Исследователи создали гибридный способ охлаждения компьютерных микрочипов, который сочетает микроканальные и микроструйные системы. Это решение позволяет избежать перегрева и эффективно охлаждать даже самые мощные компьютерные процессоры. Статья об этом опубликована в журнале «Известия вузов. Физика».

Проблема отвода тепла в современных процессорах стала актуальнее из-за стремительного развития технологий: процессоры становятся всё мощнее и при этом компактнее, из-за чего выделяют огромное количество тепла на очень маленькой площади. Согласно IRDS 2022, международным прогнозам экспертов в области электронной промышленности, в 2026 году тепловыделение увеличится еще на 35 %, что делает разработку новых методов охлаждения необходимой для развития всей вычислительной техники.

Чем меньше площадь, на которой выделяется тепло, и чем больше тепла приходится на эту площадь, тем быстрее нарастает температура. Обычное охлаждение (например, обдув вентилятором) не успевает отводить энергию, устройство перегревается и со временем выходит из строя, поэтому одна из главных задач в современной электронике — охлаждать именно такие «горячие точки» как можно эффективнее.

Ученые из Института теплофизики им. С. С. Кутателадзе СО РАН придумали, как охлаждать высокотемпературные интегральные микросхемы гораздо эффективнее, чем обдувом: создали гибридный теплообменник с водяным охлаждением, сочетающий преимущества микроканального и струйного охлаждения. Вода в микроканалах не проводит ток и находится в герметичной медной пластине, прилегающей к чипу, что обеспечивает безопасность технологии, а специальный гидрофильный слой на стенках каналов предотвращает образование «сухих пятен» и поддерживает равномерную тонкую пленку для максимально эффективного охлаждения. При этом вода не просто циркулирует, а активно кипит, забирая при этом колоссальное количество тепловой энергии, так как на превращение в пар требуется в 20 раз больше энергии, чем при обычном нагреве.

Исследуемые в настоящее время микроканалы отлично отводят тепло, но при экстремально высоких тепловых потоках в них образуются паровые пробки и «сухие пятна», из-за чего наступает кризис кипения; в таком случае паровые пробки блокируют поток жидкости, на стенках образуются сухие участки, и охлаждение резко падает, в результате чего температура процессора неконтролируемо растет, и чип выходит из строя.

«В системе параллельных одинаковых каналов течет жидкость, в каждом канале одинаковый перепад давления. А теперь представьте, что происходит кипение, это достаточно случайный процесс, и пузырьки неодинаковым образом возникают в разных местах. Объемное газосодержание в момент времени в каждом канале получается разным. Раз оно разное, значит, сопротивление у каждого канала неодинаковое, и через один канал начинает идти больше жидкости, а через другой меньше. Возникает неустойчивость течения», — рассказывает старший научный сотрудник лаборатории процессов переноса в многофазных системах ИТ СО РАН кандидат физико-математических наук Алишер Сезгирович Шамирзаев.

Микроструи решают эту проблему: жидкость подается через специальные микроотверстия и в виде тонких струй направляется на поверхность, смывая пар и постоянно поднося свежую жидкость к «горячим точкам». Так, микроканалы отвечают за энергоэффективный отвод тепла через кипение, а микроструи — за локальную борьбу с перегревом и предотвращение кризиса.

Благодаря инновационным разработкам ИТ СО РАН, включающим использование микроканалов и применение микроструй для охлаждения процессоров и серверов, производители смогут создавать более мощные устройства без риска перегрева. При этом новые устройства будут компактнее и экономичнее существующих моделей с массивными радиаторами и вентиляторами.

Подготовили Анна Грищенко, Диана Антонова, студентки 3-го курса отделения журналистики Гуманитарного института НГУ

Изображение сгенерировано нейросетью

В Новосибирском государственном университете во второй раз прошла межрегиональная конференция педагогов по инженерному образованию, которую организовала Передовая инженерная школа (ПИШ) НГУ «Когнитивная инженерия». В этом году к проекту впервые присоединился Фонд Потанина, а партнёрами стали высокотехнологичные компании – СибНИА, новосибирский Академпарк, ООО «Элрон», «Оптиплейн Аэродинамика» и другие: всего в кампус НГУ приехали более 50 педагогов из школ Новосибирска и области.

Во вступительном слове академик РАН Михаил Федорук напомнил, что университет изначально создавался как центр подготовки исследовательских кадров, но именно здесь одной из первых в стране появилась передовая инженерная школа. «Мы были одним из немногих классических университетов, которые участвовали в программе по созданию Передовых инженерных школ с самого её начала, в первой волне», – отметил он. По словам академика, сегодня такая программа действует уже примерно в 60 университетах, и НГУ в ней занимает особое место за счёт сочетания фундаментальной науки и сильного инженерного окружения.

Решение пойти по этому пути было непростым: классический университет должен был выстроить новую модель работы с представителями промышленности, не потеряв исследовательское ядро. Но оно же, по словам Федорука, стало одним из преимуществ ПИШ НГУ: без сильной фундаментальной науки невозможно технологическое лидерство.

Директор Центра ПИШ НГУ, д.ф.-м.н., профессор РАН Сергей Головин напомнил, что школа появилась в 2022 году как новое подразделение университета. «Когда мы входили в эту программу, нужно было заложить идеи, как мы будем развивать инженерное образование в классическом университете, изначально ориентированном на науку», – рассказал он. В основе ПИШ лежит модель диверсифицированного научно‑технического развития: команда работает сразу в нескольких предметных областях – от аэрокосмического приборостроения и нефтегазовой инженерии до искусственного интеллекта. При этом школа не только готовит кадры, но и сама выступает как научно‑технический бизнес, создающий продукты и зарабатывающий на них.

Головин отдельно выделил два принципа, на которых строится работа ПИШ. «Мы сразу сказали, что возьмём лучшие стандарты, мировые и российские, и по этим стандартам будем действовать. Первый принцип – новая модель: мы стараемся и организационно, и идейно действовать так, чтобы сразу брать лучшее и лучше реализовывать», – пояснил он. Второй принцип связан с ориентацией на результат: «Наука – это процесс, который может длиться вечно. В технологиях нужно в конечное время достигать того результата, который от тебя требует рынок. И это то, как мы выстраиваем свою деятельность».

Говоря об образовательной части, Головин представил ее как своеобразную «воронку» работы с молодёжью: внешний круг – школа, затем базовая вузовская подготовка, специалитет, далее магистратура и уже после – либо аспирантура, либо работа на предприятии. «Наша основная нацеленность – магистерские программы. Нам нужны ребята, вместе с которыми мы сможем реализовывать технологические проекты, и через погружение в эти проекты мы их обучаем», – пояснил директор школы. Все магистранты ПИШ включены в реальные разработки, а направления варьируются от биотехнологий и нефтегазовой инженерии до конструирования и приборостроения; часть программ школа реализует совместно с другими университетами.

При этом ПИШ напрямую заинтересована в школе как в «верхнем уровне» воронки. По оценкам Головина, чтобы получить примерно 200 студентов, с которыми школа сможет серьёзно работать на бакалавриате и в магистратуре, нужно вовлечь в инженерные активности не менее полутора тысяч школьников, а на практике – ещё больше. «Наша заинтересованность в школах в том, чтобы они максимально мотивировали и подготавливали своих детей: чтобы они учили физику, математику, химию и заинтересовывались инженерными направлениями», – подытожил он.

