За последние два десятилетия генетически модифицированная кукуруза стала на четверть более плодовитой, а содержание ядов плесневых грибов в ней значительно снизилось.

Заметки про ГМО — это такой новый вид стихов про любовь. Все в этом жанре уже сказано давным-давно. Есть счастливые люди, убежденные, что любовь все победит и приведет человечество к светлому будущему, а есть угрюмые отрицатели этого чувства, сводящие его к низменным проделкам злобных нейромедиаторов и половых гормонов.

Так же и с генетически модифицированными организмами. Кто-то считает их панацеей от всех бед человечества, но еще большее число жителей Земли убеждены, будто биотехнологические компании внедряют ГМО только ради сокращения численности населения и прибыли на счетах.

Пока противоборствующие стороны до мозолей на пальцах спорили в интернете, итальянские ученые ударно поработали и дали объективную оценку пользы и вреда генно-модифицированной кукурузы.

Результаты своего труда они оформили в виде метаанализа и опубликовали его в научном журнале Scientific Reports.

Итальянцы проделали гигантскую работу, изучив результаты более 6000 научных публикаций о ГМ-кукурузе, вышедших с момента появления этого растения в 1996-м и по 2016-й включительно. Они оценили, как с годами менялась урожайность генно-модифицированной кукурузы, качество ее зерен, а также содержание в них токсинов, вырабатываемых паразитами растений. Эти параметры сравнили с аналогичными для кукурузы, чьи гены менялись не в результате человеческих действий, а при рекомбинации («перемешивании») во время полового размножения.

Метаанализ показал следующее. Урожайность (килограммов на гектар) генно-модифицированной кукурузы выше, чем у обычной. В зависимости от сорта ГМ-растения обгоняют своих немодифицированных собратьев по этому параметру на 5,6 — 25,4 процента. Кроме того, в ГМ-растениях этого вида сейчас на 28,8 процента ниже концентрация микотоксинов, на 30,6 процента — фумонизина и на 36,5 процента — трихотеценов. Под первым названием скрываются ядовитые вещества, производимые плесневыми грибами. Фумонизин и трихотецены — это разновидности микотоксинов. Они способны подавлять иммунитет человека и сельскохозяйственных животных, нарушать образование клеток крови и вызывать внутренние кровотечения. Получается, что генно-модифицированная кукуруза более безопасна, чем обычная: меньше риск отравиться грибными выделениями в результате ее поедания.

Противники ГМО часто обвиняют исследованную итальянцами кукурузу если не во вреде для здоровья, то по крайней мере в экономической бесполезности. Дескать, урожайность у нее не выше, чем у немодифицированной, так зачем тратить на ее создание деньги и время. Во-первых, мы уже убедились в том, что это неправда. А во-вторых, — и это самое забавное — никто не собирался менять кукурузе гены специально для большей продуктивности. Вообще-то, сейчас существуют только две группы сортов ГМ-кукурузы: устойчивые к насекомым-вредителям и устойчивые к гербицидам, то есть веществам, убивающим сорняки. Если урожайность у них и повысится, то не за счет более крупных и многочисленных початков, а за счет того, что обычных плодов будет пропадать меньше.

Так и получилось. Насекомые, пытавшиеся полакомиться устойчивой к ним кукурузой, погибали. А когда виды, которые сами по себе кукурузу не очень-то едят, «насильно» кормили ГМ-початками, ничего страшного с этими беспозвоночными, как правило, не происходило. Пострадали только невинные бракониды — насекомые, паразитирующие на вредителях, кукурузных огневках. Генно-модифицированные устойчивые к гербицидам растения не уничтожали своих зеленых собратьев, так что и они оказались безопасны для окружающей среды. Вдобавок ко всему стебли ГМ-кукурузы после сбора урожая разлагались в почве быстрее, чем-то, что осталось от немодифицированных растений этого вида.

Выводы из метаанализа итальянских биологов — весомый аргумент за выращивание ГМ-кукурузы. Они основаны на данных множества работ, выполненных независимыми коллективами ученых. Учитывая, что различные исследовательские группы получили сходные результаты, вероятность, что эти данные достоверны, весьма велика. Тут стоит отметить, что противники ГМО почти всегда в доказательство своей точки зрения приводят либо отдельные научные статьи (а не сотни и тысячи), либо и вовсе неопубликованные данные, проверить которые просто невозможно.

Конечно, людей, верящих в абсолютный вред от генетической модификации и не привыкших думать над транслируемой ими информацией, новые данные ни в чем не убедят. Но наша задача не в том, чтобы изменить чью-то точку зрения, а в том, чтобы предоставить читателям проверяемые факты.

Граждане, склонные сомневаться не в фактах, а в добросовестности окружающих, нередко считают, что биотехнологические компании держат ученых на цепи и затуманивают им сознание пси-волнами. Однако не всем известно, что первыми организмами, проводившими опыты по генной модификации растений для «народного хозяйства», были те, кому сознание никак не затуманить: у них его просто нет.

Этими чудо-инженерами были микробы рода Agrobacterium. Их в 2015 году обнаружили в 291 (!) сорте батата — тропического растения, чьи клубни внешне весьма похожи на обычную картошку, только во много раз слаще. Из батата там, где он встречается, делают множество блюд. Но 8000 лет назад, еще до того, как люди стали есть батат, это растение заселили микроорганизмы — и оставили в нем часть своих генов. Что самое интересное, в ДНК ближайших диких родственников батата следов бактерий нет. То есть Agrobacterium дали этому растению что-то такое, что способствовало его одомашниванию. Может быть, это был приятный вкус, понравившийся древним людям, а может, особо крупные клубни, которые было легко выкапывать. Выходит, что многие века Homo sapiens ели ГМО и не умирали от него, и даже не болели! Да и экосистемы, в которых жил и живет генно-модифицированный батат, функционируют вполне неплохо. Что это, если не доказательство того, что ГМО — это вкусно и полезно?

И дело не только во вкусе. Сейчас активно исследуют возможность создавать в растениях вакцины и препараты против злокачественных опухолей. Как будет здорово: съел помидор — и не надо делать болезненный укол, и не нужны курсы химиотерапии! И это не научная фантастика ближнего прицела. Клинические исследования таких препаратов уже идут, а некоторые и вовсе давно завершены.

Шпинат «учили» производить вакцину от вируса бешенства, картофель — от гепатита B, а кукурузу — от агрессивной кишечной палочки.

Из самого нового: в начале 2017 года проводились испытания «выращенных» в ГМ-растениях вакцин против неходжкинской лимфомы и некоторых других видов рака на людях-добровольцах. Закончатся они, скорее всего, еще в нынешнем десятилетии. И тогда мы в очередной раз посмотрим, что же для жизни безопаснее — есть ГМО или болеть раком.

Светлана Ястребова

Завершилась очередная экспедиция российских ученых - Научного центра изучения Арктики и Сколковского Института науки и технологий в район загадочных воронок на Ямале. Сегодня черных дыр в этих краях уже десять. Первая, как гигантская оспина на теле земли, неожиданно образовалась почти четыре года назад, ролик об этом событии в Интернете посмотрели миллионы жителей по всему миру. Тогда пугающие обывательские версии возникали одна за другой: виноваты инопланетяне, упал метеорит, духи предков коренных народов мстят за вторжение на их земли...

Газ под ногами

Глубиной воронка оказалось почти с 15-этажный дом и диаметром внутреннего канала (кратера) около 25 метров. Народные версии известный геофизик, член-корреспондент РАН, замдиректора Института проблем нефти и газа РАН, член-корреспондент РАН Василий Богоявленский, моментально выехавший на место ее образования с группой исследователей, отмел сразу.

Ему было понятно, что это газ вырывается из глубин земли.

Процессы дегазации недр в разных странах ученым давно известны и изучены довольно основательно. Но где именно ждать следующих выбросов? Какой они могут быть силы? Есть ли какая-то внутренняя логика у этих процессов и главное, - можно ли на них повлиять? Ответы на эти вопросы ученые продолжают искать.

Василий Богоявленский уже больше 20 лет изучает процессы дегазации в разных странах мира и с особым пристрастием - в Арктике. Сегодня для России - это стратегически важный регион.

Виновато ли потепление?

Процессы дегазации недр, как отмечает Василий Богоявленский, происходили во все века практически на всей территории планеты, особенно там, где есть залежи нефти и газа. Газ собирается в так называемые газовые карманы, а потом под воздействием различных факторов стремится вырваться на свободу. Так, после землетрясения около Крыма в сентябре 1927 года в Черном море неожиданно возникло "кипение" воды. Очевидцы наблюдали вспышки и взрывы газа. Высота пламени достигала 500 метров, а ширина 2-3 километра.

Потепление, наблюдаемое на планете, безусловно, служит катализатором для образования газовых выбросов, очередных кратеров. Это все равно что представить, как банки с соленьями до поры до времени хранились в холодном погребе, а потом их вынесли на поверхность. И вот уже крышки одна за другой начали "взрываться". Ослабевший защитный панцирь из слоя мерзлотных почв и мощной корки льда, достигающий нескольких сотен метров, под внешним воздействием тепла не выдерживает напоров газа, происходит его выход. Часто со взрывом. Кстати, на дно первого ямальского кратера ученые смогли спуститься только ближе к зиме, когда промерзли его стенки. Самым первым вылазку совершил руководитель Центра освоения Арктики, альпинист Владимир Пушкарев, он взял пробы грунта и льда с самого дна воронки.

