Представьте такую картину: вы идете по городу, вам нужно проехать по конкретному адресу, но вы не знаете, как организовать свой маршрут. И вот, вы подходите к остановке и говорите: «Здравствуйте!». И остановка вам… отвечает: «Здравствуйте». Далее вы задаете свой вопрос и получаете подробный ответ о том, как проехать по нужному адресу. Но это еще не всё. Допустим, вам нужно срочно вызвать «скорую», но у вас нет телефона или вы не знаете, какой номер набирать. Вы обращаетесь за помощью к той же остановке, и остановка подтверждает: «Сейчас, соединяю!». Точно так же вы можете вызвать отряд полиции. Да что угодно – получить любую необходимую справку.

То, о чем я сказал, – не фантастика и даже не картина отдаленного будущего. «Умные» остановки, снабженные «говорящими» роботами, разрабатываются уже сейчас. Причем – речь идет о Новосибирске. Тема «говорящих» роботов была озвучена 28 ноября во время презентации инновационных разработок в департаменте промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии г. Новосибирска. Ранее мы уже писали о том, что в Новосибирском Академпарке компанией «Группа Фэмили» была разработана IT-платформа для распознавания речи на русском и на английском языках. Как выяснилось, данная платформа имеет массу очень интересных приложений, способных преобразить нашу жизнь до неузнаваемости.

По словам руководителя компании – Андрея Заворина – толчком к созданию такого «говорящего» сервиса стала реальная проблема, с которой сталкиваются посетители поликлиник. Многие из нас иной раз в течение нескольких недель не могут записаться на прием к врачу, поскольку телефон в регистратуре постоянно занят.

Теперь, благодаря голосовому роботу, эту процедуру можно полностью автоматизировать, заменив «умной» машиной рутинный человеческий труд. Голосовой чат-бот в состоянии выстраивать «умный» диалог с клиентом в режиме обратной связи. Причем, на сегодняшний день достигнуто почти стопроцентное распознавание слов. Такой сервис уже готов к широкому применению в колл-центрах и в других клиентских службах.

Как отметил Андрей Заворин, «мы можем сейчас генерировать любую человеческую речь. Эта генерация речи встроена в платформу. Мы можем генерировать сценарии и ветвить диалоги любой сложности. Мы можем автоматизировать прозвоны. Скажем, робот будет сам «вспоминать», что надо такого-то числа позвонить и поздравить вашего клиента с Днем рождения или напомнить ему, что надо пройти повторный анализ в больнице».

Вот еще одно простое решение: вызов такси. Робот вполне может заменить оператора – принять заказ, записать адрес и время, дать справку клиенту. Вся информация автоматически направляется водителю. Кроме того, робот принимает и дополнительные пожелания. Например, клиент говорит: «Мне нужно одно детское кресло». Это пожелание идет в качестве примечания к заказу. И когда водитель берет заказ, он видит, что нужно детское кресло.

Другой интересный кейс, позволяющий автоматизировать работу с клиентами. Речь идет о конкретном решении, разработанном для одной трансферной компании. Заказ каждого автобуса – это сделка на десятки тысяч рублей, особенно когда речь идет об иностранных клиентах. Например, когда необходимо китайскую делегацию перевезти из курорта Белокуриха до аэропорта Толмачево. Если автобус не приедет вовремя, то у компании будут большие проблемы. «Для них зафиксировать, что автобус выехал и приехал – является очень важной процедурой. И для этого приходится держать целую смену операторов, которые делают по три тысячи звонков в сутки. Мы сделали решение, которое позволяет в автоматическом режиме принять информацию у водителей. Если водитель не берет трубку, то робот будет перезванивать 20-30 раз. В случае,если этот алгоритм не срабатывает, тогда сюда включается человек. Например, он будет искать другой автобус», - объясняет Андрей Заворин.

Голосовой робот может даже заменить риэлтора, то есть менеджера по продажам объектов недвижимости. Такой опыт уже есть.

Так, по словам Андрея Заворина, один застройщик удачно продал два коттеджа в Сочи, совершая с помощью робота широкий «обзвон» потенциальных покупателей из разных регионов страны. Коттеджи продавались по пять миллионов рублей. Затраты на продажу одного коттеджа составили всего 150 рублей! Если бы эту работу поручили риэлтору, то пришлось бы отдать не менее 4-х процентов от каждой сделки. Застройщик, вдохновившись первым опытом, уже заложил поселок из 28 домов. Продажи пройдут в том же автоматическом режиме.

Наконец, еще одно важное применение данной технологии очень понравится людям, работающим с текстами или вынужденными делать постоянные записи. Скажем, врач в поликлинике после каждого осмотра еще как минимум 30-40 минут строчит текст для карточки больного. Писанина – это вообще настоящий бич многих служб. Она отнимает много времени и у полицейских, и у муниципальных служащих, и у преподавателей, и у ученых. В начале 1980-х годов футуролог Элвин Тоффлер предсказал появление специальных компьютерных программ, которые позволят перевести голос в печатный текст. Работы над этим ведутся давно. И только в наши дни, когда распознавание слов приблизилось к 100 процентам, подобные устройства могут получить массовое распространение. То есть тот же врач просто надиктует текст в течение нескольких минут, затем за 5-10 минут его отредактирует, после чего отправит на принтер. Два «щелчка» - и готово!

Теперь представьте, какое раздолье будет для журналистов, вынужденных расшифровывать большие интервью. На такую работу могут уйти целые сутки, а иногда и больше. Новое техническое решение позволяет «залить» в компьютер звуковой трек, и через две минуты мы получаем готовый текст, который останется только отредактировать. Время работы сокращается в разы! То же самое могут делать студенты, переводя записанные на диктофон лекции преподавателей в тексты. Собственно, эта разработка придется по вкусу и профессиональным литераторам.

«Такие решения, - говоит Андрей Заворин, - есть на Гугле, но они не дают пунктуации, они не очень хорошо выделяют семантику. Мы на сегодняшний день это улучшаем и делаем максимально возможное из того, что есть». По его словам, указанное решение появится уже в январе.Скорее всего, оно будет распространяться свободно и совершенно бесплатно. Пока у специалистов не до всего «доходят» руки, но будем надеяться, что в следующем году каждый из нас сможет воспользоваться речевыми технологиями. Во всяком случае, мэрия Новосибирска намерена всерьез создать первую «умную» остановку, и в настоящее время с компанией уже обсуждаются детали техзадания.

Олег Носков

В прошедшие выходные в Москве прошла выставка Robotics Expo. Корреспондент узнала на ней, чем дерутся дроны, посмотрела на роботов, которые отбирают у людей работу, и взяла у одного из них интервью.

«Приветствую вас в этот погожий денек!» — восклицает робот у стенда Московского технологического института, когда я к нему приближаюсь. В теплом павильоне в Сокольниках, где проходит выставка, ему, конечно, невдомек, что на улице хмурое небо, минусовая температура и ветер. Дальнейший разговор с чудом техники тоже не клеится. «Кто ты такой?» — настойчиво спрашивает стоящий рядом со мной мальчик, но на дисплее робота появляется лишь надпись, из которой следует, что Герман Греф — это президент и председатель правления Сбербанка России. Наверное, ко второму дню выставки он устал общаться с посетителями и думает о чем-то своем, роботическом.

На соседнем стенде, принадлежащем компании GBL Robotics, изо всех сил развлекает публику маленький робот-футболист. Он не умеет разговаривать, зато ходит, кувыркается и садится на шпагат. Дети в восторге и выхватывают друг у друга пульт управления.

Единственного робота, с которым мне удалось пообщаться, зовут Kiki.

Она может работать в автономном режиме, самостоятельно поддерживая диалог за счет встроенных библиотек и поиска в Google по ходу разговора, а может управляться оператором.

Подобраться к Kiki для интервью не так просто — она постоянно окружена желающими поболтать.

— У тебя есть душа? — спрашивает робота посетительница.

— Да.

— Где? Ты врешь! — возмущается женщина.

— Она заложена в программу.

— Ах ты, умная какая! — собеседницу невозмутимой Kiki прямо-таки «бомбит» от интеллектуальных способностей робота. «Вариантов практического применения у нее много: конференции, выставки, свадьбы, работа консультантом в магазине или банке», — объясняет Алексей Прохоров из Alfa Robotics, который привез Kiki на выставку.

Наконец, наступает мой черед.

— Каково быть роботом? — спрашиваю я, наставив на Kiki диктофон.

