На уроки в зоопарк

Новосибирский зоопарк стал для многих горожан излюбленным местом отдыха. Но для некоторых юных новосибирцев это еще и источник дополнительного образования. Наш цикл «юннатских интервью» продолжает беседа с руководителем Клуба юного биолога при Новосибирском зоопарке Татьяной Собяниной.

– Татьяна Сергеевна, как при зоопарке появился этот клуб, и с какого времени Вы являетесь его руководителем?

– Начну с того, что зоопарки и юннатское движение изначально сосуществовали вместе: первый кружок юннатов открылся в июне 1918 года при Московском зоопарке. Еще интереснее получилось в Новосибирске. Еще в 1935 году возникла юннатская станция под руководством зоолога и писателя Максима Дмитриевича Зверева.

Через два года усилиями Зверева, его коллег и юннатов был организован зоосад на территории бывшего сада «Альгамбра». А в 1947 году уже на его основе был образован наш Новосибирский зоопарк. Так что юннаты не просто взаимодействуют с зоопарком с первых его дней, они, по сути, вошли в число его основателей.

Есть и еще один нюанс – ни один университет не готовит специально работников зоопарка, сюда приходят разными путями, и юннатский кружок – один из испытанных вариантов «кузницы» будущих кадров.  У нас многие работники – бывшие юннатовцы, например, Ольга Владимировна Шило.

Другое дело, что в разное время работа с юннатами проводилась в разном объеме, бывали периоды некоторого затишья. Но в последние годы наш Клуб юного биолога активно развивается и я считаю, что мне повезло попасть сюда именно в это время. Я работаю в зоопарке четвертый год. Когда я пришла, наблюдалась следующая картина: в начале учебного года записывалось человек пятнадцать, к осени оставалось один-два. Сейчас у нас наоборот: из двадцати пришедших на обучение к концу первого года отсеивается всего пара-тройка человек, многие ребята занимаются не первый год и добились хороших результатов.

– Легко ли попасть в Ваш клуб? Меняются ли требования к юннатам со временем?

– Начну опять-таки с пары слов из истории юннатского движения.

Когда всё в Новосибирске только начиналось, в 1930-40-е годы, требования к юннатам были достаточно серьезные. Нужна была положительная характеристика из школы, хорошая успеваемость по всем школьным предметам и т.д. Сейчас требования, конечно, смягчились.

В юннаты мы принимаем с одиннадцати лет, в качестве вступительного экзамена надо сдать тест и подготовить доклад о краснокнижном животном из Новосибирского зоопарка. Оценивают этот доклад сами юннаты, тем самым они еще и учатся принятию решений.

– А если ребенок не сдал, Ваш отказ не вызовет у него стресс?

Со второго года обучения юннаты начинают работать с животными зоопарка – Мы стараемся сглаживать подобные ситуации. Очень часто бывает так, что ребенок особо и не тянется к юннатской работе, это инициатива его родителей, которые хотят, чтобы он чем-то, чем угодно, занимался, а Клуб юного биолога при зоопарке звучит для них, скажем так, заманчиво. Поэтому мы составляем беседу, прежде всего, с родителями, говорим, что, по нашей оценке, ребенок имеет другую направленность интересов. И не надо его ломать, лучше подыскать ему более подходящий кружок или секцию. Благо, сейчас в Новосибирске для этого масса возможностей. Такой подход вызывает у ребенка, в итоге, меньше негатива, чем регулярные занятия нелюбимым делом.

– Чем занимаются воспитанники Вашего Клуба?

– Во-первых, у нас есть программа теоретических занятий, где ребята изучают как природу родного края, так и животных, проживающих в зоопарке. Мы показываем им, что все животные очень важны и многим нужна наша помощь и забота. Например, из-за того, что человек занял место обитания этого животного (как в случае со многими птицами). Ну и конечно, мы постоянно подкрепляем теорию практической работой. Мы развешиваем на территории зоопарка кормушки и скворечники, проводим подкормку зимующих у нас перелетных птиц и белок. Такая работа находит у юннатов живой отклик, а еще больше эмоций возникает, когда ребята выкармливают птенцов, оказавшихся вне гнезда. Для них проводится курс реабилитации с последующим выпуском в дикую природу. Проводим выездные занятия – в Заельцовском бору, в районе рек Ельцовка и Иня. А в этом году вместе с родителями организовали поездку наших юннатов в Красноярск. Мы побывали в зоопарке «Роев ручей», несколько часов знакомились с его обитателями, а потом директор зоопарка, несмотря на плотный график, нашел время для часовой беседы с нашими ребятами о том, как строится работа у них, чем наши зоопарки похожи, а чем отличаются. Ну и конечно, мы совершили небольшой поход к знаменитым красноярским Столбам.

Еще одно направление – организация исследовательской работы. В нашем зоопарке юннаты могут вживую увидеть таких экзотических животных, как снежный барс или белый медведь. И не просто увидеть, а изучать их образ жизни, поведение, проводить какие-то наблюдения, анализировать полученный материал. Эти навыки им потом пригодятся в жизни, даже тем, кто в дальнейшем решит не связывать свою жизнь с биологией.

– А к уходу за обитателями Новосибирского зоопарка юннатов привлекаете?

– Да, это уже многолетняя традиция, и у нас нет желания от нее отказываться. Конечно, происходит это не с первого дня, сначала мы даем ребенку определенную теоретическую базу, проводим его через курс несложных практикумов, о которых я говорила. А потом уже можно допускать и к работе с животными зоопарка. Обычно это происходит со второго года обучения. И для многих допуск к подобной работе становится одним из главных стимулов на занятиях в Клубе.

– Есть какие-то ограничения?

؎ Обязательно. Все понимают, что наши воспитанники, несмотря на свой энтузиазм, остаются детьми и никто юнната, например, к хищникам близко не подпустит. Они помогают в работе с такими животными, как тапиры, мелкие приматы, носухи, сурикаты.

– В своем докладе Вы сказали, что планируете дополнить работу Клуба занятиями для младших школьников. Какую цель преследует этим зоопарк?

– Прежде всего, просветительскую. Ведь навыки экологической грамотности надо прививать с самого юного возраста. Мы давно думали об этом, но останавливало то, что зоопарк – место, где собраны дикие животные. И работать с детьми младшего возраста будет еще сложнее. Но в этом году мы все же собрались с силами и запустили пробную группу детей с семи до десяти лет. А весной подведем итоги и внесем при необходимости коррективы в этот процесс. Потому что мы все же планируем развивать это направление.

– Вы регулярно участвуете в конференциях юннатов, которые проходят в Институте цитологии и генетики?

– Да, мы приезжаем сюда уже третий год подряд. Во-первых, здесь всегда происходит интересный обмен опытом практиков юннатского движения. А наши воспитанники получают возможность выступить со своими докладами перед весьма серьезной аудиторией. Поверьте, это их тоже сильно мотивирует. Для них это маленький шаг в большой мир настоящей науки.

– Раз мы заговорили о мотивации, что сегодня мотивирует людей заниматься организацией юннатской деятельности. В частности, что двигало Вами при выборе места работы?

– Я очень люблю животных, и для меня было естественным решение связать свою жизнь с биологией. И я смогла реализовать себя здесь. Неправильно считать юннатское движение каким-то пережитком. Оно живет, развивается и будет жить, поскольку люди тянутся к природе, к живому. И поэтому работа в этом движении остается востребованной, интересной и не требует какой-то особо мотивации, героизма. Достаточно любить детей и любить природу.

Георгий Батухтин

Новый диагностикум

Исследователи из Института химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН совместно с коллегами из Института органической химии им. Н. Д. Зелинского РАН создали новый высокоэффективный диагностикум аспергиллезов, который поможет отличить эти заболевания от других подобных и быстро подобрать  правильное лечение.

«Аспергиллезы — это заболевания, вызванные низшими грибами рода Aspergillus. Как правило, им подвержены люди с ослабленным иммунитетом. В группу риска попадают пациенты, получающие противораковую терапию или перенёсшие тяжёлую операцию, а также больные с хроническими заболеваниями», — рассказывает заведующая лабораторией молекулярной микробиологии ИХБФМ СО РАН доктор биологических наук Нина Викторовна Тикунова.

В воздухе вокруг нас всегда много низших грибов, и за счёт того, что они представляют собой споры, покрытые белковой оболочкой, ультрафиолет их не всегда уничтожает. Для здоровых людей вдыхание спор аспергилл проходит бесследно, но попадая в ослабленный организм, они могут вызвать заболевания дыхательных путей, вплоть до сильнейших пневмоний, нередко заканчивающихся летальным исходом. Их лечение является достаточно тяжёлым, а учитывая, что терапия должна проводиться у пациентов с нарушенным иммунитетом на фоне приема других препаратов, врачам важно быть уверенными, что патологию вызвали именно аспергиллы. Кандидозы и другие грибковые заболевания лечатся совершенно иными средствами. Кроме того, аспергиллёзы порой маскируются под онкологические заболевания, и в ситуации, когда очаг находится в глубине лёгкого, дать точный ответ может только биопсия. Иногда и совершенно здоровые люди (особенно те, кто незадолго до анализа употреблял молочные продукты) показывают ложноположительный результат — к ним относятся в том числе все младенцы на грудном вскармливании.

«В Российской Федерации отсутствует хороший, точный диагностикум. Раньше у нас в стране был диагностикум, правда, импортный, но лицензию на него не продлили (по объективным причинам), хотя во всём мире в настоящее время он является единственным средством такого рода. В связи с этим встал вопрос о разработке отечественного аналога", — говорит Нина Тикунова.

