Ученые Института цитологии и генетики СО РАН в рамках проекта, поддержанного Российским научным фондом, проанализировали геномы более сотни представителей бактерий рода Spiroplasma и создали панель генетических маркеров для их идентификации. Результаты работы помогут точнее выявлять эти микроорганизмы, которые могут играть самую разную роль: от защиты насекомых до потенциальной угрозы здоровью человека.

Спироплазмы  – одни из самых необычных бактерий. У них отсутствует клеточная стенка, сильно уменьшен геном, а генетический код отличается от общепринятого. При этом они способны очень быстро эволюционировать.

«Если не считать вирусов, представители рода Spiroplasma оказываются рекордсменами по темпу изменчивости на геномном уровне», – отметил руководитель проекта, ведущий научный сотрудник ИЦиГ СО РАН, кандидат биологических наук Юрий Илинский.

Такая изменчивость делает эти микроорганизмы одновременно интересными и сложными объектами для изучения. Они могут вести себя по-разному: в одном случае вызывают заболевания у растений и насекомых, в другом, наоборот, помогают своим хозяевам справиться с различными стрессами. Известны случаи, когда спироплазмы уничтожают паразитов, спасая насекомых от гибели. При этом один и тот же вид потенциально может быть как вредным, так и полезным – в зависимости от набора генов, которые, как уже говорилось, могут мутировать с необычной для живых организмов скоростью.

За последние пару лет наука существенно расширила представления о разнообразии этих бактерий. Если ранее в научных базах было около 30 расшифрованных геномов спироплазм, то теперь их число превысило сотню. Это позволило исследователям из ИЦиГ СО РАН не только провести более точный эволюционный анализ, но и обнаружить новую генетическую группу микроорганизмов, связанную, в основном, с жуками, а также с двукрылыми – мухами и комарами.

Одной из ключевых задач проекта было создание системы надежной идентификации спироплазм. «Высокий темп изменчивости не позволяет создать абсолютно универсальные маркёры, но нам удалось выделить кандидатные гены и разработать панель, которая уже используется для более точной идентификации бактерий», – подчеркнул Юрий Илинский.

Разработанная панель позволяет относительно быстро и недорого определять не только виды спироплазм, но и их внутривидовые различия. Это особенно важно в условиях, когда бактерии активно осваивают новых хозяев. По словам ученых, случаи их обнаружения у позвоночных, включая человека, фиксируются все чаще, особенно у людей с ослабленным иммунитетом.

Полученные результаты имеют как фундаментальное, так и прикладное значение. Маркеры для идентификации спироплазм станут полезным инструментом в различных научных проектах – при разработке биологических методов защиты растений, а также в индустрии разведения насекомых и медицинских исследованиях. При этом, как отмечают ученые, именно фундаментальная наука позволяет создавать такие инструменты, которые затем находят применение в самых разных отраслях.

Работа в этом направлении еще не завершена. В случае, если новые проекты получат поддержку, исследователи планируют расширять базу данных геномов и совершенствовать методы анализа, чтобы точнее прогнозировать свойства этих необычных бактерий и их влияние на живые системы.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН

Сотрудники Центра искусственного интеллекта Новосибирского государственного университета (ЦИИ НГУ) получили свидетельство о государственной регистрации математической модели тепловой сети, предназначенной для анализа и оптимизации работы систем теплоснабжения. Новый инструмент позволит точнее прогнозировать возникновение нештатных ситуаций в работе инфраструктуры, снижать потери энергии и повышать эффективность управления коммунальными системами.

Разработка представляет собой так называемую модельную тепловую сеть — цифровой объект, на котором можно тестировать различные алгоритмы расчета и управления без риска для реальных объектов. Такая модель не привязана к конкретному городу, но воспроизводит ключевые характеристики реальных систем теплоснабжения.

– Это своего рода виртуальный полигон, на котором отрабатываются различные подходы к расчету и анализу тепловых сетей. Он позволяет изучать процессы, которые в реальных условиях сложно или дорого исследовать, а также проводить первоначальные испытания для тех решений, которые создают наши разработчики, – объяснил руководитель Красноярского филиала Института теплофизики СО РАН, старший научный сотрудник ЦИИ НГУ Александр Дектерев.

Кроме того, на основе такой модельной сети ученые формируют обширные базы данных, отражающие поведение системы при различных сценариях — от изменения погодных условий или нагрузки на сети до различных аварийных ситуаций. Потом эти данные используются для обучения нейросетей, которые в дальнейшем смогут быстро прогнозировать состояние теплосети и предлагать оптимальные решения для операторов.

– Как известно, перед тем, как использовать нейронную сеть на реальных объектах коммунальной инфраструктуры, где с ее помощью можно оперативно оценивать, как меняется ситуация в системе и каковы последствия таких изменений для поставщика и для потребителя тепла, ее надо обучить. И наша модельная сеть хорошо подходит для решения этой задачи, поскольку располагает достаточными базами данных как о штатном режиме работы, так и внештатных сценариях, – отметил Дектерев.

Ранее мы рассказывали, что Центр искусственного интеллекта НГУ совместно с ФГУП «Управление энергетики и водоснабжения» реализует проект по цифровизации системы теплоснабжения в Советском районе г. Новосибирска. В его рамках создается цифровая модель уже конкретного участка сети, которая позволит в режиме реального времени отслеживать параметры работы, выявлять утечки и прогнозировать возможные аварии.

Подобные решения особенно востребованы в сфере ЖКХ, где высокая изношенность инфраструктуры сочетается с необходимостью бесперебойного снабжения потребителей. Использование цифровых моделей и алгоритмов искусственного интеллекта позволяет не только быстрее реагировать на нештатные ситуации, но и заранее предотвращать их, снижая затраты на ремонт и эксплуатацию.

Полученный патент закрепляет важный этап работы ЦИИ НГУ в этой области – создание универсальной модели, на которой можно отрабатывать методы анализа и управления коммунальной инфраструктурой. Следующим шагом станет развитие цифровых двойников уже для конкретных тепловых сетей с учетом их индивидуальных особенностей.

По словам разработчиков, в этом году, помимо совместного проекта с ФГУП «УЭВ» должен стартовать аналогичный – с участием мэрии Новосибирска, а в перспективе технология может быть масштабирована на другие города. Это позволит повысить надежность теплоснабжения, сократить потери энергии и сделать управление городской инфраструктурой более эффективным.

