История с попыткой Роскомнадзора заблокировать мессенджер Telegram (попыткой пока малоуспешной) вызвала немало откликов среди пользователей Рунета. При этом, надо отметить, что больше всего внимания уделялось вопросу, насколько это соответствует или противоречит конституционным правам и свободам. Также много говорилось о способах обойти ту или иную блокировку интернет-ресурса (по некоторой информации, за последние недели продажи VPN-сервисов в России выросли в разы). Мы же решили посмотреть на ситуацию немного в ином ракурсе: как вообще работает государственный контроль в цифровой среде и как это сказывается на построении «цифровой экономики» или хотя бы на развитии отрасли информационных технологий. Для этого мы обратились к непосредственным участникам процесса, а именно - сетевым инженерам компании «АВАНТЕЛ», которые в том числе отвечают за взаимодействие с РКН и работу реестра блокировки. Ниже представляем их консолидированные ответы на наши вопросы.

Для справки «АВАНТЕЛ» - федеральный корпоративный оператор связи, основан в 2002 г. Более 7000 компаний-абонентов по стране, от Москвы до Сибири. В Новосибирске является лидером частного корпоративного рынка связи. Ведущие услуги — широкополосный доступ в Интернет, фиксированная телефонная связь, предоставление каналов связи, создание интеллектуальных телефонных и ИТ-систем. Крупнейшие абоненты — Сбербанк, 2ГИС, ЦФТ, НГУ, Вектор-Бест и пр. Компания работает в партнёрстве более чем с 200 национальными и международными операторами связи.

– Борьба Роскомнадзора с Telegram вошла в топ новостей. Ваш прогноз, когда и чем она может завершиться?

– Это типичная история борьбы брони и снаряда. Не вдаваясь в технические подробности, можно сказать, что абсолютной блокировки интернет-ресурса сейчас на нашей планете добиться нельзя нигде, и в ближайшем будущем такого способа не появится. Исходя из этого есть четыре сценария развития этого конфликта:

1) Невероятный. Telegram пойдёт на сотрудничество и выполнит решение суда. Блокировка прекратится, Роскомнадзор празднует победу.

2) Невероятный-2. Google, Apple и Microsoft пойдут на сотрудничество с РКН и удалят приложение из своих магазинов (либо, как вариант, перестанут поддерживать push-обновления Telegram и тот не сможет обходить блокировки по текущей схеме.) В обоих случаях у искушённых «юзеров» доступ к мессенджеру останется, но рядовые пользователи его потеряют. На практике сотрудничество со стороны даже одного из трёх гигантов — уже серьёзные потери для Telegram. В этом случае, также можно будет сказать, что победа осталась за РКН.

3) Маловероятный. С обновлением правительства в мае или по иным причинам политика по отношению к Telegram будет пересмотрена. Блокировку спустят на тормозах, а Telegram постарается выжать из этого максимальный пиар. Мы бы назвали такой исход событий победой Дурова.

4) Наиболее вероятный. Война станет позиционной. РКН перестанет «махать ломом в посудной лавке» и блокировать огромные сети, продолжит блокировки в точечном режиме. Telegram будет испытывать небольшие перебои и связанный с этим отток пользователей.

В такой вялой блокировке сейчас существуют в РФ некоторые торрент-трекеры, часть онлайн-библиотек, действительно экстремистских сайтов и т.п. Это победа Дурова, но при которой РКН, по крайней мере, сохраняет лицо.

Отдельный вопрос — судьба IP-сетей, уже попавших под удар из-за борьбы с Telegram. Здесь всё зависит от инициативы заинтересованных лиц. Если пострадавшие (и провайдеры, и клиенты) приложат достаточно лоббистских, юридических, переговорных усилий, то вполне вероятно, что часть подсетей, не используемая Telegram, будет разблокирована, что уже произошло с несколькими миллионами заблокированных адресов. Но усилия точно потребуются, сама собой ситуация не исправится. Что до новостей, то в любом из сценариев тема уйдёт из медиаполя довольно скоро. Достаточно вспомнить «сроки жизни» скандалов про блокировки Википедии, «пакет Яровой» и т.п.

–  Насколько действенной на самом деле является практика блокировок интернет-ресурсов (включая опыт как России, так и Китая)?

– Абсолютного способа блокировки нет по причине высокой гибкости протоколов TCP/IP. В Китае государство осуществляет контроль большей части сети и задаёт тренды в этом направлении, но для любого другого государства это невозможно. Дело в том, что китайцы озаботились системой блокировок ещё на этапе разработки архитектуры Интернета в стране, когда проникновение сети составляло считанные проценты населения. Система цензуры в китайском Интернете построена на уровне фундамента, она огромна и включает цепь гигантских дата-центров, отдельные магистральные линии связи, армию инженеров и чиновников. Но и она имеет слабые места: желающие её обойти — её обходят и спокойно пользуются сервисами того же Google на территории Китая. Что говорить тогда о странах с развитой сетевой инфраструктурой, создававшейся без оглядки на цензуру.

Ни одно государство не сможет позволить себе полную перестройку сети. И провайдерские оценки бюджета на реализацию «пакета Яровой» покажутся смешными — по сути, сеть надо будет перестроить заново. Но и при этом обход такой системы обойдётся пользователю в «копейки».

– Возможно ли вообще оградить население целой страны от какой-то части информации в Интернете или это «сизифов труд»?

– В целом возможно, ведь мы не наблюдаем в публичном Интернете ресурсы по продаже наркотиков, распространению детской порнографии или заказным убийствам. Такие вещи есть, но живут в глубоком сетевом подполье, о котором большинство граждан даже не подозревает. Даже задавшись целью найти эту гадость — сделать это весьма непросто. Но для такого ограждения нужны не столько технические средства, сколько общественный консенсус. И государственные органы, и граждане, и провайдеры солидарны с тем, что детская порнография неприемлема — и население избавлено от возможности её наблюдать. Относительно Telegram такого консенсуса, увы, нет. А в России его отсутствие ощущается наиболее остро.

– Насколько серьезным для нашей ИТ-отрасли является "побочный ущерб" от таких действий (или его значение сильно преувеличено)?

– Всем понятно, что ущерб гигантский. Блокировка IP убила работу в России облачных сервисов Google и Amazon. На них завязана работа сотен российских и зарубежных компаний, и эта остановка стоила денег — где-то это недополученная прибыль, где-то прямые убытки от невыполнения обязательств, расходы на строительство обходных путей, переезд в другие «облака» и т.п. Но оценить недополученную прибыль — сложно. Пользователи, державшие на заблокированных IP критические сервисы, озаботились их переездом или заменой. Оценка убытков, повторяемая в СМИ, — миллиард долларов — это просто магическое круглое число. Реальные убытки есть, но можно вспомнить классическое «Три магнитофона, три кинокамеры, куртка замшевая… Три куртки».

– Есть ли какие-то альтернативы для противодействия распространению в Сети действительно вредоносной информации (например, влиянию педофилов на несовершеннолетних) или это неизбежная «плата» за развитие информационных технологий?

– Как уже сказано, технического способа абсолютной блокировки нет, но при совместной работе чиновников, провайдеров, пользователей эти вещи можно загнать в подполье и свести к минимуму. Посмотрим на США, где власть способна контролировать всю технологическую цепь средств коммуникации — элементную базу устройства, операционную систему устройства, провайдеров, дающих каналы связи, и сами сервисы в этих каналах. На каждом из уровней стоят закладки, позволяющие вести мониторинг информации и даже удалённое управление. После многочисленных скандалов эры Сноудена это можно считать доказанным. Но даже в ситуации полного контроля всей цепи средств коммуникации искоренить педофилию, детскую порнографию, торговлю наркотиками и людьми в США не удаётся. Инженеры здесь нужны, но прежде всего социальные.

Наталья Тимакова

Директор ИЯФ СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв обозначил цель научного форума: «Еще раз, глубоко и нестандартно, посмотрев на наше прошлое, убедиться в правильности того, что мы собираемся делать в будущем… У института должны быть ясные, четкие цели и ориентиры. Как мне кажется, самое важное, к чему нужно стремиться — это браться за те задачи, выполнить которые сегодня кажется невозможным. Малая реалистичность является критерием правильного выбора: по крайней мере, так делал Будкер». 

Научный руководитель ИЯФ академик Александр Николаевич Скринский отметил другую черту будкеровского стиля управления — демократичность и равенство мнений при обсуждении важных решений. Знаменитый черный круглый стол для совещаний появился в институте фактически одновременно с первой установкой, электронным ускорителем ВЭП-1. Его изготовили в Москве еще до окончания строительства ИЯФ, а затем перевезли и смонтировали в новосибирском Академгородке. «Это была настоящая эпопея», — сказал Александр Скринский. По его словам, после начавшихся в 1965 году экспериментов в ИЯФе и Стэнфорде, «…самым главным результатом стала доказанная возможность успешных экспериментов по физике элементарных частиц на плотных пучках».

