Об этом мы уже писали в начале прошлого года: население Европы и США постепенно отходит от страха перед климатическими изменениями. И это происходит на фоне продолжающегося давления на психику со стороны ведущих западных СМИ.

Собственно, именно СМИ как раз и внесли свой вклад в нагнетание климатической паники. Действие в этом направлении всё еще продолжается, однако всё чаще и чаще стали звучать голоса здравого смысла. Причем, иногда эти здравые голоса исходят от тех, кто в свое время приложил немалые усилия в «раскрутке» апокалиптических сценариев.

Так, в конце октября прошлого года (о чем мы сообщали в свое время) не кто иной, как признанный борец с глобальным потеплением Билл Гейтс написал в своем блоге о том, что «апокалиптический» взгляд на климатические изменения неверен, и что человечество способно жить и процветать даже в условиях глобального потепления. По крайней мере – в обозримом будущем. Поэтому необходимо направить усилия на решение других проблем, которые сегодня острее всего чувствуются в бедных странах (нищета, болезни). Для них, по мнению миллиардера, наращивание энергетических мощностей является благом, поскольку напрямую сопряжено с экономическим ростом.

Наверное, мало кто ожидал от него такой очевидной «ереси». Но это было только начало. Как сообщил недавно еженедельник Newsweek, даже американские левые, давно уже находящиеся на острие борьбы с глобальным потеплением, начали потихоньку отходить о своей фанатичной приверженности данной теме. В течение длительного времени, пишет издание, представители этой партии всячески раздували климатическую панику, предлагая в целях спасения планеты такие меры, как сокращение производства, введение жестких регулятивных процедур и даже меры по сокращению деторождения (как мы знаем, рождение человека в потенциале увеличивает углеродный след).  

И вот теперь появляются все признаки того, что общественные деятели, которые так долго использовали в своей политической агитации прогнозы климатической катастрофы, начинают от них открещиваться. Причем, нельзя сказать, что в их рядах произошло какое-то глубокое переосмысление проблемы. Главная причина, скорее всего, в том, что широкая общественность уже не так сильно «ведется» на эту тему, как было раньше.

Последние социологические отчеты Йельского университета (за июль 2025 года) недвусмысленно показывают, что интенсивность опасений по поводу климатических изменений начинает ослабевать. Несмотря на то, что 69% опрошенных американцев признают глобальное потепление как факт, только 60% связывают этот процесс с деятельностью человека. Примерно 28% опрошенных связывают климатические изменения с естественными причинами. Аналогичное исследование проводилось Чикагским университетом в октябре 2025 гада. Оно показало, что вера в антропогенные причины глобального потепления заметно снизилась в сравнении с 2017 годом. Причем, ответственность за смену общественных настроений возлагается не на республиканцев, скептически относящихся к климатической повестке, а как раз на демократов, чье неукротимое рвение по спасению планеты начало утомлять избирателей.

Как показывают всё те же социологические опросы, резко падает не только вера в апокалиптические сценарии, но падает и готовность идти на какие-то личные жертвы во имя спасения планеты. Например, готовность снижать уровень материальных благ. То есть по всем показателям, моральная паника утихает. Несмотря на то, что миллионы людей продолжают верить в глобальное потепление, его уже не воспринимают в качестве главной угрозы человеческому существованию. Поэтому всё меньше становится тех, кто готов отказаться от привычного образа жизни и поддержать «зеленые» ограничения в энергетической сфере (например, запрет на газовые котлы, газовые плиты, двигатели внутреннего сгорания и т.п.).

Таким образом, исследования показывают, что в рядах простых избирателей уже нет консенсуса по климатической теме. Возможно, учитывая эту тенденцию, Билл Гейтс также поспешил скорректировать свою позицию, чтобы не оказаться на обочине нового мейнстрима. Не менее показательным стал случай с нашумевшей научной публикацией 2024 года в журнале Nature, где предсказывалось катастрофическое падение промышленного производства к 2100 году (о чем мы писали подробно). Данная публикация могла использоваться в качестве оправдания политики тотальной декарбонизации, проводимой в западных странах. Однако позже статья была удалена из-за того, что в ней нашли некорректное использование некоторых данных, исказивших результат.

Всё это показывает, что отлаженный некогда механизм нагнетания климатической тревоги стал давать серьезные сбои. Это означает, что эпоха, когда статусные представители демократической партии могли разъезжать со своими агитационными материалами и собирать толпы восторженных поклонников, подходит к своему завершению. Западное общество реально устает от нагнетания климатической истерии и перестает вестись на призывы включаться в борьбу.

Самое интересное, что авторы упомянутой публикации в Newsweek прямо признают, что убежденность в неминуемой экологической катастрофе не принесет нашей цивилизации никакой пользы. Нагнетание страхов и постоянные моральные обвинения в адрес людей, не верящих в эти апокалиптические пророчества, только способствуют расколу общества. Либеральные элиты, отмечает издание, начинают осознавать эти прописные истины и стоят теперь на пороге отказа от мифа о неумолимости катастрофического сценария (несмотря на то, что именно они потратили много времени на навязывание этого мифа мировой общественности).

В общем, выясняется, что люди теперь не пугаются этих страшилок, переключая свое внимание на более прозаические вещи вроде стоимости жизни, жилищной проблемы, доступности медицинской помощи, доступности кредитов и так далее. К тому же практика показала, что откровенный климатический скепсис, демонстрируемый республиканцами, никак не ухудшает их электоральных позиций. Мало того, становится их козырем в борьбе со своими оппонентами из лагеря демократов. Отсюда в рядах демократов зреет убежденность в том, что климатическая тема становится токсичной, а потому лучше от нее отказаться.

То, о чем мы сказали, вполне справедливо для США, где уже отмечается разворот к «прежней жизни», когда политики не озадачивали себя вопросами борьбы с глобальным потеплением. Так, крупные нефтяные компании реанимируют свои планы по добыче углеводородов, а производители автомобилей сокращают производство электрических пикапов, которые (как начинает выясняться) на самом деле мало кому нужны. Сотни других компаний (причем, не только в США) начинают открыто отказываться от своих климатических обязательств, а Австралия уже не хочет проводить у себя очередной климатический саммит.

И что самое интересное: наблюдатели уже не стесняются заявлять о том, что нагнетание страхов по поводу глобального потепления осуществлялось в корыстных интересах отдельных представителей бизнеса, политического бомонда и даже академической общественности. Речь идет о государственных субсидиях, о грантах на исследования, гонорарах за консультации, гонорарах за соответствующий контент (книги, статьи, фильмы), зарплатах всевозможных советников, экспертов и так далее.  

Конечно же, стоит упомянуть и те средства, что выделяются на «подогрев» всевозможных экологических активистов. Активисты, «оседлав» климатическую тему и переключив на себя дискуссию, постоянно боролись за внимание общественности тем, что разносили по умам самые страшные картины будущего. Причем, рассказывая широкой аудитории о грядущей гибели «миллиардов» людей, они, как ни в чем ни бывало, апеллировали к авторитету науки. Дескать, эти страшные прогнозы вытекают из данных научных исследований, хотя на самом деле наука ничего такого об этом не заявляла.

И вот теперь, когда климатическая паника утихает (как мы сказали – от банальной усталости людей от этих страшилок), начинают уменьшаться и пожертвования на борьбу с глобальным потеплением. Для экологических активистов это становится реальным сигналом к тому, чтобы «сменить пластинку». Получив неплохие бонусы на климатической теме, они начинают переключать внимание на другие проблемы. Поэтому далеко не случайно скандально известная Грета Тунберг стала удалять свои твиты семилетней давности, где она предсказывала (ссылаясь на климатологию) будто человечество погибнет в течение пяти лет, если правительства не откажутся от ископаемого топлива!

Сегодня такие «прогнозы» не вызывают ничего, кроме смеха, а значит, нагнетание климатических страхов перестает быть «продуктивной темой» для эко-активистов. И как мы сказали, теперь они переключают внимание на другие проблемы. Не по этой ли причине, указывают наблюдатели, упомянутая Грета Тунбрег уже включилась в поддержку Палестинского государства?

В этой связи совсем нельзя исключать смену тональности в научном сообществе, где могут сократить гранты, выделяемые на климатические исследования. Понятно, что объем этих грантов прямо пропорционален актуальности самой темы. Но если тему перестанут признавать актуальной, то ряд направлений просто-напросто заморозят. Администрация Трампа уже сделала такой разворот, отменив финансирование «зеленой» инфраструктуры на сумму в 300 миллиардов долларов и удалив с правительственных сайтов всю риторику о климатической проблеме.

Разумеется, у получателей грантов теплица надежда на то, что с приходом демократов всё возобновиться. Однако сейчас абсолютной уверенности в том нет, поскольку сами демократы, о чем мы сказали выше, также начинают «закрывать» эту тему. Причем, причина до банальности проста – навязчивые заявления о грядущей климатической катастрофе изматывают избирателей.

