Согласно исследованию Freedonia Group, в 2012 году объем мирового рынка аккумуляторов составлял $89,4 млрд. Со среднегодовым ростом 8,5% к 2016 году этот рынок может вырасти до $144 млрд. Пять компаний, занимающихся созданием новых аккумуляторов, рассказали журналу «РБК», как их продукты преобразят мобильную, электрическую и автомобильную индустрии.

Если бы батарейки совершенствовались так же быстро, как развивается микроэлектроника, автомобильный стартер, например, давно сжался бы до размеров монеты. Но закон Мура не добрался до аккумуляторов, иначе человечество пересело бы на подешевевшие электрические автомобили, заряжало бы смартфоны за 30 секунд и перестало бы вырубать просеки под линии электропередач. Целые отрасли тормозят в развитии из-за отсутствия компактной, энергоемкой, долгосрочной, безопасной и при этом дешевой батарейки.

Сверхбыстрая зарядка

По скорости развития аккумуляторы для смартфонов сильно отстали от электроники – разрыв обещает сократить израильская StoreDot, разработавшая прототип батарейки с добавлением биологических материалов, которая способна заряжаться всего за 30 секунд. «Если подать большой ток на обычную батарейку, электроды тут же разрушаются. Чтобы этого не происходило, делается модификация электродов и электролита с дополнением органических и неорганических добавок», – говорит ученый и предприниматель Семен Лицин, один из основателей StoreDot. По его словам, аккумулятор прослужит втрое дольше обычных батареек – до 1,5–2 тыс. зарядно-разрядных циклов.

Лицин и профессор Тель-Авивского университета Гиль Розенман создали StoreDot в 2012 году, затем в качестве гендиректора и сооснователя к ним присоединился Дорон Майерсдорф. В первый раунд финансирования в 2013 году компания привлекла $6 млн инвестиций, а в апреле 2014-го продемонстрировала достижения на симпозиуме Microsoft Think Next, где аккумулятор вставили в Samsung Galaxy X4 и зарядили за 30 секунд. Видеоролик с этой записью произвел фурор, и в сентябре StoreDot привлекла уже $42 млн, $10 млн из которых вложил Роман Абрамович через инвестиционную компанию Milestone Investments.

Разработка StoreDot включает батарейку и зарядное устройство и может изменить всю модель использования смартфонов. «Зарядка вообще перестанет быть проблемой. Можно будет зарядить телефон на ходу, а если вы забыли зарядное устройство – одолжить его максимум на минуту», – рассказывает Майерсдорф. В ближайшие четыре-пять лет быстрозарядные устройства получат глобальное распространение, полагает он. Готовый прототип аккумулятора StoreDot обещает показать в январе на выставке электроники CES в Лас-Вегасе, а к 2016 году вывести его на рынок. Батарейки будут на 25–30% дороже в производстве, а следовательно, и в продаже, но Семен Лицин уверен, что потребители готовы платить надбавку.

Хранилище для электричества

Как только вы включаете свет, электростанция должна произвести и передать вам электроэнергию. Таким образом, вся система по производству электричества нацелена на то, чтобы выдать нужное количество тока в момент пиковой нагрузки. Большую часть времени она не загружена даже на половину своей мощности.

«Представьте себе индустрию по производству оберточной бумаги к Рождеству. Если бы она работала в таком же режиме, фабрики со всем персоналом простаивали бы без дела 364 дня в году, ожидая тот самый день перед Рождеством, когда всем понадобится завернуть подарки. Не очень эффективно, правда?» – говорит президент американской компании Eos Energy Storage Стив Хеллман.

Проблема в том, что человечество пока не придумало способа эффективно и дешево хранить электричество. Для ее решения Eos Energy Storage разработала технологию Znyth – воздушно-цинковый аккумулятор, который в час пик сможет просто отдавать накопленную энергию, не задействуя при этом всю мощь энергосети. По словам Хеллмана, аккумулятор способен безо всякой дополнительной инфраструктуры вдвое увеличить эффективность использования энергосетей.

«Чтобы более эффективно использовать энергосети, хранение энергии должно быть более дешевым и эффективным, чем ее производство и распределение. Исторически дешевле было построить новую электростанцию и дополнительную инфраструктуру, чем пытаться накопить электричество. Перед нами стояла задача создать аккумулятор, который станет более дешевой альтернативой, чего мы и добились», – утверждает Хеллман. С момента основания в 2007 году Eos Energy Storage привлекла порядка $27 млн венчурных инвестиций и заключила контракты с восемью мировыми производителями электроэнергии, в том числе Con Edison, Enel и GDF Suez. В следующем году она планирует поставить им первые аккумуляторы, а в 2016 году вывести свою продукцию на мировой рынок.