— Прикольненько, — моя собеседница как-то с трудом выдавливает из себя это слово, но толпящиеся вокруг наблюдатели помогают мне его разобрать. Из дальнейшего разговора выясняется, что Kiki хочет работать моделью, а в планах на будущее у нее — уехать в теплую страну, отдыхать и растить детей.

На этом я сворачиваюсь, немного озадаченная, — я ожидала, что у Kiki окажутся не такие… человеческие интересы. Но искусственный интеллект, черпая свою мудрость в гугле, в конечном счете возвращает нам лишь отражение нас самих, с нашими мечтами валить на Бали и ни черта там не делать.

Впрочем, возможно, я разговаривала с оператором.

Работают за еду электричество

Роботы, которые претендуют на более грязную человеческую работу, выглядят совсем не антропоморфно.

Можно даже представить себе будущее, в котором у роботов будет что-то вроде социального расслоения: на одном краю — простая рабочая техника без дизайнерских изысков, на другом — утонченные «барышни из высшего общества», способные поддержать беседу на любую тему с праздным посетителем торгового центра.

Складской робот для перевозки грузов, который встретился мне на выставке, выглядит как тележка на колесиках с камерой. К камере прилагается система распознавания образов, которая позволяет роботу ориентироваться на складе по специальным меткам на стенах.

«Сейчас на больших складах 60% времени грузчики просто катают за собой тележку. Наш робот подъезжает к стеллажу на складе сам, грузчик кладет на него с полки товар, робот уезжает. Пока система используется только у нас на полигоне, на следующей неделе робот поедет на реальный склад», — рассказывает Матвей Бебенин, операционный директор компании «Складобот».

Сделай сам

На выставке можно было собрать и своего робота. «Мы хотим показать, что программировать роботов может каждый: за 10−15 минут можно заставить робота делать простые вещи — ездить, говорить „Привет!“ или крутиться на одном месте», — рассказывает Григорий Зимин из компании «Кибер Тех», который проводит такие мастер-классы на одном из стендов выставки.

В основном такие мастер-классы рассчитаны на детей. Роботы — это способ познакомить их с базовыми понятиями программирования: в продвинутых школах робототехникой занимаются на уроках технологии с 5-го класса. Конечно, заставлять роботов крутиться на месте не слишком интересно, поэтому Григорий приводит более жизненный пример.

— Подросток может сделать такую практически полезную вещь — поставить на дверь своей комнаты датчик движения, чтобы информация с него передавалась роботу и тот подавал сигнал, если к двери кто-то подходит. Тогда можно быстро перестать залипать в телефон и сделать вид, что решаешь домашнее задание.

На другом стенде можно было поуправлять дроном или даже устроить бои беспилотников. «Они умеют воевать с помощью инфракрасных пушек: один дрон выпускает ИК-сигнал, другой его принимает и так считается попадание. У них есть определенное количество жизней, есть задания типа захватить базу. В общем, это как компьютерная игра, только с реальными дронами. Но если ребенок совсем не умеет обращаться с дронами, ему нужно давать самый простой беспилотник, который можно разбить, а потом уже устраивать бои и гонки с препятствиями», — объясняет Дмитрий Литвинов из компании Drone Dome.

Екатерина Боровикова

В год 130-летия со дня рождения всемирно известного ученого – агронома, ботаника, генетика, путешественника, академика АН СССР, действительного члена ВАСХНИЛ и УАН Николя Ивановича Вавилова – вышло 2-е исправленное и дополненное издание монографии «Николай Иванович Вавилов», посвященной жизни и деятельности этого выдающегося отечественного ученого. Предлагаем вашему вниманию интервью с ее автором, академиком РАН, зав. сектором генетики пшениц ИЦиГ СО РАН, д.б.н. Н.П. Гончаровым.

– Николай Петрович, к какому жанру можно отнести Вашу книгу? Это биографическое издание?

– Я бы так не сказал. Мы привыкли, что работы по персоналиям наших выдающихся современников выходят к юбилеям. Но юбилеи – это не только праздники, а еще и повод для анализа. И они не должны превращаться в парадные марши, где все исследователи идут нога в ногу. Вот и эта книга – прежде всего, исследование научной деятельности Николая Ивановича. И большую часть книги составляет четвертая глава – «Основные результаты исследований». Глава «Экспедиции» и «Участие в конференциях, совещаниях, конгрессах» тоже касаются научной работы Вавилова. Во второй главе рассматривается его преподавательская деятельность. Значительная часть книги посвящена его научно-организационной деятельности: созданию Всесоюзного института растениеводства и Института генетики РАН, организации Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук (ВАСХНИЛ), становлению Госсортосети страны, созданию первого в мире и самого крупного на тот момент генетического банка гермиплазмы растений.

– Речь идет о знаменитой коллекции ВИР?

– Да, именно тогда, при Вавилове, была собрана основная и самая уникальная часть всемирной коллекций возделываемых растений, которая находится сейчас в ФИЦ Всероссийского института генетических ресурсов растений и является самым одним из самых больших собраний такого рода в мире. Даже сейчас, после утраты части коллекции (особенно южных культур) в ходе распада СССР и сворачивания плановых экспедиционных сборов во всех уголках мира.

– Сейчас вышло второе издание монографии, оно сильно отличается от первого?

– За время, прошедшее после первого издания, текст был сильно переработан, и по объему увеличился вдвое. Добавились новые материалы и главы. Например, о подвиге сотрудников ВИР, спасавших уникальную коллекцию в блокадном Ленинграде и биопиратстве, практиковавшемся войсками фашистской Германии в ходе Великой Отечественной войны.

В частности, были полностью разграблены опытные станции ВИР в Ленинградской области. Для этого в Третьем рейхе были даже созданы специальные зондер-команды, чья деятельность, увы, ускользнула от внимания Нюрнбергского трибунала.

И многое из того, что они вывезли за годы оккупации с территории нашей страны (а это, в том числе, и часть коллекции ВИР из временно оккупированных территорий СССР), так к нам никогда не вернулось. В послевоенные годы с этими материалами работали биологи ФРГ, Швеции и ряда других западных стран.

– А не специалистам эта книга будет интересна?

– Возможно не все ее разделы, но те, что касаются биографии ученого, его экспедиционных работ, научно-организационной деятельности, событиям военных лет – они могут быть интересны и понятны не только специалистам.

– Насколько я понимаю, тема наследия Вавилова давно является объектом Ваших научных интересов?

– Да, я давно занимаюсь исследованиями его работ, т.к. мои интересы связаны с доместикацией, происхождением возделываемых растений, сравнительной генетикой пшениц и их сородичей, таксономией и филогенией пшениц. Вместе с коллегами много работал с той частью коллекции ВИР, что хранится в СибНИИРС, т.н. дублетной коллекцией. Участвовал в ряде экспедиций, повторявших маршруты, пройденные экспедициями Вавилова. Спустя почти век мы приезжали в места, где Вавилов собирал материал для коллекции ВИР, в Эфиопию, на Памир, Израиль, Армению и др. И проводили сравнительный анализ, как изменилось биоразнообразие в данной местности за прошедшие десятилетия. Такие экспедиции позволяют собрать уникальный и необходимый для дальнейшей работы материал.

– Если вернуться к личности самого Вавилова, насколько широко изучена тема его научной деятельности и наследия в такого рода литературе? И вообще, как часто выходят книги, в которых биография и результаты работы ученого рассматриваются параллельно?

– В целом, это достаточно распространённый жанр, есть ряд книг про наших выдающихся биологов: А.А. Сапегина, Ф.Г. Добжанского, И.П. Бородина, А.Ф. Баталина. Но вот Вавилову в нашей стране катастрофически не повезло – это всего лишь вторая книга, которая практически целиком посвящена его научным работам и научно-организационной деятельности, а первая была издана московским историком науки, проф. В.Д. Есаковым. Ряд работ Вавилова были скрупулезно рассмотрены проф. Э.Н. Мирзояном. Все остальные были скорее публицистические, научно-популярные, адресованные именно широкому кругу читателей. Связано это с тем, что имя Вавилова использовалось как знамя в процессе восстановления доброго имени генетики. Но в результате, многие его важнейшие научные результаты несколько отошли в тень.

– Для Вас это был первый опыт написания книги в подобном жанре?

– Вообще, это у меня тринадцатая книга.

А если говорить о книгах, посвященных персоналиям, я написал с коллегами книгу про Дмитрия Георгиевича Карпеченко – это, пожалуй, самый известный и у нас, и одновременно за рубежом отечественный генетик растений, который занимался отдаленной гибридизацией.

И в свое время была выпущена книга примерно такого же плана про наиболее выдающихся директоров Всесоюзного института растениеводства и создателей Госсортосети СССР.