Впрочем, это совсем не значит, что прекращение климатической паники приведет к концу исследований в области климатологии. Напомним, что климатология как наука существовала задолго до криков о климатической угрозе. То есть самой климатологии ничего не грозит. Скорее, эти исследования опять вольются в русло настоящей науки, стремящейся к объективной истине, а не к нагнетанию страхов.

Константин Шабанов

Для обеспечения потребности россиян в лечении ревматоидного артрита и болезни Бехтерева требуется дополнительное финансирование в размере 70,7 млрд руб. Такие цифры на круглом столе в Госдуме привела заместитель руководителя отдела методологического обеспечения проведения комплексной оценки технологий в здравоохранении Центра экспертизы и контроля качества медицинской помощи Минздрава (ЦЭККМП) Вероника Рягина. По данным ЦЭККМП, косвенные расходы – например, выплаты по инвалидности – при этом удастся сократить на 20,2 млрд руб.

Ревматоидный артрит и болезнь Бехтерева – это наиболее распространенные в России ревматические болезни. Ими страдают 380 759 и 36 498 пациентов соответственно, причем заболевания могут проявляться в различной степени тяжести, рассказала Рягина. Для лечения таких пациентов применяются генно-инженерные биологические препараты (ГИБП) и селективные иммунодепрессанты, но текущее лекарственное обеспечение не удовлетворяет реальной потребности в них. В частности, терапию от ревматоидного артрита получают 5,8% пациентов против 22% нуждающихся, а от болезни Бехтерева – 13,6% против 25%, отметила Рягина.

При оценке социально-экономического бремени заболеваний ЦЭККМП учитывал как прямые медицинские затраты на терапию, реабилитацию, госпитализацию и амбулаторные посещения, так и косвенные расходы: выплаты россиянам с инвалидностью и потери, обусловленные смертями или потерей трудоспособности пациентов. Сейчас прямые затраты на ревматоидный артрит и болезнь Бехтерева оцениваются в 80,6 млрд и 7,9 млрд руб. соответственно, но в моделируемой практике они должны составить 150,5 млрд и 8,7 млрд руб. В таком случае косвенные затраты на них снизятся на 19,7 млрд и 540 млн руб.

Согласно расчетам ЦЭККМП, необходимые расходы на терапию превышают экономический эффект от ее применения. Чтобы затраты на лечение были максимально эффективными, необходимо создать федеральный регистр ревматических больных, разделенных на группы в зависимости от тяжести заболевания, считает Рягина. Это позволит оценить, лечение каких пациентов окупается лучше всего, а также даст регионам возможность точнее планировать расходы на здравоохранение, заключила она. Идею создания регистра поддержали главный внештатный ревматолог Минздрава Александр Лила, директор Центра социальной экономики Руслан Древаль и сопредседатель Всероссийского союза пациентов Юрий Жулев.

Лила также подчеркнул, что терапия ГИБП для пациентов с ревматическими заболеваниями нередко применяется пожизненно. Он уточнил, что все существующие в мире генно-инженерные биологические лекарства доступны в России, а для лечения болезни Бехтерева существует препарат отечественной разработки – но бюджетные расходы на их применение по-прежнему высоки.

При болезни Бехтерева, псориатическом артрите, а также для большей части пациентов с ревматоидным артритом высокую эффективность показывают иммуносупрессивные препараты на основе моноклональных антител, рассказал «Ведомостям» директор НИИ трансляционной медицины Пироговского университета Дмитрий Чудаков. Для терапии болезни Бехтерева РНИМУ им. Пирогова и компанией «Биокад» был разработан препарат сенипрутуг, позволяющий добиться полной ремиссии для существенной доли пациентов, добавил он.
В качестве альтернативы ГИБП Лила упомянул CAR-T-терапию – новую технологию иммунотерапии. Она подходит для лечения ревматических заболеваний и обеспечивает безлекарственную ремиссию для пациентов. По словам специалиста, она уже внедряется в международной практике и потенциально может стоить дешевле, чем пожизненное применение ГИБП.

С ним согласился заместитель руководителя Института цитологии и генетики Сибирского отделения РАН (ИЦиГ СО РАН), главный внештатный ревматолог Новосибирской области Максим Королев. Он рассказал «Ведомостям», что для достижения многолетней ремиссии пациентам с ревматическими болезнями, по предварительным оценкам, потребуются одна или две процедуры CAR-T, в то время как ГИБП вводятся каждые две-четыре недели на протяжении всей жизни. Поэтому, хотя CAR-T-терапия и дорогая, ее применение будет выгоднее экономически, подчеркнул эксперт.

CD19-таргетированная CAR-T-терапия, по словам Чудакова, показывает убедительные результаты при системной красной волчанке, системной склеродермии и, возможно, при рефрактерном ревматоидном артрите.

Королев также рассказал, что в 2025 г. ИЦиГ СО РАН в составе консорциума во главе с Курчатовским институтом выиграл грант на разработку и применение CAR-T-клеточных технологий для лечения ревматических болезней в режиме госпитального исключения. Это позволит производить и применять биомедицинские клеточные продукты в Клинике НИИ клинической и экспериментальной лимфологии (филиал ИЦиГ СО РАН) по индивидуальному назначению. К 2029 г. при помощи CAR-T-терапии планируется пролечить первых пациентов, а к 2030 г. – разработать предложения для включения метода в клинические рекомендации.

Директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович отметила, что оценка эффективности затрат на лечение ревматических болезней зависит от методики расчета. Если учитывать не только снижение медицинских расходов, но и восстановление трудового потенциала пациентов, рост качества их жизни, то терапия, например, болезни Бехтерева при помощи ГИБП оказывается достаточно эффективной, уточнила она, сославшись на подсчеты института, которым она руководит. Итоговая выгода для общества может быть существенно выше заявленных 20,2 млрд руб., заключила эксперт.

При этом Попович признала, что найти дополнительные 70,7 млрд руб. для финансирования лечения ревматоидного артрита и болезни Бехтерева достаточно сложно. Необходимо предпринимать усилия для снижения стоимости препаратов, сказала она. Отдельно эксперт уточнила, что создание федеральных регистров пациентов необходимо для любого системного планирования в здравоохранении. Только на их основании можно оптимизировать расходы и избежать неэффективного использования лекарств.

Окончание. Начало - здесь

В конце декабря прошлого года вице-премьер Александр Новак в интервью телеканалу «Россия-24» сообщил о планах правительства довести к 2042 году уровень генерации на возобновляемых источниках энергии до 17 ГВт. При этом он сделал одно важное уточнение. По его словам, солнечные электростанции и ветряки не целесообразно строить на севере страны, где нет солнца и ветра. Поэтому предполагается размещать их в южных регионах – в Краснодарском крае, в Ростовской области, в Ставропольском крае, в Дагестане и так далее.

Создается впечатление, что указанной оговоркой вице-премьер хотел показать свою компетентность в данном вопросе. Мол, мы не собираемся бездумно расширять долю ВИЭ, а будем делать это только там, где такие решения целесообразны. Тем самым он как бы заранее успокоил скептиков, яростно критикующих «зеленый» энергопереход. Правда, по современным меркам 17 ГВт – не такая уж впечатляющая величина (а тем более до 2042 года), но для нынешней России такие мощности стали уже восприниматься как достижение.

Сдается, что южные регионы в этом раскладе выбраны далеко не случайно, и обилие солнца и ветра – далеко не главная причина такого выбора. В настоящее время там наблюдается ощутимый дефицит электроэнергии из-за растущего населения и экономической активности. Власть вынуждена решать эту проблему, однако тут же возникает вопрос: каким путем, за счет каких источников энергии? В советские годы по этому поводу особо не заморачивались, активно возводя гидроэлектростанции и ТЭС, а в дальнейшем – атомные электростанции. Но в нынешних условиях – после крайне «успешного» рыночного реформирования энергетической отрасли – этот путь оказался не таким уж простым. Практика показала, что частные инвесторы не очень охотно вкладываются в такие проекты. Поэтому для оперативного покрытия энергетического дефицита приходится искать какой-то другой путь, не столь обременительный. И похоже на то, что его уже нашли.

Как нетрудно догадаться, этим путем становится опора на ВИЭ. Сегодня у нас в стране апологеты данного направления на каждом углу уверенно рассказывают о том, будто решать проблему энергетического дефицита с помощью ветряков и солнечных панелей – это очень быстро и экономично. Дескать, мы всё посчитали, сравнили и убедились, что так выходит гораздо быстрее и дешевле даже с учетом использования накопителей энергии. Упоминание накопителей вообще разоружает скептиков, поскольку считается, что создание систем накопления устраняет главный недостаток генерации на солнце и ветре – прерывистость работы. А раз так, то вам внушают мысль о том, что СЭС и ВЭС в состоянии на равных конкурировать с газовыми электростанциями. И не просто конкурировать, но и честно выигрывать в этом соревновании.

