В конце года в Музее истории НГУ прошло уникальное событие – конкурс постерных докладов «Науку к стенду!». Мероприятие в некотором смысле предвосхищает школу-конференцию «Визуальная наука», которая состоится в апреле будущего года. 

Как отметил в своем вступительном слове Вадим Викторович Журавлев, визуализация является одним из важнейших моментов презентации научного исследования. «Если вы сможете показать свою мысль схематически, вы сразу начнете управлять вниманием аудитории, делая акценты на том, что действительно важно», – добавил он.

Конкурс, между прочим, носил довольно камерный характер: на суд аудитории было представлено всего 5 докладов. Расскажем немного об участниках.

Первой выступила Евгения Лаптева, студентка 5 курса ФЕНа, с докладом «Репарация ДНК». Каждый день ДНК живой клетки подвергаются воздействию факторов экзогенной и эндогенной природы. Все это, естественно, не проходит бесследно: ДНК повреждается. При делении клетки с повреждением может произойти мутация, замена одного нуклеотида на другой. Когда в клетке накапливается много таких мутаций, теряется контроль над делением клетки, и она начинает бесконтрольно размножаться. Бесконтрольно размножающаяся клетка – раковая клетка, которая образует раковую опухоль. Если бы каждое из таких повреждений, ­– которых, к слову сказать, происходит около 20 тысяч в день – приводило бы к мутации, все человечество уже давно вымерло. Тут-то и начинают свою спасительную миссию белки, обладающие каталитической активностью: они «выщепляют» повреждение, ставят правильный нуклеотид, и все возвращается на круги своя. Человечество спасено.

О знаменитом эффекте Доплера гостям конкурса рассказал студент 1 курса ФФ Асмедьянов Никита. Оказывается, данное явление наблюдается и при изучении световых волн, что очень важно, например, для астрономических исследований. В зависимости от смещений линий спектра, который возникает при прохождении света через объект, можно определить радиальную скорость движения звезд, соотношение их масс и многое другое. 

Наибольший отклик среди присутствующих вызвало выступление Ивана Дятлова (ГФ, 4 курс) о гендерных стереотипах. Гендерные стереотипы существовали всегда. Мужчины должны быть сильными и смелыми, женщины – красивыми и заботливыми, первым следует больше времени уделять карьере, вторым, следовательно, детям и мужу. Стереотипы играют очень большую роль в нашей жизни: они диктуют определенные требования к человеку, и если несчастный не может – или не хочет – соответствовать запросам социума, то быть ему в лучшем случае маргиналом, а в худшем – неудачником.  Как отметил докладчик, в современном мире гендерные стереотипы постепенно изживают себя, но говорить о полном их исчезновении пока что нельзя.

Елизавета Рослякова, магистрантка ФИЯ, представила гостям свое исследование, посвященное сибирякам.

Сделав небольшой опрос, Елизавета показала, что наряду с уже типичным образом сибиряка (мужчина средних лет в шапке-ушанке посреди тайги с медведем), существует и «новый» сибиряк: бодрый блоггер, патриот своего региона, стремящийся к славе и всеобщему благу. Последняя тенденция в данный момент только-только намечается, что, впрочем, уже хорошо.

Последней порадовала зрителей своим докладом Анастасия Никулина, студентка 4 курса ГФ. Анастасия рассказал о большом археологическом проекте, конечной целью которого является создание базы данных по датированным памятникам. На карте планируется размещать актуальную и, главное, полную информацию о памятниках в Барабинской лесостепи: датировка, артефакты, кем найдет, кем исследован и т.п. В общем, этакий ДубльГИС для археологов. Проект уже активно развивается и совсем скоро будет запущен.

По итогам конкурса «Науку к стенду» было проведено голосование за самый хорошо визуализированный доклад: победителем стала Евгения Лаптева, рассказавшая о самоотверженной работе белков в нашем организме.

P.s. В качестве заключения хотелось бы отдельно поблагодарить ведущую мероприятия, которая, несмотря на не всегда адекватные замечания присутствующих, сумела создать весьма радушную атмосферу.

Маргарита Артёменко

На прошедшей в конце 2014 года академической конференции «Этногенез, этническая и социально-политическая история, генезис языка и культуры карачаево-балкарского народа» выступил докт. хим. наук Анатолий Клёсов, утверждающий, что он создал новую науку, которая по формулам химической кинетики реконструирует историю народов. Это событие вызвало негативные отклики ученых — антропологов, археологов, историков, генетиков, лингвистов. Ученые обеспокоены не столько активной пропагандой А.А. Клёсовым его псевдонауки, сколько снижением иммунитета научного сообщества, допустившего дилетантское выступление на академическую трибуну.

Новая генеалогия от химика

Мы перестали удивляться появлению на телеканалах странных искажений реальности, выдаваемых за достижения науки. Однако включение в программу академической конференции доклада, трактующего историю народов на основе методов химической кинетики вопреки фактам, надежно установленным антропологами, генетиками, лингвистами и историками, — событие неприемлемое для научного сообщества.

Докладчик А.А. Клёсов известен публике утверждением в фильме Михаила Задорнова, что история славян насчитывает 9 тыс. лет и от них произошли скандинавы. Мы все знаем, что фильмы могут исказить слова ученого и необходимо смотреть его публикации в научных журналах. Но в случае с А.А. Клёсовым это проблематично. Свои идеи он излагает в основном в Интернете и книгах, не имеющих грифа научного учреждения. Да еще в двух журналах, которые называет научными. Тематика первого — «Вестника Российской академии ДНК-генеалогии» («Академия» учреждена им самим) — широка: статьи по генетике соседствуют с расшифровкой Влесовой книги и анализом изменений климата по знакам зодиака. Второй журнал (Advances in Anthropology, главный редактор А.А. Клёсов, издается Scientifc Research Publishing) не входит в общепризнанные базы научной периодики, зато входит в список подозрительных изданий, зарабатывающих взиманием платы за публикацию чего угодно. До увлечения историей человечества А.А. Клёсов занимался химией и имеет по этой специальности научные статьи и патенты. Академия наук Грузии даже ввела его в свой состав по специальности «биохимия». Возможно, как и академика А.Т. Фоменко, известного математика, Анатолия Клёсова подвело желание «навести порядок» в чуждой ему области науки.

