Комиссия общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки была создана на заседании, состоявшемся в Институте проблем передачи информации РАН. В ее состав вошли представители более 10 общественных организаций науки и образования. Об этом сообщает корреспондент «Полит.ру».

В самом начале заседания был создан Совет научных сообществ, в который вошли представители  Конференции научных работников РАН, Клуба «1 июля», Общества научных работников, Общественного совета и Совета по науке при Минобрнауки РФ, Профсоюза работников РАН, Санкт-Петербургского союза ученых, Совета молодых ученых РАН, Общественного движения «Сохраним науку вместе», Научно-образовательной колонны и Российского координационного комитета профсоюзных организаций научных учреждений «РКК–Наука».

Этот Совет, в свою очередь, учредил Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки в составе 20 человек. В ее секретариат вошли академики РАН Владимир Захаров, Александр Кулешов и Валерий Рубаков, от Профсоюза работников РАН – его глава Виктор Калинушкин, от молодых ученых РАН – Александр Сафонов. В комиссию также войдут по три координатора от пяти рабочих групп, которых еще предстоит избрать.

Фото – сайта Полит.ru  

Сибирский климат на протяжении многих месяцев заставляет озаботиться обогревом рабочего места. Наиболее очевидное решение –  трубчатый электронагреватель (ТЭН). Но источник электричества достаточной мощности далеко не всегда бывает под рукой. Да и стоимость отопления получается немаленькая (особенно, когда речь идет о больших площадях – складах, ангарах и т.д.). В такой ситуации выручают «тепловые пушки». 

Эти мощные газовые или дизельные тепловентиляторы стали незаменимым инструментом строителей, коммунальщиков, фермеров и многих других профессионалов. Они не привязаны к электросети, более экономичны. К примеру, тепловые пушки с расходом топлива чуть больше 1 литра в час, способны обогреть помещение площадью в несколько сот квадратных метров.

Но есть и у них свои минусы. Сжигая топливо, они дают не только тепло, но и куда более вредные продукты сгорания – токсичные угарный газ и оксиды азота. Поэтому если использовать тепловую пушку в закрытом помещении, оно через пару часов превращается в «газовую камеру» со всеми вытекающими последствиями.

И здесь на помощь потребителю пришла технология разработанная учеными Института катализа им. Г.К. Борескова СО РАН. Исследователями института уделяется большое внимание разработке экологически чистых технологий получения тепла. Именно для этого была разработана концепция и созданы рабочие образцы каталитического воздухонагревателя (КВН). 

Его работа основана на двухстадийном сжигании топлива. Первоначально происходит обычное факельное горение. Выделяемые при сгорании топлива газы смешиваются с воздухом. Затем эта газовая смесь подается во вторую камеру, где установлена кассета с блочным катализатором. Здесь, при температуре 500–800 °C, токсичные продукты сгорания топлива, под воздействием катализатора, большей частью превращаются в безвредные углекислый газ и воду. А полученный теплоноситель – горячий воздух, в котором теперь примесей существенно меньше норм ПДК, – подается непосредственно в обогреваемое помещение. При этом еще и существенно возрастает, так называемый КПИ (коэффициент полезного использования) топлива, приближаясь к 100%.

– Когда мы начинали работу в этом направлении, сразу решили взять уже имеющееся оборудование, с целью улучшения его характеристик, прежде всего, в области экологических стандартов. Катализаторы – наиболее действенный инструмент для решения этой задачи. Поэтому мы интегрировали катализатор с обычной газовой горелкой, которая уже прошла все пожарные сертификации. А если бы предложили что-то новое, то на одну только сертификацию ушли бы годы, – рассказал старший научный сотрудник Института катализа им. Борескова Сергей Хайрулин.

Конечно, базовое оборудование осталось прежним. Но в результате интеграции с технологией ученых СО РАН оно приобрело принципиально новые качества. И теперь модифицированные «тепловые пушки», например, уже восемь лет обеспечивают теплом крупнейшее тепличное хозяйство области – ЗАО «Приобское». Двадцать воздухонагревателей хватает, чтобы поддерживать нужную температуру в теплицах общей площадью около 10 тысяч м².

Так что, когда вы покупаете в ларьке свежие овощи этого предприятия, вместе с ними вам достается частица тепла от новосибирских ученых. А сама технология, кстати, не имеющая мировых аналогов – уже заинтересовала и ряд крупных производителей. Тем более, как отметил выше Сергей Хайрулин, ее можно интегрировать с уже производящимся и сертифицированным оборудованием.

Георгий Батухтин

История с реформой РАН подобна иллюстрации к знаменитой резолюции Николая I «Уничтожить нельзя реформировать». Тут и неумелая имитация реформ самой академией, и лихая рейдерская атака сановных «реформаторов» из правительства, и общественное неприятие чиновного произвола. За неполные три месяца перед изумленным и шокированным не только российским, но и международным сообществом промелькнули трагедия, драма, трагикомедия; пожалуй, остался только фарс. Увидим ли мы и его? Ответ даст ближайшее будущее, а то, каков он будет, определяется компонентами того «лекарства», которое прописано Академии наук Думой в результате всех вышеуказанных перипетий. Что же получилось? И каковы уроки не только для РАН, но и для всего нашего общества из этой истории, в которой точку, конечно, поставит только История?

Урок первый. Мысль материальна. За долгими и яростными спорами вокруг отдельных и действительно важных и принципиальных положений закона как-то скрылось главное: а в чем идея, какова концепция закона, ради чего провозглашается реформа? Ни в самом тексте закона, ни в путаных обоснованиях правительства эта идея даже не просматривается. Конечно, два тезиса постоянно мусолились: а) академия неэффективна, потому что плохо цитируются статьи в зарубежных базах данных, и б) академия неэффективна, потому что погрязла в управлении своим имуществом и не занимается наукой. Разбирать эти два тезиса бессмысленно в силу их ложности и большого количества профессиональных деталей, наукометрических тонкостей и хозяйственно-административных технологий, которые совершенно неинтересны обществу — для него как раз важна идея. Да и в самом законе про первое ни слова, а второе выглядит как единственное. Поэтому и превалировала, очевидно, во всех дискуссиях идея «отъема» имущества. Но ведь это глупо — у академии и не было никакого имущества, все оно являлось собственностью Российской Федерации и контролировалось Росимуществом. Академия этим имуществом управляла по закону. Хочет государство отнять у академии это имущество — Росимущество это в состоянии сделать простым ведомственным актом «в целях оптимизации использования государственной собственности». Чего академии-то громить и являть всему миру очередной аттракцион? Может, идея заключалась в том, что на академии наук (РАН, РАСХН и РАМН) федеральный бюджет тратит слишком много денег, а настала пора экономить? Пора настала, это правда, но попытка экономить на статье, составляющей менее 0,7% в расходах федерального бюджета, выглядит уж слишком смешной. Может быть, идея заключалась в том, чтобы насильственным путем передать бразды правления в области фундаментальных исследований от РАН к вузам? Тоже трудно поверить — кто же в здравом уме закрывает эффективное предприятие ради переноса активности в заведомо убыточное (с точки зрения результативности научных результатов, в том числе индексов цитирования)? Наверное, все-таки идеи просто никакой и не было, кроме желания покончить с РАН. Правда, справедливости ради следует сказать, что и у самой РАН не было внятных идей, зато было желание такие идеи найти.