Полагаем, что эти нехитрые выкладки уже донесли до сведения руководителей российского правительства, благодаря чему ВИЭ получили «зеленый свет». По крайней мере, применительно к южным регионам страны. А чтобы успокоить скептиков, им объяснили, что возобновляемая энергетика будет развиваться разумно, с учетом природно-климатических условий. На север, мол, продвигать ее нецелесообразно. И чтобы скептики не заподозрили руководителей правительства в потакании «зеленому безумию» (которое, как мы знаем, совсем не поощряется нашим Главой государства), им указывают на пример Китая, где ветряки и солнечные панели возводят в количествах, поражающих воображение. И никто, вроде бы, не увязывает такую энергетическую политику китайских властей с «зеленым безумием», которым отличились западные страны.

В свете сказанного позиция российского правительства в отношении возобновляемой энергетики как будто выглядит вполне здраво. Следовательно, каких-либо перекосов ожидать не стоит, тем более что китайский пример убеждает нас в том, что ветряки и солнечные панели никак не противоречат здравой энергетической политике. Однако с чего мы взяли, что наше правительство вдохновляется китайским примером, а не каким-то другим? Только ли потому, что 17 лет назад один из «эффективных» реформаторов энергетической отрасли ссылался на Дэн Сяопина?

Этот вопрос необходимо прояснить.

Начнем с некоторых данных физической географии. Мы не знаем точно, какой «север» имел в виду вице-премьер Александр Новак, когда говорил о нецелесообразности размещения там ветряков и солнечных панелей. Если говорить о Крайнем Севере, о побережье северных морей, то эти территории как раз отличаются самым высоким ветропотенциалом. А в летнее время солнце там не заходит круглые сутки. Ветряки могли бы работать на этих северных окраинах с очень высоким КПД. Только вопрос – куда эту энергию девать? По хорошему, ее можно перебрасывать в районы с высокой производственной активностью и плотностью населения. Но для этого нам необходимо создать совершенно новую, суперсовременную, высокотехнологичную сетевую инфраструктуру, позволяющую грамотно перераспределять на огромных территориях произведенную электроэнергию. Иначе говоря, если вопрос решать комплексно, то расширение доли ВИЭ (как о том теперь мыслят в правительстве) нужно тесно увязывать с масштабным развитием сетей, подстраивая их по новые технические требования. Это как раз и есть «китайский путь».

Обычно российские апологеты ВИЭ, кивая на пример Китая (мол, у них там тоже много строят ветряков и СЭС), не обращают внимание на то, что в этой стране прерывистая «зеленая» генерация четко вписана в единую энергосистему с самыми развитыми сетями в мире. Благодаря развитию сетевых технологий Китай в состоянии с минимальными потерями оперативно «перебрасывать» электроэнергию от тех же возобновляемых источников на большие расстояния. Как раз за счет эффективного управления суперсовременным сетевым хозяйством в этой стране прерывистые источники энергии нормально вписаны в общую систему энергоснабжения.

Напомним, что в свое время Китай инициировал проект Глобальной Сети, чтобы управлять перетоками электричества на мировом уровне (о чем мы уже писали). Проект был весьма привлекателен в том плане, что позволял более эффективно использовать ВИЭ, доля которых стремительно росла во многих странах. Правда, когда американцы поняли, что Китай превосходит их по сетевым технологиям, они сразу же отказались от участия в проекте, опасаясь китайского доминирования в сфере электроэнергетики.

Мы сейчас не случайно остановились на этом моменте. Ссылки на китайский опыт у нас всегда страдают однобокостью. Если уж опираться на пример Китая, то не стоит отдельные фрагменты выдирать из контекста. Гораздо продуктивнее оценить и изучить сам контекст. И тогда окажется, что на сегодня у нас с ним мало общего. Как ни странно, Китай много чего полезного перенял из советского опыта, в то время как наши рыночные реформаторы постарались угробить всё то хорошее, что там было.  Именно поэтому «реформа» энергетической отрасли не дала ничего того, что есть в нынешнем Китае (как бы наши реформаторы ни восхищались реформами Дэн Сяопина).

Реформа по Чубайсу привела лишь к тому, что сегодня в нашей стране один за одним срываются конкурсы на строительство новых тепловых электростанций. И чтобы заткнуть эту дыру, правительство дало отмашку на оперативное возведение ветряков и солнечных электростанций. Понятно, что речь, в первую очередь, идет о южных регионах. Но по сути это ничего не меняет. Ничего с китайским вариантом здесь нет и близко. Фактически мы становимся свидетелями хаотичного наращивания прерывистых «зеленых мощностей», и последствия, надо полагать, будут примерно такими же, как это имеет место в некоторых западных странах.

Всякие успокаивающие уверения насчет параллельного строительства накопителей энергии здесь также мало что поменяют. На этот счет мы уже приводили опыт Калифорнии, где не первый год осуществляются планы по замене генерации на ископаемом топливе ветряками и солнечными панелями, под которые параллельно создаются огромные «склады» литий-ионных аккумуляторов. В итоге цена на электричество для конечных потребителей за последние пять лет выросла там почти на 60 процентов.

Как раз этот калифорнийский сценарий (назовем его так) готовят для российского Юга. Полагаем, если бы в правительстве внимательно изучали опыт Калифорнии, они бы поняли, что обилие солнца и ветра – это еще не самое главное. Куда важнее ответственное рациональное планирование. А этому можно поучиться не только у Китая. Наглядным примером здесь как раз выступает советский план ГОЭЛРО, о котором теперь много говорят. Хотя давно настало время именно на нем поучиться грамотным подходам к решению сложных задач стратегического уровня.

Андрей Колосов

Накануне Дня российской науки губернатор Свердловской области Денис Владимирович Паслер и председатель попечительского совета научного Демидовского фонда академик Валерий Николаевич Чарушин вручили награды лауреатам общенациональной неправительственной Демидовской премии.

Лауреатами 2025 года стали директор Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН академик Российской академии наук Александр Васильевич Латышев — в номинации «Физика» за выдающийся вклад в физику полупроводников, академик РАН Юрий Михайлович Милехин —  в номинации «Химия» за выдающийся вклад в создание высокоэнергетических веществ специального назначения, академик РАН Александр Григорьевич Румянцев —  в номинации «Медицина» за выдающиеся научные исследования в области детской онкологии, гематологии и иммунологии.

«Сегодня, наши исследователи, изобретатели, ученые решают масштабные государственные задачи, обеспечивая суверенитет России в ключевых отраслях экономики. Я очень рад приветствовать в Свердловской области лауреатов Демидовской премии, которые внесли огромный вклад в отечественную науку и являются примером для молодых ученых», — открыл церемонию награждения Денис Паслер.

Решение научного совета Демидовского фонда по присуждению Демидовских премий 2025 года огласил академик Валерий Чарушин.

Лауреатов представляли коллеги — известные ученые, эксперты в соответствующих исследовательских областях. Вклад А.В. Латышева охарактеризовал президент Российского технологического университета МИРЭА академик Александр Сергеевич Сигов: «Александр Васильевич Латышев – блестящий физик, он не просто ученый, ежедневно выполняющий важные работы, занимающийся активной научной деятельностью, а человек, создавший новое направление в физике полупроводников, открывший интереснейшие эффекты, связанные со сверхвысоковакуумной отражательной электронной микроскопией.

Его работы признаны во всем мире и входят не только в копилку научных знаний, но и в учебники мирового класса, преподаются в высшей школе.  Александр Васильевич остается, пожалуй, единственным в мире человеком, который глубоко разбирается в этом направлении. Однако, его работа не ограничивается вышеперечисленным.

На мой взгляд, очень важны достижения по электромиграции на поверхности полупроводников, интереснейшие результаты получены в области эшелонирования ступеней на поверхности [кристаллов]. Это действительно новое, интересное и практически очень важное направление: результаты позволяют сегодня думать о создании приборов, которые можно будет отнести не к импортозамещению, а, скорее, к импортоопережению».

Александр Латышев отметил, что удостоен премии в год 75-летия патента на транзистор — полупроводниковое устройство, обеспечившее появление современного цифрового мира.  Лауреат обратил внимание, что физика полупроводников подарила нам и беспроводные технологии, и компактные лазеры, и яркие эффективные светодиоды.

Ученый подчеркнул, что получение премии стало возможным благодаря поддержке и участию учителей, коллег и наставников: «Я хочу поблагодарить научный Демидовский фонд за присвоение звания лауреата премии. Это большая честь для меня, для моих сотрудников, для института, которым руковожу. Я должен поблагодарить школьных учителей — они привили мне любовь к физике и математике, преподавателей кафедры физики полупроводников Новосибирского государственного университета — сейчас ее возглавляю я, а ранее учили меня.