История Института ядерной физики — история его установок и их эволюции. Еще в 1957 году Герш Ицкович Будкер выдвинул идею электрон-позитронного ускорителя, которую поддержал академик Игорь Васильевич Курчатов. С этого момента берет начало другая «настоящая эпопея» — коллайдера ВЭПП-2 и его дальнейших превращений. Первый  крупный научный результат, полученный на этой установке, — открытие ρ-мезонного резонанса — принес Ленинскую премию 1967 года, а в 1970-м на ней же было обнаружено множественное рождение адронов. Присоединение к ВЭПП-2 в 1972 году еще одного кольца-накопителя позитронов превратило ускоритель в ВЭПП-2М, который, в свою очередь, в 2000 году был модернизирован до ВЭПП-2000. «Мы искали путь увеличения энергии и светимости, не распространяясь за границы не только института, но и одного экспериментального зала, и нашли выход в применении так называемых круглых пучков», — прокомментировал член-корреспондент РАН Юрий Михайлович Шатунов. В 2014-2017 установка прошла апгрейд без переименования и сегодня успешно используется в том числе в международных проектах.

Другая историческая линейка начинается с ВЭПП-3, на котором в 1973 году было получено рентгеновское синхротронное излучение (СИ), быстро ставшее популярным инструментом у ученых разных направлений.

Как отметил академик Геннадий Николаевич Кулипанов, в ИЯФе впервые в мире удалось создать «рентгено-диффузионное кино» с интервалами между «кадрами» (моментами фиксации изображения) до 5 наносекунд.

В 1970-1980-е годы сибирский источник СИ активно использовался в отечественных и международных экспериментах. Так, в московском Институте молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта РАН под руководством доктора физико-математических наук Марка Александровича Мокульского шли исследования солей ДНК. Участница конференции в ИЯФ кандидат физико-математических наук Альвина Андреевна Вазина из Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН (подмосковное Пущино) рассказала о применении  СИ в изучении структуры биополимеров с большими периодами — например, мышечных тканей. В рамках Сибирского отделения Академии наук СИ легло в основу многих меджисциплинарных исследований: в частности, кинетики химических реакций, нанокатализаторов, динамики взрыва и детонации, палеоклимата по донным осадкам сибирских озер.

«В 1977 году, в самый разгар холодной войны, было подписано советско-британское соглашение о научно-техническом сотрудничестве, в том числе в области синхротронного излучения, — напомнил Г.Н.  Кулипанов. — Этот пункт включили англичане как заинтересованная сторона, в 1978—1981 годах они активно использовали возможности ВЭПП-3… Впрочем, и для нас получилась хорошая школа международного сотрудничества, около 50 специалистов ИЯФ впервые выехали за рубеж». Ученый рассказал также об использовании СИ в сравнении лунного грунта, доставленного на землю советскими автоматическими станциями и астронавтами США. «Анализ показал почти полную идентичность состава тех и других образцов, — сказал Геннадий Кулипанов, — и это отвергает сегодняшние инсинуации о том, что американцы не высаживались на Луне».

Академик Г. Кулипанов рассказал о двух источниках СИ, «Сибирь-1» и «Сибирь-2», изготовленных в ИЯФ для Курчатовского института: на запуске второго из них в 1999 году присутствовал Владимир Владимирович Путин. «Сегодня  в нашей стране есть четыре действующих и один строящийся синхротрон, но все они принадлежат ко второму поколению, — констатировал ученый. — Новый глоток надежды дало посещение президентом РФ нашего института и Академгородка 8 февраля нынешнего года и последовавшие за этим поручения… Для Курчатовского института будет строиться источник СИ четвертого поколения, для ИЯФ — “3+”…Это интеграционный проект, который должен приносить интеграционные эффекты».

По словам Геннадия Кулипанова, сооружение первой очереди сибирского синхротрона (10 каналов вывода и столько же рабочих станций) должно начаться в 2019 году, займет 5 лет и потребует около 30 миллиардов рублей; вторая очередь (32 канала и 32 станции) может быть запущена еще через пятилетку при вложении 10,7 миллиардов. Проект получил название СКИФ — Сибирский кольцевой источник фотонов. На сегодняшний же день основным работающим источником СИ для сибирских ученых служит ВЭПП-4М, результат многоэтапной модернизации ВЭПП-3.

Как сообщил заместитель директора ИЯФ член-корреспондент РАН Юрий Анатольевич Тихонов, сегодня в мире работает четыре электрон-позитронных коллайдера, два из которых — в Институте ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН. Об участии сибирских физиков в трех перспективных проектах этого же плана рассказал замдиректора ИЯФ доктор физико-математических наук  Евгений Борисович Левичев. Разрабатываемый на базе CERN ускоритель FCC рассчитывается на высочайшие в мире мощности — от 45 до 182 ГэВ — и должен стать крупнейшим научным сооружением за всю историю человечества. Кольцо длиной в 100 километров протянется под Альпами, окрестностями Женевы и дном одноименного озера. В основе FCC лежит идея Crab Waist — встречи и кратковременного «захвата» сжатых пучков под большим углом, что должно повысить светимость на 1-2 порядка. Первые контакты по этому проекту с учеными ИЯФ начались в 2011 году. Представители института участвуют в ежегодных совещаниях по FCC, собирающих 500-700 участников, и пишут три главы в Conceptual Report по этому проекту.

В мире проектируется также два новых коллайдера со средними показателями энергии пучка (1-3,5 ГэВ) и периметра (600-1000 метров). Это USTC Китайской академии наук и новосибирская Супер чарм-тау фабрика (СЧТФ), которая также будет использовать эффект Crab Waist. «Наш проект утвержден Минобрнауки РФ  в качестве одного из первых шести национальных объектов научной инфраструктуры уровня мегасайнс, — сообщил Евгений Левичев. — Есть распоряжение правительства: предоставить к концу 2019 года документы, необходимые для начала финансирования». Как отметил ученый,  СЧТФ «модернизируется еще на стадии проектирования»: так, периметр кольца сочли целесообразным уменьшить с 800 до 600 метров. «Реализация  такого проекта была бы существенным вкладом в физику элементарных частиц», — считает Юрий Тихонов, выступавший на конференции в ИЯФ с обзором мировых тенденций в использовании и проектировании ускорителей.

Третий же тип перспективного электрон-позитронного коллайдера рассчитан на сверхнизкую энергию (около 400 МэВ) и размер (периметр 35 метров). Как рассказал Евгений Левичев, он предназначен для исследования парных мюонов. Две эти частицы с разной полярностью образуют димюоний — специфический атом, выпадающий на несколько миллиметров из пучка при его столкновении с другим и вскоре распадающийся. Существование связанного состояния мюонов предсказано теоретически в начале 1960-х, однако экспериментально пока не наблюдалось. «Наблюдение димюония должно стать открытием мирового уровня», — предполагает Е.Б. Левичев. Он также отнес предназначенный для этого μμ-трон («мюмютрон») к области критических технологий «…за счет использования новейших, ранее не применявшихся, методов и устройств».Евгений Левичев считает создание μμ-трона сравнительно легко осуществимым: оно не требует согласования с правительством и Минобрнауки РФ, поскольку может финансироваться на грантовой основе, к тому же в ИЯФ для такой установки есть готовый инжектор и технологическая инфраструктура. «Всё это позволяет надеяться на привлекательность проекта для студентов и молодых специалистов, — считает ученый, — которые увидят возможность быстрого получения результатов и, как следствие, — продвижения в научной карьере».

Все актуальные и будущие исследования ИЯФ ведутся в широкой и тесной международной кооперации. Как сказал Юрий Тихонов, «Физика элементарных частиц собрала одно из самых многочисленных научных сообществ мира, поскольку она является основой для очень перспективных мультидисциплинарных направлений: синхротронного излучения, лазеров на свободных электронах, ядерной медицины, супервычислений и big data». Институт ядерной физики вовлечен в крупнейшие коллаборации, в числе которых CERN, KEK, JPARC, SLAC и GRAN SASO — последний в перечне ориентирован на поиск «темной материи». «Весь мир гораздо больше, чем ИЯФ, но во всех экспериментах на встречных пучках наши физики принимают участие», — констатировал Александр Скринский. Он отметил участие института и в техническом оснащении международных проектов: «Установки нашего производства или с нашим оборудованием работают по всему земному шару кроме Африки и Антарктиды».

