Часть 1. Что грозит "одноэтажной Америке" и какое нам до этого дело

Часть 2. Ошибка экоактивистов, или чем привлекают россиян "шесть соток"

Показательно, что идеологи «зеленой революции» используют в отношении односемейных домов практически те же тезисы, к которым прибегают российские сторонники высотного строительства. Дескать, неэкономно… Причем, неэкономно во всех аспектах, не только в плане одного лишь теплоснабжения. Например, одноэтажная застройка слишком растянута в пространстве, из-за чего приходится увеличивать протяженность дорог и иных коммуникаций. Вообще, тезис об экономии земли используется у нас даже чаще, чем тезис об экономии энергоресурсов. Интересно, что вменяемые архитекторы-градостроители давно уже разбили его в пух и прах.

Дело в том, что в российских реалиях многоэтажное строительство не дает никакой экономии земли. Эта «экономия» получается, если только сравнивать соотношение квадратных метров жилья к площади занимаемого участка.  В реальности же, говоря о многоэтажках, сюда необходимо приплюсовывать площади автостоянок, парковок и главное – площади… дачных участков. У нас как-то не принимают во внимание, что подавляющее большинство российских горожан немалую часть времени проводят за городом - на своих законных «шести сотках». В одном только Новосибирске проживает более 450 тысяч семей, владеющих дачными участками. При корректном сравнении необходимо учитывать и эти площади, а равно и протяженности дачных коммуникаций. Фактически, вокруг российских городов давно уже сформировалась своя малоэтажная среда, которую, правда, официально в жилищный фонд не включают. Иными словами, «одноэтажная Россия» (если использовать здесь аналогию с США) существует реально. Ее техническое оснащение, конечно же, далеко от совершенства, но это уже связано с общим уровнем развития страны.

Таким образом, если мы хотим обосновать экономию земельных ресурсов посредством многоэтажного строительства, нам придется лишить горожан дачных участков, то есть резко понизить качество жизни наших людей! Как мы понимаем, желание жить в собственном доме никуда не исчезнет, независимо от того, как мы относимся при этом к дачному варианту. Ведь ни для кого не секрет, что нынешнее увлечение дачным строительством во многих случаях продиктовано все той же мечтой о собственном доме, и в этом плане россияне ничем не отличаются от американцев. Просто свою мечту они реализуют в наших специфических условиях, когда просто нет иных, более совершенных в техническом плане вариантов. И вряд ли кому-то удастся переломить данную тенденцию.

Как же тогда она согласуется с общим вектором мирового развития, нацеленным на сбережение ресурсов? Не появятся ли и у нас фанатичные проводники «зеленой революции», которые поставят под сомнение разрастание дачной составляющей пригородов ввиду ее «расточительности»? Вот здесь мы подходим к самому интригующему моменту.

Как-то на одной конференции по градостроительству прозвучал упрек в адрес руководства Новосибирска: дескать, город стал неудобным для жизни, потому-де горожане каждое лето перебираются на дачи, создавая невыносимые заторы на дорогах. И тут же последовал призыв придать городу более «зеленый» вид, тем самым повысив его комфортность, а значит, и привлекательность для горожан. Автор этой идее пытался убедить аудиторию в том, что многочисленные зеленые зоны могут стать равноценной заменой дачному участку.

Для чего я привел это высказывание? Дело в том, что оно по смыслу в точности соответствует идеологическим посылам «зеленой революции». Я даже допускаю сознательное воспроизведение тезисов западных экоактивистов, предлагающих «переформатировать» все крупные поселения на «зеленый» лад, исключив из них односемейные дома как некий пережиток прошлого. Носители этого нового экологического сознания исходят из философского посыла о том, будто стремление жить в собственном доме с участком продиктовано тягой к природе. Изъян современного города, считают они, в том, что он слишком сильно отделился от природы. Соответственно, разрушив эту преграду и осуществив некое взаимопроникновение городской среды и природной среды, мы реализуем упомянутую тягу, так сказать, на месте. Отсюда вытекает вывод о том, будто в «зеленом» городе каждый житель в состоянии реализовать свою потребность в общении с природой. Следовательно, у него уже не будет повода переселяться в собственный дом с участком, и тогда такой вариант проживания в самом деле станет ненужным обременением (вспомните еще раз затраты на содержание дома).

Казалось бы, логика апологетов «зеленых» городов совершенно безупречна. Но на самом деле здесь используется ложный исходный посыл, делающий ложным все умозаключение. Так называемое «стремление к природе» является здесь всего лишь красивой метафорой, вряд ли применимой к осмыслению социально-экономических процессов. На самом же деле люди стремятся не просто «к природе» - их интересует возможность более четко обозначить границы своей автономности, чего не так-то просто добиться в условиях многоэтажки. Говоря по-простому, человек стремится к своему обособленному пространству из-за вполне нормального нежелания делить общие стены и потолки с соседями. Для нас это так же естественно, как естественно иметь собственный туалет и душевую вместо общей уборной в конце общего коридора. По той же причине наши граждане выбирались когда-то из бараков и коммуналок в отдельные квартиры. Теперь они требуют еще большей автономности, мечтая о собственном благоустроенном доме. Хотим мы того или нет, но общение с природой не выступает здесь в роли основного побудительного мотива. Я бы сказал, что именно автономность является предпосылкой для полноценного общения с природой, и никакой «зеленый» город не сможет обеспечить вам такие условия.

К сожалению, «зеленые» ставят вопрос так, будто «зеленому» городу (в их понимании, конечно же) никакой более достойной альтернативы нет. Собственно, точно так же они борются за тотальную декарбонизацию, преподнося ее как безальтернативный вариант. На самом же деле альтернатива есть, просто нужно сменить фокус. Экоактивисты держат в фокусе современную городскую среду, предлагая путь ее радикального преображения. Но ведь можно, напротив, сфокусироваться на пригородах, выделив их как автономную от города единицу. Точнее, добиваясь этой самой автономности.

На мой взгляд, проблема пригородных малоэтажных поселений именно в том и состоит, что они накрепко привязаны к городу экономической «пуповиной». Жители пригородов, по сути, - те же горожане, вынужденные искать средства к существованию за пределами своих уютных малоэтажных поселений, и в этом смысле они ведут типично городской образ жизни. Соответственно, их малоэтажное жилище является своего рода квартирой на отдельном участке с лужайкой и гаражом. И главным признаком такой «квартиры» является ее абсолютная «сетевая зависимость» от поставщиков коммунальных услуг.

Впрочем, мы сейчас описали ситуацию, характерную для развитых западных стран, прежде всего, - для «одноэтажной Америки». В «одноэтажной России», как мы знаем, ситуация с поставкой коммунальных ресурсов выглядит не столь впечатляюще. В некоторых случаях она вообще соответствует началу прошлого столетия. Разумеется, многие из нас видят в том вопиющую отсталость и надеются однажды сделать все так же, как на Западе, то есть «подтянуть» инженерную инфраструктуру малоэтажных поселений до передового уровня. Мы считаем этот путь неизбежным. Однако, в свете растущих на том же Западе тенденций, стоило бы по-новому осмыслить данную проблему и рассмотреть альтернативные варианты. Для чего? Как раз для того, чтобы однажды счастливым владельцам благоустроенных на американский манер домов борцы за «прекрасное будущее» не выставили слишком большой счет. Я вполне допускаю такое развитие политических событий, и в этом случае наши сегодняшние недостатки можно рассматривать как вынужденную, но необходимую паузу для безболезненного перехода к новому технологическому укладу.

