Российские физики придумали, как измерять тепловые свойства нанообъектов, исследовать которые затруднительно из-за их размеров. Это поможет в будущем при создании перспективных материалов с заданными свойствами.

Как учат в школе, теплоемкостью предмета называют тепло, необходимое для нагрева его на единицу температуры. Если для измерения теплоемкости макроскопических предметов используется прибор калориметр, то измерить способность к нагреву микро- или наноскопических объектов куда сложнее: ни один калориметр не сможет зафиксировать мельчайшие количества поглощенной или выделяемой ими теплоты.

Между тем задача измерить теплоемкость так называемых двумерных плоских систем, толщина которых составляет нанометры, крайне важна. Такие системы встречаются в полупроводниковых и оксидных гетероструктурах. Так называют «слоистые» структуры, состоящие из нескольких различных по составу полупроводников, за разработку которых российский физик Жорес Алферов получил Нобелевскую премию.

Хороший пример двумерных систем — графен, за открытие которого другая Нобелевская премия была присуждена выходцам из России Андрею Гейму и Константину Новоселову.

Физики, работающие под руководством Владимира Пудалова из Физического института РАН, догадались, как определить теплоемкость таких систем, измерив связанную с ней величину — энтропию, меру неупорядоченности. Соответствующая публикация вышла в журнале Nature Communications (импакт-фактор 11,47). Среди авторов работы также ученые из Московского физико-технического института (МФТИ) и Института теоретической физики имени Л.Д. Ландау.

«Энтропию мы измерили способом, который никто раньше никогда не применял — измеряя ток перезарядки нашей двумерной структуры», — рассказал участник проекта Александр Кунцевич «Газете.Ru».

В ходе эксперимента в криостат, находящийся при температуре жидкого гелия (несколько Кельвинов), помещалась ячейка с исследуемым объектом — полевым транзистором на основе полупроводниковой гетероструктуры, в которой на границе полупроводников образуется двумерная электронная система. Образец был выполнен в виде конденсатора, одной из обкладок которого является двумерная система, а второй — металлический электрод. При изменении температуры ячейки с одной обкладки конденсатора на другую начинает течь ток порядка 10^–15 А, который пропорционален искомой энтропии системы. «Эта работа полностью российская, хотя исследованиями термодинамических свойств двумерных систем занимаются десятки групп в мире», — говорит Кунцевич. Измерения показали, что теплоемкость изученного образца площадью 4 кв. мм при температуре 2,5°К совпала с предсказаниями теории и оказалась равна 4*10^–14 Дж/К.

Иначе говоря, для нагревания двумерной системы нанометровой толщины на 1°К требуется ничтожная энергия — 4*10^–14 Дж. Чтобы представить себе эту величину, ее удобно сравнить с теплоемкостью каких-нибудь микроскопических объектов.

«Теплоемкость одного эритроцита диаметром 8 мкм составляет 1,7*10^–12 Дж/K (если считать, что эритроцит состоит из воды). Теплоемкость исследованной нами системы в 50 раз меньше, а разрешающая способность метода еще в 20 раз выше, то есть имеется возможность измерять теплоемкости электронных систем в 1 тыс. раз меньшие, чем теплоемкость эритроцита, — подсчитал Кунцевич. — Инфузория-туфелька размером в 15 раз больше эритроцита имеет теплоемкость соответственно в 3 тыс. раз больше.

А значит, наш метод может различить одну трехмиллионную от теплоемкости инфузории».

Знание теплоемкости, а еще лучше, знание методов ее определения для конкретных двумерных систем — не просто забава физиков. Многие современные функциональные материалы, как, например, высокотемпературные сверхпроводники или узлы элементной базы обычной полупроводниковой или графеновой электроники, содержат двумерную систему как строительный блок. «Чтобы хорошо управлять свойствами материалов, необходимо эти свойства уметь точно измерять», — пояснил ученый.

Группа работает по гранту Российского научного фонда, который выделен на изучение особого класса веществ, называемых топологическими изоляторами (ТИ), и создание полевого транзистора на их основе. От большинства соединений ТИ отличаются тем, что в их толще нет свободных электронов, и потому внутри себя они ток не проводят, но токи (т.н. топологические) текут по поверхности вещества. Топологические свойства некоторых полупроводников (халькогенидов висмута, ртути, сурьмы) были впервые предсказаны теоретически еще в 80-е годы советскими физиками Борисом Волковым и Олегом Панкратовым (ФИАН). Сегодня пленки и кристаллы ТИ выращиваются в сотнях лабораторий мира, в том числе в ФИАНе. Главной проблемой в их выращивании остаются примеси, из-за которых часть тока все-таки течет внутри образца.

Необычные свойства таких соединений, например способность превращать спиновые токи в электрические, обещают найти широкое применение в разных областях техники, в первую очередь в разнообразных детекторах. Кроме того, если будет создан хороший топологический изолятор, токи в нем будут сохранять спин и не должны рассеиваться. Это даст в будущем возможность создавать процессоры с огромной частотой, которая не будет ограничена потерями тепла из-за электрического сопротивления.

Другое возможное применение топологических изоляторов — элементная база для другого компьютера будущего — квантового.

В ФИАНе в рамках гранта РНФ новые пленки топологических изоляторов выращивают на установке молекулярно-лучевой эпитаксии, закупленной еще в 1989 году и с тех пор полностью переделанной. Ранее установка использовалась для выращивания лазерных гетероструктур инфракрасного диапазона на основе халькогенидов свинца — для биомедицинских применений. Сейчас, с появлением квантово-каскадных лазеров, это направление стало неактуальным.

«Конечно, перед нами остро стоит проблема материальной базы. Но советские и российские физики всегда отличались тем, что могли что-то сделать, не посадив, как китайцы, 100 человек за 10 новых установок. Мы всегда старались придумать что-то при помощи палочки и веревочки. Наша ростовая установка довольно проста, самое ценное в ней — люди, которые на ней работают, и процессы, отлаженные на ней. И у нас есть идеи, как на простой установке получить хорошие пленки», — пояснил Кунцевич, отметив, что цена новой установки эпитаксии составляет миллионы долларов.

На неделе состоялось интересное медийное событие, посвященное популяризации научного скептицизма, — презентация премии Гарри Гудини. Мы попросили рассказать о ней одного из создателей, известного популяризатора науки Александра Панчина. Вопросы задавал Святослав Горбунов.

— Александр, в чем заключается суть проекта? Почему такоеназвание?

— Премия имени Гарри Гудини — это приз в 1 млн руб. любому, кто наглядно продемонстрирует экстрасенсорные, сверхъестественные или паранормальные способности в ходе строго контролируемого научного эксперимента. Премия призвана привлечь внимание общественности к проблеме некритичного восприятия заявлений о существовании паранормальных явлений и сверхспособностей, а также продемонстрировать значимость и первостепенную важность научных и рациональных подходов. Название дано в честь иллюзиониста Гарри Гудини, который знаменит не только своими фокусами, но и тем, что выводил «на чистую воду» «экстрасенсов».

— Как пришла в голову идея созданияпремии? То есть какова, так сказать, историяпроцесса?

— Идея пришла в голову Станиславу Никольскому, учредителю компании Genotek. Эта мысль дошла до коллектива популяризаторов науки, занимающихся проектом Sci-One (науч-но-популярный канал на YouTube), и оказалось, что многим это интерес-но. А дальше за дело взялся коллективный разум с привлечением экспертов со стороны.

— То есть премия — аналог премии ДжеймсаРэнди, или все-таки есть отличия?

Премия Джеймса Рэнди — приз в 1 млндолл., гарантированный образовательнымфондом Джеймса Рэнди (JREF) любомулицу, которое продемонстрирует какие-либоэкстрасенсорные, сверхъестественные илипаранормальные способности в условияхкорректного эксперимента. Несмотря наобилие заявок, приз до сих пор никому неприсужден.

— Да, идея была позаимствована у Джеймса Рэнди, который предлагает миллион долларов за доказательство паранормальных способностей. У нас есть два основных отличия. Во-первых, чтобы поучаствовать в тестировании, не нужно ехать в Америку. Во-вторых, по-скольку гарантом выплаты премии является компания Genotek, занимающаяся анализом ДНК, то кроме выплаты вознаграждения лауреату (если таковой будет, в чем я очень сомневаюсь) будет предложено (по желанию) бесплатное секвенирование его генома и анализ на предмет необычных мутаций.