– Книга про Вавилова вышла тиражом 250 экземпляров. Где ее можно будет найти почитать?

– Значительная часть тиража будет распространена среди участников юбилейных вавиловских конференций в С-Петербурге, Москве и др., по библиотекам вузов и научных организаций, в частности в Новосибирске она будет доступна в ГПНТБ, СибНСХБ и библиотеке Новосибирского агроуниверситета. Ну и в перспективе ее электронная версия будет размещена в интернете в научных социальных сетях типа ResearchGate.

Наталья Тимакова

Встречая дипломатов в Выставочном центре СО РАН, главный ученый секретарь Сибирского отделения член-корреспондент РАН Дмитрий Маркович Маркович отметил, что на основе предварительного анализа информации, на совещание приглашены представители институтов СО РАН, наиболее активно сотрудничающих с французскими университетами и Национальным центром научных исследований (CNRS). «Мы видим в последнее время потепление и активизацию российско-французских отношений, в том числе и в науке, — отметил Дмитрий Маркович. — В Новосибирском государственном университете и, соответственно, тесно связанных с ним институтах СО РАН стало больше магистрантов и аспирантов из Франции». Основными коллаборантами новосибирского научного-образовательного комплекса выступают университеты и исследовательские центры Парижа, Страсбурга, Гренобля, Тулузы, Лиона и Лилля.

«После достаточно трудного периода наше взаимодействие начало восстанавливаться, —  констатировал атташе по академическому сотрудничеству французского посольства в Москве Паскаль Коши. — Одной из новых инициатив стала возможность организации Франко-российского университета. Проект пока находится в самом начале пути, но в январе-феврале 2018 года будут определены конкретные формы включения в него российских организаций».

Российские участники встречи с Паскалем Коши и координатором правительственных стипендиальных программ посольства Франции Артуром Ланглуа рассмотрели преимущества и недостатки различных форм научного сотрудничества. Член-корреспондент РАН Ольга Ивановна Лаврик (Институт химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН) рассказала об опыте российско-французской лаборатории, выполнившей грант в рамках совместной программы РАН и CNRS. «Надеюсь, что Евросоюз начнет выделять больше средств на совместные проекты и гранты, и наш институт будет добиваться участия в них на самом конкурентоспособном уровне», —  акцентировал директор ИХБФМ СО РАН член-корреспондент РАН Дмитрий Владимирович Пышный.

Директор Института почвоведения и агрохимии СО РАН доктор биологических наук Александр Иванович Сысо отметил успехи аспирантов, готовивших во Франции диссертации по глобальным циклам химических элементов, геохимии и экологии. «Семинары, симпозиумы и конференции — очень важные элементы научного процесса, — поддержал коллегу директор Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН доктор технических наук Игорь Николаевич Ельцов, — но не менее важна академическая мобильность». Он предложил организовать совместные полевые работы в Сибири в рамках магистерских программ и на постоянной основе включить науки о Земле в программы международных конкурсных проектов по линии РФФИ.

Доктор физико-математических наук Олег Александрович Кабов из Института теплофизики СО РАН им. С.С. Кутателадзе рассказал об опыте работы в рамках соглашения с Университетом Экс-Марсель, обмене профессорами по совместной программе с Европейским космическим агентством и выразил пожелание «разморозить» направленный в CNRS проект объединенной лаборатории. Заместитель директора Государственной публичной научно-технической библиотеки СО РАН Сергей Всеволодович Зайцев предложил предмет новой гуманитарной коллаборации — изучение документов эпохи Великой Французской революции, хранящихся в ГПНТБ СО РАН.

«Благодарю за искренность при обмене информацией и обозначении проблем, — резюмировал Паскаль Коши. — Политический контекст меняется, и в будущее следует смотреть с оптимизмом, опираясь на позитивную историю взаимоотношений». Французские дипломаты ознакомились с выставкой научных достижений и разработок институтов СО РАН, а также посетили НГУ и технопарк новосибирского Академгородка.

Согласитесь, что вишневый сад в сибирских краях создает не только романтическую атмосферу, но и благоприятно сказывается на имидже наших регионов. Есть ли объективные препятствия для создания здесь такого чуда? Как показывает практика, таких препятствий нет. Во всяком случае, есть удачный опыт, который можно, что называется, тиражировать и освещать. Проблема, скорее всего, в другом - в прочно укоренившихся привычках и подходах.  

Самый вредный пережиток, наблюдаемый среди наших садоводов-любителей – это «метод тыка» и надежда на «авось». Именно беспечный подход к выращиванию нетрадиционных для Сибири теплолюбивых культур приводит к разочарованиям, вслед за которыми в сознании укореняется вывод о том, будто сибирский климат не располагает к таким культурам, либо же сорт попался не ахти. После этого начинаются поиски других сортов, как правило – с тем же результатом.

Фактически, сибирский дачник осуществляет сортоиспытания, совершенно не подкрепленные ни теоретическими знаниями, ни тщательным изучением успешного опыта. Склонность подходить к делу без четкого плана приводит к тому, что саженец «втыкается» в землю, где придется. Очень часто – там, где просто есть незанятое место. Несмотря на большой энтузиазм наших любителей, несмотря на их неукротимую энергию, положительный опыт и знания транслируются не так продуктивно, как хотелось бы. Возможно, как раз потому, что человек у нас сосредотачивается на «деревце», а не на «территории», где оно будет расти.

По словам главы КФХ «Сады Шубиной» Людмилы Шубиной, закладка плодового сада начинается именно с выбора места. Особенно это касается косточковых культур. Место посадки играет здесь огромное значение. И неправильный выбор определяет негативный результат гораздо чаще, чем лютые морозы, потому что самый страшный враг косточковых культур – это не столько холод, сколько выпревание.

Надо сказать, что из всех косточковых культур с вишней работать проще всего. Она намного надежнее, чем слива и абрикос. Поэтому сибирский вишневый сад, по идее, может стать вполне осуществимой мечтой. Главное, еще раз подчеркнем, подойти к делу грамотно, и прежде, чем выбрать «деревце», необходимо тщательно выбрать участок.

Вишня чаще всего выращивается в корнесобственной (то есть не в привитой) культуре. Это значит, что даже в случае выпревания взрослого растения у нас будет возможность его восстановить из поросли (весьма обильной, кстати говоря). Сорта с хорошей вкусной ягодой, как правило, обладают меньшей зимостойкостью, чем кислая степная вишня и гибриды на ее основе. Однако, как показывает опыт, в суровые зимы даже у них вымерзание происходит только выше уровня снега.

В этом плане Людмила Шубина советует дачникам не ограничиваться рекомендованными для Сибири сортами (как правило, мелкоплодными и довольно кислыми), а постараться с умом вырастить любой достойный сорт.

В Сибири, кстати, накоплен опыт выращивания привитых европейских крупноплодных сортов вишни в стланцевой форме. Этот прием, как мы знаем, широко применяется у нас при выращивании крупноплодных яблонь. Правда, отмечает Людмила Шубина, многие дачники сегодня отказываются от такой агротехники ввиду стесненности участков. С другой стороны, люди зачастую не сильно дорожат урожаем, действуя по принципу: «Что Бог послал – тому и рады». Даже хорошие сорта яблонь иной раз выращивают как ранетки, не сильно огорчаясь, когда после суровой зимы погибает половина веток. Иногда люди  просто ленятся, иногда выращивают плодовые деревья чисто «ради эстетики», не сильно задумываясь над тем, ради чего им нужен обильный урожай. Конечно, в  этом сказывается чисто любительское отношение к делу. Но при грамотном подходе к растениям учитываются все возможные способы, выработанные именно для Сибири.

Снег, безусловно, компенсирует суровость нашего климата. Однако, уберегая растение от мороза в течение зимы, он создает проблемы весной, во время оттепели. Когда высота снежного покрова не превышает 20-30 см., он быстро растаивает и не причиняет серьезного ущерба, особенно если его посыпать древесной золой. Такой способ себя полностью оправдал при выращивании слив. Сливы более чувствительны к излишкам влаги, чем вишня. Тем не менее, указанный способ дает ей хороший шанс. По словам  Людмилы Шубиной, своевременное избавление от снега в конце зимы благоприятствовало высоким урожаям: «Слив у нас было немеряно, сбирали их десятками ведер». На участках с обильным снегом таких результатов добиться сложнее.

