Пока весь «цивилизованный» мир борется с ископаемым топливом, в США огласили планы по строительству новой угольной ТЭС на Аляске. Событие в каком-то смысле знаменательное, поскольку строительство таких объектов прекратилось в этой стране еще в 2013 году в свете реализации «зеленого курса». Поэтому данный проект будет первым после указанной даты.

В роли инвестора выступила компания Terra Energy Center, вложив в это дело один миллиард долларов. В настоящее время уже осуществляются сделки с поставщиками соответствующего оборудования. Новая электростанция будет расположена в округе Матануска-Суситна (Аляска). Мощность объекта составит 1,25 ГВт (что сопоставимо с мощностью новосибирской ТЭЦ-5). Ввод в эксплуатацию намечен на 2030 год.

Как отмечают обозреватели, план Terra Energy Center по строительству новой УТЭС демонстрирует явный разворот в сторону «самого грязного» ископаемого топлива. Напомним, что не так давно уголь обеспечивал в США более половины электроэнергии. К настоящему времени его доля в энергобалансе опустилась до 16 процентов. Это произошло как за счет увеличения доли природного газа, так и за счет увеличения доли ВИЭ. Борцы за климат уже фактически «списали» уголь и продолжают вести с ним упорную борьбу. В этих условиях проект строительства новой УТЭС выглядит как демарш в отношении климатической повестки.

Понятно, что немалую роль в этом деле сыграла политика администрации Трампа, который открыто настаивает на увеличении доли угля (о чем мы писали). Аляска оказалась в этом плане знаковым местом. Опираться на ВИЭ здесь бессмысленно в силу суровых природно-климатических условий. Использовать привозной СПГ будет слишком накладно. А вот местный уголь стал самым рациональным решением в деле развития энергосистемы штата. Данный пример является очень показательным и для нашей страны, точнее – для сибирских регионов, где уголь всё еще остается основным источником энергии.

Впрочем, если брать США, то обращение к угольной генерации диктуется здесь не только спецификой отдельно взятого сурового региона. В целом по стране ситуация сейчас складывается в пользу существующих угольных электростанций, плановое закрытие которых начинают официально откладывать по вполне объективным причинам. Отметим, что в Америке наблюдается стремительное увеличение спроса на электрическую энергию, подхлестываемое, в первую очередь, бумом технологий искусственного интеллекта (о чем мы также писали).

Стремительный рост ИИ-инфраструктуры требует колоссальных объемов базовой (то есть непрерывной, постоянной) энергии, которую не способна обеспечить нестабильная по своей сути «чистая» энергия ветра и солнца. У угольной генерации в этом отношении есть неоспоримые преимущества. Поэтому в гонке за лидерство в сфере искусственного интеллекта руководство США сознательно идет на действия, противоречащие климатическим целям. Обращение к углю происходит как раз на фоне нехватки базовой генерации для обеспечения работы новых центров обработки данных.

Используя эту ситуацию, Министерство энергетики США уже распорядилось о том, чтобы как минимум пять больших угольных электростанций, которые собирались вывести из эксплуатации в ближайшие годы, остались в строю. Кроме того, было объявлено, что такие же распоряжения будут приняты в отношении других аналогичных объектов, готовившихся к закрытию.

Так, с февраля прошлого года крупная американская энергетическая компания Southern Company приняла решение о продлении срока службы двух угольных электростанций в штате Миссисипи и одной – в штате Джорджия. Данная мера связана с необходимостью удовлетворить растущие потребности в энергии новых ЦОДов, расположенных на территории ее деятельности. Закрытие электростанций в Миссисипи было запланировано на 2028 год, электростанции в Джорджии – на 2030 год. Чтобы понять масштаб, уточним, что совокупная мощность трех упомянутых угольных ТЭС составляет 8,2 ГВт (это почти как семь новосибирских ТЭЦ-5). Теперь, в условиях бурного роста ИИ-инфраструктуры, выясняется, что полноценной замены этих мощностей за счет «зеленых» возобновляемых источников добиться невозможно. По крайней мере, на ближайшую перспективу.

Мало того, дочерня компания Southern Company – Georgia Power – в своем последнем комплексном плане развития энергоресурсов сообщила о том, что в течение следующих десяти лет она столкнется со спросом на электроэнергию более чем на 9,4 ГВт. И здесь основную роль опять же сыграют новые центры обработки данных. В свете сказанного компания разработала проект «интегрированного» использования угля и природного газа на двух ТЭС, который будет реализован к 2030 году. По этой причине вывод электростанций из эксплуатации откладывается как минимум до 2039 года.

Отметим, что компания Southern Company является второй по величине энергетической компанией в США, поставляющей электроэнергию в шесть штатов на юго-востоке страны. Поэтому ее решение о продлении срока службы ТЭС является показательным в плане новых ориентиров текущей энергетической политики.

Другая энергетическая компания – Hallador Energy, - которая также использует уголь для выработки электричества, прямо объявила растущий спрос на электроэнергию со стороны ЦОДов «значительной возможностью» для сектора ископаемого топлива. Недавно она подписала соглашение с одним таким центром о поставках электричества на длительный период.

Еще один показательный пример. Так, компания Xcel Energy в марте этого года подала в Комиссию по коммунальным услугам штата Колорадо «антикризисный» документ, где заявила об угрозе дефицита мощностей, который может возникнуть в течение ближайших двух лет. Таким способом компания попыталась отменить решение властей штата о последовательном выводе из эксплуатации энергоблоков угольных электростанций. В документе было четко указано, что закрыть электростанции к 2030 году (как планировалось) невозможно, поскольку удовлетворить спрос на электроэнергию будет просто нечем.

По выражению авторов документа, у угольных ТЭС в ближайшее время нет «жизнеспособных альтернатив». ВИЭ к таким альтернативам не относятся. Поэтому, считают в Xcel Energy, затраты на ископаемое топливо окажутся более полезными для жителей штата, чем затраты на строительство ветряков и солнечных электростанций. В свете сказанного компания намерена потратить 37 миллиардов долларов к 2031 году, чтобы утроить свою капитальную базу. Эти планы идут наперекор требованиям со стороны властей штата, обязавших компанию сократить углеродные выбросы к 2030 году на 80 процентов за счет перехода на ВИЭ. И вот теперь компания объявляет, что данное решение властей приведет к энергетическому дефициту. Причем, здесь также упоминается спрос со стороны ЦОДов.

Как видим, американские владельцы ТЭС начинают открыто проявлять скепсис в отношении проводимой климатической политики, пытаясь таким путем пролонгировать использование ископаемого топлива. И как мы видим, бум ИИ-технологий играет им на руку. Понятно, что в случае дефицита энергетических мощностей стоимость киловатта пойдет вверх. А это, в свою очередь, означает снижение привлекательности инвестиций в сектор ИИ. В этом случае инвесторы будут искать другие варианты и, скорее всего, перенесут сою активность в те страны, где политики не обременены идеологическими возражениями против ископаемого топлива. На роль таких стран, например, уже просятся страны Азиатско-тихоокеанского региона. Со стороны руководства США было бы опрометчиво допустить саму возможность того, чтобы ЦОДы массово перемещались из Америки в Азию. Возможно, по этой причине в нынешней администрации дали отмашку на сохранение угольных ТЭС. По сути, политика упомянутых выше энергетических компаний как бы сигнализирует о том, что решения о принудительном закрытии ТЭС (мотивированные чисто идеологически) необходимо положить в долгий ящик, поскольку они явно не ко времени.