Особую признательность я испытываю к академику Александру Владимировичу Чаплику, который читал нам лекции и научил меня основам физики полупроводников. В моей памяти навсегда останется человек, который указал мне научный путь: заведующий лабораторией Института физики полупроводников доктор наук Сергей Иванович Стенин. К сожалению, он прожил всего пятьдесят лет, но он пророчески написал мне направление, по которому я должен был идти, актуальное до сих пор.

Я благодарен своему научному руководителю: тогда это был кандидат наук, сейчас академик — Александр Леонидович Асеев, именно он научил меня электронной микроскопии, ее основам, без чего нельзя было бы сделать новый метод.  Александр Леонидович, как соавтор, был глубоко вовлечен в развитие моих работ. Невозможно переоценить роль лабораторий, где я вел научную деятельность — №16, а после № 20, их истинно творческой атмосферы. Без коллектива лабораторий не было бы успеха, потому что вклад каждого человека очень важен».

Александр Латышев добавил, что воспринимает вручение премии «не как подведение итогов, а как стимул для дальнейших работ, для новых проектов, для продвижения и развития».

Демидовские чтения — наука для каждого

Традиционно вручение Демидовских премий приурочено ко Дню российской науки. Накануне торжественной церемонии проходят Демидовские чтения: лауреаты представляют открытые лекции в Уральском федеральном университете, в рамках чтений чествуют молодых исследователей Свердловской области.

Об истории награды рассказал академик Валерий Чарушин.

«В России нет ни одной научной премии, которая бы уходила своими корнями в столь глубокое прошлое. Конечно, мы признательны Павлу Николаевичу Демидову, представителю знаменитой династии уральских промышленников за решение создать премию и “содействовать преуспеянию наук, словесности и промышленности в своём Отечестве”.  Лауреатами полной Демидовской премии с 1832 по 1865 год стали 55 ученых, еще 220 получили половинные Демидовские премии.

Почему именно уральский промышленник инициировал появление награды? На Урале всегда по-особому относились к науке: ценили знания, изобретательность, совершенство технологий, и не случайно уральский металл, который производили Демидовы, считался лучшим на биржах Лондона, Парижа.

В XIX веке Демидовские премии вручались в течение 33 лет, потом эта традиция прервалась и в 1993 году была возрождена академиком Геннадием Андреевичем Месяцем и Эдуардом Эргартовичем Росселем (тогда главой администрации Свердловской области). С момента возрождения Демидовские премии вручаются тоже в 33 раз — у нас День равноденствия. [За это время награждены] 114 лауреатов — фактически летопись российской науки, во всяком случае, значительной части, включая Нобелевских лауреатов: Жореса Ивановича Алферова и Александра Михайловича Прохорова, представителей всех наук — от физики до гуманитарных», — подчеркнул академик.

Пресс-служба ИФП СО РАН

Фото: Департамент информационной политики Свердловской области

Часть Первая: Новая битва за электричество

В минувшем году вице-спикер Госдумы Александр Бабаков неожиданно выступил с громкой инициативой. Он предложил, ни много ни мало, новый национальный проект ГОЭЛРО-2, мысленно отсылая нас к знаменитому первому советскому плану электрификации страны. По словам депутата, сегодня России жизненно необходим аналогичный план, способный стать опорой нашего суверенного развития «на десятилетия вперед».

Дескать, спустя 105 лет после старта предыдущего плана, нам нужно совершить похожий рывок, поскольку перед страной стоят те же вызовы, что и в самом начале создания советского государства. Новый рывок, считает Бабаков, невозможно осуществить без соответствующей энергетической стратегии. Поэтому план ГОЭЛРО-2 является, по сути, «планом прорыва». По его словам, развитие Дальнего Востока и Сибири, освоение Арктики требуют масштабного строительства новых электростанций, включая и атомные реакторы, а также внедрения новых технологий в целях развития сетевой инфраструктуры.

Депутат также напомнил и о программе развития технологий искусственного интеллекта, для чего также потребуются новые генерирующие мощности. При этом он сослался на выступление американского президента, который объявил о программе по созданию инфраструктуры для развития ИИ, пообещав выделить на ее реализацию порядка 500 миллиардов долларов. Если Россия не озаботится теми же вопросами, заметил депутат Бабаков, она рискует сильно отстать в развитии ИИ как от американцев, так и от китайцев.

В общем, России необходимо в сжатые сроки радикально увеличить выработку энергии, считает народный избранник. Сегодня, напомнил он, общая мощность российской энергетики составляет порядка 270 ГВт. А к 2042 году, полагает Бабаков, нам необходимо увеличить эти мощности как минимум на 50 – 60 ГВт. Это больше того, чем определено правительственной программой, отметил депутат. И если уж мы нацелились на конкуренцию с США и с Китаем, то стоит учитывать, что только в 2025 году Америка ввела дополнительные 67 ГВт, а китайцы – 450 ГВт. Цифры просто ошеломляющие.

Надо признать, что в словах депутата есть доля истины. Понятно, что амбициозные планы по развитию экономики необходимо тесно увязывать с планами развития энергетического сектора. Это – та аксиома, которую хорошо понимала советская власть еще в 1920 году, принимая план ГОЭЛРО. Теперь же у нас нередко случается так, что энергетические мощности стихийно «подтягивают» под запросы промышленности. А если оценить планы Минэнерго РФ по развитию энергетических мощностей на среднесрочную перспективу, то в сравнении с США и Китаем амбициозными их никак не назовешь.

В этой связи больше всего настораживает тот факт, что народному избраннику приходится публично растолковывать подобные прописные истины. Такое впечатление, будто в нашем правительстве их либо не понимают, либо не хватают звезд с неба, то есть вообще не вынашивают никаких амбициозных планов развития.

Самое интересное, что примерно 17 лет назад уже звучала тема ГОЭЛРО-2, которую пытались привязать к амбициозным стратегиям развития экономики. Эту тему в те годы очень активно развивал никто иной, как тогдашний «главный электрик» страны Анатолий Чубайс. Почему-то он был уверен в том, что проведенная под его руководством структурная реформа электроэнергетики создала-де условия для прихода в отрасль масштабных инвестиций (именно так – масштабных!). Согласно тогдашней инвестиционной программе РАО «ЕЭС России» на 2006-2010 годы в стране собирались построить 165 новых энергоблоков, протянуть почти 70 тысяч километров линий электропередач, плюс – создать несколько тысяч подстанций.

Этот план ГОЭРЛО-2 обсуждался на уровне правительства и был официально утвержден в феврале 2008 года. Как высказался о ней сам Чубайс, реализация этой программы способна не только полностью преобразить российскую энергетику, но и оказать «уникальное» влияние на экономику всей страны. Уникальность этой инициативы якобы заключалась в том, что здесь происходило гармоничное сочетание рыночных и планово-социалистических механизмов. В данном случае были отсылки не столько к советскому, сколько к китайскому опыту, где в ходе реформ Дэн Сяопина государственное централизованное планирование сочеталось с рыночными принципами. Возможно, российские реформаторы и в самом деле намеревались воспроизвести современный китайский опыт, приведший эту страну к экономическому чуду.

В нашем случае задумка была неплохая, но она не удалась. Очевидно, российским реформаторам оказалось трудно соревноваться со страной, где чиновников за коррупцию ставят к стенке, а не перемещают с одной должности на другую. Не беремся здесь что-либо категорично утверждать, но факт остается фактом – «как в Китае» у нас не получилось.

Весьма красноречивым показателем этих эпохальных начинаний под эгидой Чубайса стало то, что инвесторы успели вложить более 400 миллиардов рублей в строительство новых электростанций, которые, как оказалось, не очень-то были и нужны. В разгар экономического кризиса 2009 года становилось понятным, что новых мощностей будет введено в 2-3 раза меньше, чем это было предусмотрено генеральной схемой размещения энергетических объектов до 2020 года. По мнению представителей энергетического сектора, принятый план явно требовал корректировки в соответствии с экономическими реалиями.

Отметим, что план ГОЭЛРО-2 верстался в «оптимистичных» 2006-2007 годах, когда и в обществе, и во властных коридорах возникала уверенность в том, что Россия встает с колен и превращается в мировую державу с развитой экономикой. Авторы указанного плана исходили из предположения, что энергопотребление в России – в силу бурного экономического роста – станет точно так же бурно расти. Причем, аккурат перед кризисом на самом верху делались заявления, что необходимо во что бы то ни стало заняться опережающим развитием электроэнергетического комплекса, поскольку именно так можно было насытить постоянно растущий спрос на энергию.

