Далеко не все представители отечественной научной элиты восприняли крах Российской империи в 1917 году как повод для отъезда: одним казалось, что новая Россия будет не хуже, а лучше прежней; другие занимались выживанием и ждали пока все «утрясется».

В прошлой части мы коснулись темы массовых высылок из страны представителей научной интеллигенции. Правда, «эпоха пароходов» очень быстро закончилась, новая власть пересмотрела ценность интеллектуального ресурса для советской государственности. Однако, вплоть до конца 1920-х многие ученые без труда оформляли себе заграничные командировки. Одни, как Николай Вавилов, использовали эти поездки исключительно с научной целью. Для других командировка становилась началом эмиграции. И уезжали часто вовсе не из-за принципиальных разногласий с идеологией новой власти, как можно увидеть из примеров ниже.

Зоолог-путешественник

Константин Николаевич Давыдов, родственник знаменитого гусара, родился в 1877 году. Несмотря на дворянское происхождение, семья его к тому времени балансировала на грани бедности и Николай с детства усвоил тот факт, что в жизни ему придется всего добиваться, а не получать «на блюдечке». Впрочем, способности для этого у него были: он без труда поступил учиться на зоолога в Петербургский университет, где его приметил академик Александр Ковалевский и привлек для работы в свою лабораторию.

Ученик оказался способный: накануне Первой мировой войны Давыдов выпустил первую русскую сводку по эмбриологии беспозвоночных, в 1915 году защитил диссертацию по эмбриологии, а в 1918-м стал профессором в только что организованном Пермском университете. Но к тому времени избегать влияния происходящих в стране потрясений было уже невозможно – университет организовали, но обеспечить лаборатории оборудованием нет.

Не имея возможности заниматься научной работой, Давыдов покинул Пермь и вернулся в Петроград, где с головой погрузился в организацию научной экспедиции в Южную Америку (упорству, с которым биолог игнорировал политику и продавливал возможности для науки, можно только восхититься).

Экспедиция так в итоге не покинула Петербурга, но сам Давыдов в конце 1922 года отправился в командировку в Финляндию и Германию «в целях ознакомления с работами, сделанными за границей в последние годы». К тому времени он уже принял решение, что это будет «билет в один конец». Надо отметить, что Давыдов сохранял свою принципиальную аполитичность, а к отъезду его подтолкнули чисто бытовые проблемы: постоянной работы и дохода у него не было уже несколько лет, а тут он еще созрел (к 45 годам) до того, чтобы жениться.

Из Германии Давыдов вскоре перебрался в Париж, в институт Пастера, где еще со времен Мечникова была сильная русская диаспора. Ему удалось добиться разрешения на выезд жене, пока сроки командировки не истекли, после чего вопрос о возвращении был окончательно снят.

Наличие коллег-земляков и выход на французском языке труда Давыдова «Руководства по сравнительной анатомии беспозвоночных» обеспечили ему пропуск в научное сообщество Франции (и, соответственно – стабильный заработок и возможность работать на переднем крае мировой науки). В 1949 году Давыдов становится членом-корреспондентом Парижской академии наук. В 1940-х годах ему доверили написать несколько разделов в знаменитом «Руководстве по зоологии» (Traite de zoologie), которые цитируются авторами научных статей по сей день.

А еще перед Константином Николаевичем открылись шикарные возможности в плане организации научных экспедиций по разным уголкам планеты, к которым он давно тяготел (еще студентом немало поездил по России, Европе, выбирался в Африку и на Яву). Теперь же ему удалось несколько лет провести в Французском Индокитае, собрав там богатый материал для дальнейших исследований.  «По всем описаниям, Давыдов был одним из последних представителей мира вольных натуралистов XIX века: слегка эксцентричные ученые странники, иногда богатые, чаще безденежные, но всегда независимые», - пишет один из его биографов.

Эмиграция Давыдова, вне сомнения, стала потерей для отечественной науки. Была ли она неизбежной – большой вопрос. За все годы между революцией и отъездом в Германию, он ни разу не был замечен в активном непринятии новой власти. А вот жить без активных занятий любимой наукой (что было, мягко говоря, почти невозможно в условиях гражданской войны и всеобщей разрухи) он не смог.

Кто-то может сказать, что мешало профессору Давыдову вернуться домой спустя несколько лет, когда в СССР во всю заработали научные институты. Увы, но участь «возвращенца» сулила скорее проблемы, чем новые возможности, как это видно из следующего примера.

Тяжела и неказиста доля русского лингвиста

Хоть Николай Дурново и посвятил свою жизнь языковедению, а не лингвистике, у него было немало общего с Константином Давыдовым. Родившись на год раньше, он также происходил из известного дворянского рода (среди его родни – два министра), но отец не оставил ему существенного наследства, предоставив добиваться всего самому. Он также успешно закончил университет (правда Московский) и с головой погрузился в науку. Также успел стать признанным специалистом в своей области – история русского языка к 1917 году. Давыдову известность принесла систематизация эмбриологии беспозвоночных, а Дурново – карта русских диалектов. Он так же принципиально не интересовался политикой и в годы гражданской войны уезжал подальше от столиц, но не в Пермь, а в Саратов. И точно так же вернулся, потому что в провинции в те годы выживать было трудно, а заниматься наукой – практически невозможно.

Подобно Давыдову, в 1923 году Дурново едет в загранкомандировку в Прагу и принимает решение не возвращаться, причем, по тем же причинам: на родине у него не было работы, что делало проблематичным, собственно, выживание.

А вот дальше начинаются различия. Во-первых, в Праге Дурново не смог так быстро интегрироваться в местное научное сообщество, как Давыдов в Париже, и долгое время перебивался случайными заработками. А во-вторых, и в главных – в СССР остались его жена и трое детей, которым он так и не смог добиться разрешения на выезд. Поэтому, почти пять лет спустя, Николай Дурново принимает решение вернуться на родину.

Поначалу, казалось, все складывается нормально: его пригласили работать в Минск, и даже выбрали академиком только что образованной Белорусской академии наук. Но год спустя вспомнили, что у него дворянское происхождение и царские министры в родственниках. В 1930 году, уволенный и исключенный из Академии, ученый переезжает в Москву, оказавшись снова в той же ситуации, что и перед отъездом в Прагу – без постоянной работы, с семьей, которую надо чем-то кормить (к тому же, из-за тяжелой болезни в годы гражданской войны, его дочь осталась инвалидом).

В общем жили бедно и тесно в коммуналке. В свои пятьдесят с небольшим Дурново, по воспоминаниям современников, выглядел как старик, причем, старик слегка опустившийся. Не удивительно, что и новых статей написать почти не удавалось. Но на этом его невзгоды не кончились.

В ночь на 28 декабря 1933 г. отец и сын Дурново были арестованы. Тогда же арестовали еще несколько человек. Так начиналась московская ветвь «дела славистов» (в Ленинграде несколько языковедов были арестованы еще в сентябре 1933-го). Вскоре следствие заявило, что в стране была создана фашистская организация «Российская национальная партия», которая вела «контрреволюционную деятельность». Деятельность, правда, согласно материалам дела, сводилась к неким «собраниям» на квартире у профессора Сперанского, отправке корреспонденции за рубеж и намерениям свергнуть советскую власть.

Следствие успешно шло к суду, большинство арестованных ученых, не устояв перед напором следователей, подписывало нужные протоколы. Было бы неправдой сказать, что они делали это под пытками, в основном давление оказывалось психологическое: убеждали, что, подписав бумаги, получат условный срок, ну и будут уволены. А упорные поедут лес валить. Дурново принял предложение, сочтя, что ему – и без того безработному и неблагонадежному терять уже нечего – и подписал.

Но в суде их ждал неприятный сюрприз. Условным сроком отделался только Сперанский, за которого ходатайствовал брат – врач кремлевской больницы. Дурново же был приговорён к десяти годам лагерей как «контрреволюционер» и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. А вот его подельник, профессор Афанасий Селищев, так ни в чем и не признавшийся получил только пять лет лагерей. Всего по делу было осуждено больше 70 человек. Вместе с отцом на пять лет в Соловки был отправлен и Андрей Дурново.

О дальнейшей его судьбе скупо говорят два официальных документа. Первый - «Выписка из протокола заседания Особой тройки УНКВД по Ленинградской области от 9 октября 1937 г.», где значится: «Дурново Николая Николаевича расстрелять. Лично принадлежащее имущество конфисковать». И приложенный листок с отметкой о приведении приговора в исполнение 27 октября 1937 г. Второй документ - справка, составленная УАО КГБ при Совете министров Карельской АССР уже в 1964 г., согласно которой: «На лиц, находящихся в заключении в Соловецкой тюрьме или Соловецких ИТЛ, предварительное расследование по делам не производилось, а по агентурным материалам или справке по старому следственному делу выносились на заседание Особой тройки, которая и выносила свое решение». Дурново попал во вторую категорию – ему пересмотрели приговор по старому делу (без дополнительного расследования) и заменили заключение расстрелом.