Конечно, экологические активисты не настроены ни на какие уступки. И что самое интересное: уже сейчас раздаются высказывания о том, что слишком частые обращения простых юзеров к ИИ граничат с низкой «экологической сознательностью», поскольку ведут к избыточному потреблению электроэнергии. Мол, необходимо помнить, что даже простенький вопрос, адресованный нейросетям, приводит к «сжиганию» целого киловатта.

Если ситуация будет и впредь развиваться в указанном русле, то неровен час, когда экологические активисты начнут единым фонтом наступление на искусственный интеллект, обвиняя его в повышении «углеродного следа» со всеми вытекающими климатическими последствиями.

Константин Шабанов

Фото - сайт https://constructionreviewonline.com

В Новосибирском государственном университете открыли учебно-научный центр Института медицины и медицинских технологий. Новый корпус площадью более 12,5 тысячи квадратных метров рассчитан на обучение свыше 700 студентов медицинских, фармацевтических и психологических направлений. Здесь будут готовить в том числе специалистов по новым для НГУ программам «Медицинская кибернетика» и «Промышленная фармация», запущенным в 2025 году.

Центр стал частью второй очереди современного кампуса НГУ, который создается в рамках национального проекта «Молодежь и дети». Разрешение на ввод здания в эксплуатацию университет получил 23 июня 2026 года; объект построила ППК «Единый заказчик». Торжественная церемония открытия прошла 2 сентября с участием представителей правительства Новосибирской области, Сибирского отделения РАН, научных организаций, студентов и молодых ученых.

В новом корпусе расположены 13 практикумов и 10 образовательных и научно-исследовательских лабораторий. Они будут работать по направлениям молекулярной фармакологии, метаболомных исследований, медицинской химии, молекулярной вирусологии и онкологии. Такая инфраструктура позволит студентам не только изучать теорию, но и участвовать в исследованиях на современном оборудовании.

«Нам особенно приятно осознавать, что нам удается совместно с Министерством науки и высшего образования, с помощью строителей и подрядчиков создавать такие прекрасные корпуса, такую инфраструктуру», – сказал на открытии ректор НГУ, член-корреспондент РАН Дмитрий Пышный. По его словам, новый центр должен улучшить условия для учебы и работы студентов и преподавателей.

Его предшественник на посту ректора, академик РАН Михаил Федорук, при котором и стартовала масштабная программа модернизации университетского кампуса, напомнил, что медицинское образование в НГУ имеет давнюю историю. «Создать медико-биологический факультет планировалось еще в 1957 году, когда обсуждали структуру будущего университета на заседании Президиума Сибирского отделения Академии наук. Но по разным причинам тогда это не удалось реализовать, в 1996 году было создано медицинское направление на ФЕНе. И только в 2003-м, стараниями ректора Николая Диканского при поддержке академиков Владимира Шумного и Валентина Власова возник-таки отдельный медицинский факультет. А сейчас мы присутствуем в начале нового этапа развития этого направления – уже не факультет, а Институт медицины получает отдельный корпус, что открывает перед ним качественно иные возможности», - напомнил он.

Здание разделено на несколько площадок. Одной из ключевых стал аккредитационно-симуляционный центр площадью около 1,4 тысячи квадратных метров. В нем будущие врачи смогут отрабатывать практические навыки на тренажерах и роботах-симуляторах до начала работы с реальными пациентами. Центр оснащен оборудованием для обучения эндовидеохирургии, ультразвуковым и эндоскопическим исследованиям.

Кроме стандартных медицинских тренажеров, в центре предусмотрены блоки «Медицина катастроф» и «Тактическая медицина», а также учебный комплекс «Виртуальный фармацевтический завод». Здесь же будет работать центр аккредитации врачей различных специальностей. Таким образом, в одном пространстве объединят обучение, тренировку практических навыков и независимую оценку квалификации медиков.

Заместитель губернатора Новосибирской области Ирина Мануйлова назвала новый объект важной частью научно-образовательной экосистемы региона. «Учебно-научный центр станет мощным ядром для подготовки врачей-исследователей и разработки суверенных медицинских технологий, которые будут востребованы по всей стране», – подчеркнула она.

Открытие центра сопровождалось символическими мероприятиями. На территории установили стелу «Квантовый кристалл», посвященную связи научных направлений и преемственности науки. Участники церемонии также заложили капсулу времени с посланием исследователям 2076 года.

Вторая очередь кампуса НГУ включает три объекта: корпус поточных аудиторий, учебно-научный центр Института медицины и медицинских технологий и научно-исследовательский центр. Общая площадь этих зданий составляет около 40 тысяч квадратных метров. Корпус поточных аудиторий ввели в эксплуатацию в декабре 2024 года и открыли в сентябре 2025-го.

До конца 2026 года университет также планирует получить разрешение на ввод в эксплуатацию нового научно-исследовательского центра площадью более 11 тысяч квадратных метров. В нем предполагается разместить 18 лабораторий и рабочие места для 180 исследователей. Среди будущих направлений – биомедицинские и фармацевтические технологии, медицинский инжиниринг, фотоника, синхротронные технологии СКИФ в биомедицине, космическое приборостроение, ускорительная масс-спектрометрия и углеродное датирование.

Современный кампус НГУ развивается как часть федеральной программы создания университетской инфраструктуры. К 2030 году в России планируется ввести в эксплуатацию 25 современных кампусов, предназначенных для образовательных и научных проектов, а также для укрепления связей вузов с экономикой регионов.

Сергей Исаев

Фото - пресс-служба НГУ

Компания «Газпром нефть», Новосибирский государственный университет и Казанский федеральный университет договорились о совместном развитии технологии гидроразрыва пласта (ГРП) — ключевого метода повышения нефтеотдачи, без которого невозможна разработка большинства современных месторождений.

Гидравлический разрыв пласта — главная технология повышения эффективности извлечения углеводородов, используемая для разработки трудноизвлекаемых запасов и зрелых месторождений. Планирование и проведение ГРП — сложная инженерная задача: необходимо учитывать геологические особенности залежей, подбирать параметры работы оборудования и химические составы для каждого месторождения.

Компания «Газпром нефть», Новосибирский государственный университет и Казанский федеральный университет займутся развитием технологий цифрового моделирования подземных процессов, созданием и испытанием российских реагентов для гидроразрыва пласта. Компания предоставит промышленную экспертизу и площадки для тестирования новых составов жидкостей, пропантов, реагентов и других материалов для проведения подземных операций. НГУ обеспечит компетенции в математическом и инженерном моделировании процессов нефтедобычи, а КФУ — научно-экспериментальную базу для изучения химических процессов и создания реагентов для нефтедобычи.