Однако дальнейшее развитие событий показало, что надежды на непрерывный рост не оправдываются. Так, если в 2006 году резкий рост спроса на электроэнергию (особенно в южных регионах страны) привел руководителей в замешательство, то в 2009 году наметился неожиданный спад. И как становилось понятным уже тогда, плановые показатели, когда спрос на электричество ежегодно вырастает примерно на 15%, вряд ли будут дотягивать до реальных значений.

Самое интересное, что строительство почти всех новых электростанций по плану ГОЭЛРО-2 взяло на себя возглавляемое Чубайсом РАО «ЕЭС России». На этот счет там были даже сверстаны инвестиционные программы для своих «дочек» - оптовых и территориальных генерирующих компаний. Пожалуй, это стало самым ярким примером тесного взаимодействия рынка и планово-социалистических механизмов. Показательно, что сумма инвестиционных программ на 2008–2012 годы должна была составить 1,8 триллиона рублей.

И вот, спустя 17 лет выходит на трибуну депутат Госдумы и еще раз объявляет о необходимости плана ГОЭЛРО-2. Причем, произнося всё это с таким видом, будто ничего подобного до этого не заявлялось и не делалось. То есть попытка масштабного обновления и развития российской электроэнергетической отрасли уже предпринималась. Однако нам опять предрекают энергетический дефицит, если мы не предпримем каких-то срочных эпохальных мер. Напомню, что советский план ГОЭЛРО был реализован за десять лет. Этого времени хватило на то, чтобы увеличить установленную мощность электростанций в семь раз!  В наши дни такие темпы кажутся немыслимыми, несмотря на то, что нынешние планы реализуются в несравненно более благоприятных стартовых условиях, чем это было в 1920-е годы прошлого века, когда всё приходилось начинать практически с нуля.

Здесь впору обратиться к нынешним правительственным планам и разобраться с тем, насколько они эпохальные и что в них есть такого примечательного.

Андрей Колосов

Окончание следует

Наверное, мы немного поторопились с выводами о том, что руководство нашей страны окончательно определилось в своей энергетической политике. В этом нас убеждали выступления Главы государства Владимира Путина на тематических форумах, посвященных развитию энергетической отрасли. Но, как выясняется, параллельно у нас проходят и другие мероприятия, где выступают чиновники рангом пониже. Они также делают различные заявления, которые нам достаточно сложно состыковать без натяжек с основными идеями и пожеланиями Президента.

Так, в начале декабря минувшего года у нас в стране состоялась очередная ежегодная конференция «Возобновляемая энергетика России», где представитель Минэнерго РФ сделал дежурный реверанс в сторону ВИЭ. По словам чиновника, ВИЭ позволяет очень быстро покрывать дефицит электрической энергии. Дескать, это наиболее понятное техническое решение, которое способно не только с высокой скоростью закрывать проблемы, но также способно хорошо встраиваться в текущую систему, не увеличивая стоимости. Речь здесь, главным образом, идет о ветряках и солнечных панелях. Они – на первом месте (как и следовало ожидать). При этом Минэнерго демонстрируют уверенность в том, будто расширение генерации на основе ВИЭ совсем не увеличивает стоимости электричества для потребителей. А раз так, то оно «благословляет» курс на увеличение доли всё тех же ветряков и солнечных панелей в общем энергобалансе страны.

Можно, конечно, порадоваться такому оптимистическому настрою, если бы не одно обстоятельство: судя по официальным цифрам, новые мощности на основе ВИЭ уже опережают прирост новых мощностей на ископаемом топливе. Возможно, в Минэнерго РФ настолько уверовали в глобальное потепление, что считают выработку тепла в России не особо важной задачей. По крайней мере, пока мы не видим цифр, которые бы показывали такой же прогресс в деле замены старых угольных ТЭС на новые. Например, мы не знаем, как долго еще в Новосибирске будет «пыхтеть» морально устаревшая ТЭЦ-2, где капитальный износ уже стремится к своему критическому порогу. Или в Минэнерго ее надеются заменить каким-нибудь ветропарком? Вопрос, кстати, далеко не риторический.

В этой связи больше всего смущают набившие оскомину тезисы о том, будто «зеленая» генерация на основе ВИЭ не окажет никакого влияния на стоимость электроэнергии. Несколько лет назад мировую общественность уверяли в том, что ветряки и солнечные панели сделают электричество более дешевым. На Западе, как мы знаем, именно этот тезис о «дешевизне» ВИЭ подкреплял планы масштабного «зеленого» энергоперехода. Однако этот тезис не так давно опровергла сама практика. В западных странах, где с фанатизмом строили ветряки и СЭС, никакого удешевления не получили. Оказалось, что российский трубопроводный газ был для некоторых европейских стран куда более надежным источником энергии, чем ветер и солнце.

И вот теперь, на фоне не совсем удачного западного опыта «озеленения» энергетического сектора, российские чиновники из профильного министерства успокаивают нашу общественность заявлениями о том, будто генерация на основе ВИЭ прекрасно решает проблему энергодефицита, никак не отражаясь на стоимости электричества. Однако специалисты неплохо осведомлены о том, что здесь необходимо учитывать вопрос масштаба и соотношения ВИЭ к традиционным источникам энергии. И коль уж это соотношение при создании новых мощностей теперь и в нашей стране явно складываться в пользу ВИЭ (о чем мы сказали выше), то неплохо было бы понять: что нас может ожидать в перспективе, если эти мощности и впредь будут наращиваться в том же соотношении (которое, похоже, вполне устраивает чиновников из Минэнерго)?

Совсем недавно в западных леволиберальных СМИ пропели очередную оду губернатору Калифорнии Гэвину Ньюсому за его несгибаемость в деле «озеленения» энергетического сектора вверенного ему штата. Сегодня штат Калифорния чуть ли не в открытую противостоит федеральному руководству по ряду вопросов. Один из них напрямую связан с реализацией климатических целей. Как мы знаем, администрация Трампа собирается полностью выйти из Парижского соглашения по климату, занявшись открытым сворачиванием «зеленого курса». В этих условиях губернатор Ньюсом (не лишенный, кстати, президентских амбиций) прямо бросил вызов политике Трампа, продолжая с прежними усилиями воплощать «зеленый курс». На недавнем климатическом саммите ООН в Белене (Бразилия) именно он представлял США (напомним, что Трамп и представители президентской администрации проигнорировали данное мероприятие).

В глазах сегодняшних борцов с глобальным потеплением Гэвин Ньюсом становится героической фигурой, противостоящей-де реакционным поползновениям «неадекватного» Трампа. Судя по их откликам в СМИ, они возлагают большие надежды на Ньюсома как на будущего президента США. Возможно, с его приходом (если он состоится, конечно же) Америка вновь развернется к реализации климатической повестки, и сделает это с еще большими усилиями, чем было до прихода Трампа. По крайней мере, так позволяет думать наглядный опыт Калифорнии, где (как уверяют поклонники Ньюсома) осуществилась самая масштабная «зеленая» трансформация в энергетике. 

Власти штата поставили перед собой амбициозную задачу еще в 2018 году. Был принят законопроект, согласно которому к 2030 году Калифорния как минимум 60% энергии должна получать от ВИЭ, а к 2045 году создать совершенно «чистую» энергосистему, лишенную парниковых выбросов. В этих целях уже несколько лет огромные суммы вкладываются в возобновляемые источники энергии и в аккумуляторные батареи. В настоящее время, как пишут восторженные репортеры, Калифорния может уверенно отмечать свои величайшие «достижения». Так, с 2019 года мощность «зеленых» генерирующих объектов и аккумуляторных батарей уже превысила 30 ГВт!  И хотя природный газ по-прежнему играет большую роль в энергосистеме штата, его добыча неуклонно сокращается. Причем, в 2025 году произошло самое серьезное сокращение добычи.  

Как отмечают наблюдатели, Калифорния до последнего времени не сворачивала с этого пути. Конечно, она не является каким-то исключительным примером, но в ряду таких примеров занимает особое место как раз в силу масштабов произведенных в этом штате преобразований в сфере энергоснабжения. Мы говорим сейчас о рекордном количестве проектов в сфере солнечной энергетики и накопителей энергии. Накопители энергии – это особо важная тема. С 2022 года количество аккумуляторных батарей здесь увеличилось в 2,5 раза, достигнув мощности в 17 ГВт.

Сторонники данного курса уверены, что аккумуляторные батареи являются экологически «чистой» альтернативой газовым ТЭС, которые пока что используются в качестве резервных мощностей. Но от них, как видим, в скором времени намерены избавиться. Что касается угля, то он почти полностью исчез из энергосистемы штата. Планов на мирный атом здесь также нет, поскольку Калифорния является центром антиядерного движения. Остаются исключительно возобновляемые источники энергии.