У академии и не было никакого имущества, все оно являлось собственностью Российской Федерации и контролировалось Росимуществом. Академия этим имуществом управляла по закону. Хочет государство отнять у академии это имущество — Росимущество это в состоянии сделать простым ведомственным актом...

Урок второй. Время необратимо. Неиспользованные возможности всегда оборачиваются большими неприятностями, исправление которых портит много крови и отнимает массу энергии как раз у тех, кто в этом изначально не виноват. Последние десять-пятнадцать лет только отъявленные циники и карьеристы в самой РАН не говорили и не требовали реформы, которая учла бы реальности бытия и новую парадигму государственной внутренней и внешней политики. Конформистское большинство в РАН все эти годы успешно и вполне демократическими приемами сохраняло статус-кво, точнее, поддерживало потерявшее представление о степени адекватности собственных действий бывшее руководство РАН, которое действовало по принципу «реформировать нельзя терпеть», полагая, что, принципиально отказываясь расставить знаки препинания, оно «руководит процессом» и обеспечивает «стабильность». Как известно, обеспечивать стабильность — старинная российская политическая забава. Игнорировались многочисленные предупреждения о том, что если РАН не начнет реальных реформ сама, то за нее это сделают другие, не начнем изнутри, получим извне. И получили. Теперь уже пришлось исправлять ситуацию самой академии, то есть не чиновникам от академии, а ее «рядовым» — членам академии и научным сотрудникам без академических званий. Никто не чинился. Не время было разбираться с сановными виновниками — академию спасать надо было. Но вот спасли ли все-таки? Однозначно ответить пока нельзя. Есть аргументы и «за», и «против».

Аргументы «за»

1. Появился какой-никакой, но все-таки отдельный закон о Российской академии наук, что, возможно, будет гарантировать от непрерывных изменений статусов, правил, уставов, регистраций и прочей ерунды.

2. Быстренькая ликвидация, а точнее, рейдерский захват, пока не состоялась («пока» здесь ключевое слово, потому что эйфория по поводу «провала блицкрига» наивна, для агрессора блицкриг желателен, но главная цель — выигрыш войны, а провал блицкрига может оказаться для правительства только досадным проигрышем одной схватки).

3. Автоматической девальвации академических званий удалось в законе избежать, сохранив звание члена-корреспондента и «полуавтоматизм» в превращении членов-корреспондентов РАСХН и РАМН в членов-корреспондентов РАН, хотя ползучий процесс девальвации запущен, и он обязательно в течение сравнительно короткого времени приведет к негативным результатам.

4. РАН на законодательном уровне признана «главной по фундаментальной науке», что вполне может если и не положить конец, то значительно утихомирить многолетний конфликт с наиболее агрессивной частью неакадемической науки, которая не имела возможности на деле превзойти или хотя бы приблизиться к результатам академических институтов, но страстно желала этого.

5. В законе декларируется, что РАН является официальной экспертной площадкой для государства. Это важно не столько для самого государства или правительства, сколько для общества, которое все-таки должно понимать, каковы приоритеты в науке и технологиях у этого самого государства, столь упорно повторяющего год от года лозунги модернизации, перехода на инновационный путь развития, построения экономики знаний, новой индустриализации и проч.

6. В тексте закона все-таки упомянуто, что основная цель РАН — «проведение и развитие фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований, направленных на получение новых знаний о законах развития природы, общества, человека», то есть идея «клубной тусовки академиков» формально похоронена. Это должно бы иметь следствием признание того, что РАН — вовсе не несколько сотен членов академии (академиков и членкоров), но несколько десятков тысяч профессионалов высочайшего уровня, работающих по огромному спектру научных специальностей и направлений, это (самое главное) совокупность научных школ, многие из которых лидируют в европейской и мировой науке. Это должно было бы следовать, но, как выясняется, вовсе не следует, см. ниже.

Итак, аргументы «за» все-таки присутствуют. Но не будем спешить радоваться — дьявол кроется в деталях, а детали-то весьма крупны, и потому аргументы «против» с лихвой перекрывают все, что «за».

РАН — вовсе не несколько сотен членов академии (академиков и членкоров), но несколько десятков тысяч профессионалов высочайшего уровня, работающих по огромному спектру научных специальностей и направлений, это (самое главное) совокупность научных школ, многие из которых лидируют в европейской и мировой науке.

Аргументы «против»

1. «Красной чертой» являлась принадлежность научных организаций, то есть тех самых уникальных творческих коллективов и научных школ — учреждений РАН, и эта «красная черта» пересечена: учреждения РАН и других госакадемий передаются в полное распоряжение «правительственного агентства» (ст. 18, п. 9); что это и кто это — загадка ненадолго, думаю, не мытьем, так катаньем оно быстро превратится в очередной департамент Минобрнауки. Тем самым отмеченное в пункте 6 аргументов «за» достижение сведено на нет. РАН оказывается все-таки клубом, ибо она вроде ведет фундаментальные исследования, но как, кто и какие, определяет не РАН, а агентство — или, может быть, те, кто будет из-за кулис это агентство «консультировать»? Да, конечно, в законе сказано, что директора институтов избираются из числа согласованных Президиумом РАН и Президентским советом кандидатур и только после этого назначаются агентством, но вертикаль агентство — директорский корпус — научные сотрудники — наука прописана предельно четко и весьма цинично, все, как у Иосифа Виссарионовича: кадры решают все, а точнее, те, от кого они зависят, — значит, все будет решать агентство. Одно только это перечеркивает все аргументы «за», и похоже, что все прочие «страшилки», заложенные в первой версии закона, которые исчезли в окончательной версии, были не более чем дымовой завесой, отвлекающим маневром, а направлением главного удара для терминаторов были как раз институты РАН, и этот удар достиг цели.