Проточный аккумулятор

Несмотря на огромный объем субсидий, потраченных на развитие альтернативной энергетики, доля возобновляемой энергии в мировом объеме производства электричества, по данным Международного энергетического агентства, составляет лишь около 22%. Одна из причин – нестабильность поставок энергии: когда солнце не светит, а ветер не дует, начинаются перебои с напряжением и питанием. Именно для решения этой проблемы команда ученых и инженеров Гарварда под руководством профессора Майкла Азиза разработала новый вид проточной батареи – на основе органических молекул, которые содержатся в ревене.

«Представьте, что перед вами машина с мотором, в котором вы можете задавать мощность и решать, как долго он будет работать, в зависимости от нужного вам объема бензобака», – объясняет принцип действия проточного аккумулятора научный сотрудник Гарвардской школы технологии и прикладных наук Майкл Маршак. Из его объяснений следует, что в проточной батарее к активатору топливного элемента добавляют жидкость. Ее уровень можно регулировать, а значит, рассчитать, какой объем потребуется для производства электричества, необходимого для стабильной работы сети. Это может обеспечить бесперебойные поставки энергии от ветровых установок и солнечных панелей.

Сейчас в лаборатории Гарварда испытывают образец проточного аккумулятора размером с ладонь. Батарейка проявляет изрядную живучесть: по расчетам ученых, ее мощность снизится вдвое лишь после 10–15 тыс. циклов, этого хватит на 20–30 лет ежедневного применения. Аккумулятор может оказаться в 25 раз дешевле существующих аналогов, производя энергию стоимостью всего $27 за 1 кВт·ч вместо $700 за 1 кВт·ч.

На проект потрачено $4,3 млн, все это гранты Министерства энергетики США и неправительственных организаций. Около трети суммы было направлено в компанию Sustainable Innovations, с которой лаборатория заключила контракт на разработку полноценного прототипа аккумулятора для демонстрации потенциальным клиентам. «У нас получится продукт размером с холодильник. Этого должно быть достаточно, чтобы всю ночь снабжать ваш дом энергией от солнечных панелей на крыше. Поставил батарею в подвал или кладовку – и можно использовать накопленную энергию ночью, когда панели не работают», – говорит Маршак. Sustainable Innovations обещает вывести аккумулятор на рынок к 2017 году.

Жидкий металл

Другое решение для возобновляемой энергетики предложил Дон Садовей, профессор Массачусетского технологического института (MIT). Его разработка – аккумулятор на основе расплавленной соли, расположенной между двумя слоями жидкого металла. В 2010 году из его лаборатории в MIT образовался стартап Ambri, который менее чем за четыре года привлек свыше $50 млн инвестиций, в том числе от Билла Гейтса, Khosla Ventures, KLP Enterprises и нефтяной компании Total.

«Наша инновация в том, что батарейка состоит из жидких компонентов. Это делает ее очень дешевой, долгосрочной и гибкой в плане использования», – уверяет вице-президент по развитию Ambri Кристин Бриф. Батарейка может служить до 15 лет и способна за десятые доли секунды реагировать на сигналы сети – например, переключаться с зарядки на разрядку и стабилизировать напряжение.

В конце прошлого года Ambri открыла фабрику по производству батарей в Массачусетсе. Компания пока не занимается продажами, а сосредоточена на изготовлении прототипов, но у Кристин Бриф нет сомнений, что продукт будет востребован. Пять прототипов, которые будут готовы в 2015 году, уже распределены между частными и государственными заказами в США: один из них отправится на военную базу в Массачусетсе, другой – в электрическую компанию в Нью-Йорке, два – на Гавайи, где их будет тестировать независимый производитель возобновляемой энергии First Wind, и один – на Аляску. Кроме того, первую коммерческую систему мощностью 1 МВт·ч купили ВМС США: в 2016 году ее установят на военной базе в Перл-Харборе.

Батарейка для автомобиля

Едва ли не главная отрасль, в которой инновационная батарейка может совершить революцию, – автомобильная. Дешевый, энергоемкий, быстро заряжающийся и безопасный аккумулятор увеличит пробег электрокаров, снизит цену машин и стоимость обслуживания. Но батарейку, которая заменит двигатель внутреннего сгорания, еще не изобрели. «Нельзя забывать, что энергоемкость бензина – около 1200 Вт·ч/кг, это почти в 100 раз выше, чем у батарейки такого же веса. Поэтому современным аккумуляторам сложно соревноваться с топливом», – отмечает гендиректор канадской компании Cadex Electronics Айсидор Бакманн.

