Эпохальным событием в развитии криптографии на Западе считается работа американского инженера и математика Клода Шеннона «Теория связи в секретных системах». Шеннона считают основателем теории информации, нашедшей применение в современных высокотехнологичных системах. Что касается его книги, то сначала это был секретный доклад, подготовленный Шенноном в 1945 году. Нужно сказать, что исследования по криптографии были засекречены во всех странах, но такой тотальной секретности, как в СССР, в США не было и Шеннон публикует свою работу в открытой печати в 1949 году. С тех пор он всемирно признанный основатель математической криптографии. Он сформулировал ее теоретические основы и ввел понятия, с объяснения которых сегодня начинается изучение криптографии студентами во всем мире.

А что же наша страна? Нет пророка в своем Отечестве? Есть, только он был засекречен. Таким «засекреченным пророком» советской, русской криптографии был академик Владимир Александрович Котельников (1908 – 2005 год).

Последствия этой засекреченности сказываются и сегодня.  Практически во всех справочниках и энциклопедиях В.А. Котельникова называют выдающимися советским и российским ученым в области радиотехники, радиосвязи и радиолокации. Это так, но он также был основателем русской и советской математической криптографии и цифровых технологий.   В 1933 году он сформулировал «теорему Котельникова», в англоязычной литературе ее называют «теоремой Нейквиста – Шеннона» или «теоремой отсчетов». Ряд современных российских исследователей считают такое «аналоговое название», по меньшей мере, некорректным, когда Котельников создал свою теорему, Шеннону было всего 17 лет, и он работал курьером в офисе и еще даже не слышал о теории информации, отцом которой его позже объявят. Что касается американского математика шведского происхождения Гарри Нейквиста, то в его трудах есть рассуждения на эту тему, но четкого доказательства теоремы, как у Котельникова, нет.

Конечно, вопрос о научном первородстве важен и жаль, что засекреченность работ Котельникова не сделала его мировым основателем математической криптографии, но для судеб нашей страны гораздо важнее было то, что он и его коллеги сделали советскую криптографию недоступной для криптоаналитиков врага в самой страшной войне в нашей истории .

Криптоаналитики Третьего рейха так и не смогли взломать советские шифры, хотя Гитлер и говорил, что отдаст за одного русского криптографа, знающего шифры, три отборных дивизии. Советские криптоаналитики немецкие шифры во время Второй мировой войны сумели взломать, также как и наши союзники.

В «холодной  войне» «война тайнописей» продолжилась, на вооружение криптографии пришли не только математика, но и кибернетика с компьютерной техникой. Математика и компьютерная техника становятся магистральным направлением развития криптографии. И опять мы знаем о Западе много больше, чем о своей стране. Так, в 1967 году издается книга американского историка, писателя и криптографа Дэвида Кана «Взломщики кодов», в ней впервые широкой публике рассказывается о развитии криптографии и криптоанализа в ХХ веке, затем на Западе появляется еще ряд открытых работ, посвященных истории и теории криптографии. 

А в СССР царила всеобщая секретность, до распада СССР само упоминание о существовании криптографии как науки в открытой печати было фактически запрещено. Поэтому о наших криптографах периода «холодной войны» мы знаем гораздо меньше (точнее не знаем почти ничего), чем, допустим,  о других «бойцах невидимого фронта»  того времени – разведчиках-нелегалах. Однако, по отзывам наших тогдашних геополитических противников, мы можем судить, что советская криптография была серьезным противником и крепким орешком.

А что же математическая криптография как наука? И здесь следует отметить, что использование математических методов – это, судя по всему, одна из самых сильных сторон отечественной криптографии. Математики привлекались к решению криптографических задач всегда. А в советское время это приобрело широкий характер, на криптографию работали ученые Математического института им. В.А. Стеклова, МГУ, а также Института математики Сибирского отделения АН имени С.Л. Соболева, занимались этим и в других научных учреждениях.  Более подробно о современном развитии математической криптографии, в том числе и в Институте математики СО РАН, мы расскажем в нашем интервью со старшим научным сотрудником ИМ СО РАН, руководителем научного семинара «Криптография и криптоанализ» Натальей Николаевной Токаревой.

