Комитет по науке и высшему образованию Государственной Думы РФпровел встречу с главой профильного министерства Валерием Фальковым и его заместителями. Обсуждалась деятельность ведомства по важным с точки зрения депутатов направлениям.

В начале заседания присутствующие получили материалы, представляющие итоги работы комитета с января по июль текущего года.

Как же выглядят его основные достижения в законодательном обеспечении развития науки за этот период?

Депутаты завершили работу над законами, в результате которых Совет при президенте по науке и образованию получил право утверждать прогноз научно-технологического развития РФ, а президент — определять порядок разработки и корректировки этого прогноза. Согласно еще одному новому закону научные организации из утверждаемого правительством перечня смогут осуществлять образовательную деятельность по программам специалитета.

Кроме того, с подачи комитета Дума в первом чтении рассмотрела два законопроекта из области исследований и разработок. В первом закреплено понятие «молодой ученый» и определены меры государственной поддержки этой категории. Во втором установлены принципы и правила проведения научной (научно-технической) экспертизы. С некоторой натяжкой к области НИР можно причислить еще и нормативный акт, в котором устанавливаются критерии отнесения организаций к малым технологическим компаниям и определяются механизмы господдержки таких структур.

Вот, собственно, и все. Бросается в глаза, что круг законодательных инициатив профильного комитета, относящихся к научной сфере, значительно уже, чем связанных с развитием высшего образования.

В докладе министра и вопросах депутатов темы, касающиеся сферы исследований, также были, мягко говоря, не основными.

Депутат Олег Смолин поинтересовался, не грозит ли научному бюджету секвестр в связи с заявленной Минфином инициативой фронтального сокращения госрасходов в бюджете следующего года.

«Вопрос приоритизации, конечно, обсуждается, — признал Валерий Фальков. — Что касается Государственной программы «Научно-технологическое развитие (НТР) Российской Федерации», расходы на которую составляют около 1,2 триллиона в год, я бы поделил ее на составные части. Социальные обязательства — стипендии обучающихся и зарплаты научных и научно-педагогических работников — не претерпят изменений ни при каких условиях. Мы не видим угрозы и ядру госпрограммы — нацпроекту «Наука и университеты». Дело в том, что он выходит на финишную прямую — в 2024 году завершается, и мы его «держим» по всем параметрам, включая финансирование».

По словам министра, защищена и вся госпрограмма НТР. Есть поручение президента от 18 апреля 2021 года №632, в котором говорится, что расходы на научные исследования и разработки гражданского назначения должны быть консолидированы в рамках одной госпрограммы и уровень этих расходов не может снижаться.

Валерий Фальков подчеркнул, что в выполнении госпрограммы участвуют более 50 главных распорядителей бюджетных средств, и они, по всей видимости, будут действовать по-разному. Отвечать за всех министр не взялся, но пообещал, что Минобрнауки сделает все возможное, чтобы расходы на науку не снизились.

«Проект федерального бюджета должен быть направлен в Госдуму до 1 октября, проектировки продолжаются, предстоит еще много юридически значимых действий, касающихся бюджетирования. Мы активно доказываем на разных площадках целесообразность сохранения и даже увеличения научных расходов», — сообщил Валерий Фальков.

Он подчеркнул, что уровень расходов федерального бюджета на научные исследования и разработки гражданского назначения в 2023 году стал самым масштабным за последние 10 лет. Расходы начали расти с 2020 года, и в нынешнем году этот показатель является самым высоким — почти 706 миллиардов рублей (3,1% расходов бюджета).

Министр призвал депутатов не стоять в стороне и поддерживать усилия министерства по сохранению достигнутого уровня.

«Наша общая задача всем вместе, с учетом позиции РАН, с учетом Десятилетия науки и технологий и эффективности мер государственной поддержки, не опускать эту планку и добиваться того, чтобы средств на гражданскую науку выделялось не меньше, а может быть, и больше», — заявил он.

Председатель комитета Сергей Кабышев поддержку как будто пообещал, правда, в несколько витиеватой форме: «Возложенные Конституцией на правительство полномочия по сохранению и развитию научного потенциала России предполагают гарантирование со стороны государства разумной, достаточной стабильности финансовых условий для реализации задач научно-технологического развития».

Депутат Екатерина Харченко поинтересовалась, на какой стадии находится продолжающийся больше года процесс подготовки новой системы оценки результативности научных исследований и разработок.

Заместитель министра Денис Секиринский, курирующий департаменты Минобрнауки, которые занимаются этим вопросом, сообщил, что разработка системы идет, но сроки ее введения пока трудно обозначить даже примерно.

«Задача нетривиальная: мы привыкли анализировать процесс, а требуется оценивать результаты. Дело движется, но не так быстро, как хотелось бы. Введены отдельные элементы системы, и не все они встретили одобрение и поддержку в научном сообществе», — отметил замминистра.

Напомним основные элементы новой системы.

Среди них — обеспечение межведомственной координации при планировании и отчетности НИР. Единые подходы к оценке эффективности расходования средств федерального бюджета на НИР должны обеспечить выпущенные Минобрнауки приказы, которыми утверждены порядок определения уровней готовности научных результатов, а также разрабатываемых и разработанных технологий. Унифицированы формы направления получаемых сведений в единую государственную информационную систему учета научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения — ЕГИСУ НИОКТР, которая станет единым центром управления и планирования исследований.

Для оценки публикационной активности в условиях санкционного давления сформирован «Белый список» научных журналов, на текущий год утверждена методика распределения по категориям попавших в этот перечень российских и международных научных изданий.
Сделаны первые шаги по совершенствованию механизмов проведения научной экспертизы. Проекты соответствующего федерального закона и подзаконных актов, которые определят объект, цели, задачи и принципы научной экспертизы и требования к экспертным организациям и экспертам, находятся в стадии рассмотрения.

Из объяснений замминистра следует, что ответ на вопрос — как эти элементы будут объединены в целостную систему — научное сообщество получит еще не скоро.

Надежда Волчкова

Производство оптико-электронных приборов на АО «Катод» (г. Новосибирск) включает в себя несколько технологических операций, которые должны проводиться с высокой точностью и в защитной среде (специальных боксах с агрессивной средой).

«Сотрудники предприятия могут работать в таких боксах только используя специальные перчатки, что сильно осложняет достижение необходимой точности операций. Очевидным решением стала бы автоматизация процесса и для решения этой задачи предприятие привлекло наш университет», - рассказал директор Высшего колледжа информатики (ВКИ) НГУ, к.х.н. Алексей Окунев.

Задача осложнялась тем, что агрессивная защитная среда требует исключения любых контактов с железом (например, в виде направляющих, обеспечивающих точность передвижения деталей) и встал вопрос, как добиться нужного качества перемещений манипулятора, заменяющего человеческие руки. Для этого надо было обеспечить возможность постоянной коррекции приводов, в зависимости от ситуации.

В университете предложили использовать для управления автоматизированной установкой систему технического зрения. «Взяв за основу открытую архитектуру нейронной сети, мы адаптировали ее к сборочной платформе, созданной на заводе. Затем собрали набор изображений и провели на его основе ее «обучение», так, чтобы она смогла управлять движениями манипулятора с точностью до одной десятой миллиметра», - пояснил преподаватель Института интеллектуальной робототехники НГУ Виталий Кудинов. Помимо этого, были произведены работы по калибровке установки, чтобы установить корреляцию между положением камеры и позицией катода для захвата манипулятором.