Рвется там, где тонко

Из десяти воронок-кратеров, обнаруженных на Ямале, половина, как отмечают ученые, образовалась на месте так называемых бугров пучения, еще их называют булгунняхи, а на Западе - pingo. Внешне они выглядят как обычные бугры, нередко с потрескавшейся почвой на вершине. На Ямале высотой до 10-20 метров, а на севере Канады до 50-100 метров. С "начинкой" изо льда. В природе их образования загадочного практически ничего нет, - замерзающая вода увеличивается в объемах, и возникает выпячивание почвы. Сегодня таких бугров на Ямале ученые насчитали уже порядка 7000. К счастью, как показывают исследования, далеко не каждый булгуннях взрывается и приводит к образованию глубоких кратеров. Нужно, чтобы в них еще пришел газ.

Определенную опасность, как отмечает Василий Богоявленский, представляют старые скважины, плохо законсервированные или выстроенные по устаревшим технологиям. В них газ может "играть" в заколонных пространствах, там, где разрушен цементный камень. А это чревато его "несанкционированным" выходом и разрушительными последствиями.

Дыхание земли

Конечно, большинство газовых кратеров ученые обнаруживают на дне озер и рек. Больших и малых оспин ученые обнаружили на Ямале уже многие тысячи, а в Мировом океане их даже миллионы. К слову, в районах судоходства это может быть опасно для кораблей, они могут затонуть из-за изменения плотности воды. Не исключено, что это и есть причина, по которой теряются суда в районе Бермудского треугольника.

В Арктике газовые выбросы все чаще происходят на суше. И сейчас сверхзадача ученых и властей - найти способы, которые позволят сыграть на опережение, предусмотреть, где может произойти очередной выхлоп. Для этого, по словам Василия Богоявленского, нужна стройная система мониторинга, тесная сеть сейсмостанций и экспедиционные геофизические исследования. Удивительно, но до 2017 года на Ямале не было ни одной, только недавно установили три станции.

Между тем нужны исследования на всей территории Ямала, и особенно в зонах потенциальной активности газовых выбросов. Так, к примеру, с аэрокосмических снимков видно, что в районе уникального по запасам газа Бованенковского месторождения есть тектонические разломы, отмечается подвижность почвы.

В перспективе можно будет прибегнуть к так называемому разбуриванию, бурению специальных неглубоких скважин, чтобы дать "мирный" выход газу в тех местах, где он может нести потенциальную опасность объектам и людям, говорят ученые. Процесс этот непростой, и подходить к нему нужно, по словам заместителя губернатора Ямала Александра Мажарова, очень вдумчиво, чтобы, не дай бог, не нанести еще больший вред.

В тему

При проведении буровых работ на многих акваториях Мирового океана и на континентальной суше при попадании буровых инструментов в "газовые карманы" неоднократно происходили трагические последствия с гибелью буровых судов и установок и человеческими жертвами. В частности, в 1981 году в Южно-Китайском море вместе с экипажем затонуло буровое судно "Петромар-5", а в 1983 году при выбросе газа с глубины около 500 метров на Каспии перевернулась и затонула буровая установка "60 лет Азербайджана".

Елена Мационг

С этого года правительство страны решило повысить «выработку» для научных организаций. Согласно новейшей директиве ФАНО, ученые обязаны будут удвоить количество научных статей. Правда, в ходе встречи руководства РАН с главой государства был найден временный (скорее всего) компромисс. Острые углы, касающиеся вопросов планирования, удалось немного сгладить. Хотя нет никаких гарантий, что продолжающаяся реформа Академии не преподнесет в ближайшее время очередной порции удивительных «сюрпризов».

Напомню, что реформа длится уже пятый год, и до сих пор у научной общественности – от младшего сотрудника до директора института – нет четкого понимания того, что их ждет и к чему нужно готовиться. Самое печальное в этой связи, что мало кто теперь способен выявить истинные цели и задачи государства в связи с упомянутой реформой. Все клянутся в том, что наука необходима для развития страны, однако в то же время каждое новое решение властей воспринимается как прямая угроза в адрес этой самой науки. Как бы мы ни трактовали события, но вот эти постоянные поиски компромисса между представителями РАН и высшим руководством недвусмысленно подчеркивают весь драматизм положения – как будто речь идет о вражеской интервенции, которую необходимо предотвратить или как-то сгладить ее последствия.

У нас в таких случаях принято говорить о «системных проблемах». Выражение довольно емкое и достаточно точное. В целом диагноз поставлен, но, к сожалению, главных причин происходящего стараются не называть.

Главная же причина, на мой взгляд, напрямую связана с отсутствием в стране единого центра принятия стратегических решений. Казалось бы, данная «гипотеза» противоречит политическим реалиям, поскольку у нас есть лидер, которого одни считают «диктатором», а другие воспринимают как основного куратора модернизации и связывают с его руководством большие надежды. Тем не менее, конкретные «симптомы», отчетливо проявившиеся в ходе реформирования РАН, свидетельствуют о том, что на самом деле так называемая «политическая воля» сильно распылена по разным структурам, ведомствам и группам влияния.

Все эти вынужденные компромиссы – наглядное подтверждение тому. Фактически, у нас нет единой стратегии развития. Вместо этого мы имеем борьбу разрозненных игроков за свои корпоративные или ведомственные интересы. К главе государства обычно взывают как к верховному арбитру, и в этих играх он не так уж часто выступает в качестве некоего локомотива, направляющего весь процесс к определенной цели.

Если вспомнить, как на самом деле осуществлялась модернизация в нашей стране при ДЕЙСТВИТЕЛЬНО АВТОРИТАРНОМ управлении, и сравнить прежнюю ситуацию с нашим днем, - то все сомнения на этот счет отпадут окончательно. Как бы мы ни относились к советскому периоду истории, он дает нам наглядные примеры реализации реальных стратегий развития, когда руководство страны проявляет настоящую инициативу и демонстрирует упомянутую «политическую волю». Во всяком случае, здесь мы видим СОИЗМЕРИМОСТЬ заявленных целей и выделенных для их достижения средств. Возьмем, например, знаменитый план ГОЭЛРО, принятый первым советским правительством еще в 1920 году. Он был выполнен за десять лет. К 1932 году суммарная выработка электроэнергии (по сравнению с 1913 годом) выросла в семь раз! К середине 1930-х в стране было построено девять гидроэлектростанций и более двадцати тепловых электростанций. Надо ли говорить, что таких результатов невозможно было бы добиться без привлечения адекватных ресурсов и грамотного управления процессом?

В этой связи показательно то, что выдвинутые в середине «нулевых» планы по модернизации энергетического комплекса так и остались на бумаге. И как это часто бывает в наше время, за эти планы теперь ни с кого не спрашивают. Мало того, их уже стараются не вспоминать. Согласимся, что в условиях централизованной системы управления, когда стратегическая инициатива исходит от самых высоких государственных инстанций, подобный легковесный подход со стороны исполнителей к решению  жизненно важных задач просто невозможен. Скорее всего, в настоящее время мы имеем дело лишь с инициативами отдельных структур и «фракций» в системе государственного управления. Иными словами, задача формулируется на том уровне, на котором она формально выполняется.

Допустим (коль у нас речь зашла об энергетике), Минэнерго инициирует программу развития ВИЭ, с которой обращается к вышестоящей инстанции. И вот здесь начинается самое интересное. Наверху программу могут одобрить и даже поддержать (по возможности). Но реализация программы в любом случае останется «головной болью» самого инициатора, никого больше напрямую не затрагивая. Кроме того, даже внутри министерства эти планы могут открыто игнорироваться отдельными департаментами и управлениями. С кого в таких случаях спросить, совершенно не ясно. Да и спрашивать, по большому счету, невозможно, поскольку выделенный ресурс будет несоизмерим заявленному масштабу задачи. Какой в таких условиях спрос? Ведь нельзя, в самом деле, купить авиалайнер по цене игрушечного самолетика. В итоге мы получаем знакомую картину, когда некая грандиозная задача громогласно провозглашается с высоких трибун, а через несколько лет о ней полностью забывают.

Так происходит на всех уровнях власти. Для ясности приведу конкретный пример. Так, девять лет назад бывший губернатор НСО Виктор Толоконский на одном из строительных форумов заявил о намерении региональных властей построить рядом с ПЛП два современных малоэтажных микрорайона на 60-70 тысяч жителей. Со стороны казалось, что он озвучил планы, реализацию которых держит под собственным контролем и спрашивает за их выполнение. На самом же деле всё было совсем не так. Инициатива исходила от Управления капитального строительства, находившегося в составе тогдашнего строительного Департамента (министерства появились чуть позже). Управлению было поручено составить схему генплана и сделать предварительные экономические расчеты. Проделанную работу необходимо было представить губернатору, чтобы инициатива получила его… одобрение!

То есть губернатор с высоких трибун объявлял от имени регионального руководства об этих планах, несмотря на то, что еще не принял по ним никакого решения. Ладно бы не принял – его ещё надо было убедить в том, что инициатива очень хороша и нуждается в поддержке!

