Приближается зима, а с ней в комплекте идут короткий световой день, непростая погода и недостаток свежих овощей и фруктов в повседневном рационе. Все это не лучшим образом сказывается на здоровье, не зря именно на зимне-весенний период обычно приходится рост респираторных заболеваний и эпидемии гриппа. 

Решать эту проблему мы привыкли, в том числе, регулярным приемом витаминов. Кстати, основы концепции о витаминах были заложены нашим соотечественником – доктором медицины, главным врачом детской больницы принца Петра Ольденбургского в Санкт-Петербурге и председателем Санкт-Петербургского Общества детских врачей Николаем Ивановичем Луниным. В сентябре 1880 года при защите своей докторской диссертации Лунин заявил, что для сохранения жизни животного, помимо белков, жиров, углеводов, солей и воды, необходимы ещё и другие, дополнительные вещества.

За последующие десятилетия учеными был сформирован обширный перечень этих веществ. В 1911 году польский биохимик Казимир Функ, руководствуясь этим подходом, создал препарат «Витамайн» для лечения бери-бери (болезнь, возникающая у животных и людей, питающихся преимущественно рисом и испытывающих вследствие этого недостаток витамина В₁). Вскоре появились и другие подобные препараты, которые стали называть витаминами. А спустя еще некоторое время – и поливитаминные препараты, содержащие сразу несколько витаминов (а часто и минеральных добавок) в одной дозе лекарства.

Витамины стали неотъемлемой частью нашего образа жизни. И, как это часто бывает, обросли своей мифологией. Но действительно ли витамины являются универсальным средством от большинства болезней? Насколько полезно самолечение с их помощью? И где кончается реальная медицинская практика и начинаются обычные маркетинговые ходы? Давайте, попробуем разобраться. Разбираться будем с привлечением в качестве эксперта врача, члена ассоциации медицинских журналистов и известного популяризатора науки Алексея Водовозова.

Начнем с того, что четкого и единого определения, что такое витамин, на сегодня просто нет (а это само по себе сильно способствует мифотворчеству и недобросовестной рекламе). Википедия гласит, что витамины – это группа низкомолекулярных органических соединений относительно простого строения и разнообразной химической природы. Сами понимаете, что под это определение попадает и масса других соединений, витаминами при этом не являющимися.

Поэтому, отмечает Водовозов, обычно для отнесения вещества к витаминам, его проверяют на соответствие ряду критериев: оно должно быть органическим, жизненно важным для организма, но при этом не вырабатываемым самим организмом в нужном количестве, необходимые дозы этого вещества минимальны и содержатся в обычных продуктах нашего питания.

И что интересно, даже простая проверка по этим критериям позволяет отсечь массу «лже-витаминов», предлагаемых сегодня на рынке. Да и сам список подтвержденных витаминов окажется не таким уж и длинным, всего их тринадцать и последним в эту группу был включен витамин В₁₂ в 1948 году.

А вот такие вещества, как левокарнитин, липоевая кислота, жирные кислоты и холин, являются «витаминными самозванцами», что бы ни утверждали некоторые производители, отмечает Алексей Водовозов. Как раз потому, что они (как и целый ряд других) не соответствуют каким-то из вышеперечисленных критериев. Например, наукой не установлены необходимые дозы потребления этого вещества или не подтверждено его значимое воздействие на жизнедеятельность организма.

– Если говорить о роли личности в истории витаминов, то большими буквами надо вписать имя Лайнуса Полинга, – продолжает Водовозов.

И с ним трудно спорить. Американский лауреат Нобелевской премии по химии 1954 года и Нобелевской премии мира 1962 года в течение своей долгой научной карьеры получил массу выдающихся результатов в самых разных областях: дал определение химической связи, открыл основные элементы вторичной структуры белка, стал одним из основателей молекулярной биологии и др.

Но и у великих ученых бывают спорные идеи. В случае с Полингом такой стала теория об «особой роли витамина С». Полинг довольно долгое время страдал заболеванием почек (одна из разновидностей нефрита) и ему приходилось соблюдать строгую диету, поэтому врачи советовали ему принимать витаминные добавки. В 1966 году он попробовал принимать 3 грамма аскорбиновой кислоты (содержащей витамин С) каждый день. И сразу почувствовал заметное улучшение общего состояния здоровья, в частности, постоянно мучившие его простуды стали случаться намного реже. С этого момента Полинг стал ярым пропагандистом приема витамина С как универсального средства от многих заболеваний, включая рак, и даже для повышения продолжительности жизни.

– Это была классическая ошибка «А мне помогает», – уверен Водовозов. – И если Марк Твен своим энтузиазмом сделал остеопатов крайне популярными на территории США, то Лайнус Полинг распространил идею витаминотерапии на весь мир.

Научное сообщество, при всем уважении к авторитету Полинга, все же восприняло его идеи относительно лечения рака (и других серьезных заболеваний) регулярным приемом аскорбиновой кислоты довольно настороженно, поскольку в клинической практике они не подтверждались. Зато среди общества репутация витамина С выросла необычайно и подтолкнула многих к самолечению. Так что, чего больше было в пропаганде витаминотерапии – пользы или вреда – судить трудно.

Зато известно, что к середине 1970-х годов около 50 млн американцев регулярно принимали витамины. Росло их потребление и за пределами США. На глазах рос новый огромный рынок (сегодня только американский его сегмент оценивают в 36 млрд долларов), он очень быстро наполнялся новыми игроками. Но не все из них были искренними учеными, пусть и со своими заблуждениями, как Полинг. Так что, вслед за витамином С появились и продукты, в принципе, витаминами не являющиеся, и гораздо более сомнительные с точки зрения пользы для организма.

Между тем, сегодня доказательная медицина утверждает, что тот же витамин С не только не способен излечить человека от рака, он практически никак не работает даже при профилактике простуды. С другими соединениями и витаминными комплексами ситуация может быть еще хуже.

В прошлом году было проведено исследование полусотни наиболее популярных в США витаминно-минеральных комплексов. Оказалось, что разброс содержания необходимого количества того или иного вещества в дозе этих препаратов составляет от – 24% до 157 %. То есть, одних компонентов было недостаточно для организма человека, а других, наоборот, в полтора раза больше. Вот вам и «сбалансированный с учетом потребностей» состав. А ведь в случае с витаминами меньше и больше – одинаково плохо.

Что еще интереснее, согласно современным исследованиям, неверным является и тезис о том, что регулярное употребление витаминов необходимо каждому. Сейчас медики склонны считать, что часть людей получает необходимую для себя дозу витаминов с обычной пищей. И это делает подход к самолечению витаминами еще более спорным, вероятность, что вы «пропишете себе» совсем не то, в чем нуждается организм, становится еще выше.

Еще один вопрос, который долгое время остается спорным – в каком виде витамины полезны: только в натуральном или в виде таблеток тоже. Сторонники первого подхода утверждают, что «химические» витамины организмом просто не усваиваются и потреблять их надо исключительно в составе продуктов питания.