Прототип системы успешно прошел испытания и в настоящее время она передана для опытной эксплуатации заказчику. «Это первая апробация нашей системы технического зрения в работе с манипулятором в условиях реального промышленного производства. Сейчас, когда стало понятно, что наши сотрудники в состоянии решать подобные задачи на должном уровне, мы готовы предлагать такое сотрудничество и другим предприятиям. Рассчитываем, что в условиях общего тренда на цифровизацию производственных процессов, это предложение заинтересует многих», - подытожил Алексей Окунев.

Сергей Исаев

На территории Искитимского района состоялось выездное совещание с участием представителей министерства науки и инновационной политики Новосибирской области, министерства природных ресурсов и экологии Новосибирской области, научно-исследовательских учреждений Сибирского отделения РАН и профильных организаций. Специалисты ознакомились с состоянием лесосеменных плантаций. По данным ФБУ "Рослесозащита", 24 гектара насаждений лиственницы сибирской из 30,5 га поражены вредителем - почковой галлицей. Данный вид комаровидных насекомых наносит значительный вред лесосеменным хозяйствам Сибири. При многократном и сильном заражении дерево теряет до 90% почек, плодоношение резко снижается. 
В рамках "дорожной карты" на 2023-2025 годы предусмотрена разработка методов борьбы с насекомыми-вредителями лиственницы сибирской на территории Искитимского и Карасукского лесничеств.

"На территории Новосибирской области проводятся мероприятия по внедрению научно-технических рекомендаций по сохранению и развитию объектов лесного хозяйства, сбережению хвойных пород деревьев Новосибирской области, – отметил министр науки и инновационной политики Новосибирской области Вадим Васильев. - Специалисты министерства координируют деятельность представителей научно-образовательного комплекса по выработке системного подхода для решения данной проблемы».

Как сообщил в ходе совещания заведующий лабораторией экологической физиологии Института систематики и экологии животных СО РАН, к.б.н. Вячеслав Мартемьянов, действенным методом борьбы с одним из выявленных на данных плантациях видов насекомых-вредителей (огневкой шишковой) может стать феромонное дезориентирование: "Этот способ биозащиты хвойных плантаций поможет сохранить ценные породы деревьев и увеличить сбор семян. Достаточно разместить 10-20 ловушек на 1 гектар, – считает ученый.  -  Проблема в целом требует комплексного подхода, так как было обнаружено еще несколько видов насекомых- вредителей на исследуемом участке».

В рамках совещания сотрудниками Сибирского федерального научного центра агробиотехнологий РАН были отобраны образцы вегетативных и генеративных частей лиственницы и кедра для изучения видового состава вредителей и их энтомофагов, а также возбудителей заболеваний этих лесных культур. По мнению заведующей лабораторией биологического контроля фитофагов и фитопатогенов СФНЦА РАН, к.с-х.н. Ирины Андреевой, работу по сокращению численности вредителей, и снижению их вредоносности необходимо вести параллельно в нескольких направлениях. В первую очередь требуется существенно снизить численность лиственничной почковой галлицы традиционными методами, используя химические инсектициды, разрешенные для применения в лесном хозяйстве. Далее необходимо детальное изучение жизненного цикла этого фитофага, что позволит выявить оптимальные сроки борьбы с ним и подобрать более безопасные биологические средства.

По итогам выездного совещания сибирским учёным предстоит определить методы борьбы для определённого вида выявленных насекомых, а также критерии оценки их эффективности. Признано перспективным проведение селекционных работ по отбору образцов деревьев, устойчивых к галлице и распространению их в хозяйствах.

Вы в курсе, насколько «вкусны и питательны» насекомые? Лет двадцать-тридцать назад такой вопрос казался бы не совсем уместным. По крайней мере, в просвещенном европейском обществе. Мы еще с детства усвоили, что насекомыми лакомятся исключительно нецивилизованные племена, и в некоторых жарких странах подобные гастрономические изыски сохраняются лишь в виде пережитка. Сразу же вспоминается сцена из знаменитого романа Даниэля Дефо, где Робинзон Крузо отучает дикаря Пятницу есть всякую «гадость» в виде членистоногих.  Наверное, кому-то из нас казалось, что энтомофагия – давно уже пройденный этап развития человечества. Однако социальный прогресс неожиданно выдал странный кульбит.

Теперь мы видим, что не где-то, а в самых передовых странах начинается активное продвижение упомянутой «гадости». В последнее время публикации о «вкусной и питательной» еде из насекомых посыпались как из рога изобилия. Причем, со ссылками на пример всё тех же южных стран, где этот «пережиток» здравствует по сию пору. В самом деле, если таиландцы с наслаждением поедают жареных сверчков или жареных шмелей, то что мешает европейцам пристраститься к этому лакомству? Появляются некие знатоки данной темы, восторженно передающие свои впечатления от поглощения подобной экзотической еды.

Причем, жареные насекомые – это только прелюдия к созданию «еды будущего». Технический прогресс выводит данную тему на более высокий уровень, обещая целую линейку таких «инновационных» продуктов.  Сегодня по европейскому ТВ проходят сюжеты, где сообщается об успехах в изготовлении Entomilk – молочного продукта из белка насекомых. Похоже, что теперь это - новомодный тренд, в корне ломающий наши представления о производстве еды.

Диетологи начинают нахваливать новоявленный  продукт, акцентируя внимание на его особом «натуральном» вкусе. Первые образцы Entomilk были изготовлены в Южной Африке. Сырьем для его получения стали личинки черной львинки (Hermetia illucens) – разновидности тропической мухи, культивируемой сейчас во многих странах мира. Ее личинки используются, главным образом, на корм скоту. Но в наше время приоритеты меняются. Похоже, молочную продукцию намерены теперь изготавливать напрямую – минуя «стадию» коровы. И вот уже нам бодро рапортуют, что, наконец-то, замена коровам найдена (напомним, что крупный рогатый скот объявлен одним из источников парниковых газов, угрожающих глобальным потеплением)! Инновационная молочная продукция из личинок черной львинки, по сути, претендует на статус экологически чистой и здоровой еды, производимой в рамках перехода к «устойчивым» формам сельского хозяйства.

Когда мы говорили о целой линейке таких продуктов, мы не преувеличивали. Entomilk обычно не продается в жидкой форме (как питьевое молоко). Основная цель, которую ставили перед собой разработчики – это доказать саму возможность замены традиционного коровьего молока как основы самой разнообразной продукции. Первые результаты, читаем мы, вполне обнадеживающие. Так, на той же основе уже изготавливается питательное мороженое, охотно раскупаемое во время публичных мероприятий.

Еще один важный момент, связанный с данной инновацией. Как мы понимаем, Entomilk не относится к веганской еде, поскольку содержит животный белок. В этом плане разработчики нашли, как они считают, «устойчивую» альтернативу не только коровьему молоку, но  также молоку на основе растительного сырья. Обычно таким сырьем являются злаковые или бобовые культуры (например, соя). Однако, учитывая, какие проблемы испытывает современное земледелие в условиях аномальных погодных явлений и истощения почв, становится понятным, что растительная замена коровьему молоку не отличается достаточной «устойчивостью». Иное дело – личинки мух! Культивирование черной львинки, считают эксперты, обретает подлинный смысл в контексте промышленного производства. Боксы с личинками можно довольно компактно размещать на участке – и по вертикали, и по горизонтали. Потенциал экономии ресурсов в этом случае огромен. Здесь требуется гораздо меньше земли и меньше воды, а также меньше кормов – если сравнивать с выращиванием крупного рогатого скота. Так, для получения одного килограмма говядины вам потребуется 12 килограммов корма. Но если вы получаете съедобную массу из личинок, расходы кормов можно сократить почти в пять раз.  Кроме того, в отличие от коров, личинки очень быстро растут – от откладки яиц до «сбора урожая» проходит всего полмесяца. Наконец, сам состав кормов не особо обременителен, поскольку личинки могут питаться сельскохозяйственными отходами и несъедобными остатками переработки зерна.