За эту работу отвечает отдел дополнительного образования, который возглавляет Юлия Зленко. По её словам, идея конференции родилась из практического опыта взаимодействия с учителями и администрациями школ. «Инженерное образование сегодня – это такой неотъемлемый тренд, который диктует не только государство, но и хорошо понимают сами школы. Инженерные навыки закладываются ещё в школьный период, и чем раньше с этим начнут работать и учителя, и образовательные учреждения, тем раньше и точнее школьник сможет определиться, в каком направлении ему строить дальнейшую карьеру», – отмечает она.

Зленко подчёркивает, что одной работы «внутри класса» уже недостаточно: не менее важным становится профессиональное сообщество педагогов. «Преподавателям очень важно обмениваться опытом. Им нужно понимать новые тренды, куда движется инженерное образование, какие направления актуальны и каких экспертов можно задействовать, чтобы дети получали качественные профориентационные навыки и дальше развивали инженерные компетенции», – говорит она. Конференция ПИШ как раз стала площадкой для такого обмена: учителя, методисты, представители институтов развития и бизнеса обсуждали реальные кейсы и совместные проекты.

Говоря о трендах последних лет, она отметила, что инженерное образование одновременно «обрастает» новыми темами и сохраняет устойчивое ядро. Так, в юбилейный год космонавтики особое внимание привлекли космическое приборостроение и космический инжиниринг. Но при этом сутевая часть остаётся той же, подчеркнула Юлия Зленко: «Радиомонтаж или микроэлектроника, которые были актуальны в восьмидесятые, сегодня по‑прежнему являются базовой несущей конструкцией для многих инженерных направлений. Меняется инструментарий – появляются беспилотники, искусственный интеллект, новые материалы – но суть работы инженера сохраняется».

Конечно, в рамках общих трендов, каждая школа выстраивает свою индивидуальную работу и наиболее успешные примеры озвучили на секциях конференции. Опыт ряда учебных заведений несомненно пригодится и другим школам. Так, лицей № 2 «Спектр» из Бердска выстроил очень эффективную модель работы с предприятиями. «Эта школа уникальна тем, что к ним приходят сетевые компании, телеком‑операторы, и сами инициируют сотрудничество сотрудничество. Чем они так заманчивы – вопрос к самой школе, но факт в том, что индустрия их видит и хочет с ними работать», – отметила Юлия Зленко.

Важным элементом конференции стало участие самих компаний, готовых открыто говорить о своих запросах. На этой «точке взаимообмена» стало очевидно, что зачастую школьникам и предприятиям мешает только языковой барьер: педагогам нужно научиться говорить с бизнесом на понятном ему языке, а компаниям – яснее формулировать задачи и ожидания.

Возможно, именно конференция станет одной из площадок, где эта задача будет успешно решена, точкой сборки регионального инженерного сообщества. А университет и ПИШ выступают в роли системного центра, места, где сходятся интересы школ, вузов и высокотехнологичного бизнеса. Для одних – это возможность увидеть живые примеры того, как инженерные классы и курсы работают «в связке» с реальными предприятиями; для других – шанс найти будущих сотрудников, которые узнают о компании ещё в старших классах.

Сергей Исаев

Фото предоставлены Центром ПИШ НГУ

Болота долго считались пустыми и бесполезными землями, которые нужно осушить ради полей, лесов или добычи торфа. Сегодня учёные все чаще говорят о них как о ключевых экосистемах планеты: болота хранят в два раза больше углерода, чем все леса мира, регулируют сток воды, поддерживают биоразнообразие и при этом остаются одним из самых уязвимых типов ландшафтов. ХХ век превратил огромные площади болот в топливные карьеры и мелиоративные системы, а XXI‑й расплачивается за это торфяными пожарами, выбросами парниковых газов и сложными проектами восстановления.

Главная особенность болота – способность накапливать органическое вещество и практически не отдавать его обратно в атмосферу. В условиях постоянной избыточной влажности отмершие части растений не успевают полностью разложиться: воды много, а свободного кислорода мало. Микроорганизмы работают медленно, органика не догорает до конца и превращается в торф – многослойный «пирог» из частично разложившихся остатков. Каждый сантиметр торфа – это углерод, который не ушёл в виде углекислого газа в воздух и может оставаться связанным сотни и тысячи лет.

Болота формируются по двум основным сценариям. В одном случае озеро постепенно зарастает: берега захватывают влаголюбивые растения, водоём мелеет и со временем превращается в болото. В другом случае заболачивается суша – уровень грунтовых вод поднимается, вода задерживается в понижениях, и на этих участках начинают копиться органические отложения. Во многих регионах России болота «сидят» в ледниковых впадинах, оставленных отступившим ледником, как, например, на Мещерской низменности.

По питанию и химическому режиму болота делят на верховые, низинные и переходные. Верховые питаются в основном дождевой водой, имеют кислую среду и часто выглядят как куполообразные возвышения; их верхние слои летом могут пересыхать, но в глубине торф остаётся влажным. Низинные болота подпитываются грунтовыми водами, отличаются более нейтральной или щелочной реакцией и иным набором растений. Во всех случаях ключевой процесс один: органика накапливается быстрее, чем успевает разрушаться, и часть углерода надёжно «запирается» в торфяной толще.

В отличие от леса, который копит углерод в древесине и почве, но регулярно его теряет из‑за разложения и пожаров, болото работает как долгосрочный сейф. Углерод, ушедший в торф, выводится из быстрого круговорота между атмосферой и биомассой на очень длительные сроки. Пока гидрологический режим не нарушен и уровень воды остаётся высоким, этот сейф закрыт.

Естественные болота не всегда только поглощают углерод. В зависимости от сезона и гидрологических условий они могут быть и небольшим источником парниковых газов – прежде всего метана, который образуется при анаэробном разложении органики. Это часть нормальной динамики экосистемы: в одни периоды болото «берёт» больше, в другие – чуть больше «отдаёт».

Радикально ситуация меняется при осушении. Дренажные каналы понижают уровень грунтовых вод, в торф проникает воздух, и процессы разложения ускоряются на порядки. Органика, которая могла бы разлагаться столетиями, начинает окисляться за десятилетия, выделяя в атмосферу углекислый газ. В местах, где торф добывали промышленно, особенно фрезерным способом, верхний слой многократно измельчён, его поверхность огромна, контакт с воздухом максимален – это почти идеальные условия для быстрого окисления и накопления углерода в атмосфере.

Для экосистемы это означает двойной удар. Во‑первых, исчезает сама болотная система с её механизмами долгосрочного накопления углерода. Во‑вторых, высушенный торф становится легковоспламеняющимся топливом, и при пожарах в воздух одномоментно выбрасывается углерод, накапливавшийся сотни лет. В отличие от лесного пожара, где сгорает в основном надземная часть биомассы, торфяной пожар ест саму «подушку» углерода, сформированную за геологическое время.

Помимо роли в углеродном балансе болота – один из крупнейших природных резервуаров пресной воды. При площади порядка 6–7% суши в них содержится больше воды, чем во всех реках мира. Торфяная толща работает как губка: весной и во время паводков болото впитывает избыток воды, снижая пики стока и уменьшая риск наводнений в среднем и нижнем течении рек. Летом и осенью, когда воды в реках меньше, болота постепенно отдают накопленную влагу, поддерживая уровень в руслах и смягчая засушливые периоды.

