С каждым разом мы всё больше убеждаемся в том, что инновационные решения экологических проблем таят в себе какие-то дополнительные выгоды для экономики. То есть, мы не просто избавляемся от последствий человеческой жизнедеятельности, но и находим на этом пути дополнительный ресурс. Например, энергетический.

Мы уже неоднократно писали о том, что твердые бытовые отходы, например, вполне пригодны в качестве топлива для котельных и тепловых электростанций, поскольку новые технологии позволяют безопасно сжигать мусор, решая эту проблему с пользой. И если подойти к организации данного процесса с умом, то вопрос с мусорными полигонами можно будет закрыть раз и навсегда. Скажем, если на новосибирских ТЭЦ разместить соответствующие установки по сжиганию ТБО, то таким путем будет достигнута почти десятипроцентная экономия на угле. Иначе говоря, мы получаем источник практически дарового топлива, освобождая при этом землю от опасных отходов.

Почему подобные технологии до сих пор не внедряются, вопрос отдельный. Здесь, как говорится, замешана политика. С точки зрения науки и техники ситуация выглядит намного благоприятнее, ибо ученые не стоят на месте. Главное, что наука уже подошла именно к такому уровню решения экологических проблем. И это касается не только мусора. Еще одна «головная боль» больших городов – это сточные воды. Здесь тоже нужны инновационные решения. И они, к счастью, есть.

Одно такое решение было продемонстрировано на Международном форуме-выставке «Городские технологии – 2017». Речь шла о технологии каталитического сжигания вредной органики. Как отметил в своем выступлении сотрудник Института катализа СО РАН Юрий Дубинин, в настоящее время в мире растет интерес к так называемым некондиционным и возобновляемым видам топлива. Отходы так же значатся в этом списке. По словам Юрия Дубинина, в России ежегодно образуется более 7 млн. тонн осадков очистных сооружений коммунальных хозяйств.

«Чем характеризуются эти отходы? Это - высокая влажность, низкая калорийность и высокая токсичность. В них высокое содержание тяжелых металлов и различных органических соединений, канцерогенов и тому подобного. Из-за этих особенностей традиционными методами утилизировать их достаточно сложно или же невозможно», - пояснил ученый.

Каков же выход? Ученые предлагают использовать метод сжигания этих отходов в кипящем слое катализатора. Чем отличается данная технология от традиционных способов? В отличие от традиционных способов, здесь поддерживается более НИЗКАЯ температура горения. При обычном сжигании поддерживается температура до полутора тысяч градусов Цельсия. При каталитическом – всего 650 – 750 градусов. Соответственно, отмечает Юрий Дубинин, снижаются и конструкционные требования к материалам, снижается металлоемкость самой конструкции. «И самое главное, - говорит Юрий Дубинин, - здесь отмечается отсутствие концентрации вредных выбросов на выходе из реактора. Либо оно находится ниже предельно допустимых значений. При этом коэффициент использования тепловой энергии таких реакторов достигает 93%, а в случае с иловыми осадками доходит до 95 процентов». Тепловая мощность может составлять от 0,25 до 12 Гкал в час.

Вообще, технология сжигания в кипящем слое катализатора сама по себе не нова. И в данном случае речь не идет о каком-то лабораторном эксперименте. Разработка давно уже применяется на практике. «На базе данной технологии, - проинформировал Юрий Дубинин, - уже построено пять котельных, работающих на угле. Все они показывают свою эффективность – экономическую и экологическую». Две таких котельных находятся в Кемеровской области, остальные три – в Алтайском крае, Красноярском крае и в Амурской области.

Если говорить об утилизации иловых осадков, то в нашей стране до сих пор еще применяется банальное захоронение на полигонах. Понятно, что земли у нас много, и пока мы еще не сильно переживаем по поводу расширения захоронений. Однако нужно понимать, указывает Юрий Дубинин, что окружающие территории в течение многих лет будут загрязняться различными вредными соединениями, а саму землю в таких местах нельзя будет использовать в течение очень длительного времени.

В принципе, на сегодняшний день существует уже достаточно много эффективных способов термической утилизации. Аналогом представленной технологии являются европейские разработки, где отходы сжигаются в кипящем слое инертного материала. Как отметил Юрий Дубинин, это тоже достаточно эффективная технология, однако она требует дополнительной очистки отходящих газов, поскольку получающиеся на выходе продукты не являются безопасными. К тому же здесь очень высокая стоимость, измеряемая десятками миллионов евро. Технология, предложенная Институтом катализа СО РАН, в этом отношении отличается серьезными преимуществами – как с точки зрения экологии, так и с точки зрения экономии. К тому же она позволяет создавать энергетические объекты разной мощности. «Но самый главный бонус, конечно же, – это утилизация опасного вещества, которое постоянно накапливается на полигонах. Получение тепла за счет сжигания является уже дополнительным бонусом», - считает Юрий Дубинин.

Само по себе каталитическое сжигание позволяет обойтись без сложных систем очистки, поскольку при такой технологии вредные летучие вещества абсорбируются на поверхности катализатора, благодаря чему происходит их доокисление в самом реакторе. Поэтому на выходе мы получаем воду и углекислый газ. Всё это было изучено и рассчитано еще на стадии лабораторных испытаний. Необходимо отметить, что данный проект прошел уже многочисленные государственные экологические экспертизы, подтверждающие экологическую безопасность подобных энергетических установок.

Стоимость одной такой установки с производительностью 1,5 тонны в час и тепловой мощностью 4 МВт составит примерно 300 млн. рублей. Соответствующий проект, в частности, был подготовлен для ОАО «Омскводоканал». Для сравнения, французская установка по сжиганию осадка производительностью 5 тонн в час, построенная в Санкт-Петербурге, обошлась в 37 миллионов евро! В общем, преимущества отечественной разработки очевидны.

Напоследок, как всегда, болезненный для нашего города вопрос: почему актуальные инновационные разработки новосибирских ученых до сих пор игнорируются в самом Новосибирске? Надеемся, что прошедший форум хоть как-то повлияет в этом отношении на решения городской администрации.

Олег Носков

— Александр Михайлович, расскажите о вашем прошлом, научной и административной работе.

— Я в этом плане очень прост — у меня в жизни одно место работы. В 1977 году, закончив радиофизический факультет Нижегородского университета, я пришел на работу в Институт прикладной физики РАН, который был создан за несколько месяцев до моего появления здесь. Сейчас институт празднует свое сорокалетие, и все эти 40 лет я фактически проработал в одном месте, начиная с должности стажера-исследователя, младшего научного сотрудника, старшего научного сотрудника и т.д. С 2001 по 2015 год работал заместителем директора по научной работе, с 2015 года – директором. С одной стороны, такое постоянство вроде не особо интересно, с другой — очень важно, что я знаю про организацию науки и про то, кто чем занимается на всех ступенях научной лестницы, от аспирантских до директорских.

— Ваши интересы — лазеры, оптическая физика?

— Я по своему научному происхождению — физик-теоретик. Занимался теорией нелинейных волновых процессов в различных средах. Вообще, нелинейные колебания и волны — это визитная карточка нижегородской физической науки, и я являюсь представителем этой школы. Сначала занимался нелинейными процессами в плазме. Это вопросы, связанные с распространением мощного излучения в плазме в различных условиях — в лабораторной плазме, в ионосферной плазме, в плазме, которая используется в экспериментах по термоядерному синтезу, и так далее. Моя основная работа в последние годы связана также и с экспериментальной лазерной физикой, лазерной оптикой, получением и исследованием сверхсильных электромагнитных полей.

— Сегодня популярны исследования на стыке различных областей. И у вас есть успехи в этом?