Основатель Tesla Илон Маск не стал дожидаться изобретателей: в сентябре он начал строительство фабрики по выпуску батарей в Неваде, рассчитывая втрое снизить их себестоимость за счет масштаба производства. Но многие продолжают пытаться удешевить производство батарей при помощи инноваций. Среди них – стартап Sakti3, разработавший прототип литиево-ионной батарейки на основе твердого электролита. «Жидкий электролит со временем может деградировать и ухудшать состояние других материалов в батарейке. Мы разработали формулу, где вообще нет жидкости – ни паразитных масс, ни материалов, разрушающих активно действующие компоненты», – заявила журналу «РБК» президент компании Энн Мари Сестри. По ее словам, новые батарейки уже продемонстрировали рекордные показатели энергоемкости – более 1100 Вт·ч/л, что примерно вдвое мощнее самых современных аналогов.

Энн Мари Сестри основала стартап в 2007 году на базе лаборатории Мичиганского университета. С тех пор компания провела три раунда инвестиций, собрав свыше $30 млн. В Sakti3 обещают, что к 2020 году их аккумулятор будет стоить в пять раз дешевле аналогов, и в этом случае он перевернет индустрию электромобилей. «Современный электрический привод для электромобилей стоит минимум $10–15 тыс. Многие семьи не могут его себе позволить, даже если хотят использовать более экологичное транспортное средство», – констатирует Сестри. Компания планирует запустить аккумулятор в коммерческое производство в 2016 году.

Наталья Суворова

На минувшей неделе руководство Федерального агентства научных организаций собрало директоров подведомственных учреждений Центрального региона России, чтобы подвести итоги 2014 года. В большом зале Института проблем управления РАН собралось около 600 человек. Разговор продлился три с половиной часа. Обсуждаемые темы были связаны с непростыми имущественными, кадровыми и бюджетными вопросами.

Имущество

С презентацией о состоянии имущественного комплекса выступил заместитель руководителя ФАНО Александр Степанов. За 527 организациями Центрального региона, распоряжающимися федеральным имуществом, закреплено 21 489 объектов капитального строительства и 3392 земельных участка. На государственный кадастровый учет поставлено только 59% имущества, а право собственности РФ зарегистрировано лишь на 45% объектов.

Лучшие показатели по всем видам учета продемонстрировали рисоводческий племенной завод “Красноармейский” им. А.И.Майстренко и черноголовский Институт проблем химической физики РАН (на учет поставлено 98% объектов). Замыкает тройку лидеров Экспериментальный завод научного приборостроения со Специальным конструкторским бюро РАН, где на госучет поставлено 96% объектов.

Александр Степанов сообщил о проверках подведомственных организаций, в результате которых было выявлено много нарушений. В числе основных — самовольное строительство объектов на федеральных участках третьими лицами, размещение сотрудников для проживания в нежилых помещениях, неоформленные ограничения, обременения при использовании земельных участков третьими лицами, заключение инвестиционных контрактов с нарушением действующего законодательства.

В ответ многие директора рассказали о проблемах, с которыми они сталкиваются при регистрации государственной собственности. В частности, проблемы возникают при работе с Межведомственным порталом Росимущества, “там все формализовано, требуется много документов, работать непросто”. Московские руководители посетовали, что им приходится очень долго ждать выписки из Реестра федерального имущества, что оказывается серьезным препятствием для оформления объектов.
“Чтобы предметно разговаривать с Росимуществом, подготовьте справки, как там работают по вашим обращениям, — предложил директорам руководитель ФАНО Михаил Котюков. — У кого что накипело: когда сдали, когда получили документы или не получили. Чтобы можно было точечно обработать этот вопрос”.

Из-за неопределенного статуса объектов недвижимости у организаций ФАНО возникают серьезные судебные разбирательства. Начальник правового управления ФАНО Светлана Полякова отметила, что больше половины дел, которые идут в судах, имеют имущественный характер. Это споры о правах на недвижимое имущество, помещения и земельные участки. “По распоряжению глав некоторых регионов федеральные земли, находящиеся в пользовании организаций ФАНО, передаются в распоряжение третьим лицам, — рассказал один из директоров. — Мы судимся годами”.

Михаил Котюков пообещал, что агентство будет оказывать своим организациям юридическую помощь в судах. А также подчеркнул, что “чем быстрее будет закончен процесс кадастрирования и регистрации федеральной собственности, тем меньше будет возникать таких проблем”.

Жилье

Заместитель начальника управления делами ФАНО Юлия Мельникова сообщила о трех формах поддержки сотрудников, нуждающихся в жилье. Это выделение ученым государственных жилищных сертификатов, предоставление им служебного жилья и общежитий, а также создание жилищно-строительных кооперативов.

В 2015 году запланировано выделить 371 млн рублей на государственные жилищные сертификаты. Причем формирование списков на их получение уже началось, и почти сразу после новогодних праздников, 20 января, управление ФАНО планирует передать их в Минстрой. Вероятно, уже в апреле молодые ученые смогут получить на руки свои документы.

Юлия Мельникова сообщила о нововведении, касающемся формирования специализированного жилищного фонда. Теперь не Росимущество, как раньше, а непосредственно ФАНО будет придавать этот статус построенному или купленному подведомственными организациями жилью. В планах агентства — создание пула свободного специализированного жилья в разных регионах для его использования в развитии кадровой политики и для привлечения молодых ученых.