— При создании иммуноферментного диагностикума есть два ключевых вопроса. Во-первых, необходимо синтезировать антиген, который имитировал бы природный и одновременно хорошо хранился, был удобен для применения. Другая важная проблема — разработка высокоспецифичных и высокочувствительных антител. Первое обозначает, что они должны видеть только строго определённый антиген и не давать ложнопозитивных сигналов, а второе подразумевает умение распознавать даже незначительное количество этого антигена и исключить ложнонегативный ответ.

Под руководством члена-корреспондента РАН Николая Эдуардовича Нифантьева за решение первой задачи взялись специалисты  лаборатории химии гликоконъюгатов Института органической химии им. Н.Д. Зелинского РАН. Учёные впервые синтезировали олигосахариды, прекрасно имитирующие уникальные элементы иммунологического профиля полисахаридной поверхности аспергилл (эту работу профинансировал Российский научный фонд, проект № 14-23-00199). А в лаборатории молекулярной микробиологии ИХБФМ СО РАН сделали вторую ключевую составляющую нового диагостикума. Там с использованием синтетических олигонуклеотидов были получены моноклональные антитела, способные связываться с клеточной стенкой аспергилл, игнорируя кандиды и другие бактерии — как патогенные, так и присутствующие в составе нормальной микрофлоры человека. Это исследование также было поддержано РНФ (проект № 16-14-00083 «Технология получения штаммов эукариотических клеток — продуцентов антимикробных антител»).

Моноклональные антитела, меченные флуоресцентным зеленым красителем, выявляют аспергиллы и не видят кандидВнешне такой диагностикум будет представлять собой планшет с нанесенным на него слоем антител. В лунки планшета станут добавлять сыворотку крови больного, а затем по цвету окрашивания определять наличие или отсутствие инфекционного агента, вызывающего аспергиллез.

«Таким образом, к настоящему моменту созданы две основные составляющие любого иммуноферментного диагностикума — стабильный высокоспецифичный антиген и высокоспецифические моноклональные антитела. На их основе сделан пилотный вариант и продемонстрирована его высокая эффективность», — говорит Нина Тикунова.

Возможно, уже в течение двух-трёх лет разработанный российскими учёными диагностикум, не уступающий зарубежному аналогу (а по некоторым данным — и превосходящий их), войдёт в медицинскую практику. Сейчас исследователи надеются заинтересовать им производителей.

Диана Хомякова

На «Экологической тропе»

Мы уже рассказывали о том, что недавно в ИЦиГ прошла Пятая Сибирская межрегиональная конференция «Экологическое воспитание в проектно-исследовательской деятельности юннатов». Ее участники делились своим опытом практической работы с коллегами, а некоторых докладчиков мы попросили рассказать подробнее о современных формах экологического воспитания читателям нашего сайта.

Одна из таких форм, набирающая популярность в последнее время, – организация прогулок по «Экологической тропе». В Новосибирске подобные маршруты практикуют, в частности, в Доме детского творчества им В. Дубинина. Подробнее рассказать о них мы попросили педагога дополнительного образования высшей квалификационной категории Елену Беспалову.

– Елена Николаевна, чем «Экологическая тропа» отличается от обычной экскурсии по какому-нибудь природному уголку?

– Прежде всего, форматом проведения. На обычной экскурсии мы достаточно равномерно перемещаемся по маршруту и что-то рассказываем ее участникам. Здесь же мы выделяем несколько ключевых локаций – «станций», и основное время экскурсии проводим на них. Мы фокусируем внимание на их названиях, поскольку каждая «станция» является тематической.

– Не могли бы Вы пояснить это на примере конкретного маршрута?

– Возьмем нашу тропу «Целебное лукошко». Ее цель – познакомить наших юных посетителей с лекарственными растениями в игровой форме, закрепить полученные знания во время экскурсии по нашему саду. Во время прогулки по этой тропе, мы последовательно проходим станции: «Солнечно-тепличная», «Земляничная поляна», «Витаминка», «Черемушка», «Конфетка», «Калинка-малинка», «Медовая-сорняковая». Уже из названий вам становится понятно, о чем эта экскурсия. А детям такая четкая структурированность и привязка к запоминающимся названиям позволяет лучше усвоить и запомнить материал.

В завершение прогулки мы обычно предлагаем ее участникам выполнить какое-то задание, связанное с ее содержанием. Ребятам постарше даем разгадать кроссворд, тем, кто младше – загадываем разные загадки. Это и делает формат «экологической тропы» удобным именно для образовательных экскурсий.

Вы упомянули сад, о каком именно саде идет речь?

– Сад нашего Дома творчества – уникальное место в Новосибирске, которое существует с 1949 года. Изначально он был заложен как аптекарский огород для нужд аптек нашего города. На территории сада растет более 40 видов лекарственных растений. И, благодаря тому, что сад удален от проезжей части дороги более чем на  50 метров, то почти все эти растения можно использовать по назначению.

– Как давно вы проводите «экологические тропы» по его территории и кто инициировал эту работу?

Формат «экологической тропы», его игровая суть позволяют детям лучше усвоить и запомнить материал – Маршрут первой «экологической тропы» я придумала сама одиннадцать лет назад. Она называется «Зеленое государство», и мы проходим по ней с детскими экскурсиями до сих пор. А через несколько лет появилась вторая тропа – «Целебное лукошко», о которой я уже говорила. Ее важная особенность в том, что мы создавали ее вместе с детьми, которые приходят заниматься в коллективы нашего ДДТ. Наши ребята много занимаются проектной, исследовательской работой (конечно, на том уровне, который доступен школьникам). И содержание прогулки по этой тропе основано на тех докладах и работах, которые готовили наши воспитанники.

– Как можно попасть на такую тропу, сколько стоит билет?

– Мы являемся муниципальным учреждением и работаем бесплатно. Обычно мы проводим организованные экскурсии для учеников школ города (от начальной школы до старшеклассников), бывают группы из детских садов. Для каждого возраста у нас подготовлена своя программа. Можно к нам попасть и самостоятельно, позвонив в наш Дом творчества и записавшись на экскурсию. Но в этом случае прогулка по «экологической тропе» проходит только, если набирается минимальная группа от пяти человек.

– Вы планируете прокладывать по Вашему саду новые тропы?

– Конечно, мы не стоим на месте и, кстати, не хотим замыкаться в границах сада (поскольку его возможности не безграничны). В будущем году мы хотим запустить маршрут экологической тропы в районе Монумента Славы, приурочив его к пятидесятилетию этого памятника. Мы сделаем акцент на тех растениях, которые посажены в парке вокруг него, какую роль эти растения играют в его экосистеме. Вообще, еще раз хочу подчеркнуть, что эта форма экологического воспитания оказалась очень удобной и эффективной, поэтому я думаю, что она будет развиваться и дальше, не только у нас, но и у многих юннатских организаций.

Наталья Тимакова

Первым делом – сортировка

Как мы уже писали, в конце ноября под председательством временно исполняющего обязанности губернатора НСО Андрея Травникова прошло заседание рабочей группы по «мусорной» концессии. Новый глава региона остался недоволен проделанной работой, поскольку не увидел нужных результатов. Поэтому чиновники вместе с экспертами должны будут проработать новые условия, причем сделать это придется в очень сжатые сроки – до окончания первого квартала следующего года. Прежнее концессионное соглашение, как мы знаем, было раскритиковано. Что касается новых предложений, то здесь никакой ясности нет. Поэтому закрадываются подозрения, что до весны в этом деле прояснится немногое, тем более что региональные чиновники не особо-то и стремятся к диалогу с общественностью.

Показательно то, что члены регионального правительства с невиданным упорством сохраняют верность прежним подходам к утилизации мусора. Так, по словам вице-губернатора Сергея Семки (возглавлявшего рабочую группу), альтернативных вариантов, кроме подписанного соглашения с ООО «Экология-Новосибирск», эксперты не увидели.

Сортировка с последующим захоронением, по их мнению, — «идеальный вариант» для Новосибирской области. Другие варианты, в том числе сжигание по специальной технологии, якобы ведут к серьезному удорожанию процесса.

Здесь в глаза бросаются как минимум два принципиально важных момента, почему-то упускаемые из виду при обсуждении проблемы. Начнем с «серьезного» удорожания процесса. Случилось так, что в нашей области утилизация бытовых отходов воспринимается как проблема, на которой можно (и даже нужно) экономить. Как мы уже неоднократно писали, наличие оврагов долгое время рассматривалось властями как реальная и наилучшая альтернатива всяким техническим инновациям.

По словам директора ООО «Огневая технология» Геннадия Багрянцева, в местном руководстве принципиально не рассматривались проекты, если затраты на них превосходили затраты на обычное захоронение на полигонах. То есть обычная свалка как бы задавала ценовой потолок для капвложений. Согласитесь, что при таком подходе мусор можно банально выбрасывать за околицу. Это ведь в самом деле дешевле, чем использование каких-то особых технологий!

Я специально обращаю внимание на данный момент, поскольку он недвусмысленно определяет приоритеты, где экологические аспекты вообще не играют никакой роли (оврагов нам не жалко).

Сегодня, по словам Геннадия Багрянцева, построенный десять лет назад мусоросортировочный завод извлекает из отходов не более шести процентов сырья А теперь разберем указанную выше «сортировку с последующим захоронением», на которой настаивают представители регионального руководства. Как у нас понималась эта технология (и, возможно, понимается многими до сих пор)? Мусоровоз доставляет ТБО на мусоросортировочный завод. Там отходы сваливают в одну кучу и потом «сортируют» - извлекают «полезные» фракции, а остальное увозят на полигон. Десять лет назад, когда в городе строили такое предприятие, всё именно так и понималось. Была уверенность, будто «полезная» доля составит порядка 60 процентов. И несмотря на заявления экспертов, уверявших власть, что таким способом более 15 процентов извлечь невозможно, к ним никто не прислушивался. Сегодня, по словам Геннадия Багрянцева, построенный десять лет назад мусоросортировочный завод извлекает из отходов не более шести процентов сырья. Остальное уходит на свалку. Где здесь выгода, непонятно. При этом нам предлагают за безумную цену построить еще пару таких предприятий.