— В традициях нашей нижегородской школы радиофизики давно были связи с медициной. У нас была создана культура общения физиков и медиков, и множество различных разработок, которые физики делали для себя, транслировались потом в медицину. Занятия лазерной физикой, оптикой принесли в последние годы в это направление довольно много, в частности, то, что сегодня называется биофотоникой.

— Для вас было неожиданностью выдвижение кандидатом в президенты РАН?

— Я никогда ранее не обдумывал рационально такую возможность, признаться, мне даже и во сне такое не снилось. Это абсолютно новое для меня состояние. Я рассмотрел предложение и дал согласие — прежде всего, моему родному отделению, потому что я считаю, что выдвижение от Отделения физических наук — это сильный козырь. На это отделение смотрят все, и выдвижение от него дорогого стоит. И, поскольку это было предложено уважаемыми коллегами, конечно, я отнесся к этому очень внимательно.

— Как вы объясняете то, что произошло на общем собрании РАН 20 марта?

— Я согласен с мнением общего собрания Отделения физических наук — это был сознательный срыв выборов. Формально выборы не состоялись потому, что все три кандидата сняли свои кандидатуры. Я слышал версии событий от разных людей. Когда я принимал решение относительно выдвижения, консультировался со многими своими коллегами и с руководителями РАН и задавал вопрос — что произошло и что, по их мнению, хочет власть. У меня до сих пор нет конкретного мнения, потому что если есть желание, чтобы РАН эффективно работала, нам всем, в том числе власти, необходимо поднимать и укреплять ее имидж. Однако действия, которые проведены, свидетельствуют о противоположном. Ясно, что в  результате имидж РАН в обществе стал более негативным. Поэтому, хотя официальные лица говорят, что Академия наук нужна, и выборы должны быть проведены, действия идут вразрез с этими заявлениями. После 20 марта мы находимся в совершенно другой реальности. Возможно, мы сейчас в полушаге от принятия совсем кардинальных решений в отношении РАН. Половина шага пройдена в марте, половина может быть пройдена в сентябре. И она наверняка будет пройдена, если в сентябре Академия наук демократическим путем не выберет себе президента. Потому что оснований тогда будет вполне достаточно: организация два раза не смогла выбрать по своему уставу себе президента — разве это серьезная организация? Сейчас это вызывает очень большие опасения. Устав устроен таким образом, что для победы необходимо набрать две трети голосов. Это очень сильное требование. В отношении выборов в члены и члены-корреспонденты РАН эта норма оправдана, исторически проверена, и ничего страшного не происходит, если на какую-то вакансию никого не выбирают. Но не на выборах президента!

— То есть вы за изменение устава?

— В конечном счете, да. Если все будет нормально, если академия все-таки начнет работу под руководством нового избранного президента, будет укреплять свой имидж, тогда совершенно естественно поставить вопрос об изменении этого положения устава. Сделать это до выборов не получится — устав меняется на общем собрании, а времени для проведения еще одного общего собрания нет.

Но эта норма, которая появилась в уставе в 2014 году, очень сильно накаляет сегодня предвыборную атмосферу. Конечно, Академия наук неоднородна. И за эти три года, прошедшие с момента объединения РАН, РАМН, Академии сельскохозяйственных наук, наверное, мы просто еще не переплавились в монолитное сообщество, разделяющее одни и те же общие цели, нормы, принципы.

Надеюсь, в будущем это произойдет, и считаю, новый президент Академии наук как раз и должен работать в этом направлении, чтобы объединить менталитеты различных академий. У физиков есть свое понимание ценностей Академии наук. Для нас это организация, которая функционирует на демократических принципах выборности. Но есть члены академии, которые считают нормальным, если руководителя РАН будут не выбирать, а назначать «сверху», как, например, в Белоруссии.

— Как у вас, как директора института, складывались отношения с ФАНО?

— В академических институтах слышно много голосов, недовольных деятельностью учредителя. Действительно, при новой организации их работы, когда произошло разделение центров научной компетенции и управления, состояние науки в академических институтах в целом ухудшилось. Есть несколько факторов, но главный — в том, что существенно уменьшилось бюджетное финансирование большинства академических институтов.

Кроме того, бюрократия возросла в разы — огромное количество бумаг, требование срочно отвечать на некоторые вопросы, зачастую с уже истекшим сроком исполнения.

Возможно, это связано с тем, что у нас в стране существует множество регламентов, регулирующих действия бюджетных учреждений, и это требует заполнения большего числа документов. При проведении реформы академии одним из аргументов в ее пользу называлось то, что деньги на науку в стране есть, а Академия наук просто не может их искать, не умеет должным образом подходить к министерствам, ведомствам, не знает, как это правильно делать. И появление ФАНО поможет академическим институтам увеличить финансирование. Было также обещано, что ФАНО освободит ученых от выполнения несвойственных им бюрократических функций, что ученые будут только работать, а агентство обеспечит их финансированием и всем необходимым. В итоге вышло ровно наоборот, так что причины для недовольства понятны. Еще одним поводом для недовольства является реструктуризация академических институтов путем объединения нескольких в один научный центр. Должен сказать, что я не являюсь огульным критиком реструктуризации. Среди академических институтов есть достаточно большое число мелких институтов, каждый из которых в современных условиях не имеет потенциала развивать серьезную академическую науку. И когда говорят, мол, давайте ранжируем всех на институты хорошие, средние и слабые, и последние уберем из академической системы, то для них это будет хуже, чем если бы они присоединились к сильному академическому институту родственного профиля.

Кроме того, я считаю, что на примере образования нашего ФИЦ ИПФ РАН путем присоединения к головному институту двух сильных филиалов с родственной наукой и близким менталитетом ученых — Института физики микроструктур РАН и Института проблем машиностроения РАН, мы получили увеличение потенциала наших организаций.

Поэтому есть примеры конструктивного сотрудничества академических институтов и ФАНО.

— Какие проблемы, на ваш взгляд, стоят перед РАН как перед организацией? Идет ли сейчас речь о ее сохранении как таковой?

— Конечно, речь об этом идет, мы с этого и начали — мы боимся второго полушага. Другой серьезной проблемой является различное понимание того, что такое работа в РАН. Вспомним полемику, которая развернулась на президентском совете. Президент страны, выражая, что власти надо от Академии наук, обращается к президенту РАН, образно говоря, с такими словами: «Вы в академию выбрали некоторое число людей, которые работают на госслужбе. Они и так круглосуточно вкалывают, а вы их еще и в Академию наук на работу выдвигаете, хотя я этого не рекомендовал делать». Президент РАН отвечает: «Мы выбираем по заслугам». Так академия — это «на работу» или «по заслугам»?

Раньше это было естественно — человека выбирали за заслуги, и, поскольку академия руководила работой институтов, это автоматически давало выбранному человеку больше возможностей эффективнее работать, так что «по заслугам» и «на работу» совпадало. А когда произошло разделение академии и институтов, прежнее значение «на работу» пропало, а новое еще не появилось.

— На общем собрании прозвучала мысль, что Академия наук в роли отстающей, не чует веяний времени. Вы разделяете это мнение?

— Разделяю. Работа, которая по существующему законодательству закреплена за Академией наук, очень важная, но по разным причинам она не выполняется в том объеме, в котором должна. Академия наук по отношению к фундаментальной науке должна быть основной силой в целеполагании. Академия наук должна быть главной экспертной научной организацией в стране. Это декларировано и законами, и уставом, но инструментов для реализации этих функций не хватает. На мой взгляд, задачей будущего президента Академии наук станет то, чтобы с учетом потенциальных возможностей и существующего правового поля выстроить соответствующий инструментарий, который позволил бы Академии наук действительно эффективно работать в этом правовом поле.

