Исследование McKinsey: Прорывные технологии: достижения, которые изменят жизнь, бизнес и мировую экономику

Исследовательская организация McKinsey Global Institute MGI , подразделение транснациональной аудиторско-консалтинговой компании McKinsey & Company опубликовала исследование  «Прорывные технологии: достижения, которые изменят жизнь, бизнес и мировую экономику» (Disruptive Technologies: Advances that will Transform Life, Business, and the Global Economy), в котором представлен список технологий, способных произвести по-настоящему массовые экономические и социальные преобразования в ближайшем будущем. В докладе рассматривается, как именно эти технологии могут изменить современный мир, а также их преимущества и связанные с ними проблемы. Кроме того, авторы дают рекомендации, которые помогут бизнес-лидерам воспользоваться изменениями.

Авторы исследования проанализировали значительное количество научных публикаций и венчурных сделок, а также провели интервью с экспертами и лидерами общественного мнения, и выделили 12 ключевых технологий, которые обладают наиболее значительным созидательным и одновременно разрушительным потенциалом: быстро развиваются, способны произвести значительный экономический эффект, распространяются за границы традиционных дисциплин и могут привести к появлению новых бизнес-возможностей и кардинальному изменению рынка труда. Причем эти изменения могут коснуться сотен миллионов рабочих мест.

Как отмечается в докладе, общая прямая выгода человечества от внедрения 12 прорывных технологий к 2025 году оценивается в пределах от $ 14 трлн. до $ 33 трлн., причем большую часть этого прироста получат экономически развитые страны. Последняя цифра сопоставима с современным ВВП Соединенных Штатов и Европейского Союза вместе взятых. Эксперты отмечают, что эти цифры возникли из всестороннего анализа ключевых возможностей и последствий массового внедрения рассматриваемых технологий. В реальности выгода может быть и намного больше, так как исследователи не учитывали связанные с этими процессами косвенные эффекты.

Ниже представлен список 12 прорывных технологий по версии McKinsey Global Institute:

