Весной этого года сразу трое сотрудников Института катализа СО РАН стали лауреатами конкурса мэрии Новосибирска в сфере науки и инноваций среди молодых ученых. В их числе – кандидат химических наук Дмитрий Потемкин, чья работа связана с созданием катализаторов и технологий для водородной энергетики. Учитывая актуальность темы, мы обратились к молодому ученому в целях разъяснения некоторых важных аспектов его работы.

– Дмитрий Игоревич, еще три года назад в прессе сообщалось, что группа ученых из НГУ и ИК СО РАН работает над проблемой увеличения пробега электромобилей. Для этого они разработали катализаторы, позволяющие получать водород прямо на борту машины. Вы, как я понимаю, имеете прямое отношение к этой разработке. Я прав?

– Да, действительно, наша научная группа уже много лет занимается проблемами водородной энергетики и получения водорода, в том числе, применительно к автомобильному транспорту. Сначала это были исключительно фундаментальные исследования, что называется, “на опережение”. В настоящий момент мы “примериваемся” и постепенно подходим к практическим задачам, делаем макеты устройств. С другой стороны, и уровень развития техники подошел к моменту, когда наработки в этой области становятся актуальными. Десять лет назад электромобили и водородные автомобили можно было найти на различных выставках и в некоторых уголках мира. Сегодня можно купить серийную водородную «Тойота Мирай» или взять напрокат электросамокат. Технологии бортового получения водорода из традиционных топлив уже находят свое применение в беспилотных летательных аппаратах, мобильных источниках электроэнергии для отдаленных районов - как более эффективная альтернатива дизель-генераторам. Я думаю, что появление таких технологий и устройств на транспорте – это уже следующий шаг.

– Ограничивается ли тема получения водорода, над которой Вы непосредственно работаете, только лишь проблемой развития электротранспорта и топливными элементами? Может ли она иметь приложения для большой энергетики?

– Я считаю, что водородная энергетика имеет большие перспективы для так называемой распределенной энергетики, когда генерация электроэнергии происходит не на больших теплоэлектростанциях (ТЭЦ), а в каждом доме, например, в устройстве, присоединенном к газовому котлу. Безусловно, парогазовые турбинные установки, используемые на современных ТЭЦ, не потеряют своей актуальности в ближайшие два-три десятилетия в больших городах и рядом с крупными потребителями. Но для отдаленных районов и небольших поселений комбинация солнечной или ветровой и водородной энергетики видится оптимальным вариантом, как с экологической, так и с экономической точек зрения - за счет экономии на завозе топлива.

– Как ваши исследования пересекаются с тем, над чем работают сейчас в развитых странах? Я имею в виду так называемую «водородную стратегию», принятую, например, в Германии.

– В целом, наши исследования находятся в общем мировом тренде на начало активного внедрения водородной энергетики. В настоящий момент Япония и Южная Корея очень активно идут в сторону широкого применения водорода, создают инфраструктуру производства, импорта, хранения и транспортировки водорода, строится сеть водородных заправок. Сеть водородных заправочных станций также развивается в Германии и некоторых штатах США. Недавно открылась первая в России водородная заправочная станция в подмосковной Черноголовке.

– Для получения водорода Вы используете углеводородное сырье. Насколько это принципиально? Вписывается ли такой выбор сырья в политику декарбонизации экономики, проводимую странами-участниками Парижского соглашения? В данном случае меня интересует, имеет ли разрабатываемая Вами технология так называемый «углеродный след»? Иными словами, насколько она является «чистой» относительно тех жестких стандартов, которые утверждаются сейчас в странах ЕС?

– Начну немного “издали”. Водород не очень удобен для хранения, так как имеет низкую объемную плотность энергии. Для хранения его или сжимают до высоких давлений (700 атм), или сжижают при очень низких температурах (-252 °С). Оба подхода неудобны для долговременного хранения, поэтому ученые всего мира работают над разработкой альтернативных способов хранения водорода. Предлагаются использовать так называемые жидкие органические соединения (LOHC), синтетические топлива, аммиак, алюминий и другие. Япония в последние годы тестирует различные способы импорта водорода: в виде LOHC из Брунея, в виде сжиженного водорода из Австралии, обсуждается возможность строительства аммиачного производства на российском Дальнем востоке.

На наш взгляд, наиболее перспективный подход – синтетические топлива. Предположим, есть избыточная выработка электроэнергии ветрогенераторами или солнечными батареями, которая направляется на электролиз воды и производство водорода, который в свою очередь используется для гидрирования диоксида углерода (того самого парникового газа) с получением синтетических жидких (бензин, дизель, метанол) или газообразных (природный газ, пропан-бутан) топлив. Такой подход позволяет “обнулить” углеродный след и использовать существующую инфраструктуру хранения и транспортировки традиционных топлив. Кроме того, это позволяет комбинировать ископаемые и синтетические топлива и обеспечить постепенный переход от первых ко вторым.

Не будем забывать, что в России есть своя специфика, в частности, большие запасы нефти и газа, а также развитая индустрия их добычи и переработки. И помимо декарбонизации экономики, которой невозможно добиться быстро, существует задача более эффективного использования ископаемых ресурсов, чему могут помочь предлагаемые решения.

– Как лично Вы оцениваете перспективы вашей разработки в России? У нас есть немало примеров, когда очень хорошие начинания не выходили за рамки лабораторных образцов. Насколько это Вас волнует?

– Безусловно, это нас волнует, как думаю, и всех российских ученых. Мне кажется, в этом вопросе должно быть движение с двух сторон: как интерес со стороны реального сектора экономики, так и готовность, и нацеленность ученых на получение конкретных результатов, достижение заданных параметров. Есть тенденция к улучшению кооперации с промышленностью в последние годы. Мы ежегодно участвуем в нескольких встречах с представителями компаний, они интересуются, что нового удалось сделать за последний год. С наступлением пандемии такие совещания перешли в онлайн формат и их количество возросло. Поэтому я смотрю на вопрос внедрения разработок со сдержанным оптимизмом.

– На каком уровне находится сейчас ваша разработка с точки зрения ее промышленного внедрения?

– Мы находимся в коммуникации с компаниями из различных секторов экономики, которые после ознакомления с имеющимися результатами ставят задачи по их доработке и достижению определенных параметров, чем мы сейчас и занимаемся. В качестве примера можно привести проект разработки новых источников энергии "Топаз", поддержанный Национальной технологической инициативой и реализуемый группой компаний “ИнЭнерджи”, в котором ИК СО РАН как раз занимается вопросами получения водорода из бытового газа (пропан-бутана).

Беседовал Олег Носков

В Минобрнауки прошло первое заседание Комиссии по рассмотрению вопросов научной этики. Главной задачей этого органа будет разработка правил и принципов этики в научно-издательском процессе.

Сопредседателями комиссии стали заместитель министра науки и высшего образования член-корреспондент РАН Сергей Люлин и вице-президент РАН академик Алексей Хохлов. От РАН в комиссию вошли также академики Виктор Васильев, Ольга Донцова, Галина Мельниченко, Александр Молдован и начальник Управления научно-информационной деятельности и взаимодействия с научным сообществом РАН Станислав Давыденко. 

Участники встречи договорились о совместной работе по противодействию фальсификации научных исследований. Планируется, что будут выработаны механизмы, направленные на выявление публикаций с плагиатом, а также создан свод правил по ограничению влияния на российскую научную сферу журналов, которые публикуют статьи без должного рецензирования.