Андрей Соболевский

Между инновационными технологиями всегда наблюдаются удивительные аналогии, даже если речь идет о совершенно несхожих сферах хозяйственной деятельности. Так, мы уже обращали внимание на сходство между распределенной малой энергетикой и городским фермерством, использующим современные автоматизированные тепличные комплексы. Напомню, что в настоящее время небольшие энергетические объекты (вырабатывающие комбинированно тепло и электричество) можно посредством «умных сетей» объединять в одну систему по принципу сотовой связи. Как раз благодаря «предельной» автоматизации основных процессов, близости потребителей от источников генерации малая энергетика в состоянии сегодня конкурировать с большой энергетикой.

Поразительно, но то же самое имеет место и в городском фермерстве. Во-первых, основные процессы здесь также автоматизированы, что дает существенную экономию на обслуживании. Во-вторых, такие небольшие объекты могут быть рассредоточены по территории населенного пункта, находясь в непосредственной близости к потребителю. В итоге серьезно упрощается логистика, практически исчезает транспортное плечо, отпадает необходимость в складских помещениях, в овощехранилищах, уменьшается число посредников. То есть фактически потребитель получает продукт прямо с грядки. Получается, что небольшие городские фермы в состоянии конкурировать с крупными тепличными комбинатами, расположенными за городом (а тем более – в другой стране).

По идее, небольшие «умные» тепличные хозяйства в состоянии удовлетворить круглогодичный спрос на многие популярные продукты. Например, томаты, огурцы, салат, зелень, пряные травы, клубника. Что касается вкусовых качеств, то над этим вопросом сейчас также работают и добиваются результатов.

Обычно многие из нас связывают высокопродуктивное сельское хозяйство с гидропоникой. Такая агротехника, конечно же, здесь тоже используется. Но на ней свет клином не сошелся. В настоящее время популярность приобретает так называемое органическое земледелие. Обычно его связывают с открытым грунтом. Тем не менее, органику удалось удачно включить и в тепличный «формат» городских ферм.

В нашем городе органическое направление развивает, в частности, ООО «Городские теплицы» (резидент Новосибирского Академпарка). По словам руководителя компании – Александра Лысковского, – переход на органические технологии выращивания стал возможен благодаря решению одной принципиально важной технической задачи – автоматической подачи биогумуса. Поэтому вкус овощей, выращенных таким способом, теперь получается прямо как «с бабушкиной грядки». В компании надеются, что развитие данного направления приведет к тому, что даже зимние овощи у нас будут так же вкусны, как и выращенные летом на огороде. Для овощного рынка это станет «настоящей бомбой», уверены специалисты.

Сейчас компания занимается тестированием своей технологии на экспериментальной площадке в поселке Ельцовка, рядом с Академгородком. Главной «фишкой» таких систем, как я уже сказал, является полная автоматизация рабочих процессов (за исключением, пожалуй, сбора урожая и зеленых операций). Минимальная площадь одного тепличного модуля – чуть более 40 кв. метров. При желании можно располагать в ряд несколько таких модулей, увеличивая площадь посадок. Каждый модуль снабжен «умным» оборудованием. Потенциальным клиентам вся конструкция предлагается исключительно «под ключ», со всей электронной «начинкой». Приблизительная стоимость одного модуля пока составляет больше миллиона рублей. В перспективе, считает Александр Лысковский, цену можно будет снизить до 800 тысяч рублей. Но даже при цене модуля больше миллиона срок окупаемости тепличного комплекса составляет всего два года. Иначе говоря, для малого бизнеса открываются неплохие перспективы. И интерес к этим системам, надо сказать, проявлен достаточно большой.

Отметим, что в Европе, где малый бизнес давно задействован в сфере производства продуктов питания, никаких препятствий на пути освоения суперсовременных тепличных технологий нет. Поэтому в мире данный тренд обязательно получит развитие. И это будет, надо сказать, одним из направлений «зеленой революции», затрагивающей не только энергетику, но и сельское хозяйство (о чем мы тоже уже писали).

В России, к сожалению, развитию «малого» овощеводства мешают высокие кредитные ставки и отсутствие необходимых законодательных нормативов. Преимущества в такой системе отношений, как всегда, получают крупные игроки. Но крупные игроки ориентируются на крупнотоннажное производство, на создание гигантских тепличных комплексов, расположенных, как правило, на сельхозугодиях. Такой производитель не особо-то и заинтересован в росте качества, особенно при отсутствии достойной конкуренции, когда рынок и без того завален безликой продукцией.

Можно было бы закрыть на это глаза рукой, если бы не одно печальное обстоятельство: российский крупный бизнес склонен искать поддержки в коридорах власти, влияя на принятие государственных решений. И эта поддержка, как правило, заканчивается тем, что в стране начинают создавать законы, выгодные крупным игрокам и ущемляющие права малого бизнеса.

Скажем, лоббизм со стороны крупных животноводческих компаний привел к тому, что у нас фактически задавили небольшие фермерские и подсобные хозяйства, специализирующиеся на животноводстве. Крестьянину теперь невыгодно держать свиней и коров. И это очень печальный факт.

На текущий момент, конечно, локальное выращивание тепличных овощей погоды на рынке не делает. Но в случае бурного развития данного направления (а оно просто не может не развиваться) мы можем в очередной раз получить какие-нибудь новые правила и нормативы, которые испортят жизнь городским фермерам. Поэтому стоит уже сейчас заняться пропагандой и популяризацией данного направления и – по возможности – создавать «умные» тепличные комплексы разных площадей там, где только можно. 

В этой связи было бы неплохо и разработчикам тепличных комплексов, и фермерам, стремиться к взаимодействию с органами местного самоуправления, добиваясь принятия на муниципальном уровне различных программ поддержки городского фермерства как актуального инновационного направления, решающего проблему продовольственной безопасности и импортозамещения. Здесь даже не нужно ничего особенного выдумывать, поскольку актуальность этой тематики совершенно очевидна. А потребитель, надо сказать, с радостью бы принял появление качественных продуктов «прямо с грядки», да еще и круглый год.

Кстати, Новосибирску ничто не мешает показать здесь пример всем остальным городам. «Умные» тепличные комплексы спокойно можно монтировать на крышах жилых и общественных зданий. И такие предложения, кстати, в мэрию Новосибирска уже поступили. Причем, от мэрии не требуется никаких финансовых вливаний. Главное – чтобы не чинили препятствий (как это было, например, в случае с установкой на крыше одного дома солнечных коллекторов и солнечных панелей). Как я уже сказал, занимаются этим делом новосибирские разработчики. И будет совсем нехорошо, если их изобретения окажутся не ко двору в своем же городе.

Олег Носков

1 мая новосибирцы написали контрольную по географии «Контурная карта». В образовательной акции приняли участие студенты и школьники, учителя географии, ученые и путешественники. Многие приходили вместе с детьми, чтобы проверить свои географические знания и расширить кругозор.

Проект развернулся на двух площадках – в Новосибирском госуниверситете и СГУГиТ. Участников приветствовали известные общественные деятели, которые представили свои видеовопросы для разминки. Так, телеведущий Александр Пушной рассказал о том, что первая постановка оперы «Аида» состоялась 24 декабря 1871 года и была приурочена к открытию самого протяженного бесшлюзового канала. Зал быстро среагировал, что речь идет о Суэцком канале, соединяющем Красное и Средиземное моря. Интересный вопрос задала ведущая телепередач, актриса Татьяна Лазарева. Она отметила, что у жителей российских городов много забавных названий – саранчане, тоболяки, энгельситы, яйчане, вязьмичи, архангелогородцы. «А как же называются жители Новосибирска женского пола?» - обратилась она к залу. Оказалось, все просто. Их называют жительницы Новосибирска. Еще прозвучали вопросы от ученого Павла Бородина про линию Уоллеса и от модели Марины Булаткиной про старое название города Нью-Йорка, связанное с одной из европейских столиц.   

Затем началась сама контрольная, состоящая из 20 вопросов. В течение 40 минут участникам нужно было написать ответы и нанести их на контурную карту. Так, например, они вспоминали маршрут русского первооткрывателя Семёна Дежнёва, который первым прошел через Берингов пролив. Еще они старались вспомнить города, которые видят каждый день на купюрах Банка России.

«Многие вопросы будут из обычной жизни», - предупредили организаторы проекта, преподаватели геолого-геофизического факультета НГУ. Так и случилось.

Любителям животных нужно было показать знание биогеографии – родины своих питомцев курильского бобтейла, шотландской овчарки колли. Спортсменам предлагалось нанести на карту страны-участницы Олимпийских игр в Пхенчхане, жители которых редко видят снег. А любителям музыки надо было указать страны, родиной которых являются полька, вальс, фламенко, регги и кантри. Таким образом, география коснулась всех сфер нашей жизни. Конечно, наряду с этим, участники демонстрировали общие географические знания – расположение островов, морей, рек и озер.