– Натуральные действительно лучше, – подтвердил в своей лекции Водовозов. – Но не потому, что «лучше усваиваются», просто с натуральной пищей вы получаете, помимо витаминов, кучу других необходимых вашему организму веществ, в том числе и для нашей микрофлоры. Заменить все это набором таблеток практически невозможно.

Другое дело, что как отмечают многие ученые, сегодня практически невозможно найти натуральную пищу, без каких-либо химических добавок. А значит, и эта дискуссия все больше переходит в разряд абстрактных.

Подводя итог, можно сказать следующее. Витамины, конечно же, полезны и крайне необходимы нашему организму. Но лучше всего получать их, разнообразя свой рацион, включая в него и рыбу, и овощи, и фрукты. Химические же витамины стоит принимать только после консультации с врачом и точно не ждать, что они заменят лекарства.

Артём Груздев

Не все вещества в химии после их открытия быстро находят признание ученых. Из одних относительно быстро получаются лекарства, пестициды и новые материалы, а другие могут десятками лет лежать на полке в ожидании своего часа. В Новосибирском институте органической химии им. Н.Н. Ворожцова СО РАН группа изучения механизмов органических реакций под руководством кандидата химических наук Алексея Юрьевича Воробьёва исследует как раз один из классов таких «непризнанных» соединений, из которых может получиться эффективное лекарство от астмы, воспалительных процессов, рассеянного и бокового амиотрофического склерозов и разного рода зависимостей.

N-аминоазиниевые соли были получены в начале 1960-х годов, и после этого интерес к ним ученых периодически то возрастает, то падает. Дальше всех в изучении этого соединения продвинулись японские исследователи. При помощи одной из солей они получили противовоспалительный препарат «Ибудиласт», который широко используется в странах Восточной Азии для облегчения симптомов, связанных с ишемическим инсультом и бронхиальной астмой. Недавно разработчики лекарства начали клинические испытания «Ибудиласта» в США для оценки его безопасности и эффективности в терапии разных форм зависимостей (наркотической и алкогольной) и прогрессирующего рассеянного склероза.

«Ибудиласт» действует через ингибирование фосфодиэстераз 3-го и 4-го типов: препарат замедляет работу этих ферментов, которые регулируют уровень вторичных посредников (цАМФ и цГМФ) — внутриклеточных сигнальных молекул, высвобождаемых в сигнальных каскадах в ответ на стимуляцию рецепторов. От концентрации этих молекул зависит активность остальных белков — участников сигнальной цепи, а значит, в итоге, и весь процесс жизнедеятельности клетки. Подтипы фосфодиэстераз, на которые влияет лекарство, находятся в разных частях организма, поэтому «Ибудиласт» может действовать при совершенно несхожих, на первый взгляд, заболеваниях. В одних случаях молекулы препарата будут замедлять воспалительные процессы, в других — снижать активность нервных клеток, тем самым влияя на работу мозга зависимого человека.

«N-аминоазиниевые соли интересны тем, что обладают высокой реакционной способностью и имеют потенциал для превращения в целые классы разнообразных соединений, — рассказывает Алексей Воробьёв. — Проводя различные реакции, наша научная группа синтезирует из множества видов N-аминоазиниевых солей новые вещества и изучает перспективы их дальнейшего использования.

Главные надежды мы возлагаем на создание фторированного аналога препарата «Ибудиласт». Введение атомов фтора в молекулу лекарства может сделать его более эффективным: усилить связывание с фосфодиэстеразами и повысить метаболическую стабильность.

Однако пока не понятно, как заставить исходное вещество реагировать нужным нам образом. Кроме того, интересно было бы ввести в остов молекулы препарата различные фармакофорные группы (фрагменты молекулы, которые обеспечивают фармакологическую активность), содержащие атомы фосфора и серы. Классические методы не дали желаемого результата, поэтому сейчас мы ищем обходные пути получения новых соединений из N-аминоазиниевых солей и надеемся, что нам в этом поможет фотокатализ (ускорение химической реакции с использованием катализатора и действующего на него света с определенной длиной волны), который интенсивно развивается в последние годы». 

НИОХ СО РАН — один из немногих институтов в России, где изучают N-аминоазиниевые соли. Проект Алексея Воробьёва «Применение N-аминоазиниевых солей в дизайне материалов и биологически активных веществ» поддержан грантом Российского научного фонда по мероприятию «Проведение инициативных исследований молодыми учеными» Президентской программы исследовательских проектов.

Екатерина Глухова, студентка ФЖ НГУ

Этот большой общественный проект вот уже несколько лет реализуется силами новосибирской художницы, жительницы Академгородка Светланы Шендрик. Сначала дети приходят на лекцию в один из институтов Новосибирского научного центра. На протяжении лекции школьники участвуют в практических экспериментах, делают заметки и составляют эскизы по прослушанной теме. А затем закрепляют полученные знания в виде личного проекта – рисунка.

– Через синтез дисциплин, соединяющих фантазию, необходимую исследователю, со строгим следованием научным принципам, происходит постижение истины и накопление точных знаний. Используя свободный творческий потенциал детей, жажду творить, можно легко обратить их внимание на ознакомление с различными направлениями науки. И, таким образом, дать детям возможность через творчество изучать научные концепции в игровой форме. Так происходит объединение эмоции и логики, развитие научного мышления через искусство, – рассказывает Светлана.

Дополнительный стимул ребятам придают итоговые выставки их работ в научных институтах Академгородка, куда они перед этим приходили на лекции.

Состав и возраст участников постоянно меняется, позволяя тем самым вовлечь в проект максимально возможное (для общественника-одиночки) число школьников. Очередная лекция была прочитана во второй половине октября для 7-8-х классов школы № 13 г. Бердска. А в роли лекторов выступили сотрудники ФИЦ "Институт цитологии и генетики" к.б.н. Алексей Мензоров и к.б.н. Алексей Дорошков.

– Я имею некоторый опыт чтения лекций о достижениях современной биологии школьникам, – отметил Алексей Мензоров. – Но в таком формате это происходило впервые. Эта идея показалась интересной: не просто заинтересовать, а рассказать что-то такое, что потом захотелось бы нарисовать. Результаты, представленные на выставке, лично мне понравились. Больше всего – красочная концепция юного художника о том, как могло бы выглядеть эмбриоидное тельце. В рисунке реализм перекликается с гротескными, нереальными сочетаниями частей. И в итоге получилось очень классно.

Проекты подобного рода полезны не только школьникам, но и молодым ученым и аспирантам, считает Алексей Дорошков, поскольку дают полезный опыт "визуализации" своих выступлений. Это поможет как при подготовке докладов более серьезного формата, так и при составлении презентаций к ним. А еще важно то, что проект позволяет заметно расширить возрастные рамки для участия в нем.

– Если мы возьмем традиционную форму лекции для школьников, то проводить ее имеет смысл, начиная класса с седьмого или восьмого, – уверен Алексей. – В младших классах дети еще не получили необходимого "фундамента" знаний, чтобы воспринимать такие лекции. Но с младшеими классами вполне успешно можно работать в других форматах, например, на базе нашей лаборатории экологического воспитания, более известной как Станция юных натуралистов. Рассказывать им, к примеру, о животном и растительном мире нашего края, его особенностях и значении. И как показывают рисунки учеников начальной школы, сделанные по итогам такого урока, дети хорошо воспринимают эту информацию.