Поэтому, для зимостойких сортов о снежном укрытии можно не заботиться и, наоборот, постараться высадить растение там, где снегу накапливается не очень много. А что делать в том случае, если снег важен в качестве «утеплителя» или его накапливается очень много? Здесь рекомендуется сделать так, чтобы талая вода быстро уходила вглубь, не застаиваясь у основания ствола. Самый простой способ – подсыпка щебня толщиной 5-10 см в приствольный круг.  Данный метод себя полностью оправдал. В отличие от дерна, камни не задерживают тепло и не накапливают воду, поэтому в зимнее время почвенная влага быстро замерзает. А весной талая вода не застаивается и быстро уходит в почву.

Казалось бы, все просто. К сожалению, для многих дачников указанные прием противоречит устоявшимся стереотипам: камни и почва воспринимаются как несовместимые субстанции. И несмотря на простоту метода, к нему прибегают нечасто. Причина, собственно, коренится в том же любительском подходе, где отсутствует всякая «стратегия».

Когда посадка производится исключительно по мимолетному «зову души» - без всякого перспективного планирования, то весь участок воспринимается как одно сплошное поле экспериментов. Это означает, что на месте вишневого дерева однажды может запросто появиться овощная грядка или делянка для картофеля. В этом случае камни, как мы понимаем, станут в глазах дачника «строительным мусором».

При наличии четкого плана процесс высаживания растений осмысливается лишь как отдельный фрагмент задачи. Когда есть осознанное желание создать вишневый сад (именно сад), то для него специально выбирается наиболее подходящий участок (в первую очередь такой, где нет застоя талой воды). В этом случае камни не станут восприниматься помехой для хозяйственной деятельности. Кто сознательно закладывает вишневый сад, тот вряд ли решиться на его вырубку ради овощей и картошки. 

Еще один немаловажный момент. Вишня, уточняет Людмила Шубина, перекрестно опыляемая культура. Поэтому на участке необходимо высаживать сразу два-три сорта. Есть, конечно, самоплодные сорта, но даже им не помешает дополнительный сорт-опылитель. Идеальным опылителем считается сорт Алтайская ласточка, хотя по вкусовым качествам плодов он занимает скромное место. Но для опыления других сортов он незаменим. Хорошими качествами обладают сорта вишен уральской селекции. К тому же они устойчивы к болезням, и для Сибирских условий  весьма надежны. Поэтому такие сорта могут стать основой сибирского вишневого сада. Что касается «вишневой классики» (то есть крупноплодных европейских сортов), то она, конечно же, по плечу только опытным садоводам и большим энтузиастам. Но и здесь непреодолимых препятствий нет.

В любом случае, считает Людмила Шубина, если не попробовать вырастить в своем саду такую «классику», то мы никогда не поймем, как с ней правильно обращаться. Хорошо, что у нас в стране есть энтузиасты. Но еще лучше, если бы такими вещами занимались представители сибирской академической науки. Определенные наработки, конечно же, здесь есть. Однако вряд ли можно сказать, что на сегодняшний день сделано все возможное и ничего нового предложить уже нельзя. Кроме того, не стоит думать, что подобные исследования имеют только чисто утилитарные цели. На таком пути нас вполне могут ждать и фундаментальные открытия, связанные с биологией растений.

Олег Носков

4 августа 2017 года в результате крупнейшей технологической аварии на алмазной трубке «Мир» в Якутии погибло восемь человек, сам рудник затоплен водой и не подлежит восстановлению.

«Почти все cорок тысяч жителей города Мирный рискуют остаться без работы, если в радиусе ста километров от него за короткий срок не будут разведаны перспективные объекты. Кроме специалистов Сибирского отделения РАН сделать это не сможет никто», — отметил председатель СО РАН академик Валентин Николаевич Пармон. О перспективах проблемного моногорода и алмазодобычи в Республике Саха (Якутия) высказались эксперты Сибирского отделения РАН.

Научный руководитель Института геологии и минералогии им. В.С. Соболева СО РАН академик Николай Петрович Похиленко:

— Даже если бы катастрофы на трубке «Мир» не произошло, перед алмазодобывающей отраслью России всё равно (и с не меньшей остротой) стоит проблема поиска, разведки и разработки аналога трубки, причем не единственного. Дело в том, что остановка «Мира» привела к сокращению добычи алмазов в России примерно на 8 %, но уже к 2025 году она может упасть на 30 % за счет других факторов.

Среди них я назову два: это завершение ресурса ряда других алмазоносных трубок Якутии и практически полное исчерпание запасов россыпей. Этот тип месторождений невозобновляем по понятным причинам: они формируются сотнями тысячелетий, но сравнительно легко доступны для разработки.

На территории Республики Саха (Якутия) есть несколько перспективных территорий. К примеру, западнее Мирного на участке Курунг-Юрях выявлены признаки нового кимберлитового поля. Мы с коллегами принимали участие в исследовании этой местности еще в конце 1970-х — начале 1980-х годов. Тогда там было обнаружено много минералов-индикаторов (пиропов, пикроильменитов и хромитов) и самих алмазов, причем довольно крупных. Самый больший из них попал в мои руки несколько необычным образом. На вездеходе мы выехали на участок за пробами и взяли образцы концентратов, полученные при обогащении породы из шахты, где попадались крупные пиропы. Затем в кабинете главного геолога экспедиции Игоря Яковлевича Богатых я раскрыл на его столе один из мешочков, зачерпнул… и достал алмаз размером с человеческий ноготь, шпинелевый двойник с красивым голубым отсветом. Его вес оказался семь карат.

Глубины залегания продуктивных горизонтов на участке Курунг-Юрях небольшие, до десяти метров. Быстро тогда коренное месторождение не удалось найти, и в 1990-х годах поиски на этой территории были прекращены. Сегодня мы считаем, что тогдашние детальные работы были неоправданно сосредоточены в зоне аккумуляции, в палеодепрессии, а существующие там коренные источники расположены где-то неподалеку на склоне, и, таким образом, на участке Курунг-Юрях может быть найдено коренное залегание драгоценных камней.

Примерно в 500 километрах к северу от Мирного расположено Далдыно-Алакитское алмазоносное поле с такими же моногородами Айхалом и Удачным, с работающей трубкой «Удачная» и другими. Но на 120 км к югу от Айхала в сторону Мирного наши геологи в ходе выполнения госконтракта с Минприроды РФ выделили перспективный участок и назвали его «Правобережный». Затем мы дополнительно изучали территорию, примыкающую к участку «Правобережный» с юга, по контракту с АК «АЛРОСА». Обобщив полученные материалы, мы сделали заключение, что на изученной площади должны находиться высокоалмазоносные трубки — об этом говорит высокая концентрация пиропов особого состава, характерного именно для богатых месторождений.

Наконец, есть перспективные территории в арктической зоне Якутии. В Лено-Анабарском междуречье, где я проработал в общей сложности 16 полевых сезонов, интерес вызывает река Молодо на Оленёкском поднятии. В ее верховьях и на речке Кутюнгдэ (приток реки Оленёк) мы нашли алмазоносные конгломераты древнего возраста, примерно 350 миллионов лет. И минералы-индикаторы, и отдельные алмазы, обнаруженные в этих породах, говорят о высоких перспективах выявления здесь крупных богатых месторождений. На упомянутых реках объединение «Нижнеленское» вело добычу россыпных алмазов стоимостью до 250 долларов за карат, но их коренной источник еще предстоит найти.

Севернее этих мест расположен так называемый Кутюнгинский прогиб, где есть признаки нахождения как минимум одной очень богатой трубки. На речке Улахан-Ютэх нашли много алмазов и индикаторных минералов, характерных для кимберлитовых трубок с промышленной алмазоносностью. Очень хорошие перспективы выявления богатых алмазами кимберлитов среднепалеозойского возраста имеют территории западного и восточного обрамления Уджинского поднятия.

Все названные мной места Лено-Анабарского междуречья находятся в пределах арктических регионов, на периферии Якутской алмазоносной провинции. Раньше была в ходу теория, согласно которой окраины алмазоносных провинций считались бесперспективными на выявление кимберлитов с промышленной алмазоносностью, но сегодня взгляды на алмазоносность древних платформ существенно изменились. Практика — в том числе и моей работы в Канаде — показала реальную возможность открытия богатых трубок на краях платформ.

Проблема состоит не в отсутствии перспективных геологических объектов, способных заменить затопленную трубку «Мир», а в том, что на полный цикл освоения (от локальной разведки до начала промышленной добычи) любого алмазного месторождения требуется восемь, а то и все десять лет.

Поэтому вопросы занятости населения города Мирного должны решаться властями и бизнесом комплексно, с привлечением и экономистов, и социологов, и других экспертов. Геологи же по инициативе руководства АК «АЛРОСА» соберутся в Мирном буквально на днях, чтобы устроить «мозговой штурм» по выбору оптимального направления и методов поиска новых, заведомо богатых алмазоносных трубок.