Пример Калифорнии уже не первый год пытаются представить как выдающийся образец последовательной «зеленой» трансформации энергосистемы, еще недавно полностью полагавшейся на ископаемое топливо. Причем, делают это весьма назойливо – вплоть до сегодняшнего дня. Правда, при этом стараются не особо высвечивать как минимум два важных показателя: 1) объемы федеральных субсидий на реализацию «зеленых» проектов; 2) стоимость электроэнергии для потребителей.

Даже сторонники Ньюсома не в состоянии скрыть того, что счета за электричество в Калифорнии – одни из самых высоких в стране. Так, за последние пять лет цены на электроэнергию в этом штате выросли примерно на 59 процентов. Сегодня они вдвое превышают средний уровень цен по стране (около 32 центов за КВт*час против 16,1). Наблюдатели не видят здесь иной причины, кроме массового перехода на ВИЭ и отказа от углеводородов. Не удивительно, что стремительный рост цен начался примерно с того времени, когда в штате вовсю развернулась реализация упомянутой «зеленой» программы.

Попытка объяснить этот досадный факт расходами на ликвидацию последствий лесных пожаров выглядит весьма неуклюже. Наблюдатели отмечают, что в этом штате подорожало не только электричество, на также бензин и дизельное топливо. Цены на них – примерно на 50% выше, чем в среднем по стране (4,67 долларов за галлон против 3,07 долларов). Причину такого удорожания напрямую связывают с «зеленой» политикой властей штата, последовательно закрывающих нефтеперерабатывающие предприятия.

Разумеется, нас, Россиян, не особо волнует судьба Калифорнии. Однако впору задаться вопросом: изучают ли этот опыт в Минэнерго РФ? Ответа на него мы не знаем. В то же время иногда складывается впечатление, что там работают тайные поклонники Гэвина Ньюсома, которые не мытьем, так катаньем, проталкивают тему «зеленого» энергоперехода - даже вопреки тому, о чем заявляет наш Глава государства.

Константин Шабанов

Научные сотрудники Института систематики и экологии животных СО РАН совместно с коллегами из ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» и Новосибирского государственного университета экспериментально исследовали начальные этапы эволюции в группе скальных полевок рода Alticolа и сделали вывод, что ольхонская полевка находится на пути становления новым видом. Результаты исследования опубликованы в Mammalian Biology.

Ольхонская полевка (A. olchonensis) — это грызун из рода скальных полевок семейства Cricetidae, обитающий на островах Байкала. Изначально она была описана как подвид, потом ее официально признали отдельным видом, однако до сих пор не утихают споры о таксономическом статусе этого животного. 

«Скальные полевки — очень интересный и удобный объект для изучения процессов видообразования, эволюционных процессов. Во-первых, это крайне слабо исследованная группа. Во-вторых, эти виды являются стенотопными, приуроченными к жизни в ограниченных местообитаниях: в скальных останцах, каменистых россыпях в Северной Азии, на территории Сибири, Монголии, Китая, Казахстана. Их ареалы большей частью не перекрываются. До сих пор идет полемика о таксономическом статусе многих видов, относящихся к скальным полевкам. Например, ольхонская и тувинская полевки являются сестринскими видами, но некоторые коллеги-зоологи считают, что первая — всего лишь подвид второй. Наше исследование должно было внести некую ясность в таксономический статус ольхонской полевки», — рассказывает заведующий лабораторией экологии сообществ позвоночных животных кандидат биологических наук Игорь Викторович Моролдоев.

Сибирские ученые решили проанализировать фундаментальный критерий биологического вида — репродуктивную изоляцию. Так называют совокупность механизмов, препятствующих скрещиванию между особями разных видов или популяций. Эксперименты проводили на лабораторной колонии ольхонской полевки и двух географически изолированных формах тувинской полевки: тувинской (из горных степей Хакасии и Тувы) и хубсугульской (с побережья озера Хубсугул в Монголии). Животных разных групп скрещивали между собой, создавая гибриды первого (F1), второго поколения (F2), а также гибриды, полученные в результате соединения F1 с представителями родительской группы (беккроссы).

«На момент начала эксперимента было понимание, что гибриды ольхонской и тувинской полевки практически все фертильные, они скрещиваются, дают потомство, и, как зоологи, мы не могли сказать, есть ли у них какие-то механизмы первичной репродуктивной изоляции, более тонкие цитологические механизмы. Предполагалось, что они должны быть, но увидеть их мы не могли», — объясняет Игорь Моролдоев. Поэтому к исследованию подключились сотрудники ФИЦ ИЦиГ СО РАН, которые сосредоточились на изучении сперматогенеза.

«Мы работали только с самцами. Во-первых, у млекопитающих они всегда первыми проявляют признаки гибридной стерильности — важного механизма репродуктивной изоляции (то есть у них больше вероятность обнаружить нарушения). Во-вторых, сперматогенез начинается с половозрелого состояния и идет в течение всей жизни, можно наблюдать все его этапы, в том числе мейоз (процесс деления ядра в клетке. — Прим. ред.). У самок полевок одна из самых важных стадий мейоза проходит чуть ли не в момент рождения, поэтому оогенез невозможно изучать так же подробно», — комментирует научный сотрудник ФИЦ ИЦиГ СО РАН кандидат биологических наук Татьяна Игоревна Бикчурина.

Исследование показало, что первое поколение гибридов (F1) в основном фертильно. Однако уже у них наблюдалось резкое увеличение доли аномальных сперматозоидов (до 81 % против менее 9 % у родителей): либо хвостик повернут не туда, либо головка не так сформирована, либо всё вместе. «Вероятно, из-за этого начинает падать фертильность», — отмечает Татьяна Бикчурина.

У гибридов F2 (потомков от скрещивания гибридов F1 между собой) и беккроссов наблюдались уже более серьезные проблемы. У части из них были обнаружены серьезные нарушения сперматогенеза: резкое сокращение количества сперматид (тип клеток, которые завершают сперматогенез. — Прим. ред.) и множественные нарушения морфологии сперматозоидов. У гибридов второго поколения снизилось число постмейотических клеток, то есть мейоз проходил, но, похоже, в нем что-то нарушалось, потому что в сперматозоиды превращались только единичные клетки. У половины беккроссов процесс сперматогенеза резко останавливался на стадии мейоза. Чтобы лучше понимать, что происходит, ученые сделали отдельные препараты хромосом и посмотрели основные процессы мейоза.

«В начале мейоза хромосомам от матери и отца важно найти друг друга и склеиться по всей длине (синапсис), потом обменяться участками (рекомбинация), а затем разойтись (сегрегация). Мы посмотрели два первых процесса и выяснилось, что у гибридов часто есть клетки с асинаптированными участками хромосом, — по каким-то причинам они не склеиваются в той точке времени, когда должны это сделать. В результате клетка помечает эти участки как то, что ей не нравится. Если их много, она может запустить процесс апоптоза (программируемой клеточной гибели), если мало — мейоз идет дальше, но блокируется транскрипция в помеченных местах. Блокировка может сохраняться даже после мейоза. Это приводит к тому, что следующая клеточная стадия не разовьется либо разовьется неправильно, с ненормальной морфологией сперматозоидов», — рассказывает Татьяна Бикчурина.

Таким образом, исследование показало, как проходят ранние этапы перипатрического видообразования: географическая изоляция может приводить к набору несовместимостей, проявляющихся в гибридах. Ольхонская полевка накопила генетические изменения, которые хоть и не мешают появлению потомства с тувинской полевкой, но нарушают тонкий механизм мейоза у последующих поколений гибридов. 

«Становление видообразования — это процесс, который идет по нарастающей. Процессы изоляции между ольхонской и тувинской полевками сейчас наблюдаются на уровне мейоза и гаметогенеза (процесс образования половых клеток. — Прим. ред.), но эти виды еще могут скрещиваться и обмениваться генами. К тому же мы изучали только гибридов-самцов. У самок, скорее всего, особых проблем не должны быть. На следующем этапе изоляции при межвидовой гибридизации уже может наблюдаться гибель эмбрионов. В варианте ольхонская — тувинская полевка такого нет, а вот при скрещивании ольхонской и хангайской полевки, которое мы осуществляем в рамках другого исследования, эмбрионы гибнут, то есть хангайская полевка уже более далеко отошла от ольхонской и тувинской», — объясняет Игорь Моролдоев.

Сегодня ольхонская полевка имеет статус отдельного вида, она занесена в Красную книгу Иркутской области. Исследователи отмечают, что в последние годы наблюдаются большие проблемы с численностью этого животного.