«Можно с удовлетворением отметить, что Минобрнауки активно включилось в работу по оздоровлению российской научно-публикационной сферы. Надеемся на плодотворное сотрудничество с министерством по этим вопросам», – заметил Алексей Хохлов на своей страниц в Facebook.

Напомним, что в Российской академии наук уже работают две комиссии, которые занимаются подобной тематикой: по борьбе с лженаукой и по противодействию фальсификации научных исследований.

Близится к завершению очередной полевой сезон у селекционеров, некоторые его итоги были подведены в ходе пресс-тура, организованного на поля Сибирского НИИ растениеводства и селекции (филиал ФИЦ ИЦиГ СО РАН).

Первая остановка на сортовом участке мягкой яровой пшеницы. Задача создания зерновых культур сибирской селекции (как озимых, так и яровых) – была главной для коллектива СибНИИРС на протяжении всей его истории. За эти годы были достигнуты немалые успехи.

– В принципе, сейчас нами созданы наборы сортов основных зерновых культур - яровой и озимой пшеницы, озимой ржи, ячменя и овса, удовлетворяющие интересы производителей из разных климатических зон Сибири и даже Дальнего Востока, - подытожил вводную часть руководитель СибНИИРС, д. с.-х. н. Иван Лихенко.

В итоге, сегодня сортами, созданными в институте, засевают поля в десятке регионов страны восточнее Урала, проявляют интерес и наши соседи по постсоветскому пространству. Но любой, даже самый популярный сорт со временем начинает устаревать. Меняются климатические условия, мутируют возбудители заболеваний и в результате, потенциал сорта раскрывается уже не полностью. Поэтому новосибирские селекционеры ни на один день не останавливают свою работу, готовят новые сорта на замену старым.

В прошлом году на государственные сортоиспытания был передан ячмень «Дар», который сейчас успешно их проходит. А вслед ему ученые передают на испытания два новых сорта мягкой яровой пшеницы. Первый – среднеспелая «Новосибирская 49» отдана на испытания в этом году. У нее такой же срок созревания, как у сорта «Новосибирская 31» (этот сорт из коллекции СибНИИРС в прошлом году занимал второе место в РФ по объемам высеваемого зерна), но у новинки более крупное зерно в колосе, что должно повысить среднюю урожайность с гектара.

Второй сорт – раннеспелая «Новосибирская 75» (название сорт получил в честь юбилея Победы в Великой Отечественной войне) уйдет на испытания в следующем году. Как отмечают создатели сорта, «Новосибирская 75» созревает всего за два месяца и при этом также отличается высокой урожайностью и хорошей полевой устойчивостью к заболеваниям.

Следующий пункт программы – картофельные поля. Несколько лет назад СибНИИРС вошел в состав участников программы по возрождению отечественного картофелеводства. С тех пор это направление в работе института заметно шагнуло вперед: появилось новое оборудование, значительно расширилась коллекция образцов, вовлеченных в селективный отбор, стали шире внедряться современные генетические технологии. В результате, за последние годы была успешно завершена работа над несколькими новыми сортами, каждый из которых нашел свою нишу на рынке.

Например, сорт «Лина» сегодня стал фактически основным сортом для хозяйств на Дальнем Востоке, в непростых климатических условиях тех регионов он дает стабильно высокий результат. А сорт «Сафо» сегодня один из самых популярных у дачников, благодаря своей хорошей устойчивости ко многим болезням и высоким вкусовым качествам.

В настоящее время на государственных сортоиспытаниях находятся еще два сорта – «Одар» и «Сокур», об их особенностях рассказал ведущий научный сотрудник ФИЦ ИЦиГ СО РАН, к. с.-х.н. Николай Полухин:

- Оба сорта отличаются высокой урожайностью, если же говорить об уникальных особенностях, то «Одар» отличает повышенная устойчивость к распространенным в Сибири заболеваниям картофеля. «Сокур» немного уступает ему в этом показателе, зато обладает ровными красивыми клубнями и обалденными вкусовыми качествами.

Значительная часть работы над созданиями этих сортов проходила уже после вхождения СибНИИРС в состав ФИЦ ИЦиГ СО РАН, и, по словам Полухина, в селекционной работе есть вклад и ресурсы генетиков из Академгородка. Прежде всего, в переходе на методы маркер-ориентированной селекции, которая позволяет вести селекционную работу намного быстрее и точнее, чем в рамках традиционных подходов.

Николай Полухин также отметил, что важной частью программы развития отечественного картофелеводства, помимо создания набора современных высокоурожайных сортов, является развитие семеноводства. Для этого предусмотрено развитие существовавших и создание ряда новых семеноводческих центров. В результате, за несколько лет работы удалось сократить долю иностранного семенного материала картофеля в России сократился в разы.

Активно участвует в этой работе и СибНИИРС, выращивая на своих полях оздоровленные клубни класса «супер-супер-элита» популярных сортов сибирской селекции. В первый год площадь таких посадок составила 35 «соток», на следующий год – 0,7 гектара, потом – 1,5 га и в этом году уже три. В следующем году намерены выйти на цифру в пять гектар, что позволит не только полностью удовлетворить потребности хозяйств Новосибирской области в посадочном материале, но и продавать часть в соседние регионы.

Завершился пресс-тур на овощеводческом участке, где заведующая лабораторией селекции, семеноводства и технологии возделывания овощных культур и картофеля, к. с.-х. н. Татьяна Штайнерт рассказала о новых сортах огурцов.

Среди новинок этого года – сорт огурцов с белой кожурой и повышенным содержанием каротина (провитамин витамина А). Обычно это полезное вещество ассоциируется у нас с морковью, а в огурцах почти не присутствует. Но с недавних пор в мире стали возникать сорта белокожих огурцов как элемент функционального питания.

– Конечно, белый огурец проиграет по содержанию каротина и моркови, и желтому помидору, но в нем достаточно много этого пигмента, а еще – много легко усваиваемого йода, что актуально для Новосибирской области - йододефицитного региона, – отметила Татьяна Штайнерт.

Работают селекционеры и над новыми сортами более привычных нашим гражданам зеленых огурцов. В настоящее время, в селекционном отборе находится более 130 огуречных линий, единицам из которых предстоит со временем превратиться в новые сорта. А засушливое лето 2020 года стало для новых сортов этого влаголюбивого овоща не простым, но вполне преодолимым испытанием.

Впрочем, это для дачников такая погода – беда, а для селекционеров, наоборот, своего рода подспорье. В благоприятный год сложнее провести оценку образцов, потому что все они дают, как правило хорошие результаты, зато, когда природа не балует, как произошло в этом году – жесткие условия расставляют все на свои места.

Работа над созданием сорта «Богатая грядка» шла полтора десятилетия и в этом году вышла на финишную прямую – завершающий этап государственных сортоиспытаний. И он проходит его с замечательными результатами – в условиях засухи дал урожай в три раза выше среднего по всей коллекции, высаженной на опытном участке СИбНИИРС. Поэтому ученые оптимистично оценивают будущее сорта, по их мнению, он найдет своего покупателя на рынке.

Сергей Исаев

Не так давно мы рассказывали о появлении рыбных ферм в пустынных районах Северной Африки и Ближнего Востока. Возможно, кому-то идея показалась чересчур фантастичной, но на самом деле популярность такого направления как аквапоника растет день ото дня, равно как и география подобных проектов. Приведем несколько примеров из разных концов света.