Результаты, скорее всего, будут такими же.

Дело в том, что в вопросах переработки мусора у нас пошли своим оригинальным путем, неведомым другим странам. Как рассказал директор спецзавода «Квант» Тимофей Федоров:

«В свое время мы тоже хотели создать ту же цепочку, которую сегодня предлагает региону «Экология-Новосибирск». Так вот, к нам приезжали иностранцы – немцы, финны – и популярно объяснили,  что нельзя сортировать отходы после того, как они попали в мусоровоз. Такое сырье никому не будет нужно, поскольку оно всё уже спрессованное и грязное. Таким способом ничего отсортировать нельзя».

При грамотном подходе сортировка происходит в месте образования мусора. При этом не имеет значения, собираетесь ли вы что-то увозить на свалку или сжигать. Предварительная сортировка необходима для любого способа утилизации. Скажем, пластик, стекло, металл раскладываются отдельно от кухонных отходов и прочей органики. Соответственно, в отдельные контейнеры отправляются батарейки, аккумуляторы, радиодетали, ртутные градусники и прочие предметы, содержащие токсичные компоненты. Как мы понимаем, пластиковые бутылки и упаковку можно использовать как вторичное сырье. То же самое касается стекла и металла. Батарейки нужно утилизировать особым способом. Что касается органики, то ее проще всего сжечь. И в этом случае будет намного лучше (точнее, должно быть так), чтобы в органическом мусоре не было вторичного сырья, стекла и токсичных компонентов. Всё это, подчеркиваем, необходимо отделять сразу, на уровне закладки в контейнеры. То есть сами граждане должны использовать три-четыре пакета. И на месте сбора отходов также должны находиться три-четыре вида контейнеров.

Только после того, как мы организуем на местах проживания предварительную сортировку, уточняет Тимофей Федоров, можно ставить вопрос о дальнейших видах переработки. Именно так поступают в развитых странах. Мусоросортировочные предприятия не занимаются грязными отходами, когда пластик и стекло перемешано с пищевыми отбросами. Дело в том, что сортировка мусора предполагает сортировку уже собранного вторичного сырья, без всякого гниющего месива. То есть по заводской линии перемещаются банки, склянки, пластиковые бутылки, упаковка, жестянки – и все это разделяется на фракции: железо в одну сторону, стекло - в другую, пластик – в третью. Но вряд ли на этом конвейере будут гниющиеостатки мяса, овощей, жира, картофельных очисток,  костей, туалетной бумаги и тряпья. Что касается батареек и радиодеталей, то они отсортировываются в первую очередь. Именно так и поступают в развитых странах, где давно налажена цивилизованная технология утилизации ТБО. Причем, в последнее время органику там принято сжигать. И когда она поступает без всяких лишних «вкраплений», тем эффективнее и безопаснее будет сам процесс сжигания.

Полагаю, если бы руководство области всерьез озаботилось решением этой проблемы, то был бы, безусловно, применен комплексный подход. То есть вместо того, чтобы «протаскивать» решение о строительстве предприятий, мы бы увидели работу по организации всей цепочки процесса. Во дворах поселений появилось бы как минимум три типа контейнеров (не на уровне разговоров – как сейчас, а реально). Параллельно нужно было утвердить соответствующие правила сортировки бытовых отходов, распространить среди граждан специальные памятки. При этом на местном уровне в обязательном порядке стоило бы ужесточить наказание за нарушение правил сортировки.

Кроме того, новосибирские предприятия могли бы предложить гражданам квартирный «тройной» контейнер для мусора. Если бы этот подход сработал еще десять лет назад, то проблема не приняла бы сейчас такой острый характер. Однако десять лет назад вопрос попытались закрыть один простым решением – поставить завод, а там будет видно...

Сейчас, по большому счету, вопрос также уперся в строительство заводов. Тогда как технология утилизации – лишь одно из звеньев довольно сложной цепочки действий. И для реализации такого комплексного подхода одной рабочей группы явно не хватит. Так что вопрос, в конечном итоге, упирается не в технологии, а в способность властей решать сложные по своему алгоритму задачи.

Олег Носков

Академик Колчанов представил проект агробиотехнопарка

В конце прошлой недели состоялось рабочее совещание главы ФАНО России Михаила Котюкова, врио губернатора Новосибирской области Андрея Травникова. В работе совещания принял участие и директор ФИЦ ИЦиГ СО РАН, академик РАН Николай Колчанов. Николай Александрович выступил с докладом по проекту создания на территории области агробиотехнопарка. По итогам совещания Андрей Травников отметил этот проект как один из наиболее востребованных. Сегодня, заявил врио губернатора, для формирования такой структуры есть все необходимые условия: научная школа, образовательные учреждения для подготовки кадров, сохранившиеся промышленные предприятия, активно развивающееся сельское хозяйство, которое требует внедрения современных технологий, и острая необходимость в развитии глубокой переработки продуктов сельского хозяйства.

Позже в этот же день прошло совещание с участием первых лиц Федерального агентства научных организаций, Сибирского отделения РАН и руководителей научных учреждений, посвященное итогам 2017 года. Во время совещания академику Николаю Колчанову была вручена Почетная грамота ФАНО за безупречный труд и высокие достижения в профессиональной деятельности.

Поздравляем Николая Александровича с заслуженной наградой и желаем дальнейших достижений на ниве научной и профессиональной деятельности.

Пресс-служба ФИЦ ИЦиГ СО РАН

Олимпиадники против егэшников: кто кого?

Ко Дню учителя 2017 года появилась такая новость: почти половина успешных олимпиадников не могут преодолеть порога 60 баллов ЕГЭ по своему предмету. Некоторые участники давних олимпиад огорчились: теперь что, всех таких станут считать обманщиками и коррупционерами? Романтики советских времен! Давайте обсудим некоторые моменты, касающиеся олимпиад, — автор, в свое время организовывавший советские и Соросовские олимпиады, в состоянии судить о таковых лишь в области математики, физики, химии, биологии и информатики.

Прежде всего, необходимо уточнить происхождение показателя 40/60 (40% олимпиадников не тянут даже на 60 баллов по ЕГЭ). Участники финалов всероссийских олимпиад (где и определяются победители и призеры) категорически это отрицают. О каких именно олимпиадах идет речь и о каких олимпиадниках? В перечне олимпиад есть и другие творческие конкурсы — начиная от Турнира городов и юных физиков до не очень известных ремесленных конкурсов.

Второй вопрос: какие ЕГЭ имеются в виду — базового или профильного уровня? К сожалению, профильный экзамен введен лишь у математиков — давайте о них и говорить. (Здесь, правда, есть дополнительный вопрос: могут ли выпускники профильных школ и классов ограничиться сдачей экзамена базового уровня? Почему бы не использовать практику медицинских и инженерных классов, когда знания в выпускных классах решено проверять силами вузовских преподавателей?)

Нынешним выпускниками и родителям, как и организаторам олимпиад, не стоит волноваться: угрозы разобраться с ними — это пока фига в кармане. Почти в тот же день были опубликованы (согласно законодательству) правила приема в вузы, как и список значимых 67 олимпиад. Интересны, конечно, ведущие вузы. После прочтения этих правил остается ощущение какого-то квеста (образное выражение А. Вороха, автора статьи о ЕГЭ в ТрВ-Наука, № 232); в застойные годы говорили «крючкотворство», в имперские — «византийство».

Действительно, там говорится о преимуществах олимпиадников при поступлении. В одном месте — что без конкурса, в другом — до 25 баллов к ЕГЭ, в третьем — 100 баллов вместо ЕГЭ по профильному предмету и расплывчато про перечень учитываемых олимпиад.

Остается надеяться, что в ближайшем будущем недопонимание будет развеяно. Почему вопрос о привилегиях возник сейчас, ведь нашим олимпиадам, не имеющим аналогов в мире, стукнуло 80 лет (начались они в том самом 1934-м и том самом 1937-м)?

Этим летом в лучших вузах олимпиадники отобрали у егэшников львиную долю мест (а где-то и вообще все). Напомним историю вопроса. Зачисление победителей олимпиад в вузы вне конкурса и без вступительных экзаменов было установлено в советские времена и касалось только кандидатов в сборные команды страны на международные олимпиады ЮНЕСКО. Объяснение этому совершенно простое: пора вступительных экзаменов приходилась на период самих олимпиад и подготовительных сборов к ним; на сборах бывало до дюжины школьников по каждому предмету. И это всё! Никаких выдуманных преимуществ и льгот. Иногда это бывало критичным для некоторых школьников (в их числе нынешние академики!), которые не могли поступить обычным путем в силу субъективных причин, характерных для тех времен.

В современной России практика зачисления олимпиадников в вузы сформировалась как содержательная и обоснованная реакция на ЕГЭ. Действительно, первые годы существования ЕГЭ «прославился» невероятным уровнем коррупции, сама по себе тестовая форма проверки уровня знаний воспринималась как необъективная. Ведущие вузы выстроили свои формы обороны от ЕГЭ: дополнительный профильный и полноценный экзамен в МГУ и ВШЭ, традиционное собеседование в МФТИ (многих удивила позиция ВШЭ — источника всех наших педагогических новаций последнего времени). Расцвет практики зачисления олимпиадников минуя экзамены, пожалуй, пришелся на Соросовские олимпиады — по результатам первой же из них некоторые ведущие вузы набрали до половины первокурсников. Никакой коррупции в этом не было: такой исход оказался неожиданным даже для организаторов олимпиады. ЕГЭ тогда не существовало, а денег у детей из глубинки на поездку в столицу и проживание в ней не было никаких.

