Есть у нас такая поговорка: замах – на рубль, удар - на копейку. Прошедший в Бразилии климатический саммит ООН COP-30 как никогда соответствует этой поговорке. Замах был очень широким, а удар вышел почти никаким. Причем, что показательно: сторонники климатической повестки сосредоточились на обсуждении итогов, на «ударе», в то время как их противники более всего обсуждают «замах». То есть одних интересуют результаты, других – намерения.

Здесь есть, о чем поговорить – и о результатах, и о намерениях. Начнем, пожалуй, с результатов, поскольку их уже широко обсуждает западная леволиберальная пресса.

Выразить эти результаты можно такой фразой: «Мы так и не смогли победить, но у нас осталось желание биться до конца, а значит – всё ОК». Нельзя не заметить, что для борцов с глобальным потеплением саммит оказался во многом провальным (что их сильно расстроило), однако при этом они пытаются сохранить лицо нарочитой демонстрацией оптимизма.

Они не скрывают досады на то, что в борьбе с климатическим кризисом обнаружились сильные разногласия, и что для подписания итогового документа потребовалось слишком много времени, а еще больше - нервов. Ходило даже опасение, что подписание соглашения будет сорвано. Поэтому пришлось предпринять невероятные усилия, чтобы не допустить полного провала. После напряженной ночи пункты документа все же согласовали, чем и «обрадовали» общественность на следующее утро, преподнеся это как «победу» светлых сил. То есть «эпохальным» событием стало даже не содержание подписанного документа, а сам факт его подписания! Дескать, его могли бы вообще не подписать, но мы – люди Доброй воли – все же настояли на своем. Вот вам и повод для оптимизма: переговоры не провалились – и это великое достижение само по себе.

Как видим, былого единства в рядах участников уже не наблюдается. Мало того, США вообще не прислали своих делегатов, поскольку Трамп публично – с трибуны ООН – объявил климатический кризис «аферой». Конечно, для защитников климата это очень плохой знак, однако они не унывают, указывая на то, что 194 страны всё-таки готовы и дальше продвигать климатическую повестку. И это также преподносится как хороший повод для оптимизма.

А теперь о том, что стало поводом для расстройств. По мере обсуждения итогового документа, отмечают наблюдатели, разногласия начали обостряться всё сильнее и сильнее. Документ хоть и со скрипом, но все же был подписан. Но в каком виде? Стало ли это на самом деле «победой» и дальнейшим продвижением на пути решения климатического кризиса?

Центральная тема климатической повестки, а именно – отказ от ископаемого топлива, почему-то выпала из итогового текста. Как выясняется, предложение по дорожным картам так и не было согласовано. За эти меры выступили более 80 стран, но остальные участники, якобы подстрекаемые Саудовской Аравией, ее ближневосточными союзниками, а также Китаем и Россией (да, Россия теперь помещается в список врагов климата), сорвали консенсус по этому важному вопросу и прогнули остальных под свою линию.

И вот результат – в итоговом документе отсутствуют прямые отсылки к ископаемому топливу. Как открыто признаются некоторые очевидцы, климатический саммит ООН показал свою неспособность принудить страны к поэтапному отказу от ископаемого топлива. Такой результат воспринимается как «позорный».

Не менее «позорным» выглядит и то, что в итоговом документе не затронута проблема вырубки амазонской сельвы и защита лесов (на что сильно надеялись накануне мероприятия). Ведь саммит специально провели в Бразилии, где эта проблема обостряется с каждым годом. Было, как мы понимаем, намерение обратить на нее внимание со стороны всего мирового сообщества. И тем не менее, к окончанию саммита эта тема неожиданно «сдулась». Обвинять теперь можно кого угодно, но факт остается фактом: консенсуса по защите тропических лесов не сложилось. Намекают на то, что здесь сыграли свою роль планы руководства Бразилии осуществлять нефтедобычу в непосредственной близости от устья Амазонки. Поэтому пункт по защите сельвы объединили с пунктом по ископаемому топливу, а затем удачно «слили» и то, и другое.

Что же сохранилось в сухом остатке? Прежде всего, обещания по компенсационным выплатам со стороны западных стран -  бедным странам. Эта тема уже неоднократно поднималась на предыдущих саммитах (о чем мы писали ранее). Напомним, что развитые страны объявлены главными виновниками глобального потепления, за что они теперь обязаны оказывать финансовую помощь не столь удачливым собратьям, якобы больше всего страдающим от климатических изменений. Речь шла как минимум о трехстах миллиардов долларов. Как мы писали, западные страны уже согласились выплатить порядка 40 миллиардов, но не ранее 2030 года. Теперь в этом деле будто бы наметился «прогресс», поскольку сумму первого взноса увеличили в три раза (то есть до 120 миллиардов). Правда, срок выплаты передвинули… на пять лет вперед – к 2035 году! Надо ли говорить, что если срок выплаты постоянно передвигать вперед, то обещанную сумму можно увеличивать до бесконечности. Уместно ли называть это «прогрессом» в переговорах, пусть каждый решит сам.