Для начала, как водится, определимся с терминами, что будем считать аквапоникой. Благо, есть устоявшееся определение: аквапоника — это взаимосвязанная гибридная система прудового хозяйства и гидропоники. Овощи и травы выращиваются в контейнерах, не содержащих почву, а своё питание растения получают из сточных вод, выбрасываемых из прудов. Растения питаются бактериями от продуктов жизнедеятельности рыб, а затем эта вода возвращается обратно в пруд в очищенном виде. Как видите, ничего сверхсложного. И это одна из причин роста популярности аквапоники.

Что еще важно, она хорошо ложиться в современные тренды разумного потребления и внимания к состоянию окружающей среды. Выращивание овощей в такой системе почти не требует внесения дополнительных химикатов, большую часть необходимых веществ растения получают из продуктов жизнедеятельности рыб. Аквапоника дает возможность существенно сократить, а в ряде случаев и свести к нулю сброс сточных вод. Что не только снижает нагрузку на окружающую среду, но и экономит саму воду – один из самых ценных ресурсов на нашей планете.

А то, что размеры этой системы могут значительно варьироваться, делает аквапонику интересной для небольших ферм и хозяйств –поставщиков органической растительной и мясной (не забываем про рыбу) продукции для питания людей. Причем, каждая такая ферма в отдельности является сбалансированной экосистемой, к чему сейчас призывают стремиться сельхозпроизводителей.

Конечно, у аквапоники есть и свои задачи, которые еще только предстоит решить. Для открытия такой фермы нужны вложения в инфраструктуру, необходимо обеспечить систему стабильным источником электроэнергии, наконец, нужно иметь базовое представление не только о выращивании овощей, но и о рыбоводстве.

– Сельские общины нужно обучать аквапонике, как ухаживать за рыбой, растениями и самой системой. Должна быть постоянная поддержка до тех пор, пока существует проект, – отметил владелец и основатель Aquaculture Innovations (компании, успешно поставляющей на рынок оборудование для таких ферм) Лесли Тер Моршуизен.

И все равно, энтузиастов этого направления хватает во всем мире. И они демонстрируют неплохие достижения.

Лидерами в аквапонике стали Нидерланды. Многие тамошние проекты осуществляются в рамках программы EcoFutura с целью снизить в разы содержание нитратов, сохраняя при этом высокую урожайность, что актуально в условиях ужесточения требований ЕС к экоконтролю.

В городе Блейсвейк гидробиолог Пим Вильгельм построил тепличный комплекс, где на основе разработанной им технологической линии выращивает экологически чистые помидоры в зимнее время. Бассейны с рыбой соседствуют друг с другом. Высокий урожай томатов достигается за счет частичной обработки аквариумной воды – её стерилизацией ультрафиолетовым светом и pH контролем. При этом вода активно минерализуется, как это требуется по технологии выращивания помидоров. Обратно вода сливается в аквариум после фильтрации осмосом, чтобы сделать уровень минерализации приемлемым уже для рыб.

Проект Вильгельма является одним из крупнейших в Северное Европе, поскольку он был поддержан инвестициями со стороны крупных голландских компаний. Это, к слову, один из сценариев развития аквапоники, когда крупные фирмы инвестируют во внешние проекты более мелких участников рынка, вместо того, чтобы создавать новое направление внутри своей структуры (что часто бывает сложнее).

Думаю, нет ничего удивительного в том, что проекты ферм с аквапоникой пользуются популярностью и по другую сторону океана – в США. Тем более, что на американском рынке есть несколько фирм, поставляющих готовые комплексы: покупай, подключай к коммуникациям и работай. Например, мини-ферма Aquaponics USA, которая включает в себя два контейнера (один – это аквариум с рыбами, а в другом растёт зелень), а также все необходимые для работы системы насосы, трубы и другие агрегаты. Такой комплекс стоит около 2500 $, занимает несколько квадратных метров во дворе дома и вполне способен обеспечивать среднестатистическую семью рыбой и свежими овощами круглый год.

Но хватает и тех, кто не ищет чужих готовых решений, а предпочитает идти своим путем. Например, Джон Моррис, продавший мебельный магазин и превративший свой участок земли площадью в 8 гектар на острове Уайт (штат Виргиния) в одну большую акваферму.

По его оценкам, всего он вложил в бизнес $175 тысяч. Затратно, зато Моррис растит урожай базилика, салата, листовой свеклы, желтых томатов, цикория круглый год и собирает его даже в январе. В ближайших планах Морриса начать выращивать капусту, пользующуюся большим спросом на рынке.

Впрочем, если вы захотите пойти по этому пути, вам совсем не обязательно переезжать из привычной городской среды на какой-то остров или в деревню. Джон Эдель и его компания «Растение» выращивают экологически чистые овощи прямо посреди крупнейшего города штата Висконсин – Милуоки.

План Эделя – доказать, что пустые склады в городах всего мира являются обширным пространством для земледелия будущего. Даже в отсутствие солнечного света фермеры могут использовать аквапонические технологии для выращивания продуктов и белков без разрушения почвы или потери влаги, как в традиционном земледелии. Как и в других аквапонических системах, отходы от рыбопроизводства в виде аммония поднимаются путем рядов грядок, в которых естественные бактерии, содержащиеся в почве, превращают аммоний в нитриты и затем в нитраты, богатое вещество, питающее его продукцию.

Список таких примеров можно продолжать еще долго. Сегодня фермы с аквапоникой благополучно работают на всех континентах нашей планеты. Есть и пионеры этого направления в России. Пока их совсем немного, тут, как и в области сити-фермерства, мы немного отстаем от лидеров этого направления. Но ситуация меняется в лучшую сторону. Один из близких по смыслу проектов – рыбоводческие комплексы на объектах «СИБЭКО», о которых мы ранее рассказывали. Добавьте к ним грядки и будет типичная аквапонная ферма, способная обеспечить коллектив ТЭЦ и свежей рыбой, и полезным овощным гарниром.

Если вы решите попробовать свои силы в подобного рода проекте, отечественные эксперты рекомендуют обратить внимание на несколько важных моментов. Сначала нужно определиться с видами рыб и растений, которые будут выращиваться. Не стоит начинать с чего-то сложного. В качестве «идеальной рыбы» можно выбрать неприхотливых карповых (если вы имеете достаточный опыт, то можно попробовать разводить даже осетровые виды рыб). Что касается растений – то тут проще всего начать с выращивания каких-либо цветов или трав (петрушки, укропа, базилика).

Второй важныймомент – емкости для рыб и растений. Лучше начинать с небольших емкостей и теплиц. И только потренировавшись на таких размерах, замахиваться на большее. Однако, если вы хотите выращивать продукцию не только для собственного потребления, но и на продажу, без большого бассейна (и соответственно, парника) не обойтись. Поэтому стоит заранее продумать, где взять средства на строительство и запланировать под него место.

Третье – установка водяного насоса, который будет перекачивать воду от рыб к цветам. Именно работа насоса (вернее – расход электроэнергии на его работу) и является самой существенной статьей ежемесячных расходов. Плюс надо следить за уровнем воды в бассейне. И на больших объектах вручную обеспечить его поддержание не получится, нужна автоматическая система контроля уровня воды и ее долива.

Но в целом, как видите, ничего сверхсложного в этой технологии нет. Оказалась, она вполне доступна не только европейским агрономам, но и бедуинам Аравийского полуострова. А значит, вполне вероятно, скоро возрастет и число российских аквапонных ферм.