Ещё одна важная функция – природная фильтрация. Многослойная структура торфа, корневые системы растений и микробные сообщества задерживают и перерабатывают многие загрязняющие вещества, поступающие с поверхностным стоком. В результате вода, выходящая из болотных массивов, часто чище, чем входящая. Фактически болота играют роль естественных станций водоочистки, работая бесплатно и без электроэнергии.

Отношение человека к болотам резко изменилось в XIX–XX веках. Если в ранних источниках болота фигурировали как неудобные и опасные места, то с развитием науки и техники они стали рассматриваться как ресурс: источник торфа, запасов топлива, сельхозугодий и базы для лесного хозяйства. Уже в дореволюционной России активно велись осушительные работы – сначала под Петербургом и в Прибалтике, позже в центральных губерниях и Полесье.

В ходе советской индустриализации торф вошёл в энергетическую повестку: в условиях дефицита нефти и угля его рассматривали как доступное местное топливо, особенно для электростанций по плану ГОЭЛРО. В 1930‑е годы на торфяных электростанциях производилась заметная доля электроэнергии, а вокруг крупных городов формировались vastные торфоразработки. Параллельно торф осушали и распахивали ради сельского хозяйства или лесоводства.

К 1980‑м годам в СССР было осушено около 8 млн гектаров болот – площадь, сравнимая с небольшой европейской страной. Применявшиеся технологии добычи по‑разному изменяли ландшафт, но всегда радикально нарушали гидрологический режим. Элеваторная и баггерная добыча оставляли котлованы и траншеи, гидравлическая – заполненные водой чаши, фрезерная превращала верховой слой в ровное поле с сетью дренажей. Везде вода уходила, торф высыхал, вокруг формировалась зона пониженного уровня грунтовых вод.

Энергетический переход на газ в 1980‑х и 1990‑х сделал торф нерентабельным. Предприятия закрывались, а системы дренажа оставались. Рекультивация, которая по нормам должна была возвращать земли к безопасному состоянию, проводилась крайне редко: у обанкротившихся хозяйств не было средств на дорогое восстановление. В результате миллионы гектаров бывших торфоразработок остались пересушенными территориями с сохранившимися каналами. Именно эти земли стали основной ареной торфяных пожаров 2000‑х и 2010‑х годов.

Высушенный торф в залежи не загорается сам по себе: тление всегда начинается от внешнего источника – пала сухой травы, костра, искр техники. Но однажды возникнув, торфяной пожар может тлеть неделями и месяцами, углубляясь на метровую глубину, плохо поддаваясь тушению и выбрасывая огромное количество дыма и углекислого газа. Пожары 2010 года в Центральной России стали наглядным итогом многолетнего сочетания осушения, отказа от рекультивации и отсутствия системы контроля за торфяниками.

Наиболее логичный способ снизить пожарную опасность и остановить ускоренное разложение торфа – вернуть воде доступ к этим территориям, то есть восстановить водный режим. На практике это означает перекрытие дренажных каналов, устройство перемычек и дамб, чтобы уровень грунтовых вод поднялся, а торф вновь оказался в условиях высокого увлажнения. Именно такой подход – вторичное обводнение – лежит в основе крупных проектов восстановления нарушенных торфяников в России и других странах.

Опыт показывает, что на фрезерных выработках, где сохранилась сеть каналов, обводнение действительно снижает пожарную опасность и запускает процесс вторичного заболачивания: участки перестают гореть, возвращается влаголюбивая растительность, начинают формироваться новые торфяные отложения. В Тверской и Московской областях после реализации таких проектов количество крупных торфяных пожаров резко сократилось.

Однако обводнение не является универсальной панацеей. Во‑первых, вокруг многих бывших торфоразработок за последние десятилетия выросла дачная и коттеджная застройка. Поднять уровень воды здесь означает риск подтопления домов и конфликт с жителями. Во‑вторых, на участках с другими типами добычи (элеваторной, гидравлической) отсутствует единая дренажная система, а сами выработки расположены на водоразделах, куда физически сложно «загнать» воду. В‑третьих, крупные обводнительные проекты дороги и требуют постоянного обслуживания гидротехнических сооружений; их невозможно масштабировать на все миллионы гектаров нарушенных территорий.

Даже при успешном обводнении экосистема не всегда возвращается к исходному состоянию: меняется видовой состав, структура растительности, режимы сезонного затопления. Тем не менее восстановленные торфяники способны вновь выполнять часть ключевых функций – аккумулировать органику и воду, снижать пожарную опасность и создавать местообитания для множества видов.

На фоне разворачивания углеродных рынков болота и торфяники стали рассматривать как объекты климатических проектов. Восстановление нарушенных торфяников, приведшее к сокращению выбросов парниковых газов и возобновлению накопления углерода, может быть оформлено в виде климатического проекта и приносить углеродные кредиты. В России зарегистрирован, в частности, проект вторичного обводнения части осушенного месторождения «Оршинский мох», направленный на снижение темпов разложения торфа и уменьшение пожароопасности.

Пока такие проекты находятся на ранней стадии: методики учёта и верификации выбросов и поглощения углерода обсуждаются, рынок углеродных единиц только формируется, а бизнес относится к этим инструментам осторожно. Тем не менее уже ясно, что экономический интерес к сохранению и восстановлению болот будет расти по мере развития климатического регулирования.

Сергей Исаев

Изображения сгенерированы нейросетью

Автоматический шлагбаум для парковки, оснащенный искусственным интеллектом, который позволяет без участия человека пропускать на закрытую территорию не только автомобили с государственными номерами из «белого списка», но также спецтранспорт и машины гостей по разовым пропускам, разработали сотрудники Исследовательского центра в сфере искусственного интеллекта (Центра ИИ) Новосибирского государственного университета. Уже год на территории Высшего колледжа информатики (ВКИ) НГУ работает шлагбаум с детектором, который оснащен разработанным ими алгоритмом по подъему при проезде автомобилей и номерами, внесенными в базу данных. Но теперь шлагбаумом будет управлять ИИ-агент. Это расширит функционал устройства, увеличит его надежность и минимизирует вмешательство человека в его работу.

ИИ-агент – это интеллектуальная система, которая способна самостоятельно ставить цели, выстраивать пошаговый план, принимать решения и выполнять действия для решения задачи, применяя сторонние инструменты (браузеры или базы данных) без участия человека.

– В новом шлагбауме вместо простого алгоритма нами был применен ИИ-агент. Причина в том, что алгоритм хорошо работает в штатном режиме, но при возникновении нестандартных ситуаций, которые мы не заложили в алгоритм, эффективен именно агент. На него можно переложить выполнение какой-либо задачи, в решении которой ранее был задействован человек: например, при неполадке устройства, поднимающего шлагбаум, сообщить об этом разработчику или вахтеру, либо попробовать решить эту проблему самостоятельно при наличии такой возможности. ИИ-агент может получить необходимые для этого данные из разных источников: базы данных или логов – автоматически создаваемых файлов, в которых система, программа или сервер хронологически записывают все происходящие события, – рассказал программист Центра ИИ НГУ, преподаватель ВКИ НГУ Никита Дорошенко.