1. Мобильный Интернет. В ближайшие 10 лет число интернет-пользователей в мире увеличится на 3,5 миллиарда человек, из них 2 миллиарда получат доступ к Интернету благодаря мобильным устройствам, позволяющим выходить в Интернет откуда угодно. Таким образом, многие из тех, кто не участвовал в глобальном разделении труда и практически не имел доступа к разнообразной информации, современному образованию, здравоохранению, государственным услугам, теперь получат такой доступ. Впрочем, этим дело не ограничится, поскольку потенциал у различных приложений мобильного Интернета огромен. Так, удаленный мониторинг состояния здоровья пациентов приведет к сокращению затрат на лечение хронических заболеваний на 10–20%, производительность труда в управлении транзакциями в платежных системах может повыситься на 50%, а в розничной торговле — на 6–15%, издержки на административную работу могут сократиться на 60–75%.
2. Автоматизация интеллектуального труда. Машины уже сегодня занимают многие места индустриальных рабочих, теперь очередь за «умными» профессиями, которыми занимаются более 230 миллионов человек по всему миру. В ближайшие 10 лет многие задачи типичного работника умственного труда начнут поддаваться автоматизации. На вычислительные устройства может быть переложена значительная часть нынешних функций преподавателей, инженеров, медицинских работников, юристов, финансистов и управляющих, причем в некоторых случаях автоматизация может привести и к полной замене людей компьютерами. До 140 миллионов работников умственного труда во всем мире окажутся в новых обстоятельствах, когда сама суть их работы может поменяться. В этих и подобных им областях могут остаться лишь две категории работников — самые высокопрофессиональные и самые неквалифицированные, средний слой будет практически вымыт. При этом высокопрофессиональным специалистам придется обучиться пользоваться возможностями искусственного интеллекта, а самым неквалифицированным — смириться с тем, что оплата их труда будет ниже себестоимости соответствующих систем. Однако те, кто захочет реализовать этот потенциал, вероятно, столкнутся с серьезными технологическими, регуляторными и организационными барьерами. Многие руководители не рискнут вкладываться в технологии, которые не были проверены временем, да и сами работники могут оказать серьезное сопротивление. Кроме того, автоматизация работы белых воротничков может потребовать фундаментальных изменений в принципах организации труда. Повышение производительности труда без инноваций и переобучения сотрудников может вести к снижению заработных плат и росту неравенства в доходах.
3. Облачные информационные технологии. Модель обеспечения повсеместного и удобного сетевого доступа к вычислительным ресурсам (сетям передачи данных, серверам, устройствам хранения данных, приложениям и сервисам) может значительно уменьшить расходы на инфраструктуру информационных технологий и оперативно реагировать на изменения вычислительных потребностей. Облачные технологии уже сейчас позволили серьезно удешевить IT-услуги.
4. «Интернет вещей». Представляет собой разного рода встроенные в машины сенсоры и приложения, а также инфраструктуру для их работы. За последние пять лет число подсоединенных друг к другу машин увеличилось в четыре раза. Наиболее показательный пример: использование дистанционного контроля для лечения заболеваний, системы «умный дом» и другие.
5. Передовая робототехника. Представляет собой не только производственную робототехнику, но и множество различных систем, включая экзоскелеты, которые увеличивают физические возможности человека, например, людей с ограниченными возможностями.
6. Самоуправляемые и полусамоуправляемые автомобили. Суммарный пробег беспилотных автомобилей Google достиг почти 500 тысяч километров. За это время они попали лишь в одну аварию, да и та — по вине человека.
7. Передовая геномика. Развивается на стыке генетического секвенирования и анализа супермассивов данных. Основные точки приложения: медицина, сельское хозяйство и биотопливо на основе микроорганизмов.
8. Накопление и хранение энергии. Прогресс в технологиях накопления и хранения энергии позволит сделать более экологически чистые гибридные автомобили полноценными конкурентами традиционных, стабилизировать работу электросетей и упростить процесс электрификации труднодуступных регионов.
9. Трехмерная печать. Представляет собой метод послойного создания физического объекта на основе виртуальной трехмерной модели. За четыре года стоимость домашнего принтера трехмерных объектов упала в 10 раз.
10. Высокотехнологичные материалы. Например: нанолекарства, суперконденсаторы для батарей, сверхгладкие покрытия и ультратонкие экраны.
11. Новые методы поиска и добычи нефти и газа. Так, в Соединенных Штатах, где добыча газа на основе сланцев и нефти из малопроницаемых пластов на сегодняшний день ведется наиболее активно, эти современные технологии продемонстрировали способность существенно влиять на структуру энергоснабжения и во многом уже изменили ее.
12. Возобновляемые источники энергии. К 2025 году на Возобновляемые источники энергии, прежде всего, солнце и ветер, может прийтись до 16% мирового энергоснабжения. Генерация энергии из двух этих источников выросла с 2000 года в 19 раз.

Потенциальные преимущества технологий, которые рассматриваются в докладе, огромны, считают авторы исследования, но они требуют вложений и внимания правительств, которые должны создавать условия для их внедрения и развития. В противном случае, если правительства будут ждать до тех пор, пока эти технологии не окажут своего полного влияния на экономику, будет слишком поздно, чтобы воспользоваться открывающимися перспективами и преимуществами или должным образом реагировать на последствия. В этой связи бизнес-лидеры должны обновлять свои организационные стратегии в условиях постоянно развивающихся технологий, обеспечить, чтобы их организации продолжали смотреть в будущее и использовать технологии для повышения внутренней производительности. Прорывные технологии могут изменить положение бизнеса, создав совершенно новые продукты и услуги, и бизнес-лидеры не должны бояться выйти за рамки традиционных моделей. Организации также должны развивать навыки своих сотрудников, соответствующие современным требованиям, и сбалансировать потенциальные преимущества с рисками, которые они представляют.

Источник: Информационно-аналитическое агентство Центр гуманитарных технологий (http://gtmarket.ru/)
 

Новосибирские ученые на сто миллионов лет "поправили" ранее господствующее мнение о первой массовой гибели живых организмов на Земле. Ранее первым из массовых вымираний на планете считалось ордовикско-силурийское, произошедшее около 450 миллионов лет назад. Тогда численность жизненных видов на Земле сократилась на 60 процентов. Новосибирцы же доказали, что вымирание вендобионтов - организмов с трубчатым строением тела, которые исчезли 550 миллионов лет назад, - на самом деле носило не менее катастрофический характер.