В 2015 году будет продолжена работа по вовлечению неиспользуемых земельных участков в жилищно-кооперативное строительство. Инициаторами должны стать заинтересованные в этом научные организации. В Центральном регионе уже создано девять ЖСК. Еще два участка, в Санкт-Петербурге и Брянске, планируется передать до конца этого года. По словам М.Котюкова, вступать в такие кооперативы могут не только сотрудники организации, на землях которой идет строительство, но и работники других организаций ФАНО, находящихся в соответствующем городе и области.

Когда дошла очередь до вопросов, то из зала прозвучал упрек одного из руководителей организаций: “Вы нас ругаете, что мы не оперативно реагируем на ваши поручения, а сами провели 10 декабря жилищную комиссию и даже не сообщили о ее решении. До вас невозможно дозвониться. Мы не знаем, почему отказали нашим кандидатам, значит, можем повторить свои просчеты и в 2015 году”.

Михаил Котюков пояснил, что критерии и порядок предоставления молодым ученым социальных выплат на покупку жилья определен Приказом ФАНО №34 от
7 ноября 2014 года. “Мы готовы отвечать на вопросы”, — подчеркнул глава научного агентства. Он дал устное распоряжение завести на сайте специальный раздел, посвященный жилищной теме, и пообещал усилить режим обратной связи. “А то мы вопросами загружаем активно, а вот ответами не очень”, — добавил руководитель ведомства.

Кадры

Начальник административного управления ФАНО Ирина Шеходанова назвала две основные цели кадровой политики: воспроизводство кадров и поддержка молодых ученых.

Обобщенные результаты предложений от молодых ученых доложил член рабочей группы ФАНО, замдиректора Института проблем передачи информации Александр Сафонов. По его словам, больше всего они просят обособить деньги на нужды, связанные с молодежной политикой. На втором месте было предложение создать свободный пул служебного жилья, чтобы поддержать академическую мобильность исследователей.

Не все руководители организаций ФАНО благосклонно отнеслись к предложению выделить в бюджете отдельную строку на молодых. Некоторые выразили беспокойство, что “это станет нежелательным водоразделом в коллективах”. “Искусственное научное вскармливание вредит молодому поколению, которое не привыкнет выживать в конкурентной среде”, — считает один из директоров. “Посмотрите на этот зал. Где вы видите людей 40-50 лет? Нормальная процедура связи времен нарушена, мы должны ее восстановить искусственными методами”, — парировал его коллега.

“Я согласен, что нужно поддерживать не отдельную категорию людей, а всю систему формирования кадрового потенциала, — продолжил дискуссию А.Сафонов. — В бюджете стоит предусмотреть отдельную строку не столько на молодых, сколько на формирование кадрового потенциала. Это будет правильно”.

Михаил Котюков в свою очередь сказал, что для реализации программы кадрового резерва и развития кадрового потенциала директора могут сами предусмотреть в бюджетах институтов расходы. А также пообещал, что будет дополнительно искать деньги “на развитие управленческих навыков”. “Нам в любом случае придется принимать меры интенсивного воздействия”, — подытожил глава ФАНО.

Аспирантура

По мнению начальника управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере науки Михаила Романовского, для воспроизводства научных кадров каждый год следует “защищать” более двух тысяч кандидатов наук. Примерно такое количество аспирантских мест выделяет каждый год Минобр-науки, из этого потока защищаются всего 50-60% аспирантов. В итоге кандидатов наук не хватает, демографический провал растет.

Многочисленные вопросы директоров были связаны с организационной проблемой: нужно ли в срочном порядке заменять старые лицензии на образовательную деятельность, которые действительны до конца 2015 года, на новые, соответствующие требованиям Минобрнауки, утвержденным 7 декабря?

Михаил Романовский порекомендовал не затягивать с этим и завершить оформление в течение 2015 года. “Иначе к 2016 году мы подойдем с заваленной аккредитацией”, — сказал он и пообещал, что после новогодних праздников будет проведен обучающий семинар, где представители Минобрнауки и Рособрнадзора подробно расскажут о новых требованиях к процедурам лицензирования и аккредитации, изложат инструкции для этих процедур.

Бюджет

Шла речь и о функционировании новой системы планирования бюджетной работы и администрирования госзаданий. К моменту проведения совещания из 473 организаций завершили электронную процедуру оформления документов 444. Все они были согласованы с отделениями и Президиумом РАН. “Система сложная в управлении, но сотрудники институтов справились, что показывает высокий класс кадров”, — похвалил ученых М.Романовский.

С начала этой недели ФАНО пообещало начать рассылку соглашений, без которых институты не смогут в первые дни после Нового года получить субсидии по госзаданиям. “Важно, чтобы в институтах обязательно был человек, уполномоченный подписывать финансовые документы, чтобы по техническим причинам мы не сорвали начало финансового года”, — подчеркнули руководители агентства.