В теории озвучивались грандиозные планы руководства, а на практике губернатор просто-напросто давал сотрудникам Управления «шанс» на реализацию этих планов (как будто планы были их «личным» делом, не иначе). Самое смешное, что данную инициативу не особо одобрял начальник самого Департамента, у которого был совершенно другой подход к организации жилой застройки. Тем не менее, в течение полутора лет эти планы освещали в местных СМИ как пример «прогрессивного» подхода региональных властей к освоению территорий. Не удивительно, что они так и остались на бумаге, и после 2010 года о них уже никто не вспоминал.

Таких примеров можно привести десятки (а может и сотни). Какое это всё имеет отношение к науке и к научным организациям? Прямое. Дело в том, что наши академические институты создавались в ту эпоху, когда политическая воля была отнюдь не пустым звуком, а стратегические инициативы доводили до конечных результатов. Соответственно, каждый институт создавался под определенные задачи. И если в нынешних условиях такие задачи снимаются (или их уже не ставят во главу угла на самом верху), то существование научных организаций становится двусмысленным. Их потенциал мало кого интересует, а просто так упразднить «не поднимается рука» в силу того, что это может привести к росту социальной напряженности. В любом случае, к громогласным заявлениям больших руководителей о развитии и подъеме необходимо относиться предельно сдержанно.

Опыт учит, что за такими заявлениями могут стоять инициативы лишь отдельных «секторов» и «фракций», не имея никакого отношения к реальному государственному курсу. Скажем, если то же Минэнерго запустило «в оборот» идею о модернизации генерирующих мощностей, то отсюда совсем не следует, что завтра профильные институты будут включены в эту работу, что называется, по полной программе. Нет, это будет всего лишь инициатива от Минэнерго. Что касается институтов, то они находятся в другом «секторе» и у них есть свое руководство – Минобрнауки РФ. И надо заметить, что Минобр сам по себе ни за какую энергетику не отвечает и результативность работы ученых (то есть своих подопечных) определяет не на основе внедрения важных инноваций в ту или иную практическую сферу, а по количеству научных публикаций. Критерий для Минобра, что ни говори, вполне адекватный. Можно сколько угодно сетовать на абсурдность этого формализма, однако в нынешних условиях он просто-напросто неизбежен. И пока в стране не появится единого центра принятия стратегических решений, все «сектора» так и дальше будут работать порознь, словно удельные княжества. В этом случае пустой формализм так и останется главным мерилом «результативности» научной работы.

Олег Носков

Согласно преданию, после Всемирного потопа патриарх Ной «начал возделывать землю и насадил виноградник; и выпил он вина и опьянел». Разве не показательно, что возделывание земли так тесно связано с выращиванием винограда? Интересно, с чего это вдруг наши далекие предки начали с таким пылом и настойчивостью культивировать виноградную лозу, уделяя ей повышенное внимание наравне с хлебом? Две культуры – хлебные злаки и виноград – сопровождают человеческую цивилизацию с незапамятных времен. Хлеб и вино – два древнейших священных символа, красной нитью проходящих через всю античность и органично вошедших в христианскую традицию. Нормальный трапезный стол цивилизованного человека прошлых лет неизменно включал в себя караваи хлеба и кувшины с вином. Как мы понимаем, набить желудок можно и без хлеба, а для утоления жажды подошла бы и обычная вода. Но почему-то считалось так, что нормальная цивилизованная жизнь невозможна без того и без другого. Поэтому тучные поля засевались пшеницей, а на склонах разбивались виноградники.

В отношении хлеба особых вопросов у нас, вроде бы, нет. Хлеб мы воспринимаем как еду, и ее появление на столе не вызывает удивления. А как быть с вином? Откуда к нему столь почтительное отношение? Археологические свидетельства показывают, что виноград культивировали отнюдь не ради того, чтобы просто «покушать». Именно изготовление вина было его главным предназначением еще издревле. Как оценить данный факт?

В наше время спиртные напитки прочно ассоциируются с пьянством, а потому отношение к вину в современном обществе не столь однозначно. Но было ли так в глубокой древности? Воспринималось ли вино как средство опьянения изначально? Скорее всего, отношение к нему было совершенно другим. Пьянство – это уже излишество, результат неправильного, нетрадиционного потребления хмельного. Ведь при желании хлеб также можно отнести к «вредным» продуктам, ответственным, например, за избыточный вес. Хлебобулочные изделия, как мы знаем, находятся в «дискриминационном» списке нынешних диетологов, подобно тому, как вино находится в аналогичном списке у наркологов. Но если подойти к вину без предвзятости, без скидок на современную моральную распущенность, станет ли оно в наших глазах средоточием зла? Может, древние ценили его как раз за полезные свойства, проявляющиеся при умеренном потреблении? Мало того, были в этом абсолютно уверены и рассматривали вино как некий «эликсир молодости и здоровья».

Упоминание о полезных свойствах вина можно найти еще у Гомера. Лечебные свойства виноградных вин признавал Гиппократ. Того же мнения придерживался знаменитый римский врач Гален, а Цельс составлял медицинские рецепты, где использовалось вино с добавлением разных специй. Уже ближе к нашим дням, в XIX веке, Луи Пастер назвал вино «самым здоровым и самым гигиеничным напитком».

Что говорят об этом современные исследования? Отношение к виноградным винам стало меняться в лучшую сторону за последние 30-40 лет после публикаций первых научных доказательств их позитивного влияния на сердечно-сосудистую систему. Лидерство в этом вопросе принадлежит американским ученым.

В 1992 году на американском ТВ феноменальный успех имела передача «Французский парадокс», где доказывалась польза красного вина на примере жителей южной Франции. Передача вызвала интерес американцев к красным винам, в итоге значительно вырос спрос на вино из сорта Мерло.

Причем надо отметить, что исследования базировались не только на статистике. С каждым разом они становились более профильными, сконцентрированными на самой специфике воздействия вин на здоровье человека и на их отличиях от пива и крепких спиртных напитков.

В 1994 году в Сан-Франциско прошел Международный конгресс «Вино и здоровье», в котором приняло участие 250 ученых и врачей, подтвердивших полезность умеренного потребления вина. В авторитетных медицинских изданиях было опубликовано около 200 исследований, проведенных врачами и учеными США, Англии, Франции, Италии, Японии, Дании, Голландии, Канады и других стран. К настоящему времени уже многократно доказано влияние вина на снижение риска сердечно-сосудистых заболеваний и на эффективную защиту организма от различных инфекций. Группа ученых из американского университета Массачусетс в течение пяти лет собирала и анализировала данные о жизнедеятельности 14 125 мужчин, не перенесших инфаркты и инсульты. Участников экспериментов опрашивали о типах и количестве употребляемых ими напитков в день, неделю и месяц. Согласно полученным результатам, для мужчин, пьющих любой из трех видов напитков не более шести раз в неделю, риск сердечно-сосудистых заболеваний был на 39% ниже, чем у ведущих трезвый образ жизни, а у ежедневно пьющих не более двух бокалов вина – на 44 процента.

Схожие результаты были получены в скандинавских странах. Так, в Швеции в течение двух лет проводились наблюдения за состоянием здоровья 11 606 человек различного возраста, в процессе чего выявлялась связь между самочувствием человека и характером потребления спиртного.

Самое интересное, что люди, умеренно пьющие сухие столовые вина, в два раза меньше сетовали на свои недуги, чем трезвенники. При этом число жалоб со стороны тех, кто предпочитал пиво, крепкие напитки или крепленые вина совпадало с числом жалоб со стороны трезвенников.

Согласно исследованиям, проведенным в Дании (наблюдалось 13 тысяч человек обоих полов), только умеренное потребление натуральных вин ассоциировалось с продолжительностью жизни. По мнению многих исследователей, умеренное потребление вина смягчает тенденцию к сокращению сосудов во время стресса, снижает кровяное давление и увеличивает диаметр кровеносных сосудов. Компоненты вина (включая катехины, ресвератол, фенольные соединения и др.) оказывают влияние как антиоксиданты, препятствующие развитию атеросклероза, закупорке сосудов и даже развитию раковых заболеваний.

Как правило, такое влияние приписывается красным винам. Однако недавние исследования показали, что белые вина содержат не меньшее количество активных полифенолов. Так, исследовательская группа, работавшая в университете Отаго (Новая Зеландия), сравнивала с помощью высокорезонансного сонографа величины потоков крови в плечевой артерии волонтеров после приема ими вина из Пино нуар (красное) и вина из Совиньон блан (белое). По результатам исследований было установлено, что оба сорта вина в равной степени значительно улучшили прохождение крови в артерии. При этом содержание полифенолов в крови участников эксперимента было почти одинаковым. Данный эксперимент еще раз подтвердил, что умеренное потребление вина (как красного, так и белого), значительно снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

Что касается умеренного потребления, то данное понятие пока еще весьма расплывчато. Например, во Франции рекомендовано потреблять не более шести бокалов сухого вина в день (один бокал – примерно 120 мл). В Германии – от трех до пяти бокалов, в Японии – 3-4 бокала, а в США – два бокала для мужчин и один бокал для женщин. Кстати, по данным Национального института здоровья и питания США, умеренное потребление алкоголя продлевает жизнь мужчин на 3% (в США этот показатель составляет 72 года), а злоупотребление им сокращает жизнь на 2 процента.