Сергей Исаев

Государственная дума Федерального собрания Российской Федерации приняла в первом чтении законопроект о радиационной обработке сельскохозяйственной и пищевой продукции. Радиационные технологии широко используются во всем мире для обеспечения микробиологической безопасности и сохранения сельскохозяйственного сырья и пищевой продукции. В России применение ионизирующего излучения серьезно сдерживается, так как законодательная база до недавнего времени находилась в стадии формирования. Подготовка данного законопроекта и принятие его в первом чтении является промежуточным результатом на пути к окончательному выходу на рынок данной технологии, считают специалисты. Законопроект появился, в том числе, благодаря усилиям ряда организаций, среди которых Институт ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН), где находится Центр радиационных технологий ИЯФ СО РАН, НГУ и НГТУ. 

Законопроект № 654742-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения обработки ионизирующим излучением (радиационной обработки) сельскохозяйственной и пищевой продукции» был принят в первом чтении Госдумой РФ в июле 2020 г. 

«Обработка сырья и готовой продукции с применением ионизирующего излучения является одним из современных, безопасных и эффективных способов обеспечения санитарно-эпидемиологической, фитосанитарной, карантинной, ветеринарной безопасности сельскохозяйственной продукции и продовольствия. Такая обработка, проводимая с соблюдением требований радиационной безопасности, обеспечивает уничтожение патогенных организмов и паразитов, снижение количества микроорганизмов, вызывающих порчу продуктов, подавление прорастания луковиц, клубней и корнеплодов, продление сроков хранения продуктов», – говорится в документе. 

Проектом данного Федерального закона предлагается внести изменения и дополнения в законы РФ «О защите прав потребителей», «О ветеринарии», «О радиационной безопасности населения», «О качестве и безопасности пищевых продуктов» и «О карантине растений», которые позволят применять ионизирующее излучение для обработки с/х и пищевой продукции. До нового законопроекта в России упоминается ионизирующее облучение для обработки пищевой продукции только в Техническом регламенте 021/2011 Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции», который запрещает обращение на территории Таможенного союза мяса птицы, домашних кроликов, конины, яичного порошка, меланжа, альбумина, обработанных ионизирующим излучением. 

«За рубежом технология радиационной обработки пищевой и сельскохозяйственной продукции применяется очень давно, в том числе с помощью ускорителей электронов ИЛУ-10, разработанных и производимых в ИЯФ СО РАН, – рассказывает руководитель Центра радиационных технологий ИЯФ СО РАН и НГУ, заведующий лабораторией ИЯФ СО РАН, кандидат технических наук Александр Брязгин. – В России запрета на данную технологию нет, ряд ГОСТов, регламентирующих применение ионизирующего излучения для обработки пищевых продуктов в России, Казахстане и других странах Евразийского Союза, приняты еще в 2016 г. Другое дело, что производители боятся это делать, им нужно было получить явное одобрение. Законопроект 2020 г. говорит, что существует ионизирующее излучение, и его можно применять. Но необходимо двигаться дальше – менять основной закон – Технический регламент Таможенного союза 021. Когда в него внесут изменения, это будет весомый аргумент против критики радиационной обработки». 

При радиационной обработке пищевых продуктов для того, чтобы избежать возникновения в них радионуклидов и других вредных факторов, разрешено применять электронное излучение с энергией не более 10 МэВ, тормозное рентгеновское излучение с энергией не более 5/7.5 МэВ и гамма-излучение кобальта-60. Это нужно обязательно включить в законодательные акты, что бы не было возможности дискредитировать технологию недобросовестными производителями. Еще в 1981 г. объединенный комитет экспертов Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), на основании многочисленных данных, пришел к выводу о том, что пищевой продукт, облученный в дозах, не превышающих 10 кГр, не является токсичным. 

«Сейчас в информационном поле встречается очень много неграмотной критики радиационного метода. Благодаря усилиям ряда организаций, таких как ВНИИ радиологии и агроэкологии (Обнинск), Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом», компаниям «Теклиор» и «Корад», а также ИЯФ СО РАН, удалось показать необходимость внедрения данной технологии в России, – добавляет Александр Брязгин. Представители Госдумы участвовали в международной конференции «Радиационные технологии в сельском хозяйстве», которая проходила в 2018 г. в Обнинске, и была посвящена радиационной обработке пищевых продуктов. На этой конференции были сделаны доклады от ИЯФ, НГТУ и НГУ, которые представили результаты работ в центре радиационных технологий ИЯФ-НГУ. В 2020 г. законопроект принят в первом чтении. Это промежуточные результаты, мы сделали только полшага, но двигаемся вперед». 

ИЯФ СО РАН на протяжении последних 15 лет серийно выпускает электронные ускорители семейства ИЛУ для радиационной обработки продуктов питания, сельскохозяйственной продукции, а также для стерилизации биопрепаратов, медицинских инструментов и изделий. Технические характеристики ускорителей ИЛУ соответствуют всем международным стандартам и поставляются в Польшу, Китай, Индию, США и другие страны. Эксперименты проводятся и в самом Институте – в Центре радиационных технологий ИЯФ СО РАН и НГУ. Например, в недавнем совместном исследовании ученые ВНИИ радиологии и агроэкологии, ИЯФ СО РАН и НГУ исследовали возможность обработки на ускорителе электронов ИЛУ-10 при дозах до 6 кГр для холодной пастеризации рыбных пресервов. Специалисты выяснили, что при параметрах от 3 до 6 кГр на 99,9% снижается уровень микробиологического загрязнения этого продукта, его вкусовые и физико-химические показатели при этом остаются в норме, а срок хранения в результате обработки увеличивается с 10 до 45 суток. Подобные исследования по радиационной обработке проводились и для картофеля. 

По словам Александра Брязгина, существует два основных страха перед продуктами питания, обработанными радиацией – это появление остаточной радиации и вредных веществ в ходе протекающих во время облучения химических реакций. «Во-первых, доказано, что если энергия электронов, которыми обрабатывали продукт меньше 10 МэВ, то никакой остаточной радиации не возникает. Во-вторых, еще в прошлом веке экспертной комиссией МАГАТЭ, ВОЗ и ООН было проведено масштабное исследование, которое показало, что питательные свойства продуктов, обработанных дозой радиации меньше 10 кГр, меняются не более, чем при обычной термической обработке, например, жарке. То есть продукты, подвергшиеся радиационной обработке в соответствии со всеми законами и ГОСТами, не имеют в своем составе химических консервантов, они по-настоящему чисты и безопасны для потребления», – добавляет Александр Брязгин. 

На второй день Большой Норильской экспедиции отряд «Наземные экосистемы» вышел на одну из ключевых точек маршрута – к месту впадения ручья Безымянного в реку Далдыкан. Ученые взяли пробы воды выше по течению реки, где не было загрязнения, а затем ниже по течению – в том месте, где нефтепродукты попали в реку, чтобы детально изучить, какие изменения происходят в составе воды.

Воду фильтруют – чтобы взвесь не окислилась до тех пор, пока проба не попадет в лабораторию, – и разливают по пробиркам. Для химического и микробиологического анализа пробы отбирают стерильными шприцами в специальные ампулы и емкости. В каждой такой емкости необходимо создать благоприятную для микроорганизмов среду, чтобы они не погибли и даже размножились к моменту исследования.

«Дальше с ними уже работают микробиологи, – говорит старший научный сотрудник Института нефтегазовой геологии и геофизики имени А.А. Трофимука Сибирского отделения Российской академии наук (ИНГГ СО РАН) из Томска Ирина Иванова. – Они считают их на определенном приборе. А также при необходимости из этих ампул микроорганизмы можно пересадить на твердые среды».