Страшная судьба ждала и детей Николая Дурново. В 1936 году в результате несчастного случая погибла его дочь-инвалид. В январе 1938 года был расстрелян старший сын Андрей (чей срок подходил к концу, но, как и у отца, приговор был пересмотрен «тройкой»). А через несколько месяцев был арестован и расстрелян и последний сын Евгений (ранее из-за ареста отца и брата он не смог поступить в вуз после школы и работал затейником в одном из столичных парков отдыха). Осталась на свободе только жена, умершая от водянки в годы войны.

Позже, при Брежневе, отец и сыновья Дурново были полностью реабилитированы. А вот у их палачей судьба сложилась совсем иначе. Следствие по «делу славистов» возглавлял заместитель начальника Секретно-политического отдела ОГПУ Генрих Люшков. Через несколько лет он сбежал к японцам, прихватив с собой секретную документацию и был расстрелян после разгрома Японии в 1945 году. Его предательство столь очевидно, что вопрос о реабилитации даже не поднимался. Чекисты Апетер и Раевский, возглавлявшие «особую тройку», приговорившую Николая Дурново к расстрелу (как и несколько сотен других заключенных Соловецких лагерей), сами были арестованы и расстреляны как «враги народа» всего через несколько месяцев.

Понятно, что вернуть с того света семью Дурново это уже не смогло. Но Дурново «вернулся» в отечественную науку в 1969 году, когда был издан его учебник истории русского языка, написанный еще в Праге. И уже в конце прошлого века многие его работы были переизданы и используются специалистами. А его карта русских диалектов (правда, без указания авторства) использовалась языковедами на протяжении всего советского и постсоветского периодов нашей истории.

Как видно из истории с Дурново, после некоторой «оттепели» во второй половине 1920-х годов, в следующем десятилетии над многими учеными в СССР снова стали сгущаться тучи (причем, по причинам далеким от области научных дискуссий). Экономист Кондратьев, генетик Вавилов, авиаконструкторы Туполев и Бартини, историк Платонов… Список выдающихся ученых, объявленных «врагами народа», а спустя годы оправданных (но в случае со многими – увы, только посмертно) получится солидный. Не удивительно, что для ряда из них эмиграция стала рассматриваться как способ спасения жизни (а уже не улучшения ее качества). Вот только, «окно возможностей» для эмиграции заметно сузилось, хоть и не закрылось совсем. Но об этом в следующий раз.

Сергей Исаев

Институт филологии СО РАН получил мегагрант на создание междисциплинарной лаборатории, сотрудники которой займутся выявлением и изучением культурных универсалий в вербальных традициях народов Сибири и Дальнего Востока в системах фольклора, литературы и языка.

«Словесность включает три важные составляющие: язык, фольклор и художественную литературу. Целостное их исследование возможно при задании такого угла зрения, который позволил бы объединить их в рамках общего понятийного пространства. Таким пространством является вербальная практика, внутри которой можно говорить о вербальной культуре, а в рамках традиционных культур — о вербальных традициях. Разные вербальные традиции могут быть обобщены и систематизированы через понятие культурной универсалии, которая пронизывает самые разные культуры и самые разные слои каждой этнической культуры, — рассказывает руководитель мегагранта, заведующая отделом фольклористики и литературоведения Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН доктор филологических наук Людмила Санжибоевна Дампилова. — Благодаря систематизации культурных универсалий, мифологем, культурных смыслов и способов их кодирования можно определить, насколько взаимосвязаны менталитет сибирских этносов и их художественно-фольклорное мировосприятие».

Культурные универсалии включают в себя константы (концепты в языке) и культурные коды. Культурные коды представляют собой совокупность знаков (символов), смыслов (и их комбинаций), которые заключены в любом предмете материальной и духовной деятельности человека. Они служат неким ключом к пониманию того или иного типа культуры или определенного жанра. Этнокультурными константами называют все значимые понятия и смыслы, составляющие ядро каждой национальной культуры. Они заключены в фольклорных произведениях, художественной литературе, языке и выполняют широкий спектр социокультурных функций (трансляции, коммуникации, интеграции, адаптации и многие другие), формируя этническую идентичность. Все единичные этнические идентичности народов Сибири и Дальнего Востока собираются в общесибирскую, которая, в свою очередь, вливается в общероссийское и общецивилизационное поле. 

«В лингвистике, литературоведении и фольклористике существуют теоретические конструкты, которые могут претендовать на статус культурных универсалий. Однако состав таких универсалий оказывается зависим от специфики предмета изучаемой дисциплины. В лингвистике сформирована теория концепта, в этнолингвистике и фольклористике, применительно к обрядовому фольклору, — теория культурных кодов; в теории литературы — теория сюжета и мотива. Возникает необходимость объединяющего понятия, способного надстроиться над разной филологической предметностью, — говорит Людмила Дампилова. — Мы впервые распространяем понятие культурной универсалии сразу на три вербальных практики и рассматриваем их в масштабах региона Сибири и Дальнего Востока, объединяющего этносы с разными формами организации и бытования культур».

Исследователи будут разрабатывать структурно-семантические принципы выделения культурных универсалий применительно к фольклору, формировать электронный корпус фольклорных текстов, организовывать публикацию расшифрованных материалов на электронном портале «Фольклор народов Сибири». 

«Одна из основных задач проекта — сделать описание и анализ концептуальных представлений о мире и человеке в литературах коренных народов Сибири и Дальнего Востока, проанализировать локальные культурные константы в русской литературе Сибири, в том числе миф о Сибири, как о лиминальном пространстве. Важно выявить в языках коренных народов Сибири более полный лексический материал, связанный с религиозной, мифологической, обрядовой и другими сферами, и представить его в виде словарных статей», — отмечает исследовательница.

Миф (или мифопоэтика) о лиминальном пространстве — это метафора или художественная аллюзия к мифам о Беловодье, Мангазее, о чем-то далеком и недоступном. Так, известный российский литературовед Валерий Игоревич Тюпа подробно развернул мифологему Сибири как страны мертвых с неизбежными атрибутами холода, зимы, ночной темноты. Эти атрибуты и образуют лиминальное пространство, ведущее либо к гибели, либо к преображению героя. В русской литературе примеры мифопоэтики такого пространства можно увидеть в произведениях «Войнаровский» Кондратия Фёдоровича Рылеева, «Послание в Сибирь» Александра Сергеевича Пушкина, «Русские женщины» Николая Алексеевича Некрасова.

Поскольку проект междисциплинарный, он подразумевает несколько направлений работы. В области литературоведения — это комплексное исследование реализации культурных универсалий в литературах Сибири, специфики литературной жизни коренных и переселенческих народов этого региона. Также филологи будут изучать, что говорили о Сибири представители Русской православной церкви. 

В рамках фольклористического направления культурные универсалии впервые будут исследованы на материале фольклора коренных и переселенческих народов Сибири и Дальнего Востока. Наиболее ярко эти универсалии проявляются на уровне мифологических представлений, обрядовой практики и эпической традиции. Исследователи предполагают сделать аналитическое обобщенное описание сибирских сказаний об иконах, изучить сибирские сказания XVII — начала XVIII века, в том числе в контексте традиций древнерусской агиографии (богословская дисциплина, изучающая жития святых, богословские и историко-церковные аспекты святости).

Культурные универсалии будут выявляться и в языковых традициях. «Уязвимое положение сибирских языков и их недостаточная изученность обусловливают необходимость исследования разных языковых уровней (лексического, фонетического, грамматического), введения новых данных в научный оборот и образовательную сферу», — отмечает Людмила Дампилова.

В рамках этнокультурного изучения языков Сибири планируется исследовать лексику духовной культуры, фонетические процессы, которые реализуются в словесных конструкциях. Так, например, лингвисты собираются изучить характеристики алтайской звучащей фольклорной речи, которая ранее не подвергалась систематическому исследованию. Кроме того, планируется проводить психолингвистические и этнограмматические эксперименты с применением компьютерных технологий.

«Мы впервые решили соединить две проблемы: выявить специфику вербальных средств фольклора, литературы и языка каждого этноса и одновременно изучить их в сравнении, обнаруживая общесибирские черты. Никто еще так масштабно не исследовал вербальные традиции народов Сибири и Дальнего Востока в междисциплинарном и межпространственном аспектах», — рассказывает исследовательница.