Надо понимать, что термин «умеренное потребление» имеет здесь ключевое значение. Возможно, вино изначально и воспринимали как лекарство. Но любой из нас знает, что любое лекарство в случае передозировки становится ядом. То же самое, надо полагать, справедливо и в отношении спиртных напитков. Недаром древние греки, восхвалявшие как раз умеренное потребление вина (причем, разбавленного водой), с презрением относились к варварам, воспринимавшим вино исключительно как средство опьянения, и потому невоздержанным в питии. К современному обществу это относится в полной мере. В свете сказанного весьма показателен один важный социальный аспект. Американские исследователи обратили внимание на то, что поклонники вина – достаточно образованные люди, имеющие более высокий интеллектуальный потенциал и социально-экономический статус, чем любители пива и крепких напитков. К тому же среди них высокий процент некурящих. Тогда как заядлые любители пива, как правило, - молодые и менее образованные мужчины, чаще всего - холостые и курящие.

Олег Носков

К 2030 году выпускники российских школ будут выполнять во время ЕГЭ задания по моделированию виртуальной реальности, а результаты будут оцениваться с помощью «компьютерных интеллектуальных систем». Об этом в среду рассказал замминистра образования и науки РФ — глава Рособрнадзора Сергей Кравцов. Глава Минобрнауки Ольга Васильева напомнила о необходимости включить в систему оценки качества образования результаты воспитания школьников. Таким образом, в Минобрнауки впервые за несколько лет заявили о серьезных изменениях в ЕГЭ. Ректор РАНХиГС Владимир Мау предостерег чиновников от слишком амбициозных прогнозов, в то же время призвав их предоставлять «современные услуги в области образования», чтобы разочарованные школьники и студенты не уехали учиться в другие страны.

Следующее поколение школьников (дети, которые пойдут в первый класс в 2019 году) будет сдавать ЕГЭ в новом формате, сообщил на международной конференции «Образ будущего и компетенции выпускника-2030» в Москве Сергей Кравцов. Речь идет об изменениях как в содержании экзаменационных материалов, так и в их формате. Так, в Минобрнауки рассчитывают, что к этому времени экзамены по предмету можно будет сдавать не только в конце обучения в школе, но и после завершения изучения конкретного предмета. «Например, закончилась география — можно сдать экзамен по географии»,— пояснил господин Кравцов. По его словам, для этого в регионах будут созданы специальные центры независимой диагностики, в которых школьники смогут сдать экзамен в течение года.

Ведомство планирует увеличить количество устных заданий в ЕГЭ. Сейчас этот формат используется в итоговом экзамене по иностранным языкам, а для девятых классов вводится итоговое собеседование по русскому языку (процедура в процессе апробации). «Думаю, что устная форма экзамена будет применяться и для других предметов»,— не исключил господин Кравцов.

Кроме того, будущим выпускникам будут давать задания, для выполнения которых потребуется использование интернета. Это может быть «проведение виртуального эксперимента или моделирование определенной ситуации», уточнил Сергей Кравцов.

По его словам, сейчас проходит апробацию модель сдачи информатики на компьютерах — «странно, когда этот предмет сдают в бумажной технологии». Планируется, что такой вариант будет введен в практику через два года. Господин Кравцов также не исключил полного отказа от бумажной формы сдачи экзаменов и для других предметов. «Возможно, задания будут формироваться непосредственно в аудитории перед началом экзамена,— сказал глава Рособрнадзора.— Оценка будет производиться с помощью компьютерных технологий, в том числе для творческой части задания будут применяться компьютерные интеллектуальные системы проверки». Сейчас творческую часть экзамена, например сочинение по русскому языку, проверяют эксперты.

Глава Минобрнауки Ольга Васильева напомнила участникам конференции, что одна из задач школы — «воспитание человека», поэтому в систему оценки качества образования необходимо включить критерии, которые позволяли бы судить, «насколько профессиональное сообщество уделяет внимание этой проблеме».

Таким образом, в Министерстве образования и науки впервые заявили о масштабных изменениях единого государственного экзамена за последние несколько лет. После массовых утечек экзаменационных материалов в 2013 году процедура проведения ЕГЭ была серьезно изменена: были значительно усилены меры безопасности, повсеместно стало применяться видеонаблюдение, большинство пунктов проведения экзаменов перешли на печать и сканирование бланков ответов прямо в аудитории, а из самих материалов были исключены задания с выбором ответа (кроме ЕГЭ по иностранным языкам). С 2015 года в Минобрнауки ежегодно заявляли о том, что процедура ЕГЭ в ближайшие годы серьезно меняться не будет.

«Мы не можем знать, каким будет выпускник будущего, каким будет само будущее,— предостерег в своем выступлении ректор РАНХиГС Владимир Мау.— Достаточно вспомнить, в каком мире мы жили десять лет назад, чего в нем не было из того, что мы имеем сейчас. Никто не мог этого предсказать». Тем не менее он решился сделать несколько предположений о том, что может ждать систему образования через 12 лет: «Будет происходить постоянная смена профессии. Поэтому школа и вуз должны готовить не к работе по специальности, а развивать способность учиться на протяжении всей жизни». По его мнению, также произойдет усиление сектора среднего профессионального образования: «Часто мы увлекаемся интерактивным содержанием, но порой под ним скрываются форматы 1970–1980-х годов, получается "школа в телевизоре". Этого быть не должно, если мы не будем предлагать современные услуги в области образования, прежде всего в вузах, то риски того, что люди будут уезжать, будут очень высоки».

Анна Макеева

Этого почему-то не проходят в школе, этому не учат в вузах. И напрасно. Мнемотехника сильно помогла бы ученикам и студентам при изучении иностранных языков, при запоминании больших текстов, научных терминов, исторических дат. Возможно, кому-то она покажется не совсем научной дисциплиной, однако это реально «работает». Во время празднования в ГПНТБ СО РАН  Дня российской науки Константин Дудин  – обладатель самой сильной памяти – наглядно продемонстрировал публике возможности мнемотехники.«Под занавес» он поделился с гостями секретами запоминания.

Напомню, что мнемотехника зародилась еще в глубокой древности. А в некоторых культурах ей активно пользуются и по сей день. Так, в Индии потомственные брахманы должны (в соответствии с религиозной традицией) знать наизусть тысячи (!) ведических гимнов. Просто так вызубрить такое количество текстов, чтобы потом воспроизводить их без запинки, невозможно. Обычная зубрежка тем и отличается от мнемотехники, что она дает лишь временное запоминание. То, что мы «вбили» таким путем в свою память, подобно карточному домику. Стоит лишь отвлечься от полученной информации, как часть ее мгновенно улетучивается. Мнемотехника же позволяет выстроить в памяти очень прочное «здание». Такое практически «не стирается».

В свое время древние греки пытались дать описание искусству запоминания. В средние века этим пользовались монахи и священнослужители, которым необходимо было знать наизусть тексты Священного Писания и Псалмы. В эпоху Возрождения искусство запоминания пытался «по-научному» осмыслить Джордано Бруно (который, кстати, связывал мнемотехнику с сокровенным знанием древних). К сожалению, в современном обществе мнемотехнике не придают того значения, которого она, наверное, заслуживает. Как раз поэтому к ней в наши дни проявляется такой неподдельный интерес. Ведь как ни крути, но и современному человеку приходится держать в голове огромные массивы информации, несмотря на то, что многие из нас привыкли доверяться компьютерам.

«Главная суть мнемотехники, - объясняет Константин Дудин, - в правильной постановке предмета запоминания. Мнемотехника применяется в любой отрасли. По сути, она является системой, которой можно обучиться достаточно быстро».

В чем суть этой системы? В том, что вы кодируете конкретное слово, выражение или ряд цифр, связывая их в своей памяти с каким-либо понятным вам образом. Задача мнемотехники как раз заключается в том, чтобы упомянутыми ассоциациями упростить себе запоминание. Причем сама кодировка не занимает (на самом деле) какого-то дополнительного времени, в отличие от обычной зубрежки. «Обучившись мнемотехнике и системам построения ассоциаций, мы упрощаем процесс запоминания тем, что в состоянии вспомнить наши кодировки через ассоциацию даже спустя много дней», - поясняет Константин Дудин.

Впрочем, нужно иметь в виду, что мнемотехникой не занимаются для некоего абстрактного «развития памяти». То есть это не какая-то тренировка, позволяющая чего-то там «расширить» в наших мозгах и потом уже этим пользоваться. Нет, речь не идет о какой-то отвлеченной умственной нагрузке. Мнемотехника используется для конкретной цели. Допустим, вы изучаете иностранный язык и вам необходимо серьезно расширить словарный запас. Перед вами выбор: просто зубрить незнакомые слова или же делать это с помощью мнемотехники. Система работает именно тогда, когда вы ставите перед собой конкретную задачу: запоминание иностранных слов, запоминание текстов, запоминание докладов, запоминание номеров телефонов, математических формул и т.д.