— Что можно сказать о вашей будущей программе?

— В ней будут тактические и стратегические задачи. Тактика — это те вопросы, о которых сейчас мы с вами говорим. Есть и другие. Например, в Академии наук, на мой взгляд, недостаточно активно ведется работа советов. Потому что когда мы говорим о разработке новых программ, то отслеживанием того, куда движется наука, как должен быть устроен наш вклад, какое место мы занимаем, должен заниматься не Президиум РАН, а академические советы. Они не должны эпизодически собираться раз в год и смотреть на результаты. В Академии наук существует большое число советов, но лишь немногие из них работают активно. Необходимо обновить систему советов. На уровень президиума должны выноситься разработанные советами программные предложения.

Главной потерей нашей страны в послесоветское время стала утечка мозгов. Суммарный интеллект нации сильно упал.

Кто-то уехал, кто-то ушел в менее требовательные к знаниям области, нет прежней должной подпитки интеллекта из образовательной системы. И если мы не начнем снова наращивать этот интеллект, то так и останемся придатком в мировом распределении средств производства и благ. Академия наук должна стать главной консолидирующей силой в стране для разворота вектора в сторону возрастания суммарного интеллекта нации. Это основная стратегическая задача.

Распространяются слухи о том, будто транснациональная компания «Монсанто» (Monsanto Company) собирается строить семеноводческие предприятия на территории России. Так, недавно разошлась «новость» о строительстве такого предприятия на территории Кировской области. Правда, при проверке эта информация оказалась фейком, тем не менее, российская общественность очень бурно реагирует на подобные сообщения.

Главная причина столь чуткого отношения россиян к теме зарубежного семеноводства коренится в скрытом (а иногда и открытом) неприятии новейших методов селекции, где как раз лидирует упомянутая компания (в частности, отмечается ее приверженность ГМО). И как бы ни складывались обстоятельства на текущий момент, совсем нельзя исключать того, что рано или поздно «Монсанто» начнет активно инвестировать в производство семян на территории РФ. Во всяком случае, несколько лет назад компания уже высказала интерес в отношении Украины и южных областей нашей страны, намереваясь заняться производством семян кукурузы и подсолнечника. Речь о ГМО пока что не идет, однако нельзя сомневаться, что компания своим приходом к нам способна задать некую планку, поставив отечественную селекцию в «неловкое» положение.

О чем, собственно, идет речь?  Среди российских семеноводов и некоторых ученых настойчиво ведутся разговоры о том, будто появление новейших методов селекции (в данном случае мы говорим об овощных культурах) автоматически привело к тому, что все предыдущие сорта, выеденные традиционным способом, совершенно утратили свое значение для хозяйства. Мол, максимум, на что они сгодятся – быть генетическим материалов для новых, «современных» сортов и гибридов, для которых необходимо применять маркер-ориентированную селекцию.

Причем, выражение «современный сорт» произносится в этом контексте так, словно мы говорим о  передовом техническом изобретении с какими-то непревзойденными характеристиками. И  коль современность играет здесь ключевую роль, то ее необходимо постоянно воссоздавать. Иначе говоря, «современные сорта» должны создаваться регулярно и очень быстро приходить на смену сортам «устаревшим» (как это происходит в случае с техникой). Нередко утверждается, что сорт не может существовать более двух лет, ибо через два года он уже становится «старьем», не отвечающим изменившимся условиям. А задача ученых – оперативно реагировать на все изменения ситуации, благо новейшие методы позволяют им это сделать.

Такую «прогрессивную» философию наверняка разделяет определенная часть производителей, ориентированных на высокую урожайность и, соответственно, на массовый спрос. Возможно, с сугубо практической точки зрения в этом есть смысл. И логика производителей в данном случае понятна: им необходимы большие объемы, минимальные потери и хорошее взаимодействие с торговыми сетями, где существуют свои особые представления о качестве. По сути дела, отечественная наука – в первую очередь, генетика, - как раз и выстраивается в указанном направлении. Строго говоря, отечественная генетика как раз и должна решать «народно-хозяйственные» задачи подобного рода. И если у наших ученых не будет здесь заметных результатов или, что еще хуже, – у них ничего не будет получаться, то тогда мастер-класс нам покажут признанные мировые лидеры вроде «Монсанто». 

Надо ли сомневаться, что при неблагоприятном положении дел у руководства страны может возникнуть закономерный вопрос: а надо ли поддерживать за государственный счет отечественную селекцию овощей, если проблему в состоянии взять на себя зарубежные инвесторы? Чего греха таить: уже сейчас российский рынок овощей не четыре пятых держится за счет зарубежных поставок семян. И та же компания «Монсанто» активно заходит в наши края через своих многочисленных дистрибьюторов. Если же предоставить таким гигантам еще и земельные площадки, то мы получим у себя самую современную селекцию без серьезного государственного участия (в том числе и финансового, что в нынешней экономической ситуации тоже важно). Здесь-то и возникнет то самое «неловкое» положение, о котором я сказал выше.

Отмечу, что эта проблема отнюдь не надуманная. Её, например, отчетливо осознают сотрудники Сибирского научно-исследовательского института растениеводства и селекции (СибНИИРС), потратившие долгие годы на создание сортов овощных культур, пользующихся большой популярностью и сибирских дачников и огородников. Напомним, что сибирская селекция овощей изначально никак не была направлена на массовое производство, на валовый сбор. Главным потребителем сибирских сортов были садоводы-любители, которые совокупно выдают продукции даже больше, чем профессионалы. И если говорить о запросах с их стороны, то высокая урожайность не играет для них решающей роли. Главное – вкусовые качества самих плодов.

Как отметила заведующая лабораторией селекции семеноводства и технологий возделывания овощных культур и картофеля СибНИИРС Татьяна Штайнерт, среди томатов хитом продаж в течение нескольких сезонов остается оранжевоплодный сорт «Олеся», славящийся своим отчетливо сладким вкусом. Несмотря на то, что высокой урожайностью он не отличается, дачники отдают ему явное предпочтение как раз из-за его превосходного вкуса. Надо ли говорить, что у товаропроизводителей, ориентированных на вал, предпочтение несколько иные? Кроме того, в интенсивной культуре, при частых подкормках, даже такие прекрасные сорта начинают утрачивать свои качества. Как правило, садоводы-любители, выращивающие плоды для себя, «химией» не злоупотребляют и к сверх-урожаям не стремятся, чего не скажешь о производителях-профессионалах. По словам Татьяны Штайнерт, специалисты СибНИИРС дегустировали сорта томатов, выращенных в интенсивной культуре, и их вкусовые качества оказались не столь ярко выраженными,  чем у тех, которые были выращены на дачных участках обычным способом. Между качеством и количеством, увы, существует обратная связь.

Производители же, в большинстве своём, делают ставку на количество. И здесь большие надежды они связывают с упомянутыми «современными сортами». Производителям вторят семеноводы, заинтересованные в работе с солидными партнерами. Мало того, семеноводам выгоднее запускать в продажу семена высокопродуктивных гибридов, тем самым лишая покупателя возможности воспроизводить семена самостоятельно. Поэтому «гибридная» тема столь популярна именно среди семеноводов.