 Директор Института экономики и организации промышленного производства СО РАН член-корреспондент РАН Валерий Анатольевич Крюков:

— С советских времен понятия «градообразующее предприятие» и «градообразующая отрасль» остались синонимами. В городе N работает «главное», ключевое, фактически единственное предприятие единственной же отрасли, фактический монополист на занятость населения, прямо и косвенно. В горнодобывающей промышленности проблемы такого подхода усугубляются, когда освоение (разработка) основного месторождения выходит на завершающую стадию и она нуждается в новых подходах к обеспечению ее функционирования.

Есть геологическая логика, и есть логика экономическая. В мире они очень тесно взаимодействуют, а в России, к сожалению, часто противоречат друг другу. Суть экономической логики состоит в том, что любой район (алмазный, нефтяной, угольный и т.п.) по мере его освоения переходит в стадию высокой зрелости ресурсной базы, предполагающую рост значимости интеллектуальных видов деятельности, а значит — роли инновационных фирм, отдельных специалистов с их уникальными знаниями и опытом. Почему нельзя было, с учетом подобной логики (и ее реального действия в других странах мира), создать в Мирном подобные, дополняющие «АЛРОСу», предприятия, ведущие, например, работы не только по поиску алмазов, но и по участию в разработке сильно выработанных горных объектов? В золотодобыче, к примеру, эта практика себя хорошо зарекомендовала и в России. Весьма эффективны частные компании (включая зарубежные) — например, канадская Kinross Gold Corporation, работающая на Чукотке. Она служит примером того, что может и должна делать современная горнодобывающая компания. Реализованы передовые технологические решения, осуществлены уникальные социальные проекты… И что не менее важно, выплачены колоссальные налоги в бюджеты разных уровней. В результате на 30 тысяч человек, населяющих национальный округ, ежегодно добывается почти 30 тонн золота.

В Мирном кризисная ситуация возникла не сейчас и не вчера — она является результатом приверженности поиску и реализации решений в рамках неизменной системы «моногород — монопредприятие — моноотрасль».

Республика Саха (Якутия), например, пыталась активно развивать свою огранку алмазов (чтобы решать проблемы занятости мирнинцев). Подход, в основе которого активная поддержка — сначала дополняющих, а затем и профильных других фирм, — особенно важен на завершающей стадии отработки месторождения, когда возникают сложные инженерные и экономические задачи. Всё это расширяет возможности привлечения инновационно ориентированного бизнеса. Если можно так выразиться, с каждым годом каждый шаг во всё большей степени определяется не столько тем, много ли в недрах осталось карат, а тем, каковы риски и схемы их распределения между участниками проекта.

Но произошло то, что произошло, и в отношении населения Мирного сегодня приходится искать заведомо экстренные и непопулярные решения. Хотя этот город, в свою очередь, — районообразующий. Часть специалистов по алмазодобыче наверняка можно распределить по вахтам, а также перенаправить на другие объекты и сферы деятельности: в Республике Саха (Якутия) энергично развивается нефтегазовая отрасль и идет активное строительство. Однако всё равно некоторое количество людей придется переселять с гарантиями трудоустройства и компенсацией, как это происходило в Норильске и его спутнике Талнахе, Тикси, Певеке и многих других городах и поселках Арктической зоны РФ (не в силу ненужности, а в силу экономической нецелесообразности).

В связи с этим нельзя не вспомнить — есть запасы, и есть ресурсы. В первом случае это та часть полезного содержимого недр, которая может быть извлечена и реализована с возвратом вложенных в это дело средств и усилий. Во втором случае — весь потенциал недр, который дан природой. Компания «АЛРОСА», можно сказать, исторически настроена на работу с крупными и уникальными объектами, имеющими высокую эффективность их освоения.

Проблема Мирного — проблема не столько города и его жителей, сколько российской алмазодобывающей отрасли. Россия, и особенно Сибирь, — это не только поле деятельности компаний-гигантов, занимающих в стране монопольное положение, но пространство, в котором есть место и другим компаниям, другим инициативам. Для этого нужно понимать ту среду (с множеством условий, факторов и взаимосвязей), в рамках которой может и должен развиваться эффективный современный бизнес. Увы, мы думали, что «это не про нас», и развитие продолжало идти экстенсивно: одно крупное месторождение, затем другое и т.д. Открыть промысел еще грандиознее, чем ранее, добыть сырья еще больше — и всё!

Обсуждение данных проблем в треугольнике «наука — власть — бизнес» идет давно, но ученым в нем по сей день отведена во многом сервисная роль: обоснуйте, изучите, найдите, предоставьте. Нельзя не вспомнить, что в марте этого года Сибирское отделение РАН стало площадкой для представительного совещания по Арктике с участием полпредов президента РФ в Сибирском и Уральском федеральном округах. Представители крупнейших компаний на нем так и говорили: «Мы закажем науке то-то и то-то». Но собственник недр — не компании, а государство. Именно оно при максимально возможном участии со стороны научных организаций (таких, как РАН) призвано определять стратегии и приоритеты освоения и использования потенциала недр. Когда у недропользователя извлечено 80 % запасов, государство должно отчетливо сказать: «Пора пересмотреть подход к освоению остаточных запасов (что не должно сводиться только к переходу от карьера к шахте). Мы считаем, что надо дать дорогу новым инновационно ориентированным компаниям, иным подходам к разведке и разработке, сформировать новые социальные и экологические обязательства и т.д. и т.п.». Именно поэтому не так драматично состояние и будущность «горняцких» моногородов, например в той же Канаде.

И если резюмировать, то важнейшая задача СО РАН — довести, чего бы это ни стоило, до сознания федеральных и местных органов власти понимание необходимости перехода на новые принципы взаимоотношений государства и сырьевых корпораций, на новые парадигмы развития отдельных отраслей в изменившихся и горно-геологических и экономических условиях. Об этом говорит применительно к нефтегазовому сектору, например, академик Алексей Эмильевич Конторович, а в отношении добычи редких металлов и новых видов сырья — академик Николай Петрович Похиленко. Академическая наука стремится доказательно отстаивать свои позиции, однако ее аргументам пока в малой степени внимает сформировавшаяся в России экономика.

Подготовил Андрей Соболевский

Буквально на днях в правительстве Новосибирской области состоялось заседание рабочей группы по вопросам утилизации бытовых отходов. Примечательным моментом, на мой взгляд, была фраза врио губернатора Андрея Травникова относительно технологий сжигания ТБО. Дело в том, что в областное правительство поступило предложение по альтернативному варианту. Глава региона его озвучил, но при этом сделал характерную ремарку. По его признанию, он не приветствует сжигание мусора, поскольку, на его взгляд, еще не создано технологий, которые-де позволяют осуществлять эту процедуру без риска для экологии.

Примечательно то, что еще в 2011 году недалеко от Новосибирска – в Коченевском районе – группа компаний «Квант» построила небольшой спецзавод по сжиганию медицинских отходов и просроченных продуктов. Опасная органика без проблем сжигается в специальной печи, не давая никаких вредных выбросов – в точном соответствии с европейскими экологическими нормативами. Причем, важно здесь то, что данная установка спроектирована нашими, новосибирскими специалистами и построена на новосибирском предприятии.

Недавно это предприятие посетил начальник департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии г. Новосибирска Александр Люлько, чтобы «из первых рук» ознакомиться с этой разработкой.

Подчеркиваю, на предприятии сжигаются, в первую очередь, особо опасные медицинские отходы, которые просто-напросто нельзя выбрасывать в чистое поле, поскольку они содержат патогенные микроорганизмы. Такие отходы доставляются на предприятие в специальных пластиковых контейнерах. Рядом с печью находится автоматический подъемник, который понимает контейнер и вываливает содержимое в люк. Затем контейнеры обеззараживаются и возвращаются поставщику отходов для повторного использования. Если отходы относятся к очень высокому классу опасности, то они доставляются в пакетах, в них же и сжигаются. Помимо медицинских отходов здесь сжигаются и просроченные продукты, доставляемые в картонных коробках. В печь их отправляют вместе с коробками.

Директор предприятия Тимофей Федоров пояснил:

«Основной наш клиент – это иностранные компании, работающие в России. По мировым стандартам они не имею права что-либо выбрасывать на полигоны. Поэтому, следуя указанным правилам, они везут отходы к нам. На них приходится примерно 80 процентов сжигаемых отходов».