Допустим, вы изучаете китайский язык, где тьма-тьмущая иероглифов. Как их все запомнить? Наши студенты-востоковеды приходят в ужас, приступая к этому языку. Отметим, что иероглифы – это древнейшая форма письма. И скорее всего, в древности их запоминали именно с помощью приемов мнемотехники. Современные европейцы, утратив эти навыки, по привычке пытаются освоить восточные языки с помощью зубрежки. И вот тут в глазах человека западной культуры как раз и возникает «ужас-ужас».

Константин Дудин как раз на примере китайских иероглифов наглядно раскрыл систему запоминания. По его мнению, сам китайский язык – это есть система кодировок. Иероглифы заключают в себе не столько слова, сколько смыслы. И всё этого базируется на соответствии начертания иероглифа с чем-то знакомым. Чтобы конкретизировать сказанное, он начертил несколько китайских «цифр» и показал их аудитории. В китайской четверке мы можем увидеть знакомую нам четверку, только несколько криво «вписанную». Её мы можем там разглядеть и зафиксировать в сознании в виде знакомого образа. То же самое касается и пятерки - она похожа на нашу цифру пять, только к ней будто бы чего-то добавили лишнего. Здесь всё достаточно просто.Это называется системой визуального соответствия. С другими цифрами сложнее, поскольку они требуют уже для своего запоминания «креативного» подхода с точки зрения составления кодировок. «Как запомнить китайскую цифру шесть? – разъясняет Константин Дудин. – Я беру для себя образ знакомого в нашем пространстве автомобиля «ВАЗ – 2106». Это наша «шестерка». Я к китайскому иероглифу мысленно дорисовываю фары, и мы начинаем видеть в нем старую «шестерку», у которой трещины на лобовом стекле, царапины на капоте и грязь под фарами». Это называется системой кодировок. С семеркой проще – она напоминает нашу перевернутую цифру семь. Для запоминания восьмерки Константин Дудин использовал очень оригинальный креатив: восьмерка у него ассоциируется с… горой Эверест. Высота этой горы – 8,848 километров.

А как запомнить исторические даты?

«Если меня спросят, когда Астраханское ханство вошло в состав России, я вспомню слово «папаша» - это будет 1556. Если спросят о вхождении Казанского ханства, я вспомню: «В казан бросили папаху» - это 1552», - показывает Константин Дудин примеры кодировок.

По его словам, он может ориентироваться в датах русской истории «по щелчку пальца», несмотря на то, что здесь четыре с половиной тысячи знаков. Такая скорость, конечно же, специально нарабатывается. «Математические формулы, - утверждает Константин Дудин, -  также легко запоминаются. Это лишь процесс системы запоминания образов. Так, синус - это «синий», косинус - «коса», тангенс - «Таня», котангенс - «котенок». Интеграл будет выглядеть в виде змеи».

Что касается самих образов, то многие из них – чисто субъективные, отражающие ваш личный опыт. Есть и универсальные. Причем, личный опыт имеет очень большое значение. Может показаться, что к некоторым словам невозможно подобрать ассоциаций. Однако, уточняет Константин Дудин, при креативном подходе мы всегда способны найти подходящие кодировки -  даже к значению такого труднопроизносимого слова, как «квинтэссенция».

Интересно то, что на мнемотехнику хорошо отзываются дети и очень легко её осваивают. Как утверждает Константин Дудин, некоторые приемы были специально подготовлены для наших детских садов. Кстати, российские детские сады официально являются дошкольными ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫМИ учреждениями, и проводить занятия с детьми (даже по математике!) входит в профессиональную обязанность воспитателя. Педагоги, надо сказать, используют некоторые приемы при разучивании с детьми стихотворений. Наверное, именно поэтому мнемотехника воспринимается как «подспорье» исключительно для детей, в силу чего её игнорирует в школьных и вузовских программах. Хотя, как убедительно показал мастер-класс Константина Дудина, взрослые нуждаются в ней не меньше, чем дети.

Олег Носков

Исследователи Института геологии и минералогии им. В.С. Соболева СО РАН открыли в месторождении Малетойваям (полуостров Камчатка) новый тип минерализации, в котором обнаружены соединения золота с теллуром, серой и селеном, не имеющие природных аналогов.

«В лаборатории петрологии и рудоносности магматических формаций наша группа занимается в основном платиноносностью различных комплексов. Однако по хоздоговору с коммерческой организацией ООО НПП «Элехим» мы должны были оценить вещественный состав месторождения Малетойваям, трех его золоторудных проявлений. Компании было интересно, в  какой форме там представлено золото, потому что от этого зависят способы обогащения при разработке месторождений», — рассказывает ведущий научный сотрудник ИГМ СО РАН доктор геолого-минералогических наук Надежда Дмитриевна Толстых.

Исследователям передали 60 кг образцов вторичных кварцитов, которые были издроблены до фракции меньше 5 мм, рассеяны на крупные и мелкие, сконцентрированы в воде и в специальной тяжелой жидкости, с помощью которой легче выделять тяжелые золото-содержащие минералы. Получившийся остаток — тяжелый концентрат — сушили и запрессовывали в шашечки: мельчайшие зернышки минералов и их сростки укладывали в ряды вручную под микроскопом, а затем полировали и напыляли углеродом, чтобы можно было выявить их состав с помощью электронного сканирующего микроскопа с системой микроанализа. Таким образом исследовали тысячи зерен.

«Золото может встречаться в месторождениях само по себе в самородном виде с примесями серебра, ртути, меди и палладия, а также в соединениях с теллуром и очень редко с серой. Соединений Au с селеном в природе до сих пор обнаружено не было, хотя синтетические аналоги селенидов золота получали, и теоретическая возможность замещения теллура селеном в соединениях золота была выявлена. Однако изучение проб из месторождения Малетойваям с помощью электронного микроанализа показало, что там были найдены именно такие соединения, — говорит исследовательница.  — Редкие минералы были обнаружены в тонкой фракции размером не более 100 микрон. Состав одного из них: два атома золота, четыре теллура, и три атома серы и/или селена: Au2Te4(Se,Se)3. Другой представлен селенидом золота AuSe. Эти соединения новые, неизвестные и нигде ранее не описанные. В одной из международных статей (Лью, 2000) я прочитала, что, согласно теории, селенид золота должен быть обнаружен в земных условиях, но никогда не был найден, потому что его плохо искали».

Обнаружить этот минерал, и правда, нелегко. Его зернышки очень маленькие, в отраженном свете невзрачно-серые и встречаются не сами по себе, а всегда в страстании с другими минералами — например, самородным теллуром или блеклыми рудами.

К тому же он очень редок: исследователи выделили около сотни зернышек размерами 10-60 микрон из 20 кг породы, издробив ее до мельчайшего состояния и сконцентрировав до предела. 

Новые золотосодержащие соединения пока фигурируют в научных работах под именем «неназванная фаза», поскольку они ещё не утверждены как минералы. Однако коллеги сибирских ученых из экспериментальной лаборатории Чешской Геологической службы на общественных началах полгода синтезировали эти фазы и получили их. Это значит, что можно будет рассчитать их структуру, сравнить с природными аналогоми и начать кропотливую процедуру утверждения новых минералов. Один из них Надежда Толстых хочет назвать  малетойваямитом по названию месторождения.

«Мы задались вопросом: почему Малетойваям — это единственное место в мире, где найдены такие фазы? Почему в других эпитермальных месторождениях не был обнаружен этот минерал? Оказалось, что для его образования нужны строго определённые условия. Во-первых, растворы, в которых он зарождается, должны быть предельно кислыми и (и насыщены селеном). Во-вторых, — формироваться в сильно окислительной обстановке. Почему-то именно в районе Малетойваяма совпали все эти условия. Возможно,  идентичные параметры существуют и на других эпитермальных месторождениях, которые досконально таким образом ещё никто не изучал», — рассказывает Надежда Толстых.

Исследовательница отметила, что помочь обнаружить новый минерал могут оксиды золота — также очень редкие соединения, которое на месторождении Малетойваям встречаются в рудной ассоциации. Дело в том, что при их образовании окисляется не самородное золото (оно инертно), а его соединение с теллуром (минерал калаверит). Это значит, в месте, где есть окисленные формы золота, можно предполагать наличие будущего малетойваямита.

Диана Хомякова

Февральский запуск тяжелой ракеты Falcon Heavy компании SpaceX в сторону Марса некоторые наблюдатели отметили как очередную веху в истории мировой космонавтики. Глава компании – Илон Маск – обещает в ближайшие годы вплотную заняться вопросом покорения Красной планеты, вплоть до отправки туда пилотируемых экспедиций. Придет ли этот долгожданный день, говорить пока рано. Однако есть легкий осадок от того, что благодаря длительному изучению Марса с помощью автоматических зондов и марсоходов наш романтический настрой на встречу с неизведанным несколько остыл. Человечество уже не надеется найти там что-то поистине грандиозное, достойное пера писателя-фантаста. И многим из нас Красная планета представляется уже слишком банальной, совершенно безжизненной и не стоящей того, чтобы связывать с ней какие-то неординарные ожидания. Всё теперь здесь выглядит буднично, и для фантастики уже не остается места. Если всё же пилотируемая экспедиция состоится, то восприниматься она, скорее всего, будет как очередной триумф современной техники, чем как открытие нового необычного мира.