Александр Ситников, руководитель Научно-технического центра «Газпром нефти»:

«По мере вовлечения в разработку сложных запасов нефтедобыча становится более наукоемкой: для одного технологического решения все чаще нужны компетенции сразу нескольких дисциплин. Поэтому мы последовательно объединяем сильные научные школы вокруг конкретных производственных задач. НГУ и КФУ дополняют экспертизу «Газпром нефти», а наши возможности промышленного тестирования позволяют быстрее переводить перспективные идеи из лаборатории на месторождения».

Дмитрий Пышный, ректор Новосибирского государственного университета:

«Сегодня развитие сложных технологий невозможно без тесного взаимодействия науки и бизнеса. Университеты формируют фундаментальную базу и новые подходы, а промышленный партнер помогает соотнести их с реальными задачами отрасли. Новое соглашение с «Газпром нефтью» расширяет возможности для такой совместной работы — от проведения исследований и подготовки специалистов до создания и внедрения технологических решений».

Данис Нургалиев, проректор по направлениям нефтегазовых технологий Казанского федерального университета:

«Для современной науки особенно важно, чтобы результаты исследований находили практическое применение. Сотрудничество с «Газпром нефтью» позволяет объединить научные компетенции университета с экспертизой и запросами нефтедобывающей отрасли. Новое соглашение создает дополнительные возможности для совместной разработки технологий и материалов, которые можно будет оценивать не только в лаборатории, но и с точки зрения их применения на производстве».

Фото - Инесса Бахарева, пресс-служба НГУ

Мы уже неоднократно обращали внимание на то, как китайское руководство балансирует между бурным развитием индустрии с опорой на угольную генерацию и выполнением требований относительно снижения углеродных выбросов. В отличие от руководителей европейских стран, принявших программы полного отказа от угля, Китай решает проблему по-другому, сосредоточившись на разработке экологически чистых угольных технологий. И такой подход, как мы увидим далее, дает впечатляющие результаты, которые стоило бы принять во внимание и руководству нашей страны, по непонятным причинам отложившее вопросы развития угольных технологий на следующее десятилетие.

Необходимо сразу же отметить, что в нынешнем столетии Китай добился значительных успехов в исследованиях и разработках, связанных с технологиями «чистой» угольной энергетики. Причем, ряд таких технологий давно уже перешли в стадию коммерциализации.

Как известно, уголь до сих пор является доминирующих первичным источником энергии в Китае, хотя его доля в последние годы начинает снижаться. Так, если десять лет назад на долю угля приходилось 64% общего потребления первичной энергии, то в настоящее время она сократилась до 55 – 58 процентов. Тенденция к снижению налицо, особенно если учесть, что двадцать лет назад данный показатель составлял 72 процента. Тем не менее, в сравнении с западными странами (а также в сравнении с Россией) доля угля всё еще высока.

На первый взгляд может показаться, что Китай, следуя в русле «низкоуглеродного» развития (признаваемого в этой стране официально), совершенно сознательно избавляется от «грязного» топлива, то есть движется в том же направлении, что и западные страны, только гораздо медленнее. Напомним, что в Китае уделяется большое внимание возобновляемой энергетике, что дает основание считать, будто эта страна четко встраивается в западный тренд. В этом плане эксперты обозначают 2025 год как переломную точку, когда совокупная установленная мощность ветряков и солнечных электростанций впервые превысила совокупную мощность новых угольных ТЭС.

С учетом стремительного роста «зеленого» сектора в китайской энергетике меняется и роль угля: угольные электростанции постепенно переходят в разряд резервных мощностей. Их продолжают строить, но уже с учетом их роли в подстраховке энергосистемы в случае резкого скачка пиковых нагрузок или в случае падения выработки на солнечных и ветряных электростанциях.

Впрочем, пик потребления угля в Китае еще не пройден. Согласно официальным планам, это должно произойти не ранее 2027 года. Что касается возобновляемой энергетики, то к 2030 году ее доля достигнет 25 процентов. Иными словами, уголь и впредь останется основным источником энергии для этой страны. По прогнозам китайских ученых, к 2030 году доля угля в общем энергобалансе будет всё ещё превышать 50 процентов. И лишь к 2050 году она сократится до 30 процентов.

В этой связи необходимо понимать, что стремление китайского руководства к снижению потребления угля диктуется не идеологическими мотивами (как в Европе), а сугубо прагматическими. Речь идет о рачительном, эффективном использовании данного топливного ресурса, запасы которого, конечно же, не бесконечны. В этой связи активная разработка технологий «чистой» угольной энергетики четко соответствует поставленной задаче. Как отмечают сами исследователи, работа в данном направлении ведется для того, чтобы страна извлекала максимальную выгоду от использования собственных угольных ресурсов.

Технологии «чистой» угольной энергетики привлекательны тем, что они позволяют облегчить использование угля экологически приемлемым и экономически выгодным способом. Как мы сказали, Китай добился на этом направлении значительных успехов. Так, уже к концу 2014 года установленная мощность угольных ТЭС на сверхкритических параметрах превысила 100 ГВт! Но это еще не предел. Китай последовательно прошел этапы от сверхкритических энергоустановок до ультрасверхкритических. В настоящее время он строит электростанции на таких критических параметрах пара, которые долгое время считались технологически невозможными.

Показательным примером на этот счет является ТЭС «Юньчэн» (провинция Шаньдун), поставившая мировой рекорд температуры пара – 630 градусов Цельсия. Первый энергоблок станции был подключен к сети в апреле 2026 года в рамках первого в мире национального демонстрационного проекта, где достигнута указанная температура пара. За счет использования инновационных жаропрочных сплавов тепловая эффективность (КПД) энергоблока превысила 50 процентов, что позволило минимизировать объемы сжигаемого топлива на один киловатт-час.

Другой показательный пример. В конце 2025 года на ТЭС «Юйхуань» (провинция Чжэцзян) началось строительство уникального энергоблока, рассчитанного не беспрецедентное давление пара в 35 Мпа и температуру 650 градусов Цельсия.

Можно также упомянуть ТЭС «Пиншань-II» (провинция Аньхой). Здесь создан уникальный энергоблок мощностью 1,35 ГВт, который демонстрирует самый низкий удельный расход угля – всего 249,3 грамма условного топлива на КВт*ч. По сути, данная ТЭС устанавливает в этом отношении планку для всей мировой угольной индустрии.

Еще одно направление. Чуть более десяти лет назад в Китае была введена в эксплуатацию первая демонстрационная электростанция с интегрированным газификационным комбинированным циклом мощностью 250 МВт. Такие электростанции (которые считаются передовыми) не сжигают уголь напрямую, а предварительно превращают его в чистый горючий газ для комбинированной (двойной) выработки энергии. По сути, данная технология объединяет химический завод с обычной тепловой электростанцией, благодаря чему достигается максимальная экологичность и высокий КПД.