Юрий Курьянов

Писать об аналитике в российских реалиях нельзя без чувства горечи и сожаления о не реализованных и не реализуемых потенциалах развития, о надвигающихся  угрозах, о потери видения позитивного будущего для наших детей и внуков. Российской аналитики сегодня практически нет, и без принципиального изменения курса страны быть не может.

Есть небольшие разрозненные команды, ориентированные на российское развитие, но результаты их деятельности и они сами практически не востребованы «вертикалью власти». Есть хорошо финансируемые властью, и не только ей, «институты аналитиков», но они практически работают на обслуживание чужих, не российских стратегий развития.

Почему не может быть российской аналитики в сложившихся на сегодня реалиях?

Она просто не нужна коррумпированной властной элите, которая заинтересована в сохранении сложившейся ситуации, и не заинтересована не только в развитии, но в любых изменениях нарушающих их доходы от нефти, газа, металла, леса, земли и других видов национальных богатств России. «Ручное управление» страной происходит по отклонениям, как в автопилоте самолета. Это гомеостатический механизм, ему не требуется целеобразование, видение будущего, рефлексия, ценности (кроме ценностей личного обогащения), идеология, комплексный учет интересов партнеров и многое другое, что должно быть положено в основу принимаемых стратегических решений, что должна обеспечивать аналитика. При таком раскладе на борту самолета никто не знает, куда он летит?  Хватит ли горючего? Не пора ли сажать самолет или менять курс? А катастрофа не за горами!

Отсутствие у властной элиты курса на развитие и как следствие отсутствие потребности в аналитике подтверждается следующими соображениями.

Во-первых, отсутствие адекватных долгосрочных прогнозов и планов развития.

Во-вторых, отсутствие адекватных механизмов мониторинга экономических и социальных процессов и как следствие использование «неадекватных» статистических данных.

В-третьих, последовательное разрушение базовой основы развития и аналитики: науки и образования. Это утверждение не требует цифр, оно очевидно.

В-четвертых, демагогические призывы к переводу страны на инновационный курс развития, без заметных реальных действий, понятных населению.

В-пятых, остается без изменений сложившаяся в условиях «холодной войны» система национальной безопасности («окопная логика» защищенности от угроз), ориентированная на сохранение сложившейся ситуации (состояния застоя), а не на стимулирование и поддержку субъектов и процессов развития.

В-шестых, в стране отсутствуют стратегические аналитические центры, хоть в какой-то степени сравнимые по качеству с мировыми аналогами. Создаваемые при всех структурах власти, ситуационные центры имеют весьма отдаленное отношение к аналитике, это центры презентаций и совещаний. Концептуальные основы этих центров не выдерживают критики, а разработки 80-х годов прошлого столетия, проведенные с нашим участием, по уровню методологии были  несопоставимо выше, и предусматривали высочайший уровень аналитики.

В-седьмых, предпринимаемые властной элитой попытки модернизации  управления страной на основе совершенствования механизмов демократии (электронная демократия, открытое правительство, общественные палаты и др.), в основном ориентированы на взаимодействие государства с «атомизированным» обществом и организацию интерфейса с ним. Этого явно недостаточно с точки зрения современных представлений об управлении сложностью, для установления гармонии сложности управляющей системы и активного объекта управления. Такой подход оставляет за  обществом позицию советчика, к советам которого можно и не прислушиваться. 

Можно привести много других аргументов подтверждающих отсутствие заказчиков для аналитики в современных российских реалиях, однако намного важнее и актуальнее ответить на вопрос «Что делать?».

Прежде всего, следует поставить в четкой формулировке диагноз состояния, в котором не востребована аналитика. А уже затем сформулировать ориентиры для перехода на курс развития и определения, какая аналитика потребуется для этого перехода.

