Меняя научную политику, необходимо опираться на опыт лучших отечественных структур, а не копировать зарубежные модели, уверен заместитель по науке руководителя Отделения оптики Физического института Российской академии наук, председатель профкома ФИАН, доктор наук Сергей Савинов. По просьбе «Поиска» он оценил предложения министерских советов по организации работы институтов РАН под руководством нового федерального агентства.

— Сергей Юрьевич, известно, что ФИАН активно сопротивлялся развалу РАН. К ученым не прислушались, закон принят. Считаете ли вы процесс необратимым?

— Да мало ли ерунды у нас принимается! Уверен, что этот странный и бессмысленный документ непременно будет отменен. Вот только что будут говорить своим внукам люди, которые его проталкивали или за него голосовали? Разговоры о том, что хотели как лучше, не пройдут: их предупредили о результатах. Голодец, видите ли, заявила, что берет на себя ответственность. Да она не понимает ни что такое наука, ни что такое ответственность! Чтобы продавить законопроект, высшие чиновники вылили тонны грязи на РАН, на людей, которые являются интеллектуальной элитой государства. Как после такой дискредитации молодежь будет относиться к науке, труду ученого?

— Теперь сотрудникам академических институтов придется существовать в новых условиях, как-то к ним приспосабливаться…

— К сожалению, это так. Многое будет зависеть от того, как мы себя поведем. По сути, это проверка нашего внутреннего единства. Как известно, в истории отечественной науки был страшный эпизод с разгромом генетики. Но ведь в основе там лежал внутренний конфликт, который власть использовала в нужный момент. А вот попытка примерно такое же безобразие учинить в физике провалилась.

У нас в ФИАН всегда было много сильных ученых, крупных организаторов науки, нередко возникали напряжения. Право директора принимать решения в таких ситуациях держалось только на его научном авторитете. Трудно представить, как чиновники будут руководить институтами. Это же надо квалификацию иметь, быть на голову выше, чем остальные.

— Реформаторы обещают многоступенчатую систему выборов директоров институтов, включающую участие научных коллективов.

— Боюсь, что это только слова. Как все происходит на деле, мы видим на примере ИТЭФ: во главе поставили бывшего функционера Минобрнауки, и институт стало лихорадить. Когда чиновнику дают право окончательного решения, он им обязательно воспользуется по своему усмотрению, не советуясь с общественностью. Как будут относиться к нашему мнению, нам продемонстрировали в ходе спецоперации по уничтожению РАН.

— Значит, в реальность расписанных министерскими советами демократических процедур вы не верите. А как вам другие их идеи, положенные в основу новой модели института РАН?

— Прежде чем оценивать их предложения, хотел бы понять: кого представляют эти люди. Там, например, есть сотрудник ФИАН. Но институт его в совет не делегировал. Если его взяли как частное лицо, пусть так и пишут: ученый такой-то. Зачем говорится, что он работает в ФИАН? Если вы хотите собрать представителей институтов — обозначьте механизм выборов, если хотите удобных советников — не упоминайте наши НИИ. Это как в науке: вы можете публиковаться в любом журнале, но, если пишете институтскую аффилиацию, статья должна пройти экспертизу в НИИ. И еще одно замечание по поводу состава этих советов. В одном из них были такие яркие личности как нобелевский лауреат Жорес Алфёров и академик Владимир Фортов, но они вышли в знак несогласия с оскорблениями министра в адрес РАН. И оказалось, что в этом нет никакой трагедии: единственного живущего в России нобелевского лауреата немедленно нашли кем заменить. Ну, и какое может быть отношение к такому совещательному органу?

— Оцените предложения по существу. Чем плох, например, международный аудит?

— Придумавшие это люди абсолютно оторваны от реальности. Я даже не буду затрагивать вопрос о работах по оборонной тематике. Но ведь многие академические институты выполняют договоры и с серьезными гражданскими предприятиями. Кто подпустит международных экспертов к промышленным секретам? Там тайны почище военных: это для фирм — вопрос жизни и смерти.

— А что вы можете сказать по поводу обозначенных кадровых решений: ограниченное число постоянных ставок, остальные позиции — временные и работа по грантам-контрактам?

— Мне интересно, как предложения экспертов Минобрнауки соотносятся с Трудовым кодексом. По-моему, они этим вопросом даже не задавались. И еще есть такое чувство, что эти люди не работали в нормальных научных командах и не решали серьезные задачи. Они не понимают, что лаборатория начинается не с постоянной ставки, а с семинара, у них даже слова такого в бумагах не проскакивает. Они совершенно не думают о творческом климате в коллективе. Как люди будут работать, боясь ошибиться, зная: чуть что не так — вылетишь с треском? Если человек не получил грант, его что, выгонять? А если потом придет заказ на исследования, где искать, как возвращать?