Если учесть, что личинки не нуждаются ни в антибиотиках, то источник экологически чистой и полезной еды, производимой в индустриальных масштабах, как будто получен. Специалисты обращают внимание на то, что черная львинка содержит в четыре раза больше белка, чем его содержится в традиционных молочных продуктах. Здесь также много полезных элементов вроде цинка, железа и кальция. И в целом такие продукты весьма питательны. «Как и большинство насекомых» - уточняют сторонники насекомоядного рациона.

Эксперты отмечают, что в настоящее время в западных странах готовятся к буму производства энто-продуктов. В США и в Европе уже культивируются различные виды насекомых. Многих из них затем превращают в питательные порошки, которые можно добавлять в хлеб и разные виды выпечки. Так уже поступают в Бельгии. Спрашивается, что мешает распространить этот опыт на все страны? Помимо этого, порошок из насекомых используется для производства протеиновых коктейлей, для фитнес-индустрии. Насекомые рассматриваются в качестве реальной замены мясному белку и в этом качестве выступают в роли «устойчивой» альтернативы традиционным мясным продуктам. В конце концов, даже элитные рестораны начинают готовить блюда с использованием насекомых. Стало быть, полным ходом идет избавление от культурно-эстетических и чисто психологических ограничений против того, чтобы запустить энто-продукты в широкие массы потребителей. Уж если миллионерам не зазорно есть жареных личинок, то что уж говорить о простых обывателях? На Западе данный тренд выстраивается отчетливо, и было бы опрометчиво его игнорировать.

По некоторым оценкам, ежегодные темпы роста производства съедобных насекомых будут составлять более 28% в течение следующих восьми лет, и к 2030 году объемы потребления энто-продукции достигнут трех миллионов тонн. Поскольку население планеты также стремительно растет, оно в ближайшее время потребует удвоение производства продуктов питания. Обычные методы здесь вряд ли помогут. Но именно широкое распространение насекомоядного рациона позволит восполнить дефицит продуктов, считают эксперты.

Судя по всему, чтобы сломать психологические и эстетические барьеры на этом пути, появляются публикации, описывающие исключительные вкусовые качества тех или иных видов насекомых, приготовленных особым образом. Здесь мы узнаем, что Entomilk обладает более насыщенным вкусом, чем традиционные молочные продукты, что у термитов приятный ореховый привкус, что личинки и яйца древесных муравьев напоминают по вкусу кедровые орешки, что некоторые гусеницы так же вкусны, как вяленое мясо. Описания даются настолько «сочные», что у вас буквально начинают течь слюнки.

В общем, учитывая растущий рынок энто-продуктов, мы можем заключить, что подобные вещи – не просто откровения отдельных любителей кулинарной экзотики. Скорее всего, начинается широкая маркетинговая операция по увеличению спроса на еду из насекомых. Ведь как мы сказали выше, эксперты прогнозируют в данном производственном сегменте настоящий бум, и если речь идет о больших доходах, то за дело возьмутся серьезно.

Константин Шабанов

В рамках Х Международного форума технологического развития «Технопром» прошла сессия, посвященная формированию позиций России на научной карте мира и интеграции отечественной науки с мировым исследовательским сообществом. Обсуждение, в котором приняли участие эксперты из различных организаций, было инициировано Российским центром научной информации.

Модератор сессии, начальник управления международного сотрудничества РЦНИ Александр Вадимович Усольцев предложил следующие вопросы для обсуждения: меняющиеся подходы РФ к научно-техническому взаимодействию с другими странами, принципы, нормативная база и подходы к его выстраиванию; геополитические, отраслевые и экономические выгоды от интенсификации этого взаимодействия с дружественными странами; возможности научной дипломатии, а также обмен уже имеющимся опытом. А. Усольцев акцентировал, что по итогам дискуссии будет сформирован пул предложений по интеграции отечественной науки с мировым исследовательским сообществом для передачи в профильные министерства и ведомства.

Научный руководитель ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» академик Николай Александрович Колчанов рассказал о цифровой платформе, которая реализуется в ИЦиГ и позволяет обрабатывать и анализировать огромные объемы биотехнологических данных. «В мировой науке и технологиях в последнее время происходит информационный взрыв, — констатировал он. — В электронной форме доступны результаты фундаментальных и прикладных исследований, это научные статьи, патенты, открытые архивы, фактографические базы данных и другие документы».

Академик Колчанов предложил создать национальную цифровую интегрированную платформу, которая была бы основана на методах искусственного интеллекта и проводила бы автоматический анализ всех вышеозначенных источников, в итоге формируя глобальную базу знаний по мировой науке и технологиям.

«У нас есть система, которая работает с молекулярно-генетической информацией, — прокомментировал Н. А. Колчанов. — Этот же аппарат можно использовать для описания отношений между персоналиями, организациями и странами. Такого рода подход используется в нашей практике при организации крупных конференций: на основе подобных баз данных по публикациям, где содержится множество сопутствующей информации (например ФИО авторов, аффилиации, импакт-фактор изданий, задачи, ход работ и результаты, источники финансирования и так далее), мы восстанавливаем схемы международного сотрудничества и рассылаем приглашения, формируем программу».

Академик Колчанов убежден, что такого рода системы можно создавать для каждого приоритетного научного направления, обозначенного в Стратегии научно-технологического развития России, и это необходимо делать. «Если мы действительно хотим быстро понять, где находимся на мировой карте науки и куда нам надо двигаться, следует реализовать подобный крупный проект национального масштаба, и лучшее место для этого — Российский центр научной информации», — завершил свое выступление Николай Александрович.

Директор Российского НИИ экономики, политики и права в научно-технической сфере доктор экономических наук Ирина Евгеньевна Ильина коснулась нормативных и правовых документов, которые посвящены международному научно-техническому сотрудничеству России.

«Мы находимся в условиях санкционного давления, и есть ряд факторов, влияющих на развитие научно-технической политики. Идет перенастройка ориентиров в МНТС, существует ограничение доступа к ряду источников информации, растут риски оттока молодых талантливых ученых, возникают проблемы закупки тех или иных расходных материалов и высокотехнологического оборудования. В ответ на эти вызовы был принят ряд мер, в том числе закрепленных на нормативном уровне», — рассказала Ирина Ильина.

Она отметила, что доля научных знаний стран-участниц БРИКС составляет 40 % от мировой, причем среди лидеров по научно-техническому развитию находится один из ключевых партнеров России — Китай. Также И. Ильина согласилась с академиком Колчановым по поводу необходимости выстраивания систем информации и сказала, что уже ведутся работы в этом направлении внутри страны, формируя научные платформы, которые обеспечивают агрегирование данных. Кроме того, по словам ученой, идет процесс создания международного индекса научного цитирования — это платформа по журналам и научно-технической информации стран СНГ и ряда других государств. Идет речь и о разработке платформы по мониторингу исследовательской и инновационной деятельности.

«Наука всегда сможет объединить людей вокруг решения глобальных проблем», — уверен председатель РЦНИ член-корреспондент РАН Владимир Валентинович Квардаков, который рассказал о центре, отметив, что это преемник Российского фонда фундаментальных исследований, который за годы работы накопил огромную базу данных о научных работах и ученых.

Исполнительный директор Аналитического центра международных научно-технологических и образовательных программ Ирина Рудольфовна Куклина обратила внимание участников дискуссии на следующую статистику: до недавнего времени около 40 % проектов, которые поддерживало Министерство науки и высшего образования РФ, реализовывалось со странами Северной Европы и многосторонним участием государств Евросоюза. В 2022 году действующих проектов с этими странами осталось около 20 %. «Мы предполагаем, что в 2023 году их станет около 15 %, — отметила Ирина Куклина. — Вместе с тем идет расширение спектра новых партнеров — активное сотрудничество со организациями Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии.