— Миллион рублей не мало? Учитываянынешнюю нестабильность?

— Если человек действительно обладает экстрасенсорными способностями, то их демонстрация не займет много времени. По соотношению заработок / потраченное время наше предложение довольно щедрое. Ясновидящие так и вовсе не несут рисков: они могут заранее предсказать свою победу!

Второй момент заключается в том, что, выиграв миллион рублей в рамках грамотно поставленного научного эксперимента, лауреат приобретет необходимый опыт, позволяющий выиграть затем и миллион долларов у Джеймса Рэнди. На руках окажется проработанный регламент экспериментальной проверки его способностей, средства на поездку в Америку и т. д.

Другой вопрос, что вряд ли кто-нибудь сможет пройти испытания. Поэтому предлагаемая сумма не имеет значения. В России предлагать премию в миллион долларов небезопасно еще и потому, что миллион долларов могут попытаться выбить нечестным путем (думаю, найдутся люди, которые за такую сумму могут решиться на незаконные действия, рейдерство и т. д., а вот за миллион рублей — это вряд ли, хотя и к такому мы готовы). Нам бы также хотелось верить, что некоторые люди решат во всем этом поучаствовать не столько ради денег, сколько для того, чтобы честно разобраться, есть ли у них паранормальные способности или нет.

— Не боитесь лишний раз привлечь внимание к экстрасенсам? Предоставить им темсамым площадку для пиара, рекламу? Ведь не секрет, что в медийной среде любое упоминание идет в плюс.

— Если кто-то получит премию, то он, конечно, получит и много внимания. Но это будет честно заработанное внимание. А на одной заявке много славы не заработаешь, как я считаю. Нам, наоборот, кажется, что это хорошая возможность и повод донести до людей мысль о том, что к паранормальным способностям и явлениям нужно относиться с серьезной долей скептицизма. Но ученые не слепо отрицают «невероятные явления», а готовы проверять их наличие.

— Когда состоится первый этап, уже определились?

— На нашем сайте подробно описан порядок действий. Пока мы просто собираем заявки. По мере их обработки будем составлять регламенты экспериментальных проверок. Эти регламенты будут утверждаться всеми членами экспертного совета, а потом заявителем. После этого мы будем проводить проверки, а об их результатах информировать общественность.

— Двойной слепой метод, контролируемый эксперимент и т. п.?

— Да, именно так.

— Хорошо, а если ни одной заявки не поступит или их число будет совсемнебольшим?

— Заявки начали поступать еще до объявления пресс-конференции. Некоторые шуточные, но есть и настоящие.

— А если много? Придется ведь поставить составление регламентов «на поток».Справитесь?

— Для похожих заявок — похожие регламенты. Это избавит от лишней работы.

— Что бы Вы хотели пожелать потенциальным участникам премии и нашимчитателям?

— Самокритичности, здорового скептицизма и хорошего чувства юмора.

Без генетики, позволяющей выяснить индивидуальные особенности человека, сегодня немыслимо развитие ни медицины, ни криминалистики. У белорусских и российских ученых есть хорошие наработки по применению науки о наследственности в этих областях. Вывести их на новый уровень призвана союзная программа "ДНК-идентификация", которая сейчас проходит последние согласования и должна стартовать с начала следующего года.

Ее заказчики - НАН Беларуси и российское Федеральное агентство научных организаций. В предыдущем выпуске "СОЮЗ" рассказывал, что Государственный секретарь Союзного государства Григорий Рапота посетил Институт общей генетики им. Н.И. Вавилова РАН. Во время визита обсуждалось одно из главных направлений предстоящей программы - использование ее результатов в криминалистике. А на днях наш корреспондент побывал в Национальной академии наук Беларуси, ученые-генетики которой будут участвовать в реализации программы, и постарался вникнуть в особенности второго важного программного аспекта - медицинского.

- Анализируя ДНК человека, о нем можно сказать очень много, ведь 75% его качеств обусловлены генами - это и внешность, и характер, интеллектуальные и физические способности, здоровье. А значит, с помощью ДНК можно вести идентификацию, - вводит в курс дела доктор биологических наук, профессор Ирма Моссэ, заведующая лабораторией генетики человека Института генетики и цитологии НАН.

При этом исследования генетиков очень важны и с точки зрения практического применения в здравоохранении. Чему и посвящена вторая часть рассчитанной на пять лет союзной программы.

- Стало понятно, что лечить человека надо индивидуально. Медицина должна быть персонализированной, для каждого надо подбирать свой способ лечения. Кроме того, она должна стать превентивной, т.е. нужно заранее определить риски возникновения заболеваний и провести профилактику. Появился даже термин "медицина четырех П": персональная, превентивная, предсказательная и партисипативная, привлекающая к участию в излечении самого человека. И она невозможна без генетических анализов, - Ирма Борисовна подкрепляет сказанное примером из своей практики. Институт генетики и цитологии НАН активно сотрудничает с белорусским РНПЦ "Кардиология". У медиков есть протоколы, как действовать при лечении сердечно-сосудистых заболеваний. Но при воздействии одного и того же лекарственного препарата у кого-то лечение идет нормально, а у кого-то кровь загустевает и образуются тромбы, что само по себе опасно, или наоборот, возникают кровотечения, потому что кровь разжижается. А представьте, что речь идет о такой сложнейшей и очень дорогостоящей операции, как пересадка сердца? Разве допустимо потерять пациента только потому, что ему не подойдет назначенное лечение? Чтобы этого избежать, ученые, определяя по ДНК генотип человека, выясняют, подходит ли ему лекарство и какая нужна доза.

Медицинские аспекты ДНК-идентификации связаны и с криминалистикой. Любой биологический материал - волос, кровь, слюна, потожировые пятна - позволяет выделить ДНК и сказать о человеке не только какого он пола, возраста и внешности (его цвет глаз, волос, кожи, телосложение), но и чем болел. Это сужает круг поиска, ведь такой пациент мог состоять на диспансерном учете или просто обращаться со своей проблемой к врачам. Такая информация может быть ценной и при идентификации жертв аварий и катастроф или в случае потери памяти.

У Института генетики и цитологии НАН Беларуси давнее научное сотрудничество с Институтом общей генетики РАН, и союзная программа его упрочит, дав возможность охватить новые, еще не исследованные области.

- Мы планируем заниматься таким интересным направлением, как генетика интеллекта. Когда расшифровали геном человека и появилась возможность определять его качества, в первую очередь речь пошла о медицинской генетике, так как здоровье - это, безусловно, очень важно. Также необходима и генетика спорта, ведь он работает на престиж страны. Генетика интеллекта не менее важна, но пока она слабо развита в мире. А ведь в идеале реально определять способности ребенка, понять, в какой области он может стать выдающимся специалистом, выйдет ли из него физик, певец, инженер, визажист или кулинар, - удивляет перспективами генетических исследований Ирма Моссэ. По ее мнению, диссонанса между желанием и генетическими способностями при выборе профессии быть не должно, ведь человеку всегда интересно делать то, что ему легко дается. То, к чему нет склонности, не лежит душа, он любить не будет.

В рамках программы "ДНК-идентификация" планируется исследовать генетические аспекты стрессоустойчивости. Это важно и для спортсменов с их колоссальными перегрузками, и для представителей экстремальных профессий - водолазов, спасателей, космонавтов...

Кстати

Всего в союзной программе "ДНК-идентификация" десять направлений исследований: пять в области медицины и столько же в криминалистике.

У государства накопились претензии к эффективности «Роснано». Насколько они справедливы с экономической точки зрения, сегодня понять попросту невозможно.

Дело против экс-главы «Роснано» Леонида Меламеда будто бы дожидалось, пока суровые джентльмены в серых костюмах положат его в свои гербовые папочки и инициируют следственные действия. Первый руководитель госкорпорации отработал на своем посту год, а после увольнения получил от бывших сотрудников заказ на 228 млн рублей. Никаких подставных фирм, родственных связей, сложных финансовых схем — конфликт интересов на поверхности. Теперь защите предстоит доказывать, что процедура конкурсного отбора была прозрачная, а сам Меламед и его команда обладали уникальными компетенциями на рынке.