Один из вопросов – про страну с фьордами, месторождениями медных руд и запасами красной рыбы, которая экспортируется в разные страны, в том числе в Россию, - сбил с толку многих участников проекта. Большинство уверенно нанесло на карту Норвегию. «В королевстве Норвегия нет месторождений, богатых медью, и вся рыбная продукция попала под санкции, так что в Россию она не ввозится. Эта страна Чили, - прокомментировал ответ Андрей Вишневский, доцент кафедры минералогии и петрографии ГГФ НГУ. -  Еще был интересный вопрос про грузовые корабли различных стандартов. Необходимо было назвать три географических объекта, задающих стандарты для размеров судов. Тут три правильных ответа – Панамский и Суэцкий каналы, Малаккский пролив. В одном из них – Суэцком – осадка судна меняется по походу движения. Происходит это из-за того, что суда входят в пресноводное озеро. Плотность пресной воды меньше, чем морской, поэтому корабли немного проседают».

Своими впечатлениями о контрольной поделились ученицы лицея № 130, семиклассницы Доминика Бальцевич и Дарья Наумова. «Мы участвовали впервые в «Тотальном диктанте» и в «Контурной карте». Замечательный географический проект придумали организаторы. В следующем году обязательно придем снова», - рассказала Дарья. «В школе мы переносим данные в контурные карты из учебного пособия. А здесь приходится все делать по памяти. Интересно проверить себя, помнишь или нет», – поделилась Доминика.

Постоянный участник проекта Виктор Емельянов, территориальный менеджер Hewlett Packard в Новосибирске, на многие вопросы отвечает сходу, основываясь на опыте многочисленных путешествий. Но и бывалого туриста географические задачки ставят в тупик.

«Вспоминал, где на карте находится Ямайка, севернее или южнее Кубы. Вообще, отличный проект, чтобы «мозги понапрягать». Хочется еще, чтобы организаторы внесли в него местную специфику. Не все знают, например, где в Новосибирской области находится Беловский водопад или Пихтовый гребень, а это совсем рядом. Начинаем с родной географии, переходим на российскую, а затем уже на глобальную».

Три года в проекте участвует Алексей Мирзоев, член туристического клуба «Адмирал». В прошлом – победитель школьных олимпиад по географии. «География – самый любимый предмет в школе. Участвуя в первой «Контурной карте», думал, что отвечу на все вопросы. Каково было мое удивление, когда понял, что мои знания в географии оставляют желать лучшего. В географии, как и в жизни, очень много интересного. Хочу, чтобы проект развивался более масштабно, чтобы наши русскоязычные граждане писали его за рубежом. Они голосуют, так же пусть пишут и географическую контрольную. Еще здорово было бы устроить видеомост с другими городами. Везде есть свои уникальные путешественники, достижения которых внесены в книги рекордов России и мира. Они могут пригласить поучаствовать в своих экспедициях, мне это было бы крайне интересно», - поделился своими впечатлениями о проекте Алексей.

В этом году контрольная проходила в четвертый раз. Ее написали 302 человека. В НГУ отличные результаты показали 17 человек, а 36 участников получили оценку «хорошо».

«Контурная карта» организована преподавателями и студентами геолого-геофизического факультета НГУ при поддержке Новосибирского регионального отделения Русского географического общества, СГУГиТ и компании «Дата Ист».

Екатерина Вронская

Страсти по поводу реформы Российской Академии наук постепенно утихают. Похоже на то, что окончательно. Комментируя эту ситуацию во время пресс-конференции в ТАСС-Новосибирск, председатель СО РАН академик Валентин Пармон открыто заявил, что имевшее место противостояние с ФАНО завершилось, и с конца прошлого года идет восстановление отношений с упомянутой федеральной структурой. «Мы, - отметил ученый, - пытаемся понять друг друга, пытаемся собирать камни, которые были разбросаны». По его мнению, в этом сейчас заключается основной эффект действий, совершенных в Академии наук (включая и Сибирское отделение) за последние полгода.

К сожалению, Валентин Пармон не стал уточнять, кому досталась победа в этом противостоянии, однако в целом тон его выступления был оптимистичным. Он обратил внимание на то, что события, происходящие в стране, дают шанс научной общественности вернуть некогда утраченные позиции. «После долгого отстранения государства от научных дел, - разъяснил он, - оно наконец-таки стало больше обращать на нас внимания, взаимодействуя с российской наукой. Это связано со многими факторами». В частности, руководитель СО РАН сослался на то, что многие крупные компании России и в целом сама российская промышленность стабилизировалась по многим отраслям. «Ей уже недостаточно ориентации на импортные технологии и нужна помощь со стороны нашей, российской науки. Сейчас появился больший интерес к результатам взаимодействия между промышленностью и наукой, чем это было раньше», - сказал Валентин Пармон.

По мнению ученого, на изменение отношений между государством и наукой очень сильно влияет весьма непростая международная обстановка.

«Мы оказались отрезанными от многих самых современных технологий, и теперь российская наука должна сделать то, чем она занималась всегда. То есть она должна обеспечить страну своими разработками и своими знаниями. Собственно говоря, это – основные тенденции, которые теперь происходят.

И очень важным моментом является здесь то, что за последние лет двадцать, если не больше, первые лица страны обратили особое внимание на науку в Сибирском отделении. СО РАН всегда считалось самым организованным, наиболее продуктивным в системе Академии наук. И то, что 8 февраля этого года был выезд президента страны сюда, в Новосибирск, где он специально встречался с учеными Сибирского отделения и проводил здесь заседание Совета по науке, – это, вообще, говорит о многом», - констатировал ученый.

В общем, позиция руководства СО РАН понятна. Надо сказать, что надежды на смену государственного курса питали еще три-четыре года назад – как раз под впечатлением от осложнения международной обстановки. Последние шаги со стороны главы государства, похоже, еще больше укрепили нашу академическую общественность во мнении, что страна постепенно изживает «лихолетья» 1990-х и возвращается к благословенным временам, когда государство ставило масштабные стратегические задачи и активно вовлекало науку в их решение. Получается, что великим благом для российской науки стало упомянутое ухудшение международной обстановки. Ведь в противном случае – если следовать этой логике – у государства не было бы стимулов идти навстречу нашим ученым, пытаясь восполнить потери от западных санкций.

В принципе, именно так и трактуется причина потепления отношений между наукой и властью. Как в известной поговорке: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Лично мне неоднократно приходилось выслушивать от некоторых ученых Академгородка высказывания насчет того, будто теперь-то (ввиду санкций) государство «одумается» и сделает ставку на отечественные разработки. Пафосные декларации государственных руководителей, их недавние заявления о технологическом прорыве, об инновационном развитии как будто призваны подчеркнуть долгожданные перемены.

На мой взгляд, здесь явно переоценивается значение субъективных факторов – при откровенном игнорировании факторов объективных. Не столь уж важно, о чем мечтают и о чем заявляют первые лица страны. Принципиальнее то, что они могут реально предложить нашим ученым. Будет ли увеличено финансирование научной деятельности, появятся ли государственные программы, предполагающие адекватные (а не символические, как сейчас) ресурсы на решение тех или иных задач – вот что должно нас волновать в первую очередь.

Если уж Россия решила бросить вызов западному миру, то финансирование науки, по идее, должно осуществляться на уровне западных стран. Мы уже писали о том, что в США на НИОКР выделяется средств на два порядка больше, чем у нас. Располагает ли Россия такими ресурсами, способно ли наше государство не только декларировать высокие намерения, но и изыскивать для реализации масштабных задач соизмеримые средства?

Как это ни печально, но пока мы вынуждены признать, что поддерживать отечественную науку с «американским размахом» государство либо не в состоянии, либо просто с этим не торопится. Во всяком случае, пока что ставится вопрос лишь об изменении структуры расходов на науку (при сохранении примерно тех же объемов финансирования). Чудес здесь, естественно, не произойдет. На скудном пайке никаких технологических прорывов не создается. Возможно, кто-то в правительстве надеется на чудо, но вряд ли среди ученых по этому поводу существуют какие-либо иллюзии. Ученых, конечно, пока что обнадеживают декларации первых лиц, но все же реальный вклад государства в науку будет оцениваться на основе объективного вклада в это дело.