Какова ситуация сегодня? Оборона от ЕГЭ была пробита олимпиадами. К так называемому федеральному уровню отнесены 67 олимпиад (в прошлом году было более 80) — о них в основном и речь. Что в итоге? Если вуз не идет на дополнительные испытания (как СПбГУ — в интересах детей из глубинки), то ситуация тупиковая. Абитуриент с баллами выше 300 (три стобалльных ЕГЭ плюс медаль и значок ГТО, например) формально не имеет шансов! Добавим, что олимпиадники нередко получают дополнительные преимущества и льготы после зачисления в вуз— например, гранты спонсоров и даже лучшие бытовые условия (что сегодня немаловажно). А еще нужно учесть, что вуз, принимающий призеров и победителей какой-либо олимпиады вне конкурса, вообще говоря, обязан принимать вне конкурса также призеров и победителей всех олимпиад этого же уровня! Среди главных олимпиад есть и организованные группами аффилированных вузов — фактически это узаконенный обход ЕГЭ. Многие олимпиадники показывают вполне неплохие успехи в учебе, многие (половина) все-таки в состоянии сдать и ЕГЭ.

Есть совершенно экзотические примеры — пара наших лучших физматшкол запросто учредила собственную олимпиаду верхнего уровня. Происходит она занятно: детки гурьбой затекают в аудиторию и вместе решают их же учителями придуманные задачи. Потом разбирают дипломы: кто — победителя, кто — призера. И той же гурьбой заливаются в наши лучшие вузы. Удивительно, но в учебе и потом на работе показывают прекрасные результаты (таким учителям надо бы вообще дать право рекомендации в вуз — и не заводить ненужные церемонии в форме олимпиад).

Что в этом не так?

Дело не только в том, что олимпиадники действительно зачастую не в состоянии сдать обыкновенный ЕГЭ. Если посмотреть на статистику их успеваемости в вузе, то они часто проигрывают егэшникам.

У родительской и педагогической общественности вызывает недоумение степень закрытости данных о результатах ЕГЭ. Есть целый институт педагогических измерений и даже тематический журнал — но кажется, что тема посекретнее ракетно-ядерной. А ведь хочется знать и сравнивать такие результаты по школам, регионам, а учителям и методистам — даже по отдельным задачам. Ссылка на персональные данные несостоятельна: имена школьников как раз никому не интересны, кроме них самих и их родителей, и их можно скрыть. Информация такого объема даже по стране сравнима с данными о продажах небольшой торговой сети и легко обрабатывается уверенным пользователем-аналитиком.

Насколько обоснованны вообще какие-то льготы для олимпиадников? Подобно двум видам бегунов — спринтерам и марафонцам, есть и две категории учащихся. Одни могут быстро решить несколько нестандартных задач, другие способны долго и систематически корпеть над книжкой, даже если тема не вызывает азарта. Очевидно, нужны обе категории студентов, но в каком соотношении — это большой вопрос. Подготовка к ЕГЭ, безусловно, больше отвечает учебному процессу в высшей школе.

Ветераны олимпиадного движения с горечью узнают, что сегодня есть фирмы — организаторы олимпиад, которые по договору (официально!) с родителями школьника готовят к своей олимпиаде с гарантией призового места. А в памяти еще живы воспоминания о многих олимпиадах, в которые организаторы вкладывали собственные деньги и где не было никаких льгот (например, Красноярские олимпиады, бессменным организатором которых был Александр Горбань — ныне профессор Лейстерского университета в Великобритании).

Алексей Брониславович Сосинский, вице-президент Московского независимого университета, отмечает: «Как только вопрос свелся к поступлению на бесплатную форму обучения в любой вуз, стало очевидно, что негативных последствий не избежать. Хотя коррупция найдет и другую лазейку». Пусть всё же такие лазейки не касаются олимпиад. Тем более что на государевом уровне внимание к олимпиадам и творческим конкурсам молодежи беспрецедентно!

Что кажется нужным сегодня для реабилитации олимпиадного движения? Разобраться с олимпиадами первого уровня, ответив на простой вопрос: какова успеваемость их победителей и призеров в ведущих вузах страны в сравнении с егэшниками — хотя бы в вузах из кандидатов в список «5-100»? Такие данные должны предоставить организаторы олимпиад, претендующих на продление своего статуса. А Рособрнадзору несложно проверить предоставленные сведения. И давайте попросим егэшников с высокими баллами порешать олимпиадные задачки. И наконец, давно назрел аналог ЕГЭ для бакалавров на уровне базовых курсов (есть абсолютная уверенность, что испытаем шок от результатов).

При сохранении всего видового разнообразия наших олимпиад стоило бы придать особый статус традиционной Всероссийской олимпиаде школьников в качестве Федеральной вне всяких уровней. Что же касается льгот при поступлении в вузы, то достаточно добавлять сколько-то баллов или иметь отдельный конкурс, как для инвалидов или сирот. Не стоит в то же время увлекаться некоторыми льготами -что-то в старших классах становится все больше инвалидов и увода детей под опеку родственников.

Говоря о зачислении олимпиадников минуя экзамены, хочется хотя бы задним числом выяснить, кого при этом отсеяли — из егэшников, места которых олимпиадники отобрали, и какова дальнейшая судьба тех и других. А заодно сравнить их с бюджетниками. Однако при попытке устроить разбор полетов не нужно ужесточать режим проведения олимпиад. Проверять надо итоги — успеваемость в вузах.

Александр Денисенко

Легко ли быть в Сибири садоводом-первопроходцем?

Может ли житель Новосибирской области ежегодно радовать себя обильным урожаем винограда, яблок и арбузов – столь же вкусных, как на юге? Опыт работы крестьянско-фермерского хозяйства «Сады Шубиной» наглядно показывает, что может. Я в этом убедился лично, когда 1 сентября продегустировал плоды нового урожая: арбузы, яблоки, виноград разных сортов. С уверенностью могу сказать: если бы эта продукция оказалась на прилавках фруктовых магазинов, никому бы и в голову не пришло, что выращена она неподалеку от нашего города  - уж откровенно «южным» внешним видом и вкусом она обладает.

Мы уже настолько привыкли к привозным фруктам, что даже не принимаем во внимание наши местные агроклиматические ресурсы. К сожалению, «партия и правительство» исходят из тех же устоявшихся стереотипов, и вряд ли кто-либо во власти допускает мысль о том, что сибиряки в состоянии снизить импортную зависимость не только по картошке, но также по целому ряду теплолюбивых культур. Речь, конечно, не идет о полном отказе от привозной продукции, однако местные фермеры вполне могли бы составить конкуренцию южанам. И не только фермеры. Любому дачнику вполне по силам усвоить навыки агротехники теплолюбивых культур и обеспечить себя, помимо картофеля, огурцов и томатов, теми же яблоками и виноградом.

«Честно говоря, мне за державу обидно», - признается глава КФХ «Сады Шубиной» Людмила Шубина. «Представляете, мы здесь, в своем хозяйстве, вынуждены яблоками кормить свиней. Мы завели это подсобное хозяйство только потому, что не успеваем перерабатывать урожаи», - говорит Людмила Николаевна. По ее словам, потенциал наших земель очень высокий, и даже за столь короткое лето в наших условиях можно выращивать многие теплолюбивые культуры: и томаты, и огурцы, и фрукты, и арбузы, и виноград. Причем, всё это будет гораздо вкуснее того, что мы покупаем на рынке или в супермаркете.

Причина импортной зависимости в сельском хозяйстве, считает Людмила Шубина, связана не с суровыми климатическими условиями (как принято считать), а с бесхозяйственностью и безалаберностью. Недавно ей случилось побывать в Израиле. Сельское хозяйство этой страны произвело на Людмилу Шубину неизгладимое впечатление:

«Я наблюдала из автобуса, что там у них происходит на полях. Мне это было интересно с профессиональной точки зрения. И вы знаете, глядя на всю эту каменную пустыню, где находятся рукотворные уголки оазисов, я невольно задалась вопросом: как же так получается, что у нас настолько плодородная почва, у нас так много земли, у нас много чего можно выращивать, а мы из Израиля завозим овощи, картофель и фрукты?

А ведь там, в Израиле, люди находятся в жесточайших природных условиях. И тем не менее, прекрасно развивают сельское хозяйство. И я думаю, что нам нужно относиться к земле с таким же чувством патриотизма, как это происходит у израильтян».

Любому дачнику вполне по силам обеспечить себя, помимо картофеля, огурцов и томатов, теми же яблоками и виноградом, считает Людмила Шубина Людмила Шубина считает, что ее собственный опыт наглядно подтверждает наш агроклиматический потенциал. «Я всегда была уверена, - утверждает она, - что у нас можно выращивать почти всё. И доказала это на практике». Интересно, что старшее поколение в свое время не «замахивалось» даже на перцы и баклажаны. Для сибиряков они когда-то были в диковинку. А теперь сибирские дачники собирают приличные урожаи перцев и баклажанов. «Помидоры у нас в Сибири тоже шикарные. Наверное, сибирские помидоры самые вкусные из тех, что я когда-либо ела. А те, что к нам сюда привозит, я называю «теннисными мячиками». Для меня они несъедобны, да еще, я подозреваю, непонятно чем напичканы. На мой взгляд, томаты сибирской селекции вообще затмевают зарубежные сорта», - говорит Людмила Шубина.

Спрашивается, в чем корень проблемы? По мнению Людмилы Шубиной, развитию агропромышленной отрасли серьезно мешают административные барьеры. Очень часто инициатива начинающих земледельцев просто-напросто блокируется на местном уровне. Именно этот низовой ресурс чаще всего ставит «подножки» нашим профессиональным садоводам. Поэтому на какую-то специальную помощь мало кто из них рассчитывает. Желание только одно: лишь бы не мешали.