Ученые и любители

Исследования генетического разнообразия человечества ведутся уже без малого сотню лет. Популяционная генетика изучает генофонды по всё новым маркерам: группам крови, митохондриальной ДНК, Y-хромосоме, а теперь и по полным геномам. Данные генетики давно используются как один из многих источников, рассказывающих о миграциях человека. Сегодня анализ своей ДНК стал доступен каждому — его сделали уже более миллиона человек. Благодаря наработкам популяционной генетики каждый из них может проследить миграции своих прямых генеалогических линий (мужской и женской) на тысячи лет вглубь. Эта прикладная отрасль генетики получила название генетической генеалогии, хотя в России чаще называлась «ДНК-генеалогия». Она и оказалась питательной средой для А.А. Клёсова. Используя готовые базы данных и выдергивая из обширного инструментария популяционной генетики Y-хромосому (изредка мтДНК), он добавляет к одному из методов генетических датировок несколько формул, узурпирует термин «ДНК-генеалогия» и, эксплуатируя всё возрастающий интерес к генетическим реконструкциям истории народов, объявляет всё это «новой наукой», а себя — ее создателем.

Как славян сделать ариями

А.А. Клёсов использует приемы, которыми можно вывести происхождение любой группы населения от каких угодно предков. Вот пример: «Восточные славяне — представители рода R1a1. Их потомки, по всей Европе и по всему миру, вплоть до Аравии, Катара, Объединенных Арабских Эмиратов — представители рода R1a1, потомки славян. Или праславян, что в данном контексте одно и то же». Как обосновать происхождение арабов от славян? Легко — при помощи подмены понятий: «В ДНК-генеалогии „восточные славяне“ — это члены древнего рода R1a1». Генетический термин «гаплогруппа» А.А. Клёсов подменяет социальной категорией «род», вкладывая в него биологический смысл. Был ли общий предок рода реальным или мнимым, целиком зависит от истории, а не от А.А. Клёсова. Поэтому жесткая привязка А.А. Клёсовым рода к биологии — попытка биологизации социальных категорий.

«Члены рода R1a1 на Балканах, которые жили там 12 тыс. лет назад, через 200 с лишним поколений вышли на Восточно-Европейскую равнину, где 4,5 тыс. лет назад появился предок современных русских и украинцев рода R1a1. Еще через 500 лет, 4 тыс. лет назад, они вышли на южный Урал, еще через 400 лет отправились в Индию, где сейчас живут примерно 100 млн их потомков, членов того же рода R1a1. Рода ариев. Потомков праславян или их ближайших родственников». В этой занимательной «истории» несколько раз использован прием подмены терминов. Сначала термин «славяне», имеющий совершенно определенные лингвистическое и этнологическое значения, произвольно толкуется как «древние носители гаплогруппы R1a1», при этом игнорируется, что гаплогруппа R1a1 была у многих других народов. Затем, когда расселение «рода R1a1» доводится до Индии, на биологических носителей гаплогруппы R1a1 переносится название языковой группы «арии», при этом игнорируется, что арийские (индо-иранские) языки разделились на пару тысяч лет раньше, чем русский и украинский. Теперь осталось приравнять конец долгой миграции к ее началу — и восточные славяне станут ариями (а арабы — потомками славян).

Формально А.А. Клёсов, конечно, признает, что у одного народа много гаплогрупп (что же ему поделать с этим фактом?). Реально — рисуемые им картины миграций основаны на такой идеологии: на всем протяжении существования гаплогруппы она является биологической меткой реально существовавшей этнополитической или социальной общности.

Такое жесткое увязывание биологических и социальных параметров выходит далеко за рамки науки.

Как произвести человечество с Русской равнины

Такими методами можно опровергать всё что угодно, например «выход» человека из Африки. «Теория выхода человека из Африки в настоящее время принята только как инструмент борьбы с расизмом. К науке она не имеет никакого отношения», утверждает А.А. Клёсов. При этом даже новых данных не надо — можно использовать те же данные генетики, которые мировое научное сообщество принимает как бесспорные доказательства выхода человека из Африки. Трюк прост: объясняем максимальное генетическое разнообразие в Африке не миграциями оттуда, а миграциями туда. Неважно, что для теории «множества входов в Африку» требуется бездна допущений: на протяжении сотен тысячелетий должны идти друг за другом целенаправленные миграции из Евразии в Африку, и это множество генетических линий обязано в Африке хоть и тесниться, но выживать, тогда как в Евразии эти линии по воле А.А. Клёсова должны исчезать без следа. В сочинениях А.А. Клёсова высказывается гипотеза о том, что русский Север — прародина человека разумного: «160 тыс. лет назад человек жил на Русской равнине, или на севере Русской равнины, и отсюда часть его сородичей ушли на юг, в Африку, прибыв туда после долгой миграции примерно 140–120 тыс. лет назад». Разбор фантастических построений А.А. Клёсова уже приведен в книге археолога Л.С. Клейна и антропологами на сайте «Антропогенез». На том же сайте представлен и постепенно пополняется подробный анализ и генетических искажений, для аргументированного разбора которых здесь нет места.

Мастер мимикрии

Создатель «новой науки» демонстрирует не только агрессивный напор, но и отличное умение мимикрировать под академические стандарты, что порой вводит в заблуждение не только телезрителей, но и ученых. Так, в статье для научной аудитории фамилии генетиков М. Хаммера, Т. Карафет, Л. Животовского перечисляются в числе предтеч его «новой науки», а в публикациях, рассчитанных на любителей, генетика объявляется мусором, к которому отнесены те же самые ученые.