Олег Носков

Окончание следует

Красноярский учёный-биофизик Егор Задереев сегодня высказал своё мнение о пополнении численности рыб в Енисее. Публикуем его мнение в том виде, в котором оно представлено.
 
На днях сотрудник нашего центра, можно смело сказать — известный в мире водный эколог и целый член-корреспондент РАН Михаил Гладышев — сделал довольно громкое заявление:

«В наших северных краях рыбу выгоднее выращивать в аквакультуре, чем выпускать миллионы мальков в реки и озера в надежде создать там высокую численность рыб».

Я увидел два типа аргументов от сомневающихся:

я был на Севере, и там этой рыбы ну пруд пруди, значит, может быть и в наших реках много рыбы;

знаем мы вашу выращенную рыбу — вся на один запах и цвет, еще и невкусная;

Быстро поговорим про обе позиции. Действительно, в нетронутых северных экосистемах, да еще в случае проходной, мигрирующей или скатывающейся по течению рыбы ее может быть очень много. Но о способности снабдить нас всех вкусным продуктом нужно судить не по массе рыбы в конкретный момент времени, а по скорости ее воспроизводства (продуктивности системы).

Представьте себе, что вам надо наполнить ванну тоненькой струйкой воды. Вы ее включили и ушли на пару недель. Ванна набралась и даже не переливается, потому что отверстие на перелив тоже работает. Вы говорите, как много воды в этой ванне, возьму ведро. Если не сделать отметку уровня, то убыль одного ведра не будет заметной. Через день можно прийти и взять еще ведро, и на следующий день. А потом вы вдруг решите, что вам надо 200 ведер, ведь воды в ванне много. Начнете черпать, и вода быстро кончится. Чтобы ее наполнить, придется опять долго ждать.

Наши северные экосистемы работают примерно так же: продуктивность там не очень высокая, если никто рыбу не ловит, то ее там и много. Но если запустить несколько артелей в надежде прокормить всех, то рыба закончится через несколько лет. По расчетам красноярских биофизиков, продуктивности Енисея не хватит даже для того, чтобы прокормить рыбой всех жителей Красноярского края, если они будут есть по нормативам Всемирной организации здравоохранения.

Также нет большого смысла в ежегодном выпуске миллионов мальков. Помнится, лет 6 назад на крупном экологическом конгрессе в Венгрии один видный водный эколог с болью и возмущением в голосе рассказывал о государственной программе восполнения рыбных запасов, в рамках которой каждый год в реки и озера выпускают миллионы не готовых к дикой жизни мальков, которые практически мгновенно в этих самых водах и погибают. А ведь тратятся огромные деньги, говорил ученый, кому-то это выгодно. Нет, речь не про Россию, ученый этот был из США и рассказывал про проблемы своей страны. Да, плохая новость в том, что вырастить мальков до такого состояния, чтобы выживаемость была высокой — дорого, а выпустить их слишком мелкими или слабыми — верная смерть. Даже если они не умрут, см. пункт первый. Низкая продуктивность экосистемы не позволит всем занять свое место в пищевой цепочке: растительность — мелкие животные — рыбы.

Другое дело — аквакультура. Сегодня это развитая отрасль биотехнологии, где крутятся огромные деньги. Примерно десять лет назад количество выращенных в аквакультуре рыбы и морепродуктов на наших прилавках превысило количество рыбы, выловленной в диких условиях. И разрыв будет только расти. Некоторые популяции рыбы в природе были обловлены практически до нуля. Аквакультура спасает. Конечно, и с ней есть проблемы. Если совсем коротко — можно выращивать рыбу дешево, грязно и невкусно, а можно дорого, чисто и полезно.

Неполезность или полезность выращенной рыбы во многом будет определяться качеством кормов. Опять же чаще всего хороший корм будет дороже, чем плохой. Задача ученых сделать качественные и недорогие корма. Это работа на стыке биохимии, физиологии, экологии и диетологии. Наши коллеги в Красноярском научном центре СО РАН и СФУ ей тоже занимаются. Собственно говоря, поэтому и делают такие заявления. Ведь некоторые виды нашей северной рыбы по питательной ценности находятся среди мировых лидеров. Природа наградила их генами, условиями жизни и кормовой базовой, которые приводят к высокому качеству. Но северные экосистемы не смогут прокормить такое количество рыбы, которым прокормятся все желающие. И здесь наука всем поможет. Разберемся в уникальности нашей рыбы и научимся выращивать ее искусственно без потери качества. Вкусно, полезно и без ущерба для окружающей среды.

Егор Задереев

Часть 1. Что грозит "одноэтажной Америке" и какое нам до этого дело

Еще десять лет назад в нашей стране происходили жаркие дебаты между борцами за развитие малоэтажного строительства и сторонниками возведения высоток. Интересно, что малоэтажное строительство (т.н. малоэтажку) в ту пору решило поддержать руководство страны. Собственно, вопрос об этом был недвусмысленно поднят сверху. Так, Дмитрий Медведев, занимая пост главы государства, четко высказался в пользу МАССОВОГО СТРОИТЕЛЬСТВА небольших односемейных домов площадью 70 – 120 квадратных метров. В принципе, ничего удивительного здесь нет: развитие малоэтажного сектора соответствовало качеству жизни развитых стран, и именно они подавали наглядный тому пример. У нас сторонники малоэтажки привычно кивали в сторону США, Канады и Финляндии, используя ссылку на жилищную политику этих стран как весомый аргумент в пользу своей позиции. В правительства РФ, конечно же, это также хорошо понимали (другой вопрос – сделало ли наше правительство всё необходимое для развития в своей стране данного направления?).

Сегодня для нас совершенно очевидно, что мечта о собственном доме с участком характеризует не только американцев, но и дорогих россиян. С этим обстоятельством вряд ли кто-то будет спорить, а потому тема «одноэтажной России» не сходит с текущей политической повестки. Во всяком случае, курс на массовое малоэтажное строительство находит у нас моральное оправдание, поскольку, еще раз подчеркну, он задается наглядным примером развитых стран. В конце концов, чем россияне хуже тех же американцев?

И вот совсем недавно в США прозвенел тревожный звоночек, затрагивающий как раз дальнейшую судьбу малоэтажки. Пока наша широкая общественность не уделила ему серьезного внимания, однако в данном случае мы имеем дело с «искрой», из которой может возгореться деструктивное пламя, способное поставить крест на «одноэтажной» мечте. Как пишет газета New York Post, демократическая партия вынашивает нехорошие планы в отношении американских пригородов, то есть в отношении той самой «одноэтажной Америки», ставшей с недавних пор пристанищем для самой свободой и экономически активной части горожан.