Все основные проблемы, так или иначе, упираются в землю. Возможность на профессиональной основе развивать частное садоводство достигается, образно говоря, «потом и кровью», бесконечными нервотрепками и выяснением отношений с нашей бюрократией. Нужно обладать железной хваткой и железными нервами, утверждает Людмила Шубина, чтобы отстоять свое право на осуществление фермерской деятельности. «Если бы не наше упорство, - поясняет она, - мы бы сейчас были обычными пенсионерами, занимались бы садоводством у себя на даче и тратили бы половину пенсии на услуги ЖКХ».

Людмила Шубина уверена в том, что для успешного развития фермерства необходимо снять всякие барьеры для желающих обрабатывать землю.

«Будь моя воля, я бы сняла здесь все ограничения. Если человек намерен обрабатывать землю, пусть берет столько, сколько в состоянии обработать. Это был бы настоящий государственный подход. Земли в регионе много. Достаточно, например, поехать в сторону Кемерово, как мы увидим бескрайние поля, которые зарастают осиной. А ведь раньше там росла пшеница и клевер. За двадцать лет всё пришло в запустение».

Получается, что-либо наши люди утратили способность работать на земле, либо из-за бюрократических барьеров к ней просто нельзя подступиться.

Самое интересное, что до революции Сибирь привлекала поселенцев именно богатством земельных ресурсов. И в наши дни для развития сибирских регионов именно сельхозугодья могли бы стать важнейшим экономическим преимуществом. Потенциал этого ресурса наши фермеры-энтузиасты раскрыли вполне. В Сибири можно не только заниматься картофелем и овощами, но создавать яблочные сады и виноградники. Понятно, что развиваться указанные направления будут исключительно благодаря трудовому почину «первопроходцев». И со стороны государства было бы очень разумно, чтобы дать таким энтузиастам «зеленый свет». Кстати, активное освоение американского Дикого Запада началось именно с тех пор, как государство перестало чинить препятствия людям, готовым обрабатывать пустующие земли. Этот опыт, очевидно, был учтен при реализации столыпинских реформ, когда сибирским поселенцам стали выделять землю безо всяких обременений. Примерно так же, кстати, осваивалось и «Дикое поле» южно-русских степей с их богатыми черноземами.

Отметим напоследок, что именно энтузиасты, свободно работающие на земле, способны оценить ее подлинный потенциал и внедрить новые культуры. Вот один красноречивый пример. В послевоенной Англии благодаря стараниям виноградарей-любителей виноградарство и виноделие стали нормальным бизнесом. Сегодня в этой стране существует не менее 450 коммерческих виноградников, общая площадь которых превысила тысячу га. Тем же путем идут виноградари Канады, Швеции и Норвегии (!). Частная инициатива в свободной стране может сотворить чудеса. Один материальный интерес сам по себе ничего еще не решает. Во всяком случае, когда речь идет о первопроходцах. «В это дело нужно вкладывать душу», - убеждена Людмила Шубина. Именно так можно создать что-то поистине новое и стать примером для других. Фермеры-энтузиасты, конечно же, всегда рискуют, когда  ставят смелые эксперименты. Но риск, так или иначе, оправдан. В противном случае мы бы не увидели в этом хозяйстве спелых, сладких виноградных гроздей.

Олег Носков

«Мы двуликий сельский Янус»

Осенью 2017 года впервые в России прошел крупнейший международный аграрный форум «Агро-БРИКС», в котором приняло участие более 100 аграрников из 30 стран мира. «Чердак» поговорил о том, перед какими вызовами стоит село в XXI веке, какую роль в его развитии играют новые агро- и биотехнологии и что такое развитие через культуру, с организатором форума, кандидатом экономических наук, директором Центра аграрных исследований РАНХиГС Александром Никулиным.

— Россия давно перестала быть крестьянской страной. У нас три четверти населения живет в городах. Насколько теперь изучение сельского хозяйства в России по-прежнему важно? И каково место России в осознании общемировых аграрных проблем?

— Да, в России примерно 25% населения живет в сельской местности. Но что это означает для сельского развития страны в целом? Например, в Индии — 67%, в Китае — 46%, в ЮАР — 35%, в Бразилии — 17%, а в США — 18% сельских жителей. Многое здесь определяется в целом качеством сельско-городской жизни. Например, малые города России порой чаще похожи на большие деревни, чем на города, а ведь в них проживает еще почти четверть населения страны. Конференция показала, что место России в процессах современного сельского развития уникально. Наша страна, как и сто лет назад, являет собой эпицентр международных аграрных противоречий и альтернатив сельского развития. Мы двуликий сельский Янус, в котором самым невероятным образом переплетаются аграрные характеристики развитых и развивающихся стран.

— И в чем же это проявляется?

— Например, иностранные участники нашей конференции, большинство из которых впервые оказались в России, только здесь осознали, что современная Россия — это не крестьянская страна. Мои бразильские, индийские коллеги с изумлением говорили: «Оказывается, у вас нет крестьян!» А ведь они были воспитаны на выдающихся образцах художественной и научной русской литературы, посвященной крестьянству. Да, с одной стороны, крестьян у нас нет или почти нет, как в Западной Европе или в Северной Америке. И, как в большинстве западных стран, пространства сельской России заселены стареющим населением, находящимся под прессом демографической депопуляции и социально-экономической заброшенности в отличие от все еще переполненных сельской молодежью (часто бедной и безработной) регионов развивающихся стран.

С другой стороны, сельскую Россию объединяют со странами БРИКС и развивающимися странами сходные проблемы социально-экономической поляризации между так называемым мелким — крестьяне и фермеры — и крупным аграрным производством, агрохолдингами, а также значительный разрыв в уровне жизни и социальной инфраструктуре между городом и селом.

— Одна из пленарных сессий была названа «Русская революция и ее влияние на крестьяноведение». Неужели это событие серьезно отразилось на мировом крестьяноведении? Откуда такая устойчивая связь судьбы крестьянства и революции?

— Конечно, еще как отразилось! Мы не должны забывать, что в России начала XX века, на 85% состоявшей из крестьян, произошедшая революция являлась также в значительной степени крестьянской. Столыпин, Ленин, Чаянов, каждый на свой лад: правый, левый, народнический — сформулировали рекомендации, что делать с крестьянством в процессах ускоренной модернизации XX века. Конференция показала, что эти классические рекомендации по-прежнему остаются актуальными, дискуссируемыми, применимыми не только в крестьяноведческой теории, но и, главное, и в политической, экономической социальной практике сельско-городских реформ современных развивающихся стран. Об этом говорили в своих докладах крупнейшие зарубежные крестьяноведы — профессора Теодор Шанин, Генри Бернстайн, Штефан Мерль. Голландский профессор ван дер Плуг представил на конференции свою только что переведенную на русский язык книгу «Чаяновский манифест» о значении идей Чаянова для развития крестьянства в XXI веке. В наш Центр аграрных исследований обращались коллеги из Китая, Бразилии, Индии с просьбами в организации переводов и консультаций на китайский, португальский, английский языки текстов Чаянова и исторических документов Крестьянского интернационала. А вообще, говоря ироническим, но в сущности абсолютно верным языком Андрея Платонова, именно русская революция положила начало освобождению всех «цветных и разукрашенных народов».

Колхоз «Всходы коммунизма» в Мурманской области — Какие еще ключевые идеи и вопросы обсуждались на конференции?

— Вопросы аграрного труда в условиях избыточного сельского населения, пожалуй, являлись центральной дискуссионной темой. У крестьян развивающихся стран раньше имелось больше возможностей мигрировать в города, превращаясь там в горожан, наемных работников в промышленности или сфере услуг. Теперь эти люди, неспособные прокормиться со своей земли, все чаще вынуждены искать поденную, грязную, низкооплачиваемую работу за пределами своих хозяйств. Порой в других странах, на иных континентах. В этом состоит существенное противоречие современного мирового сельского хозяйства не только в беднейших странах третьего мира, но и в достаточно динамично развивающихся странах Латинской Америки, в Индии, ЮАР, Китае. Например, Китай безусловно показал в последние десятилетия высочайшие темпы роста не только промышленности, но и сельского хозяйства. Тем не менее 140 млн китайцев — а количественно это почти все население современной Российской Федерации — преимущественно сельских жителей, живут не просто за чертой бедности, но на грани голода.

Чрезвычайно дискуссионными были вопросы так называемой ускоренной аккумуляции и концентрации земельных ресурсов, осуществляемых национальными и транснациональными агрохолдингами и даже правительствами некоторых стран. Ряд критически настроенных участников определяют это как land grabbing — земельное ограбление локальных сельских сообществ, ведущее к росту социальной напряженности во многих сельских регионах мира.

Агроэкстрактивизм — достаточно новый термин, обозначающий буквально ускоренное высасывание природных и человеческих ресурсов из локальных территорий с тяжелыми экологическими и социальными последствиями, также был в центре многих критических дискуссий.

Неоднократно в докладах анализировались направления и формы стремительной экспансии Китая в сельское хозяйство стран Южной Америки, Африки, Азии. Тут основной дискуссионный вопрос: это новые формы международной кооперации или неоколониализма, когда старого мирового аграрного гегемона США вытесняет агрогегемон новый — Китай?

Актуальной темой оказалась и проблематика возрождения консервативного национализма во многих сельских странах БРИКС. Эта идеология противопоставляет себя либерализму, однако она в свою очередь подвергается критике и со стороны левых, марксистских, и народнических идеологий.

Еще одна сквозная тема конференции — активное сопротивление сельских жителей глобальным аграрным преобразованиям, в которых именно самим сельским жителям места и не находится. Причем это сопротивление проявляется не только в приспособительном стиле «оружия слабых», но расширяется в организованные крестьянско-фермерские движения со своими идеологиями и политическими программами.