Мимикрируя в ответ на критику, А.А. Клёсов пишет: «Славяне и арии принадлежат разным эпохам. Это всё равно, что сказать, что князь Владимир был советским. Даже если среди нас есть его потомки. Ни в какой научной статье у меня нет, что арии — это славяне, и наоборот». В действительности же как раз о том, что славяне — это арии, А.А. Клёсов написал несколько книг (см. выше). Искусный популист, А.А. Клёсов выдает ожидаемый результат на потребу публике. Каждому А.А. Клёсов дает желаемое истолкование его истории, не брезгуя при этом и политическими выводами. Но тот, кто искренне интересуется происхождением своего народа, вряд ли найдет в построениях А.А. Клёсова своих настоящих предков.

Переформатирование наук

«Новая наука», призванная «переформатировать представления о прошлом», отрицает результаты не только генетики и антропологии, но и лингвистики, и археологии. Например, переименовывает праиндоевропейский язык в праславянский (с тем же успехом его можно назвать прагерманским, но аудитория не та). Языкам навязывается жесткий биологический контекст: если два народа обладают одной гаплогруппой, то их языки обязаны состоять в родстве: «По ДНК-генеалогии арии и славяне (во всяком случае, от половины до трех четвертей славян) это один и тот же род, имевший общего предка, и языки у них обязаны расходиться из одного общего корня». Ну и зачем теперь лингвистика? Протестировал несколько человек в коммерческой компании — и сразу «можно классифицировать языки по-другому», по А.А. Клёсову.

Не менее решительно расправляется А.А. Клёсов и с вечной проблемой археологии — соотношением этнической общности и материальной культуры. По «новой науке», каждый этнос ассоциирован со «своей» главной гаплогруппой. Поэтому надо лишь найти для каждой гаплогруппы цепь сменяющихся во времени археологических культур: «Атрибутика Аркаима… по сути, относит его к ожидаемой гаплогруппе R1a». Если же подходящей общности нет, ее следует выдумать: для носителей гаплогруппы «R1b» по созвучию создан фантом — древний народ «эрбины».

Особенно густо фантазиями химика-генеалога насыщены его книги. Одна — в соавторстве с изобретателем «русантропа» (современника питекантропа и одновременно предка нынешних русских) A.A. Тюняевым, которого Комиссия РАН по борьбе с лженаукой называет в тройке наиболее известных лжеученых. Другая книга — в соавторстве с самодеятельным автором из Владивостока, много лет доказывающим, что великороссы являются древнейшим на Земле народом. Ее, как и другие ненаучные «достижения» А.А. Клёсова, рекламирует юморист М. Задорнов. Ученый мир его ДНК-генеалогию не приемлет. Не помогает даже Государственная премия, полученная за достижения в химии. Не спасает и заявленное на разных сайтах звание профессора Гарварда. Запрос в Гарвард показывает, что А.А. Клёсов когда-то был лишь «visiting professor» (должность, мягко говоря, не соответствующая российскому «профессор»). И потому А.А. Клёсову приходится оглашать весь список: «Давайте начистоту, хотя я не люблю бряцать регалиями. Но они — объективная реальность. Вы кого сравниваете? Я — академик Всемирной Академии, созданной по инициативе А. Эйнштейна, академик Национальной академии, лауреат разных премий, в том числе Госпремии СССР по науке и технике, автор сотен работ, большинство из которых написал сам, без соавторов, автор более двадцати книг на разных языках, доктор наук и профессор с тридцатилетнего возраста, и кого Вы мне (неявно) противопоставляете? Каких-то N? (Имена пропущены по этическим соображениям. — Ред.) Которые обезумели настолько, что называют меня „лжеученым“? Которые не понимают основ того, о чем говорят? Которые являют собой полный отстой, серость?». Такому списку соответствуют и планы Нью-Васюковского масштаба: в «первоочередные задачи ДНК-генеалогии» входит, помимо всего прочего, добиться «решения Правительства РФ о поддержке нового направления ДНК-генеалогия на уровне Федерации».

Опасные фантомы

Резюмируем: «новая наука» А.А. Клёсова де-факто не является научной концепцией и не может поэтому служить предметом научной дискуссии. Эта паранаучная концепция, к сожалению, отнюдь не безобидна. Признаки языка и культуры передаются не так, как гаплогруппы или цвет кожи, это два разных механизма. Фантомы А.А Клёсова, в которых биологическое перемешано с социальным, — популистский инструмент управления опасными и скрытыми силами. Его упаковка в модную псевдонаучную форму льстит обывателю своей доступностью и привлекает читателей, национально-политические амбиции которых не удовлетворяет научная картина мира. Стремясь получить известность не только на просторах Интернета, А.А Клёсов прямолинейно выискивает политическую злобу дня, включая и украинскую карту, в расчете оказаться востребованным если не наукой, то телеидеологией и телепропагандой. Дилетантизм на телеэкране научное сообщество может лишь комментировать, но дилетантизм на академической трибуне недопустим.

Е.В. Балановская (генетик, докт. биол. наук, проф.),
С.А. Боринская (генетик, докт. биол. наук),
А.П. Бужилова (антрополог, член-корр. РАН),
В.Г. Волков (генеалог),
М.М. Герасимова (антрополог, канд. ист. наук),
Е.З. Година (антрополог, докт. биол. наук, проф.),
Н.А. Дубова (антрополог, докт. ист. наук),
А.В. Дыбо (лингвист, член-корр. РАН),
Л.М. Епископосян (генетик, докт. биол. наук, проф.),
А.С. Касьян (лингвист, канд. филол. наук),
В.Ф. Кашибадзе (антрополог, докт. биол. наук),
Л.С. Клейн (археолог, докт. ист. наук, проф.),
А.Г. Козинцев (антрополог, докт. ист. наук., проф.),
О.Л. Курбатова (генетик, докт. биол. наук),
Н.В. Маркина (научный журналист, канд. биол. наук),
Д.В. Пежемский (антрополог, канд. биол. наук),
И.В. Перевозчиков (антрополог, докт. биол. наук),
А.Б. Соколов (редактор портала «Антропогенез»),
Е.Я. Тетушкин (генетик, канд. биол. наук),
В.И. Хартанович (антрополог, канд. ист. наук),
Ю.К. Чистов (антрополог, докт. ист. наук),
В.А. Шнирельман (этнолог, докт. ист. наук),
Ю.М. Юсупов (этнолог, канд. ист. наук),
Л.Т. Яблонский (археолог, докт. ист. наук, проф.)