Чаще всего речь идет о просроченной продукции. Как правило, отечественные фабрики просроченный товар просто выбрасывают на помойку. Иностранные компании такого себе не позволяют (а таких у нас достаточно много, поскольку масса брендовых продуктов производится в России предприятиями, принадлежащими иностранцам). В силу установленных регламентов они вынуждены «неликвид» сжигать на специализированных предприятиях. Так что  можно смело сказать, что спецзавод «Квант» обеспечивает чисто европейский подход к решению таких вопросов.

Как работает эта система? Здесь важен сам принцип. Вначале отходы сжигаются при температуре около 850 градусов Цельсия. Розжиг осуществляется с помощью природного газа. В дальнейшем процесс поддерживается самостоятельно, поскольку калорийность биоотходов достаточно высока, и поэтому для горения не нужно использовать дополнительное топливо. Принципиальным моментом является дожиг образовавшихся газов в отдельной камере – вихревом дожигателе. Здесь создаются температуры выше 1000 градусов Цельсия. При такой температуре вредные компоненты уничтожаются.

Отметим, что используемый здесь вихревой дожигатель является изобретением директора ООО «Огневая технология» Геннадия Багрянцева. Достоинство данного изобретения в том, что благодаря ему дожиг осуществляется за очень короткое время  - в течение двух секунд (в силу интенсивного перемешивания образующихся газов с кислородом в вихревом потоке). Дальше газы охлаждаются и подвергаются обезвреживанию в щелочном растворе. Затем они пропускаются через специальный рукавный фильтр, и только после этого удаляются в атмосферу.

Замеры содержания выбросов осуществляются каждый квартал. Степень очистки, по словам Тимофея Федорова, составляет 99,5 процентов. Это очень высокий показатель, соответствующий уровню лучших ТЭЦ. Поэтому разговоры о том, что термическая утилизация якобы связана с вредными выбросами, означают плохое понимание физико-химической стороны такого процесса. Кстати, наглядным индикатором экологического состояния является наличие птиц, облюбовавших заводскую кровлю. Птицы, пояснил Тимофей Федоров, не живут в токсичной атмосфере. Кстати, в цехе я увидел и довольно упитанного кота, который всем видом своим показывал, что здесь он чувствует себя  достаточно комфортно. Единственно, что портит атмосферу цеха – это резкий запах формалина, исходящий от контейнеров с медицинскими отходами.

По большому счету, ничто не мешает применить указанную схему сжигания биоотходов для термической утилизации бытовой органики, используя подобные установки для выработки дополнительной энергии. Такую возможность подтвердил Тимофей Федоров. Сейчас спецзавод «Квант» выбрасывает тепло в атмосферу, поскольку изначально он не рассматривался как энергетический объект. Его производительность составляет порядка 250 кг отходов в час. Суммарная выработка тепловой энергии - чуть больше мегаватта. Этого спокойно хватит на многоквартирный дом площадью 60 тысяч кв. метров. По идее, ничто не мешает организовать цикл теплоснабжения. Мало того, можно даже осуществлять комбинированную выработку тепла и электричества. То есть бытовая органика вполне пригодна в качестве «альтернативного» вида топлива. Необходимо только внести некоторые изменения в конструкцию для повышения производительности установки. Например, создать вращающуюся печь с производительностью пять тонн в час. Такой вариант, кстати, уже обсуждался с муниципальными органами.

Проблема в том, отмечает Тимофей Федоров, что у нас в стране довольно трудно решить вопрос с подключением потенциальных потребителей энергии. Так что в настоящее время спецзавод «Квант» получает доход исключительно за утилизацию опасных отходов. То есть сжигает за деньги то, что нельзя выбросить на полигон.

Срок окупаемости в этом случае растягивается лет на шесть (общий объем инвестиций составил где-то 80 миллионов рублей). Понятно, что в случае подключения потребителей к теплу и электричеству можно изменить сам источник дохода. Скажем, получать бесплатно органические отходы, а тепло и электричество продавать. Такая схема, думаю, устроила бы всех – и население, и власть, и предприятие. Проблема только в том, что этот вариант в нашей области почему-то до сих пор не рассматривается. Но это уже вопрос к региональному руководству.

И напоследок. ГК «Квант» уже занимается промышленным изготовлением таких установок на новосибирских предприятиях. Самое интересное, что появились заказы из других городов страны. А тем временем в областном правительстве обсуждается вопрос о закупке импортных мусоросортировочных линий. О спецзаводе «Квант» там либо не знают, либо он в правительстве никого не интересует.

Олег Носков

До 4 декабря Минобрнауки проводит грантовый конкурс (оператором которого выступает РВК) проектов центров Национальной технологической инициативы (НТИ) в российских университетах и научных институтах. Директор департамента науки и технологий Минобрнауки Сергей Матвеев рассказал «Чердаку», зачем нужны такие центры, на какую поддержку они могут рассчитывать и почему без глобального партнерства не обойтись.

[Chrdk.]: Зачем нужны центры НТИ в университетах и научных институтах?

[Сергей Матвеев]: Университетские центры в системе координат НТИ — своего рода исследовательско-разработческая инфраструктура новых рынков. Когда мы говорим о рынках товаров или услуг, скажем NeuroNet, AutoNet, FoodNet, мы говорим в терминах бизнеса, в терминологии характеристик и образов продукта. Но чтобы создать такие продукты, нужен целый ряд технологий. Ряд технологических решений оказываются значимыми не для одного, а практически для всех рынков. Именно от инвестиций в области исследований и разработок, направленных на получение таких технологий, эффект будет максимальный — «сквозные технологии» мультипликативно затронут значительно большее количество компаний и повлияют не только на компании НТИ, но и на достаточно стабильные, «классические» секторы экономики. Поэтому Центры НТИ — это точки, где агрегируются компетенции для развития технологий в определенной области. Большие данные, искусственный интеллект, квантовые технологии, новые и портативные источники энергии и так далее — всего выделено 10 таких областей.

Центры НТИ и образованные ими консорциумы не только концентрируются в этих областях — они должны стать понятной и комфортной для бизнеса «точкой входа» для получения компетенций, людей, технологических решений, для оказания услуг по разработке и апробации новых продуктов. Это «интерфейс», открытая система взаимодействия. Пока открытость не вполне свойственна нашим научным организациям — с университетами дело обстоит лучше, но придется научиться.

Наконец, Центры НТИ — это инфраструктура для научного, технологического и предпринимательского творчества, точка формирования новой технологической культуры, популяризации, продвижения, разъяснения технологических возможностей и решений для общества.

[Ch.]: Какие задачи они будут решать в рамках НТИ в целом? Какое место эти центры НТИ займут в уже существующей научной и инновационной инфраструктуре?

[СМ]: Это более чем значимый проект для университетской среды. Она сегодня обрела «массу» в части исследовательского потенциала: в университетах более 60 тысяч научных работников и совокупный объем внутренних затрат на исследования и разработки [составляет] более 60 миллиардов рублей, почти столько же сколько в академическом секторе, но эта «масса» пока что не обрела «форму». Мало каким из университетов удалось сформировать бренд специализации — своего рода центра компетенций в той или иной области. Хотя такие примеры появляются.

Фактически, центры НТИ — это центры с явно выраженным приоритетом. Они обеспечивают формирование исследовательских заделов в области «сквозной технологии», обеспечивают достаточный объем взаимодействия с рынком, в первую очередь, через профессиональный технологический трансфер. Наконец, они готовят не только исследователей и разработчиков, но и инженеров, и, что не менее важно — грамотных потребителей через сетевое образование. Здесь, я думаю, проект идеально стыкуется с проектом Университета НТИ «20.35», который предоставит инфраструктуру для ведения такой образовательной деятельности.

Что важно, «сквозные технологии» НТИ — это не совсем технологии, они не вполне соответствуют классическому определению технологий. Это, скорее, мультидисциплинарные области, в которых возможно создание таких технологий. Например, очевидно, что «сенсорика и компоненты робототехники» или «управление свойствами биологических объектов» потребуют взаимодействия коллективов биологов, химиков, математиков, и даже юристов, социологов и философов. Это переформатирование направлений в науке, своего рода сдвиг приоритетов, который в масштабах России даст то, чего нам необходимо добиться — изменение архаичной дисциплинарной структуры исследований и разработок, которая с незначительными изменениями сохраняется с 60−70-х годов прошлого столетия. Проект даст и расширение участия России в наиболее динамично растущих областях исследований и разработок, которое сегодня не превышает 3%.

[Ch.]: Почему центры НТИ должны заниматься не только научными исследованиями, но и разработкой образовательных программ?

