрного университета, Сочинского национального парка, Фонда охраны дикой природы "Западный Кавказ" и других организаций.

Экологический мониторинг, проведенный в течение 2016 года, не выявил значительных воздействий строительства на окружающую среду. Были исследованы почти 3,5 тыс. проб воды, донных отложений, почвы и атмосферного воздуха, выполнили более 1,2 тыс. замеров шума и вибраций, в Керченском проливе оценивалось состояния 300 видов ихтиофауны и биоресурсов, по трассе моста и на компенсационных участках выполнено 36 исследований орнитофауны.

Дельфинов меньше не стало

Ученый Института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН (Москва) Дмитрий Глазов рассказал ТАСС, что дельфины, которые являются одной из визитных карточек Черного моря, на первых этапах строительства действительно появлялись в районе Керченского пролива реже: животных отпугивали громкие звуки во время забивки свай.

В конце февраля 2017 года инфоцентр "Крымский мост" со ссылкой на ученых сообщил, что количество дельфинов в Керченском проливе увеличилось в связи со строительством моста из-за улучшения условий для их охоты. Исследователи связывают такой рост с увеличением кормовой базы за счет активного развития морской растительности на сваях строящегося моста.

"Сейчас на дельфинов оказывают влияние изменения гидрологического режима и передвижения малых объектов. Сказать, хорошо это или плохо, пока нельзя - это скажется в долгосрочной перспективе. На три вида черноморских дельфинов - белобочка (он же обыкновенный дельфин - прим. ТАСС), афалина и морская свинья - конечно, повлияли события последних лет, в том числе и строительство моста. Но как именно - непонятно", - сказал Глазов.

Собеседник добавил, что явного вреда для морских млекопитающих ученые не заметили, однако судить об этом сложно: последние комплексные исследования о численности дельфинов в Черном море проводились еще при СССР. Нельзя однозначно сказать и о том, что выросло число дельфинов в Керченском проливе - там не существует какой-то определенной популяции.

По мнению Дмитрия Глазова, рассматривать численность дельфинов около моста - неграмотно, так как это животные, которые перемещаются по всему Черному морю и иногда даже уходят в Мраморное.

"Говорить, заходят туда дельфины чаще или реже, тоже нельзя, потому что данных до строительстве моста, с которыми можно сравнивать, нет. Я не могу сказать, что какие-то глобальные изменения произошли, большие группы дельфинов заходили и раньше. Просто раньше в проливе были только рыбаки, которые к ним привыкли, а сейчас и рабочие, и волонтеры, - и они обращают на это внимание", - добавил ученый.

Пройтись по дну

Претензии, которые высказываются со стороны Украины по поводу ограничений судоходства, также необоснованны, считает замдиректора Морского гидрофизического института РАН (Севастополь) Антон Георга-Копулос.

"Это не соответствует действительности. Вы же видите: навигация идет, препятствий нет", - пояснил он. Собеседник добавил, что дноуглубительные работы в Азовском море, о необходимости которых ранее заявляли власти Украины, так же не связаны с Крымским мостом.

"Это стандартное процедуры, которые проводятся в Севастополе, в Новороссийске, в любых других российских портах. Для Азовского моря требуется определенная периодичность по таким работам, они так же проводятся в российском Таганроге. Могу точно вам сказать, что строительство моста не будет существенное влиять на состояние дна", - уточнил он.

Сергей Мальгавко

Сегодня все чаще звучит лозунг: «Делай в России!». Призыв, актуальный, как минимум, с двух точек зрения. С одной стороны, у нас далеко не все понимают, что же в России делается своего. А с другой стороны, необходимо понять, на что же мы реально способны, учитывая новейшие технологические тенденции.

Далеко не случайно отдельная секция на «Технопроме» была посвящена аддитивным технологиям. Этому направлению прочат большое будущее. Мало того, с ним связывают грядущую промышленную революцию. И в этой связи хотелось бы понять, есть ли у нашей страны шансы включиться в этот тренд.

Отмечу, что в Новосибирске тему аддитивных технологий стали бурно обсуждать два с половиной года назад. Начало серьезному разговору положили члены президиума СО РАН. Далее ее подхватили представители промышленности и конструкторских организаций. Дело в том, что из-за «санкционных войн» возникло резонное опасение, что российские промышленники и проектировщики лишатся возможности использовать в производственной  деятельности 3D-печать. Кроме того, из-за падения рубля импортные порошки стали сильно бить по карману. Учитывая, что без 3D-печати в некоторых секторах производства уже было невозможно обойтись, угроза санкций повисала над некоторыми компаниями, как Дамоклов меч. Как заметил по этому поводу директор Института химии твердого тела и механохимии СО РАН, академик Николай Ляхов:

«Если такие технологии серьезно внедрятся в такие важные отрасли, как оборонка, то в случае очередных санкций мы можем столкнуться с очень большими трудностями, которые в очередной раз придется преодолевать. А нам надо учиться не преодолевать такие трудности, а планомерно работать над аддитивными технологиями».

Если же говорить о развитии данного направления, о лидерстве в этой области, то самостоятельное освоение аддитивных технологий – от создания 3D-принтеров до производства порошков и подготовки кадров – становится важнейшей задачей стратегического уровня. И касается она не только отдельных компаний, но и государства.

