Новосибирский Научно-исследовательский институт электронных приборов (АО «НИИЭП») продолжает научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) по созданию принципиально новых изделий с более высокими тактико-техническими характеристиками.

Среди них радиоэлектронная и оптическая аппаратура, средства электронной автоматики для бортового оборудования различных средств вооружений и военной техники.

В настоящий момент идет работа над созданием датчиков высоты для современной системы залпового огня. Новая разработка позволит применять эту систему в условиях городского боя.

Генеральный директор АО «НИИЭП» Амир Алямов отметил, что «среди перспективных направлений прорабатывается вопрос о возможности использования опыта разработок института в создании изделий ближней радиолокации в целях защиты бронетехники типа «Армата». Кроме того, НИИЭП намерен провести научные исследования по возможности создания неконтактных взрывателей для артиллерийских снарядов малого калибра».

АО «Научно-исследовательский институт электронных приборов» входит в Научно-производственный концерн «Технологии машиностроения» и занимается разработкой и производством бортовых вычислительных систем неконтактного подрыва и систем управления для различных видов вооружения и военной техники. Разработки и изделия НИИЭП применяются, в частности, в ракетных комплексах «Искандер», «Тор», «Град», «Смерч», «Торнадо-Г» и др.

АО «Научно-производственный концерн «Техмаш» – холдинговая компания в области промышленности боеприпасов и спецхимии. Создана в 2011 году. Концерн выпускает артиллерийские и танковые боеприпасы, артиллерийские выстрелы различного назначения, неуправляемые авиационные ракеты, малокалиберные боеприпасы, авиационно-бомбовые средства поражения и др. Военная продукция холдинга находится на вооружении в 100 странах мира. Среди товаров гражданского назначения – промышленные взрывчатые вещества различного назначения, средства инициирования, пиротехнические изделия; бытовое, промышленное и медицинское холодильное оборудование, оборудование для дезинфекции; технологическое оборудование для топливно-энергетического комплекса и горнодобывающих предприятий; широкая номенклатура оборудования для промышленности, сельского хозяйства и товары народного потребления. Генеральный директор – Сергей Русаков.
 

Пресс-служба АО «НИИЭП»

Ученые Южно-Уральского государственного университета (ЮУрГУ) рассчитывают к лету 2017 года создать работающий экземпляр искусственной нейронной сети (так называемый искусственный мозг - прим. ТАСС), которая может применяться кадровиками крупных корпораций. Об этом сообщил ТАСС доцент кафедры системного программирования ЮУрГУ Сергей Иванов.

"К лету 2017 года мы рассчитываем завершить работы по созданию первой искусственной нейронной сети, которая будет распознавать психотип человека по Юнгу. На более отдаленной перспективе мы готовимся создать нейронную сеть, которая будет способна анализировать работоспособность оборудования", - сказал собеседник агентства.

По словам Иванова, нейронную сеть, которая будет распознавать психотип человека по Юнгу, смогут применять кадровые службы крупных холдингов и психологи. Она позволит подбирать персонал на каждую конкретную позицию с учетом психологических свойств соискателя. А нейронная сеть, которая будет способна анализировать работоспособность оборудования, будет интересна в том числе машиностроителям и конечным пользователям. Она сможет сообщать не только о неисправности устройства, но и выдаст рационализаторские предложения по изменению диагностируемой конструкции.

Исследования по теме искусственных нейронных сетей ученые ЮУрГУ проводят с января 2017 года на базе Высшей школы электроники и компьютерных наук вуза. Она создана в 2016 году в рамках реализации программы "5-100" как объединение факультета компьютерных технологий, управления и радиоэлектроники (приборостроительного) и факультета вычислительной математики и информатики.

По данным ученых, искусственная нейронная сеть - компьютерная программа, которая работает по аналогии с мозгом человека.
 

В Институте цитологии и генетики СО РАН завершила свою работу III Международная конференция «Генофонд и селекция растений», посвященная 130-летию Николая Ивановича Вавилова. Надо отметить, что спонсором этого мероприятия выступила компания ООО «Максим Медикал», занимающаяся продвижением в нашей стране технологии KASP™ для генотипирования  злаковых, масличных и плодоовощных культур. Мы побеседовали с генеральным директором компании – Максимом Патриным – о нашем научном потенциале и о возможностях российских научных организаций выйти на современный мировой уровень селекции растений.

- Максим Михайлович, почему возглавляемая Вами компания проявила такой интерес к конференции?

Нам всегда было интересно двигаться в новых направлениях, искать свои собственные ниши. И та технология, которую мы представили на этой конференции, наверняка должна встретить здесь своего пользователя. Для нас сотрудничество с ИЦиГ СО РАН, и вообще сотрудничество с Сибирским отделением Академии наук, является одним из значимых направлений.  Поэтому выбор наш далеко не случаен. Мы здесь уже провели успешные пробные испытания этой технологии, и я надеюсь на то, что ИЦиГ СО РАН будет ее использовать. Возможно, сюда же подтянутся другие институты Сибирского отделения.

Но в целом, еще раз подчеркну, мы это направление выбрали не случайно, потому что нынешний тренд четко обозначен постановлением Министерства сельского хозяйства, которое звучит следующим образом: в нашей стране должны создаваться научно-селекционные центры, применяющие современные генетические технологии для ускорения выведения новых сортов. Эта программа рассчитана до 2020 года. Времени, как видим, осталось не так много. А мы как раз и популяризуем такую технологию, позволяющую существенно ускорить селекцию при помощи генетических маркеров.

Поэтому мы с удовольствием примем участие в любых других мероприятиях и начинаниях, связанных с генетикой сельского хозяйства. И, конечно же, активно двигаемся в этом направлении.

- Можно сказать, что предлагаемая Вами технология помогает нашей селекции выйти на современный мировой уровень?

Да, безусловно. Дело в том, что наши иностранные коллеги уже вовсю используют подобные технологии для ускоренного выведения новых сортов. Этим занимаются достаточно известные западные компании. Поскольку сейчас стоит задача накормить стремительно растущее население планеты, то к сортам предъявляются очень высокие требования: они должны произрастать в большем количестве и обладать при этом улучшенными характеристиками. Мы смотрим на опыт европейских коллег и предлагаем именно те технологии, которые мы видели сами, и сами их протестировали. Я лично был в одной такой компании, был также на заводе производителя технологии KASP. И могу с уверенностью сказать, что она хорошо работает. Думаю, что и наши российские коллеги могут с успехом ее использовать. Кроме того, может вырасти и уровень публикаций. Сказанное ни в коей мере не принижает отечественные разработки. Мы, со своей стороны, просто постараемся помочь внедрить данное новшество наряду с отечественными разработками. Это нужно воспринимать лишь как один из методов для селекции.