— На круглом столе «Коллективное земледелие и кооперация» были докладчиками только китайцы и россияне. Означает ли это, что коллективное земледелие изжило себя и это уже архаичные формы, доставшиеся нам и Китаю в наследство от коммунистического режима?

— Ну, во-первых, давайте сразу уточним, что «коллективное земледелие» и «кооперация» — это не синонимы. Например, в странах Западной Европы, Северной Америки, Японии нет коллективного земледелия, но там чрезвычайно развиты самые разнообразные формы сельскохозяйственных кооперативов, в которых успешно состоит большинство фермерских хозяйств. И российские, и китайские коллеги прежде всего обсуждали трудности становления и развития сельскохозяйственных кооперативов в собственных аграрных экономиках, причины их неэффективности в сравнении с западными аналогами. Что интересно, китайские аграрники подчеркивали, что если проблемы в развитии сельскохозяйственных кооперативов Китая будут нарастать, тогда возможна постановка вопроса о формах развития именно новых коллективных хозяйств в Китае. На мой взгляд, это довольно парадоксальное утверждение. Мы договорились с китайцами во время наших будущих встреч еще уточнить и обсудить подобного рода альтернативы.

Вообще, формы коллективного земледелия существовали, могут и будут существовать в различных сельских мирах. Опасно и неправильно, когда исключительно на них делают ставку в аграрной экономике, чему свидетельствуют коммунистические эксперименты прошедшего века. Прежде всего, Китай и Россия в этой сфере имеют чрезвычайно обширную историческую традицию, которую, безусловно, необходимо переосмысливать в современных условиях.

— Какую роль играют новые технологии, развитие биотехнологий и наукоемких методов ведения хозяйства в развитии агрокультуры в России и в мире? Как Россия выглядит на общемировом фоне? У кого из стран самое высокотехнологичное сельское хозяйство?

— Роль новых агро- и биотехнологий сейчас во многом является решающей для всей мировой экономики и науки. Благодаря произошедшим здесь революционным изменениям современный аграрный сектор порвал со своей репутацией вечно отсталого и консервативного хозяйства, являясь теперь одним из технологических лидеров всемирной экономики. Сто лет назад автомобиль был сложней, дороже, комфортабельней трактора. Сейчас современные и мощные тракторы «Фендт» или «Джон Дир» дороже, сложней, комфортабельней автомобилей «Мерседес» или «БМВ». Да, неуклонно растет население Земли, но еще быстрее, слава богу, происходит рост производительности труда в сельском хозяйстве. Конечно, все ускоряющийся аграрный прогресс не безопасен, рискован как в биотехнологическом, так и в социально-экономическом смысле.

Кроме того, в условиях современной глобальной экономики продолжается поляризация регионов на высокотехнологичные «аграрно-силиконовые долины» и примитивно-архаичные «депрессивно-катастрофичные пустыни».

Уборка кукурузы Россия и тут находится в середине противоречий мирового сельского развития. В нашей стране имеются как отдельные оазисы высокотехнологичного и высокопроизводительного сельского хозяйства, так и обширные пустоши сельской заброшенности. Например, важнейший показатель производительности сельского хозяйства — показатель добавленной стоимости в расчете на одного работника. Несколько лет назад среднемировая добавленная стоимость в сельском хозяйстве на одного работника составляла примерно $ 1250, в Индии — примерно $ 700, в Китае — примерно $ 800. В остальных странах БРИКС этот показатель был существенно выше: в Бразилии — около $ 5600, в ЮАР и в России примерно по $ 6300. Тем не менее в целом все страны БРИКС по этому показателю основательно отстают от сельского хозяйства западных стран: в США это примерно $ 50 000 долларов, в Японии — около $ 43 000.

А чемпион в производительности сельскохозяйственного труда — это, между прочим, маленькие Нидерланды: они более чем в 10 раз обгоняют здесь США.

— А что может предложить Россия миру сегодня для разрешения современного аграрного вопроса?

— А что такое современный аграрный вопрос? Конечно, это не просто рост аграрного производства любой ценой и это не чисто сельскохозяйственный вопрос, потому что в современном мире село и город все туже переплетаются многочисленными зримыми и незримыми отношениями разнообразных взаимодействий. Поэтому сейчас аграрный вопрос — это фактически сельско-городской вопрос.

Вот, например, в рамках нашей конференции было организовано специальное заседание, посвященное празднованию Всемирного дня продовольствия. Вообще, во многих странах мира этот праздник весьма популярен и почитаем, он сопровождается демонстрациями, шествиями. И каждый год этот праздник организуется под новым слоганом, утвержденным Всемирной продовольственной организацией. Слоган 2017 года: «Изменим будущее миграционных потоков. Инвестируем в продовольственную безопасность и сельское развитие». В выступлениях наших ведущих специалистов Евгении Серовой, Татьяны Нефедовой, Алексея Наумова были проанализированы основные направления сельско-городских миграций в России и за рубежом.

Особо отмечалось, что не только громадные миграционные потоки из села в город, но также и мощные потоки дачников из города в село определяют сельско-городские взаимодействия современной России. По числу дач на душу населения наша страна уверенно занимает первое место в мире. Сейчас наряду с традиционным крестьяноведением формируется новейшее направление сельской социологии — дачеведение, где российские исследователи занимают ведущие позиции.

Сверхкрупные агробизнес-структуры — агрохолдинги России — являются также ярчайшим феноменом мирового сельского развития. Здесь одним из важнейших вопросов является социальное взаимодействие агрохолдингов с окружающими их территориями. Вопрос очень дискуссионный, конфликтный, где Россия также сейчас является первопроходцем.

Далее, экологизация земледелия и вообще сельской жизни — у нас в России в последние годы наблюдается здесь неуклонный рост деловой и общественной деятельности. Именно в этой сфере открываются новые перспективы для малых семейных и локальных форм сельской экономики.

Наконец — и это, пожалуй, главное — интегральное активистское сельское развитие через культуру. Иностранные аграрники, в особенности изучающие проблемы крестьянской самоорганизации и сопротивления, задавали мне неоднократно вопрос: «А за какие ресурсы у вас борются сельские жители: за землю, за воду, за рынки?» Я отвечал: прежде всего — за культуру.

Этот мой ответ вызывал их недоумение, до тех пор пока в воскресенье, день экскурсии участников конференции, мы не отправились на сельских автобусах-пазиках (на более комфортабельных автобусах было не проехать) в экопоселение «Ковчег» Калужской области, где последние 15 километров пути представляют собой раздолбанную дорогу, не ремонтировавшуюся с колхозных времен. К тому же погода была в тот день отвратительная: холод, ветер, дождь. Поля вокруг бывшей колхозной дороги, как это типично для нашего Нечерноземья, заросли лесным кустарником и борщевиком. Коллеги из Бразилии, Индии, Китая и ЮАР, колыхаясь на таком бездорожье, подбадривали себя и меня замечаниями, что в своих странах видали сельские дороги и похуже.

Но вот мы приехали в экопоселение, где его жители провели для нас семинар, на котором рассказали о направлениях реосвоения сельских пространств России через новые формы экологического общежития с сохранением и преумножением историко-культурного развития и образования локальных территорий. В заключение местной театральной труппой, с успехом выступавшей даже на международных театральных фестивалях, был показан красочный детский музыкальный спектакль «Сказка о царе Салтане», вызвавший бурю признательности и восторга всех зарубежных и российских участников нашей конференции.

На следующий день иностранные коллеги, обращаясь к своим впечатлениям от поездки, неоднократно мне говорили: «Да, теперь мы поняли, что это значит в сельской России — развитие через культуру!»

— Значит, не только экономика, но и культура определяют современное сельское развитие?

— Безусловно. Наша статистика любит подчеркивать, что в последнее время российский сельхозэкспорт растет, достигнув отметки почти в 17 млрд долларов в год. Он превзошел на миллиарда полтора цифру экспорта российских вооружений. К 2020 году планируется довести экспорт нашей аграрной продукции до $ 20 млрд. Да, у России есть хорошие перспективы роста аграрной продукции и внутри страны, и за рубежом. Но не будем при этом забывать, что США уже, например, экспортируют ежегодно сельхозпродукции примерно на $ 150 млрд, Бразилия — на $ 85 млрд, маленькие Нидерланды — на $ 74 млрд и даже наш сосед Польша — на $ 22 млрд. Здесь есть нам еще куда стремиться и кого обгонять.

Но, подчеркну еще раз, наш устойчивый аграрно-экономический рост невозможен без переосмысления и развития российских достижений и находок в сфере организации социальных и культурных форм жизни кооперации, экологических, краеведческих и культурных инициатив сельских и городских жителей. Историю экспорта идей аграрно-экономической революции XX века Россия продолжит современностью экспорта идей культурно-экологической сельской эволюции XXI века. Состоявшаяся конференция — тому убедительное подтверждение.

Ольга Орлова

Шестой уклад или вторая эра?

Тезис о том, что мы живем в эпоху глобального научно-технического переустройства нашей цивилизации, мало кем оспаривается. Но в том, как определить этот период (и соответственно, что считать его «мэйнстримом»), у экспертов куда меньше единодушия: одни говорят о «шестом экономическом укладе» NBIC-конвергенции, третьи объединяют два этих понятия в рамках «четвертой промышленной революции»… Недавно свое определение этому процессу предложил директор Центра цифрового бизнеса МТИ Эрик Бриньолфсон, написавший книгу «Вторая эра машин».

А начал он свое исследование с вопроса – что собственно считать важнейшими вехами человеческой истории. Многие, например, относят к ним – одомашнивание животных, но это был крайне растянутый во времени процесс: собаки начали жить вместе с людьми еще до 14000 года до н.э., однако лошади и быки были приручены намного позднее – около 6000 года до н.э. Разница в восемь тысячелетий!