2. Инфраструктура, основные фонды и кадры РАН тоже оказываются в полном распоряжении агентства. Не следует строить иллюзии — это совсем не та ситуация, которая была до закона, когда собственность на имущество, которым пользовалась РАН, просто принадлежала государству, но была передана для оперативного руководства институтам. Теперь не только право собственности, но и право оперативного управления попадает в цепкие руки «агентов». Из ст. 3 (об уставе РАН) даже изъято упоминание о том, что в уставе определяются положения функционирования институтов, теперь этим будет заниматься агентство.

3. Провозглашение РАН главной по фундаментальным исследованиям в РФ перечеркивается де-факто п. 10 ст. 18 закона («Государственные задания на проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований научными организациями… переданными в ведение федерального органа исполнительной власти… утверждаются данным… органом… с учетом предложений Российской академии наук»). Этот самый «учет предложений» не более чем отмашка от назойливых академиков — «да учтем мы, учтем». Все это уже было (вспоминаем знаменитое райкинское: «Партия учит нас, что газы при нагревании расширяются»), и были в этом рациональные моменты, в частности инициирование государством крупных научно-технических проектов, реализация которых составила славу Академии наук, но никогда не создавалось «научного Госплана», который все планирует, все распределяет и все знает, а сейчас правительство вознамерилось именно его и создать, только назвать не Госпланом, а агентством (или «специально созданным органом государственного управления»). Как известно, Германия в 1930–1940-х годах уже провела эксперимент по «реформированию науки» — запретив любые исследования, которые не давали результата в течение шести месяцев, итог известен. С тех пор затраты на исследования во всех странах непрерывно наращиваются, а степень свободы творчества увеличивается, а Россия опять решила пойти своим путем, все делая ровно наоборот. Впрочем, и это уже было. Вспомним сталинско-бериевские «шарашки». Вот только захотят ли нынешние научные сотрудники, о благе коих столь ревностно пекутся «реформаторы», стать новыми «зэками» в неолиберальных «шарашках»?

4. П. 2 ст. 4 по сути разбивает РАН на два территориальных кластера — восточные отделения (Дальневосточное, Сибирское и Уральское) и все остальные учреждения РАН, так как «Российская академия наук является главным распорядителем средств федерального бюджета, предназначенных для финансового обеспечения деятельности ее региональных отделений». То есть восточное крыло РАН будет финансироваться через Президиум РАН, а все остальное — через агентство; эта же мысль вытекает из п. 9 ст. 18, согласно которому все учреждения РАН, РАСХН и РАМН, кроме учреждений трех восточных отделений РАН, передаются в полное распоряжение агентства; одна академия, но два режима финансирования, одна академия, но два типа подчиненности. Остается гадать, что это означает: коварный замысел фактической передачи региональных институтов «под руку» региональных властей; элементарный ляп законотворцев, не увидевших нестыковки; замаскированное эшелонирование во времени, чтобы не «подавиться» сразу всей массой академических учреждений? А может, это надежда на раскол внутри академии, одна часть которой сохраняет видимость внутриакадемической подчиненности, а вторая передается во внешнее управление?

5. Региональные отделения сохранили столь желанный для них статус юридических лиц, но перестали быть главными распорядителями бюджетных средств для своих институтов. А кем же они теперь будут для институтов? Деньги — прямо из Москвы, назначение директоров — в агентстве (тоже в Москве), определение государственных заданий вроде остается в рамках прежней схемы, то есть инициативно по предложениям самих институтов. Скорее всего, функционирование отделений практически останется прежним, приспособившись к нюансам, вытекающим из нового закона, а Президиум РАН станет неким финансовым оператором для своих региональных отделений. Похоже, что «прежняя РАН» в определенной степени теперь может сжаться до масштабов трех отделений, а общая структура де-факто будет выглядеть так: Президиум РАН — Президиумы региональных отделений — институты региональных отделений; ну а вся остальная (и основная часть) превратится в двухзвенную структуру: клуб членов РАН во главе с Президиумом и Общим собранием — госкорпорация в составе институтов РАН во главе с правительственным агентством.

Как известно, Германия в 1930–1940-х годах уже провела эксперимент по «реформированию науки» — запретив любые исследования, которые не давали результата в течение шести месяцев, итог известен. 

6. Присоединение РАСХН и РАМН к РАН фактически является первым шагом на пути ликвидации этих академий, во всяком случае, большей части их институтов. Действительно, если институты передаются «органу исполнительной власти», который должен руководствоваться вновь принятым законом, а закон гласит, что РАН должна заниматься фундаментальными исследованиями (да и сама РАН на этом настаивает), то те институты, которые такими исследованиями не занимаются, должны быть ликвидированы, но это как раз и есть большая часть институтов РАСХН и РАМН. Изумительная логика.

7. Одним росчерком пера правительство и Дума аннулировали действующий устав РАН в его главнейшей и наиболее болезненной части — выборов членов РАН, тем самым де-факто ликвидировав РАН как самостоятельную творческую организацию. Согласно уставу РАН, действительные члены и члены-корреспонденты избираются Общим собранием членов РАН, но в п. 2 ст. 18 нового закона устанавливается, что академики РАМН и РАСХН становятся академиками РАН по умолчанию, безо всяких выборов, то есть Дума и правительство сами назначили почти 250 новых академиков РАН. А почему бы им и не продолжить эту практику, чтобы избавиться от строптивых академиков, которые мало того, что избирают кого хотят, но (а это уж совсем ни в какие ворота) и не избирают того, кого следует?