В Китае эта технология активно развивается как раз в рамках государственной программы «чистого угля». Ее основное преимущество в том, что здесь уровень выбросов серы и соединений азота в разы ниже, чем у обычных угольных электростанций и сопоставим с уровнем выбросов газовых ТЭС. Несмотря на высокую стоимость данной технологии, работа в этом направлении считается актуальной ввиду того, что таким путем улучшается экологическая ситуация в огромных китайских мегаполисах. Кроме того, технология позволяет использовать не только уголь, но также «альтернативные» энергоресурсы – низкосортный сланец, биомассу и даже бытовые отходы.

Наконец, необходимо обратить внимание на развитие технологий водно-угольного топлива. Здесь Китай также добился серьезных успехов. Причем, использование ВУТ осуществляется в двух направлениях: 1) для прямого высокоэффективного сжигания в котлах; 2) в качестве сырья для последующей газификации.

Отметим, что Китай уже построил масштабную сеть заводов по изготовлению ВУТ, превратив данную технологию в коммерческий стандарт. Благодаря жидкой консистенции ВУТ транспортируется по трубопроводам и при использовании распыляется в форсунках аналогично мазуту или дизелю. К настоящему времени китайские инженеры перевели на ВУТ уже сотни средних котлов, что позволило серьезно повысить эффективность выгорания угля (почти до 99 процентов) и резко понизить уровень вредных выбросов.

Что касается газификации ВУТ, то данная технология рассматривается как основа перехода к «чистой» энергетике. В Китае начинают использовать газификаторы ВУТ мощностью 2000 – 3000 тонн сырья в сутки. Угольная суспензия подается в такие установки под высоким давлением, давая на выходе чистый синтез-газ (смесь водорода и окиси углерода). Как мы понимаем, применение водно-угольного топлива позволяет вовлекать в энергобаланс дешевые сорта угля и шламы, утилизируя отходы углеобогащения без ущерба для экологии.

Отметим, что в нашей стране когда-то шли тем же путем, переключая внимание на технологии «чистой» угольной энергетики. Этим, в частности, занимались в институтах СО РАН. Такая работа проводится там и поныне (например, по использованию ВУТ), но если говорить о практических результатах, то на фоне впечатляющих успехов Китая они выглядят не просто скромно, а удручающе скромно. Как Россия намерена развивать технологии в угольной энергетике – это отдельный и очень болезненный вопрос, который мы постараемся осветить в ближайшее время.

Андрей Колосов

Изображение создано нейросетью

Название первого мероприятия звучало так: «Наукограды и другие территории с высоким научно-технологическим потенциалом — актуализация потенциала для укрепления технологического суверенитета страны». Встречу организовал Союз развития наукоградов России, поэтому во главу угла были поставлены именно наукограды, а «другие территории» несколько сместились на второй план (было одно выступление по ЗАТО — закрытым административно-территориальным образованиям — и одно по академгородкам).

Вторая дискуссия называлась лаконичнее: «Развитие территорий с высоким научно-технологическим потенциалом». Здесь задавали тон представители московских структур: Минэкономразвития России, госкорпорации «Росатом», Российской академии народного хозяйства и государственной службы. Заглавие третьей встречи было сформулировано то ли дискуссионно, то ли заранее утвердительно (по ходу выступлений стало понятно, что второе): «Региональные технологические экосистемы: могут ли университеты стать точками роста экономики страны?».

Все три обсуждения отвечали с разной аргументацией и акцентами на два связанных вопроса: что в стране не так с «территориями интеллекта», и что сделать для «как надо». До строгого стиля федеральных законопроектов (точнее, проектов законопроектов) дело пока не дошло, но конкретики, по сравнению с дискуссиями минувших лет, стало несколько больше.

«С удовольствием послушал очередной раз»

Такое начало выступления одного из спикеров «наукоградного» круглого стола вполне может служить определением ситуации: обсуждения продолжаются, но ощутимого результата не приносят. «Решения, которых мы так ждем, до сих пор не приняты», — констатировала заместитель губернатора Новосибирской области Ирина Викторовна Мануйлова. Она имела в виду институционализацию понятия, более широкого, чем наукоград — территории с высоким научно-технологическим потенциалом (ТВНТП). Термин муссируется в экспертном сообществе, обсуждается, обрастает статистическими выкладками и прогнозами, однако четкие критерии отнесения тех или иных локаций к ТВНТП до сих пор не только не узаконены, но и не определены. «Этот вопрос до сих пор остается актуальным», — сказала Ирина Мануйлова. То есть нерешенным.

Наукоградам же, как особой форме наукоемких поселений, исполнилось 35 лет. То, что наукоградами де-факто являются и академгородки, признают и председатель Союза развития наукоградов России Михаил Иванович Кузнецов, и мэр наукограда Кольцово (по основным показателям — самого успешного в стране) Николай Григорьевич Красников, и тем более исполняющий обязанности председателя СО РАН академик Дмитрий Маркович Маркович. Глава Сибирского отделения особо подчеркнул важную специфику и одновременно ценность академгородков — как места укоренения и развития фундаментальных научных школ: «Именно так 70 лет назад создавался Новосибирский научный центр — как новое пространство для академических научных школ, как Сколково конца 1950-х».

Эти и другие спикеры не в первый и, видимо, не в последний раз ставили «остающийся актуальным» вопрос — о едином, широком (по крайней мере шире рамок «наукоградности») и гибком статусе российских «умноградов». Здесь видятся два варианта: либо новая общая организационно-правовая форма для таких территорий (институционализация ТВНТП), либо кардинальное упрощение критериев их причисления к наукоградам. И при любом подходе — столь же кардинальное усиление пакета преференций. Глава Совета депутатов ЗАТО Железногорск (Красноярский край, космические системы) Сергей Дмитриевич Проскурнин предлагает, например, оставлять на таких территориях 100 % собираемого НДФЛ и налога на имущество юридических лиц в целях восстановления и развития всех видов инфраструктуры.

При этом на полях «Технопрома» заместитель главного ученого секретаря СО РАН и руководитель Аналитического центра СО РАН кандидат технических наук Юрий Александрович Аникин отметил, что ни на одной площадке форума не обсуждалась системная функция ТВНТП в общей модели управления научно-технологическим развитием в стране. «За миссией “сохранять, приумножать, привлекать” и ролью “быть драйвером” должны стоять конкретные системные связи, проекты и задачи. Иначе для российского правительства, принимающего решения и отслеживающего их исполнение, не будет понятна разница между уникальными, каждая по-своему, ТВНТП и научно-образовательными кампусами, которые, по-хорошему, должны создаваться в каждом регионе», — считает Юрий Аникин.

«Достучаться до высших эшелонов»

При всей разности (географической, отраслевой, социально-демографической) 14 российских наукоградов де-юре (без ЗАТО, инновационных центров/долин и т. п.) продолжают соответствовать своей миссии — развивать науку и технологии. Однако их для России мало, и с ними не всё гладко. Список наукоградов состоит почти полностью из первой очереди получивших этот статус, а затем, как напомнил Дмитрий Маркович, подмосковный Долгопрудный (физтеховский городок) добивался его четверть века! «Наукоградное движение переживает сегодня идеологический кризис, — считает Николай Красников. — Импульс начала XXI века исчерпан. Для таких территорий нужен новый формат поддержки».