Появляются совместные проекты с латиноамериканскими странами». Спикер проблематизировала одну из задач, которой, по ее мнению, сейчас уделяется недостаточно внимания — обеспечение мобильности молодых ученых. «Обязательно нужно формирование таких программ, причем я говорю о двусторонней мобильности, она крайне важна», — утверждает И. Куклина. Еще одна ее рекомендация —в рамках международной и научной дипломатии обратить взгляд на возможности расширения совместной работы в области популяризации науки.

В блоке, посвященном конкретному опыту международного сотрудничества, ученые говорили о деятельности в этом направлении, которая ведется в их организациях. Так, генеральный директор Ассоциации государственных научных центров «Наука» Михаил Исаевич Дасковский кратко рассказал о создании совместной российско-кубинской станции испытания материалов и конструкций в условиях тропического климата Кубы.

Заместитель директора по науке Сибирского федерального научного центра агробиотехнологий РАН кандидат технических наук Денис Владимирович Шаповалов сообщил, что в последние два года в СФНЦА РАН наблюдается очень хорошая динамика в области международного взаимодействия. «Мы выходим на торгово-промышленные палаты, которые организуют бизнес-миссии в разные страны и запрашиваем встречи с научными и образовательными организациями. После первого касания и подписания рамочных меморандумов начинается обсуждение уже конкретных проектов. Сферы самые различные — обмен селекционным материалом, ветеринарные технологии, вакцины и так далее», — прокомментировал Д. Шаповалов.

Одним из значимых векторов международного сотрудничества сибирских институтов являются совместные работы с монгольскими учеными. «Российско-монгольская биологическая экспедиция проводится уже около 50 лет, Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН активно сотрудничает с нашими коллегами из МНР, — рассказал директор Байкальского института природопользования СО РН (Улан-Удэ) член-корреспондент РАН Ендон Жамьянович Гармаев. — Наш институт тоже тесно работает с МАН, и это неудивительно, ведь треть водосбора Байкала находится на территории Монголии. С 2006 года мы регулярно проводим комплексные байкало-гобийские экспедиции по изучению состояния природных сообществ. На специальных полигонах на постоянной основе ведется мониторинг в условиях трансформации климата и прочих воздействий. Конечно, есть и другие совместные проекты в разных сферах науки».

К дискуссии подключились и представители ряда стран, с которыми ведется научно-техническое сотрудничество: Абхазии, Вьетнама, Ирана и Казахстана. Среди проблем, которые были ими отмечены — сложности с софинансированием совместных грантов.

«В современных условиях сотрудничество в области науки получило название научной дипломатии, — сказал в своем сообщении, завершающем дискуссию, научный руководитель Института всеобщей истории РАН академик Александр Оганович Чубарьян. — Она набирает силу, приобретает самостоятельное значение как отдельная дисциплина. В широком смысле это проведение совместных исследований, учет развития науки в разных странах, база для научного прогресса всего мира. Однако научная дипломатия имеет еще и другие функции и значения. Сегодня мир стоит на пороге необходимости выработки нового так называемого мирового порядка, и в этих условиях перед дипломатией стоит важная задача во всем мире готовить концептуальные подходы к его пониманию — роль науки в этом отношении очень велика. Еще один важный момент: идет возрастание роли научной дипломатии сегодня как условия борьбы и предотвращения мировых кризисов и сложностей, с которыми мы сталкиваемся в последнее время — климатические изменения, пандемия и так далее. В этом смысле мы должны усилить понимание того, что международное сотрудничество очень важно».

Академик Чубарьян еще раз напомнил, что сейчас возрастает роль взаимодействия с теми странами, с которыми до этого не было таких стойких связей: так, в последнее время на авансцену все больше выходит Африканский континент. «Однако это не исключает сотрудничества с учеными, которые готовы к контактам, и в странах Европы», — подчеркнул Александр Оганович.

Уже неоднократно приходилось слышать о том, что в ближайшее время нас ожидает эпическая битва за Арктику, в которой примут участие ведущие страны мира. Россия, как мы знаем, отчетливо заявила о своих интересах в Арктических регионах. Но такие же интересы есть у США, Канады и даже Китая. Поэтому эксперты не исключают развития событий по самому жесткому сценарию, вплоть до военных конфликтов.

Впрочем, надо понимать, что понятие «битвы» в данном случае не подразумевает непременные боевые столкновения. Не в последнюю очередь здесь будет иметь место технологическое соревнование: полноправным хозяином Арктики сможет стать тот, кто наилучшим, наиболее эффективным образом организует жизнь и работу «колонистов». Иначе говоря, чьи арктические поселения будут лучше всего приспособлены для нормального проживания людей, тот и одержит верх в этой битве.

Ключевая проблема, которую необходимо решить на этом пути – это получение надежного источника относительно недорогой и бесперебойной энергии. Ведь если у вас есть такой источник энергии, вы в состоянии эффективно решить огромный круг задач – вплоть до выращивания еды в закрытом грунте. Фактически, здесь в несколько «облегченном» варианте должны решаться те задачи, какие намерены решать в отдаленном будущем при колонизации Луны или Марса. В этом смысле суперсовременное арктическое поселение выступает в виде некой «лайт-версии» гипотетического марсианского поселения.

Способна ли Россия ответить на этот вызов и выиграть упомянутое технологическое соревнование? Этот вопрос уже неоднократно разбирался на площадке Международного технологического форума «Технопром», ежегодно проводимого в Новосибирске. В этом году данный вопрос был тесно увязан с вопросами развития российской энергетики. В частности, этой теме был посвящен отдельный круглый стол «Малые атомные электростанции как решение проблемы с энергосбережением труднодоступных и удаленных территорий». Как мы знаем, в России такие территории занимают чуть ли не половину страны, и неудивительно, что научная и техническая мысль давно уже работает в направлении поиска надежного мобильного источника энергии. Сегодня на эту роль прочат малые атомные электростанции, в создании которых Россия может уверенно претендовать на лидерские позиции.

Почему именно «мирному атому» уделяется у нас такое внимание, несмотря на связанные с ним фобии, а также новомодные «зеленые» технологии вроде ВИЭ? Как разъяснил заместитель директора НИЦ «Курчатовский институт» по ядерным технологиям Алексей Ковалишин, у ядерных технологий, что бы там ни говорилось, беспрецедентно высокая плотность энергии. Одна таблетка ядерного топлива, спокойно умещающаяся в брелоке для ключей, выделяет энергии столько, сколько ее потребляет одно домашнее хозяйство в течение целого года! Если сложить эти таблетки в столбик высотой около метра, вы получите запас энергии, которого такому домашнему хозяйству хватит на сто лет. «Ну а теперь представьте совокупность таких стержней в единой сборке, и вы поймете, какая энергия заключена в столь очень небольшом объеме», - подытожил Алексей Ковалишин.

По его словам, каких-либо научных, технических или технологических проблем по созданию реакторных установок малой мощности в нашей стране нет. Скажем, компания «Росатом», утверждает Алексей Ковалишин, без проблем спроектирует установку от сотен киловатт до десятков мегаватт. В указанном диапазоне существует уже несколько готовых вариантов, которые вполне можно применить на практике. Что особо важно для условий Севера – любая атомная электростанция генерирует не только электричество, но также и тепло, которое в структуре потребления северных поселений явно преобладает над электричеством.