8. Закон вслед за действующим уставом РАН провозглашает Общее собрание РАН высшим руководящим органом. Очень хорошо, но что же это такое — Общее собрание РАН в версии закона? А это «члены Российской академии наук и иностранные члены Российской академии наук, избранные в соответствии с настоящим Федеральным законом и уставом Российской академии наук». Понятно? Конечно нет. Поясним: сейчас Общее собрание состоит из академиков РАН (одна треть), членов-корреспондентов РАН (одна треть) и представителей научных коллективов РАН (одна треть), то есть законом представители коллективов, наиболее активной части Общего собрания, исключены из состава Общего собрания; вероятно, это награда за активность и непримиримость в борьбе за сохранение РАН (очень демократично, свободолюбиво, креативно и т. д.). Далее, иностранные члены РАН ныне не являются членами Общего собрания, хотя могут на нем присутствовать, вообще-то они все люди почтенные, но для РАН — почетные, не более того; какое они имеют отношение к управлению РАН, совершенно непонятно. Впрочем, понятно: «высший орган управления» — это декоративная формула, ничем управлять Общее собрание и не будет, и сие отчетливо продемонстрировано этой нормой закона (вот беда, сколь ни маскируйся, а все никак не получается). Наконец, загадочная формула «члены РАН, избранные в соответствии с настоящим ФЗ». Что это означает, знают лишь авторы закона, возможно, они все же предполагают, что избрание членов РАН будет регулироваться ФЗ, а не уставом РАН. Может быть, тогда и выбирать членов РАН будут не академики, а чиновники Минобрнауки? Вот будет сладостный миг.

9. П. 4 ст. 8 (члены Российской академии наук участвуют в общем собрании членов Российской академии наук) наконец-то ставит все на свои места: все-таки это клуб. Опять нюанс, зато какой: сейчас РАН управляется Общим собранием РАН, а теперь возникает Общее собрание членов РАН, то есть междусобойчик академиков и членкоров, к академии как организации научного процесса сие отношения никакого не имеет.

Яд для академии

Итак, мы имеем несколько философических плюсов, которые хоронятся ворохом фундаментальных минусов. Но дело же не в арифметике, что толку считать количество минусов и плюсов. А в чем же дело? В реформе. Реформа ведь для того, чтобы решить нерешаемое, изменить форму ради раскрытия потенциала, ради рывка вперед. Что же, какие кричащие проблемы РАН решает закон посредством изменения организационно-правовой формы и подчиненности институтов, девальвации научных званий и создания новой бюрократический структуры? Попробуем разобраться.

1. Финансирование. Суммарные затраты на все три академии составляют менее 0,7% расходов федерального бюджета. Смехотворно, но смешно даже не это, а то, что примерно 75% этого финансирования уходит на зарплату, налоги и коммунальные платежи. То есть реальные затраты на приборы, реактивы, экспедиции, публикации, конференции, опыты, эксперименты — на все то, что и есть процесс научного поиска, в РАН + РАСХН + РАМН составляют около 0,2% федеральных расходов. Однако в законе тщетно искать что-либо относительно способов изменения этой ситуации (кстати, расходы на зарплату и налоги строго фиксируются также федеральными законами).

2. Кадры. Ах, как озабочены и правительство, и Дума утечкой мозгов, скудным притоком молодежи, старением академии, а и правильно озабочены; академия тоже озабочена, но повлиять на разрушительную реформу образования она не может, изменить творческий климат в стране тоже не может, предложить молодежи стабильную перспективу тоже не в состоянии. Зато она может хоть как-то восполнить провалы вузовского образования за счет академической аспирантуры, готовя кадры сама для себя, просто переучивая людей после вузов. Конечно, это преимущественно касается региональных отделений и центров, но и столиц тоже. Но вот незадача: с 1 сентября 2013 года новый закон об образовании просто отменил академическую аспирантуру как класс; одно это способно привести к медленному умиранию академии в следующие пятнадцать-двадцать лет. Наверное, для реформаторов это слишком долго; так вот в законе о реформе РАН тщетно искать хотя бы намек на решение и этой проблемы.

3. Инновации. Академия работает в вакууме, отраслевая наука разгромлена, вузовская наука слаба и барахтается в путах реформ образования, фундаментальные знания не имеют каналов выхода в практику — какая тут может быть инновационная экономика? Нужна мощная система стимулов и комфортный климат для формирования внедренческих поясов вокруг академических центров, малых инновационных предприятий, куда постоянно будут уходить молодые конструктивные исследователи, получившие новые знания, имеющие шанс дать старт новому бизнесу, не в зарубежные университеты утекать, а в отечественный бизнес. Но их там подстерегают драконовские законы, ворох немыслимых правил и ограничений, рэкетиры в погонах и без оных, алчные чиновники и прочее, и прочее; вот бы расчистить этот путь — нет, это сложно, лучше про это вообще промолчать.

4. РАН — огромная корпорация по производству, тестированию, распространению новых знаний о развитии природы, общества и человека, целая индустрия знаний, которая не может функционировать без современных основных фондов, инфраструктуры, системы подготовки кадров, регулярных инвестиций, ну и, конечно, без постоянного сопоставления затрат и результатов (нужно только понимать, что «результаты» измеряются не рублями и копейками, а знаниями, престижем страны и отечественной науки, обеспечением безопасности государства и общества). Эта индустрия должна эффективно функционировать в том числе в области финансов и имущества, это обязательно. Поэтому реальная задача — отладить взаимодействие гносеологического и имущественно-финансового компонентов функционирования этого сложнейшего комплекса. Что и говорить, труднейшая задача и деликатнейшая к тому же; ну да нашим реформаторам не до сантиментов, доложить бы успеть о действии.

Можно продолжать, но и этого достаточно, чтобы сделать главный вывод: РАН не реформируется этим законом, она умерщвляется. 27 июня была сделана попытка узаконить в качестве лекарства для РАН цианистый калий. Нынешний вариант — принудительное лечение медленно действующим ядом, от которого больной вряд ли умрет, но в вегетативное состояние, скорее всего, впадет. Собственно говоря, это, может быть, и хорошо для реформаторов: дескать, мы же говорили, что это скопище немощных старцев, теперь все видят, что так и есть, — скажут, возможно, через некоторое время отцы-спасители.

В 1940–1950-х годах Академия наук обеспечила не только спасение страны, но и ее лидерство в новом ядерно-космическом мире. Но это благодаря тому, что в 1913 году Российскую академию наук никто не «реформировал», хотя начиналась мировая война и в России все было импортное. В 2040–2050-х мир перейдет в новую технологическую эру, возникнет новая цивилизация. А в 2013 году Российскую академию наук «реформировали», несмотря на то что весь мир непрерывно наращивает свои усилия именно в области фундаментальных наук. И если все-таки Россия сумеет достойно войти в этот новый мир, даже не лидируя, но все же сохраняя достоинство, то случится это вопреки нынешним «околонаучным реформаторам» — благодаря самоотверженности и преданности науке и Отчизне тех, кого ныне клеймят «немощными старцами» и загоняют в «неошарашки».