«У наукоградов плохой пиар, — высказался директор некоммерческого партнерства “Центр развития инновационных территориальных кластеров г. Дубна” кандидат технических наук Александр Алексеевич Рац. — Их рассматривают как обломки советской эпохи и не видят современного потенциала». Сергей Проскурнин назвал три основных проблемы нынешних наукоградов и ЗАТО: снижение численности населения (во многом из-за оттока молодежи), обветшание среды обитания и ее «несоответствие ожиданиям научных элит» плюс несогласованность концепций и планов развития отрасли, региона и города. 

Поэтому участники всех трех дискуссий настаивали, как уже сказано выше, на новых пакетах преференций для «умноградов» — состоявшихся, пополняющих их списки и создаваемых с чистого листа (как остров Русский возле Владивостока). «Что может дать государство?» — спросил зал академик Дмитрий Маркович и сам ответил: статус, землю и льготы, позволяющие привлекать наукоемкий бизнес и первоклассные кадры. Вице-президент РАН академик Сергей Михайлович Алдошин напомнил в этом контексте о ряде поручений вице-премьера Дмитрия Николаевича Чернышенко относительно разработки предложений по развитию российских наукоградов: «Это наш шанс улучшить ситуацию». «Нужно достучаться до высших эшелонов власти, — считает Николай Красников. — Проект “Большого Сарова” выстрелил после личного обращения к президенту страны». При этом глава Кольцово добавил, что политическая воля «нужна на разных уровнях».

«Не на глаз, а точно»

Часть выступлений на «Технопроме-2026» по теме развития ТВНТП сводилась всё же к поэтапному решению проблемы: прежде чем оставлять там 100 % налогов и вводить прочие преференции, следует определить критерии отнесения к таким территориям тех или иных образований. Как выразился эксперт РАНХиГС Игорь Петрович Ананьев, «решения о поддержке должны приниматься не на глаз, а точно». Для обоснования точности управленческих решений в «Президентской академии» (неофициальное название РАНХиГС) взялись создать новую систему оценки научно-технологического потенциала территорий различной площади и конфигурации. Сначала рассмотрели более 30 отечественных и зарубежных методик, пришли к выводу: «Универсального инструмента оценки нет». Затем построили собственную модель комплексной оценки территории по двум контурам: статистическому (84 показателя) и аналитическому (сумма экспертных мнений). Положили эту модель на географическую карту с сеткой 1км х 1 км и получили «фундамент для управленческих решений, верифицированный цифрой». И наполнили реальной статистикой по трем, для начала, российским регионам, включая Новосибирскую область.

Фокусировка до квадратного километра понравилась генеральному директору Академпарка Дмитрию Бенидиктовичу Верховоду: «Благодаря масштабу сетки можно получить фантастические результаты… Будет видно, например, что у нас на 13,4 гектара производится полтора процента всего валового регионального продукта Новосибирской области». По словам Антона Сергеевича Пчелинцева из РАНХиГС, на постоянно обновляемой карте разработчики не остановятся: намерены дорастить ее до «ИИ-ассистента управленца».

Всё бы хорошо, но не факт, что управленцы всех уровней и структур перейдут на оценочную модель «Президентской академии» и воспользуются ее ИИ-ассистентом. У Минобрнауки России есть своя система мониторинга и методика оценки наукоградов и инновационных научно-технологических центров. Высшая школа экономики (НИУ ВШЭ) с 2012 года ведет постоянный рейтинг инновационного развития субъектов Российской Федерации. Университетских рейтингов в стране тоже несколько: агентства RAEX, «Интерфакса» и другие.

Университеты вообще осложняют попытку оценки научности и инновационности территорий в километровом масштабе. Какие-то из них, как НГУ, четко локализованы в компактных кампусах. А новый нижегородский проект IT-кампуса «Неймарк» на 8 500 студентов вписан в исторический центр города. Томские университеты объединились в консорциум «Большой университет Томска». Их «интеграция без утраты автономии», по выражению вице-губернатора региона члена-корреспондента РАН Людмилы Михайловны Огородовой, воплотилась в единой стратегии и стандартах, единой аспирантуре, общей учебной и социальной инфраструктуре. «Любой томский студент свободно может посещать библиотеку любого университета», — конкретизировала Л. Огородова. К тому же в указанный консорциум также входят пять институтов Томского научного центра СО РАН и Томский национальный исследовательский медицинский центр — с какой площади тогда будет корректно снимать статистические показатели?

Сомнения в полезности универсальной и всеобъемлющей оценочной методики для ТВНТП суммировала эксперт «Росатома» Екатерина Александровна Чабан: «Приемлемы ли вообще единые подходы к территориям, несопоставимым по географии, отраслевой специфике, социально-экономическим основаниям?». К этому нельзя не добавить: до последнего времени управленческие решения по большим научно-технологическим и научно-образовательным проектам (Сколково, «Сириус», «Иннополис» в Татарстане, остров Русский и т. п.) принимались именно на глаз, то есть вследствие субъективного понимания их значимости для страны. В конце концов, 70 лет назад история Сибирского отделения Академии наук СССР началась с успешного посещения группой ученых кабинета первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва.

Андрей Соболевский

Фото автора

Мы продлеваем приема заявок на участие в осеннем сезоне акселерационной программе А:СТАРТ. У инноваторов и технологических предпринимателей появился еще один шанс и дополнительное время, чтобы вернуться из летних отпусков и успеть подать заявку на участие: заявки принимаются до 20 сентября 2026 года.

Осенний сезон акселератора пройдет с 25 сентября по 29 октября 2026 года.

А:СТАРТ — это более 15 лет успешной работы по трансформации научных идей в готовый бизнес. Программа предлагает выверенную траекторию развития, а победители получают приглашение в Бизнес-инкубатор Академпарка.

К участию приглашаются:

— ученые и инженеры, готовые коммерциализировать свои разработки;

— представители традиционного бизнеса, внедряющие технологические решения;

— основатели IT, биомедицинских, приборостроительных и нанотехнологических стартапов;

— профильные специалисты (разработчики, маркетологи, дизайнеры);

— студенты с амбициозными проектами в сфере высоких технологий.

За пять недель интенсивной работы под руководством экспертов и менторов команды смогут:

— адаптировать технологический продукт к рыночным требованиям;

— провести исследование рынка и найти корпоративных клиентов;

— выстроить бизнес-модель, маркетинговую и финансовую стратегию;

— подготовить убедительный питч и представить проект инвесторам на финальном Демо-дне 29 октября.

Программа реализуется при поддержке Правительства Новосибирской области, мэрии города Новосибирска, а также Инфраструктурного центра HealthNet. 

Успейте подать заявку до 20 сентября на официальном сайте: https://astart.academpark.com/.