Обычный алгоритм работает следующим образом: он располагает доступом к «белому списку» номеров автомобилей, расположенными напротив шлагбаума видеокамерами и детекторами. Камера передает кадры, детектор анализирует изображение камеры на номера, распознает номерной знак, сверяет его с базой данных разрешенных машин и, при совпадении, отправляет команду контроллеру на открытие шлагбаума.

Агенты работают несколько иначе и задач выполняют больше. Детектор отправляет им событие, и агент не просто сверяется со списком номеров и принимает решение поднимать шлагбаум или нет, а действует сложнее. Он может пропустить автомобиль, номера которого не содержится в базе данных, – например, спецтранспорт или служебную машину. Он даст команду поднять шлагбаум перед автомобилем «Скорой помощи» или пожарной машиной. Или сообщит охраннику, что автомобиль припаркован перед шлагбаумом и мешает проезду. Если алгоритм действует по готовому сценарию, то агенты принимают решения самостоятельно.

– Наши агенты поделены на зоны ответственности. Среди них есть есть агент-«вахтер», который только поднимает и опускает шлагбаум перед автомобилями, номера которых входят в «белый список». Вышестоящий агент занят более сложной работой – он фиксирует в своей памяти номера машин и собирает статистику о том, кто на данный момент находится на территории, кого пропустили, хотя в «белых списках» его нет, сколько раз каждая машина заезжала на территорию и сколько времени каждый раз там находилась. Этот же вышестоящий агент может «увидеть», что шлагбаум по какой-то причине не был поднят перед машиной из «белого списка» или уже какое-то время не работает. В такой ситуации он сначала пытается решить проблему самостоятельно, обращаясь в базы данных или логи, проверяя работу системы, чтобы понять, работает она или нет. Затем принимает решение: сообщить вахтеру, что подошла машина и надо поднять шлагбаум, или предупредить разработчика, что в системе возникла неполадка, требующая оперативного устранения, – объяснил Никита Дорошенко.

Локальная нейросеть развернута локально на серверах ВКИ НГУ. Изначально разработчики применяли модели из семейства моделей Qwen, но затем перешли на Gemma-4 на 31 миллиард параметров.

Программа написана с использованием фреймворков LangChain, упрощающего разработку приложений на базе больших языковых моделей (LLM), и LangGraph, предназначенного для создания сложных многоагентных ИИ-систем. Создание данной системы подразумевает построение программы в виде графов. Первоначально она собирает данные из «белого списка», извлекает события из базы данных, потом отправляет информацию с запросом в нейросеть. В первую очередь LLM выдает вердикт, открывать шлагбаум или не открывать. Возвращает она этот ответ в ожидаемом разработчиками формате, формирует ответ, после чего наступает постобработка, отвечающая за поднятие шлагбаума.

В данный момент уже началось использование и тестирование агента, которого разработчики назвали «агент-«начальник», отвечающего за «белые списки». Именно от него агент-вахтер получает на текущий момент «белый список». Агент-вахтер не знает, когда у кого кончаются пропуска, какое количество раз пропускать, за это отвечает «начальник». У агента-«начальника» есть веб-интерфейс, благодаря чему можно, используя чат (в этом случае общение происходит напрямую с LLM) или формы, задавать пропуска, собирать статистику, просматривать, какие машины проезжали на территорию. Все это агент знает благодаря получению данных от вахтера. Данной частью проекта занимается инженер Центра ИИ НГУ Александр Шовкопляс. Разработкой агента, который должен будет проверять работу детекторов и систем, а также поставлять задачи детектору, чтобы он начал анализировать камеру, которую укажет разработчик, занимается сотрудник Центра ИИ НГУ Василий Бабушкин.

– На территории ВКИ агент-«вахтер» успешно прошел проверку в штатных ситуациях. Проверить их навыки в идентификации и пропуске на территорию спецтранспорта пока не представилось возможности. Функция пропуска автомобилей, которым разрешен лишь разовый проезд на территорию, находится на тестировании. Когда мы доведем нашу разработку до итогового состояния, позволяющего развернуть ее на другом сервере, планируется развернуть ее на парковках у корпусов НГУ. В целом же наш «умный шлагбаум» может найти применение в различных учреждениях, жилищных комплексах и закрытых парковках, – сказал Никита Дорошенко.

– Для нас шлагбаум – это инструмент, на котором можно относительно безопасно посмотреть, как ИИ-агенты будут вести себя в реальном мире, если им доверить «красную кнопку». После периода пилотного тестирования мы начнем расширять зону ответственности агентов на беспилотный транспорт, управление климатом и другие приложения, – прокомментировал ведущий научный сотрудник Центра ИИ НГУ, директор Института интеллектуальной робототехники НГУ Алексей Окунев.

Пресс-служба Новосибирского государственного университета

Изображение предоставлено пресс-службой НГУ

В свое время мы уже обращали внимание на регулярные температурные скачки, которые становятся уже настолько «нормальным» явлением, что мы уже потихоньку начинаем прогнозировать эти волнообразные чередования аномального тепла и аномального холода. Скажем, если один месяц выдался непривычно холодным, то вслед за ним мы уже ждем от природы «компенсации» в виде аномальной жары. И очень часто такие ожидания оправдываются.

Надо сказать, что данный феномен фиксируется давно. По-научному он называется «меридиональным переносом», или «меридиональной циркуляцией» атмосферы. Примерно в 1950-60-е годы советские ученые (о чем мы также писали) пытались выявить природу данного явления. Считалось, что указанный тип циркуляции склонен к самозатуханию, после чего погода возвращается к более ровному протеканию, когда устанавливается дугой тип циркуляции – зональный (характеризующийся «нормальным» перемещением воздушных масс с запада на восток). Вопрос, который тогда волновал наших ученых: почему время от времени «нормальная» зональная циркуляция вдруг сменяется меридиональной? Что является триггером данного процесса? Некоторые из них обращали взор на Солнце, полагая, что магнитные бури каким-то образом влияют на изменение характера движения атмосферных потоков.

К сожалению, окончательный ответ на этот вопрос так и не был найден. Тем временем погодные «качели» стали сильно досаждать жителям планеты и наносить экономический урон (особенно в сельском хозяйстве). Представьте себе такую картину: из-за аномально теплой и ранней весны плодовые растения слишком быстро пробудились и слишком рано зацвели. А потом происходит возврат сильных холодов, уничтожающих соцветия.

В наше время такая картина стала регулярно наблюдаться в умеренных широтах на обеих полушариях – от США до Сибири включительно. Как правило, сибиряки по привычке объясняют скачки температур особенностями именно сибирского климата. Однако в этом плане их можно успокоить: то же самое сегодня ощущают и американцы, вынужденные в течение всей весны переходить с кондиционера на обогреватели (и наоборот). Понятно, что весной погода сильно переменчива, но американские ученые констатируют нарастающее усиление температурных контрастов. Причем, это касается даже суточных изменений температуры (то есть усиливаются контрасты межу дневными и ночными температурами).