Океанологи двух старейших севастопольских институтов бьют тревогу. Чтобы получать зарплату, их вынуждают уволиться и наняться в малоизвестный институт со штатом 32 человека. В этой схеме ученые видят попытку рейдерского захвата.

Спустя почти год после вхождения Крыма и Севастополя в состав России ученые двух известнейших севастопольских научных учреждений — Института биологии южных морей и Морского гидрофизического института — уже позабыли об эйфории от воссоединения с Россией и теперь думают о том, как бы выжить в новых условиях.

Причина — ситуация, возникшая из-за того, что руководству этих институтов за истекший год не удалось зарегистрировать их как российские научные учреждения.

Согласно указу президента была принята дорожная карта, по которой оба института должны были войти в структуру РАН под управлением ФАНО. По планам ФАНО после необходимых процедур на базе этих бывших институтов Академии наук Украины должны быть созданы федеральные государственные бюджетные учреждения науки, которые должны войти в создаваемый Федеральный морской исследовательский центр. Из-за организационных вопросов в самом ФАНО и волокиты, связанной с перерегистрацией имущества в Севастополе, сделать это до конца года не удалось. У институтов, находящихся на остальной части Крыма (Севастополь, как известно, является отдельным субъектом РФ), тоже существовала угроза подобных проблем, связанная с незавершенностью процесса образования российских юридических лиц, но там была применена иная схема финансирования, не вызвавшая нареканий со стороны ученых.

С севастопольскими же институтами ситуация приобрела негативную окраску.

«ФАНО России, выполняя функции по организации деятельности, осуществляемой подведомственными научными организациями, доводит финансирование до институтов, ранее находившихся в ведении РАН (какими не являются указанные институты). Для того чтобы обеспечить бесперебойное финансирование научной деятельности и выплату заработной платы сотрудникам Института биологии южных морей и Морского гидрофизического института, коллективам было предложено написать заявление о приеме на работу в Институт природно-технических систем РАН», — прокомментировал «Газете.Ru» ситуацию начальник Управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере науки ФАНО России Михаил Романовский.

И на фоне неразберихи со статусом институтов, которые в 2014 году финансировались из бюджета Севастополя, возникла фигура Марата Амирханова, который, как считают ученые, намерен ни много ни мало «осуществить рейдерский захват учреждений».

Ученых смущает личность доктора экономических наук Амирханова и его сочинский Институт природно-технических систем РАН, в который им предлагают перейти. Оказалось, что институт со столь интригующим названием не имеет даже сайта, а единственное официальное описание его присутствует на сайте РАН как организации, «находящейся под научно-методическим руководством президиума РАН».

Там указаны неработающие телефоны организации. По данным открытых источников, научные публикации Амирханова посвящены рынку туризма и рекреационной отрасли.

«Рейдерством» действия Амирханова ученые называют потому, что в его институте, теперь зарегистрированном в Севастополе, созданы два структурных подразделения, названия которых точно повторяют названия ИБЮМа и МГИ. И теперь под разными предлогами под видом реорганизации институтов ученым предложено уволиться и перейти на работу в институт Амирханова. Коллектив воспротивился этому переходу, хотя, по словам руководства, это временный способ продолжить получать зарплату на переходном этапе.

Ученые считают, что специалист по туризму Амирханов далек от океанологии и, получив большое число новых сотрудников, сможет выбить из ФАНО дополнительное финансирование, а потом и уволить любого. Кроме того, два севастопольских института — это не только всемирно известные научные бренды, история которых насчитывает 140 и 75 лет, это и лакомые куски собственности: большие здания, инфраструктура и земли в различных частях Крыма. Чего стоит одно только экспериментальное отделение МГИ в курортном поселке Кацивели на Южном берегу Крыма. За последние десять лет этот когда-то тихий и малоизвестный участок побережья оказался застроен элитными особняками.

И участок леса со старыми разрушающимися зданиями, легендарным шторм-бассейном академика Шулейкина и знакомой многим любителям ЮБК океанографической платформой в Голубом заливе остается своеобразным оазисом на побережье.

«Там 17 гектаров земли ценой не меньше по $40 тыс. за сотку, считайте. Я считаю, что одна из причин наезда — это отчуждение собственности. Амирханов хочет включить нас в состав его института и преобразовать его институт в Федеральный морской центр. Но это смешно — в его институте работает 20 человек, а в наших — 1100», — рассказал «Газете.Ru» эксперт в области спутниковой океанографии д.ф.-м.н. Сергей Станичный, заведующий отделом дистанционных методов исследований МГИ. «Как если бы в театр Куклачева в качестве структурных подразделений вошли Большой театр и МХАТ», — шутят ученые.

По словам сотрудников МГИ, Амирханов представлялся разным людям чуть ли не генералом ФСБ, а директору МГИ и вовсе оставил визитку адмирала.

Что-то узнать о биографии Амирханова и деятельности его загадочного института «Газете.Ru» удалось, поговорив с самим директором и сделав официальный запрос в ФАНО.

Согласно справке, ИПТС, в котором работают 32 человека, занимается проблемами атомной, термоядерной, водородной, космической и нетрадиционной энергетики, «разработкой новых методов, комплексов физических и математических моделей для решения проблем аналитического контроля процессов переработки отработавшего ядерного топлива в режиме реального времени на основе многофакторного анализа явлений» и, помимо прочего, «разработкой стратегии трансформации социально-экономического пространства и территориального развития России».