В общем, с результатами всё понятно. Результат признан «позорным», а текст соглашения - «пустым» и ни к чему не обязывающим. И это тем более очевидно, что у подписантов не возникает никаких юридических обязательств выполнять подписанные ими пункты. Всё строится исключительно на Доброй воле.

Теперь обратим внимание на намерения, ибо оно того стоит. Дело в том, что руководство ООН давно добивается усиления своего влияния – вплоть до прямого администрирования национальных правительств по решению климатических вопросов. Иными словами, из этой организации пытаются слепить некую глобальную бюрократическую структуру, перед которой будут подотчетны все страны без исключения.

Тема борьбы с климатическим кризисом является веским поводом для выстраивания такой наднациональной руководящей инстанции. И чтобы ее влияние было всесторонним, климатическую проблему пытаются увязать со всеми сферами деятельности: с промышленностью, с энергетикой, с сельским хозяйством, со строительством, с медициной, наукой, образованием и так далее.

С этого как раз и начинался разговор на прошедшем саммите, когда ключевые докладчики излагали свое видение решения проблемы. По сути, вопрос ставился об юридических обязательствах по выполнению принятых мер. Как мы понимаем, речь идет о мерах по отказу от ископаемого топлива, по снижению парниковых выбросов и тому подобном. В результате на место Доброй воли был бы поставлен какой-нибудь международный закон, за неисполнение которого могли бы наложить международные санкции (как это делается, мы наглядно видим на примере нашей страны).

Похоже, именно этот проект всеми силами пытаются «протолкнуть» главные инициаторы климатической повестки, что вызывает вполне ожидаемую реакцию со стороны национальных правительств. И как показал прошедший саммит, у инициаторов этого проекта много чего явно «не срослось». О том, что ситуация обострилась нешуточно, свидетельствуют те бурные столкновения позиций, о которых сообщают очевидцы. От оценок пока воздержимся, но все же отметим, что исход этих баталий способен затронуть каждого из нас. Поэтому не стоит относиться к ним равнодушно и пренебрежительно.  

Константин Шабанов

Пневматическую пушку смонтировали и успешно испытали в отдельном здании станции 1-3 «Быстропротекающие процессы» Центра коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (ЦКП «СКИФ»). Эксперименты с ее использованием позволят исследовать поведение материалов под действием ударных волн: такие нагрузки они испытывают в экстремальных условиях — на электростанциях, в авиации и космосе. Также для проведения экспериментов с пневматической пушкой разработан сверхбыстрый импульсный рентгеновский затвор.

Пушка калибром 50 мм и длиной 6 м изготовлена производственной компанией «Дефорт» в Санкт-Петербурге под руководством конструкторов из Российского федерального ядерного центра ВНИИТФ (Снежинск). Скорость ударника на выходе из ствола будет достигать двух километров в секунду. Пушка состоит из камеры высокого давления и камеры низкого давления, разделенных металлической мембраной, а также ствола. Компрессор нагнетает давление до 450 атмосфер, ударник вылетает из ствола и, попадая в образец, генерирует требуемые условия плоского нагружения. В этот момент высокоскоростной рентгеновский детектор фиксирует «рентгеновское кино» о том, как происходит ударно-волновое сжатие образца.

«Сейчас активно развиваются технологии производства конструкционных материалов с улучшенными свойствами, появляются и внедряются в промышленность новые композитные материалы, но нет достаточного количества данных о том, как ведут себя эти материалы в экстремальных условиях. Если ударно-волновые характеристики металлов были исследованы еще советскими физиками, то таких данных о новых материалах у нас нет, и динамические эксперименты на СКИФ могут восполнить этот пробел», — рассказывает младший научный сотрудник Института гидродинамики им. М. А. Лаврентьева СО РАН (ИГиЛ СО РАН) Алексей Студенников.

Эксперимент подтвердил работоспособность оборудования. «Испытания прошли на 100% успешно. Можно даже сказать, что мы провели первый эксперимент на СКИФ, но пока без пучка синхротронного излучения. Мы достигли проектной скорости, достаточной для проведения реальных экспериментов. Осталось только принять пучок, и мы начнем получать результаты мирового уровня», — добавил Алексей Студенников.

Для проведения экспериментов с пневматической пушкой в ИГиЛ СО РАН также разработан сверхбыстрый импульсный рентгеновский затвор.

Непосредственно в момент выстрела образец испытывает нагрузки в очень короткий промежуток времени, характерное время этих процессов порядка десятков микросекунд.  Основная сложность исследования таких явлений — необходимость высокого временного разрешения и высокой чувствительности регистрирующей аппаратуры, ведь скорость структурных и химических изменений образца зачастую составляет менее ста наносекунд.