Есть некоторые вопросы по экономике таких проектов, поскольку ядерные технологии недешевы. Здесь должна сыграть свою роль стратегия долгосрочного развития северных регионов, поскольку реализация атомных проектов – это всегда игра в долгую. Поэтому при нормальном экономическом планировании малые электростанции окажутся безальтернативным способом обеспечения необходимого качества жизни в Арктической зоне и других труднодоступных регионах, считает Алексей Ковалишин.

Такая постановка вопроса во многом перекликается с заявлениями руководства страны о том, что в Арктике мы – всерьез и надолго. Особую роль будет играть развитие Северного морского пути, для чего необходимо выстраивать современную портовую инфраструктуру. В настоящее время энергоснабжение этих мест осуществляется путем так называемого северного завоза, что можно рассматривать как очень серьезную проблему. По мнению специалистов «Курчатовского института», для решения этой проблемы нет смысла осуществлять реконструкцию существующих объектов. Необходимо заняться обустройством новой благоустроенной среды, отвечающей современным запросам для комфортного проживания в экстремальных условиях Арктики.

Это заявление кажется очень смелым, в чем-то даже – фантастическим. Однако, разъясняет Алексей Ковалишин, такую высокую планку как раз задает использование «мирного атома». Если мы проектируем для этих мест населенный пункт с использованием атомных станций малой мощности, то мы рассчитываем на то, что данная инфраструктура прослужит до сотни лет. Соответственно, именно под эти сроки и нужно закладывать проект. Кроме того, использование огромного количества избыточного тепла открывает перед нами принципиально новые возможности.

Наглядным примером современного подхода к проектированию является вахтовый поселок Саббета. Конечно, атомные реакторы здесь пока что не используются. Однако, благодаря тому, что поселок подключен к газовому трубопроводу, здесь удалось получить изрядный избыток тепла. И поскольку создатели поселка отказались от старой инфраструктуры, они организовали всё по-новому, учитывая наличие большого количества тепловой энергии. При таком раскладе создание совершенно новой инфраструктуры оказалось дешевле, чем реконструкция старой.

С учетом этого примера можно будет организовывать по-новому те поселки, где начнут использоваться атомные станции малой мощности, способные обеспечить тот же избыток тепла. Проектировщики уже думают над такими вариантами современных поселений, когда избыточная тепловая энергия эффективно утилизируется путем отопления различных объектов жилого и производственного назначения. Получается что-то вроде высокотехнологичной градирни. То есть тепло не выбрасывается просто так в воздух, а «захватывается» различными помещениями.

Большую роль в подобном комплексе сооружений, считает Алексей Ковалишин, играет так называемый «фитотрон» - большая теплица, производящая растительную биомассу с помощью специальных установок. По большому счету, фитотроны, способные работать на избыточном тепле, станут важнейшим способом обеспечения продовольственной безопасности суперсовременных арктических поселков, где будут использоваться атомные станции малой мощности. Технологии получения такой биомассы из водорослей уже проходят испытания и фигурируют на различных выставках, напомнил Алексей Ковалишин. Вдобавок ко всему фитотрон является утилизатором углекислого газа и, соответственно, производителем кислорода.

В данном случае намечается «творческий союз» биотехнологий и ядерных технологий, что, безусловно, подготавливает почву для серьезных качественных изменений в плане организации жизни в условиях Крайнего Севера. Создание таких гибридных комплексов (то есть когда атомная станция малой мощности совмещается с биотехнологическим производством) повышает эффективность использования «мирного атома», что является дополнительным аргументом в пользу рассматриваемых подходов к освоению Арктики. Если учесть, что инфраструктура северных регионов к настоящему времени изрядно изношена, специалисты «Курчатовского института» вполне резонно предлагают разработать программу реновации тамошних поселений в контексте использования «мирного атома». Тем самым футуристические образы «марсианской» колонизации найдут свое земное воплощение на Крайнем Севере нашей страны. Пожалуй, в битве за Арктику это может стать самой впечатляющей демонстрацией наших технологических возможностей.

Андрей Колосов

Ученые Института неорганической химии им. А. В. Николаева СО РАН и Новосибирского института органической химии им. Н. Н. Ворожцова СО РАН синтезировали неорганические соединения, в которых может происходить фотоперенос протона. Им удалось создать умные люминофоры с двумя полосами люминесценции. Исследования опубликованы в международных журналах Dalton Transactions и Journal of Photochemistry and Photobiology A: Chemistry. 

«Нам было интересно, сможем ли мы осуществить реакцию фотопереноса протона в соединениях, которые могут быть отнесены к классу неорганических (содержат ион металла), так как большинство соединений, способных демонстрировать фотоперенос протона, — органические. Многие из них имеют низкий квантовый выход люминесценции, поддаются влиянию процессов, снижающих ее эффективность. Оказалось, что координация ионов металлов к лигандам (молекулам, которые могут образовывать связи с ионами металлов) способна решить эту проблему, повысить квантовые выходы люминесценции. Такое взаимодействие органической молекулы и ионов металла приводит к образованию соединений, называемых комплексными. Но есть сложность: если органическое соединение, способное проявлять фотоперенос протона, взаимодействует с ионом металла, он вытесняет подвижный протон и становится на его место. Нашей задачей было попробовать синтезировать такие комплексные соединения, которые были бы способны проявлять фотоперенос протона. Первый шаг в решении этой задачи — создать органические молекулы, в которых были бы группы, взаимодействующие с ионами металлов, тогда ионы металла не будут вытеснять подвижный протон», — рассказывает руководитель проекта, ведущий научный сотрудник Института неорганической химии им. А. В. Николаева СО РАН доктор химических наук Марк Борисович Бушуев.

Процессы переноса протона распространены в природе. Они включают, например, всем известные реакции между кислотами и основаниями. Исследователи изучают процессы переноса протона, происходящие не между разными молекулами, а в пределах одной, где одна часть молекулы принимает протон (акцептор), а другая отдает (донор). Взаимодействие между этими частями называется водородной связью. Протон может находиться в протонодонорной части молекулы, а может переходить к протоноакцепторной. Когда молекулы поглощают квант света, происходит перераспределение электронной плотности, протон это чувствует и переходит на протоноакцепторную часть молекулы. Этот процесс можно назвать фотоиндуцированный перенос протона или внутримолекулярный перенос протона в возбужденном состоянии (ESIPT, excited state intramolecular proton transfer). 

«Благодаря тому, что у нас две формы молекулы, люминесценция может проявляться в разных областях спектра. Например, одна в зеленой, другая в голубой. Когда протон находится у протонодонорной части молекулы — это нормальная форма, когда у протоноакцепторной — таутомерная. В этом отличие умных люминофоров от классических. Последние существуют только в одной форме, в них нет такого подвижного протона, поэтому они проявляют лишь одну полосу люминесценции», — комментирует младший научный сотрудник Института неорганической химии им. А. В. Николаева СО РАН Никита Александрович Шеховцов.

Соединения с фотопереносом протона относятся к классу умных люминофоров и отличаются от классических, проявляют другие свойства. Люминесценция таких люминофоров зависит от разных внешних воздействий, например, температуры. При комнатной температуре свечение может находиться в одной области спектра, а при температуре жидкого азота (77 К) вещество может резко поменять положение полосы эмиссии и светиться по-другому. Также ученые обнаружили зависимость эмиссии от энергии возбуждающего света, это очень редкое свойство. Когда они возбуждают молекулу различными видами волн (квантами света с разной длиной волны), цвет эмиссии начинает меняться.