Бессубъектность российского развития – летальный исход  для российской аналитики

Чтобы понять, кто сегодня является субъектами российского развития необходимо начать с анализа участников перестройки. И честно ответить на вопрос: А были ли среди участников перестройки субъекты российского развития - или ее участники преследовали какие-то другие цели, не связанные с развитием России?

На наш взгляд, можно обоснованно утверждать: что в указанный период социально ответственных субъектов, ориентированных на российское развитие не было. Организаторы и продолжатели перестройки разрушили экономически слабо эффективную, но работающую систему управления страной, даже не задумываясь о том, как создать новую. Методом проб и ошибок они привели страну к чиновничьему беспределу и мировому лидерству по показателям коррупции, а не к демократии. В итоге Россия стала жертвой процесса, по сути своей разрушительного, прикрываемого красивыми лозунгами. Мы получили еще один культ: культ денег, обогащения и наживы, который будет самым тяжелым испытанием для России, поскольку он подрывает субъектность ее развития.

В начале века удалось добиться относительной социальной стабильности, укрепления «властной вертикали», сравнительно скромного и весьма неустойчивого экономического роста, который сегодня сходит к нулю. При этом из системного кризиса страна не вышла. Нарастающий поток угроз безопасности России обусловлен «системной дезорганизацией» государства и общества в целом. Отметим отдельные ее признаки:

государство не является четко выраженным субъектом управления и развития; оно не сформировало стратегию развития (понимаемую и принимаемую большей частью населения) и не обеспечило нормальных условий жизни своим гражданам и соблюдения основных конституционных прав;
существенную роль в управлении всеми сферами экономики и общественной жизни играют коррумпированные чиновники, криминал и другие асоциальные элементы;
«средний класс» атрофирован, дезорганизован, не включен в реальные механизмы управления и развития;
политические партии и движения в основной своей массе имеют бутафорский характер;
общественные (не политические) образования и структуры гражданского общества слабо организованы и практически не влияют на будущее страны;
граждане в подавляющем большинстве социально пассивны, имеют трудноразрешимые проблемы с самоидентификацией (государственной, этнической, семейной и др.).

Главная болезнь России – бессубъектность развития. Эта болезнь поразила в той или иной степени всех основных участников реформационного процесса (государство, общественные и политические сообщества, социальные институты). Главные ее симптомы: блокировка рефлексии; неспособность адекватно воспринять и оценить сложившуюся ситуацию, подняться над нею, самоопределиться и самоидентифицироваться; отсутствие смелых, хорошо обдуманных «прорывных» идей и готовности, умело взаимодействуя с другими субъектами, их реализовать. Указанные симптомы «грубо и зримо» проглядывают в образе мышления и способах действий всех основных субъектов современной России, в том числе и власти, что достаточно точно фиксируется аналитиками.

Фиксировать бессубъектность российского развития не достаточно, надо лечить болезнь, в противном случае в скором времени не будет ни только аналитиков развития, но и аналитиков способных фиксировать саму бессубъектность развития.

Сценарий преодоления бессубъектности российского развития

Начнем с очевидных вопросов: «Способна ли сложившаяся «вертикаль власти» стать субъектом российского развития?  Способна ли она мобилизовать общество, и других субъектов мирового сообщества (на Евразийском пространстве), на проекты развития?»

 К сожалению, из анализа последних десятилетий российских реалий,  следует отрицательный ответ. В рамках статьи не будем вдаваться в детали обоснований, этому посвящены многочисленные публикации, в том числе и наши.

Для преодоления болезни бессубъектности развития необходима консолидация всех созидательных сил общества, готовых принять активное и конструктивное участие в осуществлении Проекта создания процветающей России и Евразийского пространства.

Главная задача в сложившихся условиях должна быть связана с построением «стратегической вертикали власти», способной перейти от стихийных действий по развалу страны к стратегической проектной работе по ее развитию. Необходимо объединить усилия государства и общества, прекратить их противостояние и дальнейшее дистанцирование. Для этого нужны специальные технологии и проекты формирования и соорганизации стратегических субъектов российского развития.