Разумеется, эту тенденцию переломить невозможно, да и не нужно. Тем более что без интенсивного земледелия вопросы продовольственной безопасности не решаются. Проблема здесь в другом – фанатичное увлечение современной селекцией с ее «современными сортами и гибридами» (обновляемыми каждые два года) способно девальвировать селекционные достижения прошлых лет. И старые, проверенные, любимые многими сорта рискуют кануть в лету, полностью потеряться по причине прохладного отношения к ним из-за резкой смены «линии партии и правительства» (как выражались когда-то).  У нас в России часто бросаются из крайности в крайность. Нынешнее увлечение наспех сделанными новинками уже привело к тому, что отечественный Реестр сортов распух от сотен новых названий, многим из нас ничего не говорящих о качестве. А если частое  обновление сортамента станет некой «научно обоснованной» нормой, то мы рискуем вообще обезличить овощную продукцию.

Какими бы важными биологическими характеристиками ни обладали «современные сорта» овощей, необходимо признать, что это все-таки не кормовая культура, и одними лишь количественными показателями здесь ограничиться невозможно. Безусловно, массовый спрос будет  обеспечен только за счет современной селекции. Спорить тут бессмысленно. Но надо понимать, что в данном случае речь идет о продукции «экономического класса». Если человек желает просто томатов или огурцов, он пойдет в ближайший супермаркет и купит их по доступной цене. И в этом случае его даже не будет интересовать названия сортов.

Однако дело в том, что у нас в стране уже сформировалась своя аудитория «овощных гурманов», нацеленных не просто на помидоры и огурцы, а на конкретные сорта. Мало того, на сорта, ВЫРАЩЕННЫЕ ОПРЕДЕЛЕННЫМ ОБРАЗОМ (скажем, в открытом грунте и без интенсивных подкормок). Дачники, например, прекрасно ориентируются в сортах, хорошо их различают и опираются на свои вкусовые предпочтения. Если им нравится сорт «Олеся», то никакой биологически «совершенной» новинкой вы им его не замените, никакая геномная селекция не повлияет их вкус.

Что следует из сказанного? Похоже на то, что традиционные сорта имеют свою особую потребительскую нишу. Пусть даже не очень большую. Но на них есть спрос. Примечательно, что в фирменном магазине одного новосибирского производителя та же «Олеся» продается на подложке как деликатесный продукт – более 400 рублей за килограмм! Согласитесь, что указанная цена говорит о многом. Можно ли после этого рассуждать о «старье»?

Таким образом, в отношении традиционных сортов, хорошо зарекомендовавших себя в глазах потребителей, не надо устраивать никакой революционной встряски. Здесь не только не нужно говорить о замене этих сортов. Скорее, наоборот, - необходимо приложить все усилия к тому, чтобы сохранить данную коллекцию в ее «чистом», «аутентичном» виде.

Олег Носков

Ученые ФИЦ Красноярский научный центр СО РАН вместе с коллегами из Сибирского федерального университета оценили скорость восстановления экосистем после оползней грунта в зоне вечной мерзлоты в Сибири. Сравнение оползней разного возраста в районе реки Нижняя Тунгуска показало, что это геологическое явление вызывает резкое увеличение выбросов парниковых газов в атмосферу. Восстановление экосистемы занимает несколько десятков лет. Результаты исследований представлены на 4-ом Всемирном форуме по оползням и опубликованы в книге «Advancing Culture of Living with Landslides» международного научного издательства Springer.

Оползень — опасное природное явление, связанное со смещением массы горной породы или грунта по склону под действием силы тяжести и ряда сопутствующих факторов. Например, большого количества воды, которая впиталась в почву после обильных осадков. Крупные оползни или обвалы представляют опасность и для человека, — они могут разрушать дороги, нарушать течение рек и вызывать наводнения. Ученые не просто исследуют причины образования и последствия таких явлений. Каждые три года исследователи собираются на Всемирный форум по оползням, где обсуждают разные стороны этой проблемы. В конце мая в Словении прошел очередной форум, на котором красноярские специалисты представили результаты исследований оползней в зоне вечной мерзлоты.

«Наш интерес — сходы грунта на склонах рек в зоне вечной мерзлоты в Сибири. В целом оползни происходят там часто. Механизм их формирования очень простой. Летом начинается оттаивание вечной мерзлоты, его глубина обычно достигает одного метра. При «благоприятном» для обвала сочетании периодов засухи, тепла и повышенной влажности, склон со всем слоем плодородной земли, леса и растительности может сползти в реку. После этого начинается период восстановления. Мы исследовали реакцию всей экосистемы — почвы, сообщества микроорганизмов, растительности — на это природное явление», — рассказывает об исследовании старший научный сотрудник Института леса им. В.Н. Сукачева ФИЦ КНЦ СО РАН кандидат биологических наук Светлана Евграфова.

В результате оползня в зоне вечной мерзлоты происходит полное разрушение хрупкой арктической экосистемы. Однако ученые обнаружили удивительный факт: на месте свежего обвала зафиксировано интенсивное выделение в атмосферу углекислого газа. Это результат жизнедеятельности микроорганизмов, которые очень быстро заселяют как освободившуюся от растительности и верхнего слоя грунта каменистую поверхность, так и «бровку» оползня, где накапливается легкодоступная органика. Обычная почвенно-растительная экосистема в зоне мерзлоты поглощает углекислый газ, а вот почти любое ее нарушение, в данном случае связанное с оползнем, приводит к выделению в атмосферу парникового газа. С течением времени на месте оползня накапливается новый плодородный слой, восстанавливается растительность. Хотя даже участки схода грунта 35-летней давности, не смотря на относительно большой срок, не восстановили исходные значения плодородности, микробной активности и почвенного дыхания.

«Сейчас мы наблюдаем на склонах рек оползни разного возраста. Это основа для сравнительных исследований. По прогнозам, глобальное потепление и изменение режима влажности приведут к повышению количества подобных событий в зоне вечной мерзлоты. Включается то, что ученые называют механизмом положительной обратной связи. Глобальное потепление связано с концентрацией в атмосфере парниковых газов, углекислый входит в их число. С ростом температур и изменением режима влажности количество оползней вырастет. Нарушенные участки мерзлоты становятся источником выбросов углекислого газа, что способствует дальнейшему росту температур. Не самый благоприятный сценарий для экосистем нашего Севера», — объясняет Светлана Евграфова.

Исследования активности почвенных и микробных экосистем вечной мерзлоты группа ученых Института леса им. В.Н. Сукачева ФИЦ КНЦ СО РАН проводит в рамках мегагранта Правительства Российской Федерации. Активность бактерий на месте оползней — лишь один из небольших этапов комплексной работы. Конечная цель, оценить все разнообразие микробных процессов, протекающих в почвах крайнего Севера, и их вклад в баланс углерода и поддержание климата на планете.
Фото: Оксаны Масягиной (Институт леса им. В.Н. Сукачева ФИЦ КНЦ СО РАН)

Новая аллея из кедров и пихт украсила улицу Ученых в самом центре Академгородка. 26 мая ее высадили сотрудники «Дата Ист» в честь 16-летия компании и 60-летия СО РАН.

Еще три года назад сотрудники новосибирской ИТ-компании решили создавать свои небольшие аллеи в разных частях Академгородка. Первая аллея появилась рядом с Домом ученых, вторая - недалеко от Новосибирского Госуниверситета, и эта третья – вблизи детской поликлиники. Улица Ученых всегда многолюдна. Дети спешат в школу, мамочки с колясками идут на прием к врачу, а вечером по этой улице любит гулять молодежь и семейные пары. Кедры и пихты красиво вписались в местный ландшафт и теперь будут радовать горожан.