С докладом о бюджетных показателях выступил помощник руководителя ФАНО Роман Одинцов. По его словам, в начале 2014 года бюджет на весь сектор подведомственных агентству организаций составлял 91,7 млрд рублей. За год ФАНО удалось привлечь в систему еще более 16 млрд — на повышение оплаты труда работников, оказание высокотехнологичной медицинской помощи и ряд других задач. В ближайшие три года стартовые бюджетные условия останутся прежними, денег в системе меньше не стало. Тем не менее есть некоторые особенности, которые обусловлены доведением этих лимитов до учреждений. Задача спланировать деятельность учреждений в этом году будет нетривиальной.

Причина тому — непростая экономическая ситуация. Как отметил М.Котюков, не исключено, что в этом году выделение денег организациям будет проходить в специальном режиме. Изначально будет выделено лишь 90% от запланированных бюджетным законодательством, и только потом, в течение первого квартала, перечислят остальные 10%. И хотя окончательное решение на уровне правительства пока не принято, руководитель агентства предложил участникам совещания вместе подумать, как действовать в случае, если ситуация будет развиваться по этому сценарию. Снимать ли сейчас по 10% с каждой строчки бюджета, включая базовую часть госзадания, или компенсировать недостающие деньги за счет программ президиума, приобретения оборудования, капитального ремонта. Большая часть директоров выбрала второй вариант. “Будем надеяться, что макроэкономическая ситуация позволит нам в первом квартале получить остаток средств”, — сказал М.Котюков.

Вице-президент РАН директор Института проблем химической физики Сергей Алдошин довел до сведения участников совещания, что на Общем собрании РАН этот вопрос тоже поднимали, и единодушное мнение было: “Программы оставить”. “Если мы сейчас их “сдадим”, чтобы погасить уменьшение бюджета, это будет серьезной политической ошибкой”, — заявил он. “Когда речь идет о выборе, оставить ли зарплаты или программы, ответ простой и ясный — зарплаты”, — высказал свое мнение еще один из директоров.

В завершение мероприятия руководитель ФАНО спросил: “Как вам первый год работы в новой системе?” “Живы”, — ответили директора. “Можно двигаться вперед?” — уточнил М.Котюков. “Да”, — послышалось из зала. Котюков поздравил всех с наступающим Новым годом и пообещал всеми возможными путями сокращать документооборот, искать деньги и выстраивать систему для эффективной работы.

Елена МОРГУНОВА
Фото Андрея МОИСЕЕВА

Более полутора тысяч детей и подростков от 8 до 18 лет, увлеченных робототехникой, собрались в Сочи, чтобы представить свои разработки на основе конструктора Education Mindstorms. Это образовательное решение для создания робота из деталей ЛЕГО и программируемого блока с поддержкой USB, Wi-Fi, Bluetooth, который оснащен портами для подключения моторов, сенсоров и других устройств. 367 команд из 50 стран мира состязались в финале Всемирной олимпиады в трех номинациях: основная, творческая и «футбол роботов.

Михаил и Надежда Сердюк, а также их тренер и мама Галина Сердюк вошли в состав команды журнала «Популярная механика», выиграв конкурс изобретений «Популярной механики» и Lego education. Кроме новосибирцев в состав команды вошли юные инженеры из Челябинска и Петропавловска.

Отвечая теме нынешней олимпиады — «Роботы и космос», сборная команда подготовила проект «The solar force». Как пояснил нам Михаил, идею проекта – отклонить приближающийся к Земле астероид, предложили челябинские члены команды. В основу проекта легла идея окрасить в белый цвет развернутую к солнцу часть астероида, в свою очередь световое давление должно отклонить астероид от первоначальной траектории. Эти расчеты так же взяли на себя челябинские инженеры. Новосибирцы в свою очередь отвечали за программирование робота, за разработку системы, раскрывающей солнечные батареи после приземления робота на астероид. Надежде и Михаилу удалось создать уникальную конструкцию раскрытия солнечны батарей, использующую тенологию оригами, которую и отметили члены жюри. Кроме того, робот должен был автоматически определить на световой или теневой стороне астероида он находится, определить положение солнца и провести окраску поверхности.

Еще одна интересная разработка команды КЮТ – шагающий Венероход Ev3, внешне напоминающий земное насекомое сенокосца.

В этом году финал WRO стал самым масштабным: впервые в соревнованиях приняли участие команды из США, Бразилии, Венгрии, Белоруссии, Армении и Палестины. Призерами олимпиады стали сборная Таиланда — 6 призовых мест, России — 5, Малайзии — 3, Тайваня — 2. По одному призовому месту заняли Гонконг, Индия, Индонезия, Казахстан, Китай, США, Филиппины и Япония.