Это разбирательство может стать первым в череде претензий Следственного комитета к компании «Роснано». По некоторым данным, сейчас специальная группа анализирует информацию по ряду других эпизодов, так или иначе имеющих отношение к работе бывшей госкорпорации. Идут проверки «дочек» «Роснано», материалов Счетной палаты, депутатских запросов. Правительство, в свою очередь, спешно десантировало в совет директоров компании вице-премьераАркадия Дворковича, министра промышленности и торговли Дениса Мантурова и заместителя министра финансов Андрея Иванова. В пятницу со следователями по собственному желанию общался и нынешний глава «Роснано» Анатолий Чубайс. По словам адвокатов, он заявил, что сделка, которая вменяется Меламеду, не принесла компании ущерба.

В начале долгого пути

Дело, по которому 1 июля был арестован, а затем помещен под домашний арест Леонид Меламед, только формально новое. Расследуемый эпизод о растрате госсредств фигурирует в деле, которое было заведено 11 сентября 2013 года после проверки, проведенной Счетной палатой в отношении бывшего финдиректора «Роснано»Святослава Понурова, который возглавлял и тендерный комитет госкорпорации. До недавнего времени он был единственным подозреваемым и регулярно являлся на допросы.

Меламед же проходил по делу свидетелем. На первую за два года беседу со следователями его вызвали 1 июля. Адвокаты попросили перенести дату допроса из-за того, что один из них в тот день был задействован в другом деле. Вместо этого следствие, как предположил адвокат Руслан Кожура, «сделало вид, что клиент уклоняется, и начались чуть ли не силовые действия». А пока наблюдатели строили версии, что скрывается за арестом Меламеда, 7 июля правоохранители арестовали на два месяца и Понурова, который по собственной инициативе приехал на допрос из Финляндии.

По версии следствия, именно Понуров вместе с первым заместителем председателя правления «Роснано» Андреем Малышевым (он тоже является фигурантом нового дела) в 2008 году перечислили 228 млн рублей принадлежащей Меламеду компании «Алемар», которая победила на конкурсе по оказанию консультационных услуг для доработки заявок на софинансирование проектов. Загвоздка в том, что Меламед в 2007 года сам возглавлял «Роснанотех», а Малышев и Понуров — давние члены его команды. Конфликт интересов налицо. Представитель Следственного комитета Владимир Маркин считает, что Меламед организовал себе «золотой парашют».

Защитник арестованного Руслан Кожура заявил «Эксперту», что его ближайшая задача — устранить «колоссальную несправедливость» в отношении Меламеда, которая связана с его помещением под домашний арест. Адвокаты уже обжаловали меру пресечения и ждут назначения судебного заседания в апелляционной инстанции. В то же время Кожура считает, что они находятся в самом начале долгого пути, так как следствие «очевидно не готово закончить это дело и передать его в суд, поскольку нет никаких доказательств виновности Меламеда и так называемой группы лиц в растрате». Адвокат также отрицает версию о том, что Меламед мог быть арестован в связи с показаниями Понурова, которую выдвигают некоторые наблюдатели. «В том ограниченном материале, который нам известен, показания Понурова есть, и ничего компрометирующего Меламеда там нет. Я не верю, что они вообще могут быть. Потому что преступления ни Меламед, ни Малышев, ни Понуров не совершали. В сговор не вступали, организованную группу не создавали, ущерба не наносили. Это дело бесперспективно», — заключил Кожура.

Просто банкир или успешный топ-менеджер

Леонид Меламед, как и Анатолий Чубайс, — фигура противоречивая. Люди, которые работали с ним в разные годы, дают диаметрально противоположные характеристики. Одни говорят, что он человек абсолютно порядочный и честный. Другие отзываются о нем весьма негативно и не удивляются, что Меламед оказался в поле зрения правоохранителей. По поводу профессиональных компетенций первого главы «Роснано» мнения тоже расходятся. Чубайс, например, высоко оценивает его управленческие таланты и считает наиболее успешным топ-менеджером России. Многие бизнесмены, бывшие и нынешние чиновники из правительства сегодня тоже выступают в защиту Меламеда. Председатель Сибирского отделения Академии наукАлександр Асеев, который с начала образования «Роснанотеха» вошел в его научно-технический совет, но спустя несколько лет ушел, так как госкомпания превратилась в «чисто коммерческую структуру, фактически перестала вкладываться в науку и высокие технологии, а заключения ученых игнорировались», говорит, что Меламед старался вникать в суть проблем и поддерживал по мере сил все научные разработки.

Критиков Меламеда тоже немало. «У меня впечатление о нем осталось самое скверное. Для нас поход в “Роснано” закончился плачевно. Нам не понравилось, как развивался наш сначала поддержанный проект», — поясняет профессор химфака МГУ Игорь Годунов, который вместе с командой из компании «Унихимтек» продвигал идею, связанную с использованием композитных материалов в различных отраслях промышленности. Еще один профессор МГУ, пожелавший остаться неназванным, высказался более жестко: «Он ничего не понимает в инновациях, собрал команду непрофессионалов и завалил хорошее дело. Уж лучше бы оставался банкиром».

Был ли Меламед квалифицированным инвестбанкиром, вопрос тоже спорный. Владимир Громковский, глава компании «Финематика», не сомневается, что Меламед — хороший опытный финансист и эффективный менеджер, но он «не является специалистом по венчурным инвестициям и нанопроектам».

Восхождение к высоким кабинетам, должностям и миллиардному состоянию Меламед начал в Новосибирске, где в 1987 году закончил электротехнический институт. В 1992-м вместе с другом по институту Дмитрием Журбой учредил инвестиционно-финансовую корпорацию «Алемар». В 1995-м Меламед предложил программу развития «Новосибирскэнерго», обещая привлечь иностранные инвестиции и увеличить уставный капитал предприятия, которое находилось в тяжелом состоянии, более чем в десять раз. Так он стал зампредом совета директоров энергокомпании и организовал через свою фирму допэмиссию акций «Новосибирсэнерго» — 35-процентный пакет получил «Алемар». Но разместить удалось только 13% акций, а 22% еще долго оставались на балансе фирмы. Впоследствии гендиректор «Новосибирскэнерго» Виталий Томилов сожалел, что доверился Меламеду, который, по его словам, разбазарил предприятие. Держателем почти 20-процентного пакета «Новосибирскэнерго» тогда оказался и будущий министр открытого правительства Михаил Абызов. Акциями (за неимением денежных средств) с ним расплатилась администрация области за поставку ГСМ из Кузбасса.

Встреча с Абызовым стала для Меламеда судьбоносной. Правда, сначала они были конкурентами, но вскоре нашли общий язык. Меламед вынашивал идеи реформирования энергетического комплекса, а у Абызова были связи на федеральном уровне. В 1998 году Абызова пригласили в РАО ЕЭС, и он познакомил своего партнера с командой Чубайса. Вскоре Меламед стал гендиректором концерна «Росэнергоатом», перед которым у РАО ЕЭС накопились долги за поставки энергии. На новой должности он проявил себя как успешный антикризисный менеджер. В частности, «решил проблему неплатежей и кардинально оздоровил финансовое состояние атомных станций и концерна “Росэнергоатом” в целом», — говорится в сообщении «Роснано». Несмотря на это Госатомнадзор очередную лицензию на работу в атомной энергетике выдающемуся управленцу не выдал. Но его карьера и бизнес по-прежнему шли в гору. «Успехи Меламеда в “Росэнергоатоме” были настолько очевидны, что его просто не могли не пригласить в “большую” энергетику», — подчеркивают в «Роснано». В 2000 году он был назначен замом Чубайса в РАО ЕЭС и, курируя финансовый блок, стал одним из идеологов энергореформы.

Между тем ИФК «Алемар» разрослась до группы компаний. В нее вошел одноименный банк, инвестиционная, девелоперская и управляющая компании, а также НПФ. Находясь на госслужбе, формально Меламед не мог заниматься бизнесом, поэтому «Алемар» тогда возглавлял Святослав Понуров. В 2004-м Меламед вернулся в «Алемар», а компания стала одним из главных партнеров РАО ЕЭС. В частности, она обеспечивала заключение сделки по купле-продаже пакета акций концерна «Силовые машины» у холдинга «Интеррос» Владимира Потанина. «Алемар» также оказался одним из подрядчиков в строительстве Нижневартовской ГРЭС. В 2006 году выручка корпорации составила 4,2 млрд рублей.