Для тех, кто хочет попытать удачу и попасть в программу без конкурсного отбора и организационного взноса, предусмотрено участие в открытом микрофоне Easy pitch, который пройдет 19 сентября. Узнать подробнее и подать заявку: https://academpark.com/media/news/27097/.

Для справки:

А:СТАРТ — это акселерационная программа для молодых ученых, разработчиков и предпринимателей, организованная командой Бизнес-инкубатора Академпарка, который в 2025 году был признан лучшей в России практикой поддержки технологического предпринимательства. Благодаря А:СТАРТ в Академпарке создаются и развиваются инновационные стартапы в области ИТ, приборостроения, медицины, нано- и биотехнологий. За 15 лет проект помог создать более 380 успешных стартапов.

Новосибирский государственный университет и российский производитель ускорителей ИИ «ХайТэк» подписали соглашение о сотрудничестве на проходящем в Новосибирске XIII Международном форуме технологического развития «Технопром-2026».

Ключевая цель партнерства — совместная разработка и внедрение технологий искусственного интеллекта с использованием отечественных аппаратных ускорителей LinQ.

Университет и компания откроют друг другу доступ к своим ресурсам — научным наработкам, оборудованию и высококлассным специалистам. Работа пойдет сразу в нескольких направлениях.

Ученые университета вместе с инженерами «ХайТэк» займутся адаптацией созданной в Исследовательском центре искусственного интеллекта (ЦИИ) НГУ платформы «СИГМА» — фреймворка для разработки цифровых двойников умных городов.

— Сотрудничество с «ХайТэк» устроено по принципу симбиоза: коллеги предоставляют отечественное «ИИ-железо» и инфраструктуру LinQ, а мы — программное обеспечение, адаптированное под это оборудование. В результате наука получает полигон для испытаний на российском оборудовании, а индустрия — готовые оптимизированные и доверенные решения, а также кадры, способные их создавать и поддерживать, — подчеркнул ректор НГУ член-корреспондент РАН Дмитрий Пышный.

Он также добавил, что использование отечественного оборудования для управления критической инфраструктурой, к которой относятся и объекты городского хозяйства, является одним из требований для их безопасного использования. Таким образом, благодаря соглашению университет получает возможность перейти к внедрению этой разработки ученых НГУ в реальный сектор экономики.

Сотрудничество является взаимовыгодным для обеих сторон.

— Партнерство с НГУ дает нам возможность получить настоящую научную экспертизу для развития разработок LinQ. Создавать конкурентоспособную отечественную ИИ-инфраструктуру нельзя в одиночку: нужны и производственные мощности, и глубокое понимание математики, стоящей за современными ИИ-моделями, — отметил заместитель генерального директора «ХайТэк» Александр Ляпидевский.

В рамках соглашения предполагается также использование другого продукта ЦИИ НГУ — фреймворка «КАППА» для тестирования поддерживаемых российским оборудованием нейросетей. Это позволит подтвердить соответствие их работы необходимым параметрам, что открывает более широкие возможности для применения оборудования компании с установленным сторонним софтом, в том числе на рынке госзаказов.

В перспективе развития сотрудничества, компания «ХайТэк» рассматривает возможность стать индустриальным партнером ЦИИ НГУ.

Кроме того, как отмечают в компании, именно через такие совместные проекты формируется кадровый резерв — специалисты, которые изначально учатся работать на российском ИИ-оборудовании и в дальнейшем смогут развивать технологический суверенитет страны. Это долгосрочная инвестиция и в технологии, и в людей.

Фото - пресс-служба НГУ

В свое время мы уже уделяли внимание действующей «Программе развития угольной промышленности России на период до 2035 года». Обычно само слово «развитие» ассоциируется у нас с внедрением новейших технологий. Того же самого мы ожидали и от этой программы применительно к углю, например, планы по внедрению технологий глубокой переработки угля (что как никогда соответствует глобальным трендам в области энергетики).

К сожалению, Программа в первую очередь фокусируется на проблеме наращивания добычи угля и его коммерческой реализации. Что касается технологий, то они мелькают где-то на заднем плане. Так, текущий этап (2026 – 2030 годы) связан с формированием новых центров угледобычи, в то время как переход на инновационные технологии переработки начнется не ранее 2030 года. Период их внедрения намечен на 2031 – 3035 годы. Именно на этом временном отрезке планируется запуск опытно-промышленных производств по получению синтетического жидкого топлива, водорода, метанола и других горючих газов из угольного сырья.

А ведь тема глубокой переработки угля и получения из него, в частности, жидких топлив активно изучалась в нашей стране как минимум 90 лет назад, еще до войны! Идея была весьма привлекательной. Как отмечали советские ученые тех лет, жидкое горючее, помимо более высокой концентрации энергии, весьма удобно в обращении. Например, при сжигании в топке парового котла оно позволяет эффективнее, чем твердое топливо, использовать содержащуюся в нем энергию. Отсюда вытекало то внимание, которое привлекли к себе тогдашние опыты по получению топлива для паровых котлов – более дешевого и более распространенного, чем мазут, но при этом обладающего всеми положительными его качествами (а по некоторым показателям даже лучшего).

Открытие такого топлива, считали советские ученые, позволило бы заменить им мазут в котельных топках во флоте, на железнодорожном транспорте и в промышленных предприятиях. Многие промышленные печи, отапливаемые в то время мазутом, можно было бы перевести на это жидкое горючее из угля. В этом случае тяжелые нефтетоплива вместо банального сжигания стали бы отправляться на переработку с целью получения более легких горючих – бензина, керосина и др.

Почему же именно уголь привлек к себе такое внимания в качестве источника «альтернативного» жидкого топлива? Ответ прост: уголь – самое распространенное ископаемое топливо, главным недостатком которого является как раз то, что он – твердый. На этот счет приводилось такое сравнение. Скажем, обычный линкор с водоизмещением 33 500 тонн вмещает в себя 4500 тонн горючего из нефти. С этим запасом топлива он может без пополнения пройти 14 тысяч миль. Если бы он работал на угле, помещавшемся в те же емкости, дальность плавания снизилась бы на 3500 миль. В этом – одно из важных преимуществ жидкого топлива в сравнении с твердым.

Отсюда логически напрашивалась задача глубокой переработки угля с целью получения из него аналогов жидких нефтепродуктов. Такая задача, подчеркиваем, была поставлена еще до войны и активно обсуждалась в научной периодике тех лет. Оставалось решить вопрос: каким путем осуществить такое «превращение»?

Самый простой и наиболее известный способ заключался в специальном искусственном разрушении вещества угля, при котором составляющие его элементы распределяются между продуктами разложения неравномерно. Достигалось это путем нагревания угля до высоких температур в замкнутых камерах, то есть путем перегонки. Если перегонка ведется при температуре 500 градусов Цельсия, этот процесс назывался «полукоксованием», если же перегонка идет при температуре 1000 градусов Цельсия, процесс назывался «коксованием». В результате такого метода вещество угля разлагается на летучую часть (горючие газы и жидкие продукты, богатые водородом) и твердый остаток (кокс или полукокс, содержащий больше углерода и меньше водорода, чем исходное сырье). Причем, в этом твердом остатке остается и вся зала, что в определенных количествах присутствует в ископаемых углях. Жидкие продукты (каменноугольная смола) могут использоваться как топливо либо непосредственно, либо после определенной обработки.