- С Вами уже кто-то связывался из ученых, от представителей научных организаций? Состоялись какие-то контакты во время конференции?

Да, мы познакомились с достаточно большим кругом специалистов – из Омска, из Иркутска, Тюмени. Конечно, хорошие контакты налаживаются с ИЦиГ СО РАН. Завязались контакты с СИбНИИРС, где указанную технологию можно будет применить для селекции пшеницы. Также пообщались со специалистами из Алтайского края, где мы тоже хотим предложить и адаптировать данную технологию. Как видим, здесь просматривается достаточно широкая география по Сибирскому федеральному округу. Удалось связаться и поговорить практически со всеми заинтересованными специалистами. Определенное движение в сторону положительного решения и сотрудничества уже намечено.

- Чувствуете ли Вы какую-либо инерцию со стороны селекционеров, работавших в рамках традиционной селекции? Как ими воспринимаются новые методы?

Так называемая «инерция» наблюдается не только в селекции или генетике. Что-то подобное, некоторый скепсис, наблюдается практически во всех сферах, где мы работаем. Возможно, мы имеем дело с некоторым психологическим барьером, с боязнью потратить время на конверсию, на переход к новой технологии, на обучение. Я здесь вижу именно это. Вместе с тем, мы всегда готовы прийти на помощь своим коллегам адаптировать новые методики. Первоначальное сотрудничество по адаптации технологии KASP должно вестись с генетическими лабораториями, ведь именно для них рассчитан данный продукт. Вместе с тем мы также занимаемся еще и подбором необходимых публикаций и протоколов, в которых уже описаны методики для селекционеров.

В любом случае мы активно популяризуем нашу технологию, несмотря на неоднозначное к ней отношение со стороны приверженцев традиционных методов. Я полагаю, что когда-нибудь все-таки возникнет некая критическая масса, когда технологию опробует один, потом второй и т.д.  И процесс пойдет дальше, когда начнет расти число компетентных центров, компетентных специалистов. В целом технология уже на слуху, и осталось дело за малым: обеспечить со стороны государства определенное финансирование, либо обеспечить некий административный толчок для внедрения.

- Существующая сейчас, на данном этапе, материально-техническая база позволяет применить эти технологии? Как будет развиваться процесс, если со стороны государства не будет дополнительной финансовой поддержки?

С уверенностью могу сказать, что для применения предлагаемой нами технологии достаточно иметь в наличии Real-Time PCR и набор обычных расходных материалов. Если у специалистов это есть, то они уже могут работать с данной технологией.  Это не какая-то дорогостоящая машина с закрытыми наборами, речь идет о реагентах, совместимых с любым Real-Time прибором. Подобное оборудование есть и в ИЦиГ СО РАН. Каких-то ограничений по приборной базе здесь мы не видим. В том числе мы можем адаптировать технологию для работы с отечественными приборами, которые более доступные по цене. Иначе говоря, мы видим возможность использования указанной методики в самой широкой географии. Практически в каждом крупном институте есть Real-Time PCR система. То есть, ограничений по базе нет.

- Вы сказали, что изучали зарубежный опыт. Насколько сильны различия между российскими научными организациями и аналогичными им зарубежными структурами – по материальному уровню, по техническому оснащению?

В денежном выражении, конечно, у меня нет конкретных показателей. Если говорить о селекционной практике у зарубежных коллег, то там мы видим четырехкратное превышение и по скоростям, и по объемам мощностей.  Скажем, у нас на создание сорта требуется около десяти лет, у них – два с половиной года. Известные компании новый сорт выводят теперь на рынок за два-три года. Если же говорить о производственных мощностях, то за рубежом, по большому счету, уже всё роботизировано. К примеру, дроны могут летать над полем и «сканировать» посевы на предмет всхожести. Затем они дают команду автономному беспилотному комбайну, который следует по заданной дроном GPS-траектории, и снимает необходимую норму урожая. Мы, кстати, сейчас также движемся в этом направлении. Например, поставляем камеры и системы машинного зрения для тех же дронов. 

И это лишь один из примеров роботизации процесса. Уровень роботизации на Западе очень высокий, поэтому и производительность труда там выше. Понятно, что всё это требует определенных инвестиций и поддержка государства здесь необходима, чтобы быть конкурентоспособными на мировом уровне.

- А если сравнить оснащение лабораторий?

В принципе, здесь наши им не уступают. У нас есть вполне современное оборудование, растет число центров компетенции и специалистов, готовых работать с новыми методиками. Некоторые из специалистов, с которыми, в частности, мы сотрудничаем, возвращаются обратно в страну для реализации новых старт-апов и применения лучших мировых практик. Я вижу, что есть положительная динамика. Есть плацдарм для развития, есть необходимые методики, есть необходимые компетенции и необходимый базисный уровень оборудования.

В заключение хочу сказать, что научный потенциал высок, но не хватает активной коммерциализации разработок. Ведь у нас - прекрасные поля, эффективные сорта, очень много площадей. Так что нам есть, где развернуться. Хотя бы с той же пшеницей, которая может стать для нас  «второй нефтью».

Беседовал Олег Носков

В четверг, 30 марта, стало известно о смерти известного советского ученого-физика, лауреата Нобелевской премии по физике Алексея Алексеевича Абрикосова. О его кончине сообщил бывший министр образования Дмитрий Ливанов, который называл себя учеником известного ученого.

Абрикосов родился 25 июня 1928 года в Москве в семье патологоанатомов. Окончил среднюю школу в 1943 году, а в 1945-м решил заниматься физикой на физическом факультете МГУ.

В 19 лет он сдал Льву Ландау теоретический минимум, а через год с отличием окончил факультет.

Еще через год он защитил кандидатскую диссертацию, а всего в 27 лет стал доктором физ.-мат. наук. В начале 50-х годов вместе с Ландау и Халатниковым Абрикосов опубликовал фундаментальный труд, получивший название «московского нуля». Построенные в нем новые методы расчета позднее использовались для решения задач статистической физики. А написанная с Горьковым и Дзялошинским книга «Методы квантовой теории поля в статистической физике» стали настольной книгой у многих теоретиков мира.

В 1957 году Абрикосов сформулировал концепцию сверхпроводимости второго рода, построил теорию магнитных свойств этих веществ — работа, ставшая одной из наиболее цитируемых в научной литературе. Более поздние работы физика были посвящены анализу высокочастотных свойств сверхпроводников, изучению свойств магнитных примесей, открытию бесщелевой сверхпроводимости.