«Наши сотрудники активно поддерживают этот проект. Они приходят вместе с детьми, высаживают деревья, а потом следят за тем, как ростки поднимаются вверх и набирают силу. Это символично и для роста нашей компании. Каждый год мы проходим новую веху, и замечательно, что можем отметить ее такой акцией – высадкой зеленой аллеи», -  сказал генеральный директор Дата Ист Вячеслав Ананьев

Многие идеи Дата Ист связаны с экологией. Природоохранные ведомства разных стран используют ИТ-разработки компании, чтобы сберечь уникальные природные объекты и национальные парки. Замена бумажных карт электронными путеводителями также позволяет сохранить много деревьев. Акция «Бизнес за зеленую планету» - еще одна возможность оставить свой след на земле и приумножить лесное богатство Сибири.  

Высадка аллеи – это всегда кропотливая работа по выбору места, согласованию ландшафта, приобретению многолетних саженцев. В дальнейшем деревьям нужен уход, чтобы они прижились и не погибли. Сотрудники СО РАН помогают сделать эту работу по всем правилам. 

«Эти пихты и кедры мы выращивали в течение восьми лет. Со временем они станут еще красивее, -  отмечает Сергей Перов, начальник сельскохозяйственной группы ЛОС СО РАН. – Компания Дата Ист вносит большой вклад в озеленение нашего городка, и мы надеемся, что и другие подхватят инициативу. Чем больше людей поможет нам, тем зеленее станет Академгородок».

Сотрудники Дата Ист и СО РАН приглашают другие компании поддержать акцию «Бизнес за зеленую планету», чтобы сделать наш общий дом красивым и уютным.

Екатерина Вронская

Недавно в Новосибирске прошла II Российская междисциплинарная конференция «Сахарный диабет-2017: от мониторинга к управлению». В числе ее основных докладчиков был директор НИИ терапии и профилактической медицины, академик Михаил Воевода. Возглавляемое им учреждение более двадцати лет занимается изучением распространения сахарного диабета в Сибири. Подробности – в интервью, которое нам согласился дать Михаил Иванович.

– Скажите, насколько большой была программа исследований по сахарному диабету, проведенная сотрудниками Вашего института?

– Мы изучаем распространенность диабета почти тридцать лет. В 1980-х и первой половине 1990-х годов мы проводили массовое эпидемиологическое обследование населения в рамках программы ВОЗ МОНИКА.  В 2003-05 гг. уже по программе HAPIEE в рамках популяционного скрининга изучали показатели глюкозы крови натощак. В последующие годы мы провели еще ряд популяционных исследований, как среди взрослых, так и у школьников. Всего за эти годы нами было обследовано около 15 тысяч человек, что в масштабах нашей области – очень серьезная цифра.

– Почему теме диабета уделяется такое серьезное внимание?

– Диабет в настоящее время широко распространен во всем мире, он встречается примерно у одного из одиннадцати взрослых людей и ежегодно уносит больше человеческих жизней, чем туберкулез, малярия и ВИЧ вместе взятые. Причем, мировая статистика отмечает тенденцию к росту распространения этого заболевания. Иначе говоря, проблема сахарного диабета относится к числу наиболее важных и с медицинской, и с социальной точки зрения.

– В ходе массового скрининга удалось обнаружить какие-то закономерности?

– Да, причем их оказалось несколько. Первая связана с различием по распространению диабета у мужчин и женщин. В возрасте до 50 лет у мужчин диабет встречался почти в три раза чаще, чем у женщин, а после – наоборот, женщины начинают лидировать, хотя и не так явно. Например, в возрастной группе 45 – 69 лет сахарный диабет был обнаружен у 10,8 % мужчин и 11,5 % женщин. Одной из возможных причин этого может быть менопауза, которая начинается у женщин в этом возрасте.

Другой особенностью протекания этого заболевания является низкое число людей, информированных о том, что они больны диабетом. Так среди мужчин в возрасте 25-45 лет об имеющемся заболевании знал примерно один из семи, страдающих диабетом.

– С чем это связано?

– Дело в том, что на ранней стадии диабет не имеет ярко выраженной симптоматики, и человек просто не обращается к врачу. К сожалению, регулярная диспансеризация для многих еще не стала обычной практикой. Хотя известно, что ранняя диагностика заболевания – одна из основ успешного лечения. Тем более, мы не первый год наблюдаем распространение сахарного диабета среди молодых. И если говорить о современных школьниках, то ряду показателей, например – по индексу средней массы тела – многие из них в «группе риска».

– Современная медицина может достаточно точно определять границы «групп риска» в отношении сахарного диабета?

– Да, по ряду заболеваний, в том числе и по диабету, созданы так называемые рискометры – специальные программы, которые можно использовать как в первичном здравоохранении, так и для самостоятельного обследования. Еще несколько лет назад для этих целей использовалась шкала риска «FINDRISC», разработанная финскими исследователями. Но одним из результатов нашей работы по диабету стало создание Сибирского рискометра сахарного диабета второго типа.  Автор этой работы - старший научный сотрудник лаборатории клинико-популяционных и профилактических исследований терапевтических и эндокринных заболеваний «НИИ терапии и профилактической медицины» Светлана Мустафина.

– Насколько было важно создавать свой вариант? Чем он лучше финского?

– Тем, что он основан на особенностях распространения и развития сахарного диабета в нашем регионе, которые отличаются от той базы, с которой работали финские ученые. Результаты исследования по финскому методу показали, что более трети взрослого населения Новосибирска имеют средний, высокий и очень высокий риск развития сахарного диабета второго типа в ближайшие десять лет. Однако выяснилось, что прогностические данные зарубежного рискометра отличаются от полученных в Новосибирске результатов. Так, в новосибирской популяции частота вновь возникшего сахарного диабета второго типа в группе очень высокого риска была в два раза ниже, чем в Финляндии.

Поэтому мы и пошли по пути создания своего рискометра, учитывающего наши популяционные особенности. Это была очень сложная и масштабная работа, зато по ее результатам получился достаточно точный и в то же время простой в применении инструмент для диагностики этого заболевания. В ближайшей перспективе – создание компьютерного варианта опросника, который может работать, например, в виде приложения для смартфона.

– А кто-то еще в России осуществлял подобную работу?

– Нет, мы были первыми. И сегодня мы готовы использовать отработанную в ходе этой работы методологию в более широких масштабах. Она вполне пригодна для проведения исследований по всей стране. А дальше, на их основе можно создавать систему национальных рекомендаций по профилактике, ранней диагностике нарушений углеводного обмена, приводящих к диабетическим последствиям. Учитывая, что в России уже сейчас миллионы людей страдают от этого заболевания и эта цифра растет год от года – потребность в такого рода инструментах очень высока.

Анастасия Тимченко

Хорошо в деревне летом… Но есть одна неприятность, заметно возрастающая там, куда нас тянет больше всего – к тихим речкам и озерам. Как вы поняли, речь идет о комарах. В иной сезон присутствие целых полчищ маленьких кровососов сильно портит впечатление от пребывания за городом. Даже в сосновых борах, расположенных недалеко от мелких водоемов, бывает невозможно находиться даже в дневное время. Особенно – «нежным» горожанам.

Жители деревень приспосабливаются к этому как могут. Известно, что на комаров, активизирующихся с наступлением вечера, особенно чувствителен домашний скот. С этой целью хозяйки во время дойки коров  традиционно устраивают так называемые «дымокуры», в результате чего молоко становится «копченым» и не очень приятным на вкус. Но другого выхода  в домашних условиях зачастую нет.

Для многих горожан данная проблема не менее актуальна, чем для селян. Начнем с того, что с наступлением лета многие жители города проводят выходные на дачах, а некоторые живут там в течение всего теплого сезона. И наличие кровососов, конечно же, существенно осложняет им жизнь. Поэтому далеко не случайно тема борьбы с комарами была затронута на Международном форуме-выставке «Городские технологии – 2017».  Речь шла о современных подходах к регулированию численности кровососущих насекомых. И слово «современный» имеет здесь, как выяснилось, принципиальное значение.