Амирханов рассказал, что ИПТС был создан совместным решением РАН и ФАПСИ, а после реорганизации ФАПСИ вторым учредителем стала ФСБ. «Если вкратце, мы занимаемся развитием сложных технических систем в различных средах — надводные, подводные, сухопутные и воздушные объекты. Если вас интересуют гражданские системы, то это испытания кораблей, автомобилей, самолетов и пароходов. Мы создавали элементы кораблей, подлодок и вооружений», — рассказал директор, сославшись на то, что большая часть информации носит закрытый характер. «У меня первое образование — технология и создание летательных аппаратов, есть экономическое и политическое образование», — уточнил он.

Амирханов настаивает на том, что не преследует никаких целей в двух севастопольских институтах, а готов лишь помочь их сотрудникам.

«Они (институты) мне сто лет были не нужны, у меня было лишь поручение ФАНО заплатить им зарплату через нас, потому что другого бюджетополучателя там нет. Мы просто передаточное звено», — пояснил директор ИПТС. Другой вариант для севастопольских ученых, по его словам, — не покидать родных институтов, не получать зарплату и ждать постановления правительства о создании новых юридических лиц.

Рассказал он и о целях создаваемого в Крыму Федерального морского исследовательского центра. Треть его задач будет касаться обороны и безопасности, остальные — «общероссийские задачи, развитие научно-производственного комплекса Крыма». Амирханов считает, что уровень научных результатов МГИ отстал от успехов российских коллег «лет на 20», высокий уровень сохраняет Институт биологии южных морей, который должен интегрироваться в Отделение биологических наук РАН. На просьбу подробнее рассказать о деятельности ИПТС и его сотрудниках Амирханов посоветовал обратиться в ФСБ.

Год российская наука прожила в условиях реформирования, которому так противились ученые и на котором настаивали чиновники от науки. Напомним, многочисленные протесты и митинги, прошедшие в научном сообществе еще в 2013 году, позволили смягчить готовящийся по Российской академии наук чиновничий удар, но жесткие реформы начались.

Научные учреждения академии были переданы Федеральному агентству научных организаций (ФАНО), за которым закреплено финансово-хозяйственное управление наукой. В ведении объединенной Российской академии наук (в ее состав вошли Российская академия медицинских наук и Российская академия сельскохозяйственных наук) по большому счету осталась экспертная деятельность и руководство научными исследованиями в институтах, подведомственных ФАНО.

Идеологи реформ подчеркивали, что хотят освободить ученых от рутинных хозяйственных забот, чтобы они могли максимально сконцентрироваться на научных исследованиях. «ЗР» попытался выяснить, насколько удалось реализовать в действительности эти высокие цели, у председателя ДВО РАН, академика Валентина СЕРГИЕНКО:

- Валентин Иванович, год работы в условиях реформ прошел, что за это время изменилось в организации научной деятельности?

- По большому счету, ничего не изменилось. Научные подразделения работали по инерции, активно и, надеюсь, результативно (сводных результатов еще нет, но общее ощущение и отдельные резонансные результаты позволяют об этом говорить). И защиты диссертаций шли, и аспирантов набирали, все шло своим ходом. Но, если бы существенные силы научного сообщества не были потрачены на бумаготворчество, доказательство вещей, которые, казалось бы, не нуждаются в доказательствах, сделать бы удалось гораздо больше. Поэтому считаю, что это был год упущенных возможностей.

С нулевым результатом для науки

В ФАНО очень гордятся, что не было задержек заработной платы, но их и раньше не было. Финансирование научных исследований в 2014 году велось в том же объеме, что и планировалось, в соответствии с госзаказом, никаких сбоев в этой части не было.

Есть проблемы с реализацией планов и заданий в социальной и производственных сферах, т.е. именно там, где новая структура должна была проявить себя, — строительство жилья, выполнение заданий Федеральной адресной инвестиционной программы (строительство объектов науки). Все деньги, которые государство выделило на эти цели, были переданы в ФАНО и до сих пор фактически не реализованы.

В результате так и не завершен важнейший инфраструктурный объект ДВО РАН — инженерный корпус Института проблем морских технологий. Все осталось на прежнем месте: строительная часть на 100% закончена, а выделенные на оснащение корпуса станками и специальным оборудованием 200 млн рублей за год получить так и не удалось. Нет регламента, согласно которому можно передать эту сумму из одного ведомства в другое, заказчиком строительства является ДВО РАН, институт, для которого мы строили, теперь подведомственен ФАНО, где и находятся средства.

Только в декабре после наших многочисленных обращений в различные инстанции, в числе которых Министерство образования и науки, Минэкономразвития, Совет Федерации и многие другие, казалось бы, был найден путь решения проблемы. Но теперь, в соответствии с ФЗ-44, мы обязаны провести все конкурсные процедуры в течение этого года, а это 45 суток, 2014 год заканчивается, а вопрос переноса финансирования на 2015 год не решен. Год был затрачен на решение проблем, «не свойственных» РАН, с нулевым результатом для науки.

То же самое — строительство жилья: 100 млн рублей, выделенных на эти цели, также «зависли» в ФАНО — вот и вся забота о молодых ученых, подрастающей смене. Есть проблемы с финансированием наших унитарных предприятий, в числе которых котельная и медицинское объединение.

Разделить полномочия

- С руководителем Территориального органа ФАНО по Дальнему Востоку Андреем АКСЕНОВЫМ диалог наладили?

- Да, с Андреем Анатольевичем мы в рабочем контакте, обсуждаем проблемы, содействовали созданию и обустройству региональной структуры ФАНО, но он тоже в данной ситуации ничего сделать не может.