В 1960-е годы Абрикосов начал заниматься теорией нормальных металлов, полуметаллов и полупроводников. Сегодня эти работы стали актуальны в свете открытия графена и его уникальных свойств.

В 1970–1980-е годы ученый занимался созданием теории квазиодномерных систем, изучал свойства спиновых стекол, занимался организаторской и педагогической работой в Институте теоретической физики имени Ландау, одним из основателей которого сам являлся. В 1988 году Абрикосов стал директором на кафедре теоретической физики в МИСиСе, в том же году он издал учебник «Основы теории металлов», написанный на основе прочитанных им курсов в МГУ, МИСиСе и МФТИ.
В 1991 году Абрикосов принял предложение о работе в Аргоннской национальной лаборатории и иммигрировал в США. Там он продолжил заниматься научной деятельностью.

«Я видел, что экономика России явно катится вниз. У меня не было сомнений, что первой жертвой этого станет фундаментальная наука, которая никакого дохода не приносит, — вспоминал Абрикосов. — К тому времени некоторые мои коллеги уже уехали за границу и успешно работали, в том числе в Штатах. Так что я был далеко не первым. Сначала попробовал узнать, есть ли возможности для меня работать в США. Если бы их не было, то я бы никуда и не поехал. Во-вторых, политическая обстановка была неустойчива. Явно назревал какой-то заговор, это я отчетливо чувствовал. И понимал: если он будет успешным, то границы опять закроют и тогда уже поздно будет».

В Аргоннской национальной лаборатории Абрикосов смог объяснить большинство свойств высокотемпературных сверхпроводников на основе купрата и установил в 1998 году новый эффект (эффект линейного квантового магнитного сопротивления). «Анализ экспериментальных данных показал, что этот эффект был обнаружен еще Петром Капицей в 1928 году, но был спутан с другим явлением», — писал сам Абрикосов в своей автобиографии для сайта Нобелевского комитета.

Нобелевская премия за «основополагающие работы по теории сверхпроводников и сверхтекучих жидкостей» была присуждена Алексею Абрикосову вместе с Виталием Гинзбургом и британо-американским физиком сэром Энтони Леггетом.

Абрикосов был лауреатом множества государственных и международных премий, в том числе Ленинской (1966), ордена Трудового Красного Знамени, премии Ландау. В 2015 году он был удостоен медали имени Вернадского национальной академии наук Украины.

«Работу, за которую меня наградили, я делал в 50-х годах, а Гинзбург и Ландау — в 1950-м. Нас всех троих объединяет не только близость тематики, но и то, что мы, как говорится, вовремя не получили эти премии. Вот комитет, видимо, и решил исправить положение» — так комментировал Абрикосов присуждение ему Нобелевской премии.

«Меня всегда вдохновлял эксперимент. Какие-то экспериментальные факты, казавшиеся странными, которые нельзя быстро объяснить, и тому подобное. Да, я очень тесно связан с экспериментом. Ни с математикой, ни с моделями, а только с экспериментальными данными», — рассказывал ученый.

В 2013 году Абрикосов вошел в так называемый Клуб «1 июля» — неформальное объединение ученых, выступивших против реформы Российской академии наук.

Абрикосов был трижды женат, у него остались два сына и дочь.

Мы продолжаем цикл интервью, посвященных форуму СИИС-2017 и вопросам развития ИТ-сферы в нашем регионе. Наш сегодняшний собеседник -  один из организаторов Форума, генеральный директор компании Дата Ист Вячеслав Ананьев

Справка. Компания Дата Ист создана в 2001 году на базе Новосибирского Регионального Центра Геоинформационных Технологий CO РАН (НРЦГИТ). Сегодня Дата Ист является одним из ведущих разработчиков программного обеспечения в области ГИС в России. Собственные программные продукты компании (XTools Pro, TAB Reader, CarryMap, WellTracking, и др.) для работы с пространственными данными пользуются популярностью у пользователей, как в России, так и за рубежом.

Компания имеет государственную лицензию на осуществление следующих геодезических и картографических работ федерального назначения, результаты которых имеют общегосударственное, межотраслевое назначение.

– Вячеслав Александрович, очевидно, что у руководителя крупной компании хватает забот. Но Вы все равно находите время для работы по организации Форума. Это так важно?

– Наряду с руководством компании Дата Ист, я вхожу в состав директоров некоммерческой ассоциации «СибАкадемСофт». Наша уставная цель – развитие информационных технологий в регионе. А организация форумов, подобных СИИС, – один из необходимых инструментов для ее достижения. Форум позволяет не только продемонстрировать достижения отрасли, созданные продукты и решения, но и служит для компаний, работающих в нашей отрасли, неким агрегатором и координатором. Потому мы выступили инициаторами форума СИИС в 2002 году и с тех пор проводим его уже в девятый раз. Можно сказать, что его проведение стало основным видом деятельности нашей ассоциации. Мы понимаем, какая огромная нагрузка по его подготовке и проведению ложится на плечи нашего председателя – Ирину Травину, поэтому остальные руководители «СибАкадемСофта» стараются распределить часть обязанностей между собой. Например, я отвечаю за проведение пленарного заседания.

 – Вопросы, обсуждаемые на пленарном заседании, в определенной степени задают тон всему Форуму. Что выбрано его темой в этом году?

– Есть несколько важных тем, которые мы хотим осветить на Форуме. Это вопросы импортозамещения и развития отечественного софта, состояния мирового и российского рынка ИТ. Считаем, что нужно сосредоточиться не на обзоре технологических трендов, а на политико-экономических аспектах развития отрасли. Мы надеемся, что наши гости сумеют сделать соответствующие доклады на Форуме. Если же их расписание не позволит им приехать в Новосибирск, то мы скорректируем программу пленарного заседания, больше сосредоточившись на собственно технологиях, трендах, определяющих пути развития ИТ. Благо, в нашем кластере хватает разработок, заслуживающих внимания.

Еще одной важной темой для Форума мы посчитали применение ИТ-технологий для управления городским хозяйством. И, кроме целой секции, посвященной Smart City, мы надеемся услышать на пленарном заседании выступление представителей мэрии Новосибирска об опыте использования информационных технологий.

– Вы перечислили ряд важных вопросов. А будут на Форуме предлагаться и свои варианты ответа на них?