Меламед и его команда

Переход Леонида Меламеда на следующую карьерную ступень сопровождался мощной аппаратной поддержкой. В 2007 году Анатолий Чубайс пролоббировал его на пост гендиректора госкорпорации «Роснанотехнологии». Стоит отметить, что Меламеду и Кo менее чем за год удалось выстроить новый проект с нуля. Работавший тогда в ГКАлександр Костинский изложил РБК свою версию событий. Он, в частности, утверждает, что государственных денег сначала не было, и Меламеду пришлось привлечь кадровые, финансовые и материальные ресурсы «Алемара». С точки зрения выполнения дела выбор подрядчика был формально законным и неформально очевидным. Временная команда работала практически без выходных и в итоге разработала всю нормативную базу и организовала процессы в госкомпании.

Академик Асеев подтверждает, что первый год был очень тяжелым, а ученые работали в тесной связке с Меламедом и его командой. Последующие события показывают, что алемаровцы старались не зря. В 2008–2009 годах портфельные компании «Роснано» стали открывать счета именно в банке Меламеда и разместили на них около 10 млрд рублей, полученных от госкорпорации. А ИФК «Алемар» стала консультантом в сделках госкорпорации на сумму около 1 млрд долларов и выиграла конкурс на доработку заявок на инвестиции «Роснанотеха», за что и было выплачено 228 млн рублей. «“Алемар” — обычная инвестбанковская компания, которая не имела никакого отношения к венчурным инвестициям. Как она выиграла тендер, мы не ведаем, но выделенные деньги — гигантские. Меня эта сумма потрясает, — говорит Владимир Громковский. — К тому моменту в портфеле “Роснано” накопилось 650 проектов, львиная доля ушла в “мусор”. Отобран и подробно изучен был 21 проект, восемь профинансированы. Средний венчурный фонд РВК с капиталом 100 миллионов долларов, который живет на комиссию за управление 2,5 процента годовых от вложенных средств, на всю свою деятельность тратит 2,5 миллиона долларов в год. Так на что же ушло столько денег? Либо в этой сумме заключалась совершенно неимоверная доля прибыли “Алемара”, либо им таким способом компенсировали потраченные собственные средства, либо порядки и требования к проработке проектов “Роснанотеха” неприемлемо увеличивали накладные расходы на подготовку капитальных вложений».

Александру Галицкому, создателю венчурного фонда Almaz Capital Partners, выплаченные «Алемару» средства за проделанную работу также представляются завышенными. Однако он допускает, что это было неизбежно, так как «Роснанотех» не был венчурным фондом, а как проектный институт развития создавал новую индустрию. «Можно подозревать, что они чего-то там творили. Но надо учитывать, что в первые годы деньги тратили не только на экспертизу, установление правильных проектов, выбор направлений, но и на изучение новой отрасли. Вопрос только в том, что осталось после этих трат».

Еще один ученый, завкафедрой химической технологии и новых материалов МГУ Виктор Авдеев, сегодня наотрез отказывается говорить о своем опыте работы с Меламедом. Однако его молчание красноречивее любых слов. В свое время он управлял уже упомянутой выше компанией «Унихимтек», о которой неоднократно писал «Эксперт». «Роснанотех» заинтересовался одним из проектов этой компании, связанным с разработкой технологии новых композитных материалов на основе углеводородного волокна, которые в несколько раз прочнее и легче традиционных металлов. Авдееву посоветовали в качестве партнера господина Меламеда, с которым они начали работать в одной связке. В 2009 году хозяин «Алемара» создал и возглавил холдинговую компанию «Композит». Сначала 25% ее акций принадлежало «Унихимтек-Композиту», бенефициаром которого через цепочку компаний был Авдеев. Но затем его отодвинули от этого бизнеса, а «Унихимтек-Композит» был ликвидирован. «Композит» же Меламеда вошел в число приоритетных проектов «Роснано» и был проинвестирован как драйвер становления отрасли композиционных материалов. На первом форуме нанотехнологий Анатолий Чубайс подробно рассказывал о перспективах использования композитов в сфере ВПК, космической индустрии, в авиастроении, судостроении и других отраслях промышленности. А Меламед встречал высоких гостей у стенда своей новой компании, которому было отведено почетное первое место. Сегодня в холдинг «Композит» входит несколько предприятий. В прошлом году в свободной экономической зоне «Алабуга» в Татарстане был запущен завод по производству сырья для переработки углеводородного волокна. Мощность первой производственной линии составляет 1700 тонн в год, что полностью покрывает потребности России и открывает перспективу выхода на мировые рынки.

И все же как оценить работу, которую проделали Меламед и его команда в первый год работы «Роснанотеха»? Если им удалось заложить фундамент корпоративных и инновационных процессов, значит, у них действительно были преимущества перед любыми другими участниками злополучного конкурса на 228 млн рублей. Просто потому, что никто в России до того момента и не сталкивался с наноиндустрией вплотную. Вероятно, какие-то выводы можно сделать, проанализировав дальнейший путь «Роснано» во главе с Анатолием Чубайсом, основные достижения и неудачи корпорации.

Модная индустрия

В своем стремлении к нанотехнологиям Россия не одинока. Первыми программы развития этих технологий еще в 2000 году приняли США и Швеция. В 2001 году их примеру последовало еще 12 стран; на данный момент подобные программы действуют более чем в 50 государствах. Россия включилась в эту гонку только в 2007 году, когда была утверждена президентская инициатива «Стратегия развития наноиндустрии». В этом мы сумели опередить Швейцарию, Украину, Шри-Ланку, Венесуэлу и Ирак, хотя и отстали от большей части развитых стран.

В рамках президентской инициативы были приняты ФЦП «Развитие инфраструктуры наноиндустрии в Российской Федерации на 2008–2011 годы» и Программа развития наноиндустрии в Российской Федерации до 2015 года. Тогда же была создана госкорпорация «Роснанотех», получившая из бюджета 130 млрд рублей. Причины ее появления были специфическими. Если в США акцент делали на создание новых технологий, подразумевая, что бизнес, способный заняться их коммерциализацией, существует, то в России, несмотря на существенно меньшее число технологий, компаний, которые были бы готовы ими заниматься, было еще меньше. Целью «Роснанотеха» было создание отечественной наноиндустрии с годовым объемом производства 900 млрд рублей к 2015 году, что предполагало развитие инновационной инфраструктуры и инвестиции в конкретные проекты на стадии роста.

Однако концепция работы несколько раз менялась. В 2011 году госкорпорация для упрощения привлечения заемного финансирования была разделена на ОАО «Роснано» и Фонд инфраструктурных и образовательных программ, занимающийся некоммерческими задачами. На конец 2014 года сумма заключенных кредитных договоров и выпущенных облигационных займов ОАО «Роснано», обеспеченных государственными гарантиями Российской Федерации, составила уже 153 млрд рублей, из которых фактически было привлечено 135 млрд. Изначально предполагалось вывести «Роснано» на IPO. В 2012 году компания была включена в план приватизации, которую собирались проводить путем допэмиссии для пополнения бюджета «Роснано». Однако от этих идей вскоре отказались: инвестирование в капитал «Роснано» требовало от инвесторов принятия исторических рисков портфеля проектов, равно как и не давало возможности выбора отраслевой специализации и стадии инвестирования.

В 2013–2014 годах были разделены функции управления и владения активами: была создана УК «Роснано» (99% — ОАО «Роснано», 1% — Анатолий Чубайс). Это позволило перейти к классической модели организации фондов прямых инвестиций и сделать более прозрачными расходы на управление, размер которых подвергался жесткой критике со стороны Счетной палаты. В 2014 году они составили 4,7 млрд рублей при стоимости активов по РСБУ на конец 2013 года 173,7 млрд рублей.

Вознаграждение управляющей компании после этой реформы будет складываться из нескольких составляющих: 1,95% от стоимости активов под управлением в год, плюс к этому в случае успешного выхода УК получает комиссию за успех в размере 10%. Кроме того, предусматривается возможность выплаты дополнительной комиссии за успех (не более размера первой выплаты) при выполнении ключевых показателей эффективности по «нановыручке» и обеспечении прироста стоимости по всему портфелю проектов.