Пресс-служба Новосибирского государственного университета

Этого ожидали, и это случилось: в январе 2026 года в новосибирском Академгородке произошел блэкаут, оставив без электричества порядка 30 зданий, включая корпуса нескольких академических институтов. Причиной стала серьезная авария на местной подстанции. Проблему удалось погасить, однако столь неприятный прецедент вызывает вполне закономерный вопрос о состоянии сетевой инфраструктуры Научного центра, претендующего на роль флагмана инновационного развития.

В самом деле, можно ли в такой ситуации доверять громким заявлениям о создании высокотехнологичных кластеров, научных мега-установок, о строительстве Центров обработки данных с использованием технологии искусственного интеллекта, если у вас обнаруживается банальный износ сетей и недостаток генерирующих мощностей? Где-то десять лет назад энергетический дефицит территории Академгородка оценивался на уровне 40 – 50 МВт. И до настоящего времени здесь мало что улучшилось.

Возможно, кто-то надеется на общефедеральные программы развития энергетики. К сожалению, на этот счет ничего утешительного для нашего региона сказать нельзя. Возьмем конкретный документ, например, Распоряжение Правительства РФ от 26.01.2023 № 129-р «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Сибирского федерального округа до 2035 года». Смотрим, что там сказано про Новосибирскую область, и обнаруживаем, что никакого бурного роста здесь не намечается. В частности, никакого серьезного прироста генерирующих мощностей не планируется совершенно. Старые угольные ТЭЦ так и будут пыхтеть еще как минимум пять-десять лет, и никакие новейшие крупные электростанции им на замену строить никто не собирается. Мало того, НСО (как, впрочем, и соседний Алтайский край, а также Омская и Томская области) вплоть до 2030 года рассматривается как регион с дефицитом электрической энергии на уровне примерно 300 МВт. То есть предполагается, что всё недостающее электричество мы будем получать из других регионов (например, из Кемеровской области, где заложен энергетический профицит).

Глядя на эти официальные цифры, остается только гадать, на какой энергетической базе будут реализовываться упомянутые громкие планы, оглашаемые на наших многочисленных технологических форумах? Если в регионе не хватает собственных генерирующих мощностей, и электроэнергию приходится закупать у соседей, значит, она станет у нас дороже. И где тогда будет выгоднее размещать те же ЦОДы с ИИ – в НСО или на Кузбассе? Вопрос совсем не риторический. Кроме того, неудовлетворительное состояние сетей уже много лет серьезно затрудняет технологическое присоединение новых объектов. Причем, острее всего эта проблема ощущается на южном направлении Новосибирска, где и расположен Научный центр. Текущие возможности сетей давно уже превышены, что, кстати, влияет и на цену присоединения.

Отсюда вытекает другой вопрос: есть ли какой-нибудь альтернативный вариант электрификации нашего региона? Или хотя бы новосибирского Академгородка?  Наверное, кто-то может удивиться, но такая альтернатива рассматривалась чуть более десяти лет назад. В свое время мы уже касались этого вопроса. И сейчас самое время кое-что напомнить.

Так, в 2015 году тогдашний Комитет по энергетике мэрии Новосибирска – совместно с представителями нескольких институтов СО РАН, специалистами НГТУ и представителями некоторых частных компаний (выпускающих оборудование для энергетики) – презентовали проект создания локальной «умной сети» (Smart Grid) для Академгородка и примыкающих к нему территорий. Такая «умная сеть» могла работать в автоматическом режиме. Что касается генерирующих мощностей, то на тот момент сюда включали две небольших газовых электростанции мощностью по 10 – 12 МВт. Один такой энергоблок располагался возле жилого массива по улице Одоевского и уже был запущен в эксплуатацию в автономном режиме. Другой энергоблок находился на территории клиники Мешалкина (в эксплуатацию запущен не был). Идея заключалась в том, чтобы создать для этих объектов локальную сеть, а в дальнейшем расширять ее по мере появления новых объектов малой мощности.

Отметим, что в ту пору в стране уже происходил бум строительства малых генерирующих объектов (газовых котельных и электростанций мощностью до 25 МВт) для отдельных предприятий. В подавляющем большинстве случаев эти объекты работали в автономном режиме, что снижало эффективность их работы, особенно в условиях резкого скачка нагрузок. Включение их в локальную «умную сеть» позволяло избавиться от некоторых изъянов, присущих автономному энергоснабжению (прежде всего – по части электрической энергии, где суточные и сезонные скачки нагрузок практически неизбежны).  

Кроме того, авторы проекта учитывали перспективы инновационного развития. Дело в том, что специалисты НГТУ разрабатывали систему, которая позволяла безболезненно и недорого интегрировать локальные «умные сети» в Единою электросеть. Это открывало широкие возможности для совершенствования всей системы энергоснабжения страны. Фактически, открывался рынок региональной энергетики с его передовой сетевой инфраструктурой. Благодаря интеграции с Единой сетью мы получили бы более надежную систему энергоснабжения. Как говорили специалисты, малые объекты генерации, объединенные с помощью «умных сетей», стали бы неплохим подспорьем для решения проблемы пиковых нагрузок (в том случае, конечно же, если всё организовано с умом).

Напомним в этой связи еще один факт: примерно десять лет назад по инициативе руководства Института теплофизики СО РАН в Новосибирске была создана Ассоциация малой распределенной энергетики Сибири, которая объединяла ученых и представителей бизнеса. Самое интересное, что федеральный центр не противодействовал созданию региональных энергетических рынков, где ключевую роль как раз и должна была сыграть малая распределенная энергетика. Здесь могли быть самые разные объекты генерации – от ветряков и солнечных панелей до небольших газовых электростанций. Новосибирские специалисты даже рассматривались варианты перевода газовых котельных в режим когенерации (то есть комбинированной выработки тепла и электричества). Этими вопросами, кстати, занимались в ИТ СО РАН.

Специалисты исходили из того, что при наличии локальных «умных сетей», эффективно интегрированных в Единую сеть, процесс наращивания мощностей за счет регулярного возведения малых объектов будет идти как по маслу. Кстати, когда специалисты НГТУ успешно протестировали упомянутую систему (на которую в свое время открыто зарились китайцы), владелец энергоблока возле жилого массива по улице Одоевского будто бы уверил разработчиков, что теперь он готов построить еще несколько таких же электростанций. То есть представители частного бизнеса вполне могли бы увидеть свой интерес в создании региональных энергетических рынков.