Несмотря на то, что в Сибири испокон веков проживали народы разного происхождения, с совершенно разными религиями, культурными традициями, в условиях территориальной близости они постоянно взаимодействовали друг с другом. В результате естественных контактов появились общие этнокультурные константы, формирующие социокультурное пространство региона. Так, культуры этносов Дальнего Востока больше похожи между собой, как и культуры этносов Южной Сибири или Севера. Общее есть и в фольклоре. Так, в эпических (и не только) текстах тюркских и монгольских народов прослеживается образ сироты, относимый учеными к персонажному коду: лирический герой часто лишен родителей. Универсальное очень ярко прослеживается и в обрядовом фольклоре. В нем присутствуют общие компоненты, в частности в обрядах поклонения горам и огню отмечается наличие общих слов, маркирующих понятия и атрибуты в ритуале. Вообще, обрядовая практика сибирских народов очень схожа между собой, но отличается от таковой у этносов Европы и западной части России.

Во многом в появлении единых общесибирских универсалий виноват процесс глобализации. Так, исконно не было такого понятия, как единая литература народов Сибири. У одних народов она была только устной, у других была больше связана с религиозной, буддийской традицией. Со временем (с появлением Советского Союза) картина изменилась: сейчас зачастую этнические литературы пишутся на русском языке, что накладывает отпечаток на эти произведения. В то же время сочинения народов Сибири имеют свои особенности, отличающие их от других произведений российской литературы, яркий этнический характер.

«Мы сейчас проводим глобальную работу в аспекте фольклора, языка. Изучаем лексический состав, единые обрядовые действа. Возможно, есть какой-то культурный код, связанный с климатическими особенностями Сибири. Отдельного исследования заслуживает мифологическая составляющая фольклора и литературы. Здесь мы тоже ищем общее и специфическое для каждого народа, смотрим, какие процессы трансформации, ассимиляции наблюдаются, — говорит Людмила Дампилова. — Необходимо изучить языковую составляющую обрядов, разделить их по территориальным, локальным особенностям, понять, где они трансформировались, где исчезли, где отсутствовали изначально, а где сохранились в неизменном виде, пройдя через века. Как это происходило, каков был исток этих обрядов? Только ли сибирское соседство диктовало эти общие черты?»

Проект рассчитан на три года. В его рамках в Институте филологии СО РАН создана лаборатория вербальных культур Сибири и Дальнего Востока, запланированы междисциплинарные экспедиции лингвистов, фольклористов, этнографов в разные регионы Сибири (в этом году ученые собираются посетить Дальний Восток, Тыву, Хакасию, Алтай, Новосибирскую область). Полученные данные будут сравниваться друг с другом, а также с наработками предыдущих лет, источниковыми и архивными материалами. Собранные фольклорные записи войдут в единый электронный корпус текстов на электронном портале «Фольклор народов Сибири». По результатам изучения религиозной, мифологической и обрядовой лексики народов Сибири и Дальнего Востока лингвистами будет подготовлен электронный озвученный сравнительный словарь на тюркских, уральских и тунгусо-маньчжурских языках. Существенную часть из суммы гранта планируется потратить на закупку современного оборудования, необходимого для фонетических исследований (стилистических и диалектных особенностей произношения и интонаций — всё это важно при изучении языков малочисленных народов). Ученые подчеркивают, что работа предстоит очень трудоемкая и масштабная.

Диана Хомякова

Американская академия искусств и наук объявила об избрании главного научного сотрудника ФИЦ ИЦиГ СО РАН, д.б.н. Людмилы Трут иностранным членом Академии. Это решение стало достойной оценкой значения эксперимента по доместикации лисиц (в котором Людмила Николаевна принимала с первых шагов до настоящего времени) для мировой генетики.

По словам нового члена Академии, это решение не стало для нее неожиданностью:

- Западные ученые давно интересуются нашим экспериментом, высоко оценивают его результаты, и речь о возможном приглашении в члены Академии шла еще, когда мне вручали премию за книгу «Как приручить лису (и превратить в собаку)», написанную совместно с Ли Дугаткиным.

Напомним, весной 2018 года Американская ассоциация содействия развитию науки (The American Association for the Advancement of Science) отметила совместную работу Людмилы Трут и Ли Дугаткина премией в номинации «лучшая научная книга для молодежи».

А теперь Людмила Николаевна стала членом Американской академии искусств и наук – весьма уважаемой в научном сообществе организации. И это, пожалуй, лучший ответ на попытки бросить тень на результаты эксперимента, предпринятые в конце прошлого года несколькими зарубежными исследователями.

Наша справка. Американская академия искусств и наук - одна из старейших научных организаций США, независимый центр академических и политических исследований. Проводит междисциплинарные исследования сложных проблем. В члены академии избираются ведущие учёные в академических дисциплинах (точные, естественные, социальные, гуманитарные науки), деятели искусства, лидеры в бизнесе, государственной и общественной деятельности.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Что нужно сделать, чтобы гениальные изобретения служили людям, а не хранились в лабораториях, какая среда необходима для прорывных инноваций и что должно измениться в корпоративной культуре российского бизнеса. 

Почему многие идеи никогда не воплощаются в продукты для массового рынка? Виной тому может быть не столько возможное несовершенство этих идей, сколько недостаточная поддержка инноваций в государстве или отдельно взятой компании, а также отсутствие подготовленной для внедрения прорывных изменений почвы. Иными словами, практически отсутствует контекст инноваций. Из чего он складывается? 

Поддержка инноваций

Необходима ли поддержка инноваций государством или бизнес и научное сообщество справятся самостоятельно? Можно ли инноваторам надеяться на помощь чиновников или лучше рассмотреть другие возможности: акселераторы, бизнес-ангелов или венчурные фонды? 

Государство 

Активная позиция государства в инновационном процессе может значительно ускорить темп развития отдельных отраслей. Агентство McKinsey выделяет пять факторов успеха инноваций в стране, и в каждом из них государство играет сегодня существенную роль. 

• Государство как заказчик инноваций 

Первый фактор успеха инноваций - это наличие спроса на новые технологии и продукты. Государственный заказ - значительный стимул для инновационной деятельности университетов, исследовательских институтов и компаний, а также для последующего распространения новых технологий в разных отраслях. Хороший пример - система навигации ГЛОНАСС, которая была создана в военных целях, а в 1995 году стала доступна для гражданского применения и в настоящее время используется в навигационных устройствах, радарах-детекторах и других системах. 

• ​Государство как создатель инфраструктуры 

Инновационная инфраструктура включает в себя систему образования, инновационные кластеры и особые экономические зоны, агентства и институты развития инноваций, защиту интеллектуальной собственности и правовую систему, систему стандартов, сертификации и аккредитации, а также институциональную среду, в том числе благоприятные условия ведения бизнеса и фискальную политику. Из пяти типов институтов развития инноваций в России успешно функционируют четыре: 

• финансирование фундаментальных или прикладных исследований - Российский научный фонд (РНФ), Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ); 
• технопарки, инкубаторы и прочие институты по предоставлению услуг инновационным компаниям - "Сколково", технопарк "Мосгормаш" и прочие; 
• прямое финансирование инновационных компаний - например, Фонд содействия инновациям, VEB Ventures; 
• финансирование отдельных приоритетных направлений - например, Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ). 

В меньшей степени в нашей стране развиты институты, развивающие сотрудничество между наукой и производством. Сейчас эти функции берут на себя технологические площадки, но в них не так часто участвуют компании-лидеры отраслей, что необходимо для эффективного диалога. 

• Государство как источник финансирования 

Государство выборочно спонсирует фундаментальные и прикладные исследования по приоритетным направлениям, а также другие проекты, обладающие потенциалом. То есть речь идет не только о вопросах национальной безопасности и оборонного комплекса, но и об исследованиях за пределами этих тем. 

Например, еще до того, как коммерческий сектор заинтересовался сланцевым газом, Минэнерго США финансировало фундаментальные исследования в области его добычи. В результате была создана технология промышленного освоения месторождений, и сейчас 60% американского природного газа добывается с ее использованием. 

Михаил Федотов, директор дочерних фондов РВК: "По данным исследования "Венчурный барометр", наиболее привлекательными отраслями для инвесторов являются финтех, искусственный интеллект и машинное обучение. После хайпа вокруг криптовалют фокус внимания инвесторов сместится в сторону сегментов insurtech (новые технологии в страховании), regtech (технологии в сфере комплаенса) и smart contracts ("умные" контракты на рынке недвижимости)". 

• Государство и создание новых компетенций 

По прогнозам McKinsey, к 2030 году по всему миру может быть автоматизировано от 10 млн до 800 млн рабочих мест. Важнейшей задачей в ближайшее время станет создание системы профессиональной переподготовки и предоставление работникам возможностей для приобретения новых навыков. Бизнес может организовать обучение сотрудников без отрыва от работы. Но ключевая роль в данном процессе останется у государства. 