Раньше, как мы знаем, этими вопросами занимались на государственном уровне. И бывало, что в некоторых местах комаров травили целенаправленно. Причем – не считаясь с последствиями. Так, в самом начале 1980-х такую операцию по уничтожению комаров провели в Новосибирском сельском районе, недалеко от Кудряшевского заказника (где находится целая «цепочка» небольших озер). Местные жители и дачники с удовлетворением отмечали, что наконец-то можно спать с открытыми окнами. Однако рыбаки оказались разочарованными низкими уловами. Оказалось, что из-за гибели комариных личинок заметно сократилась популяция карася.

Как же подходят к этой проблеме сейчас, какие методы используются и на что могут рассчитывать те же дачники?

По словам представителя компании «СИББИОФАРМ» Марины Макаровой, на сегодняшний день в мировой практике для  регулирования численности комаров используют так называемые микробиологические средства. Такой подход к борьбе с кровососами считается сейчас передовым. Речь идет о специальном инсектицидном микробиологическом средстве, предназначенном для борьбы с личинками кровососущих насекомых в местах их выплода. 

Производство современного микробиологического препаратас определенных пор налажено и в нашей области. Как отметила Марина Макарова, при его использовании не формируется резистентной популяции комаров. Иными словами, кровососы не могут к нему приспособиться (как нередко происходит с обычными ядохимикатами).  Данное средство является ядом кишечного действия: токсин, попадая в организм личинок, вызывает нарушение пищеварительного процесса, токсикоз и гибель.

Отметим, что 2016 год стал для Новосибирска рекордным по количеству комаров и мошек. Данное обстоятельство подтверждается жалобами местных жителей, которые испытывали сильные аллергические реакции на укусы комаров. Особенно это касалось детей. Иными словами, дискомфорт испытывали не только дачники. Кровососы стали серьезно беспокоить людей и внутри городской черты. Учитывая, что комары могут (вдобавок ко всему) оказаться еще и разносчиками опасных заболеваний, производители упомянутого средства обратились в новосибирскую мэрию с предложением регулировать численность популяции комаров микробиологическими методами. Правда, чиновники отклонили это предложение, сославшись на то, что источников опасных заболеваний у нас нет, стало быть, нет и потребности в инсектицидной обработке. Производителю было рекомендовано обращаться по этим вопросам в загородные оздоровительные учреждения, управляющие компании и в ТСЖ. То есть комфорт и здоровье граждан – в их собственных руках! И это несмотря на то, отмечает Марина Макарова, что согласно методическим рекомендациям Роспотребнадзора в отношении мероприятий по регулированию численности кровососущих насекомых, первоочередную роль в санитарно-предупредительных работах должны играть именно органы местного самоуправления. При этом обработка водоемов внутри городской черты должна вестись непосредственно микробиологическими препаратами. «В Новосибирске пока это не учитывается», - с сожалением констатировала Марина Макарова.

Отметим, что этот микробиологический препарат уже много лет используется для дезинсекции территорий Москвы и Московской области, Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Он также повсеместно применяется в Омской, Томской, Волгоградской, Астраханской, Иркутской, Самарской областях, в Краснодарском, Красноярском, Пермском, Алтайском, Хабаровском и Приморском краях. То есть фактически вся территория России подвергается обработке микробиологическим препаратом для регулирования численности кровососущих насекомых внутри городских территорий. Также препарат хорошо зарекомендовал себя в борьбе с комарами в таких странах, как Индия, Таиланд, Армения, Грузия, Беларусь. Компания «СИББИОФАРМ», по словам Марины Макаровой, ежегодно крупными партиями отправляет его за границу.

В отличие от других городов и регионов, в Новосибирске и Новосибирской области такая обработка применяется крайне редко, причем исключительно – по инициативе частных предприятий, заботящихся о комфортном пребывании людей на своей территории. Администрация города, как было сказано, не считает комаров серьезной проблемой, как-то влияющей на жизнь горожан. И поэтому гражданам, похоже, придется решать эту проблему самостоятельно, не надеясь на поддержку со стороны муниципалитета.

В принципе, отмечает Марина Макарова, дачники вполне могут провести обработку близлежащих стоячих водоемов. Препарат продается в виде порошка, который разводится в воде. Норма расхода – от 15 до 30 грамм на один квадратный метр водной поверхности. Цена за один килограмм препарата не превышает 400 рублей. Так что вполне по карману. При большом количестве комаров за сезон делается до трех обработок. Кстати, по словам одного из участников форума, в Барабинской зоне, где комаров – тьма-тьмущая –одно частное предприятие использовало такую обработку, добившись достаточно хороших результатов. И как отметила Марина Макарова, микробиологические средства не наносят вреда окружающей среде. После обработки водоема в него можно сразу смело заходить. То есть никаких ограничений, как в случае с обычными ядохимикатами, здесь нет.

Впрочем, как ни парадоксально это звучит, отсутствие интереса со стороны новосибирских властей к борьбе с комарами в какой-то мере даже обнадеживает. По одной простой причине: когда проблема решается на официальном уровне, происходит, что называется, «обстрел по площадям». Власть у нас любит  всё делать с размахом. И потому всегда будет риск для биоценозов. Поэтому гораздо лучше, когда решением проблемы займутся сами граждане, предпочитающие, как мы понимаем, «точечные удары». И тогда вместо борьбы за полное уничтожение мы как раз и получим самое настоящее регулирование, щадящее природу.

Олег Носков

1897 год. Куба борется за освобождение от Испании, Оскар Уайльд выходит из Редингской тюрьмы. В Италии основан футбольный клуб «Ювентус», а Феликс Хоффманн впервые синтезировал аспирин и героин. Тем временем в Калуге русский ученый-самоучка Константин Циолковский выводит формулу определения скорости летательного аппарата с ракетным двигателем, впоследствии получившую его имя.

Всю жизнь Циолковский провел в отрыве от мировой и российской науки. В третьем классе его исключили из школы — из-за частичной глухоты. Но он продолжил учиться самостоятельно по небольшой отцовской библиотеке. Поверив в способности сына, отец отправил его в Москву, поступать в Высшее техническое училище (ныне МГТУ им. Баумана), но Константин предпочел заниматься самостоятельно.

Большинство научных работ Константин Циолковский написал в Боровске и Калуге. Зачастую он повторно шел по уже пройденному другими учеными пути. Так, в 1881 году Циолковский пишет труд «Теория газов» и передает ее через знакомого в Русское физико-химическое общество, однако получает от Менделеева ответ, что данная теория уже была изобретена 25 лет назад.

От дирижабля до самолета

Циолковский увлекался идеями создания металлического дирижабля, но ни одна из его работ не была принята Императорским русским техническим обществом. Когда наступил черед управляемого полета, он пришел к идее аэроплана с металлическим каркасом.

В 1894 году Циолковский пишет статью «Аэростат, или птицеподобная (авиационная) летательная машина», где описывает возможность полета цельнометаллического моноплана с толстым изогнутым крылом, — за девять лет до первых полетов деревянного биплана братьев Райт.

Деньги на эксперименты и постройку моделей летательных аппаратов Циолковский брал из небольшого семейного бюджета — других источников финансирования у него практически не было. Свою квартиру он превратил в аэродинамическую лабораторию, создав первую в России аэродинамическую трубу. Позже его работы в области аэродинамики помогут другому российскому ученому, Николаю Жуковскому, объяснить принцип подъемной силы самолета.