— Авторы новой модели предлагают западные подходы к созданию конкурентной среды и борьбе с «балластом».

— Меня хотят убедить, что в зарубежных научных организациях «все по конкурсу», нет клановости, групп интересов? Работал на Западе не один год и знаю, что все это там развито еще сильнее, чем у нас. А отдача на рубль вложений в России не хуже, чем в странах — научных лидерах: значит, балласт не зашкаливает.

Есть более важные вещи, в частности атмосфера в коллективе. Ученый должен чувствовать себя уверенно и комфортно, коллег своих должен уважать. Но, видимо, для людей, которые подрядились реформировать РАН, эти понятия — пустой звук. То, что они других не уважают, сомнения ни у кого не вызывает. Но они и себя не способны оценить адекватно, раз с легкостью взялись за задачу, не понимая всей ее сложности и не имея соответствующей квалификации.

Поражает и нежелание обсуждать серьезные проблемы с профессионалами, я не говорю о субъективно отобранных «экспертах». ФИАН — старейший академический институт с серьезными заслугами перед страной. У нас сложилась и успешно работает своя модель управления научным процессом. Приходите к нам, посмотрите, поучитесь, давайте поговорим, услышьте критику. Ведь как любая научная статья попадает в печать? Она проходит обкатку на семинаре, где автору указывают на ошибки и неточности. Грамотный человек слышит критику, исправляется, доводит работу до ума.

— То есть вы не считаете, что ситуация в академии была катастрофической, требующей немедленных реформ?

— Реформы надо готовить, и на них надо иметь право. Убедите нас на положительных примерах, покажите, что вам удалось. Правительство и министерство воплотили декларируемые ими принципы, организовав Роскосмос, «Сколково», РОСНАНО, новый Курчатовский институт. Академия там не мешала, а вот достижений не наблюдается, кроме успехов в «распиле» государственных средств. За что чиновники ни возьмутся — все разваливают: ракеты у них не летают, олимпийские факелы гаснут. В сфере фундаментальной науки катастрофу я вижу в одном: в этих условиях нам не преодолеть разрыв поколений. Если мы не остановим творящийся произвол, молодежь не будет оставаться в науке и стране.

Беседу вела Надежда Волчкова.

- Владимир Константинович! Разговор о современном состоянии российской генетики имеет смысл начать с вопроса о мировом рейтинге отечественных генетиков. Как они смотрятся на мировом уровне?

- Начнем с того, что в период зарождения современной генетики в 20 – 30-е годы ХХ века советские генетики занимали ведущие позиции в мире. Тогда сформировались четыре школы отечественной генетики, признанные во всем мире,  – это школы Н.К. Кольцова, Ю.А. Филипченко, Н.И. Вавилова и С.С. Четверикова.  Какова их судьба? Ю.А. Филипченко умер в 1930 году, но посмертно его теории были подвергнуты гонениям во время погрома советской генетики, Н.К. Кольцов умер при загадочных обстоятельствах в разгар гонений на генетику, Н.И. Вавилов умер в 1943 году в тюрьме, С.С. Четвериков неоднократно подвергался преследованиям за свои научные взгляды и чудом выжил в период репрессий.

Уже из этого списка видно, что отечественную генетику трудно мерить общемировыми мерками. И после прекращения гонений советская генетика развивалась в особых условиях. Генетика, как и вся советская наука, была второй в мире после американской, но мало где цитировалась, так как во многом была закрытой и развивалась автономно от остальной мировой науки. В силу этого любые сравнения с западной наукой условны. И сейчас сравнивать нашу генетику с западной, например, по принятым у них индексам цитирования, мягко говоря, некорректно. А в целом равнять российскую науку по западным показателям – это значит ее загубить.

- А сами наши генетики пробовали сравнивать отечественную и мировую генетику, как говорится, по «гамбургскому счету»? Все же, каково место нашей генетики в мировом «табеле о рангах»?