«Умные люминофоры могут использоваться для изготовления органических светоизлучающих диодов нового поколения OLED. Они есть, например, в дисплеях современных телевизоров. Большинство из них основано на классических люминофорах с одной полосой эмиссии люминесценции. Наши соединения могут применяться для изготовления новых диодов, которые имеют две полосы эмиссии. Когда есть две полосы, появляется возможность переходить к новым цветовым диапазоном, получать качественное белое свечение. Полученные нами соединения были бы хорошими отечественными аналогами полупроводников зарубежных производителей. Еще один вариант применения — биовизуализация живых клеток. В данном случае возбуждение молекул люминофора, введенных в клетку, позволяет видеть определенное свечение живых или раковых клеток», — рассказывает Никита Шеховцов.

Умные люминофоры можно получить разными способами, и создание предпосылок для фотопереноса протона в молекуле — один из них. Самое важное при дизайне молекул, которые могли бы демонстрировать фотоперенос протона, — сформировать специальный сайт (место), где протон сможет переходить от протонодонорной части к протоноакцепторной.

Для исследования синтезированных веществ ученые применяют как экспериментальные, так и теоретические методы. Сначала они проводят эксперимент, регистрируют спектр эмиссии, а уже после делают квантовохимические расчеты. Основное свойство, люминесценцию, а также ее характеристики (времена жизни возбужденных состояний, квантовый выход) измеряют с помощью приборов. Чтобы понять, за счет каких электронных переходов в молекуле происходит свечение и установить механизмы люминесценции, проводят квантовохимические расчеты. По результатам эксперимента и расчетов ученые делают выводы, что нужно ввести в молекулу, чтобы повысить квантовый выход эмиссии, какие части молекулы необходимо модифицировать. 

«В итоге участникам нашего проекта удалось синтезировать серию соединений на основе имидазола и пиримидина. Наш коллектив синтезировал как сами лиганды, так и комплексные соединения цинка с этими лигандами. Изучили их люминесценцию и установили, как координация иона металла влияет на положение полосы люминесценции. Также мы смогли понять, как меняется люминесценция при переходе от твердого состояния к раствору, и объяснили это с помощью методов квантовой химии. Помимо этого оказалось, что в некоторых наших соединениях нарушается правило Каши, а это одно из фундаментальных правил фотофизики, которое не соблюдается в редких случаях. Правило простое: у молекулы есть основное состояние (S0), а есть возбужденные (Sn, n = 1, 2, 3, …), и в большинстве молекул люминесценция происходит с самого нижнего возбужденного состояния S1 в S0. В наших же соединениях люминесценция проходит из второго возбужденного состояния S2 в S0. Исследование электронного строения этих молекул методами квантовой химии позволило нам установить причины, ответственные за такую нетипичную люминесценцию», — делится Никита Шеховцов.

Дальше исследователи планируют совершенствовать дизайн соединений, проявляющих фотоперенос протона: сначала рассчитывать молекулы методами квантовой химии, выбирать наиболее эффективные и синтезировать те, которые могут потенциально обладать хорошими фотофизическими свойствами.

Полина Щербакова

Фото предоставлено исследователями
 

Наверное, многие и нас помнят прошлогоднее заявление главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен о том, будто в России принудительно изымают чипы из микроволновок и стиральных машин, чтобы установить их на крылатые ракеты. Дескать, благодаря санкциям российский ВПК лишился доступа к современной микроэлектронике, и теперь образовавшуюся брешь пытаются заткнуть вот таким вот «тоталитарным» способом.

Заявление, конечно же, анекдотическое. И все же подобное восприятие нашей страны возникло не просто так. Как говорится, дыма без огня не бывает. Микроэлектроника и в самом деле является нашим слабым местом. Причем, это досадное обстоятельство признается теми, кто так или иначе связан с высокими технологиями. Например, представитель «Ростеха» Виктор Славянцев, выступая на одной из панельных сессий Международного технологического форума «Технопром-2023», прямо обозначил неприглядную ситуацию с финансированием разработок в области критически важных технологий. Он обратил внимание на один досадный «перекос» в плане показателей развития. Так, по уровню ВВП Россия вышла на шестое место, тогда как по затратам на научно-технологическое развитие мы находимся на восемнадцатом месте. А без адекватных инвестиций в данный сектор говорить о технологическом суверенитете (а тем более – технологическом лидерстве) бессмысленно. Наглядный пример тому – ситуация с радиофотоникой. Несмотря на то, что радиофотоника была объявлена одной из приоритетных областей исследований, за последние десять лет по количеству публикаций и производственных заявок наша страна существенно отстает от Китая (примерно в 20 раз!). 

В общем, технологическое отставание нашей страны от наших конкурентов и прямых соперников вполне очевидно. Удивляться тому не приходится, если учесть, что по объемам расходов на НИОКР Россия уступает тому же Китаю в 12 раз и США – в 15 раз! По словам Виктора Славянцева, в России показатель расходов на НИОКР (относительно ВВП) деградирует уже три десятилетия, хотя в реальном выражении (благодаря фактическому росту ВВП) эти объемы за последние двадцать лет выросли. Если проводить сравнение с Советским Союзом, то оно опять не в нашу пользу, поскольку данный показатель в СССР был выше нынешнего.

Однако проблема, считает Виктор Славянцев, упирается не только в проблему финансирования. Решающую роль в обеспечении научно-технологического развития играет объективный прогноз этого самого развития, благодаря чему происходит формирование опережающих научно-технологических заделов. Составление такого прогноза почему-то до сих пор не входит в круг первоочередных задач для представителей руководящих органов. И этот досадный пробел необходимо срочно устранять. Если говорить о развитии микроэлектроники, то ее такой прогноз касается не в последнюю очередь, поскольку на данном этапе мы находимся как раз накануне серьезного технологического прорыва в указанной отрасли.

На этот момент обратил внимание директор Института физики полупроводников имени А. В. Ржанова СО РАН Александр Латышев, выступая на круглом столе «От создания материалов до новых элементов Периодической таблицы», состоявшегося на площадке «Технопрома-2023». В целом его выступление было достаточно оптимистичным, несмотря на признание определенных проблем в отечественной микроэлектронике. По большому счету, наша страна обладает достаточно серьезным интеллектуальным потенциалом для развития этой отрасли. И справедливости ради надо сказать, что у руководства страны есть понимание относительно необходимой поддержки соответствующих фундаментальных исследований. Такая поддержка в определенных объемах осуществляется.

Как сказал Александр Латышев, не так давно в нашей стране был инициирован крупный проект мирового уровня с весьма хорошим финансированием, в реализацию которого были вовлечены сразу несколько серьезных научных и научно-образовательных организаций страны. А именно: Институт физики полупроводников СО РАН, Институт физики микроструктур РАН (г. Нижний Новгород), Институт физики металлов УрО РАН (г. Екатеринбург), Санкт-Петербургский государственный университет и Новосибирский государственный университет. В роли головной организации как раз выступал ИФП СО РАН.

По словам Александра Латышева, данный проект решал фундаментальные задачи по поиску новых материалов и изучению новых квантовых эффектов в конденсированных системах. Работа касалась развития технологий создания квантовых материалов и реализации электронно-компонентной базы на новых физических принципах для посткремниевой электроники. Последний момент, касающийся посткремниевой электроники, имеет здесь принципиальное значение. Речь идет, отметил Александр Латышев, о фундаментальных основах микроэлектроники будущего. Это тот пласт исследования, который вошел в научные публикации в специализированных международных научных журналах. Неспециалисту разобраться во всех этих формулах, графиках и схемах не представляется возможным. Но этими формулами работа не исчерпывается. Были получены и вполне конкретные результаты, имеющие практическое значение.