Как пояснил "РГ" заведующий лабораторией палеонтологии и стратиграфии докембрия Института нефтегазовой геологии и геофизики СО РАН Дмитрий Гражданкин, после тотального вымирания вендобионтов потребовалось около двадцати миллионов лет для восстановления биосистемы. Она возникла заново, в совершенно измененном варианте.

В основе обновленной пищевой пирамиды встали растения и водоросли, по сути - 530 миллионов лет назад началось развитие сегодняшних форм жизни. А вот 550 миллионов лет назад существовали организмы, не оставившие после себя "наследников". Они имели различную форму, их размеры колебались от одного сантиметра до полутора метров. Но всех их объединяла структура строения "тела". Оно состояло из своеобразных трубочек, которые шли от центра организма, нередко разветвлялись, а на конце могли быть как закрытыми, так и открытыми. Считается, что представители вендской биоты жили исключительно в воде и в свое время были господствующим видом на Земле. Однако, как утверждают новосибирские ученые, к моменту кембрийского взрыва, когда природа внезапно обогатилась огромным многообразием флоры и фауны, вендобионты уже вымерли.

Причиной тому, по одной из версий, может быть появление первых животных, которые обитали в мировом океане и существенно повлияли на окружающую среду, во многом перестроив ее. В частности, научившись зарываться в донные осадки, "пионеры" животного мира уничтожили микробиальный субстрат, который поддерживал жизнь трубчатых вендобионтов. Это, возможно, и привело к их вымиранию. Впрочем, пока что это не более чем гипотеза, ведь и о причинах других, более изученных катастроф биосферы говорить с полной уверенностью нельзя: мнения специалистов во многом расходятся.

Прежде чем опубликовать статью о вымирании вендобионтов на страницах авторитетного британского научного журнала Precambrian Research, ученые около десяти лет проводили исследования на территории Башкирии.

Южный Урал был выбран не случайно, палеонтологи находят там останки древнейших организмов, живших в морском бассейне, который покрывал эти места сотни миллионов лет назад. Изучаемые слои пород были достаточно точно датированы учеными, и найденные в них останки позволяют говорить о населявших в разное время Землю живых организмах. Однако следов вендобионтов на Южном Урале за время десятилетних изысканий не нашлось, несмотря на то что условия для их жизни здесь были превосходные. Это обстоятельство и подтолкнуло исследователей к выводу, что загадочные, ни на что не похожие организмы, царствовавшие на Земле долгое время, исчезли именно 550 миллионов лет назад. А значит, к известному списку случаев массового вымирания жизни на планете можно добавить еще один.

Справка "РГ"

Во время ордовикско-силурийского вымирания пострадало многообразие морских беспозвоночных, в основном и населявших планету в то время. Вторым в списке катастроф биосферы значится девонское вымирание, во время которого, помимо прочего, исчезло множество бесчелюстных и панцирных рыб - это случилось 364 миллиона лет назад. Спустя еще чуть более ста миллионов лет произошло великое пермское вымирание, когда исчезло 95 процентов существующих видов. Триасово-юрское вымирание 199 миллионов лет назад уничтожило половину видового разнообразия живых организмов, которые существовали в то время. Частью следующего, мел-палеогенового вымирания стало исчезновение динозавров, которых не стало около 65,5 миллионов лет назад. Еще одно, эоцен-олигоценовое вымирание 34 миллиона лет назад по масштабам не может сравниться с остальными, однако оно известно как Великий перелом, который существенно изменил состав флоры и фауны.

- Владимир Ефремович, Вы являетесь одним из крупных специалистов по угольной энергетике и хорошо знакомы с зарубежным опытом. Насколько, на Ваш взгляд, справедливы заявления о том, будто угольная энергетика – это прошлый век?

– Относительно угольной энергетики есть очень много мировых энергетических прогнозов, из которых следует, что до 2050 года – как минимум – уголь будет основным источником тепловой и электрической энергии в мире – независимо от развития возобновляемых источников энергии. Правда надо учесть, что речь уже идет о новых технологиях топливоиспользования , в том числе и так называемой технологии «чистого угля». Этими технологиями сейчас активно занимаются США, Китай, Индия и многие другие страны, например, Австралия, где имеются богатейшие месторождения угля.

Когда я был на крупнейшей международной угольной конференции в США, в штате Флорида, посвященной топливным системам и использованию угля, то у них там, на фасаде пятизвездочного отеля, даже висел такой лозунг: «Уголь – это будущее топливо Америки». Естественно, они не собираются сжигать его так, как сжигали в XIX веке, а стараются сделать это топливо экологически чистым.