Юлия Черная

Мы предлагаем нашу версию перечня событий, оказавших наибольшее влияние на жизнь и развитие Новосибирской области и интитутов СО РАН в минувшем году.

1.      Мораторий на действия с имуществом академии наук преданного в ведение ФАНО. Массовый протест ученых принес результат - Президент не стал решать с горяча и угроза "приватизации" научного комплекса страны была отодвинута. Мораторий действовал на протяжении всего 2014 года и был продлен на 2015 год.

2.      Неожиданная смена губернатора НСО и последовавшие за ней кадровые перестановки в областной администрации.

3.      Успешный старт институтов Новосибирского академгородка в научных программах Нового фонда РНФ.

4.      Воссоединение Крыма с Россией и новые проекты с ним в области науки и промышленности.

5.      Создано Сибирское территориальное управление ФАНО России, которое возглавил Алексей Арсентьевич Колович, а его заместителем стал бывший главный молодой учёный СО РАН – Андрей Викторович Матвеев.

6.      Придание Академгородку статуса “Объекта культурного наследия в достопримечательном месте”

7.      НГУ сменил форму хозяйствования и на пути в ТОП-100, стал Автономным учреждением, новый статус даёт НГУ больше свободы при ведении его деятельности, а так же обязал создать наблюдательный и академический Советы из достойных людей.

8.      На выборах мэра Новосибирска впервые со времён Советского союза победил коммунист Анатолий Локоть. Одним из первых его шагов на этом посту стало назначение на пост руководителя департамента промышленности, инноваций и предпринимательства Александра Люлько (одного из разработчиков проекта закона об Академгородках)

9.      Анонсировано создание первых 3-х Федеральных исследовательских центров в Академгородке и одного в Красообске: Институт цитологии и генетики, Институт катализа,  Институт вычислительных технологий и объединение институтов СО РАСХН.

10.  Придание 2-м объектам в Академгородке статуса – федеральные центры коллективного пользования. Это объекты в ИЯФ СО РАН и  ИЦиГ СО РАН.

11.  Введён возрастной ценз на позиции директоров и заместителей директоров Научных организаций и он составил 65 лет при назначении и 70 при нахождении на должности. Это может ОЧЕНЬ сильно перекроить ландшафт Российской науки.

12.  В Новосибирске состоялся первый фестиваль науки EUREKA!FEST. Мероприятие решено сделать ежегодным. А осенью вместо "Интерры" в Новосибирске провели открытый научный фестиваль "Наука 0+".

13. Результаты работы новосибирских ученых неоднократно публиковались в ведущих научных журналах мира, в частности попадали на обложку NATURE. 

14. Ученые СО РАН продолжили масштабные исследования Арктики, в частности, подсчитали нефтегазовый потенциал этого региона и предоставили научные доказательства прав России на значительную часть шельфа.

Резкое падение курса российского рубля в декабре привлекло всеобщее внимание к плачевному состоянию экономики одной из важнейших стран мира. За последние несколько лет Россия практически превратилась в нефтяное государство — государство с населением в 140 миллионов человек, многие из которых имеют высшее образование, чье благосостояние по большей части основывается на добыче природных ресурсов и чья экономика растет и сокращается в зависимости от колебаний цен на нефть и природный газ. Когда цены на нефть начали падать, рубль внезапно стал чрезвычайно уязвимым.

Другие развивающиеся страны, такие как Китай, Бразилия и Индия, диверсифицировали свои экономики, сделав основой своего благосостояния технологии и различные отрасли производства. Доказательства этому можно найти, зайдя в местный магазин Best Buy, где на полках вы увидите компьютеры, произведенные в Чэнду, и жесткие диски из Таиланда, или прокатившись по улице мимо автомобилей, сделанных в Германии и Корее. Между тем, Россия не выпускает никакой значимой технологической продукции. Я даже представить себе не могу, чтобы кто-то искал в продаже ноутбук российского производства, или звонил бы по сделанному в России мобильному телефону, или смотрел бы кино на российском плоскоэкранном телевизоре.

Историк науки из Массачусетского технологического института Лорен Грэхэм (Loren Graham) потратил много лет, пытаясь выяснить, как такое могло произойти.

По словам Грэхэма, самым поразительным здесь является то, что Россию нельзя назвать технологическим болотом: российские ученые сделали множество важнейших научных открытий 20 века. Среди их достижений можно назвать изобретение лазеров, они стали пионерами в области компьютерных технологий и даже предложили концепцию гидроразрыва — и все эти идеи были позже доработаны и коммерциализированы другими странами.

Неспособность превращать идеи в коммерческие начинания оказалась чрезвычайно серьезной проблемой для России и, в конечном итоге, для всего мира. Чем дольше в экономике этой гигантской ядерной державы доминируют сырьевые олигархи, а не стабильный, независимый деловой сектор, тем дольше миру придется терпеть ее попытки бравировать своим геополитическим влияниям, проявляющиеся самым непредсказуемым образом.