Эти сложные проблемы бросают вызов интеллектуальным силам России, которые оказались не готовы к их решению и уступили в очередной раз чиновникам право бесконтрольного управления страной. Сегодня крайне актуальна проблема разработки научного обеспечения (в том числе и аналитического) для создания адекватных технологий социального управления и развития. Российская наука имеет опыт успешной мобилизации для решения стратегических проблем в трудные для страны времена. Однако в те времена наука и государство были союзниками, а сегодня имеет место планомерное разрушение отечественной науки и в первую очередь Российской академии наук. Все же ссылки на объективные и  субъективные трудности неуместны, надо брать на себя ответственность, разрабатывать и внедрять научно обоснованные технологии консолидации всех сил общества для возрождения России.

Страна располагает относительно небольшим ресурсом времени для продолжения поисков выхода из кризисного состояния. В этой связи нельзя рассчитывать на стихийное формирование механизмов развития. Необходимо срочно найти и сформировать субъектов, способных взять на себя эти функции и продуктивно их реализовать.

Нами более десяти лет назад была выдвинута идея создания второго контура стратегического управления и развития страной, гармонично сочетающего иерархический и сетевой (средовой) подходы к управлению и развитию. Контура государственно-общественного под непосредственным руководством Президента РФ, контура с полномочиями выше ведомственных структур исполнительной власти. Эта идея была одобрена некоторыми политическими тяжеловесами, доложена в Администрации Президента РФ, Совете безопасности РФ и ряде других ведомств, но заинтересованность в развитии явно отсутствовала. Идея не устарела и сегодня, более того, на мой взгляд, это практически единственный путь перейти к развитию без революционных катаклизмов, исключительно реформированием механизмов управления и развития.

Такой подход позволит осуществить консолидацию всех структур общества, решить проблему, которая сегодня в России кажется неразрешимой. Президент РФ получит мощнейший механизм стратегического управления и развития при соответствующем использовании которого в качестве параллельного контура стратегического управления и развития страной возможно в короткие сроки решить проблему борьбы с коррупцией, подготовки национального кадрового резерва, ротации кадров в государственном управлении, создание социальных лифтов для молодежи и многие другие проблемы. Чтобы стартовали мощные процессы консолидации российского общества, в интересах развития страны президенту РФ необходимо провозгласить приоритет прав и интересов общества.

Аналитика сборки субъектов российского и евразийского развития

Понятие «сборка субъектов» новое и введено нами для объединения разнородных представлений и технологий соорганизации субъектов в целостного совокупного субъекта. Проблема сборки субъектов в экономическом и политическом научном контексте явно не обозначена, она как бы решается сама собой. Вместе с тем накоплен богатый опыт  решения такого рода проблем в смежных областях научного знания (философии, психологии, социологии, кибернетике, синергетике и др.) и практических приложениях (космос, военные системы, спорт, культовые организации и др.). Что дает основания утверждать об актуальности четкой постановки и решения проблемы сборки субъектов российского и евразийского развития в контексте широкого спектра организации социальных процессов. При этом следует заметить, что для обеспечения этих процессов потребуется аналитика высоких гуманитарных технологий, опирающаяся на высокие математические и информационные технологии.

Принципиально важно отметить, что ключевые параметры, которые лягут в основу процессов сборки субъектов развития определяют образ будущего коллективного субъекта. Сложность решения проблемы усугубляется также тем, что в России практически разорвана связь между наукой и властной элитой. А решать проблему сборки субъектов развития надо сообща, одними научными рекомендациями со стороны ученых в данном случае не обойтись, равно как и действиями высших управленцев «по наитию».

Аналитика сборки субъектов развития должна обеспечивать следующие процессы:

создание условий и поддержка становления стратегических субъектов развития (от индивидуальных до макросубъектов);
организация процессов сборки субъектов развития, ориентированная на формирование саморазвивающихся инновационных сред (рефлексивно-активные среды развития);
организация процессов «запуска» (инициирования) процессов сборки субъектов развития (стратегические рефлексивные игры).