Один из таких результатов был представлен в прошлом году на общем собрании Российской академии наук и получил высокую оценку. Речь идет о разработке новых спин-детекторов для фотоэмиссии с угловым разрешением. Данная разработка позволяет проводить исследование электронной структуры и спиновой текстуры новых квантовых материалов. «Уже сейчас, - пояснил Александр Латышев, - этот детектор нашел свое применение. Он будет использоваться на одной из станций синхротрона СКИФ, строящегося под Новосибирском». И что самое важное для нашей темы, этот детектор будет использоваться вместо импортного детектора, который -  после введения санкций – нам поставлять отказываются.  Причем наш детектор, уверяет Александр Латышев, гораздо более эффективный и более дешевый, чем предыдущий.

Помимо этого, были разработаны новые гетероструктуры для СВЧ-транзисторов. В данном случае речь идет о полуфабрикате – специальном материале, необходимом для создания собственной СВЧ-электроники. Все это может использоваться в беспроводных соединениях, в современных системах связи, в локации и т.д. Оптимизированные гетероструктуры уже переданы индустриальному партнеру в Томске для изготовления монолитных интегральных схем. Когда будет проведен весь цикл испытаний, мы уже увидим конечный результат проделанной работы. Причем важно подчеркнуть, что данная разработка, по словам Александра Латышева, осуществлялась при выполнении фундаментального проекта.

Еще один показательный пример – это создание мощных фотодиодов СВЧ диапазона, которые в настоящее время весьма востребованы в высокотехнологичном производстве. Как уточнил Александр Латышев, разработчики создали целую линейку таких фотодиодов. Они достаточно эффективно работают и переданы для дальнейшего использования в промышленности и науке. Не исключено, что в ближайшее время заказ на изготовление данных изделий значительно вырастет.

Мы не будем здесь перечислять все новейшие разработки ИФП СО РАН, поскольку их достаточно много и они, на удивление, весьма успешно претворяются в жизнь. Важность приведенных примеров в том, что они наглядно отражают наш интеллектуальный потенциал применительно к такой критически важной отрасли, как микроэлектроника. По большому счету это означает, что Россия в состоянии преодолеть здесь все слабые места и осуществить на текущем этапе необходимое импортазамещение. А если учесть характер фундаментальных исследований, то мы можем с полной уверенностью говорить о заделах на будущее, которые – ни много, ни мало – создают предпосылки для нашего технологического лидерства в указанной сфере.

Николай Нестеров

Второй международный конгресс CRISPR-2023 пройдет 11–13 сентября в Новосибирске. В нем примут участие более 250 ученых из 11 стран. Это единственный научный форум, который будет посвящен применению в России технологии CRISPR/Cas9, позволяющей вносить изменения в геном высших организмов, в том числе человека, сообщили организаторы.

Участники обсудят, как редактирование генома можно использовать в изучении механизмов социально значимых болезней, таких как онкологические и сердечно-сосудистые заболевания, а также оценят существующие возможности использования этих технологий для исправления опасных мутаций в ДНК.

Как отметил председатель оргкомитета конгресса, профессор Сурен Закиян, за последние 20–30 лет в области молекулярной и клеточной биологии произошли по-настоящему революционные перемены.

«Для нас это стало вызовом, мы его приняли и организуем этот конгресс как площадку, где ведущие ученые обсудят научные достижения последних лет», – добавил профессор.

По его словам, в программе мероприятия много докладов молодых ученых по разным научным направлениям, связанным с редактированием генома.

Отдельные секции будут посвящены проблемам и решениям, связанным с применением искусственного интеллекта и биоинформатики в обработке геномных данных, созданию новых лекарств и технологий тканевой инженерии как перспективного направления протезирования. Еще одна тема – использование редактирования генома в селекции новых сортов сельскохозяйственных культур.

Одним из главных организаторов конгресса выступает Институт цитологии и генетики СО РАН. Его директор, академик РАН Алексей Кочетов напомнил, что институт входит в состав Курчатовского геномного центра мирового уровня и активно занимается разработкой генетических технологий для сельского хозяйства, медицины и биотехнологической промышленности.

«У нас работает много ведущих в своих областях ученых-исследователей, мы располагаем мощной и уникальной научной инфраструктурой», – отметил он.

В частности, по его словам, на базе ИЦиГ СО РАН работает один из основных центров страны по созданию и разведению лабораторных животных для фармакологических исследований.

«Вполне естественно, что вопросы, связанные с применением технологии редактирования генома, здесь активно рассматриваются», – подытожил он.

За несколько лет определения «умный город» как и «умные технологии» вместе с «интернетом вещей» успели превратиться из терминов футуристических прогнозов в элементы повседневной реальности. Мало кого удивишь голосовыми помощниками, роботами-пылесосами или электронными сервисами «Госуслуг» и оплатой «коммуналки» со смартфона. Но вместе с тем меняется и содержание этих терминов, понимание того, как надо строить «умные города», чтобы жить в них было комфортно. На эту тему мы поговорили с директором Центра по взаимодействию с органами власти и индустриальными партнерами НГУ Александром Люлько, чья статья про развитие концепции «умных городов» была опубликована в свежем номере журнала «ЭКО».

– В своей статье Вы говорите об эволюции «умных городов». Что меняется?

– Поскольку термин «умный город» придуман в IT-среде, то поначалу он определялся как город, который максимально эффективно использует информационные и телекоммуникационные технологии и интернет вещей для управления своей инфраструктурой. Но, по мере реализации этой концепции на практике, она значительно расширилась, сегодня она подразумевает использование не только информационных, но и многих других современных технологий. Но цель осталась прежней – эффективно управлять городской инфраструктурой, обеспечивая высокое качество жизни горожан и развитие местной экономики.

– А вообще сейчас есть единое определение «умного города» или это вопрос дискуссионный?

– В литературе есть пять концепций, три исходят из того, кто является главной движущей силой процесса, еще две расширяют концепцию «умного города» до масштабов страны, общества в целом. Развитие этих концепций также отражает эволюцию самого понятия «умный город».

– Можете кратко охарактеризовать эти концепции?

– Первые проекты «умных городов» были предложены IT-гигантами – IBM, Microsoft, Cisco и другими. Их идея заключалась в строительстве насыщенного технологиями города с чистого листа. Так сформировался первый подход: «умный город» как технологический проект. Наиболее известным примером такого проекта стал южнокорейский город Согдо, а если мы говорим о России – это казанский Иннополис. Эти и другие подобные им города строились как некая «витрина» передовых информационных технологий, и они ими весьма насыщены.

Но и Согдо, и Иннополис столкнулись с проблемой привлечения жителей – оба они по разным оценкам заселены менее, чем наполовину, а то и меньше. Оказалось, что далеко не всем нравится жить в «витрине», пусть даже высокотехнологичной. Например, развитая система видеонаблюдения, важная для эффективного управления инфраструктурой и обеспечения высокого уровня безопасности, попутно практически уничтожила такое понятие как «частная жизнь». А это многим людям не нравиться.

И со временем стал набирать популярность второй подход, который опирается на модернизацию существующих городов и рассматривает «умный город» как административный проект.

– В чем его отличие?

– Его сторонники исходят из того, что внедрение «умных технологий» будет осуществляться сверху, как административное решение. Главная цель при таком подходе – улучшение систем управления городом, обеспечение безопасности и качества жизни его обитателей. Технологии при этом играют важную, но все же прикладную, вспомогательную роль. И, как показала практика в Сингапуре, Пекине, Шанхае и ряде других городов, это было довольно удачное решение.

– Но, видимо, не самое оптимальное, раз возникли другие концепции?