Некоторые историки склонны делить эпохи по великим войнам и империям, образовавшимся в их результате. Таким, как монгольская, римская, арабская и османская. Причем, каждая империя меняла жизнь не только на своей территории, но и в окрестных землях и странах.

Но есть и совершенно иные критерии. Философ Карл Ясперс в своей работе «Смысл и назначение истории» указывает на тот факт, что Будда, Конфуций и Сократ жили почти в одно и то же время (хоть и в разных местах).

Ясперс называет этих людей основными мыслителями «осевого времени», охватывающего промежуток с 800 по 200 годы до н.э., и говорит об этой эпохе как об «облегченном вздохе в сфере наиболее ясного сознания». По его мнению, эти философы создали школы мысли, на которых основывались три главных человеческих цивилизации – европейская, индийская и китайская.

К важнейшим вехам мы должны отнести и изобретение письменности (Месопотамия, около 3200 года до н.э), эпоху Великих географических открытий (XV – XVI вв.) и т.п. Список этот можно пополнять бесконечно, утверждает Бриньолфсон и предлагает свой подход.

За основу он взял график, составленный социологом Иеном Моррисом. Согласно Моррису, степень общественного развития может описываться с помощью четырех показателей: запасов энергии (количество калорий на человека, получаемое из внешней среды для питания, проживания, организации торговли, производства, сельского хозяйства и транспорта), организации (размер крупнейшего поселения), способностей ведения боевых действий (численность войска, мощность и скорострельность оружия, мобильность армии и тому подобные факторы) и информационных технологий (степень сложности инструментов для обмена и обработки информации и масштаб их использования).

Каждому из этих факторов присваивается численное значение, которое способно со временем меняться от 0 до 250. Оценка общего социального развития представляет собой сумму этих четырех значений. Но, при таком подходе, оказалось, что ни одно из ранее упомянутых событий (вех истории) не оказало радикального воздействия на человеческую историю. На протяжении многих тысяч лет человечество развивалось по плавно направленной вверх траектории. Прогресс был медленным, почти незаметным.

Картина резко изменилась в конце XVIII века, когда началась промышленная революция, представлявшая собой сумму нескольких почти одновременных достижений в областях машиностроения, химии, металлургии и некоторых других. И главной технологией этой революции стало широкое применение парового двигателя, усовершенствованного Джеймсом Уаттом и его коллегами.

Моррис пишет: «Хотя для развития [паровой] революции, связанной с паровыми двигателями, потребовалось несколько десятилетий, <...> это все равно стало самой значительной и самой быстрой трансформацией за всю мировую историю». Промышленная революция вылилась в  возникновение фабрик и массового производства, железных дорог и общественного транспорта. Иными словами, в то, что мы называем современным образом жизни.

Но, продолжает мысль Морриса Бриньолфсон, даже не это было ее главной новацией: «Впервые в истории прогрессом стали управлять в основном технологические инновации, – и это оказалось самой кардинальной переменой, которую когда-либо видел наш мир». В связи с этим он вводит термин «первая эра машин».

Ученые и футурологи признают – вторая промышленная революция принесет не только новые возможности, но и проблемы, такие как «лишние люди» в экономике Сейчас же наступило время второй эры машин. Паровые машины умножили физические возможности человека, теперь компьютеры и информационные технологии делают тоже самое для его умственных возможностей.

Поскольку мы еще находимся внутри этого процесса, отмечает он, нам невозможно точно описать, к каким последствиям это приведет. Но кое-какие наблюдения исследователи сделать уже в состоянии. Прежде всего, этот процесс очередной трансформации человеческой цивилизации идет ускоряющимися темпами.

И чем дальше, тем более удивительными оказываются происходящие изменения. Компьютеры научились диагностировать заболевания, слушать нас и разговаривать с нами. Они принялись даже создавать высококачественную прозу. А роботы выполняют все больше действий при минимальном контроле со стороны человека (или даже вообще без него).

Все это позволяет Бриньолфсону сделать вывод, что «вторая эра машин» прошла стадию зарождения и уже вступила в стадию зрелости (как в свое время произошло с паровыми машинами, которым тоже потребовалось несколько десятилетий конструкторских доработок).

Он смотрит на эту стадию с оптимизмом: «Реальность будет не просто иной – она будет лучше, поскольку мы сможем повысить одновременно и объемы, и ассортимент своего потребления». Надо отметить, что под потреблением автор понимает не только продукты материального производства, но, в не меньшей степени – информацию, новые знания и возможности, которые с ними связаны. Но этот оптимизм не мешает ему увидеть, что этот прогресс (как и любой другой) вместе с новыми возможностями несет и новые проблемы.

«Промышленная революция сопровождалась загрязнением воздуха в Лондоне и ужасающей эксплуатацией детского труда. Как будут выглядеть современные эквиваленты этих побочных эффектов?», – спрашивает Бриньолфсон. И сам же отвечает: нас могут ждать экономические потрясения, проблема «лишних для экономики» людей и т.д. Но люди в состоянии решить эти проблемы, считает он, ведь эксплуатация детского труда в цивилизованных странах давно канула в прошлое, а воздух в Лондоне стал намного чище.

Как говорится, поживем – увидим. А наш сайт, как и прежде, будет регулярно снабжать вас новостями с «фронта» новой промышленной революции.

Наталья Тимакова

"Может, откопают через тысячи лет..."

С тех пор, как по всей Земле жили мягкотелые организмы, прошло более 500 миллионов лет. Загадочные и пока практически непознанные «черновики природы», которая отказалась от такого варианта развития жизни, — они ушли в никуда, а их отсутствия никто не заметил. Было не до этого — биосфера планеты менялась, готовился кембрийский взрыв.

Сохранено в Сибири

Вообще мягкотелые организмы отличались широчайшим ареалом. «Если для того, чтобы посмотреть на пингвина, нужно ехать к Южному полюсу, а на белого медведя — к Северному, то эти существа обитали по всей Земле, — рассказывает заведующий лабораторией палеонтологии и стратиграфии докембрия Института нефтегазовой геологи и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН доктор геолого-минералогических наук Дмитрий Владимирович Гражданкин. — Однако сибирские мягкотелые организмы уникальны — они сохранились в самом необычном типе осадка, в карбонатном иле».

Изюминка этого осадка в том, что он хемогенный, — по сути, карбонат является солью, которая выпадает из морской воды, запечатывая мягкие ткани и фактически образовывая посмертные маски. Впоследствии карбонатный ил превращается в известняк, доломит, мергель — ученые потом раскалывают эти породы по слоям и находят отпечатки, сохранившиеся в первозданном виде. «Таких мест мне известно два — одно у нас, в арктической части Сибири, второе — в Китае, — говорит Дмитрий Гражданкин. — В КНР «месторождение» беднее по причине влажного климата — обнаженность пород очень плохая. У нас же она прекрасная, так как растительности практически нет. Правда, это далеко, холодно, и лето очень короткое — у нас есть буквально полтора-два месяца для проведения полевых работ, но место знаменито на весь мир и привлекает внимание многих исследователей».

«Известняки хорошо колются на плитки, в Китае эти плитки используют для крыш — именно так были сделаны первые находки мягкотелых организмов в КНР. Ученые выкупили у бедного фермера дом, разобрали покрытие по кусочкам, потом стали спрашивать: откуда он брал эти плитки, из какого карьера?» — рассказывает Дмитрий Гражданкин.

Портрет в интерьере

Отпечатки мягкотелых организмов видны на поверхности плиток породы, это ее часть, и их нельзя оттуда извлечь. По словам Дмитрия Гражданкина, в редких случаях сохраняются и мумии: «Когда мы их обнаружили, то сначала очень обрадовались: значит, есть мягкие ткани, и вот сейчас-то мы скажем, что это за существа!». Однако как ни старались ученые, даже в мумиях не удалось увидеть признаки, характерные для животных — ни мышц, ни кишечника.

Как, собственно, изучаются найденные отпечатки? В первую очередь, нужно получить релевантное, во всех подробностях отражающее оригинал изображение. Конечно, можно воспользоваться специальным сканером и, у вас будет вполне красивая картинка. Однако, как отмечает Дмитрий Гражданкин, в этом случае не всегда удается понять, что отразит аппарат, — он мог подцепить и неровности самой породы, и трещинки, и сложное наложение отпечатков. Поэтому палеонтолог рекомендует делать рисунки собственноручно.

Отпечатки мягкотелых организмов «Есть такой оптический прибор, созданный еще в Средние века, называется камера-люцида, — рассказывает ученый. — Он закрепляется на краю стола и снабжен призмой с зеркалом, ее подводят на уровень глаз. Сам отпечаток мы располагаем перед призмой, есть различные линзы, которые позволяют либо уменьшить, либо увеличить объект. Соответственно, с помощью такого приспособления мы видим проекцию отпечатка на листе бумаги — и тщательно обрисовываем. Это очень кропотливая работа! Затем получившийся рисунок переносится на специальную бумагу и обводится тушью».

Всё это делается для того, чтобы зафиксировать абсолютно каждую деталь, даже не видимую невооруженным глазом: источник света располагается под разными углами, и в результате получается общая картина, на которой учтены мельчайшие тонкости. «Когда вы выводите отпечаток в рисунок, то сразу видите: например, есть некое перьевидное тело со стволом, оно прикрепляется к уплощенной «луковице», — комментирует Дмитрий Гражданкин. — Мы же не просто рисуем, мы изучаем! Иногда на один объект уходит около месяца, но мне кажется, когда проводишь длительное время с отпечатком, то узнаешь его досконально».

Растет или ползает?

Для таких мягкотелых организмов было придумано отдельное название — вендобионты, то есть вендская форма жизни, и ученые пока не могут с абсолютной уверенностью ответить: животные это или растения.