С помощью регуляторной политики государство стимулирует развитие НИОКР, создает государственные и частные центры компетенций, поддерживает их функционирование, а также занимается трансфертом зарубежных технологий. Также государство выборочно привлекает иностранные компании с передовыми технологиями на национальный рынок. 

Хорошим примером служит Вьетнам: развивая инфраструктуру и вводя налоговые льготы, страна привлекла таких гигантов как Intel, Samsung и производителя электроники Foxconn, ведущего партнера Apple. В итоге Intel не только разместил на территории страны свое производство, но и помог запустить программу повышения качества высшего инженерного образования в университетах Вьетнама. 

• Государство и культура инноваций 

Важную роль государство играет в развитии культуры предпринимательства и инноваций, реализуя образовательные программы, поддерживая систему наставничества, создавая и помогая агентствам и институтам развития. Кроме того, оно активно занимается популяризацией инновационного предпринимательства. 

Венчурные фонды, бизнес-ангелы, акселераторы 

На растущем венчурном рынке у стартапов увеличивается количество вариантов, куда они могут пойти за знаниями, поддержкой и капиталом: в акселераторы, к бизнес-ангелам или в венчурные фонды. Другими словами - выбирать менторов, условия привлечения и объемы инвестиций стало значительно проще. 

• Бизнес-ангелы 

Бизнес-ангелы - это частные венчурные инвесторы, обеспечивающие финансовую, экспертную и менторскую поддержку стартапа на самых ранних этапах его развития, и способные привлечь первых клиентов и сотрудников. 

В отличие от венчурных фондов, ангелы могут войти в проект еще до создания MVP (прототип изначально задуманного полноценного продукта), на стадии идеи, они вкладывают свои собственные средства. Соответственно, объем капитала бизнес-ангела в разы меньше, чем у венчурного фонда. Фонды привлекают и активно аккумулируют средства институциональных инвесторов: например, пенсионных фондов или страховых компаний. И если венчурные фонды предпочитают проекты с очевидной динамикой финансовых показателей, то бизнес-ангел свободнее в своем выборе и может инвестировать в саму идею или интересный ему проект. 

Константин Синюшин, управляющий партнер The Untitled Venture Company: "В России инвесторы оценивают технологию только в разрезе того, можно ли ее монетизировать, - особенно в отраслях, наиболее восприимчивых к новому (то есть наиболее конкурентных). Среди этих отраслей - реклама, ритейл, производство товаров народного потребления, медиа и мода". 

• ​Венчурные фонды 

Венчурные фонды также ориентированы на работу со стартапами, но обычно имеют регламентированные критерии оценки и принятия решений по проектам. Они предпочитают вложения в зрелые проекты, где сумма инвестиций колеблется в промежутке $1-5 млн. Венчурные фонды чаще всего инвестируют в ценные бумаги или доли предприятий с относительно высокой степенью риска. Они ожидают значительную прибыль просто потому, что 70-80% проектов не приносят отдачи, а прибыль от 20-30% оставшихся должна окупить все убытки. Ясное понимание стадии стартапа позволяет сделать корректный выбор инвестора: 

• Pre-seed - стадия, когда потенциальную емкость рынка для стартапа рассчитать достаточно сложно, но у команды уже есть MVP и гипотеза относительно клиентского сегмента. 
• Seed - стадия, когда есть не только команда и продукт, но и ясные каналы продаж и получения прибыли. 

Акселераторы 

Венчурные фонды по всему миру, крупные корпорации, технопарки и университеты запускают бизнес-акселераторы. Это программы поддержки и развития стартапов, как правило - краткосрочные. Формализованный подход венчурных фондов к экспертизе и оценке заявок усложняет возможности инвестирования для недостаточно развитых стартапов. А вот акселератор ускоряет выпуск продукта на рынок. За несколько месяцев участия в бизнес-акселераторе стартап может получить первых клиентов и увеличить продажи. Команда получает менторскую поддержку и экспертизу, позволяющие проверить продуктовые гипотезы на реальных клиентах. Участвовать в акселераторе могут стартапы на самой ранней стадии. 

Акселератор может получать долю в стартапе (как правило, это 4-10%) или оплату за участие в программе, реже это происходит на безвозмездной основе. 

Почва для инноваций 

Помимо заинтересованности государства и бизнеса для внедрения инноваций нужна подготовленная почва. Это значит, что придумать и принять новые идеи способно только инновационное общество. Директор по продуктам Google Андрей Дороничев на примере Кремниевой долины объясняет, какие условия нужны, чтобы это общество появилось. 

Два типа людей 

Первое условие появления Кремниевой долины - это наличие двух типов людей: богатые и нерды (от англ. nerd - ботаник, умник), то есть технари. Богатые люди щедро вкладываются, потому что инвесторов много и они конкурируют между собой. А большое число технарей и мечтателей готовы серьезно рисковать, чтобы поменять этот мир. Нерды изначально хотят не просто построить бизнес: они в большей степени искатели и исследователи, чем предприниматели. 

Том Питерс - американский писатель, специалист в области менеджмента, был советником в Белом доме и консультантом в McKinsey & Company: "В общем и целом, существует только один-единственный источник инноваций вне зависимости от сферы, будь это информационные технологии, системы рекрутинга или разработка технического продукта. Этот источник - обозленные люди. Люди, которые решительно настроены внести изменения и пойдут до конца". 

Толерантность к риску 

Важная особенность местной культуры в том, что, "провалив" компанию, человек не становится изгоем, считает Дороничев. Наоборот, его ценность повышается: инвесторы с радостью дадут ему деньги на новый проект, и работодатель будет заинтересован в нем больше, чем в другом кандидате без похожего опыта. Люди с опытом провала ценнее тех, у кого его не было. Большинство обычных людей не могут сделать шаг в неизвестность. Большинство людей не готовы делать что-то такое, что другие до них не делали. А те, кто рискнул, чтобы, к примеру, сесть на корабль и приплыть на неизвестный континент ради золотой лихорадки, способны на лидерство и создание инноваций. 

Свободный обмен идеями 

В Калифорнии практически невозможно через суд кого-то заставить выполнять обязательства по неконкурированию. Даже если у сотрудника есть контракт, по которому он обязуется не создавать конкурирующую фирму в ближайшие пять лет после увольнения, местный суд его игнорирует. Люди уходят из Google и идут в Facebook, потом они уходят из Facebook в Snapchat: таким образом знания перетекают из компании в компанию. Почему все научные статьи есть в открытом доступе? Потому что ученые из одной сферы могут создавать что-то новое на идеях других ученых. 

Ирис Джеба - генеральный директор IBM в России и СНГ: "75% компаний-лидеров собирают идеи у рядовых сотрудников. Руководство таких компаний поощряет инициативу снизу, поддерживает эксперименты, приветствует быструю реакцию подчиненных на изменения рынка. Организации инвестируют в обучение, сводят к минимуму бюрократию и стремятся создать такую корпоративную культуру, когда людям невыгодно оставаться пассивными исполнителями. Мы видим, что и потребитель, и сотрудник могут быть источниками ценных для бизнеса идей, в этом смысле человек остается важнейшим звеном в цепи создания инновационного продукта". 

Культ трудоголизма 

В Долине трудятся несравнимо больше, чем в Великобритании, Ирландии или России. В 7 утра уже вовсю идет деловая переписка. Ларри Пейдж и Илон Маск - миллиардеры, но работают с утра до вечера. Не потому, что вынуждены, а потому что выбрали такую жизнь. Если бы они работали только ради денег, то давно бы пили коктейли и курили сигары на островах. Но они любят не это, они любят создавать. 

​Из сумасшедших идей рождается норма 

Серьезные инновации появляются только в либеральном обществе по той причине, что оно спокойно воспринимает в том числе и сумасшедшие идеи. Любое мнение, которое сейчас является общепринятым, в какой-то момент казалось безумным. Да, у человека странные мысли, но они имеют право на жизнь. И потом из ста сумасшедших идей одна прорастает и становится сначала революционной, затем общепринятой, а после - нормой. 

Инновационная культура 

Чтобы внедрять инновации, менеджеры должны не терять контакт с подчиненными. Руководители, которые вдохновляют сотрудников своим примером, сами инициируют инновации и умеют "гуманизировать" программы изменений, имеют все шансы на успех. Что конкретно надо делать менеджерам? 

​Слушать и реагировать по-новому 

Когда начальник слушает, проявляет интерес, когда он является для своих подчиненных источником эмоционального вдохновения, сотрудники ощущают свободу самовыражения. Профессор организационного поведения Лондонской школы бизнеса Дэн Кейбл называет это "проецированием эмоций". В такой ситуации во главу угла ставятся способность к адаптации и обучаемости в противовес "жестким" мерам, например повышению производительности. Пространство для экспериментов дает сотрудникам возможность проявлять свои лучшие качества. Подобная свобода активирует в человеке "поисковую систему" - способности исследовать и осмыслять - и дает ему понять, что оценивают его не только по результатам, но и по креативности и инициативности. 