В общем, малая энергетика как будто получала зеленый свет. Объективно для этого тогда было практически всё, что нужно: протестированные разработки для локальных сетей, оборудование для электростанций разных видов, необходимые специалисты и даже инвесторы. Сказанное вполне справедливо применительно к Новосибирску и к нашему Научному центру. По идее, у Академгородка был реальный шанс продемонстрировать на практике принципиально новые подходы к решению энергетических проблем за счет инновационных разработок. Но, как это часто бывает, дальше разговоров дело не пошло. По крайней мере в последние годы на многочисленных конференциях и форумах, где много пафосно заявляют о путях развития региона, упомянутый проект так и не «засветился» - как будто его не было вообще. Да и сама тема малой энергетики отошла на задний план.

Может показаться, что малую энергетику намеренно «задвинули» ради интересов Большой энергетики. Однако вряд ли тут имеет место столкновение интересов. Как в свое время пояснил один специалист из Москвы, малая энергетика не ущемляет интересы большой энергетики – подобно тому, как автомобильный транспорт не вступает в противоречие с железнодорожным транспортом. И то, и другое прекрасно дополняют друг друга. То же самое справедливо и для энергетической сферы.

Таким образом, чтобы ответить на вопрос: почему проект альтернативного энергоснабжения Академгородка не получил развития? – нужно обращаться не к физикам и не к инженерам, а к экономистам, социологам, политикам, а также – к юристам. И дело даже не в Академгородке. Учитывая, что развитие региональных энергетических рынков слишком туго продвигается по всей стране, стоит всё-таки выявить какие-то фундаментальные причины.

Константин Шабанов

Исследовательницы из Ассоциации исследований в области арахнологии (Великобритания) и Института систематики и экологии животных СО РАН проанализировали все известные случаи гинандроморфии и интерсексуальности у пауков и существенно расширили классификацию последней. Результаты работы опубликованы в Acta Zoológica Lilloana.

Гинандроморфами называют организмы, совмещающие в себе части тела разных полов — мужского и женского. Термином интерсексуальность обозначают случаи, когда признаки обоих полов у особи присутствуют, при этом признаки одного из них или обоих недостаточно развиты. Интерсексуальностью могут обладать как гинандроморфные особи, так и вполне обычные.

Самцы и самки пауков, как правило, заметно различаются морфологически: размерами (самцы обычно меньше), иногда окраской (самцы имеют яркую окраску), величиной хелицер, строением и расположением копулятивных органов.

У самцов пауков на брюшке находится отдел, производящий сперму, а спариваются они копулятивными органами, расположенными на головогруди, на последнем членике педипальп (ногощупалец). На брюшке самки есть поперечная складка — эпигастральная щель, зачастую прикрытая склеротизованной пластинкой — эпигиной. Когда и самец, и самка готовы спариваться, под давлением крови пальпа самца надувается и высвобождает эмболюс, через который сперма самца проникает в оплодотворительные каналы самки через копулятивные отверстия эпигины. У взрослых самцов последний членик пальпы изменен, он вздутый, в нем есть разнообразные структуры, уникальные для каждого вида. Однако встречаются особи, которые заключают в себе признаки и того и другого пола: например, у них может наличествовать и эпигина, и вздутая пальпа. Такие экземпляры называются гинандроморфами.

Старший научный сотрудник Ассоциации исследований в области арахнологии Данниэлла Шервуд и старший научный сотрудник ИСиЭЖ СО РАН кандидат биологических наук Галина Николаевна Азаркина подробно исследовали гинандроморфию и интерсексуальность у пауков. Они проанализировали все известные случаи этих аномалий полового развития с 1867 года, когда было сделано первое упоминание гинандроморфизма у пауков, исправив некоторые ошибки типирования, и изучили всю доступную литературу на эту тему.

«В настоящее время выделяют 14 типов гинандроморфов. Билатеральный, когда особь делится на мужскую и женскую половины вдоль, передне-задний — поперек, мозаичный, при котором участки тела, несущие признаки разных полов, перемежаются, и так далее. Эта схема была разработана М. Робертсом и Й. Паркером в 1973 году, и только спустя 50 с лишним лет мы дополнили ее, — рассказывает Галина Азаркина. — В качестве базиса для гинандроморфов мы оставили те же 14 типов, а для интерсексуалов разработали свою особенную систему. Оказалось, что может быть 625 различных типов интерсексуальности: больше самец, чем самка, но при этом имеются какие-то признаки самки, также есть самки с признаками самца и тому подобное».

Интерсексуалы не могут размножаться, тогда как гинандроморфы, не обладающие интерсексуальностью, способны участвовать в спаривании, хотя не всегда это заканчивается производством потомства, их фертильность может быть понижена. «Некоторые гинандроморфы, когда видят самца, ведут себя, как самки, другие при виде самки представляются самцами (хотя иногда самки всё-таки вычисляют, что эти самцы какие-то неправильные, и отгоняют их от себя), третьи вообще не проявляют половой интерес. Это может опосредованно говорить о том, что какой-то пол у гинандроморфов всё-таки преобладает», — объясняет Галина Азаркина.

Также ученых интересовало, что может вызвать аномальное развитие половой системы у пауков. «Считалось, что это могут быть нематоды из рода Mermis, но эти предположения не обоснованы, поскольку не у всех зараженных ими особей есть нарушения в строении копулятивных органов. На самом деле видоизмененные копулятивные органы могут быть связаны как с паразитическими заболеваниями, так и с механическими повреждениями (например, произошедшими во время линьки) либо химическими загрязнениями окружающей среды. Кроме того, иногда нарушения происходят вследствие гибридизации, произошедшей в результате скрещивания двух близких видов. Не исключено и то, что это вариант нормы — изменчивость копулятивных структур у пауков, особенно у самок, может быть просто огромной», — говорит Галина Азаркина.

Также в статье ученые обсудили случаи неотении у пауков — это явление, при котором живое существо приобретает способность к половому размножению, не достигнув зрелости. В литературе были отмечены несколько случаев, когда ловили пауков, у которых копулятивные органы были развиты, но по всем остальным признакам они выглядели как предыдущие, «детские» стадии развития особи.