В двух словах, демократы намерены продвигать идею «справедливого» жилищного строительства, в связи с чем ими предлагается пересмотреть законы о зонировании территорий. Фактически, вопрос ставится об уплотнении пригородной малоэтажной застройки. То есть все эти зеленые лужайки возле дома, просторные задние дворики будут объявлены избыточной роскошью, на месте которой должны появиться новые дома для нуждающихся в сопоставимом уровне комфорта. Но суть даже не в этом. Суть в том, что федеральное руководство лезет со своим контролем туда, где всё изначально регулировалось на уровне местного самоуправления. Это примерно то же самое, как если бы государство стало вмешиваться в дела ТСЖ, навязывая ему свои решения. Мол, у вас на лестничных площадках стоят пальмы! А это уже непозволительная роскошь! Поэтому: пальмы убрать, а на их месте расставить кровати для бомжей.

Причем, как отмечается в упомянутой статье, для демократов это уже не первое наступление на права домовладельцев. Подобные инициативы начались во времена Барака Обамы, но с приходом Трампа эту тенденцию пресекли. Теперь – в преддверии очередных выборов – тема «справедливого» жилищного строительства поднимается вновь. Демократы расценивают ситуацию с малоэтажкой «дискриминационной», и упрекают городских руководителей в том, что те якобы допустили подобное расслоение, когда одним – дом с лужайкой, а другим – квартира в сборной многоэтажке. Теперь, чтобы «восстановить справедливость», владельцам домов с лужайками придется потесниться и принять на свои территории тех, о ком специально позаботится власть (такая забота, судя по всему, обещается темнокожим американцам).

Для нас, россиян, тема «уплотнения» не нова. Сразу же вспоминаются кадры из фильма «Собачье сердце», где представители Домкома предлагают профессору Преображенскому (в порядке «трудовой дисциплины») отказаться от двух комнат. Кстати, американских демократов вполне справедливо обвиняют в левизне, поскольку так называемая «борьба за справедливость» четко укладывается в логику коммунистической идеологии, вряд ли совместимой с мечтой о собственном доме с участком. Недаром архитектор «американской мечты» - домостроитель Уильям Левитт – рассматривал массовое малоэтажное строительство как реальное противодействие коммунизму (с которым США в ту пору вели ожесточенную борьбу на глобальном уровне).

В этой связи предложенная демократами политика уплотнения субурбии продиктована не просто заботой о малоимущих афроамериканцах. По большому счету, это есть сигнал представителям многочисленного среднего класса Америки: «собственный дом с лужайкой - слишком жирно для вас, господа». Данная инициатива вполне может положить начало откату к тем временам, когда считалось, будто для большинства американцев собственный дом – это и впрямь слишком жирно. Для начала домовладельцам предложат отказаться от лужаек (в порядке «трудовой дисциплины»). А дальше процесс пойдет по нарастающей. В дальнейшем кого-нибудь озарит мысль: коль уж можно жить без лужаек, то можно надстраивать этажи для новых квартир. В конечном итоге людей запихнут в новые многоэтажные коробки (пусть и не очень высокие) под бравурные речи об укреплении социальной сплоченности. Вообще, для левых весьма характерно принуждать людей к разным формам совместного проживания. Как мы помним, советская пропаганда мечту о собственном доме оценивала, как проявление «мещанства», несовместимого-де с возвышенными идеалами коммунизма. И я нисколько не удивлюсь, если подобная система ценностей начнет утверждаться в современной Америке (о чем, кстати, более двадцати лет назад предупреждал известный американский консерватор Патрик Бьюкенен).

Конечно, упомянутый левацкий поворот вполне можно было бы связать с временными причудами демократической партии, с предвыборной агитацией и тому подобным. Однако корень проблемы в том, что предложенная демократами политика уплотнения субурбии четко вписывается в глобальный контекст провозглашаемой на Западе «зеленой революции», у которой уже появились изрядно фанатичные адепты. У нас почему-то не обращают внимания на то обстоятельство, что борьба западных экологистов за снижение эмиссии углекислого газа и политика радикального перехода на возобновляемые источники энергии являются всего лишь ЧАСТЬЮ общей стратегии, направленной на создание нового «прекрасного мира». И в этом прекрасном мире, как недвусмысленно заявил один из видных идеологов «зеленой революции» Ральф Фюкс, односемейному дому не должно быть места! Иными словами, политика уплотнения будет реализовываться в русле политики декарбонизации и сбережения ресурсов. А значит, рано или поздно владельцам индивидуальных домов (в том случае, если они не миллионеры, не члены правительства и не фермеры на отдаленных хуторах) неизбежно предъявят слишком высокий счет.

Уже сейчас, как признаются сами американские домовладельцы, содержание собственного жилья влетает в копеечку (в США, кстати, весьма дорогие коммунальные ресурсы, а также впечатляющие налоги на недвижимость). А теперь представьте, что будет, когда на волне «зеленых» преобразований владельцам односемейных домов навяжут какой-нибудь специальный налог на лужайки или введут новые нормативы, запрещающие установку газовых или угольных котлов. Да и вообще запретят пользоваться индивидуальными отопительными системами. Я в данном случае нисколько не сгущаю краски. Видя, с каким энтузиазмом на Западе борются с углеродным «загрязнением», мы вполне можем допустить дальнейшее наступление на малоэтажку именно по данному пункту. Хочешь, чтобы в доме было тепло – создавай энергопассивное жилье, используй для обогрева энергию солнца и ветра, устанавливай тепловые насосы, но не вздумай оставлять «углеродный след», используя для обогрева ископаемое топливо, а также электричество, ибо перевод «чистой» электроэнергии в тепло противоречит самой логике энергосбережения. Понятно, что потянуть такой вариант теплоснабжения смогут далеко не все, а потому собственный дом станет еще менее досягаемым (в указанном варианте). Отсюда будет логически напрашиваться политика уплотнения, то есть переход к многоквартирным вариантам с единым источником теплоснабжения. Понятно, что так выйдет намного экономнее по части сбережения ресурсов.

Кстати, именно этот тезис относительно экономии ресурсов ставится идеологами «зеленой революции» во главу угла. Именно на этом основании ими жестко критикуется практика массового строительства односемейных домов, якобы ставших символом человеческой расточительности. В «зеленых» городах будущего подобным практикам не будет места. Подчеркиваю, что я озвучиваю сейчас тезисы стратегии глобального перехода к принципиально новым моделям цивилизационного устройства. То есть это не просто частное мнение отдельно взятых европейцев – этот тот фарватер, в который, безусловно, однажды попытаются втянуть и нашу страну.

Как же тогда нам быть с нашей «одноэтажной» мечтой?