Кроме того, ухудшение отношений с западными странами само по себе не содержит ничего благоприятного для отечественной науки. Дело в том, что изоляция никак не способствует каким-то прорывам в области познания или в создании новых технологий. Передовая наука не формируется в «собственном соку». Постоянные творческие коммуникации на международном уровне – одно из фундаментальных условий для прогрессивного роста. Кстати, наши ученые это очень хорошо понимают. Так, Валентин Пармон посетовал на то, что в некоторых странах ощущается давление на российских ученых. Выражается это, по его словам, по-разному. Иногда, например, происходят «вежливые отказы» на публикации в рейтинговых изданиях. Бывают и запреты для зарубежных компаний на взаимодействие с российской наукой. Тем не менее, ученый уверен в том, что с нашей стороны никаких «веских ответов», ведущих к усилению изоляции, быть не должно. «Это не конструктивно», - считает он.

В целом, по словам Валентина Пармона, позиция Академии наук сводится к тому, что в условиях очень сложных международных отношений особая роль должна принадлежать так называемой научной дипломатии. Это когда ученые не прекращают своих контактов, несмотря на то, что взаимоотношения на уровне верховной власти, между правительствами, могут быть очень сложным.

«Именно эти контакты, - утверждает он, - помогают дальше решать эти вопросы». Даже в самые тяжелые годы «холодной войны» возникали конструктивные взаимодействия между нашими и зарубежными учеными, которые приводили к разрядке международной напряженности и к запрету ядерных испытаний в атмосфере и под водой. «Надо, - замечает Валентин Пармон, - чтобы то же самое продолжалось и сейчас».

Иными словами, несмотря на некоторое воодушевление от державной риторики наших правителей, ученые все-таки сохраняют трезвое отношение к реальности, ясно видя границы, за которые ни в коем случае нельзя переходить. Полагаю, что конструктивный диалог ученых с властью должен сейчас происходить как раз на этой почве – на почве обсуждения текущей политики в целях вразумления разгоряченных государевых мужей от опрометчивых поступков и безрассудных решений. Полагаю, в этом наши ученые должны быть заинтересованы в первую очередь.

Олег Носков

Помните кадры из старой советской комедии: «Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – науке это не известно!». На самом же деле, когда снималась эта лента, среди наших ученых были те, кто пребывал в абсолютной уверенности – на Красной планете жизнь есть! Причем уверенность эта подкреплялась железными (как в ту пору казалось) аргументами. Советская наука на сей счет выстроила довольно стройные гипотезы, обосновавшие возможность жизни на ближайших к Земле планетах Солнечной системы. Потрясающие своей глубиной концептуальные проработки даже сейчас производят сильное впечатление. А что уж говорить о далеких 1950-х, когда молодежь буквально бредила полетами в космос?

К сожалению, сегодня уже мало кто знает имя Гавриила Тихова – замечательного советского астронома, автора увлекательной и во многом показательной книги «Астробиология» (издана в 1953 году). Уже само предисловие к этой работе красноречиво отражает оптимистический настрой советских исследователей. Оказывается, существование жизни на других планетах находится в точном соответствии с диалектическим материализмом: «Материалисты считают, что жизнь является высшей стадией развития материи и должна возникать везде, где есть для этого условия». Исходя из данного посыла, всякие скептические мнения на этот счет признавались «реакционными», не отвечающими духу передового учения. «Однако среди буржуазных ученых, - читаем мы в предисловии, - немало таких, которые считают Землю единственной носительницей жизни».

Далее приводится высказывание «реакционного» английского астронома Джинса, утверждавшего, будто мы должны смотреть на жизнь как на «болезнь», которой начинает страдать материя на старости своих лет. Вселенная, по мнению Джинса, активно враждебна жизни.

Советская наука, конечно же, была категорически против подобных заявлений, исходя из того, что «свойства жизни во вселенной едины по существу, но различны по форме и проявлению». Наши ученые были уверены в том, что приспособляемость организмов к условиям среды – беспредельна. Как мы понимаем, подобные философские постулаты прямо обосновывали поиск живых форм на других планетах. Прежде всего – на Марсе.

Напомним, что Марсу уделялось повышенное внимание еще с позапрошлого столетия. Когда-то астрономов очень сильно заинтриговали обнаруженные «каналы», наводившие мысль о высокоразвитой марсианской цивилизации. Впрочем, с этой мыслью пришлось расстаться после того, как выяснилось, что «каналы» были всего-лишь оптической иллюзией. В то же время тема жизни на Марсе долгое время не снималась с повестки. Не менее интригующим был факт сезонных изменений окраски отдельных участков Красной планеты. Собственно, планета оказалась не совсем красной – там отчетливо выделялись области, окрашенные в голубые, лиловые, фиолетовые и зеленоватые тона. Для земных наблюдателей было очевидно, что на Марсе имеются полярные шапки, площадь которых периодически сокращается. И самое интригующее – это наличие  марсианских «морей», чья окраска в течение сезона менялась так, будто бы речь шла о растительности.

Интересно, что в начале XX века астрономы ничуть не сомневались в том, что на Марсе существует вода. Соответственно, мысль о наличии там каких-либо растительных форм не казалась в ту пору такой уж фантастической. Разумеется, находились и скептики. Так, некоторые считали, что слишком суровые (по земным меркам) марсианские условия (низкие температуры, низкое атмосферное давление, практически полное отсутствие кислорода и отсутствие озона) просто невыносимы для растений. Однако, как оказалось, детальные исследования земной флоры способны пролить свет и на тайны Красной планеты, а заодно – расширить наши представления о самом феномене жизни, углубить наше понимание биологии растений и микроорганизмов, их возможность приспосабливаться к самым непростым условиям существования.

Эта аргументация в развернутом виде представлена в упомянутом труде Гавриила Тихова – ярого приверженца идеи марсианской растительности. «Исследуя вопрос о возможности растительного Мира на Марсе, - пишет ученый, - мы, можно сказать, спустились с Марса на Землю для изучения оптических свойств земной растительности, чтобы потом снова перенестись на Марс и сказать, к какому виду зеленых растений подходит более всего растительный покров того или иного участка «морей» Марса».

Фотографируя поверхность Марса через различные светофильтры, ученые установили, что марсианские «моря» выглядят на снимках особенно темными. Этот факт играл на руку скептикам. Дело в том, что снимки в инфракрасных лучах земной растительности давали обратную картину – растения отражали инфракрасные лучи, отчего на снимках получались как будто присыпанными снегом. Получалось, что «моря» Марса не имеют никакого отношения к растительному миру. Тем не менее, наши энтузиасты попытались найти объяснения указанному факту. Тщательные исследования земных растений приполярных и умеренных широт показали, что отражательная способность у них совершенно разная. Так, у хвойных растений – ели и полярного можжевельника – она в три раза ниже, чему у березы и зеленого овса.

«Таким образом, - заключает Тихов, - было выяснено, что летнезеленым растениям инфракрасные лучи не нужны, поэтому они отражаются. Полярному можжевельнику, живущему в суровом климате и ели, не теряющей своей зелени и зимою, инфракрасные лучи нужны для согревания, поэтому они отражаются слабо». Кроме того, исследования показали, что зимой хвойные деревья отражают инфракрасные лучи вдвое слабее, чем летом.

Так было найдено объяснение для темноты марсианских «морей», снятых на пленку в инфракрасных лучах. Напрашивался вывод, что в экстремально холодном климате марсианские растения не только не отражают инфракрасный свет, но ради выживания поглощают всю длинноволновую часть солнечного спектра (несущую около одной трети солнечного тепла). С этим обстоятельством Тихов связывал и тот факт, что покровы марсианской растительности в период расцвета имеют не зеленый, а голубой, синий и даже фиолетовый цвет. Разве не так выглядит, например, голубая канадская ель, у которой – утверждает ученый – в спектре отсутствует полоса хлорофилла, которую ученые не могли обнаружить при исследовании поверхности Марса. У карликовых берез, мытника, кладонии и других растений, растущих в районе устья Оби, спектр, снятый в июле, также не дал сколько-нибудь заметной полосы поглощения хлорофилла.

«Теперь стало ясно, - читаем мы, - почему растительность на Марсе имеет голубой, синий и даже фиолетовый цвет. Если в спектре растения ослаблены красные, оранжевые, желтые и зеленые лучи, то лучи голубые, синие и фиолетовые приобретают большое значение. Значит, в суровом климате растения вместо зеленого могут иметь голубой, синий и даже фиолетовый цвет». Данное умозаключение подтверждалось наблюдениями советских ученых за высокогорной растительностью Памира. Выяснилось, что уже перед подъемом на Алайский хребет пространства пойменных лугов и сухих мест речной долины имеют коричневато-лиловый или же сплошь синевато-лиловый оттенок. Сухие южные склоны долин покрыты низкорослой полынью и различными лапчатками, имеющими густое войлочное опушение, придающее этим растениям голубоватый оттенок. Колоски злаков в Алайской долине, расположенной на высоте 3500-3600 метров,  имеют в большинстве своем темную фиолетово-коричневую окраску.  В летнее время ее просторы напоминают большое озеро, среди которого разбросаны зеленые островки.