«Наша лаборатория очень давно изучает ольхонскую полевку, особенности ее экологии, динамики численности. Мы становимся свидетелями, что она действительно вымирает. Еще три-четыре десятилетия назад на малых островах озера Байкал этих грызунов было много, сейчас мы их там найти не можем: в прошлом году за две недели исследований в месте, где мы многократно работали ранее, удалось поймать всего двух самцов. Для зоологического исследования это крайне мало, особенно если знать, как было раньше. Это можно объяснить совокупностью нескольких факторов. Во-первых, сами по себе мышевидные грызуны отличаются хорошо выраженными популяционными волнами: есть периоды резкого повышения численности, а потом этот пик сменяется вынужденной депрессией, и так продолжается всё время. Видимо, сейчас ольхонская полевка находится на стадии депрессии численности. Свой вклад вносит и то, что Байкал, Ольхон и малые острова интенсивно посещаются туристами, люди нарушают местообитания ольхонских полевок: строят тропы, маршруты, каменные пирамиды, разрушают норы, привозят собак, прикармливают лисиц. Также имеет значение изменение климата», — дополняет Игорь Моролдоев.

Уже несколько лет в ИСиЭЖ СО РАН осуществляется проект по восстановлению численности, реинтродукции ольхонской полевки. Ученые размножают этих животных в неволе и выпускают на острова Байкала, где они раньше водились, но потом исчезли.

Диана Хомякова

Фото Натали Лопатиной

В Бурятии и Иркутской области формируется один из самых амбициозных научных проектов последних десятилетий — Национальный гелиогеофизический комплекс РАН. Это не просто набор отдельных установок, а целая исследовательская система, которая позволит российским учёным на годы вперёд занять ведущие позиции в изучении взаимодействия Солнца и Земли. Ключевая цель проекта — получить фундаментальные знания о системе «Солнце — Земля» и обеспечить мировой научный приоритет России в этой области на 20–25 лет. Речь идёт об исследованиях, которые напрямую связаны с безопасностью спутников, устойчивостью связи и навигации, прогнозированием космической погоды и защитой человека от экстремальных солнечных воздействий.

Хотя Солнце находится на расстоянии почти 150 миллионов километров от Земли, его активность напрямую влияет на условия в околоземном космическом пространстве и в верхних слоях атмосферы. Потоки заряженных частиц, солнечный ветер и вспышки на Солнце запускают цепочку процессов, затрагивающих магнитосферу, ионосферу и атмосферу планеты.

Ионосфера Земли играет ключевую роль в функционировании систем связи и телекоммуникаций, а также в защите поверхности Земли от жесткого излучения Солнца. Нарушения в этой системе могут приводить к сбоям связи, ошибкам навигации и ускоренному износу спутников. Поэтому задача современной науки — не только наблюдать солнечно-земные процессы, но и научиться заранее прогнозировать их последствия, создавая модели передачи энергии от Солнца к Земле.

Понимание данной проблемы привело к созданию большого количества крупных экспериментальных установок и обсерваторий нового поколения для исследования геофизических процессов. В США, Европе и Азии создаются комплексы, объединяющие радары, оптические и радиофизические инструменты, которые позволяют изучать верхнюю атмосферу как единую систему. Так, в США действует нагревный стенд на Аляске (HAARP) для модификации ионосферы мощными KB-радиоволнами. Здесь же создан и тиражируется мобильный радар некогерентного рассеяния AMISR. Вокруг Северного и Южного полюсов развернута международная сеть когерентных KB-радаров SuperDARN для изучения магнитосферно- ионосферного взаимодействия, тринадцать из них принадлежит США.

HAARP на Аляске является одной из наиболее известных во всем мире установок. Она используется для управляемого воздействия на ионосферу с помощью мощных радиоволн и изучения того, как ионизированная и нейтральная компоненты атмосферы реагируют на внешние возмущения. Подобные эксперименты помогают уточнять модели космической погоды и улучшать прогнозы для спутниковых и радиотехнических систем.

Научные центры вокруг таких установок работают в формате кластеров: данные собираются сразу с нескольких типов приборов, что позволяет получать максимально полную картину происходящих процессов.

Национальный гелиогеофизический комплекс РАН создаётся именно по такому системному принципу. В его состав войдут солнечные телескопы, радиогелиограф, система радаров, лидар, нагревный стенд для активных экспериментов в ионосфере и единый Центр управления и обработки данных.

Инструменты будут размещены на территории Иркутской области и Республики Бурятия — это уникальное географическое положение позволяет проводить наблюдения в средних широтах, дополняя данные, получаемые в Европе, США и Японии. Одним из ключевых элементов комплекса станет нагревный стенд нового поколения. Такие установки позволяют не просто наблюдать ионосферу, но и контролируемо изменять её состояние, создавая искусственные возмущения с помощью радиоволн.

Особое значение имеет создание современного радара для изучения атмосферы: в России сегодня практически нет установок такого уровня, поэтому широкий круг научных вопросов, связанных с динамикой атмосферы, не поддерживается современными высокоточными экспериментальными данными. Расположение системы радаров является уникальным, так как комплекс позволит получать важные геофизические данные и осуществлять контроль околоземного космического пространства в центре России, существенно дополняя данные наблюдений геофизических центров США, Европы и Японии при исследованиях глобальных распределений параметров среды.

Это важно для понимания того, как атмосфера реагирует на внешние воздействия — как природные, так и техногенные. По сути, речь идёт о лабораторных экспериментах планетарного масштаба, которые невозможно провести никаким другим способом. Подобные исследования помогают уточнять существующие модели околоземного пространства, разрабатывать новые методы прогнозирования и оценивать риски для спутников, связи и навигации.

Создание Национального гелиогеофизического комплекса — это не только фундаментальная наука. Проект уже сейчас способствует развитию инфраструктуры, привлечению высококвалифицированных специалистов, созданию новых рабочих мест и образовательных программ. В настоящее время ведется разработка образовательных программ научных практик, чтобы к моменту ввода объектов в эксплуатацию было подготовлено требующееся количество инженерных и научных кадров. Для молодых учёных и инженеров это шанс работать на уникальных установках мирового уровня, не уезжая за границу. А для регионов — возможность стать центрами притяжения научного туризма и высокотехнологичных проектов.

В настоящее время введены в эксплуатацию инструменты, размещаемые в Бурятии – Оптические инструменты и Радиогелиограф – здесь же ведется строительство Солнечного телескопа-коронографа. Остальные четыре инструмента – Система Радаров, Нагревный Стенд, Лидар, Центр Управления – строятся в Иркутской области. Ввод всех объектов комплекса в эксплуатацию запланирован на 2028–2029 годы. Основными потребителями результатов исследований станут федеральные ведомства и службы, отвечающие за оборону, энергетику, связь, космос и безопасность.

Сергей Исаев

Международная группа учёных с участием исследователей Института цитологии и генетики СО РАН пересмотрела одну из самых известных гипотез городской эволюции. Геномный анализ показал, что так называемый лондонский подземный комар — Culex pipiens форма molestus — возник вовсе не в городских подземельях 100–200 лет назад, как считалось ранее. Его адаптация к жизни рядом с человеком произошла значительно раньше — более тысячи лет назад, предположительно в регионах Средиземноморья или Ближнего Востока.

Результаты исследования основаны на анализе полных геномов примерно 350 современных и исторических образцов комаров, собранных в 77 популяциях Европы, Северной Африки и Западной Азии. Такой масштабный геномный подход позволил реконструировать эволюционную историю вида и показать, что «подземный» образ жизни — не результат стремительной эволюции в условиях индустриального города, а следствие более ранней адаптации к жизни рядом с человеком.

«Долгое время считалось, что был обыкновенный комар, а потом люди построили метро — и он буквально за сто лет резко эволюционировал и приспособился к подземной жизни. Наши данные показывают, что всё было иначе», — пояснил младший научный сотрудник ИЦиГ СО РАН Дмитрий Карагодин.

По словам учёного, форма molestus отделилась от своей птицеядной «родственницы» – Culex pipiens формы pipiens — задолго до появления современных городов. Сначала комары адаптировались к человеку и жизни в густонаселённых поселениях, а уже затем, с развитием подземной инфраструктуры, быстро заняли новые экологические ниши — подвалы, хранилища и метро.

«Получилось, что разделение произошло примерно от одной до десяти тысяч лет назад. А когда появились подземные сооружения, этот комар просто быстро их колонизировал — без необходимости какой-то мгновенной эволюции», — отметил Карагодин.

Исследование важно не только для эволюционной биологии, но и для медицины. Culex pipiens — один из ключевых переносчиков вируса Западного Нила и других арбовирусов. Предполагается, что гибриды между формами, активно кусающие как людей, так и птиц, представляют наибольшую опасность, осуществляя передачу арбовирусных заболеваний от их основных природных хозяев человеку. Попытки установить частоту такой гибридизации привели к предположению о значительной роли гибридов в передаче заболеваний. Однако новые данные уточняют эту картину.