Павел Минакир, академик РАН, директор Института экономических исследований ДВО РАН

Ученые, архитекторы и общественные активисты хотят сделать Академгородок объектом культурного наследия Новосибирской области. 29 октября на заседании рабочей группы решится, каким образом это предложение будет внесено на рассмотрение регионального правительства.

Если Академгородок признают объектом культурного наследия регионального значения, любой ремонт зданий на его территории можно будет проводить только с разрешения управления по государственной охране объектов культурного наследия Новосибирской области (возглавляет Александр Кошелев). Научный центр уже получал этот статус в ноябре 2007 года, но через три месяца решение было отменено департаментом культуры. В начале 2013 года Минкультуры РФ согласилось с заключением экспертизы, проведенной «Сибспецпроектреставрацией», и рекомендовало областным властям вернуть ему статус охраняемого государством объекта.

Авторами схемы Академгородка как «достопримечательного места» стали заместитель директора Центрального сибирского ботанического сада СО РАН Евгений Банаев, директор Института молекулярной и клеточной биологии СО РАН Игорь Жимулев, лидер общественного движения «Защитим город-лес Академгородок» Татьяна Кунина и главный лесничий Академического лесничества Николай Палигин. Для рассмотрения проекта была создана межведомственная рабочая группа, куда также вошли Кошелев, академики РАН Николай Ляхов и Николай Похиленко, председатель фонда «Академгородок» Наталья Пинус, архитекторы Игорь Поповский, Александр Ложкин и Анатолий Кондратьев.

По предложению авторов, Академгородок как объект культурного наследия будет с севера ограничен проспектом Строителей, с востока — улицей Инженерной, с запада — Бердским шоссе, с юга — границей Советского района Новосибирска. Высотность новых зданий вдоль проспектов Лаврентьева, Коптюга и Строителей авторы проекта предлагают ограничить пятью этажами, а оформление их фасадов — единым стилем. Новые высотки на улице Терешковой не должны быть выше уже существующих (от 9 до 16 этажей) и иметь схожее цветовое решение. Отметим, что члены рабочей группы еще выбирают, на каком из критериев ограничения высотности им остановиться — по этажам или по метрам.

Кроме того, авторы проекта добиваются «сохранения ансамбля панельных домов» во всем Академгородке. «Жители хрущевок должны гордиться тем, что они живут в памятниках», — сказал на одном из заседаний рабочей группы Игорь Поповский. Должна сохраниться и единая концепция коттеджей на улицах Мальцева, Терешковой и Золотодолинской. Там нельзя будет возводить жилые дома выше трех этажей, новые должны быть построены в одном стиле со старыми, а их заборы — также ограничены «по высотности и стилистике». Архитектор Поповский предложил придать всем зданиям Академгородка «экологическое направление» в виде зеленых фасадов и крыш.

Территорию объекта культурного наследия могут расширить за счет Ботанического сада СО РАН — как лесопарковой зоны. В рощах самого Академгородка, входящих в Академическое лесничество, предлагается запретить любое капитальное строительство, кроме гидротехнических сооружений. Напомним, из-за нового корпуса Новосибирского госуниверситета пришлось вырубить порядка 8 га леса, что вызвало массовые протесты академического сообщества и местных жителей. Они остались недовольны и появлением высотных зданий на проспекте Коптюга, также потребовавших уничтожения деревьев.

Авторы проекта рассчитывают сохранить в существующем виде расположение улично-дорожной сети Академгородка, все велосипедные дорожки и тропинки. Улицу Ильича они предлагают сделать пешеходной. Главный архитектор Новосибирска Владимир Фефелов на одном из последних заседаний рабочей группы задумался о возможности строительства автомобильной дороги под Ильича. По мнению авторов проекта, в Академгородке не должно быть никаких огороженных территорий, за исключением детских садов, школ и коттеджей. Признавая фактор «несформированности земельных участков», они считают, что постановке на госохрану не мешает, а только «указывает на необходимость провести землеустроительные процедуры».

Котельные – широко распространенный элемент современной энергетической инфраструктуры. Только в нашей стране их количество измеряется сотнями тысяч. И практически все они основаны на высокотемпературном (обычно около 1200оС) факельном сжигании топлив и являются одним из основных источников загрязнения атмосферы теплом и вредными веществами. В числе других «слабых мест» традиционных котельных – низкий КПД, высокая взрывоопасность и высокие эксплуатационные затраты. Но деваться некуда – в российском климате без разветвленной отопительной системы не обойтись. Положение усугубляет и развитие в городах локального теплоснабжения: множество иностранных фирм распространяет отопительные и водогрейные котлы с хорошей автоматикой и красиво оформленные, и с теми же проблемами, что и у российского оборудования.

Но, как известно, неразрешимых проблем не бывает, и выход предложили ученые Института катализа СО РАН (Новосибирск). Еще в начале 80-х годов Георгий Константинович Боресков и Эммануил Аронович Левицкий предложили сжигать топливо в присутствии катализаторов. А затем ученик Г.К. Борескова ученый этого же института – Александр Дмитриевич Симонов разработал способ приготовления высокопрочного и активного катализатора для кипящего слоя и заложил основы технологии каталитических теплофикационных установок.

В своей основе она похожа на применявшиеся с середины века печи с кипящим слоем: топливо поступает в кипящий под действием потока воздуха слой инертного материала (обычно – песка), сгорает и передает тепловую энергию нагреваемой поверхности.

Суть изобретения новосибирских ученых во включении в процесс катализатора. Это снижает температуру сжигания органического топлива до 300-700оС, сохраняя при этом высокие скорости горения и обеспечивая полное сгорание топливно-воздушных смесей. При этом гранулы катализатора являются одновременно и твердым теплоносителем, обеспечивая высокие коэффициенты теплоотдачи к поверхности теплообменника. В числе других преимуществ – заметное снижение взрывоопасности и уровня загрязнения окружающей среды.

Немаловажную роль играет и выбор топлива для котельных. Первые модели (производимые по лицензии Института катализа в 1990-е годы фирмой «Арсенал-2») были рассчитаны на жидкое дизельное или печное топливо. Десятки таких установок мощностью 200-400 кВт исправно работают и сегодня. Но технология развивается дальше.