«Даже многие из культурных растений, выращиваемых на Восточном Памире, приобретают лилово-фиолетовую окраску или колосковых чешуек, или хотя бы кончиков остей, что придает общий синевато-лиловый или коричневатый оттенок травостою», - пишет Тихов.

В книге довольно много интересных подробностей и оригинальных гипотетических предположений, касающихся растений. Автор даже попытался пролить свет на марсианскую палеоботанику, размышляя о том, каким был климат Красной планеты сотни миллионов лет назад. Кроме того, ученый сделал некоторые предположения насчет растительности… Венеры (он считал, что температура не ее поверхности не превышает 80 градусов Цельсия). 

Больше всего в этой книге поражает логическая стройность аргументации и, если хотите, красота самой концепции. Этот уровень интеллектуальной культуры не может не восхищать, даже если исследования последних лет дали нам противоположные результаты.

Интересно, что до запуска автоматических зондов в жизнь на Марсе искренне верили и некоторые знаменитые американские астрономы. Так, Карл Саган, принимавший активное участие в подготовке космических миссий, до конца надеялся обнаружить марсианскую растительность (мало того, он будто бы верил в существование марсианских белых медведей). Данные, полученные с автоматических станций, конечно же, принесли немало разочарований тогдашним энтузиастам. С позиции сегодняшнего дня недавняя вера ученых в существование биосферы соседних планет воспринимается с такой же иронией, как и вера в марсианскую цивилизацию, о которой рассуждали в позапрошлом веке. Исследовательские аппараты, увы, поставили крест на красивых гипотезах.

Тем не менее, остается еще маленький лучик надежды. Например, три года назад NASA заявило о наличие на Марсе жидкой воды. Этот факт удалось установить с помощью орбитальных аппаратов. Ирония заключается здесь в том, что примерно сто лет назад, как мы уже говорили выше, о существовании марсианской воды на полном серьезе заявляли астрономы, используя данные, полученные с помощью земных телескопов. Получается, что в наше время дорогущая техника неожиданно (да-да, в наше время это и впрямь произошло «неожиданно») обнаружила то, о чем было известно еще в начале прошлого века. Поэтому для тех, кто знаком с астрономическими работами столетней давности, упомянутое сообщение NASA вряд ли содержит сенсацию. Так что нынешним энтузиастам остается ждать, когда орбитальные аппараты и марсоходы точно так же «неожиданно» обнаружат марсианскую растительность.

Олег Носков

27 апреля министр промышленности и торговли страны Денис Мантуров провел в Новосибирске заседание Координационного совета «Совершенствование мер поддержки инновационных проектов в фармацевтической и медицинской промышленности». Заседанию предшествовало посещение министром ряда ключевых точек инновационного развития Новосибирской области. В их числе – SPF-вивария, входящего в состав ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН». Напомним, научно-исследовательские комплексы являются неотъемлемым звеном в цепочке создания современных лекарственных препаратов и новых методов лечения. В мире насчитывается около двух десятков таких вивариев, Россия располагает лишь одним – новосибирским.

Неудивительно, что на базе вивария реализуется целый ряд перспективных научно-исследовательских проектов, которые были представлены министру во время визита. Один из них реализуется совместно с фармацевтической компанией Takeda, начиная с 2014 года.

– Сегодня наиболее эффективным подходом в поиске и разработке новых направлений терапии заболеваний является кооперация научных институтов, фармацевтических компаний, клинических центров, – подчеркнул генеральный директор «Такеда Россия» Андрей Потапов.

Альянсы являются точкой присутствия разных специалистов и институтов, а все прорывы в технологиях, на новых рынках сегодня мультидисциплинарны, добавил он. Интерес ученых Японии к Институту цитологии и генетики обусловлен тем, что Институт является одним из мировых лидеров в области биоинформатики.

– В рамках этого сотрудничества был инициирован проект по созданию интегрированной базы биомедицинских знаний, в которой должна содержаться информация из гигантского количества научных статей и собственных высокопроизводительных экспериментальных данных компании Takeda, - рассказал научный руководитель ФИЦ "ИЦиГ СО РАН", академик РАН Николай Колчанов.

Такая база данных важна для планирования экспериментов, интерпретации результатов, определения биологических мишеней для воздействия лекарств и молекулярного дизайна подходящих для этого молекул. Ее работа основана на программно-информационной системе, разработанной ИЦиГ. В настоящее время рабочая версия базы установлена и функционирует на серверах компании «Такеда Россия».

– Это хороший пример взаимодействия науки и крупного бизнеса, - отметил Денис Мантуров. – Но еще лучше будет, если он будет распространен и на российские фармацевтические компании, перед которыми стоит сейчас крайне важная и трудная задача импортозамещения в области лекарственных препаратов.

Ученые ИЦиГ СО РАН также уверены, что наработанный опыт взаимодействия будет востребован и в работе с отечественными компаниями. Главное, чтобы этот интерес к совместным проектам был обоюдным.

Пресс-служба ФИЦ "Институт цитологии и генетики СО РАН"

В коллайдере SuperKEKB в лаборатории KEK (Цукуба, Япония) впервые наблюдались столкновения электронов и позитронов, а установленный в месте их встречи детектор Belle II зарегистрировал первые события. Одна из ключевых систем детектора Belle II – 40-тонный электромагнитный калориметр на основе кристаллов йодистого цезия – был разработан и создан при определяющем участии команды Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и Новосибирского государственного университета (НГУ). Кроме того, российские, корейские и японские физики разработали систему для анализа большого объема данных в эксперименте Belle II.

В лаборатории физики элементарных частиц КЕК начался эксперимент Belle II. В результате аннигиляции электронов и позитронов рождаются новые частицы, в частности, пары В-мезона и его античастицы, а также наблюдаются события рождения других адронов.

Детектор Belle II в SuperKEKB – одна из ключевых систем коллайдера. Он был разработан и построен международной коллаборацией, в которую входят более 750 исследователей из 25 стран. Возможности Belle II существенно улучшены по сравнению с Belle, детектором для предыдущего эксперимента, в частности, значительно возросло его быстродействие. Калориметр позволит с большой эффективностью и высокой точностью регистрировать и измерять энергию фотонов и, следовательно, восстанавливать нейтральные пи-мезоны.

Ведущий научный сотрудник ИЯФ СО РАН, заведующий лабораторией НГУ, доктор физико-математических наук Александр Кузьмин является координатором группы калориметра детектора Belle II и одним из разработчиков системы сбора данных для этой системы. Он пояснил, что электроника калориметра детектора Belle II была существенно улучшена для нового эксперимента. «Она позволяет реконструировать высокоэнергичные фотоны для более 30 тысяч событий электрон-позитронных столкновений в секунду. Кроме того, информация с калориметра позволяет быстро, в течение миллионных долей секунды, определить, является ли событие полезным и выдать сигнал всем системам детектора для его регистрации», – отметил ученый.

В течение примерно 10 лет работы будет накоплен набор данных о рождении 50 миллиардов пар B-мезонов и их античастиц. Это в 50 раз больше, чем было получено в предыдущем эксперименте Belle.

«Мы приложили все усилия, чтобы модернизировать систему сбора данных, состоящую из тысяч электронных плат и компьютеров, и достигнуть максимальной скорости счета событий – 30 кГц. Наша централизованная система управления была разработана, введена в эксплуатацию и в настоящее время полностью готова к записи первых данных», – комментирует профессор Томоюки Конно (Associate Prof. Tomoyuki Konno, Kitasato University, Belle II DAQ Group).

В отличие от Большого адронного коллайдера в CERN (Женева, Швейцария), который является ускорителем с самой высокой в мире энергией, SuperKEKB будет иметь самую высокую в мире светимость, то есть количество взаимодействий частиц, происходящих в единицу времени. Проектная светимость коллайдера SuperKEKB составляет 8x1035см-2с-1. Это открывает совершенно новые возможности для изучения редких распадов B- и D-мезонов, тау-лептона, а также поиска эффектов, выходящих за рамки Стандартной модели. Среди возможных примеров таких эффектов – отклонение суммы углов Треугольника Унитарности от 180 градусов, обнаружение процессов, идущих с нарушением лептонного числа, проблема доминирования материи в сравнении с антиматерией и другие открытые фундаментальные вопросы в понимании Вселенной.

Для начала – немного статистики. А именно, давайте сравним, сколько молока в среднем дают коровы в разных странах (речь идет именно о средних показателях в крупных животноводческих хозяйствах, которые являются главными игроками на этом рынке). Чемпионами здесь являются североамериканские коровы: в США в год от коровы хозяин получает около 11 тысяч литров молока, в Канаде – чуть больше 10 тысяч. Европейские показатели немного скромнее, от 7410 литров во Франции до 9330 литров в Голландии. Все это данные 2015 года. В том же году средняя норма надоев в России составила 4134 литра. Как говорится, почувствуйте разницу.