Думаю, что на недавно состоявшемся заседании Совета при Президенте по науке и образованию, посвященном преобразованиям в академическом секторе научных исследований, очень правильно говорилось о том, что нужно четко определить полномочия сторон. В федеральном законе написано: агентство занимается финансово-хозяйственной деятельностью, академия наук — наукой, но ФАНО весь этот год всячески пыталось ослабить влияние академии на деятельность институтов. Они сами готовы решать кадровые вопросы, объединять, разъединять, ликвидировать институты… Но, слава богу, на Совете при Президенте прозвучало, что это недопустимо делать без РАН, что нужно как можно скорее разработать и принять необходимые законодательные акты, четко регламентирующие права и ответственность ФАНО и РАН в сфере научной деятельности.

Кстати говоря, на совете прозвучало несколько интересных цифр, и, что весьма симптоматично, из уст тех, кто еще вчера доказывал низкую результативность всей системы Российской академии наук.

Так, руководитель ФАНО Михаил КОТЮКОВ сказал:

«За ФАНО России закреплено 1010 организаций, 732 из которых являются научными организациями. В них работают почти 20 процентов всех российских исследователей, треть из которых являются молодыми учеными. Наши организации используют 10 процентов средств федерального бюджета, направляемых на научные исследования на разных стадиях. И за эти 10 процентов бюджета фактически обеспечиваются 60 процентов всего публикационного потока Российской Федерации».

Он также заметил, «весь бюджет, за который отвечает ФАНО России, составляет примерно 93 миллиарда рублей в год», что «не такие большие в масштабах общероссийского научного бюджета» средства, тем самым подтвердив известный диагноз, поставленный науке уже несколько лет назад, — хроническое недофинансирование, о котором тоже шла речь на совете.

Оставим риторическим вопрос о результативности тех, кто потребляет остальные 90% бюджетных средств, выделенных на науку. Но то, что науку и ученых (в сложнейшей обстановке санкций против страны) надо серьезно финансировать, а также четко разделять полномочия между РАН и ФАНО и действовать, как заметили участники совета, по принципу двух ключей, становится очевидным.

Уперлись в отсутствие регламентов

- В начале года вы выражали озабоченность по поводу финансирования научных экспедиций, они все-таки состоялись? Как обстоят дела с традиционным для ДВО РАН международным сотрудничеством?

- Экспедиции состоялись, но далеко не все, в основном «сухопутные» и прибрежные, не требующие существенных затрат. А вот ряд морских международных экспедиций в силу бюрократических причин мы были вынуждены отменить, несмотря на то что наши зарубежные партнеры уже понесли немалые финансовые затраты на подготовку к исследованиям. Причина одна — несовершенство нормативной и законодательной базы, определяющей порядок работы институтов, переданных в ведение ФАНО. Нет регламентов — нет законных путей решения проблемы. И за год они так и не появились, хотя мы били во все колокола.

Надо ли говорить, что наши иностранные партнеры просто не понимают, что происходит в российской науке. По крайней мере, мне этот вопрос не единожды задавали коллеги из Британского королевского научного общества, Корейской академии наук и технологий, ученые из Индии, Японии, Афганистана. По правде говоря, я и сам не всегда нахожу ответ на этот непростой вопрос.

У ДВО РАН было около сотни соглашений с иностранными институтами и университетами о сотрудничестве, в том числе о проведении совместных работ на условиях софинансирования. Но сегодня ДВО РАН не имеет подведомственных институтов и не может гарантировать исполнение ранее принятых на себя обязательств. Например, мы много лет сотрудничали с учеными Тайваня, ЕС, США, у нас пять совместных лабораторий во Вьетнаме. Как это все должно функционировать в нынешних условиях? В этом году работа продолжалась в основном также по инерции, но что будет в 2015 году — не ясно. Сегодня эти вопросы надо согласовывать с ФАНО, а там пока полное непонимание и не заработали соответствующие структуры, отвечающие за такую работу. Но международное научное сотрудничество не может быть остановлено на год, два, а затем снова продолжено. Кроме всего прочего, здесь еще и престиж нашей страны.

Реформы - не ради реформ

- Валентин Иванович, вопросы реструктуризации в ДВО РАН обсуждаются?

- Обсуждаются очень горячо, в научных коллективах, на объединенных ученых советах и т. п., но надо понимать, что реструктуризация инициирована сверху, и поддержки снизу практически нет, пока договорились на уровне президента страны о четырех пилотных проектах.

Наша позиция здесь состоит в том, что реформы и реорганизация не должны быть только ради реформ, потому что они объявлены. Процесс поиска оптимальной структуры регионального научного комплекса, каковым является ДВО РАН, никогда не прекращался. Исходя из поставленных задач, имеющихся ресурсов и кадрового потенциала велась работа по созданию новых подразделений, их слиянию и трансформированию. У нас, например, был некогда Институт экономики океана; проанализировали, как он работает, и приняли решение закрыть — спокойно и без всякой кампанейщины. И такие примеры можно продолжить.

В каждом конкретном случае вопрос реорганизации надо решать после оценки результатов научной деятельности института, детального обсуждения материально-технической, кадровой составляющих — есть ли там инициативные головы, которые могут куда-то вести коллектив. Если этого нет, значит — реорганизация, путем слияния, преобразования. Любые варианты возможны, но они должны быть нацелены на повышение эффективности работы.

Наверное, после слияния Российской академии наук с академиями медицинских и сельскохозяйственных наук, когда число научных организаций превышает тысячу, реструктуризация объективно необходима. Есть институты по 15-20 человек, есть учреждения, которые тематически дублируют друг друга. Руководством страны ставится понятная задача — повысить эффективность научных исследований. Давайте добиваться решения этой задачи. Если же будем тупо следовать «методичкам» по реорганизации сети учреждений ФАНО, подготовленным в чиновничьих кабинетах, то вместе с «грязной» водой можно выплеснуть и ребенка, я имею в виду не окрепнувшее в силу разных причин научное подразделение.