– Форум традиционно является постановщиком вопросов. Самостоятельное развитие для каждой компании – приоритетная задача. Но однажды она упирается в некий барьер, или – развилку, когда надо сделать выбор. Для этого надо задать правильные вопросы и постараться получить на них ответы. Поэтому для нас важно –  поставить правильные вопросы. Если это удастся, то в процессе работы Форума мы получим варианты ответов. К тому же сможем сформулировать позицию нашего сообщества в виде документа, которую будем транслировать коллегам, участникам рынка, представителям органов власти.

– Вы будете делать на Форуме какой-то доклад?

– Это зависит от того, сколько приглашенных участников смогут приехать на Форум. Понимаете, у нас здесь есть тысяча и один способ довести свою информацию до остальных участников кластера. И мы хотим предоставить приоритет в возможности выступить иногородним гостям Форума, чья позиция очень важна. Поэтому сейчас могу точно сказать, что буду выступать с сообщением на панельной дискуссии, посвященной условиям ведения бизнеса в ИТ сфере в нашей стране. Я буду освещать вопросы и проблемы, связанные с экспортом технологий.

– А есть проблемы с экспортом?

– Да, и их достаточно много. Действующее законодательство – Гражданский кодекс, Налоговый кодекс и т.п. – создавалось и принималось в доцифровую эпоху. А цифровой мир развивается стремительно и во многом непредсказуемо. У нас уже появились первые признаки глобального переустройства экономики – биткойны и тому подобное. Люди расплачиваются за услуги с помощью смартфона. Торговля в интернете создает совершенно новую систему взаимоотношений между продавцом и покупателем. Все меняется стремительно, и правовая основа не успевает за текущими изменениями. Да, некоторый консерватизм законодательства может быть хорош. Однако, когда разрыв в отставании увеличивается, это становится барьером для развития отрасли. И мы начинаем уже наблюдать такие проявления в российской действительности. Например, в таможенном законодательстве. Что такое государственная граница – все прекрасно понимают и процедура обложения пошлинами товара, который ее пересекает, отработана веками. Государство формирует некую политику в сфере товарооборота с соседями. А где проходит граница в Интернете? Или возьмем саму процедуру поставки товара. Вагон сырья, пересекающий границу, осязаем, и сама процедура с юридической стороны отработана. А как быть с программным продуктом, заказанным в интернет-магазине, оплаченным через интернет-кошелек и активированным с помощью электронного ключа, полученного по электронной почте.

Наше законодательство, до сих пор позволяет воспринимать одну и ту же лицензию как нечто материальное. Например, в государственных контрактах мы видим: предмет договора – «поставка лицензии». Само определение «поставка» лежит в области вещного права, а лицензия – нематериальна, ее нельзя «пощупать». Таких туманных и спорных моментов становится все больше, что значительно осложняет ведение легальной экономической деятельности российским разработчикам на мировых рынках.

В том числе это касается вопросов защиты наших авторских и лицензионных прав. Когда барьер мешает развитию, его надо снижать. Все понимают риски, связанные с валютным регулированием. Не понятно другое - почему его нельзя применять избирательно: к торговле лесом или нефтью – одним способом, а к торговле лицензиями и другими цифровыми продуктами – совершенно другим, адаптированным к этому типу товара?

– То, что российские компании в сфере ИТ волнуют вопросы экспорта, а не импорта, может говорить о высоком уровне развития этой отрасли в нашей стране?

– На самом деле, проблем хватает и с экспортом, и с импортом. Они действительно отражают состояние нашей экономики. Если мы говорим о программно-аппаратных комплексах, - важнейшем направлении в ИТ-отрасли, то на первый план выходят проблемы импорта микросхем, оборудования.  Да, они возникают из-за высокого курса доллара, санкций и т.п. Но самой первой причиной является тяжелейшее состояние отечественного производства микроэлектроники. И здесь важно грамотно выстроить стратегию поведения, чтобы, с одной стороны, была мотивация развивать отечественную промышленность, а с другой – не создавать барьеры для развития. Что касается программных продуктов, то тут мы - в числе мировых лидеров. Это выглядит немного странно, потому что в России рынок информационных технологий остается недоразвитым. Наши компании часто создают продукт, который очень востребован в мире и слабо - внутри своей страны. Отсюда такое внимание к проблемам экспорта. Мы опять приходим к тому, с чего начали: к необходимости неуклонного развития отрасли информационных технологий в России, которое невозможно без развитого внутрироссийского, рыночного потребления. Решать задачу импортозамещения на неразвитом рынке не получится.

– Возвращаясь к Форуму, каких результатов Вы ждете от него в этом году?

– Во-первых, хочется увидеть как можно больше гостей из других городов и регионов. Только в этом случае состоится полноценный обмен мнениями. Это – главная задача Форума. Второй момент, который показывает успешность или не успешность Форума – это полнота и четкость его итогового документа. Если он будет достоин того, чтобы представить его вниманию высшего руководства страны, Президенту, это будет очень хороший результат. Как, например, это случилось в 2007 году, когда мы говорили о необходимости создания в стране ИТ-парков. Тогда резолюция Форума запустила процесс, завершившийся визитом Владимира Путина в Академгородок и совещанием, после которого приняли Программу развития технопарков в России. В итоге, возник ряд таких парков по всей стране и, прежде всего, наш Академпарк. Вот это я считаю той планкой качества итогового документа Форума, к которой надо каждый раз стремиться.

Мы продолжаем знакомить вас с основными темами и докладами III Международной конференции «Генофонд и селекция растений», которая проходит в ФИЦ «Институт цитологии и генетики» с 28 по 30 марта 2017 года. Наш сегодняшний собеседник – зав. сектором  генетики качества зерна ФИЦ ИЦиГ СО РАН, к.б.н. Татьяна Пшеничникова.

– Татьяна Алексеевна, Ваш доклад посвящен улучшению технологических свойств зерна и муки пшеницы. А что входит в перечень этих свойств? И насколько они важны?

– Сюда входит очень много показателей: мукомольные свойства, размер частиц муки, смесительные свойства и т.п. В зависимости от этих показателей определяется технологическое назначение зерна – на что будет пригодна полученная из зерна мука. Из зерна высокого качества получается мука, хлеб, из которой так нравится большинству: вкусный, пористый, высокий, не сминающийся. Так что, каждый из нас, в конечном счете, оценивает эти показатели, приобретая и потребляя хлебобулочные изделия.

– А какова сейчас ситуация на рынке зерна и муки в нашем регионе?

– Поскольку я не экономист, то мне сложно давать оценку рыночной ситуации. Могу лишь сказать, что ситуация с производством зерна и муки у нас в последние десятилетия несколько искажена.

– И с чем это связано?