А ведь еще несколько десятилетий назад она была не столь ощутимой. Что же изменилось. Специалисты утверждают, что сегодня есть два главных направления, обеспечивающих прогресс в животноводстве: совершенствование условий кормления и содержания и планомерная селекционно-генетическая работа. Вторая составляющая важнее, поскольку современные технологии позволяют за короткий срок сформировать элитное «ядро» племенного стада, максимально раскрыть потенциал породы и добиться высокой производительности.

К примеру, в США средняя продуктивность коровы с 1957 года по 2007 увеличилась на 5997 кг (большей частью, за счёт совершенствования генетики). И даже наиболее консервативные оценки показывают, что за следующие 20 лет молочная продуктивность может возрасти более чем на 6000 кг. Опять же, в основном, благодаря генетическим технологиям отбора.

Причем, решить проблему качества стада оказалось невозможно за счет массового импорта так называемых племенных животных. Как правило, к покупателю попадают коровы второй, а то и третьей отбраковки, от 15% до 25% погибают после привоза. Связано это с тем, что очень трудно объективно оценить состояние животного, которое приобретается на значительном расстоянии. Да и лучших телят никто на рынок не отправит, их используют для собственных нужд. Не говоря уже о том, что цена такого теленка может достигать сотен тысяч долларов. Выход один – надо развивать собственную селекцию, а не закупать плоды ее применения в других странах.

Сегодня известно три основных пути улучшения селекционно-генетического прогресса: индексная селекция, геномная оценка и  трансплантация эмбрионов. Рассмотрим их подробнее.

Селекционный индекс – это интегрированный показатель комплексной оценки животного по нескольким наиболее важным селекционным признакам. Проще говоря, корову (или быка) оценивают по ряду критериев, оценки суммируют, и эта цифра и есть ее персональный селекционный индекс.

Это понятие для нас не новое, его применяли еще в советской селекции, но постепенно оно выходило из оборота, и в современной России нет единого национального селекционного индекса. А вот на Западе – картина обратная: там эти индексы есть, практика их применения стала повсеместной. И самое главное, они модернизируются, в соответствии с новыми научными знаниями. Важность одних признаков в формировании общего индекса со временем уменьшается, а других, наоборот, возрастает.

Современный индекс включает в себя массу показателей, от содержания жиров и белков в молоке до фенотипических показателей, индекса фертильности и легкости отелов. Но для потребителя главным остается другое: приобретая животное с высоким индексом, он может быть уверен в его хороших генетических характеристиках.

А в ряде стран система еще более гибкая и основана не на одном, а на двух индексах. Например, в США индекс TPI (Total Performance Index) в большей степени ориентирован на соответствие требованиям к телосложению Голштинской Ассоциации, сильно ценящихся на коровьи выставках. Поэтому на него ориентируются, прежде всего, хозяйства, занимающиеся разведением и реализацией племенных животных. А второй индекс – NM$ – предназначен для крупных коммерческих производителей молока, поскольку больше отражает именно эти критерии животных (производительность, качество молока и т.п.). Иначе говоря, племенная ценность определяется приносимой пожизненной прибыльностью.

А еще работа на основе индексов позволяет сделать селекцию более управляемой, менять ее приоритеты в соответствии с современными научными данными. Американский селекционер Л. Лойд по этому поводу сказал: «25 лет мы занимались улучшением экстерьера, следующие 25 лет повышали продуктивность, а потом ещё 50 лет будем улучшать здоровье и плодовитость животных».

У нас же, повторим, в настоящее время единый национальный индекс отсутствует вообще, что сильно осложняет племенную работу именно на уровне хозяйств.

Второй важный современный метод селекционной работы – геномная оценка животного. К примеру, как проходит традиционная оценка племенной ценности быка. Первые два года владелец ждет созревания животного, на третий год появляется первое потомство, но его недостаточно для окончательных выводов. В итоге надо ждать 5-7 лет, чтобы получить от быка около сотни потомков-телок и провести оценку качества этого потомства. А теперь, представьте, что ожидания не оправдались…

Сегодня генетики располагают знаниями о том, какие именно гены отвечают за важные критерии развития молочного скота. А процедура секвенирования генома достаточно хорошо отработана и заметно подешевела за последние годы. В результате, практика геномной оценки телят начала бурно распространяться: селекционеру уже не надо ждать год и более, чтобы раскрыть потенциал каждого животного, все это можно сделать в двухнедельном возрасте при помощи геномной оценки. Это позволяет сделать селекционную работу на порядок более целенаправленной. Причем, опять же на уровне крупных хозяйств, а не научных центров. Но, как и в случае с племенным индексом, у нас в стране есть только единичные примеры такой работы, которые «погоды не делают».

В последние годы в мировой селекции молочного скота наметились еще две тенденции. Первая гласит: «Зачем кормить большую корову?» Более крупное животное потребляет больше корма, требует больших затрат на содержание. И  теперь селекция направлена на уменьшение веса  и размера животного при сохранении продуктивности.

А вторая тенденция – это применение в размножении молодых особей. Например, в прошлом году в Канаде 70% в селекционной работе составили молодые и только генетически оценённые быки. Причем, большая часть этих молодых быков была получена от тёлочек.

Понятно, что традиционные способы размножения сильно ограничивают этот путь. Но уже несколько десятилетий в селекционной работе широко применяется трансплантация эмбрионов. И в результате, в той же Канаде в 2016-2017 годах  половина быков родилась от эмбрионов и от 3-4% всех телочек (лучшей части поголовья).

Причем, эта технология не стоит на месте, в последние годы развилось оплодотворение in vitro, когда эмбрионы культивируют до стадии бластоцисты, а затем пересаживают суррогатным матерям. Этот подход еще называют технология «ovum pic up» и она позволяет за короткие сроки получать большое число потомков: к примеру, в Германии за  год от коровы таким методом получают до 13 телят с высокими племенными характеристиками.

Итак, применение современных генетических технологий в селекции позволяет вести селекционную работу более направленно, оценивать потенциал поголовья в первые недели жизни и получать большое количество элитных потомков в сжатые сроки. А результат виден в той статистике, с которой мы начали наш разговор. Конечно, если применять их системно. Увы, но как раз системности в отечественной селекционной работе в последние десятилетия не наблюдается. Есть единичные примеры, приносящие свои плоды. И есть масса хозяйств, считающая подобные подходы для себя недоступными, а потому – малоинтересными.

Но ситуацию нельзя назвать безвыходной: есть научные центры, способные стать «точками роста» для создания подобной системы. Например, ФИЦ "Институт цитологии и генетики СО РАН". Есть удачные примеры союза науки и животноводов в создании племенного стада (такие, как ОАО «Ваганово», работающее с учеными того же ИЦиГ и СФНЦА). Есть заинтересованность со стороны крупных хозяйств.

И даже есть декларируемая государством политика импортозамещения в сфере продовольствия. Но сложно говорить о продовольственной независимости и безопасности, когда отрасли сельского хозяйства уступают по продуктивности передовым мировым показателям в разы. А агротехнологии отстают на десятилетия. И если мы действительно хотим решать поставленные задачи, то не обойтись без вмешательства того же государства (как регулятора и координатора процесса). В том числе, и в дело выстраивания современной системы селекционно-генетической работы с племенным поголовьем молочного скота. Тогда можно замахиваться и на уровень надоев не ниже европейского и американского.

Наталья Тимакова

Тема поиска далеких экзопланет, пригодных для проживания людей, стала весьма популярной в современном западном обществе. Космические колонисты, преодолевающие расстояния в десятки световых лет в поисках новой родины, – один из захватывающих сюжетов Голливуда. И примечательно то, что этот сюжет приобретает актуальность в свете последних заявлений со стороны известных ученых. Так, в свое время мы уже приводили призывы знаменитого физика Стивена Хокинга готовиться к перелетам на другую планету в связи с нарастающей угрозой гибели земной цивилизации. Ученый предупреждает об этом уже в течение нескольких лет, полагая, что только новая обитель в других звездных системах даст человечеству шанс продолжить своё существование. В этом смысле голливудские киноленты с полным правом могут претендовать на «научное» обоснование своих историй с космическими колонистами.

Вопрос лишь в том, насколько современна эта история и много ли в ней (на самом деле) чисто научной составляющей. Понимаю, что авторитет Хокинга настолько силен, что вряд ли кто-то отважится поставить под сомнение серьезность его аргументов. Но как быть с тем фактом, что на том же Западе в течение многих лет подобные предупреждения о гибели нашей планеты и необходимости искать спасения в иных мирах исходят со стороны религиозных фанатиков из так называемых уфологических сект?