Принципиально важно заметить, что в контексте сборки субъектов развития  предлагается новое понимание стратегического проектирования как процесса организации рефлексивно-активных сред инновационного развития (саморазвивающихся сред) с использованием стратегических рефлексивных игр как стартового механизма. При этом аналитика стратегического проектирования получает принципиально новое видение.

В настоящее время разработаны методологические основы и отдельные социогуманитарные технологии обеспечения такого рода процессов с учетом специфики российских и евразийских реалий. Фактически наработаны контурные основы аналитики сборки субъектов развития. Эти междисциплинарные исследования находятся в стадии становления и поиска объединяющих парадигм способствующих взаимной конвергенции следующих подходов и проблематик:

• философия науки (классическая, неклассическая и постнекласическая рациональности);
• субъектно-ориентированный подход;
• средовой подход (рефлексивно-активные среды развития);
• синергетический подход;
• проблематика управления сложностью;
• гуманистические варианты философского конструктивизма;
• идеологическое обеспечение стратегического проектирования;
• трансдисциплинарный подход (методологическая трактовка) и др.

Без выхода в практику (пилотные проекты)  дальнейшие разработки основ аналитики сборки субъектов развития проводить  в «лабораторных условиях» сложно и малоэффективно.

Будет ли востребована аналитика сборки субъектов развития  зависит не только от властной элиты, но прежде всего от общества, от нас с вами. Сможем ли мы сами организоваться в стратегических субъектов развития?

Основанием для оптимизма может служить девиз:

«Знание – это сила и власть!».

В.Е.Лепский

Свертывание гуманитарного образования в России дошло до некой точки, где можно окинуть взглядом тенденцию в целом.

Недавно отменили решение о слиянии исторического и философского факультетов Санкт-Петербургского государственного университета в единый институт с неопределенной структурой и неясными задачами. Это хороший знак. Если бы подобное объединение произошло, философия и история затерялись бы в коридорах нового заведения, подобно серым мышкам на фоне всевластия чиновников. Московский и Петербургский университеты имеют особый статус, они отнесены к национальному достоянию страны, а стало быть, требуют повышенной осторожности, поскольку так или иначе здесь затрагивается престиж России. И вот хотелось бы сказать о нем, о престиже.

Гуманитарное образование в Российской Федерации безусловно нуждается в реформировании. Общее урезание расходов уже коснулось его в полной мере, и очень может оказаться, что это только цветочки, а ягодки еще впереди. Наверное, не удастся сохранить в полной мере все институции, которые удивительным образом выживали до последнего времени, — выбора всё равно не избежать. Приходится действительно выбирать, как сохранить лучшее и оставить лучших. Так почему бы не удержать известных, признанных преподавателей и не привлечь самых толковых студентов — хотя бы в «национальное достояние».

Россия до сих пор сохраняет архаическую двухступенчатую систему научных степеней (кандидат и доктор), что, безусловно, обеспечивает регулярный огромный отток исследовательских усилий на задачи, скажем так, чисто оформительские, а уж сколько на этом пути кочек, не имеющих никакого отношения к науке, нечего и говорить. Ну ладно, академическое сообщество к этому привыкло и как-то справляется с определением лучших в своей среде. Любопытнее (и печальнее) другой критерий, который сегодня всё больше выдвигается на первый план. Речь идет о так называемых рейтингах цитирования, в соответствии с которыми и определяется вклад ученого, его, так сказать, вес в научном мире. Понятно, что имеются в виду англоязычные публикации в соответствующих журналах, ведь мировым языком сегодняшнего научного сообщества является английский. Тут-то и возникает одно маленькое но. Всё вполне справедливо, когда речь идет о математике и естествознании, — как бы мы ни хотели, чтобы мировым языком в этих дисциплинах стал русский, с реалиями приходится считаться (хотя в кулуарах многих научных конгрессов русский очень даже распространен и востребован), — но ситуация с гуманитарными науками всё же иная: воссоздание и расширение гуманитарной эрудиции на родном языке может и должно быть приоритетом.