Диана Хомякова

Фото автора

Институт гидродинамики им. М.А. Лаврентьева СО РАН – первое научное учреждение новосибирского Академгородка, созданное его основателем академиком Михаилом Лаврентьевым. Сегодня он остается одним из ключевых центров исследований, где фундаментальная наука тесно связана с прикладными разработками и промышленными решениями. В этом смогли убедиться представители правительства Новосибирской области и журналисты во время пресс-тура в институт.

Гостям показали уникальные экспериментальные установки и рассказали о проектах, охватывающих широкий спектр задач – от моделирования процессов в звездах и мировом океане до разработки технологий для нефтяной, атомной и транспортной отраслей.

От Солнца до океана: как изучают вращающиеся жидкости

Фундаментальные исследования института связаны с изучением поведения вращающихся жидкостей – процессов, которые лежат в основе как космических, так и земных явлений.

Один из наглядных экспериментов – вращающийся цилиндр с водой, где с помощью красителей моделируются процессы, аналогичные атмосферным циркуляциям. Однако за такими демонстрациями стоят более сложные установки, позволяющие исследовать динамику потоков при контролируемых условиях.

«Большинство звезд – это, по большому счету, вращающаяся жидкость: плотность в небесном теле меняется с глубиной, а само оно вращается. Изучать это необходимо для понимания эволюции Солнечной системы», – отметил главный научный сотрудник института Евгений Ерманюк.

С помощью аналогичных установок ученые моделируют и процессы, происходящие в атмосфере Юпитера и даже на Солнце. В частности, речь идет о медленных волновых движениях, которые можно обнаружить только при многолетних наблюдениях.

Не менее важным направлением остаются исследования океана – одного из ключевых факторов, определяющих климат Земли.

«Океан – это гигантский тепловой резервуар, который очень медленно реагирует на изменения. Чтобы корректно смоделировать его поведение, требуется учитывать процессы на масштабах в тысячи лет, и здесь еще остается много неопределенности», – подчеркнул Ерманюк.

По его словам, понимание таких процессов необходимо не только для климатических прогнозов, но и для практических задач – например, анализа миграции рыбы или распределения температурных аномалий в мировом океане.

От модели к месторождению: как физика помогает добывать нефть

Следующий уровень – прикладные исследования. Один из ключевых проектов института связан с изучением гелевых жидкостей, используемых при добыче трудноизвлекаемой нефти методом гидроразрыва пласта (ГРП).

Гели играют важную роль в этом процессе: они помогают создавать трещины в породе и доставлять в них пропант – материал, удерживающий трещину открытой. От их свойств напрямую зависит эффективность добычи.

«Сейчас одна из основных задач – переход от гелей на основе гуара к синтетическим составам. Гуар – это импортное сырье, и его стоимость нестабильна. Но прежде чем внедрять новые материалы, нужно понять, как они ведут себя при высоких давлениях и температурах», – пояснил Евгений Ерманюк.

Для этого в институте создан специальный экспериментальный стенд, позволяющий моделировать процессы гидроразрыва. Полноценное воспроизведение таких условий в реальности потребовало бы установок длиной в километры, но компактная система дает сопоставимые по точности результаты.

«Наш стенд позволяет изучать поведение гелей и движение пропанта, а затем на основе этих данных строить математические модели, которые можно применять в реальных условиях», – добавил он.

Полученные результаты уже используются в рамках крупного проекта с участием «Газпромнефти» и НГУ, где создаются цифровые модели процессов добычи нефти.

От лаборатории к производству: технологии для промышленности

Еще одно направление работы института – создание конкретных технологических решений для промышленности. Этим занимается конструкторско-технологический филиал, где продолжаются традиции экспериментов с высокоскоростными и взрывными процессами.

Одним из ключевых проектов является разработка оборудования для станции «Быстропротекающие процессы» синхротронного комплекса СКИФ. Эта установка позволит изучать процессы, происходящие за миллионные доли секунды, включая детонацию и поведение материалов под ударными нагрузками.

Параллельно в институте создаются и уже применяются технологии для промышленности. Например, оборудование для упрочнения железнодорожных рельсов с помощью взрывного воздействия.

«При мощном импульсном воздействии верхний слой стали как бы проковывается: его твердость резко возрастает, а сердцевина остается вязкой. В результате рельс становится прочным, но не хрупким», – рассказал директор филиала Эдуард Прууэл.

Такие установки уже используются на предприятиях железнодорожной отрасли. Кроме того, в институте разрабатывается оборудование для переработки отработанного ядерного топлива и других задач атомной промышленности.

Впечатление на участников пресс-тура произвела и взрывная камера, способная выдерживать тысячи взрывов мощностью до 8 килограммов в тротиловом эквиваленте – один из ключевых элементов таких технологий.

Сергей Исаев. Фото автора

Сотрудники Томского филиала Института нефтегазовой геологии и геофизики (ИНГГ) им. А.А. Трофимука СО РАН проводят мониторинг распределения органических соединений, входящих в состав нефти и продуктов ее переработки, в почвах и водных объектах Сибири. Полученные данные могут лечь в основу более эффективных подходов к экологическому мониторингу, очистке загрязненных территорий и совершенствованию нормативной базы.

В центре внимания ученых – полициклические ароматические углеводороды (ПАУ), обладающие канцерогенными свойствами и способные накапливаться в окружающей среде. Эти соединения попадают в почвы, водоемы и донные отложения не только в результате нефтедобычи, но и с атмосферными выбросами, продуктами сгорания топлива и другими источниками антропогенной нагрузки.

«Нефтяные компоненты в любом случае попадают в водные объекты, почвы и донные отложения. Поэтому мониторинг таких загрязнений – это актуальная задача, особенно для регионов с развитой добычей полезных ископаемых», – объяснила «Континенту Сибирь» научный сотрудник лаборатории физико-химических исследований керна и пластовых флюидов Томского филиала ИНГГ СО РАН, кандидат химических наук Наталья Мухортина.

Особенность работы томских исследователей заключается в том, что они анализируют не суммарное содержание нефтепродуктов, а отдельные группы соединений. Такой подход позволяет более точно определить природу загрязнения и оценить его потенциальную опасность.

«Это важно, потому что многие из них являются канцерогенными и способны накапливаться в окружающей среде, влияя, в том числе, на здоровье проживающих в этой местности людей. Кроме того, и, поскольку разные соединения требуют разных технологий очистки, это делает природоохранные меры более результативными и экономически обоснованными», – констатировала Наталья Мухортина.