Особо хотелось бы отметить необходимость вдумчивого «экспертного» подхода в случае, когда речь идет о сети региональных академических учреждений. Задача прежде всего должна стоять не в слиянии или переформатировании институтов, а в совершенствовании сети учреждений и ее полноте. В связи с новыми задачами по социально-экономическому развитию Дальнего Востока крайне необходимо создание в регионе ряда новых институтов — по направлениям, которые ранее не были актуальны для академической науки в регионе, я имею в виду такие направления, как нефте- и газохимия, геология шельфа дальневосточных морей, специфика международных отношений в АТР и т.п.

Конечно же, после интеграции научных подразделений, ранее входивших в состав РАМН и РАСХН, в состав РАН, есть вопросы, в том числе по исключению дублирования и приведению всех подразделений в методическом и технологическом плане к стандартам РАН. Уж очень сильно отличаются по материально-техническому, информационному обеспечению институты ДВО РАН и интегрированные институты. Невозможно также их сравнивать по наукометрическим индикаторам, принятым в РАН. Но это не означает, что раз эти институты слабые, то их нужно закрыть. Наоборот, должна быть поставлена задача и созданы условия для скорейшего подъема их уровня и результативности. Но это рабочие вопросы. В принципе, ясно, как их решать, главное — уйти от кампанейщины и во главу угла реорганизаций и реформирования ставить прежде всего интересы дела, интересы науки.

Подводя итог этой части разговора, хотел бы заметить, что реформирование РАН в части интеграции всех, кто занят наукой, — решение правильное. Оно позволит в конечном счете быстрее достичь современного уровня исследований и в медицине, и в сельском хозяйстве за счет привлечения в эти сферы специалистов, работающих в академических институтах по базовым направлениям науки — физики, химии, биологии, математики.

- Валентин Иванович, какие надежды и планы связываете с наступающим 2015 годом?

- Хотелось бы, чтобы междисциплинарные программы получили поддержку и развитие. И особенно важно у нас в регионе (а все, что мы делаем, так или иначе окрашено региональной тематикой) находить точки приложения новых знаний, которые мы получаем здесь, на месте. Не просто пополнять мировую копилку новых знаний, хотя это очень важно, нужно и престижно, но чтобы от этого была польза здесь, в нашей стране, на Дальнем Востоке, и не когда-нибудь, а сейчас.

И еще хотелось бы, чтобы тот курс кадровой политики, который мы отрабатывали в последние 6-8 лет, связанный с интеграцией академии наук с высшей школой, продолжался. Это правильный путь, особенно здесь, в регионах, без этой связи мы потеряем и то, и другое. Университеты сами по себе поднять уровень образовательных стандартов не могут, поскольку профессура, которая задействована в вузах, о последних достижениях науки узнает (если университетская библиотека имеет подписку на научные журналы) из журнальных статей в силу того, что при лекционной нагрузке 5-8 часов ежедневно профессору невозможно активно работать в науке.

Реальные новые научные знания, осознанные и систематизированные, копятся в академии наук, где научная деятельность — это профессия сотрудника и где есть сложившиеся научные школы, в которые зачастую включают и преподавателей университетов, и аспирантов, и студентов. Участие академических ученых в образовательном процессе крайне важно и очень результативно. Главное — тесное взаимодействие университетов с академическими институтами взаимовыгодно.

Думаю, будущее в таком сотрудничестве, а не в перетягивании наиболее успешных лабораторий из академии в университеты. Как только высшая школа осознает этот факт, перестанет строить «потемкинские деревни» и претендовать на то, что плохо, по ее мнению, лежит в академии наук, все станет на свои места и мы будем дружно работать на общее дело. Кстати, об этом тоже говорилось на президентском совете по науке, и, как мне кажется, конструктивный диалог представителей Российской академии наук, ФАНО, Минобрнауки и других заинтересованных лиц здесь все-таки состоялся, что настраивает на позитивный лад.

Интервью Ирины БАРАННИК

О том, что в нашей энергетической сфере господствует монополизм, многим из нас хорошо известно, как известны и те проблемы, которые отсюда проистекают. Монополист не стремится к каким-то серьезным инновациям, к модернизации системы. Все издержки он привычно компенсирует  за счет повышения тарифа. Но и это, пожалуй, не самое главное. Монополист иной раз выдвигает перед застройщиками такие технические условия, что строительство и ввод в эксплуатацию новых объектов растягивается на долгие годы, приводя к повышению стоимости квадратного метра. В первую очередь это касается электроснабжения. Так называемое «подключение к сетям» давно уже стало головной болью для российских девелоперов, из-за чего, например, плохо развиваются пустующие земли на городских окраинах, в удаленных местах. Как это  нередко случается, развивать свои мощности в дальних направлениях монополисту неинтересно, и требования, выдвигаемые в подобных случаях застройщикам, оказываются совершенно невыполнимыми. О согласовании планов зачастую не приходится говорить вообще, ибо здесь условия диктует только одна сторона.

Понятно, что такое положение вещей сложилось в силу жесткой централизации системы энергоснабжения, когда конечный потребитель получал электричество исключительно от объектов большой генерации (ГЭС, ТЭЦ, АЭС) через систему распределения.

Возможно, в условиях плановой экономики (помноженной на технические возможности тех лет) централизованная система электроснабжения оказалась вполне оправданной. Одно из ее очевидных преимуществ заключалось в том, что она была организована по принципу «сообщающихся сосудов», что позволяло «перебрасывать» в общую сеть возникающие излишки энергии. Или наоборот – когда в конкретном месте электростанция не справлялась с нагрузкой, можно было недостающую энергию получить за счет другой электростанции.

Благодаря такой системе сглаживались неизбежные «пики», возникающие по причине неравномерного графика потребления электричества. Допустим, днем потребление высокое, генератор работает на полную мощность, а ночью потребление резко падает. Генерирующее устройство, в принципе, не рассчитано на такие перепады. Поэтому «пики» надо как-то сглаживать, выбирая оптимальный режим работы генератора. Единая энергосистема позволяла достаточно успешно решать эту проблему.  