Еще лет тридцать назад «уфологи» вызывали у здравомыслящих людей лишь ироничную усмешку, пока в 1997 году уфологическая община «Небесные врата» не совершила коллективное самоубийство в пригородном особняке калифорнийского Сан-Диего.

Идеология этой секты, решившейся таким жутким путем «отправиться на небо» и улететь к звездам на таинственном межгалактическом звездолете, привлекла внимание со стороны специалистов-религиоведов. Самое интересное, что община состояла из высокопрофессиональных программистов, ежедневно торчавших в Интернете и занимавшихся разработкой сайтов. По современным меркам – вполне современные люди, технически продвинутые, идущие, так сказать, в ногу со временем. Себя они называли «кибермонахами» и «кибермонахинями», недвусмысленно подчеркивая «технотронный» аспект своего религиозного ордена. Однако эта вовлеченность в цифровые технологии совсем не помешала им верить в надвигающуюся гибель планеты и в необходимость спешного «переселения» в небесные сферы. Каждый вечер они «прочесывали» Интернет в поисках сообщений об инопланетных пришельцах, а по ночам выходили в сад и наблюдали за небом, надеясь увидеть там НЛО. Появление кометы Хейла-Боппа было воспринято ими как сигнал к действию…

Исследователи подчеркивают откровенно гностические аспекты учения этой секты. Действительно, отбросив «технотронную» шелуху вместе с летающими тарелками, мы получим довольно стройную мировоззренческую конструкцию, перекликающуюся с гностицизмом. Согласно учению гностиков, человек является носителем божественной частицы света – чистого духа, заключенного в материальную оболочку (точнее – в материально-психическую оболочку, поскольку «душа», в их представлениях, была тесно связана с физическим миром). Что касается чистого духа, то он имеет природу абсолютного, надмирного Бога, отделенного от человека пространством сотворенного несовершенного бытия.

Обычно этот несовершенный мир, к которому у гностиков было резко отрицательное отношение, принято обозначать словом «космос». Отсюда делается вывод о принципиальном гностическом «анти-космизме». Выражается он будто бы в открытом неприятии материальной реальности, куда включались, в том числе, и планетарные сферы, подчиненные злому Творцу-Демиургу. Служащие ему «стражи» планетарных сфер – архонты – преграждают человеку путь к царству света. Человек сталкивался с архонтами, естественно, после смерти, когда он осуществлял свой посмертный полет через планетарные сферы. На протяжении веков человеческие души меняют одно пристанище за другим, и будут скитаться по бескрайним космическим просторам, пока не покинут пределы космоса и не вернутся в «запредельное» царство света. «Перелет» предполагался долгим и опасным: через планетные сферы, через эоны, определявшие отдаленность человека от заветной цели. «Дорога, которой мы должны пройти, длинна и бесконечна», - утверждается в одном гностическом тексте.

Гностик, разумеется, обходился без космолетов – в космос возносилось его духовное начало в своей «астральной» (выражаясь в стиле современного спиритуализма) оболочке. Целью гностиков было освобождение духа («внутреннего человека») из оков сотворенного мира и возвращение в изначальную божественную обитель. Земля в этом случае выступает как некое средоточие огромной «космической тюрьмы», своего рода – темница для духа. Законы природы, навязанные архонтами, уподобляются тюремным правилам, не позволяющим человеку обрести свободу от материальных оков.

Может возникнуть впечатление, что современное наполнение старого гностического мифа образами космолетов и разной «кибернетической» символикой лишает его изначальной метафизической глубины и аутентичности. Кажется, будто через многие столетия мы получили всего лишь забавную постмодернистскую пародию на древнюю эзотерическую традицию. Однако перестает ли миф быть мифом, получив современную форму? Совершенно очевидно, что члены «Небесных врат» понимали свое спасение не в физическом, а в духовном смысле. Мы не можем, конечно, ручаться за все уфологические секты и приписывать им единое восприятие мира. Но «Небесные врата» в этом плане дают показательный пример. Составляют ли они исключение, гадать не будем. Факт остается фактом: члены этой секты признавали и загробную жизнь, и посмертные путешествия в космическом пространстве.

Как же тогда на этом спиритуалистическом фоне должны смотреться космические корабли? Очень просто: судя по всему, для сектантов космический корабль выступает в роли РЕЛИГИОЗНОГО СИМВОЛА. То есть, этот образ нельзя трактовать буквально, материалистически, как обычное техническое «железо».

Напомню, что в традиционных культурах образ корабля наделялся глубоким символическим смыслом. Например, с кораблем сравнивалась христианская церковь. Русские раскольники называли «кораблями» свои общины. «Корабль» был местом собрания верующих, ищущих спасения. У древних греков лодка символизировала переправу через воды смерти. Согласно поверьям древних египтян, души умерших людей переправляются в загробный мир на судах. Так, в древнеегипетской Книге мертвых упоминается солнечная лодка, в которой усопшие пересекали двенадцать областей иного мира, преодолевая различные опасности. Как известно, древние египтяне специально клали в гробницы почивших фараонов деревянные модели лодок и кораблей, которые, судя по всему, как раз и должны были выполнять роль таких транспортных средств для передвижения в ином мире.

Если мы исходим из того, что для сектантов межпланетный космический корабль играл роль сакрального символа, то тогда наше обыденное восприятие фантастических космолетов как технически продвинутых машин из металла и пластика, начиненных всякой электроникой и тому подобным, необходимо рассматривать как банальную вульгаризацию в современном массовом сознании древних гностических представлений. Ведь на протяжении веков, а скорее - тысячелетий, «полет на небо» трактовался в чисто метафизическом ключе, то есть как выход за пределы физического (сиречь «земного») бытия.

Самое интересное, что на протяжении трех столетий наука неуклонно «расширяла» границы космоса, открывая всё новые и новые миры. И в настоящее время, если судить по работам Хокинга об истории и строении Вселенной, мы получили уже какую-то поистине сумасшедшую бесконечность, которую не в состоянии объять даже самое раскрепощенное воображение. Мироздание в нынешнем понимании – это уже не просто бескрайний океан. Это уже бесконечное множество бескрайних океанов.

Если мы обратимся к гностическим учениям, то обнаружим там то же самое стремление к неуклонному расширению границ мироздания, к созданию невообразимого множества бескрайних просторов. В представлении гностиков вокруг Земли располагались космические сферы, подобные отдельным изолированным оболочкам. Обычно называлось семь таких сфер – по числу видимых планет, Луны и Солнца. Однако, как указывают исследователи, существовала тенденция умножать эти структуры и «делать схему всё более и более пространной». Так, гностик Василид насчитал уже не менее 365 «небес». Как указывает Ганс Йонас, мир в гностических представлениях уподобляется закрытой системе, которая «ужасает своей безбрежностью и содержанием тех, кто потерялся в нем, и чей горизонт ограничен тотальными рамками его бытия».  

Генетическая связь между древним гностическим мифом и современной «космической философией» четко просматривается в указанном пункте: стремление к заветной цели предполагает решение задачи, которое на конкретном этапе воспринимается как НЕВОЗМОЖНОЕ – невозможное с земной, «профанической» точки зрения.  В современную эпоху в тех же  самых тонах обрисовано космическое будущее человека. В отличие от христианина, гностик не рассчитывал на милость божью, на поддержку со стороны ангелов и святых-заступников. Его спасение было только в его руках. Способность же преодолеть посмертные преграды воспринималось как главный показатель его духовной силы. Это, если хотите, некий «экзамен на зрелость».

Подобным образом покорение космоса, галактические перелеты, освоение других планет мыслятся как задача, абсолютно невыполнимая с позиций текущего дня. Для нее нет готовых алгоритмов, как нет и никакой помощи и поддержки со стороны. Человек стоит перед космической бездной один на один. Осознавая масштаб задачи, он принимает это как вызов своему текущему состоянию. Тем самым ее предполагаемое решение воспринимается как некое чудо, как показатель достижения человеком принципиально НОВОГО КАЧЕСТВА. Чтобы добиться решения, человек просто обязать ИЗМЕНИТЬСЯ, достигнуть небывалых высот прогресса, которые кажутся чем-то фантастическим, и чему даже нет наглядных примеров. Как раз по этой причине космос в нашем сознании теряет границы, всё более и более уподобляясь необъятной бездне, которую уже невозможно охватить воображением. Параллельно в эти космические глубины удаляются пригодные для жизни пристанища, якобы способные дать человеку шанс на спасение и на дальнейший прогресс.

Олег Носков