– С тем, что были отменены определенные технические регламенты, действовавшие в советское время. Дело в том, что качество зерна, его технологические свойства принято относить к пяти классам, при этом,  самое качественное относят к первому классу, попроще – ко второму и так далее. И если сегодня обратить внимание, то сегодня в новостях обычно речь идет о продовольственной пшенице третьего класса.

А третий класс – это как «троечник» в школе, довольно посредственный уровень. А ведь сейчас для хлебопечения используют и четвертый класс зерна, который в советское время считался фуражным. Чаще всего зерно третьего класса – это смесь зерна, которое направляется на самые разные цели.

Почему так происходит. Все очень просто. Вырастить зерно первого и второго класса довольно сложно. Требуется повышенное внимание к агротехнологиям, дополнительные затраты, знания, усилия. В создание сильных и ценных сортов селекционеры вкладывают дополнительные вилы. Раньше государство стимулировало хозяйства к выращиванию таких сортов, чтобы получать в значительном количестве зерно высших классов.  – серьезными надбавками к цене. Сортировкой зерна занималась Госхлебинспекция. А сейчас, когда инспекции не стало, регламенты не действуют, а зерно, независимо от класса, стоит почти одинаково, производителям нет смысла стараться. В результате, у нас львиная доля урожая приходится на зерно третьего и четвертого классов. Но из него не получится муки высшего качества. Потому что ведущие мировые производители зерна продолжают делить зерно по качеству на разные группы, с разным назначением: это – на выпечку хлеба, это – для кондитерских целей, а это – на фураж. Мы же от этого ушли. И кондитерские, и дрожжевые и другие виды мучных изделий изготовляются из одной и той же муки. И мы это ощущаем, когда сравниваем нашу продукцию с европейской.

– Как же тогда у России получается увеличивать долю продаж зерна на мировом рынке?

– А вы посмотрите, кому мы продаем зерно – Египту, Марокко и другим странам третьего мира. Их больше волнует количество зерна, чтобы прокормить население, а не его качество. Тем более, в арабском мире дрожжевое хлебопечение (для которого и требуется высококачественное зерно) мало распространено. А Европа, Канада, США не спешат закупать российскую пшеницу, их интересует зерно первого и второго класса, которого у нас очень мало.

– Допустим, политика государства изменится, производство зерна высокого качества вновь станет востребованным. Возможно ли будет его восстановить? И чем готова помочь в этом наша наука?

– Если поменяются приоритеты, и производителям станет выгодно бороться за качество зерна, то ситуацию исправить можно. Хотя это потребует немало времени и усилий. Ведь сегодня для селекционеров технологические свойства зерна отошли на второй план и бывают годы, когда в реестр не заносится ни одного ценного в этом отношении сорта пшеницы. А ведь все имеющиеся у нас коллекции, прежде всего – коллекция ВИР, были когда-то оценены по этим показателям. И сегодня могут выступать донорами генов для создания новых сортов с расширенным разнообразием технологических свойств. Это и является темой моего доклада на предстоящей конференции.

– А кто-то сегодня ведет подобную работу?

– В России – мы единственное научное подразделение, которое занимается этим вопросом. Именно выделением и исследованием генов, отвечающих за качество зерна. Раньше подобные работы вели еще и в институтах Академии сельскохозяйственных наук. Но там, после перестройки эта работа сошла на нет, многие прекрасные лаборатории просто ликвидировали. И так мы остались единственными, кто продолжает работу в этом направлении.

– Как Вы используете в своей работе материалы биоколлекций?

– Мы берем достаточно старые сорта, некоторые были созданы еще до Великой Отечественной войны. Сейчас они исключены из селекционного процесса, поскольку устарели по ряду показателей, но они являются донорами генов высокого качества зерна. И мы сейчас располагаем технологиями, позволяющими экстрагировать эти гены и целенаправленно вводить их в новые сорта. Второе направление, в котором мы, можно сказать, являемся пионерами – это использование в качестве таких доноров линии диких сородичей пшеницы. И у нас, и в мире их обычно рассматривают как источник генов устойчивости к различным заболеваниям растений. Нам же, в результате их изучения, удалось создать свою коллекцию доноров высокого содержания клейковины, мукомольных показателей, и т.п. Все эти наработки вполне могут стать базой для дальнейшей селекционной работы. Но, повторю, сегодня проблема недостатка качественного зерна в нашей стране – это не научная, и даже не столько селекционная проблема. Ее решение заключается, в первую очередь, в изменении государственного подхода. И повлиять на него ученые, увы, практически не могут.

Наталья Тимакова

Первую стадию погрома в РАН объясняли соблазном собственности. Теперь мало что осталось, зато на кону символический ресурс
Реакция на скандал в РАН напоминает анекдот о двух телках:

— Мне тут рассказали страшное. Оказывается, наших детей будут убивать, резать на мясо, сдирать с них кожу на обувь...

— Знаешь, как-то не доверяю я всей этой конспирологии.

Множество комментариев намекает на тайные планы окончательно добить академию и саму науку. Но, возможно, это скорее повод обобщить ситуацию — хотя бы из уважения к предмету.

Провалы «абстрактного менеджмента»

Наверху популярна идеология, согласно которой любое дело может поднять грамотный менеджер — внешнее по отношению к предмету управление. Инварианты и типовые алгоритмы решения проблем сильнее специфики отрасли. Есть такая профессия — управлять всем подряд!

Но далеко не все поддается подобному абстрагированию в принципе — в особенности в том, что так или иначе связано с творчеством. Если идеального менеджера посадить управлять искусством, он эффективно распродаст то, что есть, и убьет все на данный момент «неэффективное». Процесс остановится во веки веков, и арт-рынок заполнят подделки с фальшивой атрибуцией.

То же с наукой. Великие открытия, как правило, случайны, возникают как побочный и часто неожиданный результат исследовательского проекта. Вполне зарегулировать процесс и запрограммировать результат не могут и сами ученые. Тем более это не в компетенции абстрактного менеджмента, сколь угодно качественного. Скорее наоборот: качество управления определяется здесь пониманием границ допустимого вмешательства. Наш менеджмент таких границ не видит и вряд ли о них слышал. Девиз тотального рукосуйства — «нам нет преград!» Все подчинить детальному планированию и отчетности по жестким формальным, механически исчисляемым критериям — идеал эффективного управления тем, в чем не смыслишь, то есть всем.

Научный менеджмент должен быть научным, а значит, подчиняется нормам инициации и репутации. Всякий, касающийся сферы знания, должен быть наукой принят, а при нарушении этических и профессиональных норм из науки абортирован. Плагиат, фальсификация и фабрикация, уличение в некомпетентности — все это рушит репутацию автоматически. В администрировании бывает всякое, но все же есть пределы.