В 2008 году новосибирская инжиниринговая компания «ТермоСофт-Сибирь» представила на рынок (опять-таки по лицензии Института катализа) модели каталитических теплофикационных установок (КТУ), работающие на твердом топливе и имеющие значительно большую мощность. Основным заказчиком стали «Российские железные дороги», постепенно заменяющие свои старые котельные на комплексы, работающие по новосибирской технологии.

И уже первые объекты показали – новые котельные обходят старые практически по всем экономическим и экологическим параметрам. Приведем несколько цифр на примере котельной КТУ 3.0, установленной в поселке Кулунда (данные за I квартал 2012 года). 

И при этом содержание токсических веществ в отходящих газах в три-четыре раза ниже предельно допустимых норм (в стандартных котельных они, обычно, наоборот – в несколько раз эти нормы превышают).

Технология, разработанная в Институте катализа, – уникальная и нигде в мире такого рода установок не производится. Это еще больше расширяет перспективный рынок сбыта. И не удивительно, что этой модификацией заинтересовался один из сибирских промышленных гигантов – НПО «Мостовик» (Омск) и сейчас идут работы по развертыванию серийного производства таких котельных.

Еще одним важным достоинством этих установок является возможность эффективно сжигать твердые топлива низкого качества и различного вида отходы, содержащие горючие компоненты. По данным лабораторных и стендовых испытаний, степень выгорания углерода даже для каменных углей достигает 95-98%. Степень выгорания углерода из бурых углей, древесных опилок, щепы и различных отходов (в том числе влажного активного ила водоочистных сооружений и отходов коммунального хозяйства) при тех же условиях превышает 99%.

На сегодня установки от «ТермоСофт-Сибирь» – товар штучный и потому недешевый. Но все изменится в случае запуска их серийного производства. А перспективы для этого есть. Технологией заинтересовались в руководстве дальневосточных регионов страны (Камчатка, Приморье). Сегодня они отапливаются в основном привозным мазутом, в результате, 1 Гкал тепла даже с учетом дотаций стоит им около 10 тысяч рублей. Между тем, эти регионы располагают большими объемами низкокачественного угля. Для обычных котельных он в качестве топлива не подходит, а для КТУ – в самый раз. В результате можно получить экономию уже не в разы, а в десятки раз!

Еще больший интерес вызвала модификация КТУ, рассчитанная на сжигание ила водоочистных сооружений и отходов коммунального хозяйства. Этого «добра» хватает в любом муниципалитете, и его утилизация часто становится «головной болью» для местной власти. И тут появляется возможность не только уничтожить залежи с соблюдением экологических и санитарных нормативов, но еще и извлечь из этого процесса тепло, то есть – прибыль.

А теперь добавим, что технология, разработанная в Институте катализа, – уникальная и нигде в мире такого рода установок не производится. Это еще больше расширяет перспективный рынок сбыта. И не удивительно, что этой модификацией заинтересовался один из сибирских промышленных гигантов – НПО «Мостовик» (Омск) и сейчас идут работы по развертыванию серийного производства таких котельных. Катализатор, необходимый для ее производства, также производится у нас в стране в достаточных объемах (и при необходимости они могут быть увеличены).

Конечно, процесс внедрения таких установок по стране может занять немало времени. Но его можно значительно оптимизировать за счет государственного стимулирования муниципалитетов к внедрению передовых коммунальных технологий. Иначе мы рискуем, что основными покупателями окажутся иностранцы, и российская разработка будет служить совсем не российским гражданам. Как это уже бывало в нашей истории не раз.

Георгий Батухтин

Инсульты бывают двух основных типов: геморрагический и ишемический. Геморрагический инсульт — это кровоизлияние в мозг, как правило, вследствие аневризмы или мальформации сосудов головного мозга.  В том  месте, где стенка сосуда истончена, при резком подъеме  артериального давления может случиться прорыв крови вовне: она либо пропитывает ткани, либо образует гематому. Геморрагический инсульт развивается у человека, в большинстве случаев, без явных предвестников заболевания. Он может быть молодым, внешне здоровым, ни на что не жаловаться…и при этом иметь высокие показатели кровяного давления. Инсульт возникает, как говорят в народе, на ровном месте. Острое, внезапное начало: человек поволновался или испытал физическое напряжение — и вдруг он чувствует слабость конечностей, тошноту… Лицо краснеет, появляется интенсивная головная боль, с тошнотой и повторной рвотой,  могут наступить и временные психические нарушения, вплоть до галлюцинаций. По крайней мере, многие жалуются на потерю памяти, отчего чувствуют себя беспомощно. В чём-то это и «к лучшему» — окружающие заметят, что с ним что-то не так и обратятся за медицинской помощью. Но «к лучшему» именно в кавычках: геморрагический инсульт часто влечет печальный исход. В России почти 30% случаев кончаются смертью. Если кровь попадает, например, в ствол или желудочки головного мозга, то организм погибает рефлекторно, как бы по команде самому себе. В некоторых случаях помогает сложная операция: если после кровоизлияния аневризма не спадает, то она заметна и может быть удалена. В целом около 70% пациентов, переживших геморрагический инсульт, могут неплохо восстановиться,  лучше, чем после ишемического инсульта.

Ишемический же  инсульт — это дефицит кровотока в области головного мозга, как правило, по причине закупорки сосуда тромбом. Когда мы смотрим ангиографию, то видим что-то вроде дерева с резко обрубленной ветвью: это как раз то место, где кровоснабжение перекрыто. Ишемический инсульт обычно имеет продрому, своего рода предысторию, которая длится несколько лет. Человек начинает жаловаться на ослабление памяти, снижение работоспособности, головокружение, умеренные головные боли, временами испытывает депрессию. Если он обращается к медикам, то они отмечают у пациента нестабильное давление. «Шансы» на ишемический инсульт повышают наличие у пациента артериальной  гипертонии, ишемической болезни сердца с нарушениями ритма, сахарный диабет, операции на сердце, установка кардиостимулятора и другие вмешательства в систему кровоснабжения. Острая фаза наступает плавно. Чаще всего в тёмное время суток человек начинает ощущать нарастающую слабость конечностей, головокружение с тошнотой и рвотой. Клиническая картина зависит от той части мозга, где нарушен кровоток. Если поражены висок, темя, правое полушарие — наблюдаем левостороннюю парализацию и нарушения речи, если левое полушарие, тогда парализована правая сторона. Когда инсульт происходит в бассейне переднемозговой артерии (корковый отдел, лобные доли), пациент частично теряет память и пространственную ориентацию, может вести себя неадекватно и даже проявлять спонтанную сексуальную активность. Затылочная доля — нарушение зрения и так далее. Ишемический инсульт при мнимой «мягкости» едва ли не опаснее геморрагического: у нас в стране около 10% перенесших его умирает в течение года от повторных инсультов, а 20% выживших становится инвалидами.