[СМ]: Еще раз подчеркну три цели важных задачи центра НТИ — все это точно определено в постановлении правительства о реализации проекта.

Первая — концентрация. Не теряя широты спектра исследований и разработок, сконцентрироваться на том, что дает необходимые «сквозные технологии» — это концентрация не только своя, но и партнеров, в рамках консорциума. Отсюда и индикаторы — соотношения объемов НИОКТР и показатели созданных и используемых результатов интеллектуальной деятельности.

Вторая — кооперация. Нужно взаимодействие, и в части постановки исследовательских задач, и в части поиска сфер применения результатов, и в конечном итоге — их легального трансфера. Знания должны трансформироваться центром в экономические ценности и ресурсы — отсюда индикатор доходов от распоряжения интеллектуальной собственностью.

Третья — компетентность. Повышение как собственной компетентности, так и исследовательского и предпринимательского сообщества в целом. Технологические изменения — это не только исследования и разработки, это инженерия, сервисное сопровождение, это много разных людей. Наконец, это квалифицированный потребитель. Мы все время слышим от многих уважаемых ученых, академиков: «результаты науки не покупают, экономика не заинтересована в науке». Но для того, чтобы экономика была заинтересована, ей нужен покупатель продукта, поэтому задача очевидна — нужно создать потребителя. Можно сколь угодно увлекательно рассказывать о геномном редактировании, но давайте посмотрим, сколь велика доля населения — не только в России, но и в экономически развитых странах — готового использовать такие методы терапии.

Поэтому в идеале круг обучающихся в рамках программ, подготовленных Центром, должен превысить очный контингент, и это не только программы бакалавриата и магистратуры, это среднее профобразование и даже научно-популярные курсы для школьников, в том числе гармонизированные и погруженные в сеть Кванториумов.

[Ch.]: Почему центры должны создаваться в партнерстве с другими университетами, «научными, инжиниринговыми, производственными и иными организациями, в том числе зарубежными»?

[СМ]: Мы понимаем, что критической массы даже университетов-лидеров недостаточно для технологического рывка. Научная политика, и мы здесь не исключение, во всех странах направлена на рост «критической массы». Этого можно достигать несколькими способами: хэдхантингом, как в США, масштабными программами стажировок с последующим возвращением носителей знаний, как в Китае. Либо, как в ЕС — компенсировать недостаток «массы» количеством кооперационных связей. Центры НТИ — это как раз про резкий, порядковый рост таких связей с бизнесом, научными организациями. По поводу зарубежной кооперации — далеко не по всем значимым областям исследований и разработок мы имеем полный набор компетенций, как предметных, так и исходя из непрерывности уровней готовности технологий. Где-то с наукой хорошо, но не очень удачно с инженерной школой, а где-то предпринимателей в соответствующей сфере нет. Задача Центра НТИ — найти взаимовыгодных и взаимодополняющих партнёров. Это не то международное взаимодействие, которое было еще десять лет назад в вузах — поездки, конференции, общение. Это уровень прагматичной кооперации, когда каждый университет должен задать вопрос, зачем он работает с зарубежным партнером — для получения недостающих компетенций или для получения средств от распоряжения своими результатами, либо это партнёрство для выхода на глобальный рынок идей и технологий.

[Ch.]: Что вы понимаете под развитием информационной инфраструктуры для реализации «дорожных карт» НТИ?

[СМ]: Эта широкая формулировка подразумевает любые информационные системы и решения, которые позволят развивать «сквозную технологию». В одном месте должны быть все ресурсы — доступ к публикациям и патентам, аналитические инструменты для оценки и поиска ниш, системы цифрового проектирования и моделирования, «большие данные» первичных исследований, «цифровые двойники» центров коллективного пользования, системы для специфичного управления правами на результаты интеллектуальной деятельности. Каждая сквозная технология будет требовать своего набора решений, и тут нет ограничений. Важно одно — решения должны быть облачными и доступны любому взаимодействующему с Центром НТИ субъекту, будь то увлеченный своей идеей студент или заинтересованный предприниматель и российский, и зарубежный. В этой части Центры НТИ входят в мэйнстрим программы «Цифровая экономика».

[Ch.]: Расскажите подробнее о самом конкурсе. Кто будет оценивать поступившие заявки? Почему оператором конкурса выступает РВК?

[СМ]: РВК концентрирует сегодня все ресурсы и функции сопровождения проектов дорожных карт НТИ. Совершенно логично, что и сопровождение программ развития Центров НТИ тоже обеспечивает РВК. Это дает возможность отслеживать и выстраивать «матрицу» взаимодействия, которая и дает устойчивость всей Национальной технологической инициативе. Строки в этой матрице — наиболее значимые рынки, а столбцы — области формирования «сквозных технологий».

[Ch.]: Какие результаты работы центров НТИ и когда рассчитывает увидеть министерство? Как долго будут поддерживаться отобранные центры НТИ и на какое развитие они могут рассчитывать?

[СМ]: С одной стороны, проект достаточно долгосрочный — не менее 5 лет. С другой, первый год — выстраивание организационной структуры, концентрация исследовательского потенциала, партнерских связей, достройка инфраструктуры и информационных решений. Второй год должен принести заметный рост и в части обучающихся, ориентированных на «сквозную технологию», в части и охраняемых результатов, и их трансфера. Третий-четвертый год должны завершиться увеличением доходов от трансфера технологий и кооперации, в том числе международной. Фактически это возможность самостоятельно начать инвестировать в более рискованные исследования. На пятый год нужно обеспечить относительную финансовую стабилизацию и устойчивость Центров.

[Ch.]: О каких суммах грантов идёт речь?

[СМ]: Общая сумма ежегодной поддержки из бюджетных источников всего проекта сейчас составляет около 2 миллиардов рублей. За счет прямого или косвенного софинасирования проекта Центра в рамках консорциума это будет гораздо больший объем, ведь каждый из участников имеет собственные как бюджетные, так и внебюджетные ресурсы. Объем поддержки каждого центра определяется индивидуально его программой — они все слишком разные. Кроме того, предварительно мы ориентируемся на поддержку 10 проектов, но сколько их будет на самом деле, покажет конкурс — здесь решение будет приниматься межведомственной рабочей группой под руководством [помощника президента России] Андрея Белоусова и [вице-премьера] Аркадия Дворковича. Задача проекта — добиться нужного для устойчивости НТИ количества Центров, но не в ущерб их качеству.

Сегодня, пожалуй, даже закоренелым скептикам становится понятно, что «сланцевая революция» состоялась, хотя долгое время новые технологии газо- и нефтедобычи не воспринимали всерьез. Еще в начале 2014 года, когда нефть котировалась на уровне более 100 долларов за баррель, многие эксперты (не только российские, но и зарубежные) были уверены в том, что эпоха дешевой нефти завершилась, и потребителю-де придется привыкать к дорогим углеводородам. Обвала нефтяных цен никто особо и не ждал, но он произошел вопреки прогнозам и как раз благодаря наращиванию добычи нетрадиционным способом. Несмотря на скепсис, «сланцевая революция» оказалась реальностью, открыв миру новые источники углеводородов.

«Сланцевую революцию» принято считать пятой революцией в области газо- и нефтедобычи. Связывают ее, прежде всего, с США, где с конца 1990-х годов стали осваивать технологию горизонтального гидроразрыва пластов. Отметим, что новая технология демонстрирует ежегодный прирост нефтедобычи на уровне 1,5 млн барреля в сутки. А в будущем, возможно, эти показатели вырастут еще.

Также заметно растут инвестиции в сланцевую добычу, а средний показатель роста сланцевых компании в несколько раз превышает показатели для компаний, использующих «традиционные» технологии (в том числе – добычу на шельфах).

Отметим, что в США насчитывается более 20 сланцевых месторождений, где можно добывать углеводороды с приемлемой рентабельностью. Согласно исследованиям Harvard Business School, к 2020 году производство нефти в США может вырасти до 11 млн баррелей в сутки. Если это произойдет, то Америка вытеснит нашу страну со второго места в ряду крупнейших производителей углеводородов.

Аналогично выглядит ситуация и по сланцевому газу. Согласно недавним прогнозам, США стоит на пути к тому, чтобы к 2022 году стать вторым в мире экспортером сжиженного газа. Эксперты полагают, что американцы нарастят экспортные возможности исключительно благодаря росту сланцевых углеводородов в этой стране.

Вслед за Америкой сланцевые технологии стали осваивать другие страны. Так, с прошлого года Китай вошел в тройку мировых лидеров (вместе с США и Канадой) по производству сланцевого газа, нарастив объемы добычи «голубого топлива» до 7,8 млрд кубических метров. Согласно научным оценкам, на территории Сычуаньской впадины и прилегающих к ней морских областях геологический запас сланцевого газа составляет не менее 763 млрд кубометров.