А ведь еще каких-то полвека назад настроения и ожидания в отношении Марса были совершенно другими. Но за пару поколений всё радикально поменялось. Об этих хрониках изучения Красной планеты подробно рассказал директор астрономической обсерватории Иркутского государственного университета, профессор Сергей Язев, выступая в ГПНТБ СО РАН по случаю празднования Дня российской науки.

Марс издавна привлекал особое внимание астрономов, и можно даже сказать, что именно из-за этой планеты лучшие умы Европы попытались пересмотреть существовавшие на тот момент космологические модели. Двигался он по небу не совсем обычно, и лишь в XVII веке - благодаря математическому гению Иоганна Кеплера - эти странности удалось-таки удачно «вписать» в стройную систему. Но привлекала к себе Красная планета не только этим обстоятельством. Долгое время с Марсом связывали существование иных цивилизаций, иискали тому всяческие подтверждения.

На Марсе, подчеркнул Сергей Язев, наблюдается такая же смена времен года, как и на Земле. Там также бывает лето, осень, зима и весна. В чем-то (хотя далеко не во всем) он в самом деле похож на нашу планету. Как раз это обстоятельство давало исследователям какие-то надежды на обнаружение марсианской жизни. Неудивительно, что, когда в 1659 году Христиан Гюйгенс увидел в телескоп темное пятно на поверхности Марса, он сразу же вообразил себе море и назвал эту территорию «Большой Сирт» - в честь известного средиземноморского залива возле Ливии. Правда, он не придал значение светлому пятну на полюсе планеты, поскольку не имел ясного представления о покрытых льдом полярных областях. Поэтому о ледяных шапках Марса заговорили позже.

Тем не менее, желание считать Марс населенной планетой постоянно отражалась на характере интерпретаций тех данных, которые астрономы получали с помощью телескопов. Это отразилось на знаменитом открытии Джованни Скиапарелли, когда тот, используя очень мощный телескоп, обнаружил на Красной планете интересные детали в виде прямых линий.

«Скиапарелли, - отметил Сергей Язев, - был наблюдателем экстракласса. Чтобы разглядеть какие-то детали на Марсе, он вначале сидел в полной темноте, затем начинал смотреть на пламя костра, чтобы адаптировать зрение к оранжевому цвету. И только потом он уже шел к телескопу».

Зарисованные темные линии он назвал итальянским словом «Canali» (это слово мы переводим как «каналы» или «проливы»). Но почему именно каналы? Скиапарелли сделал свое открытие во время Великого противостояния 1877 года. На дворе была эпоха бурной индустриализации.Человечество осуществляло на земле грандиозные свершения. Как заметил Сергей Язев, время этого открытия совпало со строительством Суэцкого канала. Шло обсуждение строительства Панамского канала.

Именно поэтому обнаруженные на Марсе прямые линии стали трактоваться как огромные гидротехнические сооружения. То есть земляне невольно проецировали на Красную планету знакомую им обстановку. Нельзя сказать, что столь поспешные выводы имели какое-то отношение к научной объективности, однако стремление отыскать на ближайшей планете неземную цивилизацию только вдохновляло на дальнейшие исследования.

Иногда красивый миф является самой действенной мотивацией для осуществления поисков. Это как в притче о трех братьях, которые перерыли весь виноградник в поисках клада. Клада они так и не нашли, однако хорошо прорыхлили почву и тем самым посодействовали богатому урожаю. В исследованиях Марса было нечто подобное. Во времена Скиапарелли о полетах на Марс еще никто не думал, но показательно то, что люди верили тогда в существование неземных цивилизаций как во что-то само собой разумеющееся. Известная шутка из фильма: «Есть ли жизни на Марсе, нет ли жизни на Марсе? – науке это не известно» - в то время еще не была верхом объективности. Почему-то хотелось верить, что жизнь на Марсе все-таки есть. И не только жизнь, но даже развитая цивилизация! Открытие Скиапарелли порождало в воображении именно такую цивилизацию, которая якобы построила гигантские каналы для перекачки воды с полюсов. Да и сам открыватель марсианских «каналов» был искренне уверен, что обнаружил именно искусственные сооружения.

Известие о марсианских «каналах» вскружило голову Персивалю Ловеллу – богатому американцу, который на свои деньги построил современную обсерваторию, чтобы во время очередного Великого противостояния лично понаблюдать за этим инопланетным чудом. Вот вам еще один наглядный пример воздействия красивых мифов на исследовательский энтузиазм. Ловелл ждал целых семнадцать лет! И вот он увидел знаменитые «каналы» - длинные темные линии. Но его ждал еще один сюрприз. Проводя время у телескопа в течение нескольких месяцев, он заметил наступление на Марсе… весны. Ловелл увидел, как постепенно уменьшается полярная шапка, и идет какая-то волна потемнения от полюсов к экватору, как будто происходит пробуждение природы. Американский наблюдатель пришел к выводу, что вдоль «каналов» происходит бурный рост растительности. Именно поэтому мы и видим эти полосы с Земли. Но если обнаруженные сооружения столь грандиозны, не следует ли отсюда, что марсианская цивилизация более продвинута в техническом отношении, чем земная?

Вера в техническое превосходство марсиан продержалось вплоть до XX века, дав богатую пищу писателям-фантастам. Нельзя сказать, что научный мир в едином порыве разделял веру в высокоразвитую марсианскую цивилизацию, однако смена сезонов на марсе, странные потемнения продолжали будоражить воображение астрономов и в XX веке. Так, советский исследователь Гавриил Тихов проводил исследования Марса при помощи спектральных приборов. Он фотографировал Марс через разные фильтры, и картинка поверхности менялась в зависимости от того, через какой фильтр мы смотрим на эту планету. «Тихов обнаружил, - пояснил Сергей Язев, - что спектры Марса похожи на спектры растений, растущих в северных широтах Земли». Чем дальше мы движемся на север, тем меньше у нас зеленых цветов, и всё больше голубого, синего и фиолетового. Что-то подобное Тихов увидел на Марсе. На его взгляд, спектральные наблюдения подтверждали схожесть растительности Марса с полярной растительностью Земли.

Однако - констатирует Сергей Язев - всё это оказалось абсолютно неправильным. Последующие исследования поставили крест на идее марсианской цивилизации и даже на идее марсианской растительности. Знаменитые «каналы» оказались обманом зрения.

Никаких рек, никаких морей, никакой растительности там не нашли. Мало того, не нашли и признаков жизни. Поразительно, что еще в 1960-х годах в советских научно-популярных книжках и фильмах марсианская растительность не ставилась под сомнение, и считалось вполне научным высказывать какие-либо гипотезы на сей счет. В нашем веке подобные рассуждения воспринимаются как пережиток прошлого. Новейшие исследования просто «убили» красивую сказку. Последнее время создается впечатление, что американцы запускают туда свои роверы только для того, чтобы лишний раз показать возможности своей техники. А как же Марс? «Да чего там этот Марс? – как будто слышим мы в ответ, - Ничего особенного: камни, песок, пыль, лед, скалы… Зато посмотрите, какую надежную машинку мы соорудили! Работает как часы. Оцените качество оптики! Оцените качество связи!».

Я нисколько не удивлюсь, если планируемая марсианская экспедиция выдаст нам ту же самую картинку – всё те же камни, песок, пыль и лед. Ничего нового и ничего впечатляющего. Зато реклама техники будет на высоте: «Какой прекрасный аппарат, какие надежные двигатели, какая суперская оптика, какие классные процессоры и программы!». Учитывая то обстоятельство, что полетами на Марс займутся частные компании, можно смело ожидать превращение Красной планеты лишь в красивый фон для демонстрации технических достижений. Только и всего. Похоже на то, что исследовательский энтузиазм былых времен в наши дни полностью купирован инженерно-конструкторским творчеством. А интерес к жизни на Марсе стал уделом маргинальных чудаков и мечтателей.

Олег Носков

Когда речь идет об олимпийских достижениях в основном так и происходит — почти каждые четыре года спортсмены ставят новые рекорды. Конечно, есть результаты, сохраняющиеся на протяжении нескольких лет, но их не так много. О том, что позволяет олимпийцам достигать новых высот при работе на пределе человеческих возможностей и чем обусловлен этот предел, рассказали заведующий лабораторией функциональных резервов организма, руководитель отдела функциональных резервов и спортивной медицины Научно-исследовательского института физиологии и фундаментальной медицины доктор медицинских наук Сергей Георгиевич Кривощеков и ведущий научный сотрудник лаборатории доктор биологических наук Владимир Николаевич Мельников.
— Очень важно понимать: если брать человечество в целом — ни за время существования Олимпиады, ни за последние 200 лет люди не пришли к более высоким физиологическим возможностям. Безусловно, развитые страны стараются поддерживать хороший уровень здоровья среди своих жителей. И, конечно, если сравнивать пятидесятилетнего человека сейчас и сто лет назад, то, вероятно, наш современник пробежит дальше и прыгнет выше просто потому, что отодвинулся возраст наступления старости. Но это касается только людей тренированных, регулярно получающих физическую нагрузку, — обозначил границы человеческого потенциала Сергей Кривощеков.