Гэри Хэмел - американский эксперт в области стратегического управления, основатель международной консалтинговой компании Strategos: "Эмпатия - двигатель инноваций. Я часто переживаю о том, насколько дегуманизированными стали наши компании. Послушайте выступление типичного CEO и обратите внимание на слова, которые продолжают там появляться: "лидерство", "решение", "преимущество", "фокус", "динамика", "дифференциация" и "превосходство". Ничего плохого в этих словах нет, но они не вдохновляют человеческие сердца. И это проблема, потому что, если вы хотите внедрять инновации, то должны быть вдохновленными, ваши коллеги должны быть вдохновленными и ваши клиенты тоже должны быть вдохновленными". 

Выявлять лидеров мнений 

Руководители должны быть всегда на виду, но при этом обязаны искать и находить среди сотрудников тех, кто выступит проводниками перемен. Это так называемые "аутентичные неформальные лидеры": они обладают как развитой эмоциональной интуицией и социальными связями, так и влиянием на других сотрудников. 

Настоящий неформальный лидер может быть представителем профсоюза или менеджером одного из региональных подразделений, который снискал себе всеобщее уважение. Или же это может быть просто "старый кадр", повидавший уже много изменений на своем веку. 

Стимулировать личное участие 

В любой организации - особенно большой - менеджерское видение перемен неизбежно будет наталкиваться на проявления скептицизма, внутренней усталости и даже прямого сопротивления. Лучший способ избежать такого поворота событий - сделать так, чтобы сотрудники сами вносили личный вклад в перемены. Необходимо говорить с ними о них, а не только о бизнесе или задачах - эмпатия творит чудеса. 

Необходимо продемонстрировать личную приверженность изменениям. Сделать это можно с помощью передачи четкого понимания цели, проявления вовлеченности, высказывания своих убеждений и мотивации, организовав открытый диалог со всеми сотрудниками. 

Без поддержки рядовых сотрудников трансформация бизнеса забуксует. Поэтому инновации - это не только про новые бизнес-процессы, продукты и сервисы, но, прежде всего, про трансформацию корпоративной культуры и сознания людей. Однако усилий одного только бизнеса недостаточно. Государство должно активно участвовать в развитии инновационной инфраструктуры: регулировать, инвестировать в технологичные стартапы, выдавать гранты, финансировать исследования и создавать технопарки и прочие институты, поддерживающие инновационные компании. 

Сейчас много пишут о том, будто пандемия неузнаваемо изменит мир. Нас уже морально готовят к тому, что экономические последствия вынужденной самоизоляции окажутся очень чувствительными для населения. Россияне, хватившие лиха в 1990-е, начинают потихоньку продумывать способы выживания в очередном лихолетье. Благо, навыки у некоторых из нас отработаны еще с советских времен. В том числе - по части самообеспечения мясными продуктами.

Напомню, что в упомянутые 1990-е российские граждане активно брались за выращивание разной живности – как на подворьях, так и на дачных участках. В основном выращивали кур и свиней. Причем, не только для личного потребления, но и для продажи излишков. Некоторые даже умудрялись делать это на профессиональной основе, становясь мелкими фермерами. С наступлением «нулевых» приусадебное животноводство-птицеводство стало постепенно отмирать. В основном потому, что «кризис миновал», а курятины и свинины стало полным-полно в магазинах благодаря развитию промышленного птицеводства и свиноводства. Что касается мелких фермеров, то жизнь показала нерентабельность дедовских методов содержания домашних животных. Конкурировать с крупным хозяйствами стало невыгодно. Причем, главной проблемой стала неподъемная цена кормов, особенно для свиней. Ну, а кроме того, различные административные меры (под видом борьбы со свиной чумой и тому подобным) создавали дополнительную нервотрепку и окончательно добили семейный свиноводческий бизнес. В общем, разведение свиней в домашних условиях стало делом непривлекательным - во многих отношениях.

И вот теперь – перед лицом новой волны кризиса, начинаешь задумываться: а не подыскать ли какую-либо «инновационную» альтернативу дедовскому свиноводству? В конце концов, если мы имеем возможность получать в три клика полезную информацию в Интернете, то имеет смысл действовать не так, как действовали наши предки, а по-новому, сообразуясь с ситуацией и со своими возможностями.

Разведение свиней в домашних условиях имеет серьезные изъяны. Свинья - животное беспокойное и слишком громоздкое для условий стесненных участков. Вы будете кормить ее целый год, и за это время она оставит вам гору дурно пахнущего навоза, способного отравить жизнь и вам, и вашим соседям. Помимо прочего, этот навоз привлекает мух – разносчиков заразы. Нередко соседями свиней оказываются крысы. В отношении самой свинины (как продукта) также много нареканий со стороны диетологов и эпидемиологов (много жира, возможны паразиты, споры ботулизма и так далее). Чтобы содержать свиней «цивилизованно», придется раскошелиться. То есть домашнее свиноводство потребует ощутимых капитальных затрат (ежели вы не хотите стать жертвами антисанитарии). В условиях кризиса, как мы понимаем, такие «инвестиции» могут оказаться неоправданными.

Короче говоря, есть ли более приемлемый вариант – и в экологическом, и в диетологическом, и в экономическом отношениях? Оказывается, такое домашнее животное существует – это известная всем морская свинка. Понимаю, что наши «культурные коды» препятствуют использованию грызунов в качестве еды (особенно из числа домашних любимцев), но если уж мир и в самом деле меняется, то впору пересмотреть и некоторые стереотипы. Так, в американских СМИ уже ведутся обсуждения на тему «Можно ли друзей превращать в еду?». Как мы понимаем, морских свинок там – как и у нас - покупают для живых уголков наряду с хомячками. Поэтому простому обывателю чисто психологически сложно поменять свое отношение к этим животным. И это несмотря на то, что буквально под боком – в странах Латинской Америки – морскими свинками питаются с незапамятных времен, задолго до Колумба. Например, в Перу и Боливии их спокойно разводят ради мяса, которое даже можно заказать в ресторанах. В последние годы лед тронулся и в США – перуанская экзотика пришлась по вкусу американским гурманам. А учитывая, насколько американцы прагматичны, то среди них уже появились эксперты, изучившие вопрос с морскими свинками и теперь настойчиво предлагающие начать массовое разведение этих зверьков в сугубо утилитарных целях.

Если отбросить упомянутые стереотипы, то разведение морских свинок покажет нам явные преимущества перед традиционным животноводством. Начнем с экономических аспектов. Как утверждают американские специалисты, «свинко-ферма» на одну единицу корма выдает в два раза больше мяса, чем свиноферма или ферма по выращиванию КРС. Так, на один фунт говядины нужно затратить восемь фунтов кормов. Морская свинка потребует кормов в два раза меньше! Выгода очевидна. Но самое главное - морских свинок очень легко выращивать. Они спокойны, послушны и достаточно плодовиты, очень быстро вступают в половозрелый возраст - примерно в месячном возрасте. На перуанских фермах, например, держат небольшую группу животных для размножения (как правило – одного самца на семь самок), которые создают непрерывный «конвейер» зверьков для убоя. При такой организации хозяйства вы получите источник регулярной поставки мяса, забивая животных по мере необходимости (как мы понимаем, домашних кабанчиков или бычков забивают всего один раз в сезон).

Обычно перуанцы забивают морских свинок в трехмесячном возрасте. Иногда этот срок растягивается до пяти месяцев. Средний вес зверьков небольшой – примерно два фунта (900 граммов) живого веса. Однако миниатюрность имеет свои преимущества, поскольку позволяет максимально снизить габариты вашей фермы, которая может спокойно разместиться где-нибудь на заднем дворике. При желании такая ферма вполне подойдет и для маленького дачного участка. Учтем еще и то, что экскременты морских свинок не издают резкого запаха. А значит, это миниатюрное животноводческое хозяйство не испортит жизни вашим соседям. Оно вообще может стать незаметным для окружающих!

Здесь мы логично переходим к экологическим аспектам разведения морских свинок. Как мы знаем, сегодня борцы за экологию почем свет ругают традиционное животноводство – и за парниковые газы, и за вытоптанные поля, и за чрезмерные расходы кормов и воды. Морские свинки в этом отношении кажутся совершенно безвредными. А значит, в свете современного «экологического мышления», разведение таких зверьков вполне может происходить под флагом радикальных перемен к новому укладу. Тем более что такой переход оправдывается и с позиций диетологии. Так, говядине и свинине уже вынесли приговор, объявив красное мясо потенциально опасным. В отношении мяса морских свинок всё выглядит наоборот – их мясо считается диетическим и полезным, не содержащим холестерина, восстанавливающим силы. Его даже рекомендуют диабетикам и людям, перенесшим тяжелые операции.