– На выставке представлены эскизы научных иллюстраций, созданные по "горячим" впечатлениям школьников. Художественная и познавательная ценность этих работ перевешивает границы всяческой критики. А искренность и отвага юных исследователей вселяет твердую надежду: будущее науки в надежных руках, – уверена ее организатор Светлана Шендрик.

Георгий Батухтин

В процессе совместной работы по поиску оптимальных условий радиотерапии глиом ученые Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и Института  цитологии и генетики СО РАН (ИЦиГ СО РАН) показали, что введенные в организм наночастицы оксида марганца на фоне микропучкового облучения позволяют нейтрализовать вредные факторы, связанные с облучением лабораторных животных. Этот результат в будущем может быть использован в разработке новых подходов радиационной защиты человека.

Опухоли головного мозга, особенно самая агрессивная их форма – глиобластома, плохо поддаются лечению. Современная терапия, включающая три типа воздействия (удаление хирургическим путем, химиотерапия, лучевое облучение), больших прорывов в увеличении срока и качества жизни пациентов с таким диагнозом не дает. Именно поэтому во всем мире научные группы ищут различные способы, которые могли бы повысить эффективность существующей терапии или же найти новые подходы к лечению глиобластомы.

Ученые ИЦиГ и ИЯФ СО РАН не первый год работают вместе над подбором оптимальных условий облучения опухоли рентгеновским микропучком. Технология микропучкового облучения позволяет направленно облучать опухоль, сосредотачивать всю энергию пучка на раковом образовании, при этом оставляя здоровые ткани практически нетронутыми.

Заведующий Центром коллективного пользования «SPF-виварий» ИЦиГ СО РАН, кандидат биологических наук Евгений Завьялов:

«С ИЯФ СО РАН мы занимаемся поиском и разработкой новых подходов к лучевой терапии, повышением ее эффективности. Сначала мы работали с культурами клеток глиобластомы in vitro. Нами было показано, что оксид марганца может использоваться в качестве контраста для глиобластом in vivo. Поэтому при работе с клетками мы решили проверить токсичность этого соединения на культуре клеток глиобластомы.

Оказалось, что при добавлении в среду для культивирования клеток глиобластомы наночастицы оксида марганца усиливали эффекты радиационного разрушения клетки.

Однако при работе с животными моделями мы получили диаметрально противоположный результат. Оказалось, что лабораторные мыши, которым на фоне облучения вводили в организм наночастицы оксида марганца, были более устойчивы к радиации, чем те, которых просто облучали».

Возможно, такой эффект связан с тем, что наночастицы оксида марганца способны ингибировать губительное воздействие активных форм кислорода (свободных радикалов), которые активно образуются в клетках при радиационном воздействии.

«Чтобы подтвердить эту гипотезу, мы проверили, как наночастицы работают на фоне изменения концентрации кислорода в воздушной смеси. Получая во время облучения обедненную дыхательную смесь, мыши жили дольше, и погибали быстрее, когда концентрация кислорода в смеси увеличивалась», – добавил Евгений Завьялов.

В следующей серии совместных экспериментов ученые хотят продвинуться в понимании механизмов радиопротекторных свойств наночастиц оксида марганца и попытаться использовать новые знания в борьбе с глиобластомой.

Данная работа стала возможна благодаря разработке технологии микропучкового рентгеновского облучения на установке Центра коллективного пользования «Сибирский центр синхротронного и терагерцового излучения» (ЦКП СЦСТИ).

Старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН, кандидат физико-математических наук Константин Купер:

«На установке мы провели большой цикл работ, в ходе которых, в первую очередь, был разработан и создан стенд для облучения лабораторных животных, востребованный в ряде институтов СО РАН. Были отработаны оптимальные для лабораторных животных схемы облучения и разработана система оперативного дозиметрического контроля. Все вместе это позволило нам с коллегами из ИЦиГ СО РАН продвинуться в поиске новых подходов лучевой терапии глиобластом».

Положительные результаты этих экспериментов могут стать заделом для создания новых подходов, защищающих людей при получении высоких доз радиации, но в первую очередь, сделать условия облучения опухолей головного мозга оптимальными и эффективными.

Алла Сковородина 

В научно-популярных книжках имя Дарвина неизменно сопряжено с эволюцией. Причем, история зачастую преподносится так, будто именно Дарвин был тем ученым, который обнаружил-де законы эволюции в природе, став, таким образом, первооткрывателем этого феномена. Современный научпоп идет еще дальше, приписывая английскому натуралисту важные догадки, касающиеся вопросов… космологии (якобы естественный отбор распространяется на происхождение вселенных!). Короче говоря, фигура известного ученого благодаря стараниям популяризаторов науки раздута до космических масштабов. Хорошо это или плохо? И надо ли вообще возводить ученых (пусть даже заслуженных) на такой высоченный пьедестал, особенно учитывая то обстоятельство, что при жизни они совсем не стремились к этой роли?

Интересно, что сам Дарвин никогда не претендовал на лавры великого первооткрывателя, давшего какие-то окончательные ответы на фундаментальные вопросы бытия. Есть все-таки поразительное отличие его трудов от тех мифов и легенд, которые тиражируют о нем его восторженные поклонники. Это отличие затрагивает как стиль, так и содержание. 

Говоря откровенно, работы Дарвина наукообразны до скуки. На массового читателя они были явно не рассчитаны. Ученый писал свои труды исключительно для профессионалов, и вряд ли ожидал вызвать своей работой такой небывалый общественный резонанс. В публичные дискуссии он никогда не вступал, и, судя по всему, сильный ажиотаж, возникший вокруг его идей, был ему не совсем по душе. Главная причина, надо полагать, заключалась в несколько превратном истолковании основных положений созданной им теории. И как раз здесь очень сильно постарались его ярые почитатели, которые стали выдавать своему кумиру слишком большой «аванс», выставляя его чуть ли не в образе провидца, якобы поставившего точку в вопросах происхождения видов и развития жизни на Земле. В результате предметом общественной дискуссии становились не столько идеи Дарвина, сколько их вольные интерпретации. Дарвин, будучи вменяемым человеком и прекрасно осознавая границы реального применения своей теории, вынужден был давать в очередных переизданиях своего главного труда некоторые разъяснения насчет правильного понимания своих идей.

Вот одно красноречивое уточнение: «Некоторые писатели или превратно поняли термин «Естественный отбор» или прямо возражали против него. Иные даже вообразили, будто естественный отбор вызывает изменчивость, между тем как он предполагает только сохранение (здесь и далее выделено мной – О.Н.) таких вариаций, которые возникают и полезны существу в его жизненных условиях. Никто не возражает сельским хозяевам, говорящим о могущественных результатах отбора, производимого человеком, но и в этом случае непременно должны сначала появиться представляемые природой индивидуальные различия, которые человек отбирает с той или другой целью».

Если «изучать» Дарвина по популярным книжкам, то действительно может возникнуть впечатление, будто естественный отбор – подобно некой направляющей силе – сам производит изменения и обеспечивает непрерывный прогресс живых форм.