У нас таких пределов нет. Многократно и неопровержимо доказано, что вводимая система формализованной оценки результативности, основанная на статистике публикаций, индексах цитирования и прочей некритично усвоенной библиометрии, не просто некорректна, но и глубоко антинаучна. Прямое использование такой индексации исключено для большинства дисциплин, а гуманитарное знание подпадает под этот запрет полностью. В одном только нашем проекте 2011–2016 годов об этом изданы две книги: «Измерение философии» и «Идеи и числа. Основания и критерии оценки результативности философских и социогуманитарных исследований». Вопиющим ошибкам и провалам административной наукометрии и библиометрии посвящено множество высоких конференций, обращений и аналитических записок. Не оставляет сомнений мировой опыт. Австралия за шесть лет эксперимента именно с этими индексами едва не угробила собственную науку. В ряде передовых стран прямое использование библиометрии запрещено законодательно (видимо, с учетом силы административного соблазна).

У нас этот инструмент особо тупой, поскольку создан людьми, знающими предмет понаслышке, и грязный, поскольку вскрытие ошибок здесь просто игнорируют. Оценки в зачетки себе ставят сами двоечники, а чистоту опыта контролируют лаборанты с немытыми руками. Если в «вертикали» поток информации о системной ошибке не срабатывает, значит, ее либо блокируют, либо игнорируют, что одинаково плохо.

Стенания о том, что сама наука формальных критериев результативности не вводит, — ошибка второго порядка. До десантирования в науку отрядов внешнего менеджмента эта проблема критичной не была и стояла иначе в принципе. Здесь работают другие механизмы регуляции и саморегуляции. Что бы ни творилось в академии, эти механизмы надо ремонтировать или даже запускать с нуля, но подменять их механическим калькулятором ошибочно и вредно. Система начинает работать на показатели, а не на результат, а потому деградирует, что мы и наблюдаем без дополнительной оптики. Претензий к академии множество, однако «с земли», из институтов, видно, что главные проблемы и угрозы уже исходят не из нее.

Новый менеджмент расплодил популяцию аппарата, завалив ученых бессмысленной отчетностью, какой не было даже при советской бюрократии. В ряде отношений, например в финансировании в рамках возможного, взаимодействие есть, но остается все тот же вопрос эффективности. Если наука создаст «зеркало» — формальную систему критериев исчисления результативности работы аппарата, то результативность деятельности министерств и ведомств по управлению результативностью науки окажется близкой к нулю, если не хуже. Поэтому лучше не начинать.

Высшие цели и низшие интересы

Строго говоря, это проблема философская и аксиологическая. Плоский утилитаризм в отношении к науке неразумен и неэффективен. Наука возникает из естественной и неустранимой потребности человека знать, а уже потом для «пользы». Ее содержат и пестуют в том числе во славу страны, государства и власти (почти как искусство высоких достижений или истинный спорт). Тогда она расцветает и дает полноценную отдачу. В СССР, в стране научной идеологии, наука не могла не быть передовой — это была проблема политическая, как полеты в космос. Страна просто обязана была иметь полный научный комплекс — явление в истории из редчайших. Проблемы народного хозяйства и ВПК решались, но именно и только потому, что даже у коммунистов в отношении к науке оставался запас пиетета и превентивного доверия, позволявший ходить туда, не знаю куда.

В этом плане слезные обращения ведущих исследователей с просьбами к власти поставить крупную народно-хозяйственную задачу, которую можно было бы опять с блеском решить, понятны, но близоруки. Если наука не может ставить задачи сама себе, через короткое время начинаются проблемы и с практической отдачей.

Наука — это особого рода социальная и институциональная среда, и выдернуть из нее «особо эффективный» фрагмент значит испортить общую атмосферу, а она здесь главное. Даже гениям нужна почва, которую создают посредственности. Если из 100 ученых уволить 90 не самых эффективных и оставить десять лидеров, то через короткое время вы получите ту же пропорцию: один лидер на девять середняков. Не говоря уже о том, что в наших условиях оптимизация способна затруднить жизнь или вовсе выбросить из науки не одного потенциального гения — со всеми вытекающими для практики, в том числе для заводов и пушек.

Голый утилитаризм как раз и порождает абстрактный менеджмент, который, в свою очередь, создает множество лишних проблем. После нововведений в допуске к защите ученый с несколькими признанными книгами не может защититься, не набрав полутора десятка статей в журналах из списка ВАК, что для гуманитарной сферы нелепо. Говорить о риске проникновения в науку людей недостойных, но умеющих пробить толстое издание, в нашем положении вообще неприлично. Именно после того как управление и политика внедрились в науку со своими людьми и порядками, здесь появились толпы липовых докторов, которых к тому же не удается лишить степени, даже когда ничтожество автора и результата очевидно, а диплом сохраняется только благодаря многоходовым интригам с использованием служебного положения. После чего борьба за научные степени и звания становится делом как минимум сомнительным.

Политика присвоения

Страна «встает с колен» интересным образом. Огромный ресурс тратится на создание картинки «с нами опять считаются», но при этом на колени ставят всю страну. В данном случае целый институт — академическую науку. Хотя известно, что делать науку можно даже в тюрьме или в шарашке, но не на коленях.

Бенефициары в целом понятны. Политика доступа к телу главного оператора ручного управления неизбежно порождает тягу к устранению конкуренции и злоупотреблению искусственным монополизмом. В том числе на рынке производства знания. До сих пор авторы реформы академии скрыты, как охраняемые государством свидетели, разве что без изменения внешности, хотя для профессии они не секрет с самого начала.

Что такое «экономика племянников», «друзей» и прочих, также давно известно. При желании можно получить и «науку друзей» — или как минимум «академию неравноудаленных». Раньше «бросали» на отрасль из партноменклатуры — теперь из лояльного окружения. Здесь персонализм намного опережает руководящую и направляющую. В новых стратегиях развития дружно пишут о главенствующей роли системного доверия в экономике. «Наука друзей» неизбежно породит системное недоверие и взаимное неуважение в отрасли, что приведет к еще большему упадку.

Первую стадию погрома в РАН объясняли соблазном собственности. Теперь мало что осталось. Значит, на кону символический ресурс, что тоже немало. Руководить «своей» академией приятно, даже если она ради этого разграблена и опущена. Это, примерно как Исаакий для РПЦ, символический и монументальный капитал которого не сравним с доходами от посетителей, тем более в масштабе церкви.