- Можно привести исследования цитируемости ведущих отечественных генетиков, проведенные нашим московским коллегой членом-корреспондентом РАН И.А. Захаровым-Гезехусом. Речь идет о цитируемости работ наших генетиков во всем мире именно современными исследователями, за эталон взят основатель генетики Г. Мендель. Он упоминается в современных исследованиях 1377 раз, а из советских генетиков непосредственно за ним следует Н.И. Вавилов (348 цитирований, упоминаний), это очень хороший результат. Но следует помнить, что Вавилову многое не дали сказать, написать, сделать, а его жизнь трагически оборвалась. А затем в этом «индексе цитирования» идут отечественные генетики Г.Д. Карпеченко, Д.К. Беляев, Н.В. Тимофеев – Ресовский, С.С. Четвериков, И.А. Рапопорт, А.С. Серебровский и Н.П. Дубинин. У большинства из этих великих генетиков была драматическая, а то и трагическая судьба, ведь советская генетика, в отличие от западной, развивалась не благодаря, а во многом вопреки официальной государственной политике. Но все равно вклад нашей генетики в мировую огромен.

- А если попытаться проанализировать место и вклад вашего Института цитологии и генетики в развитие генетики?

- Он смотрится достойно. Начнем с того,  что из приведенного выше списка самых цитируемых отечественных генетиков двое – Н.П. Дубинин и Д.К. Беляев – возглавляли  Институт цитологии и генетики (ИЦиГ), а Н.В. Тимофеев-Ресовский часто здесь бывал и даже собирался переехать в Новосибирск.

Если же говорить о научной значимости работы ИЦиГ, то работы академика Д.К. Беляева по доместикации растений и животных имеют всемирно признанный характер. Их значение трудно переоценить. За 12 тысяч лет человек одомашнил порядка 30 видов животных и 200 видов растений, а Беляев показал, что новые виды можно освоить, одомашнить и ввести в хозяйственный оборот за довольно короткий срок, для животных – порядка 50 лет, а для растений и того меньше.  Поэтому в наш институт наблюдается настоящее паломничество иностранных ученых, желающих изучить материалы, наработанные академиком Беляевым. Так что в мире мы котируемся довольно высоко.

- А какие из нынешних исследований Института цитологии и генетики Вы хотели бы отметить как перспективные, в том числе и с точки зрения прикладных результатов?

- Для этого требуется совершить краткий экскурс по лабораториям нашего института. Тем более что я считаю, что ключевой фигурой в науке является именно заведующий лабораторией, именно в лабораториях делается наука и научные открытия.

В ИЦиГ хорошо развиты исследования по стволовым клеткам, этим занимаются несколько лабораторий и ими достигнуты значительные результаты. По всем мировым меркам исследования в области стволовых клеток являются прорывными. В прикладном плане они связаны с возможностью профилактики и лечения ряда тяжелых заболеваний, а также выращивания новых органов, что может кардинально изменить ситуацию с трансплантацией органов и тканей.

Второе направление исследований, которые, несомненно, являются прорывными, это так называемые трансгенные растения и животные как продуценты медицински значимых белков. То есть, это такие белки, которые искусственно не синтезируются. При этом должен отметить, что мы не производим продукцию на основе генетически модифицированных организмов (ГМО). У нас это запрещено, хотя, на мой взгляд, этот запрет абсурден, так как наша страна является одним из крупнейшим потребителей ГМО, которые к нам завозят со всего мира. Но у нас есть многообещающее направление исследований, которое условно можно назвать «съедобные вакцины». В чем состоит подобная технология? Например, можно взять определенный ген туберкулезной палочки, вставить его в растение, как антиген, вырабатывая антитела. И это растение как пищевой продукт само по себе становится вакциной, усиливая иммунитет против заболеваний. Такие растения мы начинаем создавать.

В то же время в нашем институте продолжаются исследования по проблемам борьбы с заболеваниями растений. Это крайне важно для решения продовольственной проблемы, которая в современном мире стоит крайне остро. А создание сортов растений, устойчивых к заболеваниям, возможно только с использованием методов генетики.

ИЦиГ участвует в ряде международных программ секвенирования генома. Сейчас мы закончили вместе с американцами и китайцами секвенирование генома лисицы.

Ряд лабораторий у нас работает в сфере генетики поведения. Это тема мирового значения и исследования у нас ведутся на мировом уровне. Их основы заложил еще академик Беляев. И одним из важных направлений генетики поведения является генетика стресса. Ведь стресс – это одна из главных причин разнообразных заболеваний человека, а биологические и генетические механизмы стресса еще в полной мере не изучены, но сейчас основательно изучаются, в том числе и в наших лабораториях. И то, что я назвал, это далеко не полный перечень перспективных научных исследований, которые ведутся в нашем институте.

- Вы нарисовали картину сложно и динамично работающей структуры под названием Институт цитологии и генетики СО РАН. И тут не может не возникнуть вопрос: как на нее может повлиять задуманная реформа РАН?