Кстати, насчет прогресса сам Дарвин не был так уж категоричен (в отличие от своих почитателей). По его словам, «естественный отбор может градуально приспособлять существо к такой ситуации, где некоторые органы окажутся излишними или бесполезными; в таких случаях обнаруживается упрощение организации».

Таким образом, Дарвин в принципе исключает прямую причинную связь между естественным отбором и процессом эволюции (если понимать под ней неуклонное усложнение организации). Более того, естественный отбор, как следует из приведенных высказываний, может способствовать и обратному процессу, то есть инволюции, упрощению. В другом месте он пишет: «С точки зрения нашей теории, продолжительное существование низших организмов не представляет никакого затруднения, так как естественный отбор, или выживание наиболее приспособленного, не заключает в себе неизбежного прогрессивного развития, он только использует такие изменения, которые возникают и оказываются полезными для каждого живого существа в сложных условиях его жизни».

Если коротко, то в своем главном труде о происхождении видов Дарвин выдвигает, в сущности, два исходных положения, на основе которых он и выстраивает свою теорию. Первое положение – в природе происходит постоянная борьба за выживание: животные и растения оставляют столь многочисленное потомство, что всем просто не хватит места под солнцем, а потому выживают «наиболее приспособленные». Второе положение – в природе постоянно наблюдаются изменения, касающиеся как самой среды, так и отдельных особей, реагирующих на внешние воздействия. Оба положения он обосновывает эмпирически, приводя большое количество фактов. Здесь он рассуждает как ученый. Тут все показано наглядно и нелепо было с этим спорить.

На основе этих эмпирических данных Дарвин приходит к выводу или гипотезе насчет естественного отбора. Суть гипотезы такова: в меняющихся условиях у отдельных особей возникают какие-либо незначительные новые признаки – меняется окраска, меняется форма отдельных органов и т.д. Если данный признак помогает живому существу лучше приспособиться к среде обитания, то у него появляется дополнительный шанс на выживание; если этот признак оказался бесполезным (а тем более вредным), то такая особь совершенно естественно «выбраковывается». Особи с полезными  («благоприятными») признаками лучше сохраняются и, соответственно, лучше размножаются, передавая полезные признаки потомству. Те же особи, что не имеют таких признаков, постепенно вымирают или истребляются своими более «удачливыми» конкурентами.

Важно еще учесть, что Дарвин обозначает естественный отбор не как единственное, а как «одно из важнейших средств модификации». Что касается самих изменений, то они возникают непонятно откуда. Их появление так и остается загадкой. Кроме того, с позиций эмпирической науки совершенно невозможно ответить на вопрос, почему одни изменения становятся вредными, а другие – «благоприятными». Почему к одним особям природа беспощадна, а другим раздает «бонусы»?

Показательно, что Дарвин прекрасно осознавал слабые места своей теории, в чем он признавался открыто. В популярной литературе обычно стараются обходить стороной научную критику дарвинизма, несмотря на то, что автор идеи естественного отбора нигде не настаивал на своей абсолютной правоте, и даже в чем-то соглашался со своими критиками. В одном и предисловий он замечает, что из представленных им фактов можно сделать другие выводы, прямо противоположные. Кстати, больше всего Дарвин не жаловал палеонтологию, поскольку она не предоставляла необходимого количества «переходных форм», необходимых для обоснования его теории. Он надеялся на то, что в будущем ученые все-таки обнаружат достаточно фактов, убедительно доказывающих постепенную эволюцию организмов.

Таким образом, в отличие от своих почитателей, Дарвин совсем не источал уверенности в том, что им окончательно раскрыты механизмы эволюции (и уж тем более он не мог претендовать на открытие данного феномена). Скорее всего, он обозначил некое направление поиска, но никогда не выступал в амплуа пророка, лишенного сомнений.

Такой образ открывателя «окончательных истин» мы находим только на страницах популяризаторов дарвинизма. В трудах же самого Дарвина перед нами предстает совершенно другой мыслитель: ищущий, в чем-то сомневающийся, рефлексирующий, делающий постоянные оговорки. В общем – настоящий ученый, вполне честный и перед собой, и перед читателями.

Фактически, с Дарвином произошло примерно то же самое, что и с Коперником. В популярной литературе знаменитого астронома очень часто объявляют «открывателем» гелиоцентризма, хотя это совсем не так. Гелиоцентризм известен с античных времен (Аристарх Самосский), а европейские астрономы были знакомы с этими идеями примерно за триста лет до Коперника. Заслуга последнего – в создании математической модели. Подобно Дарвину, он адресовал свой труд профессионалам, разбирающимся в математике, и совсем не рассчитывал на то, чтобы из него сделали великого пророка. Но именно в таком облике он предстает на страницах популярной литературы.

Вывод из сказанного прост: кто желает составить адекватное представление о вкладе известных ученых в развитие научной мысли, тому стоит отложить в сторону учебники и популярные книжки и обратиться к первоисточникам.

Олег Носков

Археологи при раскопках в центре Новосибирска обнаружили практически целый сосуд эпохи бронзы, сообщил Sibnet.ru младший научный сотрудник института археологии и этнографии СО РАН Сергей Колонцов. Находка датируется примерно VI веком до нашей эры. 

Раскопки проходят на левом берегу Оби в зоне строительства будущего четвёртого моста.  Более двух веков назад в этом месте располагалось поселение Кривощёково. Сейчас от него остались лишь фундамент Никольской церкви и кладбище под слоем земли. Учёные проводят исследование, чтобы найти представляющие историческую ценность артефакты. 

Самым неожиданным из них стал сосуд эпохи бронзы. Находка сохранилась практически целой и датируется примерно VI веком до нашей эры. Сосуд обнаружили внутри фундамента, который принадлежал подсобной постройке церкви.

«Не известно, откуда он взялся. Может в нижней части, мы не докопали, жилище. Мы находили другие фрагменты эпохи бронзы, но это фрагменты. А этот, с археологической точки зрения, практически целый», — сказал Колонцов. И добавил, что ранее археологи нашли целое поселение бронзового века в районе жилмассива «Весенний» с подобными предметами.

Учёные также достали из-под земли останки 220 человек. Скорее всего, все они были жителями Кривощёкова. Многие захоронения были сделаны не в гробах, а колодах. Так называли подобие лодки из цельного бревна, в которой, по поверьям, усопший продолжал жить в потустороннем мире.

Среди находок также православные крестики, украшения и предметы быта. По словам Колонцова, артефакты представляют интерес с точки зрения антропологического материала, иными словами, они помогут учёным воссоздать, как и чем жили кривощёковцы.

Старший научный сотрудник лаборатории молекулярной генетики человека ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН», преподаватель ФЕН НГУ, кандидат биологических наук Владимир Бабенко вошел в список лучших рецензентов по версии ресурса Publons в области молекулярной биологии и генетики.