Так, в одном из недавних исследований утверждается, что с 1950 по 2019 годы в Нью-Джерси происходит увеличение колебаний суточных максимальных и минимальных температур в конце зимы и в течение весны. При этом отмечается, что всё больше становится резких температурных колебаний в течение нескольких дней. Сама по себе изменчивость в начале весны, указывают исследователи, не является чем-то необычным. Однако тревожит тот факт, что крайние значения становятся экстремальными.

Понятно, что в наши дни подобные капризы погоды принято напрямую увязывать с процессами глобального потепления. По словам ученых, они давно уже ожидали подобного эффекта. Применительно к той же Америке это выглядит так: более теплый теперь Мексиканский залив выталкивает массы прогретого воздуха всё дальше и дальше на север, при этом более нестабильное струйное течение способствует перемещению на юг холодных арктических воздушных масс.

Согласно одному прошлогоднему исследованию, не менее 60% территорий Земного шара, начиная с 1961 года, стали испытывать более частые, более резкие и интенсивные колебания температуры. По мнению ученых, в условиях глобального потепления данная тенденция будет только усиливаться. В будущем резкие скачки температур станут происходить еще чаще. Соответственно, упомянутые выше случаи «ложной весны», провоцирующей раньше срока начало вегетации растений, самым негативным образом отразятся на урожайности.

По этому поводу американские фермеры уже не первый год бьют тревогу. Например, в 2023 году мартовские заморозки в Джорджии привели к гибели 98% товарного урожая персиков. Убыток производителей составил 120 миллионов долларов. В конце апреля этого года в Пенсильвании, Вирджинии и Мэриленде во время цветения плодово-ягодных культур температура по ночам опускалась почти до – 6 градусов Цельсия. Фермеры трудились ночами напролет, пытаясь защитить соцветия с помощью распыления воды. Однако итог был неутешителен: потери будущего урождая черешни составили примерно 40%, потери урожая яблонь – 60%, потери урожая ежевики – почти 80 процентов. Лучше обстояли дела с клубникой и виноградом. Так, виноградари (по примеру своих французских коллег) использовали для защиты лозы контролируемое пламя. А одна компания из Вирджинии даже задействовала вертолеты (!) для подачи теплого воздуха на посевы.

Нетрудно догадаться, к каким издержкам может привести такая «битва за урожай», если она превратится в обязательный агротехнический прием каждого года. Интересно, что в Новосибирской области конец апреля выдался аномально теплым, почти с летними температурами. Это мигом привело к дружному распусканию почек у деревьев и кустарников. Есть, конечно, повод для радости. Но есть и повод для тревоги, ибо к третьей декаде мая у нас стали все чаще и чаще появляться волны аномального холода, иногда – с выпадением мокрого снега (или «крупы»), иногда (что намного хуже) - с адвективным заморозком, когда образуется поток холодного воздуха высотой до трех метров.

Впрочем, сибиряки (и не только) давно уже свыклись с мыслью о том, что живут в зоне так называемого «рискованного земледелия», где борьба с заморозками продолжается до самого июня. Поэтому в нашей стране отношение к погодным «качелям» остается подчеркнуто сдержанным. Что касается американцев, то тамошние специалисты начинают активный «разбор полетов», оценивая возможные последствия для экономики подобных погодных сюрпризов.

Несмотря на указанную проблему, которую испытывают американские фермеры, более раннее наступление весны, а точнее – необычно теплая погода февраля, способствует сдвигу в торговле ширпотребом. Люди раньше начинают покупать товары весенне-летнего спроса, водители раньше приступают к ремонту автомобилей, а любители пикников уже в феврале выстраиваются за покупками зелени и овощей для отдыха на природе.

Следовательно, на сугубо обывательском уровне - в первую очередь, для людей, не связанных с сельским хозяйством, указанная климатическая тенденция может казаться благоприятной. То же самое, скорее всего, имеет место в головах российских горожан, не обремененных работой на земле. Но, как мы только что показали, погодные «качели» делают сельское хозяйство более рискованным даже там, где условия для его развития считаются наиболее благоприятными (в мировом масштабе).

Причем, как подчеркивают ученые, резкие перепады температуры теперь наблюдаются по всему миру и уже оказывают губительное влияние на экосистемы. Разумеется, в таких условиях можно сколько угодно ссылаться на глобальное потепление и призывать к борьбе с парниковыми выбросами. Однако остается под вопросом сам механизм образование погодных «качелей». Как мы сказали выше, этим вопросом были в свое время озадачены советские ученые. Сегодня этот вопрос становится актуальным как никогда. Есть ли у нынешних ученых удовлетворительный ответ на него? То есть, понятен ли им физический механизм температурных скачков и их постоянного усиления?

Исследования такого рода уже проводятся. Причем интересно, что этой темой серьезно занимаются китайские ученые. Об этих исследованиях мы поговорим чуть позже.

Николай Нестеров

Фото Boston Globe

Ученые создали материал‑поглотитель для улавливания бензола — токсичного соединения, повышающего риск онкологических заболеваний у работников химических производств. Как сообщила пресс-служба РНФ порталу Наука Mail, пористые кристаллы на основе цинка и органических молекул поглощают до 99,99% бензола, что позволит эффективно очищать продукты химических и фармацевтических производств от его примесей. Результаты исследования, поддержанного грантом РНФ, опубликованы в Journal of the American Chemical Society.

Циклогексан — углеводород в виде шестичленного кольца — используют для производства нейлона (тканей, пластмасс, автомобильных деталей). Его получают из бензола путем добавления атомов водорода. Из‑за схожих физических свойств отделить остатки токсичного бензола от циклогексана сложно, поэтому ученые ищут новые эффективные методы их разделения — чтобы защитить сотрудников производств и потребителей от его вредного воздействия.

Исследователи из Института неорганической химии имени А.В. Николаева СО РАН (Новосибирск) с коллегами из Даляньского технологического университета (Китай) синтезировали металл-органический каркас, который удерживает бензол за счет как физических, так и химических процессов.

Исследователи взяли соли цинка и две органические молекулы, смешали их и нагревали до 100°С в течение полутора суток. В результате получились мелкие кристаллы с узкими порами, которые они «захватывают» молекулы бензола: внутри пор находятся группы атомов, которые эффективно взаимодействуют с ним и удерживают в сорбенте.

Тестирование показало, что материал удаляет до 99,99% бензола из смесей с циклогексаном в разных пропорциях. При этом поглотитель сохраняет эффективность после трех циклов работы — его можно использовать многократно.

"Секрет избирательности материала заключается в том, что каждая узкая пора в нем идеально вмещает две молекулы бензола. Циклогексан несколько крупнее, поэтому он не влезает в такие щели. Компьютерное моделирование подтвердило, что присоединение бензола энергетически выгодно — в этом случае выделяется дополнительная энергия, тогда как захват циклогексана, наоборот, требовал бы энергетических затрат, поэтому он невыгоден", – рассказал Андрей Потапов, руководитель проекта, доктор химических наук, главный научный сотрудник лаборатории металл-органических координационных полимеров Института неорганической химии имени А.В. Николаева СО РАН

Новый материал можно использовать как детектор: металл‑органический каркас под действием ультрафиолета испускает зелено‑желтый свет, а в растворе с бензолом светится в полтора раза ярче — оттенок смещается к зеленому. Изменение заметно невооруженным глазом.