Олег Носков

Продолжение следует

Раскрою страшный секрет, хранимый многими поколениями медиков – множество болезней проходит «само по себе» - от них просто «выздоравливают». Но не надо понимать это слишком буквально. Я ни в коей мере не хочу умалить возможности современной медицины. Она может творить чудеса. Я лишь хочу акцентировать внимание на том, что выздоровление от болезни (ограничимся COVID) совсем не обязательно является следствием лечения. И даже в тех случаях, когда интенсивная терапия абсолютно необходима, её успех или неудача, при прочих равных, зависят от того, сможет ли организм больного мобилизовать свои собственные ресурсы. А выздоровление от бессимптомной инфекции и лёгких форм COVID почти целиком зависит от «защитных сил организма». Важнейшая роль в этом принадлежит иммунной системе.  

Иммунная система штука весьма сложно устроенная. Многое о ней мы знаем, ещё больше нет. Но того, что знаем, вполне достаточно, чтобы понять - конкретные иммунные ответы могут довольно сильно отличаться в разных ситуациях (разные болезни, разная степень тяжести болезни). И общие рассуждения, даже обильно приправленные научной терминологией и медицинской латынью, мало что дают для понимания того, что конкретно обуславливает выздоровление от COVID. Чтобы это узнать надо «замерять» множество показателей/параметров, характеризующих те или иные действия различных «блоков» иммунной системы, и искать закономерности, сопоставляя «замеры» с тем, как изменяется состояние больного или вирусоносителя. Это крайне сложная и кропотливая работа, особенно в той части, которая касается T-иммунитета. Речь идёт о замерах десятков, если не сотнях параметров, некоторые из которых измерить очень сложно.

В случае Т-клеточного звена иммунитета нужны живые клетки пациента, чем больше, тем лучше. Но нельзя же «обескровливать» больных. Короче, такого рода исследования невероятно сложны и имеют множество ограничений, технических и этических. Поэтому таких работ мало и каждая из них не может «закрыть тему», а лишь является шагом (шажком) к лучшему пониманию того, что происходит в организме больного COVID. 

Последнее из такого рода исследований это статья, принятая к печати журналом Cell.

В этой работе были «замерены» множество параметров (около ста), характеризующих антительный и Т-клеточный ответы на SARS-CoV-2 у больных COVID-19 разной степени тяжести и разного возраста, в острой фазе и фазе выздоровления. Если конкретно, то определялись количественно:

· IgG, IgA, IgM антитела против нескольких антигенов SARS-CoV-2 (RBD, S, N) и нейтрализующие антитела

· клетки-хелперы (СD4+) и цитотоксические Т-клетки (СD8+), специфически реагирующие на различные белки SARS-CoV-2

· множество цитокинов и хемокинов (десятки), продуцируемых Т-клетками в результате активации вирусными антигенами.

Этот огромный массив данных, включающий также информацию о клиническом состоянии исследуемых лиц, подвергался математической обработке, целью которой было выявление закономерностей в корреляциях различных параметров.

Выводы этой работы следующие:

1. Выраженность Т-клеточного иммунного ответа значительно лучше коррелирует с тяжестью СOVID и выздоровлением, чем выраженность антительного ответа, включая нейтрализующие антитела (чем более выражен Т-клеточный иммунный ответ, тем легче заболевание).

2. При лёгких формах СOVID-19 антительный и оба Т-клеточных ответа (СD4+ и СВ8+) скоординированы. При тяжелых формах координация иммунных ответов нарушена – заметно ослаблен, по крайней мере, один из трёх типов ответа.

3. Возраст (старше 65 лет) является независимым фактором в нарушении координации иммунных ответов. Вероятная причина этого – уменьшение пула «наивных» Т-клеток (Т-клеток, которые ещё не нашли "предназначенный» для них Т-эпитоп).

4.Имеется высокая отрицательная корреляция между выраженностью Т-клеточных ответов и концентрацией хемокина CXCL10 в плазме крови у больных в острой фазе СOVID.

Что это всё значит? 

Во-первых, крепнет аргументация в пользу того, что для протекции необходимы не только антитела, но и Т-клеточный иммунитет и, возможно, последний необходим даже больше. Значит ли это, что вакцины против СOVID, которые индуцируют только антительный ответ, обречены на провал. Нет, не совсем так. Дело в том, что выводы этой работы сделаны в контексте «борьбы» с уже развившимся заболеванием. Этот контекст предполагает более сложную задачу для иммунной системы, чем нейтрализация сравнительно небольшого количества вируса, которое ещё не запустило механизм патологического процесса. Но то, что необходимо стремиться создать вакцины, способные индуцировать как антительный, так и Т-клеточный ответы, сомнений не вызывает. Причём Т-клеточные ответы должны быть «нацелены» на большее количество «мишеней». Ведь для потенциально протективного антительного ответа мишень ясна - белок S, а вот спектр мишеней для потенциально протективных Т-клеточных ответов только начинает вырисовываться, но ясно, что он заметно шире.  

Во-вторых, повышенная опасность СOVID для людей в возрасте, не сводится только к тому, что они часто отягощены хроническими заболеваниями. Преклонный возраст, сам по себе, приводит к истощению ресурсов иммунной системы, уменьшению пула наивных Т-клеток. Разумеется, это очень индивидуально, но тенденция вырисовывается. Можно ли что-то с этим сделать. В краткосрочной перспективе нет. Всё это часть значительно более широкой проблемы старения.

В-третьих, определение концентрации хемокина CXCL10 в плазме во время острой фазы СOVID можно использовать как «суррогатный» маркёр степени выраженности Т-клеточного иммунного ответа на вирус. Технически такой анализ намного проще и оперативней, чем «настоящее» количественное определение Т-клеточных ответов.

Возможно, читатели заметили, что я, и не только в этом посте, подчёркиваю чрезвычайную  сложность «препарирования» на современном уровне Т-клеточных ответов и связанную с этим невозможность исследовать большое количество больных. Для примера, эта работы, одна из самых объёмных в данной области, была выполнена на 28 больных в острой фазе  СOVID, 15 реконвалесцентах (выздоровевших) и 15 здоровых, не инфицированных SARS-CoV-2. Если судить по величинам р, характеризующим статистическую значимость основных выводов, она высока (значения p  в третьем знаке после запятой и меньше). Однако считать каждый из этих выводов безоговорочно доказанным я бы не стал. Нужно удостовериться в том, что эти результаты воспроизводимы.

Создана цифровая карта национальных парков «Зюраткуль» и «Зигальга» в Челябинской области, а также природного парка «Иремель» в республике Башкортостан. На их территории обитает множество редких видов животных и птиц, встречаются растения-эндемики, занесенные в Красную книгу России и регионов. В парках проложены десятки интересных маршрутов и экологических троп, привлекательных для туристов. С помощью интерактивной карты путешественники смогут сориентироваться на местности, найти информацию о кемпингах, горных вершинах, пещерах, маршрутах и достопримечательностях. Разработчиком карты выступила компания «Дата Ист» - корпоративный партнер Русского географического общества.

Национальный парк «Зигальга» был создан в 2019 году для сохранения уникальных растений и животных на территории Катав-Ивановского района Челябинской области. Хребет Зигальга, именем которого назван парк, расположен сразу в нескольких природно-климатических зонах.