Ключевая задача проекта – формирование масштабной базы данных о распространении ПАУ в различных природных и техногенных условиях. В дальнейшем такой подход открывает возможность более точечной и эффективной экологической политики. Не менее важен и нормативный аспект. Сегодня в России установлены предельно допустимые концентрации лишь для одного представителя ПАУ – бенз(а)пирена, тогда как другие соединения этого класса остаются вне регулирования, несмотря на доказанное негативное воздействие. Накопление системных данных о распространении и концентрациях ПАУ может стать основой для пересмотра действующих экологических стандартов, считают исследователи.

В планах ученых провести аналогичный мониторинг территорий с различными типами антропогенной нагрузки – от районов нефтедобычи до зон после пожаров и участков вдоль автодорог. Это должно позволить получить более полную картину распределения загрязняющих веществ на территории Западной Сибири.

Фото Натальи Мухортиной

Исследователи НГУ и группа ученых Волгоградского государственного технического университета (ВолгГТУ) во главе с доктором технических наук, профессором Виктором Кабловым в рамках реализации программы Центра компетенций «Технологии моделирования и разработки новых функциональных материалов с заданными свойствами» (ЦНФМ) на базе Новосибирского государственного университета, реализуемой при финансовой поддержке Фонда НТИ, разработала водонабухающую эластомерную композицию для изготовления уплотнительных элементов пакерного оборудования.

Пакерное оборудование — это скважинные устройства (уплотнители), которые при установке герметизируют кольцевое пространство между обсадной колонной (или стенкой открытого ствола) и компоновкой труб в скважине, разобщая интервалы — участки скважины по глубине, которые инженерно рассматривают как отдельные зоны работы скважины. Это позволяет предотвращать межпластовые перетоки, изолировать отдельные зоны притока и закачки и обеспечивать работу скважины по заданной схеме, выдерживая перепады давления и воздействие агрессивных сред.

— Обычная резина в воде не набухает, но перед нами стояла задача — создать пакерные резины, которые могли бы эффективно использоваться в качестве уплотнителя в скважинах при добыче нефти и газа в условиях высокого давления. Задачу по созданию такого материала усложняло присутствие соли в составе бурового раствора. Суть нашей разработки состоит в том, что в состав материала мы вводим набухающие полимеры, которые очень хорошо расширяются в контакте с жидкостью, при этом не очень хорошо совмещаются с резиной. Нам было необходимо подобрать модифицирующие добавки, чтобы преодолеть данную несовместимость, — рассказал Виктор Каблов.  

Водонабухающая эластомерная композиция разработана на основе бутадиен-нитрильного каучука, включает в себя вулканизующий агент серу, ускоритель вулканизации меркаптанового ряда — альтакс, активаторы вулканизации оксид цинка и стеарин. В качестве наполнителя применен технический углерод, а также водонабухающий реагент натрий-карбоксиметилцеллюлоза и полимерный модифицирующий материал, улучшающий совместимость компонентов.

— Основная часть нашей разработки — выбор основы, стойкой в эксплуатации. Основой матрицы стал каучук, в который мы вводили частицы водонабухающих полимеров, способных поглощать воду или водные растворы. При этом частицы увеличиваются в объеме и обеспечивают рост объема и контактного давления уплотнительного элемента, что критично для герметизации. Чтобы повысить скорость и равномерность проникновения водной фазы в материал, в состав вводят волокна, формирующие капиллярные каналы массопереноса, — пояснил Виктор Каблов.

При подборе компонентов и определении их пропорций ученые использовали сразу несколько нейросетей. Одна из них — Deep Seek, — выдала оптимальный прогноз по составу материала с заданными свойствами и ряд полезных рекомендаций по улучшению его свойств. Далее была применена программа для моделирования поведения композиционных материалов, разработанная ранее в рамках проекта «Компьютерное материаловедение многокомпонентных наноструктурных эластомерных материалов с заданными свойствами для экстремальных условий эксплуатации». 

— Данная программа — цифровой помощник разработчика эластомеров, — является частью программы Центра компетенций «Технологии моделирования и разработки новых функциональных материалов с заданными свойствами» (ЦНФМ), реализуемой на базе Новосибирского государственного университета и выполняемой при финансовой поддержке Фонда НТИ. Совместно с Центром компетенций нами создан распределенный исследовательско-технологический центр, оборудованный не только широким классом испытательного оборудования, имеющегося в НГУ и ВолгГТУ и его филиале — Волжском политехническом институте, но и технологическое оборудование, позволяющее выпускать опытно-промышленные партии материалов и изделий. Для работы со сложным программным обеспечением нами создан мощный вычислительный кластер, позволяющий использовать программные продукты с модулями искусственного интеллекта, в том числе в удаленном режиме с нашими коллегами в других городах, — уточнил Виктор Каблов. 

Новый полимерный материал успешно прошел испытания в лабораторных условиях в различных эксплуатационных средах, моделирующих буровые растворы, и на модельных уплотнениях. Интерес к разработке проявил индустриальный партнер ООО «Интов-эласт», один из ведущих производителей пакерных устройств в нашей стране. В настоящее время на испытательной базе партнера и его заказчиков ведутся стендовые испытания пакерных устройств, в конструкции которых используются резины, разработанные учеными.

Владимир Константинович Шумный – выдающийся ученый в области генетики и генетических основ селекции растений, крупный организатор биологической науки в Сибири, человек, чья жизнь и научная деятельность неразрывно связаны с Институтом цитологии и генетики СО РАН и становлением новосибирского Академгородка.

Он родился 12 февраля 1934 года в селе Ховмы Черниговской области. В 1958 году окончил биолого-почвенный факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова и в том же году, по приглашению Н.П. Дубинина, приехал в строящийся Академгородок, став одним из первых сотрудников Института цитологии и генетики СО АН СССР. С этого момента его научная и организационная деятельность на многие десятилетия была связана с институтом.

Владимир Константинович прошел путь от старшего лаборанта до академика Российской академии наук. В 1965 году ему была присуждена степень кандидата биологических наук, в 1973 году – доктора биологических наук. В 1979 году он был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1990 году – академиком.

Научные интересы Владимира Константиновича были связаны с фундаментальными проблемами генетики растений. Им созданы экспериментальные модели для изучения гетерозиса и полиплоидии, разработаны методы гомозиготизации самонесовместимых видов растений, получены важные данные о механизмах сверхдоминирования. Значительный вклад внесен им и в развитие генно-инженерных технологий, включая получение модифицированных форм растений, продуцирующих белки медицинского назначения.