– При всех впечатляющих положительных достижениях этих городов они имеют общую особенность, которую многие считают их главным недостатком. Это тотальный контроль за поведением граждан и ограничение их частной жизни. Особенно сильный толчок в развитии технологий такого контроля произошел во время пандемии COVID-19. Но надо понимать, что акцент на таких системах сформировался до пандемии, можно сказать, он был заложен в философию подхода изначально. В том же Китае, где он популярен, действует «Система социального рейтинга», в рамках которой доступ к госуслугам, кредитам, карьерные возможности и многое другое прямо зависят от рейтинга гражданина. А тот в свою очередь формируется на основе оценок его поступков в повседневной жизни, что подразумевает массовый сбор информации о жизни людей. И технологии китайских «умных городов» включены в этот процесс. И это позволяет критикам такого подхода говорить о перспективах построения «электронного концлагеря», в котором «Большой брат все видит».

– Альтернатива была предложена в форме третьей концепции?

– Скорее не альтернатива, а решение. Третья концепция понимает «умный город» как гражданское соуправление и предполагает участие общественности в решении вопросов внедрения технологий. Наиболее успешно она развивается в тех странах, где сильны традиции местного самоуправления, где гражданам свойственно по наиболее важным вопросам проводить референдумы.

Одним из наиболее успешных примеров реализации такого пути считают Барселону, где в 2015 году на выборах мэра победила Ада Колау. Некоторые описывают ее кампанию как ответ неолиберальным урбанистам, продвигающим свою технократическую версию умного города. Под ее руководством были введены законы, обеспечивающие гражданам постоянный контроль над личными данными и гарантирующие, что внедрение современных технологий будет способствовать гражданскому участию. Сейчас в городе активно работает онлайн-платформа Decidim Barcelona для участия граждан в принятии решений.

Характерной особенностью «умных городов», работающих в рамках этой концепции является повышенное внимание к обучению пожилых людей, чтобы превратить и эту часть населения, чаще всего осторожно воспринимающую инновации, в активных пользователей современных технологий (телемедицины, интернета вещей, различных сервисов доставки на дом необходимых товаров, дистанционной оплаты услуг и т.д.).

– Но, наверное, и у этой концепции есть свои слабые места?

– Безусловно. И как это часто бывает, недостатки являются продолжением достоинств. Общественный контроль нередко замедляет процесс внедрения новшеств. Кроме того, такой способ принятия решений дает возможность влиятельным лоббистским структурам в угоду своим узкокорыстным интересам блокировать внедрение передовых технологий. Так произошло, например, в Новосибирске, когда несколько лет назад достаточно активная ассоциация киоскеров, заинтересованная в беспорядочной уличной торговле, заблокировала внедрение «умных остановок» и фактически остановила ход программы «Умный город».

Да и сама процедура интернет-голосования в настоящее время из-за проблем безопасности часто вызывает недоверие граждан, так как не позволяет визуально контролировать его ход и результаты. Опять же приведу пример из жизни нашего города: попытки выбрать животное-символ Новосибирска как столицы молодежного чемпионата мира по хоккею путем интернет-голосования дважды провалились как раз из-за обвинений в «накрутке голосов». И неизвестно, сколько было бы еще неудачных «дублей», если бы чемпионат просто не отменили по известным причинам.

Но несмотря на все это, большинство специалистов считает более прогрессивным и соответствующим нуждам людей именно концепцию «Умный город 3.0». Поэтому в этом году существенно изменилась методология оценки мирового рейтинга «умных городов». В число основных критериев вошли показатели, отражающие восприятие жителями технологий и то, насколько эти технологии решают существующие проблемы.

– Вы говорили, что есть еще два подхода. Расскажите о них.

– Совершенно очевидно, что внедрение «умных технологий» не может быть ограничено отдельными городами. Они становятся стандартами для любого городского хозяйства, ряд из них активно проникает в сельскую местность. Поэтому в перспективе можно говорить не только об «умном городе», но и об «умном государстве», и далее об «умной нации». Эту концепцию сейчас активно продвигают в Сингапуре, что в принципе естественно: на модели города-государства реализовать ее намного проще. Но думаю в дальнейшем положительный опыт Сингапура попытаются масштабировать и более крупные страны.

И раз уж мы заговорили о будущем развитии «умных городов», то надо упомянуть концепцию «суперумного общества», которая подразумевает более широкое вовлечение технологий искусственного интеллекта (ИИ) в управление городской инфраструктурой. Более того, мы вплотную приблизились к созданию киберфизических систем, позволяющих осуществлять интеграцию машины и человека. Искусственный интеллект в самое ближайшее время станет таким же естественным помощником людей, как, скажем, авторучка или смартфон.

– Вы говорите про общемировые тенденции, а насколько «продвинута» в этом плане наша страна?

– В России концепция «умных городов» на государственном уровне стала развиваться после принятия 4 марта 2019 года Минстроем РФ Стандарта «умного города», где определялись основные направления развития «умных технологий». Были определены города-пилоты, в которых, предполагалось, будет развиваться концепция «умный город».

Сначала речь шла о выделении им государственной поддержки, однако потом было объявлено, что стоит рассчитывать только на собственные средства. В результате реально активно внедряют «умные технологии» города, имеющие либо значительные собственные финансовые ресурсы, это прежде всего Москва и Санкт- Петербург и столицы богатых национальных республик – Казань (Татарстан) и Уфа (Башкортостан), либо поддержку крупных корпораций, это Нижний Новгород, в развитие которого финансово вкладывается ГК «Росатом», и нефтегазовые столицы – Тюмень и Ханты-Мансийск. Эти города занимают лидирующие места в рейтинге «умных городов» России. Наибольших результатов на этом пути достигла Москва, другие города фактически повторяют ее путь, заметно отставая при этом как в темпах, так и в масштабах внедрения «умных технологий».

Хочу отметить, что при формировании списка критериев «умного города» (а в 2022 году их число расширили), наше государство взяло за основу концепцию «Умный город 3.0», то есть курс на вовлечение всех граждан в процесс развития городской среды и это очень положительный момент. Например, в Москве действует платформа «Активный гражданин», которая позволяет жителям Москвы осуществлять оперативную связь с представителями исполнительных органов власти, формулировать свои предложения и инициативы. На этом портале зарегистрировано свыше 5,7 млн человек, проведено более пяти тысяч голосований по актуальным вопросам управления городом.

В то же время есть и отличия с пониманием «умного города», сложившемся на Западе, где тоже, в отличие от Азии, делают упор на третий подход. В России под этим термином понимается прежде всего цифровизация городского хозяйства. Это отражено даже в названии базового документа Стандарта «умного города», принятого Минстроем РФ. В европейских городах «умный город» – более широкое понятие, включающее в себя внедрение не только цифровых, но и других технологий, улучшающих качество жизни людей. Есть различие в оценках результатов: Минстрой интересуют только количественные показатели цифровизации, а в Европе рассматривают главным образом влияние «умных технологий» на жизнь людей и отношение к ним граждан. Думаю, нам стоило бы более внимательно изучить европейский опыт в этом плане, так как он более отвечает сути концепции «Умный город 3.0», курс на которую взяли и в нашей стране.

Если же вновь вернуться к вопросу о том, как «умные города» будут эволюционировать дальше, человечество довольно быстро продвигается к построению того самого «суперумного общества». Мы подошли к рубежу, когда многими процессами жизни людей, включая критическую инфраструктуру, начинает управлять не только государство в лице своих органов или корпорация, действия которой ограничены соответствующими законодательными актами, а искусственный интеллект, для которого вообще никакие законы не писаны и неприменимы. Нам предстоит решить, пойдем ли мы дальше к светлому будущему, где ИИ будет лишь добрым помощником человека, или к «цифровому концлагерю», неподконтрольному ни обществу, ни государствам. Этот выбор нам предстоит сделать.

Георгий Батухтин