Спортсменами рождаются

Определяющий фактор для олимпийских результатов — генетическая предрасположенность. Известно, что в беговых видах легкой атлетики призерами на длинных и средних дистанциях становятся в основном кенийские спортсмены, на коротких — афроамериканцы из США и Ямайки. Также можно с довольно высокой вероятностью предположить, что якут будет хорошим борцом, а бразилец — футболистом.

— Однако генетика — это лишь около 30 % успеха, — объяснил Сергей Кривощеков. — Всё остальное добавляет фенотип (совокупность биологических свойств и признаков организма, сложившаяся в процессе его индивидуального развития при реализации генетической программы) и то, в каком окружении человек сформировался, как он рос, тренировался, питался, какая у него воля. 

Тем не менее сегодня, чтобы определить спортивную дисциплину, в которой ребенок будет максимально успешен, родители будущего чемпиона могут заказать для него генетический паспорт и сравнить его с генетической картой спортсмена, занимающегося тем или иным видом спорта. Такие карты были созданы на основе анализа генетических профилей высокоэффективных спортсменов и выявления определенных маркеров, связанных с конкретным видом соревновательной деятельности. 
 
— Генетическая обусловленность спортивного результата почти не меняется в процессе тренировок — это максимальная величина того, на что способен каждый человек. Остальные критерии успеха спортсмена можно разделить на внутренние факторы: тренированность, энергетику, психическую помехоустойчивость, умение рисковать и преодолевать естественный страх, владение техникой, приемами, и внешние: медицинское, психологическое, научное, аппаратно-методическое и экономическое обеспечение подготовки рекордсменов. Благодаря грамотно выстроенным тренировкам человек может реализовать заложенный в нем наследственный потенциал полностью. Более того, даже генетика подвержена некоторым изменениям. Первичная структура ДНК, конечно, остается незыблемой, такой, какая досталась нам от родителей, но способность гена влиять на регулируемую им функцию (экспрессивность «тренируемого» гена) трансформируется. В результате в повышенном количестве синтезируются ферменты, обеспечивающие высокую энергетику, работоспособность спортсмена, — добавил Владимир Мельников.

Узкая специализация

Рассказывая о том, что влияет на рост современных спортивных результатов, Сергей Кривощеков отметил важность длительной детской подготовки в узкоспециализированных видах спорта: первые чемпионы Олимпийских игр могли побеждать сразу в двух, трех видах, а сейчас — только в одном. Кроме того, важно персональное внимание тренера, «ведение» рекордсмена с детства — чтобы он не вышел на большие соревнования слишком рано, когда еще не готово сердце.

— В таком факторе, как физическая тренированность, лимитирующим звеном является сердечно-сосудистая система, ее возможности доставлять кислород и энергетические субстраты, поэтому физиологи всегда определяют работоспособность сердца и его резервы, — подчеркнул и Владимир Мельников.

Он также добавил, что индивидуальное питание, подобранное под каждый вид спорта, — еще один залог успеха. Так, на Олимпиаде 2008 года в Пекине очень хорошие результаты показали китайские спортсмены. Это связывают со специально разработанным питанием, своим для каждой «категории», но в то же время тщательно выверенным на отсутствие запрещенных веществ в крови.

— Для большинства видов спорта существенное значение имеет и техническое оснащение. У прыгунов в высоту шесты сделаны из специальных высокотехнологичных легких и упругих материалов, выбрасывающих спортсмена вверх, в горнолыжном спорте возросли скорости в результате карвинговой «революции» в конце XX века — изменения формы лыж, — напомнил Сергей Кривощеков.

Привычка к недостатку кислорода
 
Следующая важная особенность организма рекордсмена — адаптированность к высокой нагрузке при недостатке кислорода.

— Тренировка в условиях гипоксии, например в высокогорье, очень важна — в этот момент в организме готовится клеточный пул для активного и жадного поглощения кислорода из воздуха. Когда вы бежите, вам нужно, чтобы кислород был в мышцах, для этого есть специальные структуры в организме, должно быть определенное количество эритроцитов и гемоглобина. Это обусловлено тем, что многие показатели крови могут существенно влиять на аэробную выносливость. Прежде всего от объема крови и содержания в ней гемоглобина зависят кислородтранспортные возможности организма. Например, для стимуляции поглощения кислорода раньше применялся следующий способ: у человека брали кровь, консервировали, а перед соревнованиями вводили эритроцитарную массу в вены и он бежал с повышенным примерно на 20 % количеством эритроцитов, что позволяло получить чемпионский результат. Сейчас этот способ запрещен, его научились обнаруживать, но при нахождении в горах у вас за счет природной адаптации начинает увеличиваться количество эритроцитов, появляются дополнительные капилляры, которые обеспечивают приток кислорода к мышцам.

Но сколько раз в год вы можете выехать в горы, на специальную базу олимпийского резерва? Раз-два за сезон. А в странах, устойчивых в материальном отношении, гипоксические условия для занятий воссоздаются на месте — в бассейне, в зале.

На важность тренировок в условиях недостатка кислорода впервые обратили внимание в 1968 году на Олимпиаде в Мехико (город расположен на высоте 2 200 м над уровнем моря). На этих соревнованиях Кения впервые завоевала восемь медалей по легкой атлетике (три из них золотые) — вероятно, из-за того, что для кенийцев это были привычные условия физической нагрузки (Кения — высокогорная страна. — Прим. ред.), — добавил Сергей Кривощеков.

Новые технологии

Говоря о современных методах нейротехнологий и биологической обратной связи (БОС), Сергей Кривощеков предположил, что эти методы могли бы применяться и в большом спорте. Например, контроль человека за своими физиологическими показателями (пульс, дыхание ритмы мозга и др.) и ощущениями может помочь пациентам снижать напряжение и добиваться расслабления. Пациент наблюдает за своими ощущениями при достижении расслабления, которое характеризуется определенным значением альфа-ритма головного мозга, и старается запомнить именно это состояние релаксации. Значения альфа-ритма при этом выводятся на экран компьютера, или подаются специальные звуковые сигналы. Подобную методику можно использовать и для спортсменов: если выделить какое-то состояние, например, характерное для биатлониста после гонки, во время удачной стрельбы, и зафиксировать показатели альфа-ритма или иные параметры и потренировать воспроизведение этого состояния, то на соревнованиях, в результате многократных тренировок, спортсмен будет быстрее концентрироваться и достигать нужного самочувствия. 

— За время существования Олимпийских игр человек мало изменился, трансформировалась техника подготовки, — резюмировал Сергей Кривощеков, — и по большому счету при должной системе тренировок в любой большой группе людей, если у них есть генетическая предрасположенность к тому или иному виду спорта, можно найти и вырастить чемпионов. 

В настоящее время успешность спортивных выступлений на мировых аренах невозможна без активного использования научных наработок в области биологии и медицины. ИФФМ проводит исследования, направленные на поиск психофизиологических подходов для повышения функциональных резервов организма человека в экстремальных условиях, в том числе и для целей спортивной подготовки. Ученые надеются, что в этом направлении им удастся разработать новые полезные технологии. 

— Новосибирск всегда был известен как научный город, но он также и спортивный город. Сочетание этих качеств открывает хорошие перспективы для разработки новых способов повышения подготовки спортсменов на научной основе, технологий восстановления и реабилитации человека при интенсивных нагрузках и т.д. Не случайно в планах города — открытие федерального центра спортивной медицины, о чем говорилось в этом году на встрече правительства Новосибирской области с заместителем Председателя Правительства Российской Федерации Аркадием Дворковичем, — отметил Сергей Кривощеков.+
 
Надежда Дмитриева

Врио Губернатора Новосибирской области Андрей Травников:

— Если рассуждать про критерии и показатели развития науки в регионе, нужно оценивать количество разработок, научных сотрудников, публикаций ученых и степень цитирования этих публикаций. Также для властей региона важно количество внедренных разработок, экономический эффект от этого процесса, созданные рабочие места, вклад инновационной промышленности в общий объем производства региона, налоговые поступления в бюджет. Важный показатель — количество молодых ученых, который остались после института или даже переехали к нам.

Когда три отделения — «Большой Академии», Академий медицинских и сельскохозяйственных наук объединились, возникли более тесные кооперационные связи, стало больше совместных разработок. Появился координирующий орган в лице ФАНО. Вся эта экосистема, с одной стороны, консолидируется, с другой стороны, она продолжает расширяться, в том числе, в пространстве. Появляется то, что основатели новосибирского Академгородка называли «поясом внедрения» — технопарки, инновационные предприятия, центры коллективного пользования, официальные и неофициальные. Это тоже требует определенной координации, если мы хотим получить долгосрочный эффект.

Мне как главе региона, руководителям муниципалитетов нужна ясная картина: как весь этот огромный комплекс будет развиваться, где появятся и какими будут новые научные объекты, предприятия по внедрению разработок.

Какова роль региона? Роль, не в последнюю очередь, координирующая, потому что сегодня мы имеем сложнейшее переплетение разных вопросов между разными уровнями власти и ответственности — от муниципального до федерального. Это и земельный вопрос, это и использование зданий, и совместное использование инженерной и социальной инфраструктуры.