В научном наследии академика В.К. Шумного – более 400 научных работ, четыре монографии, три учебника, патенты на изобретения и авторские свидетельства на районированные сорта растений, созданная им научная школа продолжает активно работать, в ее составе члены РАН, доктора и кандидаты наук, исследования выполняются по широкому кругу направлений в области генетики сельскохозяйственных растений, важных для продовольственной безопасности страны.

Особое место в его биографии занимает научно-организационная деятельность. Более двадцати лет, с 1986 по 2007 год, Владимир Константинович возглавлял Институт цитологии и генетики СО РАН. Этот период пришелся на сложнейшие для отечественной науки годы. Благодаря его усилиям институт сумел сохранить научные школы, кадровый потенциал и материальную базу, а также заложить основу для дальнейшего развития.

И после завершения работы на посту директора Владимир Константинович продолжал активно участвовать в научной жизни. Под его руководством «Вавиловский журнал генетики и селекции» стал одним из первых российских изданий в своей области, индексируемых в международных базах данных. Он возглавлял диссертационный совет, работал в Президиуме РАН, являлся президентом Вавиловского общества генетиков и селекционеров России, заведовал кафедрой цитологии и генетики в Новосибирском государственном университете.

Его многолетний труд был отмечен высокими государственными наградами, в том числе орденами «За заслуги перед Отечеством» III и IV степеней, орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почёта», а также премиями и наградами Российской академии наук, включая Золотую медаль имени Н.И. Вавилова.

Уход Владимира Константиновича Шумного из жизни – невосполнимая утрата для отечественной науки, для Института цитологии и генетики СО РАН и всего научного сообщества. Светлая память об академике В.К. Шумном навсегда сохранится в сердцах его коллег, учеников и последователей.

В свое время мы уже посвящали несколько публикаций такой культуре, как мискантус. Напомним, что мискантусом активно и весьма успешно (судя по научным публикациям) занимаются в Институте цитологии и генетики СО РАН. Данная культура привлекательна как минимум в трех аспектах: а) как замечательный источник промышленной целлюлозы (что делает ее современной альтернативой хлопку); б) как энергетическое сырье в рамках реализации стратегии «зеленого» энергоперехода; в) как средство восстановления плодородия и структуры почв.

Широкой аудитории эта тема пока еще недостаточно известна (как и многое из того, что делается на пути формирования новой агропромышленной политики). Однако для нас показательно то, что мискантус привлекает к себе внимание ученых всего мира как очень перспективная культура для будущего технологического уклада. Им занимаются не только в России, но также в США и в странах ЕС. В последнее время им стали весьма серьезно интересоваться в Китае (территория которого, кстати, является родиной некоторых видов мискантуса). Об этом мы можем судить по ряду развернутых публикаций китайских ученых.

Как подчеркивается во многих таких публикациях, мискантус обладает достаточно высокой урожайностью биомассы, которая – в сравнении с другими лигноцеллюлозными культурами – отличается высокой теплотворной способностью, что делает данную культуру наиболее перспективным видом сырья для биоэнергетики второго поколения.

Почему речь идет о «втором поколении», догадаться не сложно. Как мы знаем, в конце 1970-х годов в некоторых странах началось бурное увлечение биоэтанолом, претендовавшим в то время на некую альтернативу традиционному топливу из нефти. Для этих целей обычно использовалось пищевое сырье. Например, в Бразилии таким сырьем оказался сахарный тростник, в США – кукуруза. Несмотря на то, что производство биоэтанола было налажено неплохо, сам факт использования пищевого сырья вызывал вопросы. И эти вопросы до сих пор остаются открытыми, а их актуальность возрастает с каждым годом на фоне деградации сельхозугодий и нехватки продуктов питания в отдельных странах.

Понятно, что биоэнергетика полностью себя оправдывает лишь в том случае, если в качестве топлива будет использоваться непищевое сырье. В поле зрения ученых сразу же попали отходы сельхозпроизводства – ботва растений, ветки, солома, жмых и так далее. Работы с таким сырьем, кстати, ведутся и в институтах СО РАН. Когда-то мы уже писали о том, как в Институте химии твердого тела и механохимии СО РАН разработали технологию получения биоэтанола из растительных остатков (например, из той же соломы). Это достаточно актуальное направление. Однако при детальном изучении вопроса окажется, что переработка растительных отходов является лишь неким переходным этапом к биоэнергетике второго поколения. Скорее, переработка отходов станет неким дополнением к основным технологическим процессам – как важное звено в экономике замкнутых циклов, где отходов не должно оставаться в принципе.

Если же брать биоэнергетику как таковую, то для ее развития требуется целенаправленное создание сырьевой базы. Именно так это и происходит с сахарным тростником и кукурузой, которые специально выращиваются для получения биоэтанола. То есть биоэнергетика требует своих отдельных «энергетических плантаций». По подсчетам китайских ученых, потенциал сельскохозяйственных отходов недостаточен для того, чтобы биоэнергетическая отрасль выдала приемлемое количество нефтяного эквивалента. Так, согласно официально утвержденным планам, она должна обеспечить не менее 5% валового потребления энергии, что составит 4 700 миллионов тонн нефтяного эквивалента. Если брать непищевую биомассу в виде растительных отходов, то её хватит только на 210 миллионов тонн нефтяного эквивалента (учитывая, что более половины растительных отходов в современном Китае используется в других целях, например, для производства бумаги). Следовательно, для сокращения разрыва между спросом на биомассу и ее предложением необходимо отдельно выращивать энергетические растения. И в этом плане имеет смысл ориентироваться на непищевые культуры, способные расти на малопригодных для сельского хозяйства землях. Для решения такой задачи мискантус подходит лучше всего.

Пожалуй, тут возникает главный вопрос, который не может не интересовать россиян: почему в Китае растет такой интерес к биоэнергетике? Ответ прост: поскольку эта страна импортирует углеводороды (в том числе из России), развитие альтернативных направлений, идущих в ногу с глобальным «зеленым» трендом, затрагивает проблему обеспечения национальной энергетической безопасности. Именно поэтому китайское правительство уделяет столь серьезное внимание биоэнергетической отрасти. Этот момент важно подчеркнуть: развитие биоэнергетики в Китае напрямую поддерживается государством, то есть является частью официальной энергетической политики.