В общем, плюсы налицо. Осталось отметить потребительские качества этого экзотического (пока) продукта. Описания мяса морских свинок несколько разнятся, поскольку многое зависит от субъективных ощущений. Отвращения оно не вызывает совершенно, хотя отмечаются некоторые специфические привкусы. В целом оно похоже на крольчатину, хотя некоторые сравнивают его консистенцию с утятиной. Многое еще зависит и от выбора кормов, и от способа приготовления. Пока все впечатления связаны, по большому счету, с особенностями перуанской кухни. И в этом случае вкусы потребителей не всегда совпадают. Надо полагать, что в случае бурного распространения «свинко-водства» появятся какие-то другие национальные особенности приготовления.

 Понятно, что рациональные доводы в пользу нового направления не в состоянии мгновенно разрушить массовые предубеждения относительно употребления морских свинок. Кто-то видит в них только лишь домашних любимцев, у кого-то они ассоциируются с крысами. Однако я бы не сказал, что эти предубеждения закреплены генетически. Всё упирается в культурные особенности, и по мере радикальных изменений жизненного уклада некоторые привычные табу отходят на задний план или исчезают вовсе. Так было на Руси с зайчатиной. Еще с языческих времен заячье мясо считалось «нечистым». Потом эти предубеждения перенесли на кроликов. И даже мне удалось застать людей, которые отказывались от крольчатины на том основании, что новорожденные крольчата похожи-де на мышей. Кстати, кролики также попадают в число домашних любимцев, нередко встречаясь в детских живых уголках. Тем не менее, последнее обстоятельство не помешало становлению отечественного кролиководства. Полагаю, если мир после пандемии и в самом деле начнет меняться, то у домашних «свинко-ферм» появится хороший шанс обозначить новую веху в развитии животноводства.

Николай Нестеров

В ходе очередного заседания межведомственной рабочей группы (МРГ) СО РАН по коронавирусной инфекции была рассмотрена перспективная методика обследования большого количества людей с помощью отечественных газоанализаторов.

Выдох человека — это сложная смесь из около 750 летучих соединений, так называемый «отпечаток метаболизма». Анализ человеческого дыхания позволяет неинвазивно контролировать биохимические процессы, что делает процедуру доступной и безопасной. Летучие органические соединения образуются в организме в результате метаболических процессов. Они проходят через кровоток, участвуют в альвеолярном обмене и впоследствии появляются при выдохе.

Сегодня многие исследователи видят потенциал в анализе выдоха человека, но использование таких технологий в клинической диагностике ограничено из-за высоких затрат на специальные и высокоточные приборы. Газовые хроматографы и масс-спектрометры, используемые в научных лабораториях, неприменимы в повседневной жизни. Кроме того, такие приборы имеют потребность в экспертном персонале, а для выполнения анализа требуется слишком большое время.

месте с тем в Институте автоматики и электрометрии СО РАН совместно с промышленным партнером, компанией ООО «Сайнтификкоин», создан отечественный газоанализатор HEALTHMONITOR, позволяющий преодолеть существующий технологический барьер для перехода методики в массовое использование. Компактный отечественный газоанализатор производится на территории в новосибирском Академгородке и уже эксплуатируется в 12 странах (США, Германия, Италия, Индия, Китай, Бельгия и др.). В связи с необходимостью массовой диагностики коронавируса у граждан на этапе инкубационного периода при нехватке тест систем (а также их дороговизне и длительности получения результатов в лабораторных условиях) ученые предложили решение по массовой диагностике людей в местах скопления и длительного пребывания (аэропорты, вокзалы, метрополитен, магазины, аптеки), на рабочих местах и в других случаях.

Первичную диагностику по метаболическим отпечаткам проводит нейросеть. Чтобы обучить ее в ускоренном режиме, руководитель МРГ при СО РАН по COVID-19 академик РАН Иванович Михаил Воевода обратился за помощью к мэру Москвы Сергею Семеновичу Собянину, поскольку ученым необходимо собрать коллекцию материалов больных с коронавирусной инфекцией и пневмонией для выявления соответствующих биомаркеров (итогов метаболизма, протекающего в организме в ответ на инфицирование COVID-19). «Мы в постоянном режиме отбираем, экспертируем, анализируем препараты и технологии, которые могут быть полезны и сейчас, в рамках борьбы с COVID-19, и в будущем, поскольку с такими вызовами нам еще предстоит столкнуться. Поскольку SARS-CoV-2  продолжает мутировать, не исключено появление нового штамма коронавирусной инфекции уже в этом году. Наша деятельность направлена на повышение технологической готовности, которая может сыграть свою роль в том числе для раннего выявления следующей волны», — прокомментировал Михаил Воевода.

Режим самоизоляции, в который погрузилась страна внес серьезные коррективы и в мир «научпопа»: вместо классических лекций, демонстраций и фестивалей расцвели онлайн-интервью, zoom-трансляции и виртуальные экскурсии. Например, именно так пройдет традиционная «Ночь музеев» в Новосибирске, когда на сайтах и социальных страницах городских музеев запустят видеотрансляции.

– Музей приходит к ним и показывает те уникальные места Новосибирска, в которые, возможно, их бы никогда не пустили. Это Институт цитологии и генетики, лабораторные подвалы НГТУ, трамвайное депо, станция Инская, Нахаловка, тайны дома купца Захарова», — рассказала заместитель мэра Новосибирска Анна Терешкова.

Но это еще только ждет горожан, а пока мы предлагаем репортаж нашего корреспондента с другой виртуальной экскурсии, на которой ему довелось побывать. Автор проекта «Москва глазами инженера» Айрат Багаутдинов для фестиваля "КСТАТИ. Онлайн" разработал виртуальную экскурсию по самым примечательным зданиям научных институтов Москвы и Подмосковья. И тем самым дал возможность взглянуть на них с непривычного ракурса – как  на памятники советской архитектуры и изобразительного искусства.

Маршрут начался с юго-запада Москвы, где расположилось сразу несколько научных институтов, построенных в традициях модернистской эпохи (когда в архитектуре были популярны необычные композиции на основе сочетаний крупных геометрических форм).  Первым в этот список попал Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН РАН). Правда, сегодня это здание уже не увидеть, поскольку оно снесено (вскоре после нашумевшего пожара), но, поскольку произошло это еще недавно, любой может без труда найти его изображения в Интернете.

С архитектурной точки зрения здание ИНИОН – типичный модернистский объект: пластина, опирающаяся на многочисленные «ножки». Много стекла, бетона, стали и минимум декора (свойственного предыдущей эпохе сталинского неоклассицизма). Придумал это здание архитектор Яков Белопольский, авторству которого принадлежит еще несколько ярких зданий столицы, например, цирк на Вернадского. А одной из «изюминок» этого проекта стал пруд перед входом в институт. Согласитесь, немногие научные учреждения располагают искусственными водоемами у входа. По периметру пруда работали фонтанчики, визуально «отсекая» здание от земли.

А вид сверху на весь комплекс корпусов ИНИОН вместе с прудом и мостом через него чем-то напоминает полотно Казимира Малевича – комбинация несимметричных прямоугольников.

Нестандартные решения имели место и внутри здания, такие как освещение естественным светом через «зенитные фонари», которые изнутри выглядели как некие экзотические светильники. Первыми, кстати, такой прием в архитектуре применили финские архитекторы-авангардисты при строительстве библиотеки в Выборге. Другой нестандартный элемент – стеклянные перегородки вместо внутренних стен, сохраняющие единство пространства.

Как известно здание ИНИОН сильно пострадало во время пожара несколько лет назад и было в итоге снесено. Сейчас идет процесс строительства нового варианта здания, насколько удастся сохранить очарование прежнего проекта, покажет время. Современная история столичных реноваций знает, как положительные, так и отрицательные примеры.

По соседству с ИНИОН расположено здание Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) РАН, авторства архитектора-модерниста Леонида Павлова. Павлов вообще специализировался на зданиях вычислительных центров (самый известный – ВЦ Госплана), один из которых и входил в структуру этого института.

При этом Павлов в своих проектах постоянно боролся со скукой, которую могут навевать монотонные модернистские здания. И для этого – вносит элементы «неправильности» в свои проекты, очеловечивая тем самым здания. В данном случае это несколько «сеток» на фасаде, выполненных из разных материалов – черные стемалитовые стела межэтажных тяг, алюминиевые профили – и все это дробит масштаб самого фасада, делает его не столь подавляющим.