«Оказалось, что изменчивость, которую связывали с переносом заболеваний во многом обусловлена не столько гибридизацией между формами, сколько с птицеядной формой pipiens. А гибридизация с molestus становится значимой только при достаточно высокой плотности населения, то есть в крупных городах», — рассказал исследователь. Авторы показали, что признаки, которые раньше интерпретировались как следствие гибридизации между формами комара, на самом деле отражают древнюю генетическую изменчивость внутри популяции птицеядной формы. Это меняет представления о масштабах генного обмена и его роли в распространении инфекций.

Учёные подчёркивают, что работа не направлена напрямую на разработку средств борьбы с комарами, однако её результаты могут иметь прикладное значение в будущем. Понимание генетических различий между формами и их поведением может помочь в создании более адресных и экологически безопасных методов контроля численности переносчиков заболеваний.

«Это фундаментальное геномное исследование, но полученные данные в перспективе позволяют точнее понимать, с какими именно комарами мы имеем дело и почему они ведут себя по-разному», — добавил Дмитрий Карагодин.

Исследование также ставит под сомнение один из самых популярных примеров «быстрой городской эволюции», часто упоминаемый в учебниках и научно-популярной литературе. Вместо этого учёные предлагают новый взгляд: современные города оказались не местом рождения новых форм, а средой, в которую успешно пришли виды, подготовленные к жизни рядом с человеком ещё в глубокой древности.

Пресс-служба Института цитологии и генетики

Нынешнее республиканское руководство США неоднократно заявляло о намерении восстановить утраченное лидерство в сфере атомной энергетики. Эта тема озвучивается как на уровне первого лица, так и на уровне разных экспертов. Причем, некоторые заявления по этому поводу чуть ли не текстуально совпадают с тем, о чем у нас говорят на соответствующих тематических форумах (включая сюда публичные доклады Владимира Путина о перспективах атомной отрасли в России).

В данном случае не стоит относиться к указанным заявлениям американцев с иронией. Судя по всему, это далеко не пустые декларации: Америка реально нацелилась на возрождение своего «атомного могущества», намереваясь в перспективе оттеснить нашу страну – подобно тому, как она пытается выдавить Россию с рынка углеводородного топлива.

В настоящее время лидерские позиции нашей страны в области ядерных технологий неоспоримы. Это открыто признают сами американцы. Понятно, что администрация Трампа пытается выявить все «болевые точки», из-за которых США стали утрачивать инициативу в проектах, связанных с мирным атомом. И как выясняется, проблема здесь – не в утрате научно-технического потенциала (как, возможно, кто-то полагает у нас), а исключительно в особенностях той политики, что проводилась там в течение нескольких десятилетий.

Отметим, что в США существуют принципиальные противники атомной энергетики. Они есть среди политиков, среди действующих руководителей, среди ученых и представителей СМИ. Борьба с мирным атомом в этой стране идет параллельно с борьбой против ископаемого топлива, проводимой сторонниками «зеленого курса». Не без их усилий в американском обществе всячески раздувается радиофобия и принимаются решения по закрытию действующих атомных электростанций (преимущественно, в тех штатах, где в руководстве доминируют представители демократический партии).

К примеру, в Калифорнии (где активнее всего проводится «зеленая» политика) были закрыты все угольные ТЭС, а также началась остановка АЭС. Один атомный объект остановили еще в 2013 году. Другой намеревались остановить в 2025 году. Правда, учитывая большое значение этой электростанции в электроснабжении штата, ее работу продлили. В Массачусетсе атомную электростанцию закрыли в 2019 году (по планам, выбывшую генерацию будут полностью заменять на ВИЭ). Тем же путем идет руководство Нью-Джерси, закрыв одну АЭС, пять угольных электростанций и две газовые ТЭС.

В этой связи становится понятна позиция администрации Трампа, которая намеревается пресечь указанную тенденцию к закрытию тепловой и атомной генерации. О намерении нынешнего президента возродить угольною и нефтегазовую отрасли мы уже писали. Схожие шаги предпринимаются и в отношении мирного атома. Считается, что главным бюрократическим препятствием на пути развития атомной энергетики в США выступает Комиссия по ядерному регулированию (Nuclear Regulatory Commission) – независимое федеральное агентство США, отвечающее за лицензирование, регулирование и надзор за использование ядерных компонентов и атомной энергии в гражданских целях. Именно на этот орган сейчас направлено остриё борьбы со стороны президентской администрации.

Так, в мае 2025 года Трамп издал распоряжение о реформе NRC. Согласно тексту этого документа, с 1978 года Комиссия по ядерному регулированию начала серьезно тормозить работу по введению в эксплуатацию новых ядерных энергоблоков. С указанной даты в коммерческую эксплуатацию было запущено всего два объекта из числа тех, чье строительство было санкционировано, начиная с 1954 года. Мало того, агентство не выдавало лицензий на строительство атомных реакторов нового типа, несмотря на то, что последние достижения в области ядерных технологий обещали сделать атомную энергетику более дешевой и более безопасной.

Больше всего действующего президента возмущает затягивание сроков по выдаче разрешений на строительство атомных объектов. Сами сроки рассмотрения заявок законодательно никак не нормируются. И что ужаснее всего – этот простой оплачивается из кармана заявителя, который платит по 300 долларов в час за рассмотрение своих заявок. При этом сроки максимально затягиваются, что только увеличивает плату и тем самым банально тормозит развитие отрасли. Понятно, что такая практика отпугивает соискателей на получение лицензии. Комиссия в состоянии найти любой «недостаток» и таким путем растянуть время рассмотрения заявки.

Чтобы понять, к чему это приводит, показывает следующий факт. В 2016 году был введен в эксплуатацию второй энергоблок АЭС «Уоттс Бар» в Теннеси. Заявка же была подана еще в 1972 году! То есть из-за растянутого процесса рассмотрений и согласований реализация данного проекта длилась 44 года. Почти полвека!  

Есть еще один важный момент. Так, по мнению экспертов, экологические требования к АЭС со стороны NRC доведены до абсурда и лишены всякого научного обоснования. В первую очередь это касается радиации, которая должна быть снижена до «возможного минимума». То есть для комиссии не существует безопасного для человека порога радиационного излучения. Данная норма не зафиксирована, а потому строящиеся АЭС обязаны создавать защиту от радиации даже ниже естественного уровня! Всё это существенно увеличивает капитальные затраты на строительство таких объектов. Итог понятен – полное охлаждение интереса к атомной энергетике со стороны частных инвесторов.

Раздутая радиофобия и антиядерная пропаганда привели к тому, что опытные образцы реакторов нового поколения, прошедшие успешные испытания в лабораторных условиях, до сих пор не получили официального одобрения со стороны федерального правительства. В этой связи инвесторы возлагают надежды на то, что указанное распоряжение Трампа внесет окончательную ясность в этот вопрос.

Как следует из текста указа, администрация Трампа намерена реформировать всю структуру NRC, поменять кадровый состав, правила и основные функции. Согласно планам, к 2050 году установленная мощность атомных электростанций в США должна составить 400 ГВт (то есть увеличиться как минимум в четыре раза – с нынешних 100 ГВт). Планы, как видим, амбициозные. И для их реализации необходимо не только перейти к реакторам нового поколения, но также существенно снизить нормативные и стоимостные барьеры для входа.

Для осуществления этих планов предлагается провести полный анализ и переработку нормативных актов и руководящих документов. Чтобы не затягивать процесс с выдачей разрешений на строительство, в ближайшее время будут установлены фиксированные сроки для утверждения и продления лицензий, для выдачи сертификатов и иных других действий, запрашиваемых заявителем. В частности, срок для принятия окончательного решения по заявке на строительство и эксплуатацию нового реактора не должен превышать 18 месяцев со дня подачи заявления. Срок окончательного рассмотрения заявки на продолжение эксплуатации действующего реактора предложено ограничить одним годом. Причем, правила не должны предусматривать дополнительного продления этих сроков!

Также предложено установить научно обоснованные пределы радиационного воздействия. В этом плане NRC обязана пересмотреть использование существующей модели, в соответствии с которой радиационное воздействие должно быть «настолько низким, насколько это практически осуществимо».

Судя по всему, намерения администрации Трампа достаточного серьезные, чтобы увидеть в этом банальный пиар. В последние годы во многих странах государственная поддержка любой отрасли чаще всего сводится к дополнительному финансированию. Здесь же мы видим попытку исправления нормативно-правовых инструментов. Иначе говоря, Трамп не намерен впустую направлять бюджетные средства в неэффективную систему, и начинает работу с ее радикального «переформатирования». Именно этот факт свидетельствует о серьезности намерений.

Удастся ли ему реализовать этот замысел, пока сказать сложно. В то же время российской стороне не стоит расслабляться и уповать на свое текущее превосходство в ядерных технологиях.  Конкуренция с США может оказаться весьма напряженной и на этом поприще.

Андрей Колосов