Сегодня российские лидеры понемногу начали признавать серьезность этого пробела в экономике. В своем ежегодном обращении, с которым Владимир Путин выступил в декабре, он заявил, что сейчас крайне важно, чтобы Россия, которую он возглавляет уже 15 лет, положила конец «критической зависимости от иностранных технологий». Пока все усилия правительства принимали форму централизованных инициатив, в том числе инициативы в городе Сколково, который правительство России — при поддержке Массачусетского технологического института — пыталось превратить в российскую версию Кремниевой долины.

По мнению Грэхэма, этого, возможно, недостаточно. «Путин говорит: мы должны диверсифицировать нашу экономику и мы сделаем это, — сказал недавно Грэхэм. — Но чтобы добиться этого, им придется внести массу изменений в правовую систему, систему патентования и изменить положение инвесторов. Технологии не развиваются сами по себе. Для этого необходимо создать самые разные поддерживающие механизмы».

Накануне поездки в Россию, после публикации своей книги в прошлом году, Грэхэм по телефону дал интервью изданию Ideas.

Ideas: Как бы вы охарактеризовали отношения России с технологиями?

Лорен Грэхэм: У России есть одна поразительная черта — я не знаю ни одной другой страны, которая бы обладала этой чертой — и она заключается в том, что за последние 300 лет в России возникло огромное множество удивительных технических и научных идей, из которых эти люди не смогли извлечь практически никакой экономической выгоды. Русские просто неспособны превращать идеи в коммерческий продукт.

— Почему?

— Я думаю, что Россия совершает ошибку, совершает ее прямо сейчас и совершала ее в течение очень долгого времени: русские всегда верили, что секрет модернизации заключается в самих технологиях. Поэтому они упорно продолжают разрабатывать новые технологии — в настоящее время они сотрудничают с Массачусетским технологическим институтом в Сколково. Они уверены, что, если они сделают новейшие разработки, получат новые перспективные технологии, они сразу же добьются успеха. Но на самом деле это практически ничего им не даст, потому что в российском обществе нет условий, необходимых для коммерческого успеха технологий — здесь речь идет о социальных, правовых, политических и экономических условиях. Политическая власть боится сильных предпринимателей, которые способны заработать огромные состояния, потому что в их лице она видит конкурентов.

— Вы изучаете российскую науку уже более 50 лет. Слышали ли вы когда-нибудь, чтобы российские ученые жаловались на это?

— Я часто слышал, как российские ученые говорили: «Все мои хорошие идеи были украдены! Вы, жители Запада, крадете их у нас!» В российском научном сообществе бытует мнение, что бизнес — это грязное занятие. И что ученому нельзя унижать себя выходом за пределы чистой науки. Кроме того, в России эта точка зрения подкрепляется тем, что там повсеместно распространена коррупция, поэтому уход в бизнес, с точки зрения ученых, равносилен переходу в сферу преступности, коррупции и махинаций.

— Можете ли вы привести какие-либо примеры?

— Весьма показательным примером являются лазеры. Лазеры — это фундаментальная основа современной экономики. Все мы пользуемся лазерами, они есть в камерах, принтерах и так далее. Мы постоянно используем лазеры.

Однако лазеры нельзя назвать новой технологией: их разработали в 1950-х и 1960-х годах, и двое российских ученых получили за них Нобелевскую премию. Был еще один американец [который тоже получил Нобелевскую премию], Чарльз Таунс (Charles Townes) — но двое россиян, Александр Прохоров и Николай Басов, получили премию именно за изобретение лазерных технологий. А теперь давайте подумаем, кто сегодня зарабатывает деньги на лазерах?

На мировом рынке нет ни одной более или менее крупной компании, которая продавала бы лазеры. Между тем, Чарльз Таунс… как только он разработал лазер, даже несмотря на то, что он не был бизнесменом — он был типичным профессором физики — он сказал: «Мне кажется, на этом можно заработать хорошие деньги! Я не бизнесмен, но своего я не упущу». Поэтому он немедленно получил патент на свое изобретение, а затем продал права на него бизнесу, поскольку, хотя он сам и не хотел руководить деловым предприятием, он понимал, что в его руках золотая жила. Между тем, русские ученые не предприняли никаких шагов — на самом деле в тех условиях, в которых они жили и работали, это было попросту невозможно.

— Почему? Разве попытки извлечь коммерческую выгоду из лазеров в России пресекались?