В соответствии со стратегией «Роснано», принятой в 2013 году, до 2020 года предстоит поэтапная продажа УК частным инвесторам, при этом приоритетом будет пользоваться менеджмент — Анатолий Чубайс и его команда.

Менялась и стратегия инвестирования. «Изначально мы ставили целью только помощь частным компаниям: не более 50 процентов в капитале, ни в коем случае не исказить частную инициативу. Но этого оказалось маловато, поэтому пришлось самим инициировать проекты, идти за рубеж. А в ряде проектов из-за недостатка средств у партнеров мы были вынуждены взять больше контрольного пакета», — рассказывает Юрий Удальцов, заместитель председателя правления УК «Роснано».

В США и Израиле были открыты дочерние компании «Роснано», приобретены доли в нескольких зарубежных технологических компаниях. «По ряду важных прорывных направлений у нас в стране нет никакого задела, именно поэтому мы инвестируем в зарубежные компании, чтобы получить доступ к технологиям. Нас часто упрекают в том, что мы создаем в России R&D-центры, работающие на зарубежные фирмы. Однако зачастую это единственный способ создания у нас центров компетенций», — объясняет Удальцов.

Но одних центров компетенций оказалось недостаточно. Компания столкнулась с проблемами как на входе — нехватка проектов, так и на выходе — крайне низкий спрос на продукцию портфельных компаний. Для решения первой проблемы фондом были запущены образовательные программы, по которым прошло обучение 35 тыс. студентов и специалистов, и создана сеть нанотехнологических центров, предназначенных для полного цикла выращивания стартапов. Сейчас в девяти городах открыто 12 наноцентров с общей выручкой за 2014 год 1,4 млрд рублей, в них действуе,т более 350 стартапов.

Для развития рынков фонд занимается вопросами стандартизации и сертификации нанотехнологической продукции, пересмотром действующих нормативных документов, помогает в составлении технических условий для госзакупок. Задачей формирования спроса во многом объясняется вложение «Роснано» 2 млрд рублей в строительство домостроительного комбината «ДСК Град», который должен использовать краски, клеи, оконные блоки, шпатлевки и пластификаторы бетона производства портфельных компаний.

За последние годы изменилось и видение роли «Роснано» в национальной инновационной системе. Еще несколько лет назад была крайне популярна идея инновационного лифта: предполагалось, что институты развития — Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, «Сколково», РВК, «Роснано», ВЭБ, РФПИ — выстроятся в цепочку и будут последовательно поддерживать каждый проект на всех стадиях его развития, от посевной до зрелой. К счастью, эта идея провалилась. Худшее, что могло бы случиться, — стимулирование институтов развития к передаче проектов из рук в руки. Это существенно исказило бы оценку коммерческой эффективности. Целью должно быть создание насыщенной инвестиционной среды, где стоящий проект всегда сможет найти, у кого получить поддержку. Это признает и Юрий Удальцов: «Идея инновационного лифта не особо хороша — на рынке необходимо разнообразие подходов к оценке проектов. В нашем портфеле можно найти несколько компаний, когда-то поддержанных Фондом содействия. Но с РВК у нас разные критерии оценки, кроме того, основное направление РВК — информационные технологии, мы же занимаемся материальным производством — заводами».

Нанорезультаты

Согласно данным Росстата, в 2014 году объем российского рынка нанопродукции составил почти 760 млрд рублей. Впрочем, вопрос в определениях. Те, кто под нанотехнологиями понимает сборку под микроскопом отдельных молекул, будут удивлены: свыше 80% производства продукции наноиндустрии сосредоточено в трех отраслях — производстве кокса и нефтепродуктов, металлургическом и химическом производствах. Например, в металлургии это структурирование поверхностей труб и антикоррозийные покрытия, в химии — использование катализаторов. При этом на первичную нанотехнологическую продукцию приходится только 18% рынка, остальное — это наносодержащая продукция и услуги, товары, при создании и производстве которых используются нанотехнологии и/или нанокомпоненты.

Но знаменитое и вызывавшее много сомнений обещание довести объем российского рынка до 900 млрд рублей к 2015 году Анатолий Чубайс выполнил на год раньше — в 2014-м. Дело в том, что Росстат и «Роснано» считают нанопродукцию по разным методикам, и по своей методике, согласованной с Минэкономразвития, компания идет с опережением.

К настоящему моменту с участием «Роснано» запущено 59 новых производств. На конец 2014 года в портфеле компании был 61 проект на стадии роста и 25 на венчурной стадии, а также десять инвестиционных фондов нанотехнологий под управлением сторонних управляющих компаний, в том числе три из них — под контролем дочерней управляющей компании Rusnano Capital AG.

В 2012-м и 2013 годах «Роснано» имело три полных выхода из проектов, средняя доходность при этом составила 33,6%. В 2014-м добавилось еще шесть выходов, из них два с убытками: печально знаменитый «Поликремний» (создание первого в России масштабного комплекса по производству поликристаллического кремния и моносилана) и ItN Nanovation (приобретение за 16 млн евро доли в немецкой компании с целью создания в России производства защитных нанокерамических покрытий, керамических мембранных фильтров и мобильных установок для очистки сточных вод на их основе).

По итогам 2014 года ожидаемая доходность инвестиционного портфеля «Роснано» составляет 10%1. Если оценивать ее как классическую инвестиционную компанию, то от такого результата дух не захватывает. Однако если воспринимать «Роснано» как институт развития и учитывать в качестве отдачи для государства дополнительные налоги от запущенных производств и созданные рабочие места, а также выполнение стратегических госзадач, таких как повышение конкурентоспособности взаимосвязанных отраслей и обеспечение стратегически важной продукцией, то картина будет куда более впечатляющей.

Пиар неудач

Некоторые проекты «Роснано» в наиболее «модных» отраслях оказались провальными. Стремление рвануть туда, куда все давно уже бегут, заканчивалось печальным опозданием. К несчастью, именно на эти модные проекты «Роснано» делало ставку в своей пиар-деятельности.

Завод «Лиотех» по производству литий-ионных аккумуляторов работает лишь на малую часть своей мощности. При его строительстве был переоценен спрос и не учтены темпы строительства производственных мощностей в Китае и США.

Проект «Поликремний» — создание производства поликристаллического кремния на базе химического завода в городе Усолье-Сибирское Иркутской области — закончился неудачей. Причинами стали затягивание проекта и недооценка стремительности конкурентов: за время строительства завода цены на его продукцию на мировом рынке упали в 15 раз. Впрочем, на рынке солнечной энергетики погорело не только российское государство. В 2011 году обанкротилась калифорнийская компания, работавшая в этом же направлении.

В проекте по выпуску российских светодиодов «Оптоган» был серьезно недооценен эффект масштаба: чтобы такое производство было конкурентоспособным, его объем должен исчисляться миллиардами изделий в год. Сейчас завод пытается перестроиться на выпуск светотехники.

В английскую Plastic Logic «Роснано» вложило 7,13 млрд рублей. Проект широко рекламировался: Антолий Чубайс публично представил электронный ридер для российских школ Владимиру Путину. Об инвестициях в британскую компанию объявили в январе 2011 года, а еще в апреле 2010-го стартовали продажи первой модели iPad. Именно он и похоронил так и не родившийся проект. Сейчас на его основе запускается завод гибких дисплеев в Дрездене, который будет выпускать чехлы для iPhone и продукты на основе электронной бумаги: электронные этикетки, багажные бирки, пульты управления, вторые экраны для телефонов. Исследовательское направление разделено на две части — лабораторию в Кембридже и исследовательский центр органической электроники в России.

Нужно сказать, что успехи «Роснано» привлекали куда меньшее внимание публики. К своим безусловным достижениям компания относит запуск в Обнинске фармацевтического завода совместно с «Ниармедик»; проект «ТМК-Инокс» по созданию высокотехнологичного производства прецизионных холоднодеформированных труб, запуск совместно с Ижевским машиностроительным заводом массового производства пружин, предназначенных прежде всего для использования на железнодорожном транспорте, а также проект «Метаклэй», который по итогам 2014 года занял 20% российского рынка антикоррозийных покрытий для труб большого диаметра, а в 2015 году планирует увеличить свою долю до 50%.