Имея некоторый опыт знакомства с европейскими университетами, я обратил внимание, что во многих из них (например в Финляндии), студенты, изучающие философию и культурологию, сразу пишут свои абилитационные работы, начиная с дипломных, на «международном английском», не затрудняя себя родным финским, справедливо полагая, что «философию на финском» никто читать не будет. Таких стран с каждым годом становится всё больше, и недавно я с грустью убедился, что дело дошло и до Италии. При этом все европейские коллеги мне неизменно завидовали — и тиражам философских книг на русском, и преподаванию на родном языке, и вообще беспрецедентной, с их точки зрения, востребованности русской философской речи. Все как один считали, что этим стоит гордиться, понимая, что для их стран подобное недостижимо.

Но, кажется, скоро предмет для гордости исчезнет: согласно новым формам отчета преподавателей, гуманитаристика оказалась в той же категории, что и, например, микробиология. Кстати, о философии. Любопытно, что философия США всё еще не вышла до конца из состояния second hand, им пока далеко до тех подвигов духа, которые удалось совершить великим немцам за последние 200 лет, когда они смогли сделать немецкий родным языком философии. Еще совсем недавно пальма интеллектуального первенства принадлежала французскому постструктурализму — но и они, похоже, готовы капитулировать перед «международным английским», хотя прекрасно понимают, что подлинно философский текст можно написать только на родном языке...

И вот вопрос в полный рост встает и для России: что можно себе позволить, не боясь безусловной затратности, особенно на первых порах? Можно ли позволить ГЛОНАСС, собственную систему навигации? Собственные проекты по исследованию и освоению космоса? Свои «факультеты ненужных вещей», как прекрасно выразился писатель Юрий Домбровский, имея в виду великую роскошь такой драгоценной ненужности? От ответов на эти вопросы зависит будущее нашей страны, причем уже ближайшее будущее.

Краткий экскурс в историю криптографии, который мы провели в предыдущей статье с помощью старшего научного сотрудника Института математики СО РАН Натальи Николаевны Токаревой, позволил нам убедиться, что российская криптография (наука о методах обеспечения конфиденциальности и  аутентичности информации) и ее вечный соперник криптоанализ (наука о методах дешифрования секретной информации) начали развиваться в России с того времени, когда она как геополитическая величина, политический и дипломатический игрок вышла на европейскую и мировую арену во времена Ивана Грозного. С того времени российские криптографы и криптоаналитики в целом находились на мировом уровне и достойно защищали интересы страны в невидимой войне тайнописи. После революционных потрясений 1917 года криптография продолжала развиваться в советской России и в СССР.

Ведь секретность – это то, что было востребовано почти во всех сферах жизни советского общества, а не только в армии, разведке и дипломатии. Такая социальная атмосфера предполагала большую потребность во всем, что касается методов шифрования.

Спрос рождает предложение, особенно если этот процесс еще стимулируется властью. Так что русская криптография переживала в советские годы большой подъем. Полагаем, что термин «русская» в данном контексте вполне уместен, так как речь идет о продолжении многовековой традиции именно русской криптографии. 

В этой связи стоит вспомнить об одном криптографическом мифе ХХ века, так называемом «русском коде». Согласно этой легенде, якобы еще в 1924 году на основе 52 шифров был создан  «русский код», дешифровать который не удалось никому. Впрочем, судя по всему, «русский код» не был дешифрован, потому что не существовал. Но, согласимся, такие мифы могут создаваться только о сильных криптографических службах. И в этой связи можно привести один забавный пример «русской народной криптографии». 

При анализе итогов Второй мировой войны американские военные историки обнаружили один интересный факт. При внезапном столкновении с силами японцев американцы, как правило, гораздо быстрее принимали решения и в том числе и в силу этого чаще побеждали. И историки установили, что средняя длина слова в приказе у американцев составляла 5,2 символа, а у японцев 10,8. Следовательно, на отдачу приказов у янки уходило меньше времени, что в скоротечном бою играло важную роль.