Почвоведы собрали новые образцы грунта и донных осадков. Ученые ботанического профиля продолжают геоботанические исследования – описывают растения на местности. Специалисты выявили два наиболее распространенных вида – иву и хвощ. Листья ивы и надземную часть травянистых растений собирают для химического анализа. На его основе можно будет сделать вывод о состоянии флоры.

«При сборе растений главное – собирать образцы одного вида, годичный побег и листья», – подчеркивает Игорь Махатков из НИИ сельского хозяйства и экологии Арктики. – Каждая точка у всех специалистов одна, и на ней все вместе работают, чтобы потом сложить общую ситуацию».

За два дня полевых работ отряд «Наземные экосистемы» прошел около 10 километров по берегу ручья Безымянного и реки Далдыкан. Ученые обследовали восемь контрольных точек.

Вторая группа – геофизики – разделилась. Часть команды продолжила создание трехмерной карты грунта в самом начале ручья Безымянного в непосредственной близости от резервуаров на ТЭЦ-3, где произошел разлив.

Технология создания такой карты выглядит необычно: ученые вбивают в землю на определенном расстоянии 25-сантиметровые гвозди, объединенные проводом, – электроды. По ним специальное устройство запускает электрические импульсы и записывает скорость затухания. С помощью такого геолокатора становится виден срез глубиной до 20 метров и длиной около 100. На нем видны все виды почв и количество топлива, впитавшегося в землю.

Вторая часть группы геофизиков оправилась к самим резервуарам для проведения измерений их целостности при помощи резонансной технологии выделения стоячих волн.

Как ранее писал «Таймырский телеграф», Большая норильская экспедиция работает по приглашению «Норникеля». Подобных комплексных исследований на Таймыре ученые не проводили больше 20 лет.

Несмотря на ограничения, которые принесла в нашу жизнь пандемия COVID-19, жизнь, в том числе, научная, не стоит на месте. Недавно мы рассказывали о том, как в Новосибирске прошла крупная мультиконференция по биоинформатике и системной биологии. А сегодня предлагаем обратить внимание на Институт математики им. С.Л. Соболева (ИМ) СО РАН и «Математический центр в Академгородке», где тоже кипит научная работа и проходят конференции. Подробности – в интервью с директором ИМ СО РАН, академиком РАН Сергеем Савостьяновичем Гончаровым.

– Насколько мне известно, в конце июля в Вашем институте прошла крупная международная конференция?

– Да, это была конференция «Цифровизация и вычислимые модели». Она проходила в рамках работы Математического центра в Академгородке, образованного осенью прошлого года. Напомню, его главная задача - сохранение и развитие в Новосибирске математической науки на мировом уровне.

Любая изоляция научного сообщества ведет к его вырождению. Поэтому международная интеграция является важной составляющей работы Центра. Особенно важно это для молодых ученых, которых предполагается готовить в нем. Это касается и правильного выбора тематики исследовательской работы, и продвижения полученных результатов в научном мире.

Так я предвосхищаю вопрос о том, почему мы решили проводить конференцию с большим количеством иностранных участников, несмотря на закрытые границы.

– Насколько я понимаю, решить проблему удалось с помощью онлайн-технологий. Сложно было перейти на новый формат?

– На самом деле, у нас уже ранее был некоторый опыт проведения такого рода мероприятий. И в этот раз оргкомитет, который возглавил молодой и уже известный в мире ученый Николай Алексеевич Баженов, использовал, в том числе и прошлые наработки. В результате, в ней приняло участие даже больше делегатов, чем если бы она проходила в традиционном режиме. У нас, если не ошибаюсь, только трое докладчиков из России, остальные – иностранцы. Да и помимо докладчиков, много математиков со всего мира присоединились к конференции в качестве слушателей.  

– Какие вопросы обсуждались на конференции?

– В основном, это фундаментальные вопросы, касающиеся теории вычислимости, математической лингвистики и других областей математики. Но, если смотреть на перспективу, речь идет о базе для вполне прикладных направлений – развития информационных технологий, прежде всего. Ведь, что такое цифровизация? Первоначально это была идея Гёделя о том, что можно погрузить теорию в арифметику, закодировать ее числами и потом с этими числами работать. “та идея стала ключевой и для развития программирования и исследований в области теории вычислимости.

– Почему решили провести конференцию сейчас онлайн, а не перенести ее на осень, как поступили организаторы многих других конференций?

– Во-первых, как я сказал, мы таким образом даже расширили состав участников, в работе конференции приняли участие наши коллеги из дальнего зарубежья, которые, в принципе, не смогли бы приехать в Россию, независимо от того, когда прошла бы конференция. А во-вторых, неизвестно, как долго придется ждать, пока мировая ситуация наладится. Сейчас говорят о второй волне пандемии, так что осенние мероприятия тоже оказываются под угрозой отмены или новых переносов. Мы посчитали, что продуктивнее изменить формат конференции, а не ее сроки.

– Таким образом Вы рассчитываете полностью выполнить запланированную на этот год программу по конференциям для Института и Математического центра?

– Мы бы очень этого хотели. И не просто выполнить, а, возможно, за счет онлайн-технологий даже расширить ее.

– Насколько мне известно, участники таких конференций жалуются на недостаток привычного живого общения между учеными.

– В этом я с ними согласен, чаты не могут стать полноценной заменой общения «в живую». Особенно, в процессе коллег для какого-то совместного проекта. Но надо понимать, что процесс «цифровизации» нашей жизни начался задолго до этого года, пандемия лишь ускорила его. И когда проблемы с вирусом уйдут, сфера применения онлайн-коммуникаций никуда не денется, она сохранит свои позиции и будет расширять их дальше. Это в полной мере относится и к мировому научному сообществу. Нам придется искать способы перенести «плюсы» личного общения в «цифру».

– К каким еще формам научного сотрудничества применим онлайн-формат?

– Довольно хорошо этот формат отработан для проведения разных семинаров и воркшопов. Если же говорить о совместных проектах лабораторий или групп из разных научных центров, то тут лучше некий гибридный подход. На первом этапе все равно нужно личное общение, а уже потом, когда работа началась, вполне хватает контактов через Интернет. Тут уже, наоборот, онлайн-формат намного сокращает время для обсуждения каких-то вариантов решения задач, обмена идеями, согласований.

Это, кстати, одна из задач для созданного Математического центра, в его структуре мы хотели бы видеть некий кампус, куда могли бы приезжать наши иностранные гости, жить на протяжении нескольких месяцев, пока идет запуск совместного проекта. Ну а потом уже мы продолжим сотрудничество дистанционно. Для этого тоже нужна соответствующая инфраструктура, оборудование специальных аудиторий, в которых было бы удобно и продуктивно проводить онлайн-семинары, совещания и тому подобное.

– Раз уж мы заговорили о «цифровизации» отечественной науки, то на что бы Вам хотелось еще обратить внимание?

– Во время недавнего визита в Новосибирск министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова, я поднял вопросы, касающиеся российских научных журналов. Не секрет, что сегодня в мире многие из них мало доступны для ученых в силу и финансовых, и политических причин, а это означает, что публикуемые в них статьи оказываются на периферии внимания мировой науки. Независимо от важности результатов, о которых в этих статьях говорится. А публикация статьи в англоязычном издании с высоким импакт-фактором с каждым годом стоит все дороже, и далеко не все отечественные исследователи обладают достаточными для этого ресурсами. Тем самым, уже собственно наша наука тоже уходит на периферию. Решение я вижу в следующем.