Однако все это капитал малоликвидный и очень ненадежный. При сколько-нибудь серьезной перетряске он оборачивается лишним грузом позорных, а то и вовсе криминальных деяний. Награда становится уликой. Власти, озадаченной проблемой «учебника истории», такой багаж ни к чему.

IX Сибирский Форум «Индустрия информационных технологий», который пройдёт в Академпарке г.Новосибирска 12-13 апреля 2017 г., обещает стать весьма ярким событием для всех, кто разрабатывает информационные технологии или использует их в своей работе.

«Умный город» — проект, который должен облегчить жизнь в городах с помощью информационных технологий. Много сказано о технологической стороне вопроса внедрения этого проекта, но практически ничего о том, как его правильно продвигать в массы. Об этом и пойдет речь в докладе «Мифы и фобии смарт-реальности: как побороть “разруху в головах”» директора компании "Умные коммуникации" Евгения Субботина.

Технологическая сторона, несомненно, важна. На стартовом этапе, действительно, было необходимо сконцентрировать усилия на технических разработках. Но важно не упустить момент перехода к работе с людьми, потенциальными пользователями созданных IT-сервисов.

Ведь существует масса предрассудков в отношении использования информационных технологий для общества. Например, фобии тотального контроля, слежки, которые возникают из-за недостаточной информированности людей о сути этих технологий. Но то благо, которое несут эти технологии, многократно перекрывает риски негативных последствий их внедрения. А «Умный город» не заработает без «умных» жителей, то есть без пользователей продукта.

— Создавать информационный продукт без понимания того, как он будет принят людьми, как правильно его преподнести, бессмысленно. «Ведь технологическое развитие продукта и его продвижение должны идти в комплексе», — считает Евгений Субботин.

Заказчикам будет интересно узнать, какими именно способами можно продвинуть эти разработки для широкого круга пользователей. И они смогут это сделать, побывав на выступлении Евгения Субботина (в рамках конференции «Технологии умных городов», которая состоится 12 апреля в рамках СИИС-2017).

Гости СИИС 2017 получат видео-дайджест лучших моментов форума. А какие моменты считать лучшими - гости решат сами с помощью мобильного приложения «SIIS-2017», в котором появилась функция «Огонь». По словам разработчиков, функция уникальна и не имеет аналогов во всем мире.

«Огонь» позволит не тратить время на конспект ключевых моментов доклада и сделает удобным поиск ценной для вас информации с форума. Принцип ее работы прост: во время рассказа докладчика вы заходите в приложение «SIIS-2017», нажимаете кнопку “Огонь” на самых интересных местах доклада и наслаждаетесь мероприятием дальше. После форума вам на почту придет персональный дайджест выбранных моментов, а также общий дайджест, который покажет, что понравилось всем гостям.Мобильное приложение, включающее в себя новую функцию, разработано группой компаний i20 из Новосибирска. Компания трудится над большим проектом по смарт-протоколированию групповых коммуникаций, ProtoBrain. Идея функции «Огонь» родилась в рамках этого проекта, а затем была интегрирована в платформу для создания приложений «CampuZ», на которой и разработан «SIIS-2017».В планах разработчиков сделать функцию независимым приложением. Например, чтобы на видео с YouTube можно было также ставить «Огни», а после, при необходимости, пересмотреть только выбранные моменты. Это похоже на «Лайк» любимых видео, только «лайкнуть» можно будет все самые лучшие моменты видео. Также функция «Огонь» станет доступна для других мероприятий.

Приложение доступно для платформ Android и iOS.

30 марта на территории новосибирского Академпарка прошло очередное заседание членов Совета «Сибирской биотехнологической инициативы» (СБИ). СБИ – это программа, объединяющая объекты инновационной инфраструктуры и органы власти Сибирского федерального округа, в целях развития биотехнологий, медицины и фармацевтики. Она была образована в результате подписания губернаторами семи регионов СФО соответствующего Соглашения год назад, на форуме «Технопром-2016».

В рамках программы ведется совместная работа представителей власти и экспертного сообщества по ряду конкретных проектов. Некоторые промежуточные итоги этой работы подводились и на заседании 30 марта, проходившем под председательством заместителя губернатора Новосибирской области Сергея Сёмки.

На заседании директор ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН», академик Николай Колчанов рассказал о том, как проходят первые этапы реализации межрегионального проекта «Селекционный центр». Напомним вкратце его основные положения.

По инициативе ФИЦ «ИЦиГ СО РАН» на базе существующего центра селекции в СИбНИИ растениеводства и селекции должен быть создан современный Селекционный центр с тремя основными направлениями работы.

Во-первых, Центр должен обеспечивать решениями и методической базой работу остальных селекционных организаций Сибири по созданию сортов зерновых, картофеля и овощей. Второе важное направление – подготовка специалистов-селекционеров для работы регионах, входящих в СБИ. И третье – создание семенного фонда для нужд как селекционных станций, так и непосредственно аграриев.

Для решения этих задач, Институт цитологии и генетики (являющийся головной организацией проекта) привлек к сотрудничеству в рамках Селекционного центра ряд отраслевых НИИ и аграрные университеты сибирских регионов. В перспективе, к работе Центра намереваются привлечь и ряд производственных организаций.

Чтобы Центр мог полноценно функционировать, требуется существенно модернизировать имеющееся в распоряжении СИбНИИРС оборудование. Финансовые затраты по модернизации поделят между собой ФАНО, руководство Новосибирской области и Министерство сельского хозяйства РФ. Работа уже началась (о чем и рассказал в своем выступлении академик Колчанов). А первый этап создания центра должен завершиться к концу 2017 года.

В ходе заседания прозвучали доклады и о том, как продвигается реализация других проектов в рамках СБИ. В их числе – центр промышленных биотехнологий «Промбиотех» в Бердске, проект «Биоцентр», реализуемый по инициативе Сибирского научно-исследовательского института сельского хозяйства и торфа и ряд других.

Подводя итог, можно отметить, что первый год работы Соглашения о Сибирской биотехнологической инициативе показал оправданность такого формата. Участники Соглашения не ограничились декларациями о намерениях, и в сжатые сроки приступили к реализации пилотных проектов. Таким образом, СБИ вправе претендовать на роль, как работоспособной экспертной площадки, так и на некоего агрегатора финансовых, научных и производственных ресурсов сибирских регионов для совместных инновационных проектов.

Пресс-служба ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН»

На днях в Линце прошел крупный форум лидеров мирового станкостроения. В числе его немногочисленных российских гостей был и начальник департамента промышленности, инноваций и предпринимательства Александр Люлько. Подробнее об этом мероприятии и причинах участия в нем представителя мэрии Новосибирска – читайте в нашем эксклюзивном интервью.