Первоначально здесь использовались те же технологии, что применялись в других странах. Так, основные объемы биоэтанола в Китае производились из старого зерна (хранившегося более трех лет). В 2008 году из кукурузы и пшеницы было произведено около полутора миллионов тонн биоэтанола, что составило почти 80% от общих объемов произведенного в этой стране биотоплива. Но данное количество компенсирует лишь 0,4 процента от общих объемов потребляемых энергоресурсов из ископаемого сырья. Поэтому дальнейшее наращивание производства биотоплива за счет зерна способно негативно сказаться на продовольственной безопасности страны. По указанной причине с 2007 года китайское правительство перестало утверждать новые программы по биоэнергетике, которые требовали вовлечения дополнительных объемов зерна для производства того же биоэтанола.

Вместе с этим в биоэнергетике официально утвердился «непищевой» принцип для получения биоэнергии. Как мы сказали выше, сюда могут входит растительные отходы. Однако их недостаточно для того, чтобы насытить спрос на энергетическую биомассу. Поэтому взор был обращен на мискантус, к тому времени очень хорошо изученный в западных странах в качестве энергетической культуры.

Особое внимание было обращено на то, что мискантус можно было выращивать в местах, мало пригодных для выращивания продовольствия. И в настоящее время китайские ученые как раз заняты поиском таких земельных участков, которые можно выделить под «энергетические плантации» второго поколения. Параллельно, конечно же, ставится вопрос о выведении соответствующих сортов и гибридов, способных давать высокие урожаи, качественное сырье и при этом быть неприхотливыми в плане возделывания. С этой целью, в частности, проводится тщательное изучение зарубежных работ по данной теме. Работа российских ученых, надо полагать, также не осталась без внимания со стороны их китайских коллег.

В этой связи необходимо отметить, что специалисты ИЦиГ СО РАН вывели новую форму мискантуса, адаптированную как раз к условиям Западной Сибири. Благодаря уникальному активному корнеобразованию ее, например, можно использовать для сохранения пересыхающих озер путем посадки растений вдоль берегов, и даже для закрепления оврагов. Но это лишь частный момент. Если брать биоэнергетику, то здесь возможностей гораздо больше, чем получение одного лишь биоэтанола. Учитывая тот факт, что мискантус обладает высокой теплотворной способностью, его можно сжигать напрямую или использовать для получения биогаза (в Новосибирске, напомним, технологии получения биогаза достаточно хорошо отработаны и даже нашли коммерческое применение).

Интересный факт. Энергия, полученная из мискантуса, почти в три раза выше, чем энергия, затраченная на его выращивание. Для сравнения: для кукурузы это соотношение составляет 1,99. То есть по показателям «энергоэффективности» мискантус превосходит кукуруза примерно в полтора раза. Согласно данным российских исследований, его биомасса содержит 40 – 44% целлюлозы и 18 – 23% лигнина. Как показали долгосрочные эксперименты в лесостепной зоне Западной Сибири, продуктивность посадок мискантуса разного возраста варьировала в пределах 10 – 16 тонн с гектара (со средним значением 12 тонн с га). Холодостойкость культуры и способность создавать равномерную посадку высотой до 2,5 метров отмечались уже в 2-3 летнем возрасте. И что еще интересно: обильное и глубокое проникновение корней в почвенную массу увеличивало пористость почвы и улучшало ее агрегатный состав.

Как отмечают наши ученые, при благоприятных условиях потенциальная продуктивность мискантуса может достигать до 40 тонн сухого веса на гектар. Это очень серьезные цифры. По сумме биологических, биохимических и экономических параметров мискантус оказался самым предпочтительным среди других энергетических культур, изучаемых сибирскими учеными.

Правда, на сегодняшний день есть одно серьезное ограничение: в условиях Западной Сибири исследуемые виды мискантуса не образуют жизнеспособных семян, что существенно осложняет их размножение в условиях массовой культивации. Кстати, с этой проблемой сталкиваются не только в Сибири. Как отмечается в некоторых научных публикациях, размножение с помощью корневищ снижает рентабельность производства и в итоге ведет к удорожанию конечного продукта (биотоплива). Проблема рентабельности выходит сейчас на первое место во всех странах, где планируется создание «энергетических плантаций» из мискантуса. И над ее решением сейчас активно работают селекционеры и генетики, в том числе – из новосибирского Академгородка. 

Андрей Колосов

Недавно мы затронули тему энергоснабжения новосибирского Академгородка, где в январе из-за плохого состояния сетевой инфраструктуры случился блэкаут. Справедливости ради необходимо заметить, что Академгородок не является в этом плане уникальным местом. Ситуация в отечественной энергетике развивается так, что неровен час, когда перебои с подачей электроэнергии в отдельных регионах страны станут нормой.

Мы, конечно, надеемся на то, что в правительстве осознают проблему и рассматривают какие-то пути ее решения. Однако вместе с тем сильно настораживает тот факт, что эта проблема обостряется после того, как в стране провели громогласную «энергетическую реформу». Виновных сейчас называть не будем. Если что-то нас и может успокоить, так это то, что мы здесь совсем не одиноки. Как ни странно, но с похожими проблемами в последнее время стали сталкиваться и другие страны. И самое поразительное, что в первом ряду здесь находятся страны коллективного Запада. Именно так – в США и в Европе сейчас ломают голову над тем, как справиться с энергетической проблемой. Причем, заметим, что у них эта проблема стала обостряться после масштабных энергетических реформ, проводимых в рамках «зеленого» энергетического перехода.

Как мы знаем, борцы за безуглеродное будущее постоянно рапортуют о небывалых успехах. Однако проблемы в системе энергоснабжения становятся на Западе настолько серьезными, что их приходится обсуждать публично даже тем, кто долгое время пел оды в адрес масштабной энергетической трансформации.

Так, в начале февраля агентство Bloomberg опубликовало большое интервью на эту тему. Интервью достаточно откровенное, достаточно содержательное и в чем-то – поучительное.

С самого начала нам сообщают о том, что США и Европа относятся к проблемным зонам, где намечается недостаток генерирующих мощностей и возникают проблемы с цепочками поставок. Самое интересное, что схожие проблемы имеются в бедных странах третьего мира. Но при этом (что весьма показательно) их как-то умудрились избежать Китай и Индия, где есть и избыток мощностей (особенно если речь идет о Китае), и вполне современная сетевая инфраструктура.