Publons – это бесплатный сервис для ученых всего мира, запущенный в 2012 году. Сервис позволяет любому зарегистрированному исследователю независимо подтвердить свою деятельность в качестве рецензента и редактора для любого из мировых журналов (не нарушая анонимность рецензирования). Все данные отображаются в обобщенном виде в профиле ученого и могут в дальнейшем использоваться как доказательства статуса и влияния исследователя в своей области.

Ежегодно организаторы этого сервиса на конкурсной основе отбирают 1 процент лучших рецензентов и публикуют их список. Российские ученые в этом списке пока, к сожалению, встречаются не так часто, как хотелось бы. Так, среди призеров по молекулярной биологии и генетики в этом году присутствует лишь еще один российский ученый кроме Владимира, но он занимает в рейтинге позицию значительно ниже.

– Конечно, оценивать чей-то результат легче, чем получить его самому. Но чтобы эта оценка получилась качественной, тоже надо потрудиться – искать дополнительную информацию, проверять то, что написано и так далее. И просто так, без подготовки, нормальную рецензию не напишешь, – рассказывает он. 

Написание рецензий, по его словам, хоть и является дополнительной нагрузкой, но, вместе с тем, оказывается весьма полезным делом (причем, не только в плане получения престижных сертификатов). Работая с публикациями в высокорейтинговых журналах, ученый, тем самым, постоянно изучает самые передовые результаты в своей дисциплине, отслеживает тренды ее развития. А также – их оценку другими рецензентами. И это существенно помогает в собственной научной работе.

Общественная палата запускает экспертизу реформ образования. Члены экспертной группы оценят преобразования прошедших 10-20 лет. 25 октября на круглом столе в ОП РФ модератор дискуссии Валерий Фадеев призывал экспертов "найти консенсус и начать содержательный разговор", но обсуждение так и не вышло за рамки спора непримиримых оппонентов – критиков и защитников реформ. Первые перечисляли проблемы образования и заявляли о катастрофе, вторые обвиняли их в пессимизме и призывали "двигаться вперед" – к интерактивности, "маркетплейсам", "билетам в будущее". Подробности обсуждения – в материале.

"Много дискуссий идет по поводу происходящего в российском образовании, но нет профессиональной оценки того, что случилось с российским образованием за прошедшие 10-20 лет", – начал секретарь Общественной палаты Валерий Фадеев.

Дать эту оценку, по его словам, должна общественная экспертиза. "Экспертизе могут подвергаться действия или бездействие органов государственной власти. Надо на чем-то сконцентрироваться, нужно техзадание проведения экспертизы, где будет указано, на какие вопросы мы хотим ответить, как профессионально провести общественную экспертизу, чтобы результаты стали ценностью для принятия решений", – сказал Фадеев.

Участники обсуждения сконцентрировались каждый на своем. Зал поделился на две части: критиков реформ – учителей, преподавателей, общественников, и защитников – членов ОП, чиновников Министерства просвещения, науки и Рособрнадзора. К последним присоединился и вице-президент Российской академии наук (РАН).

Профессор кафедры матанализа ЛГПИ РГПУ имени Герцена, народный учитель России Сергей Рукшин напомнил о последствиях реформ последних 10-20 лет: не оправдавшем себя ЕГЭ, болонской системе, разрыве образовательного пространства.

"20 лет назад нам обещали, что по результатам ЕГЭ будут даваться кредиты на полное или частичное погашение платы за обучение, но обещанных сертификатов не было, все о них забыли. Сфера олимпиад – то, чем страна гордилась, то, что было честным и прозрачным, превратилось в коррупциогенный фактор. Некоторые вузы сами готовят участников своих олимпиад! Что касается поступления в столичные вузы, то в итоге ЕГЭ требует приезда: человека зачисляют, когда он напишет личное заявление на зачисление", – сказал Сергей Рукшин. 

Новая система лишила вузы права самим выбирать себе студентов и вынудила брать тех, "кого ЕГЭ пошлет", образовательное пространство страны перестало быть единым из-за вариативности учебников, а учитель потерял высокий социальный статус из-за низких зарплат, кипы бумажной работы и электронного документооборота, добавил профессор.

"Позавчера произошло страшное для нашего технологического развития событие – ни одна страховая компания не согласилась страховать запуски двух ближайших "Союзов". Сейчас запуски под угрозой. Когда мы знали такое за советской, а потом российской экономикой и сферой технологий?" – заметил Рукшин.

Наука не развивается в том числе из-за того, что размер стипендии в аспирантуре вынуждает исследователей искать подработки на стороне, а то и вовсе перебираться за рубеж.

"Мы получаем бакалавров, которые подготовлены хуже, чем выпускники техникумов, и магистров, которые не знают производства", – заявил Сергей Рукшин, рассуждая о наследии болонской системы.

При этом в образовательных ведомствах – кризис управления, считает профессор. Отраслью управляют три структуры – Министерство просвещения, Министерство науки и организация, которая "ни за что не отвечает, но проводит аттестацию и дает вузам аккредитацию".

"Контролирует тот, кто не отвечает за качество работы", – сказал докладчик про Рособрнадзор.

Картина излишне пессимистична, высказался вице-президент РАН Алексей Хохлов.

"Если мы хотим провести анализ того, что имеется в реформе образования, мы должны двигаться вперед, а не назад. К ЕГЭ я не стал бы так негативно относиться, да, есть проблема с олимпиадами, но благодаря ЕГЭ у нас в ведущих вузах учатся многие студенты, которые иначе бы не попали", – сказал академик.

Двигаться вперед – это к цифровизации образования, уверен вице-президент РАН.

"Метод преподавания, когда преподаватель пишет на доске, а студент слушает, не годится. Взять, например, немецкую систему образования, там ситуация хуже, но они больше движутся в сторону интерактивных способов обучения", – поведал Хохлов.

"Может, поэтому и хуже", – усмехнулись оппоненты.

"Слышим такие вещи от вице-президента Академии наук, а потом удивляемся, почему у нас наука в таком состоянии", – прокомментировал историк Евгений Спицын.

"Когда больше самостоятельной работы и меньше лекций – это благо. Интерактивность – тренд современного мира", – попытался объясниться академик РАН.

"Мне не нужна экспертная группа, которая передерется и меня побьет. Нужно найти поле для консенсуса, содержательного разговора, пространство несогласия, но конструктивной работы", – вступился Фадеев.

Представители лагеря чиновников противопоставляли "излишне пессимистичной картине" свою – изобилующую модными терминами и будто существующую в отдельной реальности, где других проблем нет.

Так, глава комиссии ОП РФ по социальной политике Наталья Починок заявила, что перечисленные Сергеем Рукшиным проблемы – его личное отношение к образованию, и начала говорить про важность "маркетплейсов".

"Как раз Рукшин и его единомышленники неоднократно предлагали конкретные шаги по исправлению ситуации по ФГОСам, единым учебникам, а представители вашего лагеря делают все, чтобы у нас не было единого образовательного пространства, единых учебников, и мы продолжали сидеть на крючке болонского процесса", – заявил Евгений Спицын.

"Мы не можем двигаться дальше, потому что вы зашли в тупик – обличаете друг друга. Одни обличают, другие отбиваются. Проблема в том, что у тех, кто отбивается – в руках деньги и ресурсы, у тех, кто обвиняет, в руках в основном интеллект", – заметил Фадеев.