- Почему к углю сохраняется такое отношение?

– Дело в том, что запасы угля в мире на порядки превышают запасы других топлив – нефти, газа, в том числе и тех, которые называются сланцевыми.

Как вы понимаете, если уголь в настоящее время активно добывают, то вряд ли его просто так оставят лежать в земле. И в этой связи разрабатываются инновационные и экологически приемлемые способы его использования. Мировых запасов угля хватит еще на 250 лет. То есть, это в два-три раза больше, чем нефти, газа и урана.

Конечно, газ экологичнее угля. Однако сейчас уже есть упомянутые мной технологии «чистого угля», которые позволяют уравнять эти показатели. И в этом плане уголь имеет будущее. По крайней мере – на переходный период, до того, как будет в достаточном масштабе освоена так называемая «зеленая энергетика»: возобновляемые и альтернативные источники энергии. 

- Что собой представляют технологии «чистого угля»?

– Постараюсь изложить популярно. Уголь состоит из минеральной и органической массы. Минеральная масса – это негорючая часть. Сюда входят оксиды кремния, магния, железа, кальция и так далее. Органическая масса тоже непростая. В ней содержатся не только углерод, водород и кислород, но и сера и азот. При сжигании из последних как раз образуются вредные выбросы – оксиды серы и азота, из-за которых потом возникают кислотные дожди.

Так вот, в разных странах с этой проблемой пытаются в той или иной мере бороться – в зависимости от объемов финансирования. Больше всего денег на такую работу выделяют в США. У них это как раз и называется технологией «чистого угля». Что они делают? Предварительно убирают минеральную часть, оставляя там не более девяти процентов. Сравните это с высокозольными экибастузскими углями, которые поставляются в Россию на уральские теплоэлектростанции. Их зольность составляет 40 – 50 процентов. Аналогичным образом на начальной стадии обрабатывается и органическая часть. В общем, уголь предварительно очищается, превращаясь, таким образом, в экологически чистое топливо, не уступающее по этим характеристикам газу.

- Насколько выгодно подвергать уголь такой предварительной очистке?

– Давайте посчитаем. Один килограмм угля требует для сжигания семь килограммов воздуха. Что будет экономичнее – очищать один килограмм исходного сырья, либо восемь килограмм продуктов его сгорания? Поэтому выгоднее сразу делать уголь чистым и только потом сжигать. Такие затраты на очистку быстро окупаются.

- А насколько российские тепловые электростанции соответствуют этим новым тенденциям?

– На всем постсоветском пространстве тепловые электростанции находятся примерно в одинаковом состоянии – они работают на пределе своего ресурса, имея амортизацию на уровне 60 – 70-ти процентов. Новые энергоблоки практически не вводятся. По сути, мы имеем дело с тем, что нам досталось от Советского Союза, а советское оборудование, конечно же, не удовлетворяет современным требованиям – как экологическим, так и экономическим. Ведь если я имею старое оборудование, то я либо гублю окружающую среду, либо трачу большие деньги, чтобы всё это улавливать, очищать, промывать – вместо того, чтобы удалить всё вредное на начальной стадии.

- В каком состоянии технологии «чистого угля» находятся сейчас в других странах?

– Эти технологии пока еще находятся в стадии разработки. В Соединенных Штатах, например, необходимо выдержать срок так называемой тестовой эксплуатации. Чтобы вы поняли, о чем идет речь, приведу лично мне знакомый пример. В 2003 году я побывал на одной из новых тепловых электростанций во Флориде.

 В начале 2000 года американцы построили четыре таких экспериментальных угольных электростанции, которые они назвали «угольные электростанции XXI века». Они газифицировали весь уголь, а полученный газ сжигали. Но ничего при этом не выбрасывалось наружу.

Я был на такой станции и видел всё своими глазами. Улавливая серу, они получают слабую серную кислоту, улавливая азот они производят слабую азотную кислоту, которые они увозят со станции на дальнейшую переработку. Углекислый газ они вымораживали, делали сухой лед и увозили на пищевые фабрики. Когда мы приехали на станцию, мы вообще не увидели никакого дыма. Казалось, что станция не работает. Только подъехав ближе, мы заметили марево над трубой.