Недостаток этого метода видели в том, что здесь в жидкое топливо превращалась лишь небольшая часть исходного сырья. Основная же часть так и остается в виде твердого остатка. Поэтому в поле зрения попал другой, более радикальный метод. Это так называемый метод гидрогенизации угля, связанный с добавлением к нему водорода. Здесь уголь нагревается в специальных камерах вместе с водородом до 400-500 градусов Цельсия и при давлении в сто и более атмосфер. Таким путем удается превратить в жидкость до 90% исходной органической массы угля. Правда, большим минусом данного метода были высокие энергетические затраты: на одну тонну полученного синтетического бензина приходится расходовать в качестве сырья и топлива до десяти тонн угля.

Третий из практиковавшихся тогда способов получения искусственных аналогов бензина основывался на превращении угля в так называемый водяной газ, который образуется при воздействии на раскаленный уголь водяных паров. Этот газ (в современной литературе его принято обозначать как «синтез-газ») состоит из смеси водорода и окиси углерода. После определенной обработки молекулы водяного газа образуют более сложные молекулы искусственного бензина – синтина. Твердого остатка здесь также не получается (как и в предыдущем способе), однако выход продукции (относительно затрат энергии и исходного сырья) также небольшой.

По мнению ученых, эти методы были пригодны, если ставилась задача получить жидкое топливо типа бензина. Но использовать его для отопления котлов совершенно нерационально. И тогда ученые предложили принципиально другой способ превращения угля в «тяжелое» жидкое топливо, пригодное для сжигания в котлах.

Способ этот был достаточно хорошо известен. Речь идет о создании суспензий с использованием мелко смолотого угля. Для них даже существовало название - «коллоидное топливо». Первая такая суспензия угля на нефтяном масле была получена еще в 1912 году. Особый интерес к ней проявляли англичане и немцы. В Англии такое топливо даже было испытано в 1918 году на одном пароходе. Согласно тогдашним расчетам, угле-масляная смесь позволяет сэкономить до 30-40% мазута, который в данном варианте фактически заменялся углем. Денежная экономия доходила до 15% в сравнении с использованием мазута (при этом новое топливо не уступало ему по содержанию энергии на единицу объема).

Советские ученые по достоинству оценили потенциал «коллоидного топлива» и также начали осуществлять соответствующие эксперименты. Наиболее удачное решение было найдено в Энергетическом институте Академии наук СССР. Главная задача, которую предстояло решить нашим ученым – добиться стабилизации горючей жидкости, то есть предотвратить расслоение суспензии. Здесь было опробовано множество разных методов. Для этой цели были даже разработаны различные оригинальные конструкции коллоидных мельниц для сверхтонкого помола угля. В итоге еще до войны удалось получить высококачественные образцы угле-масляных смесей, не дающих осадка месяцами хранения. При этом они были менее пожароопасными, чем угольная пыль и обычные нефтепродукты. Их перекачка и распыление в форсунках сгорания происходили без всяких затруднений.

Проведенные в те годы испытания показали, что угле-масляная смесь не только заменяет мазут, но горит более интенсивно, с большей температурой пламени. Всё это, безусловно, предвещало многомиллионную экономию на мазуте. Кстати, схожие эксперименты вовсю проводились в США. Там даже испытали автомобильный мотор на угольной смеси.

Далее начались эксперименты по растворению угля в различных растворителях. Также проводились работы техников по полукоксованию смеси угля с различными маслами для увеличения выхода жидких продуктов. Несмотря на трудности, с которыми ученые столкнулись в процессе такой работы, эти опыты дали весьма интересные результаты.

Подчеркиваем, что уже в то время работа в данном направлении велась на мировом уровне, и наша наука была здесь, что называется, на переднем крае. Напомним, что вплоть до краха СССР работы по созданию из угля различных видов «альтернативных» топлив не прекращалась. В частности, велась активная работа по созданию водно-угольных суспензий, которой занимались сотрудники Института теплофизики СО РАН (о чем мы писали неоднократно). Достаточно вспомнить амбициозный проект «Белово-Новосибирск», под который во второй половине 1980-х годов был построен крупнейший в мире углепровод длиной 262 километра.

Учитывая, что остались прежние наработки, и даже в какой-то мере сохранилась старая школа ученых и инженеров, становится совершенно непонятной государственная пауза до 2031 года. Если накопленный опыт и кадры оказываются невостребованными в настоящем, то вряд ли указанный «простой» пойдет им на пользу. Или кто-то рассчитывает на приезд специалистов из-за рубежа, например, из Китая, где такая работа продолжается при поддержке государства и уже вышла на новый уровень коммерциализации?

Андрей Колосов

Изображение сгенерировано нейросетью

Студентка магистратуры Факультета естественных наук Новосибирского государственного университета, сотрудница лаборатории геномных технологий для медицинской генетики Института цитологии и генетики СО РАН Екатерина Глумова представила на 15‑й Международной мультиконференции «Биоинформатика регуляции и структуры геномов / системная биология» BGRS/SB‑2026 доклад про исследования клеток, объединяющих генетический материал человека и комара. Работа посвящена одному из фундаментальных вопросов генетики: как клетка определяет, какие участки ДНК должны работать, а какие – оставаться выключенными.

Учёные получили человеческие клетки с протяжёнными вставками ДНК комара (иногда сопоставимые по размеру с целой хромосомой) и показали, что изначально неактивные фрагменты можно «включить» при направленном воздействии белков-активаторов.

Человек и комар эволюционно разошлись около 600 млн лет назад, поэтому такая система позволяет наблюдать, как белки человеческой клетки взаимодействуют с генетическим материалом далёкого вида.

Гибридные клетки были получены методом соматической гибридизации. Для этого клетки человека и комара сливают с помощью полиэтиленгликоля, после чего в человеческих клетках появляются вставки ДНК комара. Анализ показал, что эти участки обогащены неактивными хроматиновыми метками и не транскрибируются – то есть не используются клеткой для синтеза РНК.

Исследователи выбрали несколько участков вставок, к которым можно было направить белки-активаторы. Одиночные белки не позволили преодолеть неактивное состояние ДНК. Однако при одновременном воздействии множества копий сильного активатора фрагменты ДНК комара начали проявлять активность: в заданном участке появились транскрипты, а сама ДНК стала менее плотно упакованной. При этом жизнеспособность гибридных клеток не изменилась.

«Мы показали, что, если направить активаторы в одно место сразу в большом количестве, ДНК комара активируется», – отметила Екатерина Глумова.