Сегодня монополисты приводят данный факт как главный аргумент в защиту централизованного энергоснабжения, когда потребитель полностью зависит не просто от внешних сетей, но и от одного крупного поставщика. Однако указанный аргумент  звучит весьма лукаво, ибо единая энергосеть сама по себе еще не предполагает обязательной централизации и монополизации. У нас же, к глубокому сожалению,  система отношений в данной сфере выстроена так, что доступ к единой сети контролируется монополистами, и без их согласия никто не имеет права запустить туда вырабатываемую электроэнергию.

Странно, не так ли? Вроде бы, контролировать надо попытки нелегального подключения к сетям, кражу электроэнергии. А вот когда наоборот, когда вашу энергию примитивно «не пускают» другим потребителям, это наводит на нехорошие мысли. Выходит, что наше законодательство выстроено так, чтобы отдать энергетический рынок монополистам, заранее создав заслон возможным конкурентам.

А конкуренты – ввиду того, что технический прогресс не стоит на месте, – не заставят себя ждать. К примеру, у нас достаточно много небольших котельных, работающих на газе или мазуте. Вырабатывают они только тепло, что по нынешним временам является архаикой, поскольку в развитых странах давно уже пришли к когенерации – одновременной выработке и тепла, и электричества. С технической точки зрения нам тоже ничто не мешает осуществить модернизацию котельных, установив там необходимое оборудование для генерации электричества. Как мы уже писали ранее, такой проект был в свое время предложен Институтом теплофизики СО РАН. Но массового распространения он не получил. О причинах догадаться не сложно. Причина именно в том, что подобные прецеденты разрушают сложившуюся монополию, ведя, по сути, к созданию системы распределенной генерации электричества. Если данному направлению дать ход, то у нас появится масса независимых производителей электроэнергии, способных составить конкуренцию монополисту, отрывая от него потребителей «по кусочкам». Именно поэтому, надо полагать, путь «маленьким» новичкам в единую сеть в нашей стране заказан.

Отметим, что в европейских странах с этим проблем нет (особенно если брать опыт  Германии).  Запускать в общую сеть электричество (причем, за деньги) могут здесь не только небольшие производители, но даже «частники», то есть индивидуальные производители, которым удалось обзавестись маленьким дизельным генератором или установить на крыше своего дома солнечные батареи. Если благодаря таким устройствам вы получаете электричества больше, чем вам нужно для собственного потребления, вы можете запросто этот излишек продать, запустив во внешнюю сеть. Никаких проблем!

У нас же, как я сказал, этому выставлены заслоны, что создает маленьким производителям серьезные проблемы технического плана. Представим небольшой микрорайон, который подключился к модернизированной котельной, снабженной электрогенератором. Оцените, как там будет выглядеть суточный график потребления! Днем – на пределе, а ночью – уход в ноль! С выработкой тепла таких проблем не возникает, ибо и днем, и ночью подают практически один и тот же «градус». А как с электричеством? Каждые сутки перезапускать генератор – это накладно. Оптимальный режим работы здесь – при мощности, составляющей 80% от номинальной. То есть когда машина работает плавно. А скачки туда-сюда – это большая неприятность. Сгладить «пики» благодаря вхождению в единую сеть не удается. Что тогда?

Кстати, в Новосибирске с такой проблемой столкнулся один новый микрорайон, где застройщик, намучившись решать вопросы подключения с монополистами, решил установить собственный генератор. Вроде бы решение разумное, но указанная выше техническая проблема дала о себе знать (поскольку, как вы поняли, разрешения на выход в единую сеть получено не было). Из-за неоптимального режима работы (с постоянными «перезапусками») генератор «сжирал» топлива больше, чем планировалось. Мало того, во время резкого спада потребления он просто-напросто отключался.

Тем не менее, в наше время данная проблема имеет рациональное решение, когда не нужно дожидаться милости от монополистов. Указанные «пики» можно сгладить благодаря использованию новейших литий-ионных накопителей электроэнергии. При такой схеме электрогенератор работает в оптимальном режиме: вырабатываемая энергия постепенно накапливается и потом от накопителей отправляется потребителям. Традиционные свинцово-кислотные аккумуляторы с этой задачей не справлялись, поскольку очень быстро «сдыхали». С литий-ионными накопителями такой проблемы нет.

Естественно, эту систему еще придется отработать, что потребует не только материальных, но и интеллектуальных вложений. Но главное, что подобные проекты уже рассматриваются, в том числе с участием ученых СО РАН. В итоге возникают условия для создания системы распределенной генерации электричества, что когда-нибудь обязательно поставит крест на монополистах. Причем, произойти это может в течение десятилетия.

В итоге указанная инновация даст толчок для освоения новых территорий и создания новых комфортных поселений в тех местах, куда монополисты не желают (или не могут) протягивать сети. С технической точки зрения препятствий для подключения потребителей к небольшим объектам генерации практически нет. Сегодня уже в нашей стране (в том числе и в Новосибирске) производители ставят вопрос о разработке и выпуске систем накопления энергии мощностью до десятков МВт и энергоемкостью до сотен МВт.

К слову, в комитете по энергетике мэрии Новосибирска возлагают большие надежды на развитие данного направления. Ибо, как мы понимаем, засилье монополистов, грубо говоря, многих уже «достало». По словам председателя комитета Михаила Грехова, в городе есть небольшие котельные, где вполне можно опробовать новую систему. И на литий-ионные накопители электроэнергии здесь возлагают большие надежды (по поводу чего уже идут консультации с производителями).

В настоящий момент по инициативе департамента промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии Новосибирска создается специальная рабочая группа,  в задачу которой будет входить продвижение подобных проектов. Один такой проект уже рассматривается. Не исключено, что для его реализации будут привечены федеральные субсидии. В конце концов, Центр выделяет определенные средства на модернизацию объектов энергетики. Почему бы ими не воспользоваться для столь благого дела? 

Олег Носков