Надо помочь всем нашим журналам обзавестись своей электронной версией, причем, на двух языках – русском и английском. Так, с одной стороны, мы сможем лучше привлечь внимание научного сообщества к нашим результатам, а с другой – не допустим полного вытеснения русского языка из научного общения. Это тоже очень важно. Ведь, если русский язык «уйдет» из науки, ученые будут писать о своей работе и общаться между собой исключительно на английском, нам, в конце концов, придется «переводить» на английский и свое высшее образование, чтобы студенты и специалисты могли понимать литературу по своей специальности. Это, в свою очередь, повлечет еще более печальные последствия и для культуры, и для общества в целом.

Потому что язык, из которого «ушла» научная часть, начинает умирать. Отсюда следует, что образовательной системе и научному сообществу надо всерьез относиться к задаче сохранения научной составляющей нашего русского языка, которая, во многом, определяет его будущность. Так что цифровизация науки, и научной периодики, в частности, нужна. Но нужна для того, чтобы усиливать позиции наших исследователей и нашего языка в мире науки.

Георгий Батухтин

Создание испытательного полигона в Булунском районе на севере Якутии будет способствовать комплексному изучению восточного сектора российской Арктики, а также решению проблем энергообеспечения отдаленных арктических поселений. Такое мнение выразил ТАСС министр по развитию Арктики и делам народов Севера республики Владимир Черноградский. 

Глава Якутии Айсен Николаев 28 июля одобрил комплексный план развития Тикси на период до 2025 года. В нем определены семь приоритетных направлений, в том числе создание испытательного полигона научно-образовательного центра (НОЦ) "Север". 

"Основными направлениями полигона могут стать испытания альтернативных источников энергии, энергоресурсосбережения, в том числе для исследования их совместной работы для тепло- и электроснабжения арктического поселка. Кроме того, в Тикси можно организовать первичную и глубокую биотехнологическую переработку арктического биосырья, проектирование и строительство зданий и сооружений, адаптированных к арктическим условиям, в том числе купольного типа", - сказал Черноградский.​ 

Он подчеркнул, что создание испытательного полигона НОЦ в Тикси будет способствовать формированию Международного центра научных исследований Арктики на базе ресурсов Академии наук Республики Саха (Якутия) и Якутского научного центра Сибирского отделения РАН для комплексного изучения природной среды в восточном секторе российской Арктики. По его мнению, развитие испытательного полигона НОЦ будет также способствовать развитию туристско-рекреационного кластера "Российский Север Арктики". 

Булунский район - один самых крупных регионов Якутии. Включает в себя семь муниципальных образований, пять из которых являются национальными и входят в перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов. В районе живут около 8 500 человек разных национальностей.​ 

Фото с сайта NewsYkt 

«Батут работает» – эта шутливая фраза от Илона Маска уже разлетелась по русскоязычным соцсетям. Нельзя не заметить, что оппозиционно настроенная часть граждан с упоением смакуют космический успех американцев, получив серьезный повод упрекнуть нынешнюю российскую власть в неспособность вершить великие дела. Не желая присоединяться к хору крикливых обличителей, мы все же вынуждены признать необходимость серьезного разговора на тему нашего реального технологического лидерства. К сожалению, власть предпочитает уклоняться от такого разговора, делая ставку на пропаганду. Однако я не думаю, что пафосные заявления и оглашение грандиозных планов способны заглушить критику, пусть даже предвзятую. Проблема существует реально, и отмахиваться от нее как от вражеской провокации в высшей мере контрпродуктивно.

Я не буду вдаваться в экономические и всякие организационные аспекты проблемы. Обращусь лишь к тому, что находится на самом виду, и что само по себе весьма красноречиво указывает на сложившуюся ситуацию. Если хотите, можете назвать это «социально-культурологическим» анализом.

На мой взгляд, корень проблемы не в том, что государству не хватает денег на какие-то проекты. И даже не в том, что часть средств, мягко говоря, расходуется нерационально. Это - всего лишь следствия, а не причины. Главная причина в том, что на самом верху утрачена (выражаясь философски) адекватная парадигма развития. Иначе говоря, у руководства страны нет отчетливого понимания того, куда движется мир.

Отсюда вытекает двусмысленность в плане формулирования технической политики. Мы, вроде бы, пытаемся позиционировать себя как лидеров научно-технического прогресса, но по факту вынуждены тянуться за теми, кто вырвался вперед. Это положение грозит стать «хроническим», поскольку из-за плохого понимания инновационных трендов мы на первых порах начинаем их «разоблачать», после чего – уже под воздействием объективных обстоятельств – нам не остается ничего другого, как смиренно «склонить головы» и потихоньку встраиваться в эти тренды.

За примерами далеко ходить не приходится. Они на виду. Не будем сейчас вдаваться в космические темы. Возьмем только жизненно важные (особенно для нашей страны) направления. Так, когда в США стали внедрять технологии гидроразрыва пластов для добычи сланцевого газа, в нашей стране стали раздаваться скептические высказывания: мол, дорого, неперспективно и вредно для окружающей среды. Точно так же продажи сжиженного газа до поры до времени нашими экспортерами углеводородов не воспринимались всерьез. Зато теперь становится очевидным, что сланцевая революция вполне удалась, а мы - в ущерб себе - просто упустили время, и теперь нам приходится бежать вдогонку за лидерами. И что самое интересное: для специалистов (с которыми мне в свое время удалось пообщаться), были очевидны все плюсы данного направления, включая и сланцевую добычу. Почему их голос оказался неуслышанным теми, кто отвечает у нас за техническую политику, мне пока не особо понятно.

В этой связи особо огорчает то, что собственный интеллектуальный потенциал оказался недостаточно задействованным. Теперь у нас пытаются наверстать упущенное – уже после того, как наши конкуренты отработали соответствующие технологии и продолжают их совершенствовать. Разумеется, у нас есть возможность приобрести готовую технологию. Но согласитесь – разве это нормально для лидера прогресса хватать готовенькое, сделанное в другой стране? Так обычно себя ведут развивающиеся страны. И стиль поведения наших политиков в этом вопросе («взять готовенькое»), увы, обрекает нас именно на эту роль.

Возьмем другую животрепещущую тему – утилизация коммунальных отходов. Долгие годы наши руководители закрывали глаза на эту проблему. Тем временем российские специалисты работали в данном направлении, стараясь идти в ногу со временем. Так, ими разрабатывались технологии пиролиза органики, а также технологии экологически безопасного и энергетически эффективного сжигания мусора. Никто не держал эти разработки в секрете – их неоднократно презентовали на разных выставках и форумах.

Но в головах высокопоставленных начальников почему-то долгое время имело место убеждение, будто термическая утилизация отходов – «не наш путь». И Европа нам, дескать, не указ в таких вопросах. Соответственно, отечественные разработки в этой области не привлекли к себе серьезного внимания. Что в данном вопросе являлось «нашим путем», до сих пор остается в секрете. Когда же мусорная проблема привела к активизации социальных протестов, вдруг оказалось, что сжигать мусор – дело важное и полезное. Во всяком случае, такой прецедент возник в самой «кипящей» точке – в Подмосковье. То есть мы пошли-таки по стопам Европы, правда, приобретя для этих целей морально устаревшее импортное оборудование. Своих разработчиков, как всегда, оставили «за бортом».