Формула Циолковского

После авиации Циолковского заинтересовали космические полеты. С 1896 года он занимается теорией движения реактивных аппаратов. Решая задачу по нахождению скорости объекта переменного состава (когда масса ракеты уменьшается из-за сгорания топлива) в отсутствие внешних сил и постоянстве работы двигателя, Циолковский приходит к формуле

V = I ln (M1/M2),

где V — конечная скорость летательного аппарата, I — удельный импульс ракетного двигателя (отношение тяги двигателя к секундному расходу массы топлива), M1 — начальная масса летательного аппарата, а M2 — конечная масса летательного аппарата.

С ее помощью можно определить скорость ракеты под воздействием тяги реактивного двигателя. Впервые она появилась в рукописи Циолковского «Ракета» от 23 мая 1897 года по григорианскому календарю.

Впоследствии формула была уточнена: в условиях реального полета на ракету кроме тяги двигателей действуют и другие силы: гравитация, сопротивление среды и другие. Но именно на нее опирались первые создатели российских ракет.

Скромный калужский ученый, Циолковский предсказал будущее лучше любого фантаста. Именно он предложил концепцию многоступенчатой ракеты, или, в его терминологии, «ракетного поезда». Ему же принадлежит идея запуска ракет с наклонных направляющих — ее реализуют во время Второй мировой войны в советских системах залпового огня.

Михаил Котов

Прошедший Международный форум-выставка «Городские технологии – 2017»  наглядно продемонстрировал, что в городе есть немало экспертных групп и компаний, способных принимать активное участие в технической модернизации. Напомню, что в форуме приняли участие порядка 130 компаний, представив на рассмотрение около 80 объектов. Как подчеркнули в мэрии Новосибирска, впервые вместе собрались разработчики новых технологий и потенциальные заказчики и потребители.

В принципе, немалое количество предложений и разработок отражают современные прогрессивные тенденции и в каком-то смысле свидетельствуют  о том, что у нас в городе «медведи по улицам не ходят». То есть новосибирские разработчики в курсе того, что происходит в развитых странах и пытаются идти в русле прогресса. И кто-то свои разработки уже воплощает на практике. Проблема только в том, что отдельные смелые инициативы пока еще не делают погоды как по стране в целом, так и в нашем регионе в частности.

К примеру, есть замечательные предложения по развитию распределенной энергетики, по созданию регионального рынка электроэнергии. Актуальна ли эта проблема для Новосибирска? Да, сверхактуальна! У нас есть специалисты, готовые разрабатывать такие проекты, подбирать оборудование, делать прогнозы и экономические расчеты. Всё это может осуществляться при тесном взаимодействии властей с представителями науки и промышленности. На рынке есть необходимое оборудование, отдельные важные элементы могут предложить наши разработчики, что-то могут запустить в производство местные предприятия. Самое важное, что инвесторы готовы вкладываться в объекты малой энергетики. В выигрыше будет и наука, и промышленность и, разумеется, жители города и области. Создав новые генерирующие мощности, Новосибирск сможет решить целый ряд проблем, в том числе – создаст хорошие условия для привлечения инвестиций в промышленность. Параллельно будут решатьсяи социальные проблемы. Создадутся хорошие условия  для развития территорий, которое сейчас сильно сдерживается как раз из-за проблем с энергоснабжением. Мало того, можно даже будет заняться электрификацией городского транспорта, о чем в новосибирской мэрии говорят уже не один год.

Возьмем также вопросы экологии. Конкретно, проблему с современной утилизацией мусора. Эта проблема для Новосибирска также сверхактуальна, и скоро она станет источником социальных волнений (о чем мы уже писали). В то же время, у нас есть специалисты по современной утилизации мусора, которые уже реализовали на практике несколько таких проектов. В основном, правда, в других странах. Однако ничто не мешает именно Новосибирску не только решить эту проблему для себя, но и стать лидером в решении таких проблем, наладив у себя промышленный выпуск соответствующего оборудования и устанавливая его заказчикам прямо «под ключ». Научный и производственный потенциал позволяют это сделать. Причем, не в отдаленной перспективе, а прямо сейчас!

Могу еще упомянуть различные разработки, связанные с вопросами энергоэффективности – от энергосберегающего оборудования до технологий «зеленой» энергетики. За последние годы у нас в городе и в области накоплен хороший опыт использования подобных систем. Здесь также есть свои специалисты, есть все расчеты, есть возможность наладить выпуск каких-то элементов на местных предприятиях. То есть, накоплен достаточный потенциал, и при желании, мы могли бы получить внушительные результаты.

В чем основная проблема? Я не буду сейчас обращать внимание на политические и правовые аспекты. Оценим ситуацию только со стороны разработчиков и потенциальных участников рынка. Пока что всё это представлено отдельными островками инноваций. И теперь крайне необходимо, чтобывсе эти островки составили один большой «континент». Сейчас практически каждый участник варится, так сказать, в собственном соку, решая какие-то частные задачи, не проектируя чего-то целого и большого. По сути, нет стратегических задач, для решения которых понадобился бы большой хор участников, на сегодняшний день действующих, чаще всего, разрозненно. В принципе, форумы в определенной степени содействуют такому объединению (для чего они и нужны). Напомню, что не так давно в Новосибирске было создано некоммерческое Партнерство по развитию распределенной энергетики. Потребность в таких объединениях осознается, хотя пока еще многих разработчики и участники рынка предпочитают действовать врозь.

С другой стороны, представители власти, отвечающие за серьезные инфраструктурные проекты, зачастую избегают инновационных решений именно в силу того, что они плохо разбираются в таких вопросах и, самое главное, они не видят вот этого самого «хора участников». Они видят лишь отдельных «солистов», которые в одиночку, сами по себе, серьезных проектов не реализуют.

Получается замкнутый круг: разработчики и участники рынка не взаимодействуют по стратегическим вопросам ввиду отсутствия конкретных заказов на инвестропекты, а потенциальные заказчики в лице властей не формируют таких заказов, поскольку не видят потенциального исполнителя.

Как выйти из этого замкнутого круга? Постараемся разобраться.

В настоящее время набирает популярность тема создания консорциумов. Это когда несколько независимых игроков объединяются, чтобы решить какую-то комплексную задачу, скажем, реализовать тот же инвестпроект. Речь, например, может идти, о решении вопросов энергоснабжения какого-либо поселка или городского района с использованием объектов малой генерации, объединенных в единую локальную сеть. Здесь, как мы понимаем, потребуются специалисты разного профиля. То же самое касается утилизации мусора. Если мы строим такое предприятие, к этому делу как раз и подключается «хор участников». Правда, поскольку речь идет об инновациях, при работе над проектом необходимо рассмотреть множество вариантов и выбрать из них наилучший, ориентируясь на имеющиеся ресурсы.

Для осуществления такой работы нужен специальный Консультационный центр по инвестпроектам. Эту функцию может выполнять частная компания, которая будет осуществлять мониторинг ситуации, находить заказчиков и выстраивать разные формы взаимодействия между потенциальными исполнителями заказов. Фактически, Консультационный центр должен стать неким промежуточным звеном между заказчиком и исполнителем, своего рода единым окном возможностей для тех и для других. Так, представители власти через этот центр формулируют свою проблему или задачу. Консультационный центр, со своей стороны, формирует проект и выходит на тех, кто может принять участие в его реализации, организовав их как единую команду исполнителей.

Полагаю, именно таким путем проблема сдвинется с места. В настоящее время новосибирские специалисты уже рассматривают возможность создания такого консультационного центра, формируя группу участников из числа ученых, технических специалистов и руководителей предприятий. Процесс, надо сказать, не такой уж простой, как может показаться на первый взгляд. Однако необходимо сделать этот первый шаг. В противном случае, как мне объяснил один из инициаторов этой задумки, сюда придут иностранные специалисты и компании, и всё решат за нас – и без нас.