- К самой реформе РАН я отношусь крайне отрицательно. Что касается ее последствий для СО РАН и конкретно Института цитологии и генетики, то они также, на мой взгляд, будут отрицательными. В ходе этой реформы Академия наук, созданная Петром Великим, уже фактически ликвидирована. Возможно, у кого-то есть иллюзия, что остается СО РАН, ведь в решении о реформе РАН сказано, что сохраняются Уральское, Сибирское и Дальневосточное отделения РАН. Но оказывается, еще в 2007 году вышло постановление правительства, продублированное в 2009 году, о том, что все институты, в том числе и региональных отделений, являются институтами РАН. А это значит, что все институты Сибирского отделения РАН будут подчинены создаваемому Агентству по управлению научными институтами. А значит, и СО РАН будет превращено в «сибирский клуб академиков». И по горькому опыту 90-х годов можно судить, что в результате этой реформы вновь начнется массовый отток молодых ученых за границу. Ведь первые сигналы о грядущем сокращении финансирования научных институтов мы уже получили.

Вел интервью Юрий Курьянов 

21 октября 2013 года в администрации Советского района прошло Общественное обсуждение проекта Постановления Правительства Российской Федерации "Об утверждении Положения о Федеральном агентстве научных организаций" (ФАНО). Но, хотя предметом обсуждения был нормативный акт, гораздо больше в зале говорилось о том, как сохранить потенциал Новосибирского научного центра, защитить его учреждения и, прежде всего, интересы научного сообщества от непродуманных и некомпетентных действий «реформаторов».
Инициатором проведения этого мероприятия выступил созданный нынешним летом Общественный комитет «За будущее российской науки». По сложившейся уже традиции (напомним, это уже третье открытое обсуждение проблемных вопросов развития Академгородка в стенах районной администрации) модераторами собрания выступили депутат Александр Люлько и глава Советского района Валерий Шварцкопф. 
В обсуждении участвовали: председатель Президиума СО РАН Александр Асеев, главный ученый секретарь СО РАН Валерий Бухтияров, академик Николай Диканский, руководитель новосибирского Технопарка Дмитрий Верховод, заместители директоров институтов Новосибирского научного центра, представители общественности. В качестве приглашенного эксперта юридическую оценку проекту резолюции, предложенному на обсуждение, дал директор Исследовательского центра публичного права, кандидат юридических наук Александр Жданов.
Видео выступлений .

• Выступление председателя Президиума СО РАН А.Л. Асеева – часть 1-я 
• Выступление председателя Президиума СО РАН А.Л. Асеева – часть 2-я 
• Выступление А.Ф. Жданова 
• Выступление зам. директора Института цитологии и генетики СО РАН Н.Б. Рубцова 
• Выступление зам. директора Института вычислительной математики и математической геофизики СО РАН Ю.М. Зыбарева 
• Выступление директора Технопарка Новосибирского Академгородка Д.Б. Верховода
• Выступления А.Г. Колонина (Ландшафтный совет) и академика Н.С. Диканского
• Выступление С.В, Овчинникова

По итогам обсуждения был принят за основу проект резолюции, содержащий следующие предложения по изменению текста Положения о ФАНО.

1. Пересмотреть функциональное назначение создаваемого ФАНО. Это должен быть орган, самостоятельный от воздействия местных, региональных и федеральных чиновников, главной целью которого будет создание условий для работы институтов и научных сотрудников, обеспечивающих повышение эффективности научных исследований.
2. Создать территориальные органы ФАНО совпадающие с границами трех территориальных отделений РАН (Уральского, Сибирского, Дальневосточного) – с центрами соответственно в Екатеринбурге, Новосибирске и Владивостоке.
3. Возложить функции Научно-координационного Совета ФАНО на Президиум РАН, а функции его региональных секций – на Президиумы региональных отделений РАН. Это позволит сохранить за Академией научное руководство предметной деятельностью институтов и создаст механизм реальной ответственности РАН за ее результаты.
4. Зафиксировать особый статус институтов РАН и ее региональных отделений, входящих в сводный реестр организаций оборонно-промышленного комплекса.
5. Сохранить наименования научных организаций с указанием того регионального отделения РАН, в границах которого они расположены, чтобы избежать необходимости дорогостоящей процедуры перерегистрации патентов, лицензий и т.п. Кроме того, уже в ходе обсуждения прозвучало еще несколько предложений, которые собравшиеся признали заслуживающими внимания. Поэтому Общественному комитету «За будущее российской науки» было поручено доработать текст резолюции.С окончательным вариантом документа вы можете ознакомиться на нашем сайте.

Георгий Батухтин, фото автора