Спустя десять лет в Германии была Международная конференция по горению, на которой выступал главный инженер этой станции. Он доложил о высоком КПД – 45 процентов, о минимальном количестве вредных выбросов. Ему, естественно, задали вопрос: почему при столь замечательных характеристиках в Америке до сих пор построили всего четыре таких станции? То есть, почему технология не тиражируется? На что был получен ответ: у нас еще не закончился полный цикл испытаний – необходимо еще пять лет работы в опытном тестовом режиме.   Иначе говоря, всё уже разработано, станции подключены к сети, дают электроэнергию. Но они должны проработать не менее пятнадцати лет. И только после этого Департаментом энергетики США будет принято решение о тиражировании опытного проекта. Вот такой у них подход к новым технологиям. Возможно, решение будет принято в ближайшее время.

По технологии «чистого угля» то же самое. Сейчас ее разрабатывают. Сделают какие-то опытные производства, которые будут работать в тестовом режиме 10 – 15 лет. И только потом их начнут внедрять. В энергетике ничего в спешном порядке не запускают, поскольку от нее зависят все остальные отрасли. Ошибки и просчеты здесь недопустимы.

- Насколько я понял, государство здесь играет решающую роль.

– Да, для развития новых технологий принимаются специальные государственные программы. Так, программу «чистого угля» открыл еще Джордж Буш-младший, выделив на это дело три миллиарда долларов. Возможно, после него были еще какие-то программы, уже при Обаме. Тем не менее, три миллиарда – это очень большие деньги, превышающие весь бюджет российской науки. А тут только одна программа, которая еще не завершена.

Кстати, интересно отметить еще один момент. Американцы заинтересовались технологией плазменного розжига угля, которой я непосредственно занимаюсь. И мне предложили переехать для работы в Чикаго, где у них расположен соответствующий исследовательский институт. Я должен был за год создать стенд, провести необходимые испытания, обучить людей. После чего, проведя тестовые испытания, они будут держать эту установку наготове – на тот случай, если она в силу каких-то обстоятельств им потребуется.

 Иначе говоря, они заранее готовят новые технологии. И если в ней нет острой надобности прямо сейчас, они ее консервируют и держат наготове.

- Получается так, что наши ученые занимаются перспективными научными исследованиями, в то время как государство не испытывает к этой работе должного интереса?

– В том-то и дело, что нет должного интереса ни со стороны государства, ни со стороны бизнеса. Я часто работаю за рубежом, и меня часто спрашивают: почему у вас так происходит? Для себя я уже нашел ответ на этот вопрос: у нас, на постсоветском пространстве, ни государство, ни бизнес не имеют мотиваций к реализации новых разработок. Наш специалист здесь бегает по инстанциям, по организациям, выясняет, что он тут никому не нужен. Потом он машет на это рукой и отправляется за рубеж. И там у него сразу всё берут и что-то запускают. Случаев таких достаточно много.

- Почему у нас здесь нет мотиваций?

– Причина проста – сырьевая направленность экономики. Представьте: я прихожу к директору электростанции и предлагаю ему свою технологию. Они могут взять у меня технико-экономическое решение, и им даже может всё понравиться. Но внедрять технологию они не будут. Почему? Потому что им на это дело необходимо получить дополнительные средства – с прибыли компании они тратиться не будут. Но средств им никто не выделит, потому что все проблемы в энергетике решаются у нас не через внедрение инноваций, а через увеличение тарифа. За счет предельного тарифа покрываются все издержки, связанные с устаревшим оборудованием и старыми технологиями. Директор электростанции за успешное внедрение новой технологии максимум что получит, так это медаль. А если вдруг что-то пойдет не так, то на него повесят все издержки и отдадут под суд. Поэтому рисковать он никогда не будет. Вот вам и ответ – нет мотиваций!

На Западе или в Китае такие решения по инновациям принимает государство. Если надо что-то развивать, то принимается программа, выделяются средства и осуществляется контроль результатов. На производителей там воздействуют методом кнута и пряника. Скажем, ужесточают нормативы по выбросам для электростанций. Кто их не выполняет, тех могут просто закрыть. Это кнут. А пряник – это освобождение от налогов тех, кто внедряет новые технологии. У нас же нет ни кнута, ни пряника.

Беседовал Олег Носков