«Совершенно точно там можно выделить разные, не родственные существа, — говорит Дмитрий Гражданкин. — Однако вот в чем проблема — мы даже не уверены, есть ли среди них животные. Они не похожи ни на что. Когда эти организмы были впервые обнаружены (в середине прошлого века), исследователи пытались понять, с чем имеют дело. К 1980-м годам накопилось достаточное количество материала, ученые начали его разрабатывать. В 1990-е родилась идея, что мы имеем дело с какими-то экспериментами природы: это не животные, не растения, но какие-то сложные формы жизни. Кстати, когда впервые начали говорить об этой биоте, в ведущих научных журналах стали появляться статьи типа «Инопланетяне среди нас». Они настолько отличались от привычной нам жизни!».

Как же изучать такие формы? Палеонтолог пожимает плечами: «Так же, как мы бы пытались исследовать инопланетян, непредвзято, с максимальной аккуратностью в суждениях». Обычно специалисты знают: вот, например, кость мамонта, — и работают с этими останками по определенному протоколу. Подбираются различные кости, из них складывается скелет, потом по отпечаткам мышц реконструируется мускулатура и так далее.

«Здесь мы иногда даже не знаем, за что взяться, — комментирует Дмитрий Гражданкин. — Поэтому собираем всю информацию, например анализируем их форму, — как она менялась. У нас есть, допустим, и маленькие, и крупные особи. Конечно, можно предположить, что это разные стадии роста, но с такой же вероятностью могут быть и разные виды. Существуют же мелкие мышки и большие крысы, они внешне похожи, особенно, если бы дошли до нас в виде отпечатка. Разброс мнений тут, конечно, огромный! Есть, например, один американский исследователь, который считает: это всё — симбиозы между водорослями и грибами, древнейшие грибоподобные организмы».

Заброска в район реки Хорбусуонки, Республика Саха (Якутия) Первые существа, которые ученые могут совершенно точно идентифицировать как животных: ракообразное, моллюск, трилобит, — появляются примерно 530 миллионов лет назад. Как говорит палеонтолог, огромный интерес к мягкотелым организмам вполне естественен — понятно, что среди них должны быть примитивные животные, но как их определить, никто не знает. Никакие стандартные признаки — наличие мышц, кишечника, рта, в конце концов, движения! — на отпечатках не проявляются. Судя по всему, вендобионты построены из отсеков, камер, как надувные матрасы, которые имели самую разную форму.

Есть ли жизнь после жизни?

Отдельный вопрос — куда делись все эти многочисленные мягкотелые организмы: вымерли или эволюционировали? «Какие-то из них совершенно точно вымерли, потому что мы видим их в палеонтологической летописи на протяжении довольно длительного отрезка, а потом они исчезают, — комментирует Дмитрий Гражданкин. — Впрочем, есть несколько точек зрения по поводу объяснения этого исчезновения: кто-то считает, что произошла эволюция, другие — что изменились условия сохранности тканей, и остатки до нас просто не дошли. Мы внимательно прорабатываем разные гипотезы, пытаемся понять, так это или нет. Возможно, истина где-то посередине: некоторые из мягкотелых организмов вымерли, другие эволюционировали, третьи перестали сохраняться».

Сам Дмитрий Гражданкин считает, что наиболее возможным был все-таки первый вариант, и приводит несколько доводов. Во-первых, вендобионта своеобразного вида и строения — не единственные мягкотелые организмы в истории жизни на Земле.

Ископаемая летопись дает нам отпечатки медуз или червей, то есть существ с более привычными очертаниями. Из чего следует вывод — условия сохранения мягких тканей не изменились.

Второй довод — экологического характера. «Я пытаюсь реконструировать экосистемы, в которых существовала вендобиота, — поясняет палеонтолог, — и прихожу к выводу, что они были построены совсем по другому принципу, механизм их функционирования отличался от того, при котором мы сейчас обитаем. По сути дела, экология — это экономика природы. Мы изучаем экологию для того, чтобы понять, откуда приходила энергия и поступала первичная продукция, иначе говоря — откуда приходили «деньги», как обитатели того мира их «тратили», и есть ли «прибыль». Только мы используем понятия «первичная продукция», «пищевые цепи», «захоронения органического вещества». Я стараюсь понять, как это было устроено, и вижу — по-другому. Животные так дела не ведут. Как уже упоминалось выше, мягкотелые организмы были распространены глобально, везде. Их ареалом была вся планета — они не боролись за пищевые ресурсы так, как это делают животные, а каким-то образом научились между собой эти «деньги» поровну делить. Еще интересный момент: один из организмов, похожий на листик, — чарния. Самые древние имеют возраст 580 млн лет, самые молодые — 550, что означает: 30 млн лет один вид просуществовал без изменений. Это ненормально, обычно виды эволюционируют в другие за относительно небольшой в геологическом смысле отрезок времени (1-1,5 млн лет). Резюмируя — все данные говорят о том, что вендобионты были распространены глобально, не эволюционировали и жили в других экосистемах. Значит, это были совершенно другие организмы, но какие — мы не знаем, современных их аналогов нет, значит, они вымерли. Анализируя полученную информацию, мы видим, что экономика природы кардинально сменилась как раз 530 млн лет назад, и как раз в это время наши мягкотелые организмы вычеркиваются из ископаемой летописи».

 отпечаток, рисунок, реконструкция «Отряд не заметил потери бойца…»

Палеонтологи из ИНГГ СО РАН сделали важное открытие, обратив внимание на микроорганизмы, сохраняющиеся в тех же отложениях, что и вендобионты. Ученые выяснили — исчезновение вторых совершенно никак не сказалось на самых чувствительных к изменениям среды первых.

 «Вот простой пример, — комментирует Дмитрий Гражданкин. — Если мы выловим всю рыбу, которая питается зоопланктоном, контролирующим численность фитопланктона, то биоценоз нарушится, и это может привести к коллапсу экосистемы. Однако вымирание мягкотелых организмов не повлияло на функционирование окружающего ее мира, он изменился позже, когда на первый план вышли животные и научились охотиться друг на друга».

Дмитрий Гражданкин: «У палеонтологов, которые занимаются этим интервалом времени, есть такая метафора — мы сравниваем интересующий нас период геологической истории с Верденской битвой, одной из самых кровавых во время Первой мировой войны. Когда немцы окружили французов и готовились к сражению, у последних было время резко улучшить свое снаряжение и вырыть сложную систему окопов и укреплений. Французы выиграли эту битву, потому что обзавелись более продвинутыми методами ведения военных действий. Примерно 540-530 млн лет назад произошло практически то же самое: у животных появились скелеты, раковины, и они начали рыться в осадке, фактически изменив ход истории, — благодаря этому трансформировалась вся экосистема, а сами животные начали постепенно эволюционировать».

Палеонтолог отмечает, что если бы мягкотелые организмы были животными или растениями, то их вымирание привело бы к резким изменениям экосистемы. «Возможно, это был некий эксперимент природы — она придумала, как можно создать сложные организмы, но полностью встроить их в экосистему не получилось, потому что оказались забыты кишечник, мышцы, скелет, и всё пришлось делать с чистого листа», — улыбается Дмитрий Гражданкин.

Пороховой заговор

Впрочем, мягкотелые организмы вендского периода массово превратились в ископаемые остатки не по своей воле. Продолжая исторические аналогии, можно вспомнить про Пороховой заговор, когда всё было готово к уничтожению британского парламента и запас взрывчатых веществ ждал того, кто подожжет фитиль. Таким «Гаем Фоксом» выступили животные, как называет их Дмитрий Гражданкин — творцы биосферы. «Конечно, — говорит исследователь, — нам хочется понять, когда возникли первые из них и начали делать свое дело, изменяя мир. И мы нашли их в Арктике».

Ископаемые норы Дело в том, что, начиная с определенного момента палеонтологический летописи, ученые ИНГГ стали находить участки осадочных пород, где всё перемешано и не наблюдается ровной слоистости, как в более древних образцах. «Мы увидели, что это начинается где-то 550 млн лет назад, — объясняет Дмитрий Гражданкин, — сделали самые разные срезы, и в некоторых нам попались извилистые норы: видно, что организм по ним полз, полз в осадке, перемешивая его. Раз существо двигалось, значит, имело мышцы, а раз были мышцы, то обладало и кровеносной системой, и сердцем, и головой. То есть уже по одному следу мы видим, что это был организм с признаками, которые мы ожидаем увидеть только у животных».  

Кроме того, исследователи стали изучать геохимию карбонатного осадка, а он, по сути, является летописью круговорота углерода в биосфере. Оказалось, что появление этих роющих существ совпало с резкими изменениями в углеродном цикле: вспышки биопродуктивности системы, периоды, когда органика массово захоранивалась в осадке. Раньше ничего подобного таким «качелям» не было. «Скорее всего, произошло это потому, что множество активно ползающих в карбонатном иле организмов стало препятствовать захоронению органического вещества и возвращать его обратно в атмосферу, — говорит Дмитрий Гражданкин. — Так что геохимическими методами мы показали: вот он, переломный рубеж в истории нашей планеты. Спустя какое-то время у животных появился скелет, раковины, пошла «гонка вооружений», резко увеличилось разнообразие — и случился кембрийский взрыв. Используя аллегорию с фитилем, стремясь понять, кто поджег этот фитиль и как долго он горел, мы считаем, что это были как раз роющие организмы, обнаруженные в Арктике. Получив возраст разных пород, можем оценить время: взрыв произошел 529 млн лет назад, а 538 млн лет назад уже начались необратимые изменения».  

Лаборатория палеонтологии и стратиграфии докембрия ИНГГ СО РАН в последние четыре года ведет свои исследования при финансовой поддержке Российского научного фонда.

Екатерина Пустолякова

Страницы

Подписка на АКАДЕМГОРОДОК RSS