Завершает картину объемный барельеф в левой нижней части. Вообще-то он изображает ленту Мёбиуса, заключенную в квадрат. Но среди москвичей этот барельеф получил название «уха», а само здание института – «Дом с ухом». А еще – это официальный логотип ЦЭМИ, созданный благодаря фантазии архитектора Павлова.

Через дорогу от него находится одна из работ главы ГИПРОНИИ РАН (ведущий головной институт страны, определяющий техническую политику в области «архитектуры науки») Юрия Платонова – здание Института океанологии РАН. Как и ЦЭМИ, его достроили в 1978 году. В плане это здание представляет собой «каре» - прямоугольник со внутренним двором-атриумом. Чем-то его планировка схожа с ИНИОН – здание от проезжей части отделяет несимметричный бассейн, через который ведет мостик к главному входу.

Но есть у Института океанологии и свои уникальные черты. Проект относится скорее к постмодернистскому стилю с более метафоричной, «говорящей» архитектурой. Здание вызывает «замковые» ассоциации: мощные простенки, узкие окна-«бойницы», а бассейн у входа напоминает крепостной ров, да и мост (в отличие от ИНИОН) – не прямой путь к «порталу» входа, а похожий на подъемный мостик рыцарского замка.

Ну а интерьеры института являются прекрасными образчиками монументального искусства. Чего стоят только витраж «Гидронавты» работы Леонида Полищука и Светланы Щербининой, напоминающие работы Пикассо. А ведь в коридорах института хватает и других интерьерных «изюминок», мозаичных панно и т.п.

Проведя виртуальный тур еще по нескольким московским институтам, включая знаменитые «Золотые мозги» (комплекс зданий Президиума РАН) Айрат Багаутдинов предложил зрителям убедиться, что интересные научные здания есть не только в столице нашей страны.

Вокруг Москвы, как известно, построено сразу несколько наукоградов  - Зеленоград, Троицк, Дубна (чуть дальше – Обнинск). Несколько менее известен город Пущино, но именно в нем находится следующий объект виртуальной экскурсии «Необычные научные здания». Этот наукоград специализируется на исследованиях в области биофизики и биохимии.

Пущино начал строиться в 1970-е годы и здесь архитектором Вячеславом Воронежским был реализован принцип «ленточного города», придуманного русским градостроителем-авангардистом Николаем Милютиным еще в начале 1930-х годов. Его концепция была основана на децентрализации промышленности, которая должна была распространяться в виде тонкой линии вдоль маршрута железнодорожной магистрали, в идеале – согласно естественному потоку производства от сырьевых поставок до готовых изделий. Жилая зона, отделенная от промышленной зоны полосой парка, развивалась бы одновременно, и в идеале жители будут селиться непосредственно напротив своего места работы, избавляясь от необходимости использования личного или общественного транспорта. Но самым живым примером реализации этой идеи стал не какой-то промышленный центр, а наукоград Пущино. На юге – «лента институтов», севернее – лента скверов и парков, выполняющая роль санитарно-защитной зоны. Еще севернее – жилая зона, нанизанная на ось пешеходного бульвара, на которм расположены общественно-значимые здания (школы, библиотека, Дом быта и т.п.). И самая северная - «рекреационная лента»: прибрежный парк и побережье Оки.

Этим архитектурные достопримечательности Пущино не исчерпываются. Достойно внимания, к примеру, здание Института биохимии и физиологии микроорганизмов РАН. Рядом с стандартным лабораторным корпусом выстроен вполне себе оригинальный главный корпус (или – блок общественного назначения), сочетающий кубические формы с округлыми и украшенный красивым панно в стиле русского футуризма. Причем это панно «проходит» сквозь сплошную стеклянную стену фасада главного корпуса и продолжается в его внутренних интерьерах. Что гармонично сочетается с спиралевидной лестницей, ведущей на второй этаж.

Вообще, темы футуризма, «порталов» и абстрактных форм характерны для интерьеров многих научных институтов, построенных в советский период. Они отражают общее восприятие науки как вектора, нацеленного в будущее, за грань горизонта. И это, конечно же, было одним из способов создания особой рабочей атмосферы для их коллективов. Хотелось бы, чтобы этот подход сохранялся и в дальнейшем, чтобы при проектировании новых объектов отечественной научной инфраструктуры находилось место не только функциональности и энергоэффективности, но и творчеству, создающему особую атмосферу «храма науки».

Сергей Исаев

Примечание редакции. Возможно, здания институтов Новосибирского научного центра не столь богаты на архитектурные «изюминки», как в столице. Зато, Академгородок сам по себе в целом является достаточно уникальным архитектурным комплексом – «город-лес». А на его улицах хватает необычных арт-объектов, связанных с научной тематикой. Чего стоит «Мышь, вяжущая ДНК». Не удивительно, что регулярно возникают проекты различных научно-популярных экскурсионных маршрутов по Академгородку. Об одном из них – «Тропа науки» - мы не раз рассказывали на нашем ресурсе.

Глобальный спрос на нефть, газ и уголь падает, и только возобновляемые источники энергии обещают показать рост – такое заключение содержится в очередном отчете, опубликованном на сайте Международного энергетического агентства. Как нетрудно догадаться, разразившаяся пандемия COVID-19 преподнесла неприятный сюрприз энергетическому сектору. Падение спроса оказалось настолько серьезным, что исполнительный директор МЭА Фатих Бирол назвал это «историческим шоком» для мировой энергетики. Эксперты прогнозируют, что в этом году нас ждет самое большое потрясение со времен Второй мировой войны. О долгосрочных последствиях говорить пока еще рано, тем не менее, уже сейчас очевидно, что для энергетической отрасли кризис не пройдет без последствий. После восстановления она уже будет другой, считают аналитики.

Как полагают авторы отчета, в 2020 году глобальный спрос на энергию и энергоносители упадет на шесть процентов. Это падение более существенное, чем было после мирового финансового кризиса 2008 года. В абсолютном выражении оно беспрецедентно, утверждают аналитики. Это эквивалентно потере всей энергетической потребности такой страны как Индия – третьего по величине потребителя энергии в мире. Причем, наибольшее снижение спроса ожидается в странах с развитой экономикой. Так, в США спрос снизится на 9%, в странах ЕС – на 11 %.

Как утверждают эксперты МЭА, уровень снижения спроса прямо пропорционален жесткости карантинных мер, принятых правительствами тех или иных стран. Ежедневные данные, которые были собраны для 30 стран, создающих более двух третей мирового спроса на энергию, показывают, что указанное падение прямо зависит от продолжительности и жесткости введенных ограничений. Согласно анализу ежедневных данных, до середины апреля в странах, где ввели самые жесткие ограничения, наблюдалось снижение спроса на энергию в среднем на 25% в неделю. В тех странах, где ограничения были менее жесткими, снижение в среднем составило 18 процентов.

Примечательно, что уровни и способы потребления энергии в будничные дни выглядят так же, как обычно происходит по выходным дням. В разгар карантина спрос на электрическую энергию падал до 20% и более. А в целом в 2020 году, полагают аналитики, спрос на электричество упадет на 5%, что является самым существенным показателем со времен Великой депрессии 1930-х годов.

С другой стороны, есть обнадеживающая информация для борцов с глобальным потеплением. Дело в то, что на энергетическом рынке происходят заметные структурные изменения. Как подчеркивают эксперты, карантинные меры содействуют переходу к низкоуглеродным и возобновляемым источникам энергии. Нынешний год, согласно отчету, не обещает ничего хорошего для угольной генерации. Здесь падение продолжится. Зато будет расти производство электроэнергии за счет ветра и фотовольтаики.   Во всяком случае, рост ВИЭ обеспечивается благодаря проектам, запущенным ранее. На этом фоне позиции угля и газа выглядят не очень радужно. С одной стороны, еще до пандемии в мире наметилась тенденция к снижению спроса на «грязные» источники энергии. Пандемия, судя по всему, только усилила эту тенденцию. Поэтому газ и уголь попали в «двойной капкан», испытывая в настоящее время проблемы из-за общего снижения спроса на электроэнергию и из-за реализации проектов в области ВИЭ. В результате, полагают эксперты, совокупная доля газа и угля в мировом энергетическом балансе неизбежно снизится.

Сильнее всего, как было сказано, пострадает уголь. Спрос на него, считают эксперты, должен снизиться на 8 процентов. Это будет самым серьезным падением для угля со времен Второй мировой войны. Угольная генерация, указывается в отчете, достигла своего пика в 2018 году. В этом году производство электроэнергии на основе угля должно упасть на 10 процентов. По газу ситуация в общих чертах схожа. Несмотря на то, в течение последнего десятилетия происходило увеличение спроса на «голубое топливо», в этом году должно произойти падение на пять процентов. Это станет самым большим зарегистрированным падением потребления в годовом исчислении. Иначе говоря, на рынке газа обозначились те же проблемы, которые возникли на рынке нефти (о чем уже сообщалось), хотя и не так критично.