Материал чувствительнее аналогов: он выявляет концентрации бензола в три раза меньшие, чем другие поглотители. Это позволит своевременно обнаруживать утечки канцерогена на химических производствах и защищать работников.

"Разработанный нами материал поможет снизить риск профессиональных онкологических заболеваний у сотрудников химических и фармацевтических производств, связанных с воздействием бензола. Кроме того, он удешевит производство циклогексана за счет более простой и экономичной очистки этого продукта от опасной примеси. В дальнейшем мы планируем разработать способы получения сорбентов с увеличенным объемом пор, чтобы повысить производительность разделения, сохраняя при этом его высокую эффективность", - объяснил Андрей Потапов.

Изображение предоставила пресс-служба РНФ России

Ровно 80 лет назад был создан Новосибирский отдел Русского географического общества. Он объединил географов, научных работников, учителей, профессионалов и просто любителей природы. Главной целью отдела было изучение и решение актуальных проблем окружающей среды, взаимодействия общества и природы, описание наиболее красивых и интересных мест, помощь в организации туризма.  Первым председателем стал Георгий Малкин, учёный секретарь Западно-Сибирского филиала АН СССР.

Сегодня в отделении кипит работа – реализуются масштабные проекты, осуществляются кругосветные экспедиции, растет молодое поколение исследователей. Большое значение придается проектам по популяризации географических знаний, работе с молодежью, природоохранным программам, краеведению и образовательному туризму. В отделении работают 14 секций – от региональной геологии и этнографии, молодежного туризма, спелеологии и зоологии до секций, связанных с путешествиями по странам и континентам под парусом, на велосипеде, автомобиле, мотоцикле. Проекты охватывают весь мир, члены РГО выступают исследователями и лекторами в образовательных учреждениях не только в России, но и за рубежом, они снимают фильмы на Южном и Северном полюсе, рассказывают о России и ее ценностях. Благодаря работам режиссера, члена Новосибирского регионального отделения РГО Станислава Шуберта иностранные зрители увидели в новом свете Русский Шпицберген. Кинокартина с одноименным названием «Русский Шпицберген» рассказывает о людях, живущих в российских поселках архипелага. Фильм удостоен высших наград российских и международных кинофестивалей.

Новосибирцы уже привыкли к акциям по популяризации географических знаний. Они с удовольствием участвуют в Географическом диктанте, Ночи географии, НЕуроке географии, географическом квесте «55 параллель». Проект «Кинолаборатория для школьников: Снимаем науку в Антарктиде!», реализованный при поддержке Новосибирского регионального отделения РГО и Президентского фонда культурных инициатив, позволил школьникам побывать в Антарктиде и снять научное кино под руководством опытных мастеров киноиндустрии, ученых СО РАН и членов РГО.

«География – древнейшая наука, которая позволяет познавать мир. Человек начал познавать и описывать мир с того самого момента, как открыл глаза. Любителей природы становится все больше, и мы тоже причастны к этому, создавая новые методы и технологии, вовлекая людей в экспедиционную и природоохранную деятельность, волонтерские проекты. У нас очень активные члены, и я очень благодарен им за искренний интерес, работу со молодежью, за активную позицию менять мир в лучшую сторону! Поздравляю всех с праздником и желаю новых интересных проектов на благо развития Новосибирской области и нашей страны в целом!», - отметил председатель Новосибирского регионального отделения РГО, кандидат геолого-минералогических наук Вячеслав Ананьев.

В ходе заседания Совета участники обсудили ключевые направления работы, создание Попечительского Совета, проведение образовательного Форума в честь юбилея и Единого урока краеведения в новосибирских школах. В числе основных направлений – развитие образовательного туризма, краеведения, расширение экспедиционной деятельности, популяризация геоинформационных технологий. Вячеслав Ананьев вручил благодарственные письма членам Новосибирского регионального отделения РГО, отметив их большой вклад в общее дело.

Фото предоставлены пресс-службой Российского географического общества

Мы давно ждали этой развязки, и похоже на то, что «процесс пошел»: в начале апреля стало известно, что руководство нашей страны не готово буквально во всем следовать климатическим решениям со стороны ключевых структур ООН.

Напомним, что не так давно секретариат Рамочной конвенции об изменении климата (РКИК ООН) озвучил предложение, согласно которому каждая страна должна взяться за составление обязательной «дорожной карты» по поэтапному отказу от ископаемого топлива. Так, необходимо составить конкретные жесткие графики перехода от угля, нефти и газа на возобновляемые источники энергии. При этом Генеральный секретарь ООН Антонию Гуттериш призвал руководителей государств создать международную платформу для налаживания диалога между производителями и потребителями ископаемого топлива, а также финансовыми институтами для координации данного процесса (то есть поэтапной глобальной декарбонизации).

Продолжающаяся в руководстве ООН борьба с ископаемым топливом выглядит сегодня несколько странно. Мир уже буквально находится в шаге от ядерной войны и на пороге очередной экономической рецессии, но представителей международных институтов все еще волнует угроза глобального потепления.

Понятно, что отказ от ископаемого топлива является продолжением старой темы. Как мы помним, предложение по составлению обязательных «дорожных карт» обсуждалось еще в конце ноября прошлого года на последнем климатическом саммите ООН COP-30 в городе Белен (Бразилия). Инициатива (внимание!) была выдвинута Европейской комиссией. Ее поддержали представители более 80 государств, однако она натолкнулась на серьезное сопротивление со стороны стран-экспортеров углеводородов (включая и Россию). По этой причине (согласно процедуре) данное предложение со стороны ЕК в итоговую резолюцию включено не было (о чем мы в свое время писали).

Однако сторонники инициативы не сдались и уже с этого года начали подготовку альтернативной площадки, пытаясь таким путем обойти традиционные правила ООН. И вот в первой декаде апреля секретариат РКИК ООН разослал странам-участницам официальный запрос на составление официальных планов по «зеленому» энергетическому переходу. Причем эта тема будет специально обсуждаться на Международной конференции по поэтапному отказу от ископаемого топлива, которая пройдет 24-29 апреля в городе Санта-Марта (Колумбия).

В роли организаторов упомянутой конференции выступили Колумбия и Нидерланды – ярые приверженцы инициативы Еврокомиссии. Собственно, именно эти страны начали поиск альтернативной площадки после «провального» (по сути) саммита COP-30. Намеченная конференция призвана, судя по всему, компенсировать фактический провал ноябрьской «зеленой» инициативы ЕК. Основная цель данного мероприятия сводится к созданию платформы для стран, готовых к реальным шагам по сворачиванию добычи нефти, газа и угля. Считается, что она станет первой в серии дипломатических встреч, направленных на разработку Международного Договора о «нераспространении ископаемого топлива».

В общем, с легкой подачи ЕК ископаемое топливо уже фактически приравняли к ядерному оружию. Еще раз напомним, что все это проходит на фоне тревожных событий на Ближнем Востоке, из-за которых это самое ископаемое топливо и без того стало менее доступным для многих стран, включая страны Евросоюза. Несмотря на очевидную двусмысленность ситуации, около полусотни стран уже подтвердили своё участие в конференции в Санта-Марте. И что самое интересное, в этом списке не оказалось США, Китая и России.