В первозданной природе, практически нетронутой человеком, сохранились реликтовые леса, морены, цирки, оставшиеся еще с ледникового периода. Здесь можно встретить сосново-березовые леса, темнохвойную тайгу, альпийские луга и горную тундру. Многие растения — эндемики, произрастают только здесь.

На восточном склоне хребта — уникальное висячее болото, питающееся от подземных источников. Большой интерес альпинистов вызывают гора Большой Шелом и Сухие горы, где вода сразу уходит, просачиваясь сквозь карстовые породы.

«Зюраткуль» является одним из самых известных и посещаемых парков Урала. Он получил свое название благодаря высокогорному озеру Зюраткуль, вблизи которого были найдены стоянки древних людей эпохи мезолита и неолита, а также обнаружен геоглиф в виде лося размерами 218 на 195 метров. Ученые предположили, что возраст изображения — около 8000 лет. Помимо озера, главными туристическими объектами национального парка являются скалы Зюраткульские столбы, Вязовая роща, горные хребты Нургуш, Уреньга, Лукаш. В парке растет 653 вида растений, из них 70 занесены в Красную книгу России, например, башмачок настоящий, ятрышник мужской, ветреница уральская, надбородник безлистный и др. Прогуливаясь по парку, можно встретить лося, косулю, куницу и горностая, увидеть краснокнижных птиц беркута и сапсана. Животный мир «Зюраткуля» насчитывает 214 видов.

Природный парк «Иремель» также привлекателен для туристов. Он расположен на территории Башкирии в 60 км от города Белорецк. Парк разделен на пять зон, большая часть из которых открыта для посещения туристами и имеет специальные места для кемпингов, горнолыжные трассы, а также пешие, велосипедные, конные маршруты. Наиболее популярные маршруты к подножию горы Большой Иремель.

Цифровая карта национальных парков «Зюраткуль», «Зигальга» и парка «Иремель» позволяет путешественникам получить информацию о кемпингах, инфраструктуре, туристических маршрутах, природных достопримечательностях, границах парков и условиях их посещения. Цифровая модель рельефа содержит отметки высот. Загрузив карту в смартфон c помощью бесплатного приложения CarryMap, можно использовать ее без подключения к интернету. Есть возможность вносить путевые заметки и привязывать фотографии к точке на карте, а также записывать треки и делиться с друзьями.

Ранее компанией «Дата Ист» были опубликованы карты Найн-Майл-Каньона, национальных парков Глейшер и Секвойя (США),  Курильского заповедника в Сахалинской области, заповедника «Столбы» в Красноярском крае, Курайской впадины и окрестностей Телецкого озера в Республике Алтай, плато Маньпупунер в Республике Коми, карты озер Хакасии и островов Белого моря в Карелии, многих других привлекательных для туристов мест.

Скачать карту природных парков

Екатерина Вронская

С российской стороны встречу, проходившую в режиме видео-конференц-связи, возглавил заместитель Министра науки и высшего образования РФ С.В. Люлин, китайскую делегацию – заместитель Министра науки и технологий КНР Хуан Вэй. 

Российский фонд фундаментальных исследований на заседании представляли А.В. Усольцев, начальник Управления международных связей, М.К. Бактышева, заместитель начальника Управления международных связей. В своем выступлении Александр Усольцев рассказал, что Китай на протяжении более четверти века остается крупнейшим партнером РФФИ по количеству поддерживаемых проектов. Соглашение о сотрудничестве между РФФИ и Государственным фондом естественных наук Китая (ГФЕН) было подписано в декабре 1994 года. За годы сотрудничества РФФИ и ГФЕН выработали два типа конкурсов по отбору проектов фундаментальных научных исследований. Первый – во всех областях естественных наук, по тематикам, определяемым исследователями. С 1996 г. проведено 22 конкурса. Поддержано более 1000 проектов из более 3000 заявок. В этом году установлен своеобразный рекорд – подано 306 заявок, несмотря на условия пандемии коронавирусной инфекции. 

Наиболее востребованными областями фундаментальных исследований со стороны российско-китайских научных коллективов являются: физика и астрономия – более 20% от числа поданных проектов; инженерные науки – около 18%, биомедицина и науки о Земле – по 13,6%. Говоря о результативности проектов Александр Усольцев отметил, что «несмотря на относительно невысокий уровень финансирования, мы получаем стабильно хорошее количество совместных публикаций – не менее 3 на проект. Для конкурса 2021 года объем финансирования увеличен и составляет 3 000 000 рублей на проект в год». 

Второй тип – междисциплинарные конкурсы. Всего было объявлено 3 таких конкурса. Поддержано 15 проектов. Первый – в 2015, второй – по медицине – в 2019, и в сентябре 2020 г. объявлен третий конкурс, заявки на который принимаются до 10 ноября. Он посвящен изучению коронавирусной инфекции. 

Тематические направления конкурса: 

• Скрининг и разработка антивирусных препаратов широкого спектра действия; 

• Исследование и разработка анти-коронавирусной вакцины; 

• Этиология и патогенные механизмы действия вирусов животного происхождения и защитные иммунные механизмы против вируса; 

• Новые технологии для быстрой и точной диагностики коронавируса. 

Помимо естественных наук РФФИ наладил с китайской стороной взаимодействие и в области социальных наук. Партнером РФФИ является Китайская академия общественных наук. Первое соглашение подписано в 2007 г. С тех пор объявлено 9 конкурсов во всех областях гуманитарных и общественных наук. Поддержано 26 проектов. В 2019 г. финансовую поддержку получили 19 проектов. На каждый проект, в среднем, приходится 3 публикации. 

РФФИ осуществляет сотрудничество и на многосторонней основе. Фонд активно работает в рамках Рамочной программы БРИКС в сфере науки, технологий и инноваций, выполняя функцию Секретариата этого авторитетного форума. От китайской стороны в БРИКС участвуют ГФЕН и Министерство науки и технологии Китая. Проведено 3 тематических конкурса. Поддержку РФФИ и китайских организаций, финансирующих науку, получили 48 проектов. 

Четвертый конкурс, по согласованному решению стран-участниц объединения, посвящен борьбе с коронавирусной инфекцией. Тематики конкурса: 

1. Исследование и разработка новых технологий / инструментов для диагностики COVID-19. 

2. Исследование и разработка вакцин и лекарств против COVID-19, включая перепрофилирование доступных лекарств. 

3. Геномное секвенирование SARS-CoV-2 и исследования по эпидемиологии и математическому моделированию пандемии COVID-19. 

4. Исследования в области искусственного интеллекта, информационных и коммуникационных технологий и высокопроизводительных вычислений для разработки лекарств COVID-19, разработки вакцин, лечения, клинических испытаний и инфраструктуры и систем общественного здравоохранения. 

5. Эпидемиологические исследования и клинические испытания для оценки наложения SARS-CoV-2 и сопутствующих заболеваний, особенно туберкулеза. 

Конкурс объявлен 20 июля, заявки принимались до 24 августа. На конкурс поступило 111 заявок. В настоящее время идет согласование списка полученных заявок, но уже можно с уверенностью сказать, что треть поданных работ – с российско-китайским участием. Итоги конкурса планируется подвести в конце этого года, начать работу по проектам – в начале 2021 г. 