На сегодняшний день безусловным лидером в области аддитивных технологий являются американцы. Так, на долю США приходится более трети установленного аддитивного оборудования. Следом идут Япония, Германия и Китай. Их догоняет Великобритания. На долю России приходится около 1,5 процентов. Отставание нашей страны, как видим, налицо.  Тем не менее, ситуацию драматизировать не стоит. По словам Николая Ляхова, сегодня по этому направлению  все страны находятся в самом начале пути. Серийная продукция в общих промышленных объемах пока еще составляет каплю в море. Однако развитие идет. По прогнозам американских аналитиков, в 2021 году объем мирового аддитивного производства составит около 10,8 миллиардов долларов. У России пока еще есть возможность включиться в этот тренд. Как подчеркнул Николай Ляхов, «у нас для этого есть «мозги», есть уже и «железо», но самое главное – есть желание вырваться вперед».

Впрочем, не стоит думать, что догнать лидеров будет просто. В ведущих странах аддитивные технологии уже не ограничены стадией НИОКРов  и выходят на уровень серийного производства. Согласно анализу, сделанному сотрудниками Всероссийского научно-исследовательского института авиационных материалов (ВИАМ), в зарубежной авиакосмической промышленности уже есть реальное аддитивное производство. Далее следует медицина (импланты) и стоматология, где также активно внедряются аддитивные технологии. За ними следует автомобильная промышленность.

Особо показательна в этом плане работа таких известных авиационных магнатов, как Boeing и Airbus.  Если не так давно указанные компании широко применяли металлические порошки, то с прошлого года они начинают отдавать предпочтение послойному наплавлению пластика. Компания Airbus, например, широко использует аддитивные детали из полимерных материалов (элементы интерьера, воздуховоды, опорные ненагруженные элементы и т. д.). Для этой компании специально разработаны материалы, обладающие колоссальными пределами прочности. Причем пластики совместимы с углеродными наполнителями. Для самолетов А350 более 2 700 деталей изготовлено как раз по аддитивным технологиям.

Кстати, из углепластика уже начинают делать силовые конструкции. Впечатляющим примером являются разработки компании General Electric. В частности, речь идет о «продвинутом турбовинтовом двигателе». Около 30% новой силовой установки будут изготовлены с помощью 3D-печати. Это позволит упростить конструкцию, повысить экономичность до 20% (при приросте мощности на 10%). Как подчеркивается в докладе ВИАМ, разработчикам удалось заменить 855 стандартных деталей двенадцатью (!) 3D-печатными модулями.

Столь же показателен опыт компании Aerojet Rocketdyne (США). Так, 3 апреля 2017 года эта компания провела успешные стендовые испытания 3D-печатной камеры сгорания ракетного двигателя RL-10 для разгонных блоков ракетоносителей Atlas-5 и Delta-4. Для 3D-печати камеры сгорания применялась технология селективного лазерного сплавления, а в качестве внутреннего покрытия использовался медный сплав – хромистая бронза. Это был первый опыт изготовления таких конструкций. Примечательно то, что камера состоит всего из двух деталей вместо двадцати, отличаясь при этом повышенной теплопроводностью. Важно и то, что производственный цикл сократился до одного месяца (в отличие от полугода – при традиционном изготовлении), а стоимость сократилась на 90 процентов (!).

Еще один показательный пример. В 2013 году Центр космических полетов им. Маршалла NASA и компания Directed Manufacturing провели огневые испытания инжектора, также изготовленного по аддитивным технологиям (в рамках государственной программы сверхтяжелого ракетоносителя).

Так вот, если изначально этот инжектор состоял из 115 деталей, то теперь он состоит всего из двух частей! Мало того, тягу двигателя удалось увеличить в десять раз!

Американцы ставят задачу к 2020 году довести изготовление опытных и серийных деталей по аддитивным технологиям до 80 процентов. Если говорить о нашей стране, то такое соотношение нам пока и не снилось. Так, в документацию АО «Авиадвигатель» включены всего три (!) детали. Правда, ВИАМ уже активно включается в данный процесс. Институт имеет полный замкнутый цикл аддитивного производства. В этом году совместно с «Росатомом» подготовлено и отправлено на регистрацию десять стандартов по аддитивным технологиям и уже строятся планы на следующий год.

Процесс, вроде бы пошел. Но есть и серьезные препятствия. Например, необходима разработка отечественного оборудования. То же самое касается изготовления качественных материалов, для чего нужны многочисленные испытания изготовленных образцов. Только после этого можно выпустить паспорт на материал. Если подходить к делу серьезно, то полукустарные подходы здесь не сработают. В противном случае будет дискредитировано всё направление (в глазах производственников), ибо малейшие недоработки приводят к ухудшению характеристик созданной продукции. Но серьезное дело, как мы понимаем, требует и серьезного финансирования. Безусловно, для развития аддитивных технологий потребуется специальная государственная программа, предполагающая выделение адекватных средств. «Адекватных» именно в том смысле, что речь идет об освоении полного цикла, включая и подготовку кадров, и создание единой информационной базы, и разработку национальных стандартов и нормативной документации.

Именно сейчас, когда мы наблюдаем потрясающие технологические прорывы за рубежом, приходит четкое осознание пагубности той политики, которая проводилась у нас в течение последних десятилетий. Дескать, любую технологию можно купить за нефтедоллары. Однако  в условиях продолжения «санкционной войны» становится очевидным то обстоятельство, что нефтедоллары целесообразнее всего направлять на создание своей собственной экономики знаний. Надеемся, что прошедший в Новосибирске форум не оказался бесплодным, и некоторые принципиальные вещи, в конце концов, отложились в сознании больших руководителей.

Олег Носков