Линию защиты реформ подхватил член ОП РФ Илья Семин. Общественная экспертиза должна контролировать строительство объектов инфраструктуры, проверять типовые профессиональные траектории проекта "Билет в будущее" и адекватность справочников востребованных профессий запросам работодателей, продекларировал он.

Нужно проводить экспертизу решений в образовании, заявил научный редактор журнала "Эксперт" Александр Привалов.

"За одну неделю два президента РАН – бывший и нынешний – разными словами сказали о вредоносности стержня образования – ЕГЭ. Это тоже общественная экспертиза. Нужно экспертировать принятие решений в образовании – она [отрасль] уникально герметична. Карта размещения ядерных сил РФ гораздо менее закрыта, чем решения в образовании! Главных конструкторов нашего образования не знает никто", – сказал Привалов и привел в пример рабочую группу по совершенствованию системы аккредитации вузов, на которой ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов предложил делить вузы на три вида.

В заключение Привалов заметил, что надо идти вперед, но к этому должны призывать "не те люди, которые отвечают за ошибки сзади".

ЕГЭ, действительно, уничтожает образование. Известный критик единого госэкзамена, доктор физико-математических наук Александр Иванов рассказал о сокращении высокобалльников по профильной математике: количество получивших выше 80 баллов за год сократилось на треть. В Республике Карелии всего четыре человека набрали больше 90 баллов. При этом все больше выпускников выбирают "тест на дебильность" – базовый ЕГЭ по математике.

"Вы все правильно говорите, но мне это не нужно. Дайте мне задание", – настаивал Валерий Фадеев.

Профессор озвучил предложения: отделить школу от ЕГЭ и перестать прятать задания ЕГЭ после проведения экзамена.

"Мы все время хотим мир поломать до основания, а потом построить что-то новое. Но раз мы уже двинулись по этому пути, и есть позитивные изменения… Россия показывает лучшую динамику в мире по всем предметам! Хватит революций!" – вступился за единый госэкзамен замглавы Рособрнадзора Анзор Музаев.

Журналист, соавтор проекта "Последний звонок" Константин Семин предложил Общественной палате архив из сотни писем от школьников, студентов, преподавателей и родителей со всей страны, которые рассказывают о проблемах в образовании.

"Речь идет о сотнях и сотнях писем. Вы могли бы попытаться найти хотя бы десяток писем, которые поддерживали бы режим", – сказал журналист.

Чиновницы из Министерства просвещения и Министерства науки понадеялись, что экспертиза поможет системе образования, и заявили о готовности к сотрудничеству.

"Возьмемся за работу! Рад, что налажен контакт с чиновниками и ведомствами", – подчеркнул Фадеев и добавил, что через пару недель ОП будет принимать решение о составе экспертной комиссии, а через три месяца – отчитается о результатах.

Правда, остался главный вопрос – что даст эта работа? В аппарате ОП Накануне.RU пояснили, что рабочая группа не сможет накладывать вето на решения министерств и ведомств, ее заключения будут носить только рекомендательный характер.

Общественная палата ничего не изменит, уверен Константин Семин, но важно использовать любую площадку для заявлений о проблемах в образовании.

"Мы не строим иллюзии, мы прекрасно понимаем, что Общественная палата ничего не изменит, и что компромисса, взаимодействия между двумя оппонирующими силами быть не может. Это разнонаправленные силы – это "или – или": лечащий врач и человек, который занимается эвтаназией, не могут договориться. Это два противоположных вектора, поэтому никакого примирения с реформаторами – людьми, которые представляют уже не Министерство просвещения, а теневые круги в различных министерствах и ведомствах, в околовластных институтах, таких как Высшая школа экономики, – быть не может. Только конфликт до победы одной из сторон. Пока мы понимаем, что шансы на нашу победы ничтожны, понимаем, что кризисное состояние отечественного образования является отражением кризиса в обществе и экономике, и излечиться от одной проблемы невозможно. Нельзя починить образование, не касаясь всего остального – науки, экономики и политической организации", – прокомментировал участник обсуждения Константин Семин.

Анна Смирнова

Пару лет назад (о чем мы уже писали) новосибирские специалисты в области экологического домостроения предложили для Новосибирска необычный проект. Суть проекта заключалась в следующем: прямо в центре города выделяется место для естественной переработки пищевых отходов, поступающих из близлежащих кафе и столовых. Переработка осуществляется с помощью компостных дождевых червей (так называемый червь «Старатель»). Для этого создаются специальные «червятники» – небольшие контейнеры, заполненные субстратом с червями. Органика поступает прямо в контейнеры после предварительного измельчения. Черви перерабатывают её в биогумус, который можно с успехом использовать для озеленения городских территорий. Например, для выращивания цветов. Причем, цветы предлагалось высаживать рядом с «червятниками», придавая этим местам эстетически привлекательный вид. 

Спору нет – инициатива была интересной и стопроцентно инновационной. Но, к глубокому сожалению, как раз в силу своей новизны она оказалась мало кем оцененной по достоинству. В общем, в Новосибирске это дело не пошло.

Зато теперь эта идея по утилизации органики с помощью «старателей» начинает воплощаться в жизнь на далеком Ольхоне. Как мы уже неоднократно писали, новосибирские ученые принимают активное участие в реализации государственной программы по защите Байкала от органических стоков. За прошедший год местные жители смогли увидеть в материале элементы той инновационной технологии, которая должна избавить «островитян» от самой главной проблемы – бытовых отходов, угрожающих экологии озера. Причем, не только избавить от отходов, но и превратить их в ценный продукт.  «Старателям» в этой жизненной цепочке отводится очень важная роль, поскольку именно они будут здесь главной «рабочей частью» агрегата по утилизации органики. Своего рода природный «реактор» по производству биогумуса.

Напомним, что основную работу по внедрению указанной технологии осуществляет сотрудник Института теплофизики СО РАН, руководитель проекта «Экодом» Игорь Огородников. По его словам, сейчас на Ольхоне создан кооператив, который как раз возьмется за переработку отходов. Условно говоря, монополизирует органические отходы как некое сырье, подлежащее переработке. Будет приниматься всё, что только можно на этом острове собрать – всю лишнюю органику, включая и человеческий навоз. Дело должно быть не только полезным, но и экономически выгодным. Жители Ольхона постепенно посвящаются в экологические технологии, и уже появились местные энтузиасты, готовые активно включаться в процесс.

Как заметил Игорь Огородников, в населенном пункте, где будет создана данная площадка, территория напоминает пустыню. Почвы там очень скудные, растительности почти никакой нет. И фактически получится так, что само население начнет «работать» на повышение плодородия местных почв. Полученный гумус будет обогащать землю в границах этого поселения. Вносить какие-то изменения в сопредельные территории не предполагается, поскольку там находится национальный парк, территория которого оставлена под естественные процессы.

Фактически, созданный кооператив будет решать задачу обслуживания общественных туалетов, являющихся главным источником загрязнений Байкала, особенно во время туристического сезона. Компостные черви, надеются наши специалисты, должны успешно справиться с переработкой этих отходов.