Немаловажным аспектом деятельности РФФИ и китайских партнеров стало проведение совместных семинаров. Так, в  июне 2015 г. во Владивостоке на площадке ДВФУ к 20-летию сотрудничества РФФИ-ГФЕН был организован юбилейный семинар «Механизмы  оптимального сочетания научных дисциплин в междисциплинарных исследованиях», в котором приняли участие около 100 человек. Обсуждалась возможность проведения в этом году двух семинаров в рамках года России и Китая. Первое юбилейное мероприятие было запланировано к проведению на территории Китая, второе – в Казани.  Поскольку в данный момент сложно запланировать проведение подобных мероприятий в очном режиме, РФФИ предложил китайским коллегам обсудить возможность проведения подобных встреч в режиме онлайн-конференций. 

У РФФИ и китайских партнеров большие планы на будущее. Стороны надеются, что сотрудничество принесет пользу не только отдельно взятым ученым, но и, в целом развитию науки обеих стран. 

Встреча людей с динозаврами – одна из самых интригующих тем как научно-фантастической, так и научно-популярной литературы. Строгая академическая наука пока еще обходит эту тему стороной, не находя тому фактических подтверждений в виде пойманных ящеров или хотя бы их свежих останков. Однако косвенные свидетельства на этот счет продолжают будоражить наше воображение. На первый план здесь, конечно же, выходят древние и средневековые предания, пестрящие описаниями рептильных монстров, до боли напоминающих нам ископаемых динозавров. Конечно, мы бы смело отнесли всё это к выдумкам, метафорам и аллегориям, если бы не некоторые детали, намекающие на физическую достоверность подобных историй.

Возьмем, например, известный скандинавский сюжет из саги о Вёльсунгах, где знаменитый герой Сигурд организует охоту на дракона Фафнира таким способом, будто речь идет о самом настоящем животном из плоти и крови. Напомню, герой выследил тропу, по которой чудовище ползало на водопой. Вырыв на пути монстра несколько ям и прикрыв их сверху ракитой, герой затаился внутри. Когда дракон проползал над этим местом, Сигурд снизу пронзил его мечом, воткнув клинок под левую ключицу по самую рукоять.  Согласимся, что подобный натурализм плохо вяжется с поэтической метафорой. Уже самое первое впечатление говорит нам о том, что сюжет охоты Сигурда на Фафнира отражает некую физическую реальность. Чудовище, конечно, выглядит в наших глазах нереалистично (например, брызжет ядом прямо из ноздрей), но его смерть в повествовании вызвана вполне материальными причинами, без всяких намеков на волшебство и иносказание. А значит, у нас нет оснований для аллегорических толкований этого образа. Похоже на то, что героические личности тех времен на самом деле сталкивались с необычными и очень опасными представителями животного царства, не дожившими до наших дней.

Отметим, что рептильный характер Фафнира определяется тем, что оно перемещалось ползком подобно типичному пресмыкающемуся. В то же время дракон имел лапы, то есть речь ни в коем случае не идет об огромной змее вроде питона. Да, это была гигантская рептилия, но весьма необычная даже по тем временам, в силу чего в тексте присутствуют неизбежные гиперболы. Ведь древние сказания составляли отнюдь не ученые-зоологи, но даже они, о чем я уже говорил, отметили некоторые характерные детали, способные дать современному знатоку вымершей фауны богатую пищу для размышлений.

Особо показательна в этом отношении англосаксонская эпическая поэма «Беовульф», описывающая жизнь древних германцев эпохи Темных веков. Главный герой поэмы – воин Беовульф – слывет истребителем кровожадных чудовищ, от которых он очистил целые районы Северной Европы и морские тропы. Благодаря обилию физических деталей в описаниях древних монстров, это произведение представляет для нас особую ценность. Учитывая тот факт, что в поэме упоминаются вполне реальные исторические личности, мы вправе допустить, что сюжеты о битве с чудовищами также имеют под собой реальную историческую основу. Иначе говоря, такие события имели место. А учитывая упомянутую детализацию, мы не можем воспринимать этих чудищ как обычную аллегорию. Жители северной Европы на самом деле страдали от вылазок странных агрессивных существ.

Беовульф прибывает ко двору датского короля, предложив ему свою помощь в деле убийства Гренделя – коварного и могучего монстра, наводившего ужас на датчан, которые были не в состоянии найти на него управы. Чудовище легко пробиралось в покои, невзирая на охрану и разные меры предосторожности. Справиться со столь необычным коварным врагом мог только очень опытный охотник на подобных хищников. Таким охотником как раз и был Беовульф. В общем, зачин этой истории не несет в себе ни малейшей печати волшебства, присущего мифам и народным сказкам.

Теперь обратим внимание на Гренделя. Он выходит по ночам из прибрежных глубин («кромешного логова»), отправляясь на кровавый промысел. Характерная черта в облике этого монстра (в отличие от дракона Фафнира) - Грендель не ползет за своими жертвами, а идет подобно человеку. Далее, он открывает двери чертогов «рукой когтелапой». Наконец, ему удается чуть ли не заглатывать свои жертвы целиком, «хрустя костями».

А теперь попытаемся собрать все детали вместе. Тому, кто смотрел знаменитую киноленту Стивена Спилберга «Парк Юрского периода», сразу же предстанет образ жуткого тираннозавра, который похожим образом охотился на людей, двигаясь на задних лапах подобно типично двуногому существу. При этом тираннозавр обладал слабенькими и почти бесполезными передними «когтепалыми» конечностями. Зато его огромная мощная челюсть позволяла заглатывать людей, переламывая их кости большими клиновидными зубами. Что характерно, для Гренделя именно невзрачная передняя лапа оказалась наиболее уязвимым местом: герой хватает монстра за пальцы, стиснув их до хруста и выдернув слабую конечность прямо из сустава: «в плече нечистого кровоточащая зияла язва – сустав разъялся, лопнули жилы».

Интересно, что палеонтологи обращают внимание на то, что передние конечности тираннозавра почему-то были непропорционально малы и выглядели как какие-то рудименты, совершенно непригодные в качестве оружия. Возможно, именно так оно и было. Поэтому мы можем предположить, что такой опытный охотник, как Беовульф, очень хорошо разбирался в анатомии агрессивных чудищ, знал их самые уязвимые места и на основании этого выбирал наиболее подходящую тактику для борьбы с ними. Именно поэтому он и вызвался уничтожить монстра, будучи абсолютно уверенным в своих силах. Согласитесь, но именно эти детали лишний раз подчеркивают реалистичность повествования.

Разумеется, филологи полностью отбрасывают какие-либо палеонтологические параллели, привычно трактуя такие сюжеты как аллегорическое описание борьбы сил света с силами тьмы или борьбы жизни со смертью. Некоторые исследователи утверждают, будто за обликом Гренделя скрывается скандинавский тролль – злой дух, похищающий людей. То есть, они пытаются вывить исключительно волшебную (а значит, вымышленную) природу легендарных монстров. Почему-то современный человек считает нереальной саму ситуацию, когда кровожадный хищник регулярно наведывается по ночам в людское жилище, проявляя небывалую сноровку и совершая убийства, кажущиеся совершенно бессмысленными с точки зрения банального поиска пропитания. Но разве подобных случаев не происходило в нашу индустриальную эпоху?