Точно такая же история просматривается сейчас и в случае с альтернативной энергетикой.  Уже второй десяток лет некоторые российские эксперты регулярно «хоронят» ВИЭ, выдавая это направление за вздорную причуду западных политиков. Вроде бы, реальные тенденции не очень хорошо стыкуются с такой позицией, и есть серьезный повод хоть как-то пересмотреть свою аргументацию. Однако аргументация не меняется. Впрочем, как и «прогнозы». Это обстоятельство, конечно же, ничуть не способствует авторитетности таких «экспертов». Тем не менее, их позиция неумолима. Шесть лет назад на одном международном технологическом форуме я услышал подобные рассуждения от неких «компетентных» специалистов – якобы европейцы «одумались» и вновь обратились к ископаемому топливу. Мол, немцы махнули рукой на солнечные панели и сделали ставку на «старый добрый» уголь. Правда, через несколько лет в Германии закрыли последнюю угольную шахту, а в рамках ЕС в прошлом году было подписано «Зеленое соглашение», ставящее целью полное избавление от ископаемого топлива к 2050 году. Иными словами, «похоронить» альтернативную энергетику так и не удалось.

Однако, несмотря на это, скептические высказывания в отношении ВИЭ всё еще звучат в нашей стране, причем с самых высоких трибун (включая главу государства). Нет, я не имею ничего против критики. Но если мы претендуем на глобальное технологическое лидерство, то одной критики тут явно недостаточно – пора бы уже показать человечеству какую-то осязаемую альтернативу в той же энергетической сфере. Допустим, ветряки и солнечные панели – дело бесперспективное. Но тогда что является для нас перспективой? Например, в Сибири еще с советских времен активно работали над технологиями для угольной энергетики. Считалось, что перевод тепловых электростанций на газ – явление временное. После того, как появятся очень эффективные технологии сжигания угля, газовая генерация должна была кануть в лету.

В принципе, сегодня нашим ученым есть что показать и на этот счет. Так, в Институте теплофизики СО РАН давно занимаются технологиями «активации» угля с помощью микропомола, а также водно-угольными технологиями. И то, и другое рассматривается как достойная альтернатива природному газу и жидкому топливу (мазуту и солярке). В общем, у нас есть некая основа, на которой можно выстраивать собственное направление развития в области «традиционной» энергетики. Что мешало нам создать суперсовременные угольные станции и тем самым выйти на лидерские позиции? Но ничего этого не произошло. Формально наше руководство не сворачивает исследования в указанном направлении. Но в то же время не уделяет им должного внимания. То есть, своего пути развития на самом деле нет. А значит, критика западного пути развития энергетики строится, по существу, на пустом месте.

Что же тогда мы пожнем в итоге? Здесь нет никакой загадки. Долго топтаться на месте все равно не получится. Если уж нам не удалось стать реальными лидерами, то придется двигаться по стопам тех, кто лидирует на самом деле и задает цели остальным. Поэтому, как бы российские эксперты ни критиковали ВИЭ, Россия все равно (пусть и без энтузиазма) встраивается в это европейское русло. Не удивительно, что в последние годы мы узнаем о реализации новых проектов в области солнечной и ветровой энергетики. Мало того, мы уже начинаем гордиться тем, что установленная мощность новых «зеленых» электростанций из года в год становится всё больше и больше. Конечно, нам пока еще далеко от того, что делают на данном направлении такие страны, как Мексика, Аргентина, Индия и Египет, но начало положено, и свернуть с этого пути вряд ли получится. Да и как оно может получиться, если другого инновационного направления никто у нас не определил? Я вполне могу оценить красоту выступлений первых лиц страны на разных технологических форумах, я даже готов выразить восхищение тому остроумию, с которым они критикуют «зеленую» энергетику. Однако это не избавляет меня от вопроса: а каков практический результат столь высоких посланий? К сожалению, ответа на него мы так и не получили.

И напоследок вернемся к космической теме. Десять лет назад, когда Илон Маск начал запускать свои экспериментальные ракеты, наши эксперты отреагировали на его инновацию в том же стиле, как это было в случае с технологиями сланцевой добычи. Кому-то он вообще казался проходимцем и мошенником. Правда, года три назад в разговоре с одним представителем «Роскосмоса» я узнал, что завод имени М. В. Хруничева был вынужден снизить цены из-за конкуренции со стороны американцев. Мало того, «Роскосмос» готовил с Маском какие-то договора о сотрудничестве. Спрашивается, почему же с самого начала его не восприняли всерьез?

Ответ лежит во всё той же плоскости – у наших руководителей нет четких ориентиров для развития. Именно в этих условиях традиции довлеют над инновациями. В итоге сохраняется привязанность к тому, что является для нас понятным, и с ходу отметается то, что кажется непривычным. Речь идет, по большому счету, об особом настрое ума, нацеленного не на построение нового будущего, а на сохранение прошлого. И пока этот настрой сохраняется, мы (имею в виду страну) рискуем и впредь загонять себе в нелепые ситуации, претендуя на лидерство там, где в реальности намечается технологическая отсталость.

Константин Шабанов

Cамый масштабный за последние десятилетия научный проект в Сибири и все, что с ним связано, — от подготовки специалистов в вузах до создания комфортной среды для ученых  — предмет пристального внимания федерального центра и огромная ответственность региона.

У министра науки и высшего образования РФ Валерия Фалькова нет сомнений, что новосибирцы реализуют проект СКИФ в заявленный срок.

Своими мыслями по поводу движения проекта, перспектив Новосибирской области в целом федеральный чиновник поделился со СМИ во время своего рабочего визита в наш регион.

Вместе с губернатором Андреем Травниковым министр посетил экспериментальное производство Института ядерной физики СО РАН, встретился с представителями математического центра мирового уровня НГУ, сотрудниками Института цитологии и генетики СО РАН, провел совещание с ректорами вузов региона и обсудил программу развития Новосибирского научного центра. Под руководством министра в здании областного правительства состоялось заседание рабочей группы Госсовета по направлению «Образование и наука», посвященное реализации мероприятий национальных проектов «Наука» и «Образование».

Валерий Фальков, министр науки и образования РФ:

— Я думаю, что к настоящему времени мы набрали хороший темп реализации проекта. Не только у меня, но и у коллег из научных институтов нет сомнений в том, что проект СКИФ может и должен быть реализован в установленные сроки. Есть рабочие вопросы, их всегда много, но их решение мы вчера обсуждали — от организации опытного производства в ИЯФе до выпуска оборудования длительного цикла изготовления. Не так давно в министерстве большое совещание было посвящено этому. Поэтому если говорить в целом, то на данном этапе принципиальных сложностей нет. Есть рабочие вопросы, есть понимание, когда они будут решены, начиная от выбора генерального проектировщика и генерального подрядчика до собственно срока окончания проектирования, работ и многого другого.

— Стройка, как вы понимаете, большая. Одна из главных целей моего визита сюда — на месте посмотреть, узнать мнение главы региона — как он оценивает работу в этом направлении. Это мощный драйвер развития науки мирового класса, причем не просто в Новосибирской области, а в целом во всей России. Сегодня это установка класса мегасайенс, строительство которой стартовало. И мы понимаем, что к 2024 году мы должны выйти на окончание работ. Мы слаженно работаем над реализацией проекта СКИФ с двумя институтами СО РАН — Институтом катализа и Институтом ядерной физики. Конечно же, при активном взаимодействии с губернатором Новосибирской области. Могу заверить, что реализация проекта СКИФ хорошо и динамично движется.