В принципе, использование компостных червей для подобных целей известно давно. Новизна ольхонского проекта заключается в том, что здесь указанная технология будет применена для решения серьезной экологической задачи, имеющий, по сути, мировое значение (если учесть значение озера Байкал для планеты). «Такой эксперимент будет осуществлен в нашей стране впервые. Я бы даже сказал – впервые на планете. Как бы высокопарно это ни звучало, но на самом деле это именно так», – заметил Игорь Огородников.

Здесь важно учесть, что до этого еще никто не ставил экологические задачи в контексте развития природы, в контексте улучшения экосистемы. Именно в такой постановке вопроса заключается основной элемент новизны. Это очень важный момент, требующий дополнительного уточнения.

Дело в том, что когда речь заходит о решении экологической проблемы, то задача по привычке рассматривается в контексте защиты, а не в контексте развития и улучшения. Чаще всего предлагается что-то запретить, что-то убрать, что-то очистить. Когда проблема Байкала дошла до главы государства, то вопрос о спасении озера был поставлен традиционно – запретить! То есть запретить сбрасывать стоки в воду. Проще было, конечно, вообще выселить оттуда людей, не пускать туристов и так далее. Так вот, принцип, который решили применить новосибирские специалисты-экологи, сводится к тому, чтобы решить проблему путем превращения «яда» в «лекарство». При этом опираясь на механизмы, созданные самой природой. В роли «яда» в данном случае выступают отходы, оставляемые местными жителями и туристами. Но эти же самые отходы, пропущенные через «реактор» построенных «червятников», превращаются в биогумус, способный повысить плодородие почв Ольхона. Получается, что туристы будут невольно работать на благо природной среды – чем больше отходов, тем больше биогумуса!

По мнению Игоря Огородникова, борьба за экологию должна сегодня осуществляться именно в этой парадигме – не сохранять, а развивать!

«Мы сильно сократились по биоразнообразию, планета опустынилась более чем на 50 процентов, население растет, повсеместно используются химические технологии. Патологичность населения достигла очень высокого уровня. Принцип, который мы провозглашаем, направлен на то, чтобы каждый человек произвел биологически ценного вещества больше, чем он потребил, взяв из природы», – разъяснил свою позицию ученый.

Иначе говоря, весь цикл человеческой жизнедеятельности должен быть организован таким образом, чтобы повернуть процесс опустынивания вспять – в сторону восстановления экосистем.

Только в указанном контексте можно осознать подлинное значение ольхонского проекта. Защита Байкала – это лишь часть программы. В целом же здесь внедряется технология эффективного восстановления почв. Ольхон становится как раз таким местом, где осуществляется своего рода локальное «терроформирование». Впоследствии мы сможем опираться на данный прецедент, решая ту же задачу, но уже в большем масштабе. Рано или поздно это понадобится всем. Обратного пути, считает Игорь Огородников, у человека нет. Сегодня, замечает он, человек находится перед угрозой вымирания, и его вполне может ожидать участь динозавров. Правда, в отличие от древних ящеров, у людей есть мозги, благодаря которым они в состоянии избежать печальной участи.

Олег Носков

Пять лет назад, 30 сентября 2013 года, вступил в силу ФЗ №253 “О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”. Его принятие стало заключительным аккордом процесса, который стартовал в конце июня, когда правительство внесло в Госдуму документ о ликвидации РАН. Благодаря противодействию научного сообщества исходный законопроект был существенно переработан, однако основные заложенные в него идеи остались – Российская академия медицинских наук и Россельхозакадемия были включены в состав РАН, а академические институты переподчинены специально созданному федеральному агентству.

Как ученые оценивают результаты начавшихся в 2013 году преобразований? Каким им видится дальнейшее развитие РАН, академических институтов, научной сферы? На эти вопросы нам ответили 39 человек, подавляющее большинство из которых являются сотрудниками академических организаций. Из них – 15 академиков, 7 членов-корреспондентов РАН, 12 докторов и 4 кандидата наук.

Свою позицию изложили представители разных групп научной общественности: руководители РАН и академических институтов, профессора РАН, научные сотрудники, представители таких организаций, как Общество научных работников, “Клуб 1 июля”, Профсоюз РАН, организация ученых-соотечественников RuSciTech, молодые ученые. Возрастной диапазон авторов также был достаточно широк. Возможность поучаствовать в опросе предоставлялась всем желающим.

Огромное спасибо всем, кто откликнулся. Общими силами проделана большая работа, наверняка не бесполезная. Получился живой срез мнений о самочувствии академического сообщества в непростой период его жизни. Многие участники представили не только видение сегодняшней ситуации и прогноз на будущее, но и содержательные предложения по дальнейшему развитию академического сектора науки. Хочется верить, что эти идеи будут использованы при подготовке нового закона о РАН. 

Как же оценивают ученые итоги прошедшего пятилетия? Мнения, что называется, разделились. Более половины опрошенных заявила, что реформа произвела разрушительное действие и не дала никакого положительного эффекта. Приведем несколько цитат. “Реформа нанесла серьезный удар по академии и нашей науке, сопоставимый с действиями Никиты Хрущева и Трофима Лысенко”; “РАН без институтов превратилась в аморфный, недееспособный клуб ученых”.

“Академии наук поставили цели, определили задачи, но запретили пользоваться необходимыми для этого инструментами. И на всякий случай дали финансирование, которого явно недостаточно для выполнения даже тех функций, которые предусмотрены законом”.

“РАН существовала как единая система, в которой были ясны перспективы научного роста всех сотрудников. Сильной стороной РАН была ее региональная сеть, объединявшая всю страну. Сейчас она сломана”; “Деградация уровня исследований в области фундаментальной науки в стране продолжается, молодежь в науку не идет, приборный парк устаревает, престижность занятий наукой в обществе падает”.

Большую тревогу ученых вызывает состояние дел в оторванных от РАН институтах. “В процессе встраивания академической науки во властную “вертикаль” деградировало академическое самоуправление. Ученые советы превратились в сугубо совещательные органы”; “Институты сейчас в заложниках, с ними можно делать все что угодно. Статус директоров – безобразный. При многоступенчатой процедуре выборов директор может быть уволен одним росчерком пера в 24 часа. Поводок от учредителя неприлично короткий”; “В институтах утерян дух творческой научной свободы. Поставленные во главе ФАНО финансисты заставили мерить науку в тех единицах, которые им понятны”; “Существовавшие в РАН программы поддержки научной молодежи отменены или сильно урезаны. Карьерная траектория молодого ученого, раньше достаточно четко очерченная, стала размытой и неопределенной”; “Научное сообщество и, главное, научная инфраструктура полностью поставлены под контроль органов государственного управления. С соответствующим падением эффективности”; “Лихорадочное объединение иногда родственных, а чаще вообще никак не связанных (кроме территории нахождения) институтов и создание так называемых ФИЦ привели к тому, что под лозунгом “оптимизации” и “эффективности” разгромлена практически вся наука в регионах”; “Хотя реформа РАН проводилась под флагом улучшения условий труда научных работников за счет освобождения от несвойственных функций, результат получился противоположным. Отчетность увеличилась, в планирование науки проник формализм”; “Реальные научные достижения никого не интересуют, что стимулирует их имитацию”; “Как-то так совпало, что именно в постреформенные годы кончились деньги на приобретение оборудования”; “Главный порок новой системы состоит в том, что она просто не оставляет ученому времени для того, чтобы подумать, поставить очередную задачу, подготовить базу для новой разработки. Все действия должны немедленно давать подлежащий учету результат”; “Реальность реформы оказалась страшнее самых пессимистических прогнозов. Вряд ли кто-то мог предположить, что научным сотрудникам придется планировать выпуск статей на несколько лет вперед, что публикация “лишних” статей есть невыполнение плана, что финансирование исследований будет определяться, исходя из стоимости часа научной работы”.