Владимир Никонов, генеральный директор ОАО «Технопарк Новосибирского Академгородка»:

— Наука — это деятельность, которая, безусловно, требует большого финансирования, и здесь роль государства велика. Логичнее всего бюджетом поддерживать исследования в фундаментальной сфере: открытие базовых законов, развитие мира, человека и человечества. Пользоваться результатами таких открытий в ближайшей перспективе не удастся, и извлекать из них сиюминутную выгоду тоже. Фундаментальная наука расширяет представление о возможностях и подталкивает к появлению полезных решений.

Фундаментальная наука — это сфера федерального центра. Интересы на местном уровне прямо связаны с повышением уровня валового регионального продукта, за который отвечает регион.

В Новосибирске в сфере науки и образовании задействовано возможно даже больше людей, чем в промышленности. Для нас наука — это полноценная отрасль экономики. Любые исследования так или иначе оплачиваются, это привлечение средств в регион, доходы бюджета. Но речь идет еще и о том, чтобы знания, которые концентрируются на этой территории, нашли успешное применение в производстве, были превращены в инновационные продукты. Это как раз то, в чем участвует Технопарк.

Региональная власть отвечает за создание инфраструктурных и социально-бытовых условий. Ученые востребованы в мире, и борьба за умы идет, в том числе, созданием условий, среды, где можно продуктивно работать и комфортно жить. В этом и состоит одна из задач для региона. Для продуктивной деятельности человеку науки надо быть спокойным за благополучие семьи, у него не должна болеть голова ни о чем, кроме творческой деятельности. Эта логика должна быть учтена и в действиях правительства Новосибирской области по разработке комплексной программы «Академгородок 2.0».

Что касается сферы фундаментальных исследований — это, скорее, относится к сфере полномочий федерального уровня. Недавний пример: во время визита Президента в Институт ядерной физики шел разговор о реализации проекта MegaScience, связанного с исследованием элементарных частиц. Там цифры на технологическое оснащение обозначаются на уровне 40 миллиардов рублей и больше. Нет и не может быть таких возможностей ни в одном региональном бюджете, ему необходимо концентрироваться на прикладной науке.

Михаил Предтеченский, академик РАН, научный руководитель и сооснователь OCSiAl:

— Когда мы беремся за науку, нам нужно выразить ее какими-то показателями. Вопрос о том, каким образом это сделать, звучит фундаментально. Мне кажется, чтобы на него ответить, нужно сформулировать наши ожидания от науки. Сейчас идет много дискуссий вокруг показателей оценки ФАНО, которые зависят от количества научных публикаций. С моей точки зрения, это не является ключевым показателем. Наука должна удовлетворять потребности общества в виде новых решений для экономики, прорывных результатов и технологий. Наука должна повышать культурный и образовательный уровни населения.

В то время как количество публикаций имеет лишь второстепенное значение. К этому показателю можно обращаться только в случае, если за десять лет ученое сообщество не разработало несколько эффективных и успешных проектов.

По количеству «настоящих» ученых Новосибирская область — один из передовых регионов в России наряду с Москвой и Петербургом.

В Академгородке исторически сформирована уникальная атмосфера, представленная сегодня в виде технопарка и различных бизнес-структур. А начинается все с физико-математической школы при НГУ. Она как пылесос стягивала талантливых ребят и замыкала их на себя. Большинство успешных инновационных компаний и институтов у нас сегодня возглавляют выпускники этой школы.

Дальше шел университет. И здесь работа организована так, что большинство студентов заняты в реальном сегменте науки. Вопрос, как ученых удержать, не допустить их миграции. Можно строить гостиницы и дороги — это вещи важные и полезные. Но если мы построим только их, то в конце пути никакой науки не возникнет.

Сперва должно быть существо — уровень научных исследований, кадры и условия для создания нового бизнеса. Это ключевые факторы, которые надо учитывать при формировании научной среды.

Что это значит? В наш регион должна стекаться молодежь. Нужны благоприятные условия для их привлечения: возможность работать неподалеку от дома на мировом уровне, ну и, конечно, получать достойную зарплату. Хорошая зарплата и перспективы важны не меньше чем дороги и гостиницы.

Николай Красников, мэр наукограда Кольцово:

— Я думаю, ничего нового изобретать здесь не нужно, кроме системного и последовательного внимания к сфере новосибирской науки. Оно есть, и казалось бы, с годами не пропадает, декларируется властями, но очень нуждается в ежедневном подкреплении. Сейчас изменилось само понятие научного центра. В этой связи нужно учитывать развитый за последнее время наукоград Кольцово. Неслучайно возникло понятие агломерации, где один из узлов – наукополис. То есть содружество разных территорий, куда еще нужно добавить Бердск.

Что касается развития, то думаю, по-прежнему нужно упираться в треугольник Лаврентьева: образование, наука, производства. Важно равномерно поднимать каждую из вершин этого треугольника. Кольцово активно занимается этим.

В режиме Биотехнопарка мы завели магистратуру НГУ, которая готовит биотехнологов. Мы активно поддерживаем аспирантов. Наука и производство тесно связаны. Мне кажется Академгородок, где сильна фундаментальная наука, должна проходить цепочку до коммерциализированного продукта. Мы это знаем по себе. Здесь фундаментальные разработки «Вектора» и его бывших дочек проходят путь от идеи до самого продукта. Здесь разные формы нужны. Нужно и участки малых серий, и экспериментальные лаборатории, и инновационные инфраструктуры. У нас есть инновационный центр Кольцово и Бизнес-инкубатор. Там компании проходят стартовый этап и набирают мускулы. Затем им нужно либо более просторное помещение, либо целые земельные участки, где они будут строить производство. Здесь же они могут проходить сертификацию и попадать на рынок. Здесь есть вся линейка, от идеи до продукта. Сама концепция общемировая, вопрос здесь стоит в эффективности. Если мы говорим о новосибирском научном центре, то его задача как раз объединить образование, которые подпитывает науку, которая подпитывает производство новыми идеями.

Схема стара как мир, но каждый раз должна наполняться новым содержанием. В данный момент идет перезагрузка и анализ обобщенного потенциала области. Я так понимаю, что мы в начале пути. И это объединение еще предстоит выстрадать. Но уже понятно, что это не будет обычным арифметическим сложением территорий.

Валентин Пармон, председатель сибирского отделения Российской академии наук, доктор химических наук, профессор, академик РАН:

— Новосибирский научный центр (ННЦ), и Академгородок — понятия широкие. Здесь важна цель и задачи, а не территории. В Новосибирской области уникальная для страны и для мира агломерация науки. Поэтому я считаю, что нужно создавать центр не общефедерального, а общемирового значения, используя те возможности, которые у нас есть.

Во-первых, нужны формулировки цели и конкретных задач, во-вторых — конкретизация понятия «Новосибирский научный центр», поскольку сегодня сюда входит не только Академгородок, но и Нижняя Ельцовка, Краснообск. Врио губернатора подчеркнул, что к агломерации «ННЦ» должен присоединиться и наукоград Кольцово. Кроме того, в программе развития ННЦ нужно выделить особо крупные проекты, например, такие есть в ИЯФ СО РАН, готовится большая программа создания агробиотехнопарка.

Естественно, необходимо прописать управляющую роль в комплексном развитии ННЦ: кто возьмет на себя право принимать решения и отвечать за них. Также надо понимать, в рамках каких федеральных законов будет действовать такая структура.

Если говорить о крупных объектах инфраструктуры, то Академгородку не хватает современного конгресс-центра вместимостью в тысячу и больше человек, которые могли бы работать не только в одном зале, а параллельно в нескольких, по секциям. В Новосибирске, за исключением Экспоцентра, такого места нет.

Близкий вопрос — это наличие хорошей гостиницы. У «Золотой долины» класс максимум две звезды. И когда серьезные люди приезжают в Новосибирск, то селятся не у нас. Да, Верхняя зона Академгородка признана объектом культурного наследия, здесь есть ограничения по строительству. Но Верхняя зона Академгородка очень компактна, поэтому для решения указанных вопросов можно и нужно выходить за границы охранной зоны.

Далее, с точки зрения комфорта семейной жизни, — наши детские учреждения. Что касается детских садов, то, со слов главы района, пока мест в функционирующих детских садах хватает, тем более что в ближайшие годы намечается очередной демографический спад. Работающие садики сейчас переданы в систему ФАНО либо находятся в муниципальной собственности, их нужно просто привести в надлежащее состояние. Есть нехватка спортивных объектов для детей: есть прекрасный фехтовальный клуб «Виктория», но нет, к примеру, большого, современного гимнастического зала.

Очень серьезна ситуация со школами. В Академгородок тянутся дети и родители из разных районов Новосибирска. Обучение здесь считается качественным и престижным. Но даже знаменитая «стотридцатка» (лицей № 130 им. акад. М.А. Лаврентьева. — Прим. ред.) не отвечает современным требованиям. Есть прекрасный план расширения «стотридцатки», и необходимо добиваться его осуществления, равно как и строительства нового здания для музыкальной школы.

Если говорить о медицине, то ЦКБ (Центральная клиническая больница, в прошлом ЦКБ СО РАН. — Прим. ред.) будет нормально развиваться, она перешла в ведомство области, там деньги есть. Есть прогресс и в решении вопросов академического диспансера. В целом я с умеренным оптимизмом предполагаю: все вопросы медицинской помощи будут решены.