По мнению экспертов, только возобновляемые источники энергии покажут рост в текущем году. Согласно прогнозам, их доля в мировом производстве электроэнергии будет увеличиваться и впредь. В основном, благодаря приоритетному подсоединению к сетям, а также относительно низким эксплуатационным расходам. Разумеется, из-за кризиса рост окажется меньше, чем происходило в предыдущие годы. Но, несмотря на возникшие трудности, производство электричества на основе ветра и фотовольтаики в нынешнем году вырастет на 5 процентов. Интересно, что на этом фоне неважно выглядят дела у «мерного атома». Атомная энергетика в нынешнем году должна показать трехпроцентное падение в сравнении с рекордным для нее 2019 годом. По большому счету, это говорит о том, что солнечные и ветровые электростанции оказались самыми привлекательными объектами для инвестиций, нежели иные виды производства электроэнергии.

Правда, не вся возобновляемая энергетика демонстрирует рост. Так, в этом году ожидается серьезное падение спроса на биотопливо. Как мы понимаем, это напрямую связано с уменьшением количества автомобильных поездок. Но, с другой стороны, учитывая падение традиционного ископаемого топлива, мы получаем совокупное снижение выбросов парниковых газов. По расчетам экспертов, в этом году глобальные выбросы углекислого газа, связанные с энергетикой, уменьшатся на 8% (на 2,6 гигатонны), достигнув самого низкого уровня с 2010 года. Аналитики МЭА полагают, что это окажется самым большим сокращением за всю историю наблюдений – примерно в шесть раз больше, чем было зафиксировано в рекордном 2009 году (что также произошло из-за экономического кризиса).

Впрочем, дальнейшее восстановление экономики, напоминают эксперты, вновь приведет к увеличению выбросов. Поэтому, замечают они, правительствам стоит уже сейчас извлечь уроки из этой ситуации и заложить меры поддержки «чистых технологий» в планы по восстановлению экономик своих стран. В этом случае рекордное падение выброса углекислого газа удастся стабилизировать. Такие меры, уверены аналитики МЭА, позволят нам выйти на тропу устойчивого развития и сделать мир «чище».

Андрей Колосов

Пока ученые разрабатывают вакцину от коронавируса, ГИС-специалисты анализируют данные о разрушительном распространении болезни и создают приложения, с помощью которых можно узнать самую актуальную информацию. Специалисты «Дата Ист» совместно с коллегами из компании Esri подготовили интерактивные инфографические отчеты для самого популярного сайта COVID-19, созданного Университетом Джона Хопкинса. Инфографика показывает статистические данные для более чем 3000 округов США – случаи заболевания, летальных исходов и выздоровлений, возраст пациентов, их национальность, графики тенденций и др.

Онлайн-ресурс Университета Джона Хопкинса ежедневно фиксирует более 1 миллиарда посещений и является наиболее авторитетным источником данных о случаях COVID-19. В своей работе его используют средства массовой информации, государственные структуры, международные организации и множество людей по всему миру. Компания Esri создала современное картографическое программное обеспечение и помогает сопровождать платформу этого онлайн-ресурса. Для наглядности информации и удобства пользователей специалистами «Дата Ист» и Esri был проанализирован большой объем статистических данных и c помощью продукта ArcGIS Business Analyst подготовлены инфографические отчеты для округов США. При создании инфографики были использованы данные Университета Джона Хопкинса и компании Esri.

Инфографические отчеты, подготовленные «Дата Ист» и Esri, используются и для других онлайн-ресурсов для отслеживания распространения коронавируса. Например, веб-сайт штата Калифорния по оценке воздействия COVID-19, ориентирован на государственные структуры и бизнес и содержит оценку рисков от последствий распространения коронавируса На прогнозирование ситуации и анализ рисков направлен и другой онлайн-сервис - Impact Planning for COVID-19, который содержит информацию не только о среднем доходе домохозяйств США и их благосостоянии, работающих гражданах и сферах бизнеса, в которых они трудятся, но и информацию о наличии больничных коек в отделениях интенсивной терапии, соотношении мужчин и женщин среди жителей округа, среднем возрасте населения, числе учащихся в школах и колледжах.

Сбор и анализ данных о распространении коронавируса – кропотливая работа, которая невозможна без современных геоинформационных технологий. Сотрудничая с лучшими разработчиками и аналитиками мира в сфере ГИС из компании Esri, специалисты «Дата Ист» вносят свой вклад в развитие онлайн-сервисов, предоставляющих полную и достоверную информацию о распространении коронавируса. Большой опыт в разработке решений для федеральных служб, научных институтов, государственных структур и природоохранных международных организаций помогает решать глобальные задачи для многих людей по всему миру.

Екатерина Вронская

Научный коллектив под руководством кандидата исторических наук, доцента кафедры документоведения, архивоведения и исторической информатики Института истории и международных отношений опорного Алтайского государственного университета Елены Александровны Брюхановой подвел итоги первого года реализации уникального проекта по восстановлению данных первой всеобщей переписи населения Российской империи1897 года. 

Проект под названием «Урбанизационные процессы в Сибири на рубеже XIX-XX вв.: комплексный подход к анализу городского населения по материалам Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.» победил в конкурсе Президентской программы для исследований научными группами под руководством молодых ученых Российского научного фонда, выиграв грант на 3 млн рублей.

Один из промежуточных результатов исследований коллектива ученых АлтГУ, посвященный анализу базы данных по первичным материалам Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., недавно опубликовал журнал ВАК «Историческая информатика».

«Создание базы данных по первичным материалам – это одна из основных задач нашего проекта. Мы формируем действительно уникальную базу данных населения городов Сибири, поскольку долгое время считалось, что первичные материалы переписи 1897 года полностью утеряны. Это было связано с тем, что, по словам современников переписи, все переписные листы были проданы на переработку. С другой стороны, и материалы современных переписей тоже чаще всего уничтожаются. Поэтому и сложилось такое мнение, что материалы не сохранились. Но в то время переписные листы составлялись в двух экземплярах: первый отправлялся в Санкт-Петербург для обработки Центральным статистическим комитетом, а второй экземпляр, в качестве страховой копии, оставался в губерниях. Так вот эти вторые экземпляры в некоторых региональных архивах сохранились. На их основе мы сейчас и делаем источнико-ориентированную базу данных, стараясь максимально полно сохранить в этой базе сведения переписных листов. Совсем скоро мы планируем представить онлайн-вариант этой базы данных», - рассказывает руководитель проекта.

География исследовательской работы историков Алтайского госуниверситета охватывает современную административную территорию трех федеральных округов Российской Федерации: Дальневосточного, Сибирского и частично Уральского. Наиболее полно сохранился архивный материал городов Тобольской Губернии – это около 80% переписных листов, а по некоторым населенным пунктам даже более. По словам Елены Александровны, это хорошие репрезентативные комплексы документов, по которым можно составить представление практически обо всем населении отдельных городов, а по некоторым, таким, как Благовещенск и Олекминск, частичное представление.

«Интересен тот факт, что по северным городам, Сургуту и Березову, переписные листы сохранились в Национальном архиве Финляндии. Еще в начале ХХ века, после того, как материалы переписи были обработаны, они были подарены Россией Финно-угорскому этнографическому обществу Финляндии, которое собирало по всему миру сведения о народностях, связанных с финно-угорскими племенами, проживавшим и на севере Тобольской Губернии. И это просто бесценные и уникальные для нас материалы, не сохранившиеся, к сожалению, ни в одном российском архиве», - отметила Е.А. Брюханова.

Научный коллектив проекта работал в Государственных архивах Алтайского края, Томской области, Красноярского края, Якутской области, в Исторических архивах Дальнего Востока и Тюменской области, разыскивая материалы Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. по всей Сибири.

«Разыскивая данные по Алтайскому краю, мы установили, что здесь существовали еще и третьи экземпляры переписных листов. Но это были данные не по городскому, а по сельскому населению – списки крестьян определенных волостей. В частности, мы нашли списки по Боровлянкой волости Барнаульского уезда – это около 400 листов с именами и фамилиями, родом деятельности и местом проживания. Сложность поиска подобных третьих экземпляров заключается в том, что в районных архивах не обозначают их принадлежность к документам переписи населения, поэтому, возможно, в будущем нам удастся найти и данные по населению других волостей. Мы на это очень надеемся!» - подчеркивает руководитель проекта.

До введения карантинного режима историкам АлтГУ удалось собрать архивный материал по Тобольской и Томской губерниям. В настоящее время они завершают работу над созданием базы данных городского населения данных территорий на основе переписных листов. После снятия карантина планируется экспедиция на Дальний Восток, для работы в местных архивах.