Как мы уже сказали, Россия не намерена составлять «дорожную карту» по отказу от ископаемого топлива. По крайней мере, такие заявления прозвучали со стороны Минэкономразвития и Минэнерго. При этом Минэкономразвития обратилось в профильные ведомства с просьбой сформулировать аргументы против разработки упомянутых «дорожных карт», а также подготовить тезисы относительно «реализации принципов справедливого энергетического перехода» и рисков, связанных с отказом страны от угля и углеводородов. Такие запросы поступили в Минэнерго, Минпромторг, Минприроды, Минобрнауки, Минфин, Россельхоз, ЦБ и другие.

Российская сторона напоминает, что инициатива Еврокомиссии уже обсуждалась на прошлом климатическом саммите. Ее поддержали более 80 стран, однако в ходе двухнедельных дебатов по вопросу об ископаемом топливе соглашения достигнуто не было. Нынешние действия Еврокомиссии наши официальные лица объявили популизмом, призванным отвлечь внимание от реальных проблем стран третьего мира, в отношении которых развитые страны Запада до сих пор отказываются выполнять обязательства по так называемому «климатическому финансированию».

Кроме того, в Минэкономразвития подчеркивают, что попытка навязать государствам единый путь и жесткие графики энергоперехода противоречат духу и букве Парижского соглашения по климату, согласно которому страны имеют полное право самостоятельно определять свой вклад в решение климатической проблемы. То есть ни РКИК ООН, ни тем более Еврокомиссия не могут здесь выступать в роли полноправного распорядителя данного процесса, грубо навязывая свои правила странам и народам.

Со своей стороны, Минэнерго РФ заявило, что принудительный отказ от традиционных топливных ресурсов в пользу дорогостоящих «зеленых» технологий может привести к дестабилизации рынков и росту цен на электрическую энергию. Тем самым наша страна еще раз попыталась донести мысль о том, что энергетический переход должен учитывать экономические, социальные и географические условия каждой страны. Скажем, в России – в силу ее особых природно-климатических условий – примерно две трети ископаемого топлива расходуется на выработку тепловой энергии. Никакими ветряками и солнечными панелями этого заменить невозможно. Холодная зима диктует нам свои условия. И было бы в высшей степени глупо закрывать и взрывать тепловые электростанции, как это делают в «образцовой» Германии. Точно так же глупо подражать европейцам в отношении программ отказа от газовых котлов в жилых домах. Вряд ли кто-то из нас готов пойти на такие жертвы ради «экологической сознательности» (особенно если учесть, что угроза рецессии и ядерной войны пугает россиян куда больше, чем глобальное потепление).

Важно отметить, что в ходе обсуждений ноябрьской «зеленой» инициативы ЕК Россия действовала совместно с партнерами по БРИКС и рядом арабских стран, чтобы заблокировать включение обязательства по отказу от ископаемого топлива в итоговый документ саммита. В то же время руководство нашей страны не отметает климатическую повестку (как это сделала администрация Трампа), подчеркивая, что она будет последовательно снижать «углеродоемкость» своей экономики, но с учетом собственных возможностей и интересов.

В общем, позиция нашей страны понятна. Идти на поводу у ЕК мы как будто не намерены, тем более с учетом враждебной политики, проводимой руководством ЕС к нашей стране. Стоит напомнить, что европейские страны (включая Великобританию) реализуют сейчас политику «стратегического поражения» России в конфликте с Украиной и уже открыто заявляют о подготовке к войне с нашей страной. В рамках этой политики в Европе уже увеличивают финансирование ВПК и ведут активную психологическую обработку населения. Надо ли объяснять, что в таких условиях какие-либо совместные программы и стратегии теряют смысл? Поэтому прежде, чем общими усилиями браться за спасение планеты от перегрева, стоило бы прекратить вооруженную эскалацию. Почему российский МИД не выдвинул данный тезис в качестве обоснования нашей позиции в отношении «дорожной карты» по ископаемому топливу, непонятно.

Главный вопрос, который у нас возникает в связи с «российским демаршем»: постигнут ли нас негативные последствия нашего отказа от «зеленой» инициативы ЕК и РКИК ООН? Говоря по-простому, есть ли у наших оппонентов какие-либо рычаги воздействия и принуждения?

Здесь не так все просто. Поскольку главным идеологом предложения по «дорожной карте» выступает Еврокомиссия, то с ее стороны следуют действия, прямо влияющие на инвестиции в нефтегазовый сектор и ухудшающие условия экспорта «углеродоемких» товаров. В частности, ЕК продвигает идею прекращению любого международного финансирования проектов, связанных с ископаемым топливом. Кроме того, необходимо учитывать, что с 1 января 2026 года вступил в фазу финансового исполнения углеродный налог ЕС, который напрямую увязывает доступ на европейские рынки с климатической политикой стран-экспортеров. Это означает, что «отказникам» теперь сложнее будет пробиться на европейский рынок со своей продукцией. По сути, углеродный налог становится инструментом экономического давления.

Правда, пока еще не совсем ясно, кому станет хуже от такой политики – Европе или «отказникам»? Вопрос этот достаточно сложный, но в то же время весьма актуальный. Поэтому мы попытаемся его осветить в следующий раз. 

Константин Шабанов

Изображение сгенерировано нейросетью

Компания-резидент новосибирского Академпарка «ЛОГИКС Медицинские системы», специализирующаяся на производстве инновационных медицинских имплантатов, представила программу автоматического проектирования имплантатов для краинопластики (хирургической операции по устранению дефектов черепа, вызванных травмами или предыдущими операциями). Работа велась на средства гранта минпромторга Новосибирской области.

Краинопластика требуется пациентам после черепно-мозговых травм, лечения инсульта и разрывов аневризм сосудов головного мозга, вследствие опухолевых поражений и ряда других заболеваний.

Применение программы позволяет значительно ускорить процесс проектирования пластин для индивидуальных заказов. «По сути, это некая онлайн-платформа, которая управляет всем процессом изготовления имплантата, начиная от передачи данных компьютерной томографии пациента в медицинском центре нам по защищенному каналу, управление самого проектирования и изготовления пластины и заканчивая отгрузкой готовой продукции. Благодаря автоматизации скорость изготовления пластины выросла в несколько раз», - рассказала «Континенту Сибирь» исполнительный директор ООО «ЛОГИКС медицинские системы» Вероника Вебер.

Компания-разработчик является резидентом новосибирского Академпарка и специализируется на производстве инновационных медицинских имплантатов. Изначально они специализировались на индивидуальных решениях, включая такие сложные конструкции как раздвижная детская челюсть и малоинвазивный детский протез сустава, которые способны «расти» вместе с организмом ребенка.

С недавнего времени развивается также производство линейки серийных имплантатов. «На сегодня у нас пять регистрационных удостоверений. Это ортопедическая и онкологическая линейка. Их уникальность в том, что мы соединили два подхода. Обычно создают либо ортопедическую линейку, либо онкологическую. Мы создали некий конструктор «два в одном», и обеспечили решение таких задач, как, например, когда ортопедический протез пациенту не подходит, а онкологический протез излишен», – объяснила Вероника Вебер.

До недавнего времени считалось, что сложные медицинские вмешательства — удел только Homo sapiens, но зуб из Чагырской пещеры на Алтае заставил пересмотреть эту уверенность. На моляре неандертальца, которому около 60 тысяч лет, нашли три аккуратно просверленные лунки с полностью удалённой пульпой — следы операции, показывающие, что наши эволюционные «родственники» умели находить источник боли и сознательно идти на мучительную процедуру ради излечения.