Сигнал госкорпорациям

О наступлении силовиков на «Роснано» в корпорации знали или, по крайней мере, догадывались. Тема неэффективности компании Анатолия Чубайса всплыла за несколько недель до ареста Леонида Меламеда. Застрельщиком уже традиционно выступил Алексей Навальный, которого давно используют элитные группы для слива компромата и информационного давления. Дилетантские претензии к «Роснано», изложенные оппозиционером в своем блоге, в итоге обернулись дебатами между Навальным и Чубайсом на площадке телеканала «Дождь». Схватка получилась малосодержательной. На фоне слабой готовности интернет-активиста к спору по существу Анатолий Борисович выглядел инновационным гуру. Между делом этим открытым диалогом Чубайс заслужил немало вистов в стане самых непримиримых критиков госкапитализма, обернул в свою пользу информационную картинку, сыграл на опережение. В результате после ареста Меламеда многие журналисты и эксперты не спешат по привычке клеймить «последнего либерала 90-х во власти», а предлагают разбираться по существу и судачат о подковерных интригах, ставших причиной атаки на «Роснано».

Версий хватает, но большинство из них бьется обычной логикой. Например, предполагают, что удар направлен в первую очередь против самого Меламеда. Его главный актив — «Алабуга-волокно», завод холдинговой компании «Композит» по производству углеродного волокна1 (карбона). После выхода на проектную мощность он закроет все потребности страны в этом инновационном материале, который используется в авиастроении и автомобильной промышленности, востребован «Газпромом» для производства труб из композитных материалов и сектором ВПК. Актив, конечно, лакомый, но явных претендентов на него не видно. Мы опросили участников этого рынка, но ни один из них не увидел конкурентной угрозы лично для Меламеда. Теоретически можно предполагать желание Сергея Чемезова включить завод в свою корпорацию «Ростех», но обозримая выгода не будет оправдывать затраченные аппаратные усилия на противостояние с группой Чубайса.

За спиной Меламеда пытаются углядеть и фигуру Михаила Абызова, ныне министра без портфеля по делам «Открытого правительства», ранее — совладельца «Алемара» и до 2012 года — президента инжиниринговой «Группы Е4». Мол, если Меламед согласится сотрудничать со следствием, всплывут махинации Абызова с акциями «Новосибирскэнерго». Но уж больно длинный путь выбрали неведомые «заказчики» министра. У следствия есть и совсем свежие претензии к «Группе E4». Не далее как на прошлой неделе Абызов заявил, что не имеет к своей бывшей компании никакого отношения, а Генпрокуратура в ходе проверки деятельности министра не подтвердила его влияния на ранее подконтрольную ему группу.

Остается третий фигурант этой истории — собственно, сам Анатолий Чубайс. Фигура настолько «избитая» и одновременно «тефлоновая», что сами собой появляются сомнения: а кому он вообще может быть интересен сегодня? От большой политики бывший реформатор давно отошел, а его «Роснано» — актив не просто незавидный, но с учетом долгов перед государством еще и весьма сомнительный. Тем не менее помимо «наследия девяностых» к Чубайсу накопилось немало свежих претензий. Это и его реформа РАО ЕЭС, которую сегодня мало кто поминает добрым словом. И «Роснано», съевшее немало бюджетных средств. Не забыли в министерствах и кампанию конца 2000-х, когда любым заявкам со словом «нано» автоматически давали зеленый свет.

Это вовсе не говорит о драке бульдогов под ковром на фоне сложной экономической ситуации и грядущих выборов, считают эксперты. Система просто восстанавливает баланс, считает Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии: «В рутинном режиме борьба элитных группировок идет всегда, и сейчас не сильнее, чем обычно. Группа интересов, которая сформировалась вокруг медведевских проектов в годы его президентства, сейчас сжалась и переконфигурировалась. Мощный ресурс ослаб, и соответственно, этим воспользовались конкурирующие группы. Это не говорит о том, что Дмитрий Медведев теряет свое влияние — напротив, чем незаметнее он будет удерживать свой контур, тем более вероятно, что он сохранит свои позиции. Сейчас идет восстановление влияния различных групп, и Медведев просто становится одним из центров влияния при Владимире Путине».

Претензии Следственного комитета к «Роснано» вполне укладываются в тренд на повышение эффективности работы госорганов и госкорпораций. А повышенное внимание к компаниям с госучастием обозначилось еще в 2009-м, после того как в кризис они получили серьезную поддержку из бюджета. Уже тогда развернулась кампания против завышенных представительских расходов и «золотых парашютов». Можно припомнить не один инцидент, когда у силовиков и Счетной палаты возникали претензии к этому сектору экономики. Жесткую проверку прошли РВК, «Почта России», «Ростелеком», «Росатом». Выявлены растраты, хищение имущества, неэффективное использование средств в Государственном космическом научно-производственном центре имени Хруничева и в «Россетях» (дело «Ленэнерго»).

«На фоне экономических проблем идет поиск финансовых ресурсов везде, где только возможно. Поднимается много дел, на которые раньше смотрели сквозь пальцы, — считает Дмитрий Абзалов, президент Центра стратегических коммуникаций. — Есть позиция Минфина и логика консервации ресурсов. Есть концепт Белоусова (Андрей Белоусов, помощник президента РФ по экономике.— “Эксперт”), который нацелен на более эффективное расходование госсредств. Неэффективность “Роснано” поперек горла и Силуанову, и Белоусову. Заметна попытка повысить ответственность в госсекторе, есть запрос на более жесткий процесс бюджетирования. Эта версия претензий к “Роснано” логична с точки зрения госуправления. А вот с позиции аппаратной борьбы не совсем понятно, зачем атаковать именно фигуру Чубайса».

Нужно отметить, что государство в последнее время усиливает сигналы, посылаемые в разные сферы госуправления, старается доводить расследования до уголовных дел и демонстрирует, что неприкасаемых нет ни в одной группе элит. Впервые в тюрьме оказался действующий губернатор (а ряд других с приставкой «экс» находятся под следствием), в федеральном контуре реальным сроком завершилось дело Евгении Васильевой из Минобороны, а на прошлой неделе серия арестов прокатилась по Крыму, причем силовиков не остановил даже имидж творцов «русской весны» у некоторых фигурантов антикоррупционных расследований. Дело Меламеда и «Роснано» может стать актуальным сигналом для топ-менеджеров госсектора экономики.

Академик Александр Леонидович Асеев, вице-президент, председатель Сибирского отделения РАН:

…Следует предпринять энергичные усилия по восстановлению Государственного комитета по науке и технике как высшего надведомственного органа реализации национальной научно-технической политики. Сергей Петрович Капица как-то сказал: «Руководить — значит не мешать хорошим людям работать». Этот принцип должен, в конце концов, возобладать в управлении системой академических учреждений России. Системой сложной и тонко настроенной, которую не одно десятилетие создавали гиганты отечественной науки. Если она будет сломана неумелыми и необоснованными «слияниями и поглощениями» (за которые никто не желает отвечать от своего имени) — страна многое потеряет, а наши последователи и потомки нас не поймут. И не простят!

Титаны отечественной науки выступали от своего имени и создавали систему академических институтов и научных центров. Сегодня безликая чиновничья масса говорит «мы» и разрушает их. Прошедший июнь стал месяцем поминовения. Мы прощались с академиком Евгением Максимовичем Примаковым. Мы отметили 90-летие со дня рождения академика Гурия Ивановича Марчука и очередную годовщину со дня рождения академика Валентина Афанасьевича Коптюга. В Москве открывается памятник академику Александру Михайловичу Прохорову — гениальному физику и основоположнику лазерной революции ХХ века. Четырнадцатого августа мы отметим годовщину ухода из жизни величайшего просветителя нашего времени Сергея Петровича Капицы, который для популяризации науки сделал больше, чем некоторые фантомные «академии».