Сам ишемический инсульт — не столько острое состояние, сколько синдром хронической ишемии мозга, которая наследуется, и это отражено в генах человека. Ишемический инсульт зачастую наблюдается на фоне других заболеваний: атеросклероза, аритмии, тромбоза, гипертонии и других. Геморрагический инсульт (по крайней мере, при сегодняшнем уровне научных знаний) не может считаться наследственной патологией в отличие от ишемического, имеющего зримый отпечаток в геноме человека. В частности, наше исследование базировалось на данных 800 пациентов из Новосибирска и Бердска, геномы которых были секвенированы в лаборатории Максима Леонидовича Филиппенко Института химической биологии и молекулярной медицины СО РАН при содействии Елены Николаевны Ворониной. При этом диагноз всех больных  был верифицирован томографией. Мы смотрели достаточно широкий набор генов, связанных с атеросклерозом, ишемической болезнью сердца, ожирением и другими заболеваниями. Анализировались не только наши собственные данные, но и результаты других близких исследований, включая зарубежные, можно сказать, перевернули всё и вся. В результате самыми подходящими оказались 4 гена, ответственные  за оксидантный стресс — окислительное повреждение клеток. Они, в принципе, связаны со всеми формами нарушений кровообращения, не только головного мозга.

Количество инсультов в разных странах на 100 000 человекГены оксидантного стресса интересны не только как маркеры предрасположенности к ишемическому инсульту, но и в плане катамнеза, то есть периода после острой фазы заболевания. Понятно, что начата  долговременная, комплексная работа, весьма далёкая от завершения.  И я не буду оригинальна: как большинство исследователей, произнесу фразу о том, что «рано делать преждевременные выводы». Но в целом мы с коллегами вложили еще один кирпичик в здание геномной прогностики заболеваний. В идеале картина такова: человеку проводят секвенирование генома из профилактических соображений и, выявив «тревожные гены», прежде всего направляют на дополнительное обследование: посмотреть гемостаз, свёртываемость крови, предрасположенность к тромбозам, нарушениям липидного и углеводного обмена. Обследования более точно выявят факторы риска, и уже по ним пациенту могут быть даны рекомендации по образу жизни, а возможно и медицинские назначения: процедуры, препараты.   По  крайней мере, людям курящим, злоупотребляющим алкоголем, ведущим малоподвижную жизнь либо обладающим избыточным весом, следует всерьез за себя взяться. Ишемический инсульт имеет достаточно длительную продрому, в  ходе которой можно избавить пациента от острой стадии. Мы все хотим оставаться живыми и в здравом рассудке как можно дольше, а значит, об этом необходимо заботиться заблаговременно.

Подготовил: Андрей Соболевский, фото автора

«Проигнорировано мнение научного сообщества»

Назначение заместителя министра финансов Михаила Котюкова на пост руководителя Федерального агентства научных организаций (ФАНО) научное сообщество России, за исключением, пожалуй, лишь президента РАН Владимира Фортова, восприняло довольно негативно.

«Вновь проигнорировано мнение научного сообщества, теперь и в выборе руководителя ФАНО, — заявил профессор Вячеслав Вдовин, бывший глава профсоюза РАН. — Тут уже не важен статус Фортова, вчера в Минобрнауки был «круглый стол», где присутствовали члены двух советов, а это те, кого государство собрало, чтобы советоваться по вопросам науки, они тоже были тотально не в курсе к 19 часам, а в 21.00, похоже, решение уже и было принято: вот куда, видимо, спешила с заседания Людмила Огородова».

Совет по науке Минобрнауки РФ (председатель — академик РАН, проректор МГУ Алексей Хохлов) выступил с официальным заявлением, в котором призвал власти к активному взаимодействию с научным сообществом.

«В связи с ожидаемым в ближайшее время принятием Положения о Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО) и проходящим в настоящее время его общественным обсуждением хотим еще раз подчеркнуть критическую важность участия научной общественности в принятии всех ключевых решений ФАНО, а также наличие реально действующей обратной связи, — говорится в документе. — Призываем реализовать это в постановлениях правительства как через активное взаимодействие ФАНО с Российской академией наук, так и путем организации Научно-координационного совета ФАНО. Совет должен состоять из активных ученых мирового уровня с представительством членов РАН, сотрудников институтов ФАНО и научно-педагогических организаций, не подведомственных ФАНО».

Комментируя назначение Михаила Котюкова, Вячеслав Вдовин вспомнил следующий анекдот: «Мама, а кто такой Маркс?» — «Маркс, деточка, это был такой экономист». — «Как наша тетя Рая?» — «Нет, деточка, тетя Рая — старший экономист!» «Сказать, что разочарован этим решением властей, не могу, — сказал Вдовин. — Не было ожиданий чего-то разумного, так оно и случилось. Также не неожиданна оказалась и реакция основного лица, которое должно было выразить протест, — Владимира Евгеньевича Фортова. Признав, что никаких согласований не было, кроме готовности работать, ничего не сказал.

Вернуть ситуацию в разумное русло на данном этапе с ненулевой вероятностью, но и с не очень большой может только тотальное неприятие научным сообществом политики властей в научной сфере и данного назначения — как ее элемента.

Не ответил Фортов еще на один вопрос (пока стоявший за строкой): а сам он, что, отклонил предложение Путина возглавить агентство? Или его отклонили? Если второе — то вообще тут и пора положить партбилет на стол. Обманули. Если первое — то ученые должны попросить его сделать это, академики и представители коллективов голосовали за него на выборах, давая мандат на руководство академией как совокупности сотен институтов с почти сотней тысяч сотрудников и полутора тысячами членов академии, большая часть из которых, впрочем, включена в первое множество. В новой ситуации тот мандат вообще-то не валиден».

Молодой, перспективный и толковый

Глава пресс-службы Министерства финансов Денис Есаулов так прокомментировал назначение Котюкова: «В министерстве он курировал социальную область, образование, науку, здравоохранение. Поэтому ничего удивительного, что его назначили на эту должность, нет. Он хорошо разбирается в финансах, в экономике».