— Они не пресекались — они попросту никогда не возникали. Я брал интервью у Прохорова — ему никогда даже в голову не приходило создать свою компанию. И даже если бы эта мысль посетила его, тогда в России не существовало патентной системы, не было инвесторов, он даже не смог бы разместить акции своей компании на бирже. Механизмы, которые необходимы для того, чтобы сделать технологию экономически успешной, в Советском Союзе попросту отсутствовали. Сейчас ситуация в России не намного лучше: там до сих пор не сформировалось полноценное инвестиционное сообщество. Инвесторы-меценаты, которые вкладывают деньги в высокие технологии на стадии их разработки в Кремниевой долине, Кендалл-сквер и так далее, в России попросту отсутствуют. 

— Но разве российские ученые не получают заслуженные почести?

— Разумеется, они получают заслуженные почести, но их почитают как ученых. Они не получают известность как предприниматели в области технологий. Речь идет о людях, которые работают в лаборатории и получают разного рода награды и похвалу, но при этом не делают ничего, что могло бы повлиять на экономику.

— Есть в этом правиле какие-либо исключения?

— Исключения есть, и, как правило, они относятся к сфере программного обеспечения. В области программного обеспечения легче добиться коммерческого успеха, потому что это скорее интеллектуальный, а не материальный продукт — это то, что вы создаете в своем сознании. А если речь идет об интеллектуальных продуктах, Россия может похвастаться очень серьезными достижениями — вспомните музыку, литературу и так далее. Между тем, люди в России плохо умеют изобретать материальный продукт, а затем извлекать из него экономическую выгоду — именно это нужно было сделать с лазерами. Просто изобрести лазерные технологии оказалось недостаточно.

В случае с программным обеспечением его разработчикам не приходится вступать во взаимодействие с коррумпированной системой, поскольку, если только вы не хотите построить что-то или начать производить какой-либо продукт, который требует строительства завода или хотя бы магазина, к вам не придет человек, который скажет, что вам необходима защита и покровительство и что, если вы не заплатите, ваш бизнес рухнет.

— В какой степени все это является  прямым следствием того, что в Советском Союзе не было системы частного предпринимательства?

— Отголоски советского прошлого играют существенную роль, однако ими все не ограничивается. В своей книге я пишу о том, что подобные проблемы существовали и в период царизма — в особенности в 19 веке. И чаще всего я привожу в качестве примера электрическое освещение. Электрическую лампочку изобрел русский ученый Яблочков. Он поехал в Западную Европу, где он разработал систему освещения улиц Парижа и Лондона. Именно тогда Париж получил свое прозвище, которым его называют до сих пор — «Город света».

— Это больше похоже на пример того, как можно взять идею и реализовать ее на практике.

— Правильно. Но послушайте, что случилось дальше. Российское правительство убедило Яблочкова вернуться на родину после того, как он разбогател во Франции, и сделать то же самое в России. Он вернулся, основал свою компанию и обанкротился — он попросту не смог найти инвесторов! Он даже не смог убедить хозяина гостиницы, где он жил, установить там электрическое освещение. Тогда русские предпочли газовые лампы.

— Правда ли, что технологии гидроразрыва были изобретены в России?

— Об этом мало кому известно. В 1950-х годах русские разработали концепцию гидроразрыва и опубликовали несколько статей, посвященных этой теме. И что же случилось потом? Ничего. Никто так и не воспользовался этой блестящей идеей. Эти статьи были опубликованы в научных журналах. Они не были опубликованы в деловых журналах, потому что в Советском Союзе попросту не было деловых журналов. Поэтому спустя 30 лет американцы доработали технологии гидроразрыва и внедрили их.

А теперь в Россию прибыли американские компании — Chevron, Exxon, BP — которые учат русских, как работать с технологиями гидроразрыва, несмотря на то, что эти технологии были созданы русскими.

— Считаете ли вы, что нынешнее российское правительство пытается исправить ситуацию?

— Я думаю, что некоторые представители правительства понимают, что ключевой основой российской экономики должны стать интеллектуальные, а не добывающие отрасли, такие как нефтегазовая промышленность. Они это знают. Кроме того, теперь в России появился частный бизнес. Но там до сих пор существует масса препятствий.

— Как неспособность России извлекать коммерческую выгоду из научных открытий отразилась на современном состоянии России?

— Я считаю, что эта неспособность имела чрезвычайно серьезные последствия. В России есть люди, которые говорят — разумеется, это преувеличение, однако в нем присутствует определенная доля истины — что Россия — это всего лишь Саудовская Аравия с ядерным оружием. Сегодня Россия, несмотря на 300 лет попыток индустриализации и модернизации, остается экономикой, основанной в первую очередь на нефти и газе. Это трагедия, но российские лидеры продолжают считать, что лучший способ решить эту проблему — издать очередной указ. О создании Сколково, например. Я бы сказал, что неспособность России адекватно использовать таланты ее ученых и инженеров является одной из причин, по которым России не удается стать полноценной демократией. Потому что правительство, хотя оно и осознает необходимость модернизации, продолжает выбирать такие способы решения этой задачи, которые лишь усугубляют проблему.