Все эти люди — интеллектуалы высочайшей пробы, граждане России, противостоявшие волюнтаризму, рутине и косности. Они неизменно оказывались в одиночестве. Валентин Коптюг практически без содействия «наверху» и лишь при молчаливой поддержке научного сообщества спас возглавляемое им Сибирское отделение Академии наук от распыления на молекулы в дикое время реформ 1990-х. ВАК (как прозвали его студенты в годы ректорства НГУ) невероятными усилиями успел «продавить» подготовленный им законопроект о наукоградах. А на его аналог, дающий особый статус академгородкам, не хватило поддержки. И самой жизни.

Предшественник В. А. Коптюга на посту председателя Сибирского отделения, Гурий Иванович Марчук стал затем председателем Госкомитета СССР по науке и технике — почти легендарного ГКНТ, о восстановлении которого сегодня говорят всё чаще. Несмотря на огромный авторитет, Гурий Иванович дважды оказывался в одиночестве при голосовании в Президиуме АН СССР по вопросу ее сохранения как межгосударственной структуры, скрепляющей страны бывшего Союза. Про путч 1991 года он написал: «Солдаты Кантемировской дивизии не знали, кого от кого защищать». А сам Марчук прекрасно понимал, что ото всех и вся защищать необходимо Академию наук в её максимальном формате. Даже когда это приходится делать одному.

«Недавнее прощание с Е. М. Примаковым всколыхнуло волну воспоминаний о коротком периоде его премьерства в 1998—1999 годах, — прочитал я рассуждения одного политолога. — Оно осталось единственным пока в новейшей истории страны прецедентом, когда во главе экономического блока правительства встали люди, не имеющие отношения к той интеллектуально-политической корпорации, которую у нас по странной традиции называют либералами». К этому следует добавить, что Евгений Примаков — единственный из лидеров современной России, открыто защищавший и спасший от полного разгрома структуру Академии наук. Именно он предотвратил, казалось бы, уже неизбежную ликвидацию РАН согласно первой редакции по-прежнему анонимного законопроекта о её реформировании. «В России существует (что вызывало и вызывает, не побоюсь этого слова, зависть у многих американских и других зарубежных ученых) уникальная по своим возможностям Академия наук с ее многочисленными научными центрами и институтами. Вот что нужно развивать в первую очередь», — настаивал Евгений Максимович.

Гиганты ушли в историю, ни на гран не изменив своей позиции. А мы остались лицом к лицу с множеством пигмеев, которые ринулись перекраивать российскую науку — главную, быть может, надежду России на достойное место в истории ХХI столетия, а её граждан — на цивилизованную жизнь. Основных признаков «пигмейства» назовем три. Первый — подростковая уверенность в своей правоте. «Неоптимальная структура государственного сектора фундаментальных исследований сдерживает их развитие и препятствует появлению новых точек роста», — лихо высказался в самом начале реформирования РАН один из его сторонников. Но этот человек не рискнул назваться автором пресловутого законопроекта. Потому что второй симптом карликовости — это отказ от персональной ответственности за что бы то ни было. «Все решения, которые принимаются, имеют ясную цель и реализуются под конкретные задачи, которые понятны инициаторам и поддерживаются сообществом» — на голубом глазу говорит другой реформатор. Если безликие «инициаторы» и «сообщества» имеют фамилии, почему же он их не называет? Стесняется?

И третий признак дварфизма (так биологи называют измельчание вида) — это мышиная суета. Мелкие, беспорядочные и очень быстрые движения. Не успели начать «оценку эффективности» научных институтов — и тут же хватаются за их «реструктуризацию». При этом шарахаются от американской модели организации науки (всех и вся в университеты) до германской с ее обществами Планка, Гельмгольца, Фраунгофера и Лейбница. Причину можем предположить лишь одну: желание побыстрее отчитаться перед начальством количеством совершенных действий, а не долговременными и хорошо просчитанными эффектами. И безвестные функционеры ФАНО одним махом готовят решения по ликвидации созданных с большим трудом академических институтов в регионах. Вот Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Дагестан… На этих территориях анекдотически пытаются слить в единые организации математиков, экологов, этнографов… Да, по отдельности их немного, но они образуют тонкий и жизненно важный слой национальной интеллигенции. С ней нужно быть очень и очень деликатными, особенно на Кавказе.

Вот Красноярск, где работают всемирно признанный Институт физики им. Л. В. Киренского и основанный в 1943 г. Институт леса им. В. Н. Сукачева. Эти и другие организации превратились в мощный научный центр усилиями Гурия Ивановича Марчука и Валентина Афанасьевича Коптюга. Вот что писал председатель первый из них в 1970-х: «Производительные силы Красноярского края бурно развиваются, растут. И наука обязана активно способствовать развитию производительных сил столь обширного и богатейшего района, помогать решать острейшие проблемы технического прогресса… Завершение строительства даст возможность сформировать красноярский Академгородок, привлечь сюда крупных ученых из разных городов страны». Прогноз учёного сбылся. А сегодня в Красноярске пытаются реализовать «кавказскую модель»: согнать под одну крышу информатиков, физиков, лесоведов, химиков и создателей уникальных комплексов «БИОС» для дальних космических полётов, инопланетных станций и арктических поселений.

Пигмеи торопятся, им важно отрапортовать «о проделанных мероприятиях по оптимизации», пока есть возможность таковые проводить, а заодно попытаться сделать карьеру в новых структурах. Поэтому на очереди внушительный список по авральному свёртыванию сети академических институтов: Пермь и Прибайкалье, Нижний Новгород и Кольский полуостров, Бурятия и Челябинск, Казань и далее. В редких случаях удаётся включить защитные механизмы, причём специфичные для разных регионов. Так, временно отведена угроза от Томского научного центра, институты которого смогли войти в масштабную программу развития инноваций, науки и образования «ИНО Томск». В суровой Якутии, освоение которой невозможно без науки, «охранной грамотой» для исследовательских организаций стало поручение Владимира Путина об организации в 2015—2020 гг. второй (после 1925−30 гг.) комплексной научной экспедиции с участием РАН. Это решение инициировал президент РС (Я) Егор Афанасьевич Борисов, недавно заявивший, что каждый пятый рубль на реализацию программы исследований будет выделен из республиканского бюджета.

В Новосибирской и Омской областях шлагбаумами на пути скоротечного сокращения институтов стали региональные программы реиндустриализации, поддержанные правительством РФ. Без преувеличения титанической является борьба иркутских академиков Гелия Александровича Жеребцова за создание национального гелиогеофизического центра в Саянах и Михаила Александровича Грачева — за чистоту Байкала, дают плоды действия губернатора Кузбасса Амана Гумировича Тулеева и академика Алексея Эмильевича Конторовича по созданию Федерального центра угля и углехимии в Кемерово, инициатива академического сообщества по созданию в новосибирском Академгородке Лаврентьевского центра НГУ-СО РАН…

Но усилия по торможению необдуманных пертурбаций недостаточны. Хотя бы потому, что влиятельных, сознательных и последовательных защитников действующей системы научных организаций России очень мало. В их числе — академик Жорес Иванович Алферов, спасающий детище своей жизни — Академический университет в Санкт-Петербурге, академики Роберт Искандерович Нигматуллин, Эрик Михайлович Галимов и ещё несколько человек, мнение которых чиновники не могут полностью игнорировать. Увы, многие известные учёные, руководители с большим стажем и авторитетом заняли пассивную позицию. «Будь что будет», но без «делай, что должен». Или: «Мы протестовали, но нас не слушают…»

Буквально с каждым днём всё острее становится необходимость сверять действия с титанами интеллекта, а не с чиновными пигмеями. Ведь наука делается вовсе не в кабинетах, а в лабораториях и институтах, у пультов управления сложными установками, в экспедициях и на кафедрах. Консолидированная успешность этой деятельности напрямую зависит от решений государственного уровня по организации науки в России. Применительно к сегодняшней ситуации необходимо:

— согласно предложению академика Ж. И. Алферова, преобразовать ФАНО в управление делами РАН и подчинить агентство Президиуму РАН в его обновленном составе;

 — пока вышеизложенное предложение не реализовано — довести до логического завершения одобренную президентом России В. В. Путиным идею президента РАН академика В. Е. Фортова о правиле «двух ключей» в руководстве академической наукой, которая пока что выхолощена в майском постановлении правительства;

 — доверить Академии наук проведение реструктуризации сети научных учреждений как наиболее подготовленной и компетентной научной структуре, тщательно очертив цели, задачи и граничные условия этого процесса.