– Александр Николаевич, чем этот Форум заинтересовал Ваш департамент?

– Дело в том, что у нас сегодня (я имею в виду страну в целом) фактически потеряно станкостроение как отрасль. Более 90 % современного оборудования на промышленном производстве – импортное. Восстановить отечественное станкостроение – государственная задача. Сами понимаете, восстановить целую отрасль в сфере высоких технологий – очень непросто. Тем более, предприятия – лидеры мирового станкостроения – располагаются в странах, которые ввели против России экономические санкции. А отставание наше столь велико, что только своими силами его преодолеть очень сложно. Есть проверенный путь решения подобной задачи. Сначала приобретаешь импортное оборудование, потом открываешь на своей территории совместные производства, а потом, когда эта технология будет освоена, начинаешь создавать что-то свое, более совершенное. Такой алгоритм применяли в СССР, сейчас его активно используют китайцы. И нам сейчас оптимальным будет тоже идти по такому пути. Новосибирск, с его научно-производственной базой, перспективное место, где можно начать такую работу. А форум – идеальная территория, где можно провести переговоры.

– Насколько сложным и дорогим является современный станок?

– Современные станки – это, по сути, мультиоперационные обрабатывающие центры. Они выполняют десятки самых разных сложных операций (включая аддитивные, лазерные технологии), работают с деталями весом от миллиграммов до десятков тонн, соответственно, и сами часто имеют немалые габариты. В итоге, один такой станок может заменять целый машиностроительный цех. И стоить соответственно – миллионы евро. Позволить себе такое оборудование сегодня могут только наиболее успешные российские заводы, такие как Новосибирский завод им. Чкалова. Но без них невозможно современное высокотехнологичное производство, способное успешно конкурировать на мировом рынке. Отсюда и такое внимание к возрождению российского станкостроения.

– Почему именно Австрия?

– Австрия нейтральная страна. И хотя она входит в Евросоюз, который ввел санкции против нашей страны, но, к примеру,  Торгово-промышленная палата Верхней Австрии, столицей которой является Линц,  однозначно выступает против санкций. К тому же в Линце, находится мировой лидер в области высокоточной комплексной металлообработки – австрийско-немецкая компания WFL Millturn Technologies GmbH & Co.KG. Причем, работа у них построена таким образом: они разрабатывают технологические решения, затем закупают комплектующие у двух десятков производителей по всему миру, а после осуществляют итоговую сборку станка на своих площадях. И продают их по всему миру. И поскольку они лидеры, то Линц и выбрали в качестве площадки для проведения одного из главных форумов станкостроителей мира.

– Откуда такой интерес к нашему городу?

– Австрийцам вообще интересен наш рынок. После ввода санкций экспорт из Австрии в Россию упал в два раза. Сейчас импорт из России превышает экспорт австрийских товаров, и деловые круги Австрии предпринимают усилия по выправлению ситуации. Прошлой осенью австрийские и немецкие станкостроители вышли на нас с предложением устроить презентацию их продукции в Новосибирске. Наш департамент организовали ее на территории Академпарка, пригласили представителей наших заводов, преподавателей и студентов инженерных факультетов НГТУ. Интерес был большой, но скорее академический. А вскоре после этого компания WFL пригласила уже нас на машиностроительную выставку, для более конкретных переговоров о сотрудничестве.

– Но какое сотрудничество, помимо поставок своей продукции, может интересовать австрийцев?

– Австрийцев, как и любых бизнесменов, интересует увеличение объемов продаж и укрепление позиций на российском рынке. Но, с одной стороны, вход на наш рынок им ограничен из-за введенных Евросоюзом санкций против России. А с другой, они понимают, что долго наш рынок пустовать не будет. Поэтому мы оказываемся в ситуации, когда можем пробовать договориться о чем-то большем, чем покупка их станков. Тот самый путь, о котором я говорил: от импорта оборудования – к открытию совместных производств. И наши предложения вызывают определенный интерес, австрийская сторона готова их рассматривать уже на уровне конкретных проектов. Тем более, их производственная схема, предусматривающая сборку из заказанных третьим фирмам компонентов, делает возможным открытие новых площадок и за пределами Австрии.

– А кто-то из новосибирских предприятий уже выражал готовность участвовать в подобном проекте?

– Начнем с того, что в нашем городе уже есть подобный опыт. Есть совместное с швейцарцами предприятие «Шпиндель Технолоджи». Как известно, шпиндель – один из основных и весьма сложных агрегатов в станке. Это предприятие сначала занималось только ремонтом шпинделей, установленных на закупленном российскими заводами оборудовании. А сейчас уже думает открывать свое производство. Что же касается возможного сотрудничества с западными станкостроителями, то здесь интерес проявляет новосибирский завод «Труд». У них есть подходящая площадка – я говорю о бывшей территории завода «Сибтекстильмаш». Есть у них и подходящие кадры, в частности,  бывшие «сибтекстильмашевцы», у которых есть опыт совместного высокотехнологического машиностроительного производства с западными фирмами.  Есть и хорошая амбициозная команда управленцев, способных решать самые сложные задачи.

– И каков будет следующий шаг?

– Мы договорились, что делегация из Австрии приедет к нам летом на форум «Технопром». Там они смогут представить свою продукцию на выставке более широкому кругу потенциальных покупателей и партнеров. И, если стороны будут готовы к более конкретном переговорам, вполне возможно заключение каких-то предварительных соглашений с новосибирским промышленниками.

– А много у новосибирских предприятий потенциальных конкурентов в деле открытия совместного предприятия с австрийцами на российской территории?

– Как я уже говорил – вопрос возрождения станкостроения в нашей стране стоит достаточно остро, для этих целей даже создана федеральная целевая программа с немалым финансированием. И, конечно, войти в нее желающих хватает. С другой стороны, в Линце я был не единственным гостем из России, были представители ряда других крупных промышленных центров из Европейской части страны, Урала. Но их интересовали вопросы покупки конкретного оборудования. А переговоры именно о совместном производстве кроме нас никто не вел. Конечно, не стоит рассчитывать, что так будет и впредь. Идея очевидная и способна вызвать интерес у многих. Но сейчас у нас есть некоторое опережение и этим преимуществом надо воспользоваться в полной мере. Потому что в результате в Новосибирске может появиться не просто еще одно высокотехнологичное высокодоходное производство. Станкостроение как отрасль в России, так или иначе, будет возрождаться,  и мы имеем шанс войти в число ее лидеров.

Георгий Батухтин