В этой связи в качестве параллели к сюжету из «Беовульфа» напрашивается жуткая история, описанная в книге Джона Паттерсона «Людоеды из Цаво». История эта очень хорошо известная, даже легшая в основу приключенческого фильма Стивена Хопкинса  «Призрак и Тьма». Напомню, что в роли монстров здесь выступили два льва-людоеда, нападавшие на рабочий лагерь в районе реки Цаво во время строительства Угандийской железной дороги в 1898 году. Книга Паттерсона, руководившего работами, является во многом автобиографической, поскольку он сам принимал активное участие в охоте на хищников, которых перепуганные рабочие и местные жители воспринимали как самых настоящих чудовищ, обладавших небывалой кровожадностью, силой, сноровкой и хитростью. И в самом деле, львы-людоеды вели себя так, будто обладали разумом и разгадывали планы людей. Для борьбы с ними пришлось обращаться к самым опытным охотникам, хорошо знавшим повадки львов. Хищники терроризировали лагерь более полугода, убив, по свидетельству Паттерсона, 135 человек (из них – 28 рабочих из Индии).

С точки зрения биологии объяснить такое странное поведение хищников непросто. Получалось, что два половозрелых самца весьма успешно «работали» в паре, целенаправленно уничтожая людей так, будто речь шла о спланированных террористических акциях против нарушителей покоя местной дикой природы. История и в самом деле может показаться фантастической, но она реальна. Людоедов удалось застрелить только к концу года. Что характерно, их облик также оказался не совсем обычным: у них совершенно отсутствовала грива, так эффектно выделяющая «царя зверей» из всего кошачьего семейства.

Я не могу утверждать, связано ли упомянутое генетическое отклонение этих кровожадных самцов с их паталогической ненавистью к роду людскому.  Однако нельзя исключать, что как раз такие истории обрастают легендами, на основе которых появляются захватывающие сюжеты для эпических сказаний. Но ведь нельзя исключать, что нечто подобное вполне могло происходить много веков назад. Быть может, Грендель тоже был носителем небольших генетических отклонений, подобно львам-людоедам из Цаво.  И тоже по какой-то причине пристрастился к человеческой плоти. И главное, поведение тех и других было продиктовано, похоже, единой «стратегией» - охраной своих угодий от шумного людского вторжения.

Олег Носков

Со 2 сентября с борта летающей лаборатории Ту-134 «Оптик» сотрудники Института оптики атмосферы им. В.Е. Зуева, Института химической кинетики и горения им. В.В. Воеводского и Научного центра вирусологии и биотехнологии «Вектор» исследовали атмосферу Арктических районов нашей страны. Ученые занимались сбором аналитических данных для прогноза развития потепления и его последствий. 

Целью участников экспедиции был поиск ответа на один из больших вызовов, которым является глобальное потепление и как следствие – изменение климата планеты. Потепление предсказывалось еще в прошлом веке как отклик на увеличение промышленного загрязнения атмосферы. Температура арктической атмосферы растет быстрее, чем других регионах Земного шара, поэтому климатические изменения в Арктике часто рассматриваются в качестве индикатора глобального процесса. 

Чаще всего исследования состава атмосферы в Арктике ведутся в приземном слое воздуха вдоль побережья Северного ледовитого океана. В этой экспедиции ученым удалось исследовать и другие, более высокие, слои воздуха. Для этого в самолете-лаборатории есть все необходимое оборудование. 

"В полете мы отбираем на анализ аэрозоль - химический, генетический, элементный - примерно по кубометру воздуха в минуту. Основная работа у нас потом на Земле, анализы", - комментирует сотрудник Института химической кинетики и горения Александр Козлов. 

Одним из инструментов для исследований является мобильный рамновский лидар ЛОЗА А2, разработанный в Институте оптики атмосферы им. В.Е. Зуева. Его корпус изготовлен из прочного углепластика, поэтому он может применятся для исследования атмосферы с борта корабля или самолёта. Лидар использует две волны излучения 1064 и 532 нанометра. На канале 532 нанометра реализована возможность поляризационных измерений. Кроме того, в этом году, специально для экспедиции, лидар был модернизирован дополнительным каналом на 680 нанометров, благодаря чему удаётся исследовать флуорисценцию. 

«Основная задача наших исследований - получить информацию об источниках загрязнений атмосферы в Арктике. Одними из главных источников загрязнений являются газово-нефтяные факелы, которые сжигают попутные газы и выделяют в атмосферу различные аэрозольные примеси. Также повышенным источником аэрозольных примесей могут являться лесные пожары. Наши задачи - обнаружить источники загрязнений, проследить, как эти примеси распространяются и оценить уровень загрязнения», - рассказывает научный сотрудник Института оптики атмосферы Сергей Насонов. 

Ученый добавляет, что целью экспедиции было облететь пять морей: Баренцево, Карское, Море Лаптевых, Чукотское море и Восточно-Сибирское море. 

«Над этими морями мы пролетаем на низкой высоте, благодаря чему можем исследовать температуру на 20-30 м толщи воды, а флюорисцентный канал лидара позволяет оценить содержание в воде биоты. Теплая вода становится более благоприятна для жизни биоты и, следовательно, возрастает её количество. Одна из целей экспедиции как раз изучение влияния глобального потепления в Арктическом регионе», - поясняет Сергей Насонов. - Наличие живых организмов в водах тающей Арктики, которое можно оценить с помощью лидара ЛОЗА, особенно интересует ученых из «Вектора». 

СПРАВОЧНО: Самолет-лаборатория Ту-134 "Оптик" предназначен для измерений оптических и метеорологических параметров атмосферы, состава воздуха, зондирования подстилающей поверхности, включая водную. Самолет-лаборатория оснащен средствами дистанционного зондирования: лидарами, спектрофотометрами и т.д., что позволяет решать широкий круг экологических задач: от исследований трансграничного и регионального переноса загрязняющих средств до паспортизации отдельных источников загрязнений на территории городов, поиска утечек газо- и нефтепродуктов, регистрации очагов загрязнений подстилающей поверхности. Аналогов в России нет. 

Белоголовая савка является одним из самых редких видов уток на планете, этот вид включен в Красную книгу России и международную Красную Книгу. Но для сохранения вида мало ввести строгие меры по его охране, нужны шаги по увеличению популяции. Именно этой работой занимаются на базе Карасукского научного стационара Института систематики и экологии животных (ИСИЭЖ) СО РАН, вместе с Новосибирским зоопарком имени Р.А.Шило (зоопарк, помимо вклада в научно-практическую часть работы, взял на себя основное финансирование проекта) и экологическим центром «Стриж». Подробнее об этой работе рассказал старший научный сотрудник ИСИЭЖ СО РАН, к.б.н. Владимир Шило.