Наконец, следует предпринять энергичные усилия по восстановлению Государственного комитета по науке и технике, который некогда возглавлял академик Гурий Иванович Марчук, как высшего надведомственного органа реализации национальной научно-технической политики.

Сергей Петрович Капица как-то сказал: «Руководить — значит не мешать хорошим людям работать». Этот принцип должен, в конце концов, возобладать в управлении системой академических учреждений России. Системой сложной и тонко настроенной, которую не одно десятилетия создавали гиганты отечественной науки.

Если она будет сломана неумелыми и необоснованными «слияниями и поглощениями» (за которые никто не желает отвечать от своего имени) — страна многое потеряет, а наши последователи и потомки нас не поймут.

И не простят.

Наверное, если бы не соцсети, я бы никогда не узнал о шумихе по поводу «противоядия от цветных революций», которое якобы готовят в институтах СО РАН. В частности, в поле зрения попал наш институт Цитологии и генетики, возглавляемый академиком Николаем Колчановым. Честно говоря, меня не интересуют те информационные ресурсы, где подняли этот шум. Но произошло так, что моя френдлента мигом переполнилась ссылками на статьи, где, в том числе, упоминалась и моя персона – и прямо, и косвенно. Обсуждение вышло не только за рамки нашего региона – оно вышла за границы страны. И вот уже украинские сайты активно мусолят тему, рассказывая о выживших из ума сибирских академиках, пошедших де на сделку с «преступным российским режимом».

Из-за чего произошел сыр-бор? Дело начиналось так. Первого июля в пресс-центре ТАСС (Новосибирск) состоялся круглый стол с учёными СО РАН на тему: «Современное применение компьютерного моделирования – от гидродинамики до социологии». Как становится понятным из названия темы, мероприятие было рассчитано на популяризацию научных знаний. В данном случае задача организаторов состояла в том, чтобы показать общественности (через прессу, разумеется) какими возможностями обладает компьютерное (математическое) моделирование, где всё это применяется и каковы, так сказать, перспективы этого направления. Круглый стол организовывал департамент промышленности, инноваций и предпринимательства мэрии Новосибирска. В числе участников, выступивших с презентациями, были представители нашего института (ИЦиГ СО РАН), института теплофизики СО РАН, института гидродинамики имени М. А. Лаврентьева СО РАН и института нефтегазовой геологии и геофизики СО РАН.

Обсуждали, как вы уже поняли, самые разные области знаний. Например, вопросы моделирования изменений климата, гидроразрыва пластов, динамику подводных течений. Доклад от ИЦиг СО РАН звучал так: «Моделирование распространения общественного мнения в социальных системах». Все было как положено -  с цифрами, графиками, формулами, картинками. Мероприятие, естественно, не претендовало на научную конференцию. Докладчики пытались рассказывать доходчиво, прибегая иной раз к красочным метафорам и понятным примерам. Я специально обращаю внимание на данное обстоятельство: круглый стол был нацелен на популяризацию деятельности учёных, и стилистика выступлений была соответствующей.

Потом, по итогам, в прессе появилась серия публикаций. Как и следовало ожидать, наибольшее внимание привлек журналистов доклад директора ИЦиГ СО РАН Николая Колчанова. Сказать, что Николай Александрович намеренно выдал некую «жареную» тему, чтобы ошарашить журналистов, лично я не могу, поскольку уровень объективности репортажа так или иначе был определен уровнем профессионализма журналиста или же уровнем его профессиональной честности. Кому была важна объективность – те никакой «жареной» темы не увидели. Кто намеренно ждал сенсации – тот раздул и подал тему как «убойный» трэш. Нет, я никого не обвиняю. Точнее, я не обвиняю прессу – каждый выживает, как может. Самое интересное началось потом.

«Жареный» материал попал в соцсети, его подхватили известные блогеры, и понеслось…

«Да они там, в Академгородке, с ума посходили, да все нормальные учёные уже давно за границей, да они подлецы и шарлатаны, сократить число институтов в сто раз…» - такой вердикт выносили пылкие читатели, подогретые едкими блогерскими преамбулами. Один известный борец с режимом, перекочевавший в Киев,  даже объявил, будто сразу «четыре солиднейших института» собрались создавать «противоядие против цветной революции». Его, правда, не смутило то, что из четырёх названных им институтов двух не существует вообще. Но не важно – мысль истового борца так растеклась по древу, что он углубился аж во времена средневековья.

Оно бы ладно. Международным борцам с режимом, бежавшим в соседнюю страну, из-за больших расстояний наши новосибирские реалии могут предстать в заранее искаженном виде. На круглый стол ведь таких не позовёшь. С ними всё, в принципе понятно. Нехай себе философствуют.

Но тут включились в разоблачения наши местные «аналитики», считающие себя большими спецами как раз по части социологии и политологии. Этим ребятам, казалось бы, до Новосибирского пресс-центра ТАСС дойти не в тягость. Если у них есть какие-то серьезные претензии к нашим академикам, ну так приходите, «разоблачайте» на месте, в присутствии прессы. Дерзните умом, покажите свою зрелую «гражданскую позицию».  Благо, анонсы мероприятий вывешиваются регулярно, с названиями докладов и аннотациями к ним. Милости просим – вход свободный!

Ан нет! Ребята решили пальнуть из укрытия, да ещё и анонимно. Удобная позиция, особенно для «аналитического центра», не так ли? И каков умище-то!!! Десятиминутный доклад академика Николая Колчанова  в Новосибирском пресс-центре ТАСС сразу обнажил перед их всепроникающим взором глобальный геополитический расклад:

«Похоже,  Новосибирск, город науки, культуры и образования, становится центром по подавлению "цветных революций" в стране».

Надо же: мы тут предложили мэрии Новосибирска создать центр по изучения изменений общественного мнения (с помощью нашей компьютерной модели), а нас мигом раскусили. Нашим «аналитикам» палец в рот не клади - умеют ребята анализировать факты, выстраивать логические цепочки (не то, что академики). Вот ведь что получается:

«То приедет к нам Н. Старинов и организует здесь свой " Антимайдан". То мэр города, коммунист А. Локоть публично разоблачает "оранжистов" и "объявляет " им войну. Теперь вот подтянулись и учёные из СО РАН, знаменитого на весь мир Академгородка».

Я бы, конечно, сюда еще добавил: то приедет к нам Лоскутов и организует «Монстрацию», то Навальный тут чего-то организовывает, то Милов… Все признаки подготовки «центра подавления», как видим. налицо… Впрочем, поскольку я математик, а не политолог, то осмысливать подобную комбинацию не решаюсь. Однако это так, прелюдия. Основной сюжет этого «аналитического» текста посвящен безжалостному, прямо-таки беспристрастному обнажению научной «несостоятельности» академика Николая Колчанова. Здесь анонимный автор продемонстрировал всю силу своего политологического остроумия.

Самым же пикантным моментом является последний абзац. Для истинных любителей «жаренького» привожу его целиком:

«Неужели эти громкие слова только для того, чтобы, тем самым, оказать поддержку на выборах в горсовет одному их своих замов, который выдвинулся и заручился поддержкой партий "Родина" и КПРФ? Или это просто попытся "присоседиться" к раскручнной теме, даже ничего в ней не понимая, в надежде получить какой-нибудь грант на свои "исследования"? Неужели репутация ученого окончательно стала пустым звуком?» (орфография оригинального текста сохранена – С. Л.).

Если следовать логике нашего умного анонима, то когда полтора года назад академик Николай Колчанов выступал с докладом на ту же тему среди своих коллег из Президиума СО РАН, он уже, похоже, планировал выборную кампанию своего зама или таким вот образом «присоединялся к раскрученной теме». Воистину, надо быть политологом до мозга костей, чтобы узреть такую «хитрость». Я искренне уважаю Николая Александровича, но способностей к ясновидению до сих пор у него не замечал. Спасибо мудрому политологу из «аналитического центра», что он раскрыл мне глаза на такие способности академика. Этим я польщён.

Одно непонятно: а как там с «центром подавления «цветных революций» в стране»? Неужели и тут все затеяно  из-за предвыборной кампании? Как хотите, господа-политологи, но такого исторического значения я за своей скромной персоной признать не решусь. 

Сергей Лаврюшев