Олег Носков

Пожалуй, важным сдвигом в отношении современного сельского хозяйства стало то, что количество перестает быть доминирующим показателем, оправдывающим буквально всё (вплоть до использования тяжелой «химии»). Во всяком случае, такое понятие, как качество жизни, стало отражаться и на подборе сортов, и на подборе самих культур. Причем важно заметить, что речь идет не только о разнообразии и вкусовых достоинствах плодов, но также и о пользе для здоровья. Как бы мы ни оценивали производственный потенциал наших сельхозпроизводителей, необходимо отметить и эту тенденцию: полезные свойства растений уже начинают ставиться во главу угла как потребителями, так и селекционерами.

Указанная тенденция была наглядно отображена в ходе прошедшей в Институте цитологии и генетике СО РАН IIIМеждународной конференции ««Генофонд и селекция растений», посвященной 130-летию Николая Ивановича Вавилова.

Как отметил в своем докладе сотрудник Сибирского центрального ботанического сада СО РАН Юрий Фотев, за последние годы – с 1940 по 1991  г. – в культивируемых овощных культурах заметно снизилось содержание микроэлементов. По меди, например, это снижение достигло 76 процентов (самый высокий показатель). В данном случае речь идет о странах ЕС и о США. Причем, указанная тенденция охватила многие продукты питания, не только овощи. То же самое касается молочных и мясных продуктов.

Для России проблема здорового питания особенно актуальна, подчеркнул Юрий Фотев. Населения нашей страны стареет, смертность возрастает. В этой ситуации поддержка национального здоровья может осуществляться не только за счет системы здравоохранения, но и благодаря потреблению здоровой пищи, точнее – благодаря потреблению продуктов, оказывающих профилактическое воздействие на организм, предупреждающих те или  иные заболевания, повышающих иммунитет и т.д.

В качестве наглядного примера был приведен сорт томата Дельта 264, выведенный в ЦСБС СО РАН. Данный сорт является источником большого количества аскорбиновой кислоты - 37 – 40 мг% (в среднем содержание у томата аскорбиновой кислоты находится на уровне 16 – 20 мг%).Особый интерес представляет интродукция южных овощей, обладающих выраженными лечебными свойствами. К ним относятся такие культуры, как вигна, момордика, бенинказа и кивано.

Напомню, что вигна обладает антиоксидантным и антирадикальным действием. Момордика также обладает антиоксидантными свойствами, оказывает противовирусное действие и способна вызывать гипогликемический эффект при диабете.  Плоды момордики по содержанию микроэлементов в несколько раз превышают аналогичный показатель для томата и для огурца. К тому же она вызывает апотозонкоклеток, в силу чего ее значение в наше время дополнительно возрастает. Важно еще и то, что момордика, по словам Юрия Фотева,  может накапливать огромное количество аскорбиновой кислоты – до 180 мг%, что совершенно необычно для тыквенных культур. Также она накапливает большое количество катехинов, стабилизирующих аскорбиновую кислоту в организме человека. А благодаря содержанию инсулиноподобных пептидов момордика используется во многих странах для предупреждения диабета. Бенинказа обладает антиаллергическим действием и противоязвенным эффектом при гельминтозах. Как сказал Юрий Фотев, данная культура используется для лечений болезней желудочно-кишечного тракта практически во всех странах, где ее выращивают. Что касается кивано (в народе он называется «рогатый огурец»), то его плоды способствуют увеличению активности ферментов и обладают противовирусным действием. Если сравнить кивано с обычным огурцом, то он почти в два раза больше содержит калия и в три раза – железа. Очень богат цинком. Кроме того, его плоды способны храниться до полугода.

Исследования, проведенные специалистами ЦСБС СО РАН, показали, что содержание элементов «кроветворного комплекса» в плодах указанных растений значительно превосходит аналогичные показатели для томатов. По содержанию магния лидируют вигна и момордика, по содержанию железа с большим отрывом лидирует бенинказа, по содержанию меди – момордика.

Надо ли говорить, что указанные лечебные свойства перечисленных растений дают повод для их интродукции и культивации в наших условиях.Замечу, что садоводы-любители начинают потихоньку проявлять интерес к этим овощам. Появились первые опыты выращивания  и заготовок у нас, в Новосибирской области (о чем мы уже писали). Осталось дело за производителями. Тем более что сорта, пригодные для выращивания в условиях Западной Сибири, уже созданы нашими селекционерами.

В этом контексте нельзя обойти стороной и такой момент, как нетрадиционное использование растений и отходов индустриального растениеводства в качестве источника функциональных пищевых ингредиентов. В частности, специалисты ЦСБС СО РАН рекомендуют использовать листья вигны для выделения ценных веществ. Аналогичным образом можно использовать верхний эпидермис плода кивано (как источник микроэлементов).

В настоящее время, кстати, в ЦСБС СО РАН изучают еще одну очень интересную культуру, также обладающую целебными свойствами. Это Hauttuyniaи Сordata – овощная культура, которую можно использовать наподобие хрена, а листья употреблять в салатах.Согласно зарубежным публикациям, в этом растении содержатся ингредиенты, очень активные при онкологических заболеваниях. Оно очень широко используется в традиционной китайской медицине. Сейчас собранная коллекция оценивается нашими учеными по разным показателям, чтобы в дальнейшем рекомендовать данную культуру овощеводам России.

Отдельный доклад был посвящен генофонду луковых культур (СибНИИРС – филиал ИЦиГ СО РАН). Особое внимание докладчик – Татьяна Штайнер – обратила на лук-шалот, являющийся ведущей культурой в имеющейся коллекции. Его целебные свойства также неоспоримы, а в сочетании с высокими вкусовыми качествами и скороспелостью он так и «просится» на сибирские грядки. И как мы знаем, сотрудники СибНИИРС активно пропагандируют данную культуру среди дачников. Кроме того, они занимаются межвидовой гибридизацией (скрещивая лук-шалот с луком репчатым), чтобы получить новые формы, соответствующие сложившимся потребительским запросам (крупная луковица с вкусовыми и целебными качествами шалота).

Не обошли вниманием и фасоль обыкновенную. Доктор сельскохозяйственных наук Нина Казыдуб (Омский государственный аграрный университет) назвала десять причин, по которым зернобобовые культуры необходимо включить в рацион питания российских граждан. Нетрудно догадаться, что целебные свойства стоят здесь на первом месте. Низкая жирность, отсутствие холестерина, высокое содержание белка и клетчатки, повышенный источник калия – всё это способствует улучшению здоровья сердца и всего организма. Что касается конкретно фасоли обыкновенной, то, как заметила Нина Казыдуб, ее преимущества в том, что это – культура многостороннего использования. Она имеет и продовольственное, и кормовое, и (что важно для нашей темы) медицинское значение. Мало того, ее можно использовать в косметологии и даже в декоративных целях.

Наконец, стоит отметить и еще одно направление, связанное со здоровой едой. Как выяснилось на конференции, в ИЦиГ СО РАН занимаются вопросами селекции «фиолетового» ячменя. То есть ячменя, содержащего большое количество антоцианов. На вопрос: «А зачем нам нужен фиолетовый ячмень?» следует простой и четкий ответ: «Как зачем? Антоцианы – это полезно для здоровья». Иначе говоря, суммируя услышанное, можно с уверенностью сказать, что интерес ученых-селекционеров и генетиков к «целебной» еде становится характерным и очень показательным трендом наших дней.

Олег Носков