Некоторые участники опроса высказали мнение о том, что РАН нуждалась в реформировании. “Реформа действительно была нужна – академия показала себя не слишком умелым игроком на административном поле”; “Вне системы “академического феодализма” научные организации и лаборатории могут сравнивать качество результатов, а не соревноваться, у кого академик мощнее”; “Эта структура сложилась бы под собственным весом и безо всяких реформ”; “Новые социально-экономические и нормативно-правовые условия, качественно иной уровень развития информационных технологий – это и многое другое убеждало, что в нашем научном “королевстве” необходимы перемены”; “То, что хозяйственная деятельность и собственность РАН были переданы ФАНО, – это хорошо. Стало меньше возможностей для злоупотреблений. То, что де-факто власть академиков стала меньше, тоже хорошо: цель науки – это поиск истины, а в поиске истины нет верховных жрецов”.

Немало было тех, кто считает, что реформа имеет как отрицательные, так и положительные стороны. Среди плюсов они назвали работу ФАНО – “главный минус”, по версии коллег, критически оценивших итоги прошедшего пятилетия. “Реформаторов нам дали грамотных и умелых, которые даже при очень плохих картах на руках играют хорошо”; “Нельзя не признать, что ФАНО преуспело в деле регистрации находящегося в управлении институтов имущества”; “Агентство взяло на себя часть функций, действительно несвойственных ученым”; “Реструктуризация позволила сохранить научные коллективы и научные направления институтов, создать единый механизм принятия управленческих решений, сформировать единую программу развития”.

Оптимисты выражали уверенность, что преобразования пойдут на пользу РАН и науке. “Изменение условий существования заставило Академию наук не почивать на лаврах, а более активно реагировать на внешние вызовы”.

“Произошло объединение РАН, РАМН и РАСХН, что дает более широкие возможности для мультидисциплинарных проектов”.

“Сам факт реформирования доказывает, что власти понимают значение науки в современном государстве и хотят получить динамично развивающий исследовательский комплекс, вписанный в экономику страны. И не просто вписанный, а являющийся главным драйвером ее развития”; “После выборов нового президента РАН конструктивное взаимодействие Академии наук и власти стало налаживаться. Принят закон, существенно расширяющий полномочия РАН. Наконец, министром науки и высшего образования назначен Михаил Котюков, продемонстрировавший способность находить общий язык с академическим сообществом”; “Академия в лице нового президента и президиума старается повысить статус организации, вернуть утраченный в последние десятилетия авторитет, позитивно взаимодействовать с государственными органами”.

Пессимисты ничего хорошего от будущего не ждут. “В нынешних реалиях ни о каком серьезном развитии РАН, академических институтов и научной сферы речь идти не может. Искалеченной перестройкой и постперестройкой стране наука, по большому счету, не нужна”; “Пока власти не научатся прислушиваться к мнению реально работающих ученых, ничего хорошего нас не ожидает. Опыт последних пяти лет показывает, что надежд на такое развитие событий практически не остается”; “Долгосрочные перспективы развития науки очень сильно завязаны на общую политическую ситуацию в стране. Стабильность, к сожалению, существует только в виде лозунгов в телевизоре”; “Ожидаю дальнейшего усиления бюрократического давления на научные организации и ученых, ликвидацию остатков академических свобод, падение престижа академической науки и, как следствие, истощение человеческих ресурсов”.

Расходясь во взглядах на перспективы, и пессимисты, и оптимисты, и “умеренные”, практически едины в том, что последнее пятилетие можно назвать временем, потерянным для развития. “В целом можно констатировать, что реформы не привели к повышению уровня научных исследований”; “Время ушло на какие-то локально якобы крайне важные, но мелкомасштабные и оттого в итоге бессмысленные телодвижения, сочинение бездны бумаг, многочисленные заседания”; “Реформа еще и не начиналась. Происходили верхушечные перестановки и выяснение, кто кому подчиняется. На уровне лабораторий и тем более отдельных ученых практически ничего не изменилось”; “Реформы не могут и не должны длиться бесконечно. Между тем у нас выросло уже целое поколение исследователей, всю свою научную жизнь проработавших в постоянно меняющихся условиях. Адаптация к новым правилам сильно отвлекает от научной работы, а неопределенность перспектив препятствует закреплению молодежи в академических институтах”; “Прежняя система разрушена, и никто, похоже, не знает, чем ее предполагается заменить. Мы не успеваем привыкнуть к новым правилам игры, как они опять меняются”.

Сходятся участники опроса и в том, что один из главных результатов реформы – рост напряженности в отношениях ученых и власти. “Наиболее сильным впечатлением от реформы РАН 2013 года было впечатление внезапно нанесенного удара, спецоперации. Реформа резко снизила уровень доверия к власти”.

“Власть показала, что для нее ничего не свято. Все было проделано нарочито грубо и жестоко, по образцам не очень далеких лет, когда арестованному командарму, герою и орденоносцу сходу выбивали зубы, показывая, что его заслуги перед советской властью ничего не значат”.

Ответов на классический вопрос, что делать, было предложено немало – от вполне конкретных, требующих немедленного решения задач до стратегических ходов. Среди последних есть много ярких и вдохновляющих. “Дальнейшее развитие каждого из институтов во многом зависит от решений, принятых самими коллективами: от их способности провести анализ изменений в России и в мире, определиться со стратегией развития организации. Любой кризис – это время возможностей. И, судя по глубине нынешнего, возможностей у нас должно быть хоть отбавляй”; “Реальное улучшение ситуации возможно только при условии активности Академии наук и всего научного сообщества. Если мы не будем настойчиво и аргументированно доносить свою позицию до правительства, то отдельные здравомыслящие чиновники мало что смогут сделать”; “Перспективы развития РАН определяются тем, как будет работать новое министерство. Но очень многое зависит и от научного сообщества. Ученые должны громко заявлять о своем мнении, давать предложения и добиваться их реализации. Они имеют право заниматься своей работой в комфортных и достойных условиях”; “Академия не должна быть “союзником власти”, она должна себя позиционировать исключительно как “спаситель нации”. Знания, интеллект, честь и достоинство должны вернуться в общество и стать главным ресурсом возрождения и будущего величия. Академия должна быть носителем и гарантом этого ресурса”.

Подготовила Надежда Волчкова