До перехода на работу в Министерство финансов в 2010 году Котюков работал в Красноярске, где за короткий срок прошел путь от специалиста до заместителя губернатора. «Он достаточно известный человек в крае. Могу охарактеризовать его исключительно положительно, — рассказал «Газете.Ru» Михаил Развожаев, заместитель руководителя администрации губернатора Красноярского края (ранее пресс-секретарь губернатора Красноярского края)… Он был одним из тех, кто занимался введением в крае новой системы оплаты труда, на которую переводились коллективы бюджетных учреждений. Это был достаточно непопулярный и сложный процесс, при этом он находил необходимые аргументы, чтобы люди понимали, в чем логика, эффективность и мотивация поощрения за результат. Итог — конфликтов никаких не возникало. Сейчас край перешел на новую систему оплаты труда, во многом благодаря тем вещам, которые в те времена реализовывало министерство финансов края под руководством Котюкова. Как человек молодой, он готов предлагать новые методы и аргументированно их отстаивать».

«Котюков пришел в Минфин при Алексее Кудрине. Проявил он себя хорошо. Молодой, перспективный и очень толковый человек», — поделился с «Газетой.Ru» источник, знакомый с работой Котюкова в Минфине во времена Кудрина.

Между тем год назад к финансовой деятельности Котюкова на посту главы краевого минфина проявили интерес местные антимонопольные органы.

Как заявляло УФАС по Красноярскому краю, закупка оборудования для четырех молочных заводов, о строительстве которых правительство края объявило в 2009 году, проводилась с грубыми нарушениями. «Нам назвали три фамилии — Гнездилов, Котюков, Шорохов, — сказал тогда заместитель начальника управления Олег Харченко, слова которого приводит сайт краевого УФМС. — Для закупки оборудования они придумали хитрую схему, которая позволила не проводить конкурс». По данным проверки, чтобы не проводить положенный конкурс, бюджетные средства сначала перевели на госпредприятие «Сосны», затем на фирму «Сосна», а оттуда они уже в виде евро ушли в Израиль, где были закуплены «четыре чана из нержавейки». При этом два чана в край так и не поступили.

«В результате €2,5 млн уже два года где-то крутятся в Израиле и на кого-то работают, а заводы существуют только виртуально», — заявил Харченко.

«Из чиновников ничья вина не была доказана. За это никто не ответил, и все фигуранты, которые указаны, помимо Котюкова до сих пор работают на своих должностях», — рассказали «Газете.Ru» коллеги из местного издания «Dела.ru».

Ровно месяц назад правительство объявило, что сумело отсудить у израильской компании €1,5 млн. «Израильская компания ARBEL обязана вернуть Красноярскому краю €1,5 млн за недопоставленное оборудование для двух молокозаводов. Такое решение принял Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате России», — говорится в сообщении правительства края.

Технический человек или сибирский лесоруб

Главный редактор газеты «Троицкий вариант», доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института ядерных исследований РАН Борис Штерн предположил в беседе с корреспондентом «Газеты.Ru», что Котюков будет исполнять чисто технические функции: «Несамостоятельный человек, который будет транслировать чьи-то указания сверху. Я думаю, что человек на этой должности все-таки должен иметь представление о том, что такое наука.

Чисто технический человек — это значит, что все решения будет принимать кто-то другой. А кто — я не знаю. И в этом самая неприятная вещь.

В сети уже обсуждают его назначение и говорят, что поскольку это человек системы, то обсуждать его личные качества не имеет смысла».

Вячеслав Вдовин заявил о том, что ученые — как минимум под эгидой профсоюза РАН — выразят протест по данному назначению: «Мы поддержим тех членов РАН, кто требует созыва общего собрания: как гласят закон и разъяснения, до 1 января 2014-го все по-прежнему. Причем собрания еще с выборными представителями коллективов, которые в последний раз смогут что-то сказать академикам».

При этом ученый добавил, что понимает малую вероятность «остановки машины», и констатировал, что ученые будут «пытаться работать с назначенным руководителем». «Здесь есть определенные очень скромные надежды, — сказал Вдовин. — Где-то хорошо, что у него нет никаких научных степеней, в том числе «липовых», важно понять, кто будет с ним рядом и какие все же цели и задачи, а также ответственность будут прописаны в положении о ФАНО. Ну а легкий позитив в отношении Михаила Котюкова состоит в том, что он уже немного знает предмет. Работая в минфине именно на блоке, куда включены вопросы финансирования РАН, он показал себя профпригодным. Дело в том, что профессионал отличается тем, что он не виден, а дело делается как бы само собой. Мы отчетливо осознавали определенные проблемы, которые при недостаточно профессиональном подходе финансистов могли бы заметно осложнить жизнь научному сообществу в свете последних пертурбаций. К примеру, проблемы в свете вступления в силу ФЗ-253, со статусом основного мотива выплаты РАН ее содержания, программы фундаментальных исследований. Пока все прошло гладко, и мы по-прежнему ее выполняем и получаем на это деньги. В свете введения с 1 сентября новаций в законе об образовании не вполне корректными стали как выплаты стипендий нашим аспирантам (наша аспирантура не вполне вписана в новые реалии) или выплаты степенных надбавок ученым (их вообще-то отменили), но ничего не произошло, и надбавки мы получили, хотя и понимаем, что само собой ничего не делается. Сами собой нарастают лишь энтропия, хаос. Порядок нужно уметь поддерживать.

И тут уполномоченные подразделения минфина, которыми руководил до вчерашнего дня Михаил Михайлович, проявили должный профессионализм».

Но определенный скептицизм по адресу будущего руководителя ФАНО Вдовин высказал: «И хотя Котюков вроде как простой сибирский лесоруб, все равно не верю, что он возьмет да и примет мое вчерашнее приглашение: приедет своими глазами посмотреть, как работает и какие проблемы имеет реально успешный институт, или согласится проехаться со мной по Кавказу — взглянуть, как живется российской науке в Карачаево-Черкесии, Дагестане или Чечне. Боюсь, что он начнет с обустройства в новом офисе на Ленинском, 32».

В пятницу днем положение о ФАНО будет принято на заседании правительства. Накануне замминистра образования и науки Людмила Огородова заявила, что в рамках этого положения при агентстве будет создан научно-координационный совет (однако насколько велики будут его полномочия, пока не ясно). Кроме того, агентству будут подчиняться не только институты Российской академии наук, но и все научные организации России. Правда, неизвестно, войдет ли туда, к примеру, Курчатовский институт.