Андрей Травников, губернатор Новосибирской области:

— В отношении этого проекта (СКИФ. — Прим. ред.) нет необходимости сегодня использовать антикризисный менеджмент. Проект в нормальном рабочем процессе. И пока на уровне Правительства РФ решаются принципиальные вопросы, мы здесь, на месте, принимаем решения для того, чтобы проект был реализован в срок и качественно.

— Предложили ряд корректировок (на прошлой неделе региональное правительство и генеральные проектировщики обсуждали генплан территории, где размещается СКИФ. — Прим. ред.). Мы совместно с учеными ИЯФа обратили внимание на необходимость создания резервной территории под будущие исследовательские станции — это вторая очередь СКИФа, которая стартует после 2024 года. Наши архитекторы обратили внимание, что, создавая такую уникальную для России установку, хотелось бы получить не просто особый с научной точки зрения объект, но и особый архитектурный объект, чтобы он производил впечатление на всех приезжающих к нам работать, в том числе из-за рубежа.

— Как вы помните, программа «Академгородок 2.0» очень объемная, комплексная и долгосрочная — до 2030 года. И внутри этого срока определены приоритетные, флагманские проекты первой очереди. На сегодня ряд проектов направлен на рассмотрение в Министерство экономического развития РФ для возможного включения в различные федеральные программы. Приоритет номер один вслед за СКИФом — развитие инфраструктуры Новосибирского государственного исследовательского университета. Это так называемая вторая очередь зданий — лабораторные корпуса, студенческий кампус. Именно на этом мы концентрируем внимание, если говорим о научной и образовательной составляющей, для нас это приоритет номер один.

— На примере СКИФа, огромного центра коллективного пользования, скажу: мало построить этот уникальный объект, надо уже сейчас определить, какие научные задачи и в каких кооперациях здесь будут реализованы. И Сибирское отделение РАН эту работу уже провело и понимает, какие инстанции, какие институты будут работать и какие задачи совместно будут решать. Как губернатор, я скажу еще об одной важной для всех жителей Академгородка и Советского района роли СО РАН — на конкретных примерах. Без инициативы Валентина Пармона, который привлек для начала строительства внебюджетное финансирование, мы не смогли бы два года назад приступить к реконструкции 130-го лицея. Без конструктивной позиции СО РАН в отношении земельных участков мы бы не смогли вовремя приступить к строительству гимназии № 3. Сегодня мы проводим большую работу по приведению в порядок комплекса ЖКХ Академгородка, в этом тоже важную роль сыграло СО РАН. Многие помнят эпопею с завершением строительства подстанции «Новая Академическая» — вопрос встал колом только из-за того, что не могли уладить имущественные разногласия. Сегодня этот вопрос решен. Благодарю членов президиума СО РАН за их интегрирующую научную роль и за участие в хозяйственной повестке наравне с властями региона и города.

Интеграция науки и образования

Валерий Фальков, министр науки и образования РФ:

— Мне кажется, они (вузы Новосибирской области. — Прим. ред.) впишутся в любую программу, какую бы министерство ни инициировало. Вы знаете, что, например, НГУ демонстрирует рост чуть ли не каждый год в международных рейтингах. На новом этапе принято решение запустить программу стратегического и академического лидерства, которая нацелена не только и не столько на развитие университетов, сколько на развитие консорциумов, в которые войдут вузы и научные организации. Нам важно обеспечить интеграцию науки и образования. Мне кажется, это особенно актуально для Новосибирска. Отбор в программу, которая будет направлена на развитие университетов и академических институтов, стартует в конце сентября — начале октября этого года, затем пройдет отбор на присвоение статуса национальных опорных и национальных исследовательских университетов. Это новый этап в развитии тех программ, которые работали в системе высшего образования в предыдущие 15 лет. Самые известные — это программы национальных исследовательских университетов, федеральных университетов, опорных университетов и «Проект 5-100».

— В основном бюджетные места (для обучения студентов. — Прим. ред.) были выделены в регионах. Сегодня прошло большое совещание, на котором мы обсуждали вопросы трудоустройства и программу стратегического и академического лидерства. Но практически все председатели советов ректоров вузов, коллеги отмечали, что они чувствуют и видят реальную прибавку количества бюджетных мест, по крайней мере, в субъектах, входящих в Сибирский федеральный округ. И мне кажется, это ответ на те вызовы и запросы, которые давно сформировались в регионах. Могу сказать, что до 2024 года это увеличение будет ежегодным. Конечно, тут, как всегда, есть тонкости и детали. Они связаны с тем, что аппетит приходит во время еды. Чем больше даешь бюджетных мест на региональном уровне, в отдельно взятом университете бывают шероховатости и сложности — где-то мест хватает, а где-то — нет, но я думаю, это уже частные случаи. Но в целом бюджетных мест в регионах начиная с 2020 года будет больше. И это одна из задач национального проекта — доступное и качественное высшее образование в регионах, для того чтобы решить вопрос притока кадров в региональную экономику и обеспечить социальную сферу.​

— Если обобщить, то коллег интересуют — и в Новосибирске, и в Москве, и в других городах — одни и те же вопросы. Вопросы эти правильные, обозначаются актуальные проблемы. Мы рассмотрели два проекта, один из них — проект региональной интеграции, создание математического центра мирового уровня на базе НГУ. Удачно работающий центр, который существует неполный год или чуть больше года, только на проектную мощность выходит. И уже дает хороший результат. При этом здесь очень хороший консорциум Института математики Соболева и Новосибирского госуниверситета.

Второй межрегиональный консорциум — Институт цитологии и генетики, который является частью Курчатовского центра. В этом центре решают очень значимые задачи. И чувствуют себя прекрасно в этом партнерстве. И такое взаимодействие разных институтов, когда-то немыслимое, дает совершенно другой результат.

Прозвучали предложения: надо придать юридический статус консорциумам, надо жестче, четче закрепить права и обязанности, гарантии участников консорциума. Также рефреном звучала идея поддержать молодых ученых. С председателем СО РАН Валентином Пармоном мы обсуждали открытие молодежных лабораторий — все мы понимаем, что очень важно обеспечить приток молодых кадров в науку. И третье — инфраструктура. Любая наука мирового класса требует серьезных инвестиций в инфраструктуру. Наиболее яркий пример — центр коллективного пользования СКИФ. Это проект, который даст новосибирским и российским ученым совершенно другие возможности, будет по-новому позиционировать российскую науку в мире. У наших коллег из новосибирского Академгородка очень большой набор проектов и амбициозных планов. Думаю, нам с губернатором на ближайшие годы есть чем заняться. Задач поставлено много, они уже разделены на очереди, обсуждены, по некоторым даже есть экспертиза. За каждым из этих проектов стоят конкретные люди, у которых горят глаза, есть амбиции, есть коллективы, желание менять жизнь к лучшему и заниматься настоящей наукой.

Андрей Травников, губернатор Новосибирской области:

– По поводу нашего научно-образовательного центра уже в прошлом году мы четко сформулировали: не совсем правильно создавать НОЦ мирового уровня на базе Академгородка, который больше 60 лет фактически и является центром мирового уровня. А что касается программы НОЦ в целом, мы это с благодарностью поддерживаем. Это мероприятие нацпроекта «Наука» вызвало наибольший интерес со стороны регионов. Все говорили о некоторых недостатках этого мероприятия. В частности, о довольно скромном финансировании на создание НОЦ мирового уровня. Даже само название позволяет надеяться на более серьезное отношение к этому мероприятию. И я благодарю Валерия Николаевича и министерство за то, что услышали эти предложения. И сегодня были озвучены совершенно другие цифры финансирования на создание НОЦ.

Светлана Фролова