Кстати, запасы сланцевого газа имеются и на территории некоторых европейских стран. Например, в Германии этих запасов хватит на 13 лет. Такие же месторождения есть и на территории Нижней Австрии, способные покрыть потребности в газе на 30 лет. Поэтому для европейцев вырисовывается дилемма: добывать газ самостоятельно или покупать его в других странах? Почему бы не рискнуть и не снизить зависимость от внешних поставок? Вопрос, вроде бы, звучит резонно. Однако на практике ситуация со сланцевым газом выглядит не так уж гладко.

Ахиллесовой пятой сланцевой добычи является то, что она вступает в прямое столкновение с требованиями по экологии. В наше время это считается серьезным изъяном, особенно, когда речь заходит об европейских странах. Защитники окружающей среды серьезно опасаются, что используемые в технологии гидроразрыва пластов вредные химические компоненты (например, бензол) смогут проникнуть в слои с грунтовыми водами. Соответственно, это обстоятельство рано или поздно приведет к тому, что эйфория, связанная с газовым бумом, спадет. И в свете увлечения «зелеными» технологиями закономерно возникает вопрос: можно ли сделать сланцевую добычу экологически безопасной?

В Австрии не так давно попытались реализовать именно такой проект, который исключал применение вредной «химии». Жидкая смесь для разрыва пласта состояла из воды, песка и кукурузного крахмала. Этот состав использовался в пределах замкнутого водооборота и затем подвергался вторичной переработке. Правда, под влиянием «гражданских активистов» проект был свернут. Эксперты, со своей стороны, сочли его экономически нецелесообразным. Надо сказать, что и в США экологи также время от времени выступают против технологии гидроразрыва. О чем это говорит? О том, что сланцевым компаниям когда-нибудь обязательно придется искать экологически приемлемый вариант. И в этом случае незавершенный австрийский проект может рассматриваться в качестве очень важного прецедента. Возможно, с точки зрения рентабельности здесь было много вопросов. Однако надо понимать, что любая серьезная инновация не обещает с первых шагов моментальной финансовой отдачи.

Для нас принципиально важно то, что в составе упомянутой смеси для гидроразрыва пластов фигурировал крахмал. Дело в том, что крахмал является ценным веществом для разных областей применения - не только для пищевой и фармацевтической, но также и для химической промышленности. Он может активно применяться там, где необходимо использование вязких жидкостей. В той же газо- и нефтедобыче. Производные крахмала, в частности, используются в буровых растворах для экологически безопасного повышения рентабельности скважин: созданный на крахмальной основе гель позволяет «выдавить» на поверхность остатки углеводородов, не нанося при этом большого ущерба природной среде. Как заметил по этому поводу старший научный сотрудник Института цитологии и генетики СО РАН Вадим Хлесткин:

«Таких полимерных материалов, которые могли бы растворяться в воде и давать вязкие растворы, не так уж и много. И многие из них связаны с природным сырьем. Это либо производные целлюлозы, либо производные крахмала».

Как мы знаем, главным источником крахмала могут быть либо зерновые культуры, либо картофель. Картофель в данном случае представляется более перспективной культурой – ввиду своей высокой урожайности, неприхотливости и благодаря относительно простой агротехнике. Самое важное для нас, жителей Новосибирской области, - то, что картофель прекрасно растет и в Сибири. При надлежащей организации дела сибирское картофелеводство может сыграть серьезную роль в экономике страны – в том случае, если картофель будет рассматриваться не просто как пищевой продукт, а именно как сырье для переработки, включая сюда и химическую промышленность. Как мы уже писали, в настоящее время в Новосибирской области стартует совместный российско-китайский проект полного цикла по селекции, выращиванию и переработке картофеля. Пока что речь идет о производстве пищевой продукции, однако в случае успешной реализации данного проекта в стране может возникнуть весьма перспективное направление, ориентированное на химическую промышленность.

Стоит иметь в виду, что Россия не сможет бесконечно оставаться в стороне от «зеленых» трендов. Создание экологически безопасных технологий для газо- и нефтедобычи в ближайшее время обещает стать очень актуальной задачей. То же самое касается и Китая, активно включившегося в «сланцевую революцию». Учитывая то обстоятельство, что с недавнего времени борьба за экологию стала ключевым программным положением китайской коммунистической партии, стоит ожидать постепенного перехода на «зеленые» технологии гидроразрыва пластов. В этом случае совсем не исключено, что сланцевая добыча в этой стране породит большой спрос на крахмалосодержащее сырье. Следовательно, вопрос переработки картофеля будет поднят на новый, более высокий уровень. И если отношения между нашими странами не ухудшатся, то нас ждет дальнейшее укрепление сотрудничества по вопросам современного картофелеводства. Забегать слишком далеко вперед пока не стоит, но в любом случае «картофельная тема» в ближайшей перспективе способна будет принять очень нестандартный формат.

Олег Носков

Компания "Модульные Системы Торнадо" завершила основной объем работ по созданию автоматизированной системы управления технологическими процессами (АСУТП) на Менделеевской ГеоТЭС, работающей у подножия одноимённого вулкана на острове Кунашир. Работы осуществляются в рамках реконструкции геотермальной электрической станции, включённой в программу развития нетрадиционной энергетики на Курильских островах.

В настоящее время успешно прошли тестовые испытания программно-технического комплекса “Торнадо-N”. На первом этапе  под управлением АСУТП был осуществлен пуск сепарационной установки одной из четырёх скважин, узла общих коллекторов отсепарированной воды и пара перед бинарной энергетической установкой (БЭУ), двух воздушных компрессоров, вспомогательного и электротехническое оборудования станции.

В дальнейшем (в 2018 году) планируется осуществить пуск еще трех сепарационных установок (скважин), что позволит увеличить мощность станции с 3,6 МВт до 7.2 МВт.

Генеральный директор ГК «Модульные Системы Торнадо» Олег Сердюков прокомментировал ситуацию с затянувшейся модернизацией ТЭС: «Главные трудности связаны с двумя факторами – затянувшиеся сроки строительства и банкротство компании-проектировщика и одного из основных исполнителей работ по монтажу и наладке АСУТП. Фактически все работы по АСУТП пришлось взять на себя нам, а доделывать за кем-то всегда не просто. Некоторым сюрпризом  для нас, о котором никто не предупреждал, стала высокая  степень сейсмичности, что потребовало сертификации ПТК «Торнадо» по сейсмичности до 9 баллов, кроме того, в атмосфере высокая концентрация серы, что приводит к образованию на оборудовании серной кислоты. По итогу эксплуатации, возможно, потребуются дополнительные меры по защите оборудования».

Специалисты новосибирской компании “Модульные Системы Торнадо” осуществили поставку оборудования для АСУТП собственного производства, разработали и настроили прикладное программное обеспечение, а также провели пусконаладочные работы по АСУТП под "ключ", включая наладку верхнего и полевого уровня.

Пусковой объект станет одним из основных источником электроэнергии для Южно-Курильска, Горячего Пляжа и Менделеево.

Для справки:

«Модульные Системы Торнадо» является одной из немногих компаний, внедряющей  комплексы собственной разработки для автоматизации критически важных объектов промышленности. Компания отвечает за весь цикл производства, является  разработчиком  и интегратором микропроцессорных средств автоматизации, проектной и наладочной организацией, внедряющей системы АСУТП на объектах промышленности. Универсальные системы автоматизации и контроля, разрабатываемые  ГК «Модульные Системы Торнадо», применимы в различных отраслях – энергетике, приборостроении, тяжёлой и лёгкой промышленности, жилищно-коммунальном хозяйстве. Аналогов таких систем за рубежом нет.

Разработки «Модульных Систем Торнадо» сегодня применяются на новосибирской ТЭЦ-5, НАПО имени Чкалова, на Российских железных дорогах, на энергетических объектах в Краснодарском и Красноярском краях, а также на теплоэнергетических объектах за границей – в Казахстане, Сербии, Боснии и Герцеговине. Всего за время работы компании осуществлено более 200 проектов внедрения полномасштабных АСУТП. Сегодня «Модульные системы Торнадо» является ведущим российским разработчиком и поставщиком средств автоматизации, систем управления и программно-технических комплексов. Системы применяются в энергетике — ТЭЦ, ГРЭС, как в России, так и за рубежом. В 2016 году компания вышла на серийное производство промышленных компьютеров IPC Gridex.