Ради интереса они проанализировали русские военные приказы. Оказалось, что у нас средняя длина приказа составляла 7,2 символа на слово. Однако в критических ситуациях русские командиры переходили на ненормативную лексику, и тогда длина слова в приказе в среднем сокращалась до 3,2 символов.

Самые короткие приказы в мире! Это было связано с тем, что целые фразы могли заменяться одним словом. При этом значительно увеличивалась «секретность» переговоров даже в открытом эфире. Свои ненормативную лексику понимали сразу, а немецкие переводчики нет, ведь они изучали литературный русский язык. 

       А если возвращаться к криптографии как науке, то как раз в период Второй мировой войны в ней начался качественный перелом, подготовленный всем ее предыдущим развитием. Этот перелом заключался в начале математизации криптографии, то есть она становилась  по-настоящему точной наукой. Как сказал по другому поводу пушкинский Сальери: «Тайнопись поверили алгеброй». Уже к началу 1930-х годов  сформировались разделы математики, которые затем стали основой математической криптографии, – общая алгебра, теория чисел, теория вероятностей и математическая статистика. К концу 1940-х годов были построены первые программируемые счетные машины, заложены основы теории алгоритмов, кибернетики. Все это подготовило почву для кардинальных перемен в сфере криптографии.

Юрий Курьянов

Как сообщали СМИ в начале 2013 г., президент России поручил Академии наук подготовить доклад о комплексе мер по обеспечению устойчивого развития России в условиях глобальной нестабильности. Позднее об этом докладе упоминал президент РАН В.Е. Фортов на встрече с В.В. Путиным 3 июля 2013 г.

В декабре 2013 г. доклад «Россия на пути к современной динамичной и эффективной экономике», подготовленный под редакцией академиков А.Д. Некипелова, В.В. Ивантера и С.Ю. Глазьева, появился на сайте Российской академии наук.

Содержание доклада

1. Общие условия социально-экономического развития России

1.1. Макроэкономические тенденции

1.2. Состояние человеческого потенциала

1.3. Состояние научно-производственной сферы

1.4. Неоднородность экономического и социального пространства

1.5. Институциональные особенности

1.6. Вызовы глобальной экономики

2. Приоритеты долгосрочного социально-экономического развития

2.1. Морально-психологический климат в обществе и государственные приоритеты

2.2. Динамичный рост – и цель, и средство

2.3 Конкурентоспособность экономики

3. Совершенствование институтов

3.1. Эффективное государство

3.2. Надежная финансовая система

4. Социально-экономическая политика

4.1. Политика экономического развития: курс на модернизацию и устойчивость

4.2. Приоритеты социальной политики

4.3. Императивы пространственной политики

4.4. Налогово-бюджетная политика на службе развития

4.5. Денежно-кредитная политика

4.6. Приоритеты внешнеэкономической политики

Приложения

Приложение 1. Производительность труда в России и некоторых зарубежных странах

Приложение 2. Внешние спросовые ограничения экономического роста

Приложение 3. Инфляция и валютный курс: проблемы таргетирования

Приложение 4 Конкретные меры денежно-кредитной политики по расширению возможностей кредитования реального сектора

Приложение 5. Меры по «деофшоризации» российского бизнеса

Приложение 6. Возможные направления развития валютной интеграции стран Единого экономического пространства.

С полным текстом доклада вы можете ознакомиться в приложенном файле.

Фото сайта www.infpol.ru

В рамках проекта «Открытые уроки» в школе № 73 прошел урок биологии «Методы флуоресцентной микроскопии в изучении дрозофилы». Научный сотрудник Института цитологии и генетики СО РАН, к.б.н.  Анна Александровна Огиенко в ходе занятия познакомила школьников с современными методами микроскопических исследований.  Как раскрасить клетки в разные цвета? Какие микроскопы стоят в современных научных лабораториях?  Что такое «лайт шит» технология? Ответы на эти и другие вопросы вы можете найти в видео с урока Анны Огиенко.

Видеозапись урока можно посмотреть здесь