Далее исследователи приступили к поиску ответа на вопрос, какие свойства приобретают участки ДНК после активации и какие белки способны преодолевать их «выключенное» состояние. В дальнейших планах также – испытать другие белки-активаторы и получить гибриды человеческих клеток с генетическим материалом иных организмов. Это позволит сравнить, одинаково ли человеческая клетка подавляет активность разных чужеродных последовательностей и от чего зависит этот процесс.

Научный руководитель проекта, ведущий научный сотрудник сектора геномных механизмов онтогенеза, д.б.н. Вениамин Фишман считает, что подобные эксперименты расширяют границы привычных исследований генома. Большинство геномных данных получают при изучении человека, мыши и других модельных организмов. Однако набор последовательностей в геноме отдельного вида ограничен, а значит, ограничены и выводы о возможных механизмах работы ДНК.

«Если посмотреть на разнообразие последовательностей, которые есть у мыши или человека, это как одна звёздочка на бескрайнем небе», – подчеркнул он.

По его словам, развитие секвенирования позволило быстро и сравнительно недорого читать геномы, но сами исследователи всё равно работают лишь с теми последовательностями, которые уже присутствуют в геноме человека или другого изучаемого организма. Гибридные клетки позволяют поместить в человеческий клеточный контекст генетический материал, который обычно в таких экспериментах недоступен, и проверить, как он будет вести себя в новой среде.

Работа помогает и в решении задач машинного обучения. При обучении геномных моделей важен набор данных, на котором они ищут закономерности. Если модель видит только ограниченный набор последовательностей, она может плохо работать с принципиально иными вариантами – это аналог проблемы out-of-distribution в машинном обучении.

«Мы хотели посмотреть на что-то принципиально другое, чтобы дать моделям гораздо более широкий набор данных для обучения», – отметил Вениамин Фишман.

Полученные результаты пока относятся к фундаментальной науке и не предполагают прямого медицинского применения. Однако они могут помочь лучше понять общие принципы регуляции генома: почему одни фрагменты ДНК активны, другие подавлены и как клетка распознаёт чужеродные последовательности. Такое знание важно для развития геномных технологий, методов редактирования генома и вычислительных моделей, анализирующих работу ДНК.

Пресс-служба Института цитологии и генетики

Иллюстрация предоставлена Екатериной Глумовой

Новосибирский проект «Наука в гости» стал победителем конкурса «Практики личной филантропии и альтруизма» Благотворительного фонда Владимира Потанина в 2025 г. Грант в размере 500 000 рублей получила студентка магистратуры физического факультета Новосибирского государственного университета (ФФ НГУ) старший лаборант Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) Анна Шуклина. Также одним из организаторов проекта стала научный сотрудник ИЯФ СО РАН кандидат технических наук Светлана Иваненко. В течение пяти месяцев ученые-волонтеры проводили регулярные научные мастер-классы для детей, находящихся на длительном лечении в онкологических и кардиологических отделениях Новосибирской областной клинической больницы и НМИЦ им. ак. Е.Н. Мешалкина. За время реализации проекта волонтеры провели 32 занятия, которые посетили более ста детей. В сентябре стартует второй сезон проекта «Наука в гости», на который также необходимы волонтеры. Узнать подробнее о проекте можно в группе «Вконтакте», а познакомиться лично с организаторами –  на Научном пикнике НГУ, который пройдет 1 сентября 2026 г.

Главной задачей волонтерского проекта «Наука в гости» является поддержка эмоционального состояния детей, находящихся на лечении в детских кардиологических и онкологических отделениях новосибирских больниц. Организаторы и участники проекта делают это через развитие познавательного интереса – вместе с детьми и их родителями они ставят интересные научные опыты, разбираются в физических, химических и биологических явлениях, а также делают простые научные «поделки» своими руками.

«Наш проект отличается тем, что мы максимально вовлекаем детей в процесс, помимо эксперимента всегда работаем над созданием какой-то поделки –  простого устройства по теме проводимого занятия, которое дети могли бы унести с собой, – прокомментировала организатор проекта, научный сотрудник ИЯФ СО РАН кандидат технических наук Светлана Иваненко. – Например, первое занятие проекта “Наука в гости” мы проводили перед новым годом в Областной больнице. Оно было посвящено электричеству, и мы с детьми собирали открытку с простой электрической цепью из медной ленты, батарейки и светодиода: если цепь была соединена правильно, елочка на обложке открытки загоралась. Радость от того, что ребенок сделал что-то сам и это что-то работает – неимоверная, а любой медицинский специалист скажет, что эмоциональный фон очень важен при лечении».

Проект «Наука в гости» стартовал в конце декабря 2025 г., тогда организаторы делали упор на волонтеров среди студентов физического факультета НГУ, но со временем к деятельности подключились студенты университета и научные сотрудники институтов СО РАН других научных профилей – математики, химики, биологи, геологи и др.

«Изначально мы составляли программу из опытов и экспериментов по физике, но потом в проект стали приходить люди и других специальностей, – добавила организатор проекта «Наука в гости» студентка аспирантуры ФФ НГУ старший лаборант ИЯФ СО РАН Анна Шуклина. – Многие из них действующие научные сотрудники, которые сами могут продумать программу урока, и это очень здорово. Благодаря химикам мы провели потрясающий мастер-класс, на котором с помощью капустного раствора волонтеры продемонстрировали, как меняется кислотность и щелочность среды. Геологи придумали квест, на который даже пришла героиня П.П. Бажова – Хозяйка Медной горы (руководитель детского регионального отделения г. Новосибирска ВООПП «Ассоциация онкологических пациентов «Здравствуй!» и третий организатор проекта «Наука в гости» Лариса Лисовская). А заведующий лабораторией Института теплофизики им. С.С. Кутателадзе выезжал на урок с оборудованием (сосудом Дьюара, генератором вихревых колец, катушкой Тесла) и устраивал целое научное шоу: разливал по полу жидкий азот, разбивал замороженные цветы, сбивал одноразовые стаканчики дымовыми кольцами – эффект был потрясающий.  Наша цель не в том, чтобы пройти школьную программу, цель – хорошо провести время с детьми, чтобы у них настроение поднялось, создать положительные эмоции».

Сейчас проект «Наука в гости» готовится к новому сезону и ищет студентов-волонтеров любых научных направлений. Организаторы ждут тех, кто умеет объяснять сложное простыми словами; творческих ребят для создания образовательного контента (в рамках проекта волонтеры уже записали 16 видеороликов с простыми научными опытами и выпустили образовательную настольную игру); тех, кто готов помогать с идеями, координацией, сопровождением, закупками и просто хотел бы приносить пользу другим. Участвуя в проекте, студенты получают опыт публичных выступлений, возможность создания образовательного продукта (научно-популярных лекций, тематических игр), баллы для участия в конкурсе на получение повышенной государственной академической стипендии за общественную деятельность и др.

Второй сезон проекта «Наука в гости» проходит при поддержке Всероссийской организации онкологической помощи пациентам АОП «Здравствуй», Школьного центра ФФ НГУ, фонда Альфа-Шанс.

Фотографии предоставлены организаторами «Наука в гости».