Зуб с необычными следами обработки обнаружили в непотревоженном слое Чагырской пещеры, расположенной в северо‑западной части Алтайских гор. Здесь жила самая восточная из известных популяций поздних неандертальцев, пришедших сюда из Европы примерно 70–60 тысяч лет назад и обитавших до 49 тысяч лет назад. Для пещерных памятников такая сохранность слоя — большая удача: обычно отложения перемешаны, а в этом случае зуб остался там, где оказался много десятков тысяч лет назад.

Сначала археологи увидели на жевательной поверхности одну лунку, напоминающую след от зубочистки. Такие следы известны даже у очень древних людей и животных, от Homo habilis до некоторых приматов, и обычно говорят о попытках облегчить дискомфорт в деснах. Однако дальнейший анализ показал внутри зуба ещё два отверстия, расположенных строго над корневыми каналами, с характерными следами вращательного воздействия. Это уже плохо укладывалось в картину стихийного самоковыряния — наоборот, выглядело как осмысленная операция.

Чтобы понять, что именно произошло с этим зубом, исследователи собрали целый набор методов. Сначала провели морфологический и трасологический анализ: под металлографическим микроскопом и промышленным профилометром описали форму бороздок и углублений. Профилометр позволил построить трёхмерную карту поверхности и оценить глубину и профиль царапин. Затем зуб исследовали с помощью компьютерной микротомографии, чтобы увидеть внутреннюю структуру и состояние пульповой камеры.

Оказалось, что углубление неправильной формы на жевательной поверхности не похоже ни на естественный износ, ни на последствия травмы или случайного скола. Пульповая камера выглядела пустой, что подтвердилось при сканировании: пульпа была полностью удалена, а контуры углублений не соответствовали известным естественным процессам разрушения зубов. Дополнительно применили рамановскую спектроскопию, чтобы найти возможные следы органики внутри лунок, но из‑за возраста находки ничего определимого обнаружить не удалось.

Ключевым этапом стали экспериментальные реконструкции. Поскольку использовать древние зубы неандертальцев этически недопустимо, учёные взяли несколько хорошо сохранившихся моляров Homo sapiens голоценового возраста и один «свежий» удалённый зуб. Их закрепили в пробковых основаниях, смочили водой для имитации условий во рту и начали экспериментальное сверление каменными орудиями, изготовленными из того же типа яшмы, что находили в окрестностях Чагырской пещеры.

Исследовательница, работающая с палеолитическими технологиями, воспроизвела разные приёмы — скобление, ручное сверление, создание одиночных и связанных лунок. Три последовательных эксперимента показали, что с помощью каменных инструментов реально просверлить в моляре несколько взаимосвязанных углублений, обнажить дентин и добраться до пульповой камеры менее чем за час. При этом на поверхности образуются бороздки, по форме и профилю совпадающие с теми, что наблюдали на зубе из Чагырской пещеры.

Исследуемый зуб оказался нижним левым вторым моляром, расположенным глубоко во рту — тем самым «дальним» зубом, до которого непросто добраться. В нём нашли три лунки: две — строго над каналами, третью — немного сбоку, на периферии. Учёные предполагают, что «лишнее» отверстие могло появиться из‑за неточности инструмента или поиска нужной точки — человек, по сути, работал наощупь.

С точки зрения современной стоматологии картина напоминает удаление поражённых кариесом тканей и вскрытие пульпы для снятия острой боли. Неандерталец (или его соплеменник) вычистил эмаль и дентин в нескольких точках, добрался до корневых каналов и фактически «раскрыл» источник боли. При этом, судя по сглаженным краям лунок, человек жил после процедуры ещё довольно долго — жевательные нагрузки успели «закруглить» края отверстий.

Кто именно проводил вмешательство, остаётся предметом дискуссии. Исследователи склоняются к версии самопомощи: учитывая неудобное положение зуба, сложное освещение и необходимость точно дозировать усилие, проще всего объяснить всё действиями самого «пациента», который лучше других чувствует границу боли. В любом случае это не выглядит как случайное ковыряние: множество совпадающих признаков — расположение лунок, характер бороздок, полное удаление пульпы — говорят о последовательной и целенаправленной работе.

До этой работы самым древним известным случаем стоматологического вмешательства считался зуб Homo sapiens из Рипари Виллабруна на северо‑востоке Италии, датируемый примерно 17–14 тысячами лет назад. Там на зубе нашли следы соскабливания поражённой эмали и частично дентина, а позже полость была заполнена воском. Однако томография показала, что деминерализованная ткань полностью не удалена — воспаление могло продолжить развиваться, а боль — усиливаться.

Сибирский моляр неандертальца значительно старше — около 59–60 тысяч лет — и демонстрирует более радикальное вмешательство. Здесь пульпа фактически полностью удалена, а отверстия выходят прямо к корням, что значительно снижало риск дальнейшего распространения инфекции. Таким образом, операция, проведённая в Чагырской пещере, по сложности и эффективности не только не уступает более позднему случаю у Homo sapiens, но и превосходит его.

Авторы исследования сделали важный вывод: инвазивные терапевтические практики существовали у неандертальцев задолго до того, как подобные навыки были задокументированы у представителей нашего вида. Это отодвигает историю медицины как минимум на 45 тысяч лет назад и добавляет аргументы в копилку тех, кто считает неандертальцев интеллектуально и поведенчески близкими к ранним Homo sapiens.

Сами по себе следы от «зубочисток» не считаются надёжным показателем сложного мышления: их находят и у разных видов древних людей, и даже у некоторых обезьян. В случае Чагырской пещеры важна именно комбинация факторов. Неандертальцы должны были: распознать, что источник боли локализован в конкретном зубе; догадаться, что к нему можно добраться физически, изменив структуру твёрдых тканей; подобрать подходящее орудие и удерживать его так, чтобы контролировать глубину и силу воздействия; сознательно терпеть сильную боль, понимая, что это временная цена за облегчение в будущем.

Такой набор действий сильно отличается от инстинктивных попыток унять боль и гораздо ближе к осмысленной медицинской процедуре. Учёные отмечают, что неандертальцы обладали не только навыками ухода за больными и использованием лекарственных растений, но и интуитивным представлением о строении тела: они понимали, что проблему можно «вычистить» изнутри.

Отдельный вопрос — как человек жил после операции с открытой полостью, ведущей к корням. Это создавало риск повторной инфекции и постоянного дискомфорта; исследователи предполагают, что неандерталец мог чем‑то заполнять отверстия, например мягкими материалами растительного или животного происхождения. В дальнейших исследованиях планируется ещё раз проверить наличие микрочастиц органики внутри лунок более чувствительными методами.

Авторы работы подчёркивают: способность связать причину и следствие, найти техническое решение, проявить волю и выдержку ради долгосрочного эффекта — это сложный когнитивный паттерн, который долгое время приписывали исключительно Homo sapiens. Неандертальский зуб из Чагырской пещеры стал наглядным напоминанием о том, что граница между «нами» и «ими» в области разума и медицины оказалась гораздо тоньше, чем принято было думать.

Сергей Исаев

Изображение сгенерировано нейросетью