– Наша совместная работа с Новосибирским зоопарком по размножению в неволе белоголовых савок с перспективой последующего восстановления численности в природе идет с 2006 года. За это время нам удалось решить первую часть задачи – наши савки успешно живут и размножаются в условиях вольерного содержания и вот уже четвертый год, как мы приступили ко второму этапу, выпускаем первых птиц в дикую природу на озера в Карасукском районе.

– Насколько часто применяют такой подход для сохранения исчезающих видов?

– Он известен достаточно давно и, к слову, зоопарки традиционно играют важную роль в подобных проектах. Результаты бывают разные. Например, с лошадью Пржевальского и овцебыком получилось решить задачу и воссоздать устойчивую популяцию этих животных в дикой природе. Таким же образом восстановили численность калифорнийского кондора. А вот в случае со стерхом и рядом других перелетных птиц, к примеру, адаптация к жизни в природе пока получается не очень удачной. Кстати, мы тоже работаем не только с савкой, это лишь часть большой работы по размножению и выпуску в природу ряда редких видов птиц, которая ведется нашим институтом и зоопарком с прошлого века. В ее рамках в экспериментальном хозяйстве зоопарка впервые в мире была создана стабильно размножающаяся вольерная популяция азиатской дикуши, и сейчас идет такая же работа по увеличению численности этого вида в природе за счет создания популяции птиц в Маслянинском районе. Работаем и с другими  птицами – дрофой (тоже краснокнижной птицей) и важными промысловыми видами – глухарем и рябчиком.

– Какие задачи приходится решать в ходе второго этапа, когда Вы выпускаете птиц на волю?

– Их несколько. Мы должны исследовать адаптацию наших савок, для которых дом – это вольер, к природной обстановке. Далее, надо понять, какой сценарий выпуска птиц на волю для савок будет оптимальным. Тут возможны разные варианты: выпуск взрослых птиц весной, или – сеголетков, родившихся в этом году, осенью, или самок с птенцами. Как показал наш опыт, для азиатской дикуши оптимальным как раз стал выпуск самки с выводком, птенцами в возрасте 3 – 5 дней. У самки срабатывает материнский инстинкт, она все лето растит птенцов, а для тех природа уже становится привычной средой обитания. Схожий результат мы получили в результате выпуска в природу в Кудряшовском заказнике самки глухаря с птенцами. А вот с савкой нам еще предстоит определить, какой из вариантов работает лучше. Поскольку савки – перелетные птицы, много сложностей связано с отслеживанием путей их миграции, вообще с мониторингом их дальнейшей судьбы.

– Как Вы это делаете?

– На данном этапе мы окольцовываем птиц, которых выпускаем на волю, на внутренней стороне кольца указаны наши контакты, чтобы тот, кто обнаружит птицу, мог сообщить нам, где это произошло. Но, конечно, это очень ограниченный в плане получения информации способ. Сейчас мы пытаемся организовать отслеживание птиц с помощью GPS-трекеров, но это непростая техническая задача. Савка много летает, когда она кормится, то постоянно ныряет в воду. Это накладывает свои требования к датчику, он должен быть очень легким (чтобы не мешать полету) и, в то же время, устойчивым к воздействию воды. Такие приборы непросто найти на рынке, да и стоят они довольно дорого. Поскольку мы не можем себе позволить разбрасываться такой техникой, то перед тем как начать крепить их выпускаемым на волю птицам, в настоящее время мы отрабатываем работу с ними на савках, которые содержатся в наших вольерах.

– Удалось ли отследить судьбу уже выпущенных птиц?

– Достоверно зафиксированных данных о том, что наши савки вернулись в Карасук у нас нет, есть только подтвержденные результаты наблюдений за несколькими птицами. Они благополучно прожили летний период на озерах в местах выпуска. Мы надеемся кардинально изменить ситуацию с мониторингом как раз с помощью GPS-трекеров. Тогда, понимая, как складывается судьба у выпущенных на волю савок, мы сможем вносить необходимые коррективы в свою работу.

– Сколько савок должно покинуть Карасукский стационар, чтобы можно было сказать, что Ваша работа успешно завершена?

– Прежде всего, наша работа – изучение белоголовой савки, а это неограниченный во времени процесс. Что касается восстановления численности вида, то это огромная по масштабу работа, которую нельзя выполнить силами одного питомника. Сейчас на территории России, по разным оценкам встречается от нескольких сот до нескольких тысяч птиц этого вида, какое-то количество проживает в Европе. А чтобы говорить о том, что виду не угрожает исчезновение, на планете должны проживать сотни тысяч, если не миллионы савок. Так что и здесь, мы делаем лишь первые шаги. Вообще, потерять какой-то вид животных или растений гораздо проще, чем сохранить его, а тем более – восстановить популяцию до былых размеров.

– Кто еще из Ваших коллег занят в этой работе?

– Со стороны ИСЭЖ СО РАН в проекте по разведению и интродукции в природу разных видов птиц кроме меня задействованы - Светлана Климова (она руководит работами по вольерному разведению птиц), Владимир Юдкин и аспирант Иван Фролов (они участвуют в разработке интродукции в природу глухаря и рябчика). Мониторингом за выпущенными савками, кроме нас активно занимаются Евгений Мурзаханов и Андрей Баздырев (Экологический центр «Стриж). Ну и как я уже говорил, нашим постоянным партнером выступает Новосибирский зоопарк, вклад его сотрудников очень существенный. Низкий им поклон и пожелание дальнейшего развития и процветания.

 Сергей Исаев

Новосибирские археологи обнаружили останки древней женщины-воительницы в ходе раскопок в Казановке. Ученые тщательно исследуют эту территорию, потому что в скором времени здесь планируется прокладка вторых железнодорожных путей. Задача археологов - сохранить культурно-историческое наследие нашего региона.

Хакасия давно известна среди ученых как несметная сокровищница древностей. Сегодня в окрестностях села Казановка продолжаются раскопки могильников тагарской культуры. Из одиннадцати захоронений археологи за этот сезон успели полностью раскопать четыре. По словам специалистов, найти курганы этой эпохи неразграбленными - большая редкость. Впрочем, на этот раз ученым удалось обнаружить совершенно уникальные находки.

Завсектором археологии Новосибирского госуниверситета Олег Митько: 

- У нас достаточно представительный комплекс вооружения, причем удалось зафиксировать состав оружия ближнего боя в женских захоронениях, что, может быть, не совсем привычно. Вместе с женщиной лежал боевой топор-акинак, т.е. она каким-то образом была, в общем, причастна к этому воинскому сословию. 

Также археологи раскопали могильник, в котором было захоронено четыре человека: двое мужчин, одна женщина и ребенок. К радости ученых, этот курган также остался нетронутым. Старший научный сотрудник Новосибирского госуниверситета Юрий Тетерин: 

- У каждого мужчины были: два топора нашли, два кинжала... так сказать бронзовые. 

Все эти уникальные артефакты отправляют на реставрацию в Новосибирск, а затем они будут возвращены в Хакасию и пополнят коллекцию республиканского краеведческого музея имени Кызласова. 

Аскар Артамонов