Когда сегодня обозреватели начинают комментировать эту ситуацию, то тут же автоматически рушится иллюзия абсолютного технологического превосходства западных стран перед тем же Китаем. Выясняется, что в развитых странах обостряется проблема с электрическими сетями, при этом (что является главным ужасом) обнаруживается недостаток инструментов для ее решения. К примеру, имеет место дефицит необходимого оборудования – трансформаторов и электрических кабелей! И самое главное, ощущается нехватка кадров – инженеров и других специалистов, обладающих необходимыми навыками для такой работы.

Мало того, Китай сосредоточил в своих руках производство упомянутого оборудования для сетевой инфраструктуры, пользуясь наличием гигантских производственных мощностей. Дело в том, что развитые страны долгое время переносили в Азию энергоемкие производства – в расчете на дешевую рабочую силу. В свою очередь, азиатские страны (тот же Китай) активно развивали на этой волне собственную индустрию, создавая под нее соответствующие энергетические мощности. По сути дела, в Азии происходил процесс масштабной индустриализации, в то время как в западных странах осуществлялся обратный процесс. К чему это привело?

В течение последних тридцати лет на Западе наблюдалось падение энергопотребления. Частично это было связано с внедрением современных энергосберегающих технологий (например, переход на экономные светодиодные лампы и тому подобное). Как мы знаем, тема энергосбережения, энергоэффективности в развитых странах долгое время ставилась во главу угла, что дало свои положительные результаты. По этой причине снижение спроса на электроэнергию было истолковано положительно. А учитывая тот факт, что спрос на электроэнергию не рос, вопрос развития системы энергоснабжения считался не особо актуальным. Систему просто поддерживали в текущем работоспособном состоянии. Говоря по-простому, ее время от времени обновляли, заменяя то, что выходило из строя, но при этом вопрос о ее развитии и расширении не ставился. По крайней мере, на Западе до последнего времени он не считался важным настолько, чтобы по этому поводу нужно было разрабатывать какие-то грандиозные планы по модернизации сетевой инфраструктуры.

В этом оказался серьезный просчет. В свое время мы уже писал о том, что некоторые европейские страны, проявляя бурное рвение в деле замены тепловых электростанций ветряками и солнечными электростанциями, не учли того факта, что замена объектов генерации требовала адекватного развития сетей. Например, в Германии об этом спохватились совсем недавно, когда выяснилось, что для эффективной «переброски» электричества с морских побережий к отдаленным потребителям необходимы новые сети. И для обновления сетевого хозяйства потребовались бы дополнительные суммы – весьма существенные. Теперь в Европе эта проблема осознается еще более отчетливо, но для ее грамотного решения, как мы сказали выше, не достает необходимых ресурсов и инструментов.

В упомянутой публикации особо подчеркивается, что проблемы с энергоснабжением ставят западные страны в один ряд с бедными странами третьего мира, где имеются те же проблемы. Как показывают исследования, стоит только решить энергетическую проблему, как тут же начинается экономический рост. Наглядный пример дает Эфиопия. Недавно там была построена новая гидроэлектростанция, благодаря чему в стране появился избыток электрической энергии. Это сразу же привело к экономическому подъему, поскольку наличие избыточных мощностей подталкивает руководство страны к их продуктивному использованию.

Еще одно очень важное замечание, напрямую затрагивающее проблему сетевой инфраструктуры. Недавние исследования показали, что места с высокой нагрузкой на сеть свидетельствуют о снижении экономического роста. Это правило справедливо для всех крупных экономик мира. Если брать все страны G20, то в первом десятилетии нынешнего столетия нагрузки в энергетическом секторе были не особо высокие. Но за последние три-четыре года ситуация резко изменилась. Сегодня в европейских странах ведущие производители сталкиваются с ограничениями в получении электроэнергии. В их числе – весьма солидные компании, работающие в секторе высоких технологий.

Так, голландская компания ASLM играет ключевую роль в экономике этой страны, создавая необходимые компоненты для цифровых технологий (включая компоненты для технологий ИИ). И по идее, у нее не должно быть никаких проблем с получением доступа к электроэнергии. Но на практике сложилось так, что она вошла в число тысяч других компаний, стоящих в очереди на подключение. Оказывается, сегодня в Нидерландах просто нет такой физической возможности! И это – несмотря на то, что страна ежегодно тратит на решение указанной проблемы по 9 миллиардов долларов. Но быстро ее решить никак не получается. Дело в том, что по факту энергопотребление в стране к 2025 году выросло до плановых показателей 2030 года. То есть в руководстве страны никак не предполагали, что спрос на электричество может так быстро вырасти.

Как мы понимаем, если спрос на электроэнергию превышает предложение, ее цена резко возрастает. А это, в свою очередь, сильно тормозит промышленный рост. Производителям становится выгоднее переместить производственные площадки в другие страны. Например, в тот же Китай, где таких проблем нет. Круг, таким образом, замкнулся. Мало того, что в Китае более дешевая электрическая энергия. Там же производят огромное количество оборудования, необходимого для развития европейской промышленности, включая энергетический сектор и сетевую инфраструктуру.

Пожалуй, самым нелепым в этой ситуации является позиция руководителей европейских стран. Как утверждается в упомянутом интервью, со стороны европейских правительств не наблюдается целенаправленных инициатив, призванных комплексно, системно решить указанную проблему с цепочкой поставок. На собственное производство полагаться здесь не приходится, а зависимость от китайских (или индийских) поставщиков совершенно очевидна. Конечно, можно сделать расчет на заградительные пошлины, чтобы стимулировать собственных производителей. Но тогда на первых порах придется, что называется, затянуть пояса и пробыть какое-то время в этом состоянии. То есть европейские страны, по сути, должны в чем-то пережить то, что происходит в развивающихся странах.

Как они дошли до такой жизни, вопрос отдельный, и в нашу задачу не входит подробный экономический разбор. Актуальность этой проблемы в том, что она затрагивает и нашу страну, переживающую те же «европейские» трудности. Окажется ли наше правительство настолько компетентным, чтобы всё это осознать и исправить, время покажет. Обнадеживающих сигналов пока мы не видим. Зато видим усиливающуюся зависимость от китайских поставок.

Андрей Колосов

Изображение создано нейросетью