Для регистрации таких процессов необходимы два противоречивых условия: первое — очень мощный пучок синхротронного излучения, что означает большой поток фотонов в единицу времени, он позволит ученым собрать достаточно данных о быстрых процессах; второе — крайне чувствительное оборудование, способное с маленького участка снять информацию о тонких изменениях в структуре или о характере протекания химической реакции в короткий промежуток времени.

Чтобы чувствительное оптическое и регистрирующее оборудование, в частности, уникальный рентгеновский детектор, не вышли из строя под воздействием высокой тепловой и радиационной нагрузки (~10 кВт), поток фотонов необходимо пропускать на станцию только на время эксперимента.

Рассчитать с точностью до микросекунд вылет ударника из ствола пневматической пушки невозможно, поэтому сотрудники ИГиЛ СО РАН разработали управляемый сверхбыстрый затвор, открывающийся со скоростью 100 м/с.

Затвор представляет собой маленькую электромагнитную пушку: на электромагнитной катушке располагается рамка, которая приводится в движение с помощью высоковольтного блока. В этот момент рамка ускоряется до 100 000 g (для сравнения, ускорение ракеты при запуске — до 9 g). Рамка раскрывает полную апертуру (эффективная площадь пучка СИ) излучения за 10 микросекунд, пропускает пучок, после чего расположенная сверху магнитная ловушка тормозит рамку и возвращает в исходное положение.

Все элементы импульсного быстрого затвора и высоковольтный блок изготовлены на 100% из отечественных компонентов. После завершения испытаний пневматической пушки с использованием пучка синхротронного излучения ученые планируют провести испытания быстрого затвора.

Справка

Станция 1-3 «Быстропротекающие процессы» — одна из семи станций первой очереди ЦКП «СКИФ». Интегратором создания оборудования станции выступает Институт гидродинамики имени М. А. Лаврентьева СО РАН (ИГиЛ СО РАН). Эксперименты на станции будут направлены на изучение свойств материалов в экстремальных условиях — при мощном взрыве, импульсных ударных нагрузках и высоких температурах. Сверхчувствительные детекторы будут фиксировать процессы длительностью в тысячные доли секунды, что позволит как в замедленном кино рассматривать, как распространяются ударные или взрывные волны, как образуются микротрещины и как разрушается образец прямо во время взрыва или при столкновении с ударником пневматической пушки. Изучение процессов, характерное время протекания которых достигает миллионной доли секунды, необходимы для моделирования свойств авиационных и космических материалов, испытывающих экстремальные нагрузки, уточнения параметров взрывчатых веществ, а также решения задач фундаментальной физики. Для проведения исследований на станции предусмотрена взрывная камера и две пневматические пушки.

Пресс-служба ЦКП СКИФ

Фото Анна Плис

В Новосибирском государственном университете открылась именная аудитория выдающегося физика-теоретика, академика РАН Владимира Евгеньевича Захарова. Она расположена в корпусе поточных аудиторий, входящем во вторую очередь нового кампуса НГУ, который возводится в рамках национального проекта «Молодёжь и дети». В торжественной церемонии приняли участие ректор НГУ академик РАН Михаил Федорук, деканы физического и механико-математического факультетов, а также ученики и коллеги учёного. Часть участников присоединилась к мероприятию в онлайн-формате из разных стран.

Открытие аудитории имени Владимира Захарова стало значимым событием для всего университета. Учёный принадлежал к первому выпуску НГУ и на протяжении всей своей карьеры сохранял тесную связь с Академгородком. Именно здесь были получены многие из его ключевых научных результатов, определивших развитие нелинейной физики и математической физики во второй половине ХХ века.

Открывая церемонию, декан физического факультета НГУ Владимир Блинов отметил, что Владимир Захаров был личностью редкого масштаба, сочетавшей в себе блестящего исследователя, вдохновляющего педагога и поэта. По его словам, учёный входил в пятёрку самых цитируемых физиков-теоретиков России: количество ссылок на его работы превышает 40 тысяч, а индекс Хирша достигает 65. При этом коллеги и ученики запомнили Захарова как удивительно жизнелюбивого, энергичного и открытого человека.

Ректор НГУ Михаил Федорук подчеркнул, что открытие аудитории – это не просто формальный жест, а знак признательности университету своему выпускнику и наставнику нескольких поколений учёных. Он напомнил, что Владимир Захаров сыграл важную роль в формировании научных школ, связанных с НГУ и институтами Сибирского отделения РАН.

«Он был совершенно незабываемым и потрясающим человеком. Последующие годы нашей совместной работы стали для меня одними из самых ярких и насыщенных в жизни», – отметил Михаил Федорук, вспоминая сотрудничество с Владимиром Захаровым после его возвращения в Новосибирск в 2010 году.

Особое место в программе церемонии заняло послание ближайшего ученика и коллеги Владимира Захарова – академика Евгения Александровича Кузнецова. В своём обращении он напомнил, что Захаров стоял у истоков сразу нескольких фундаментальных направлений современной науки. Речь идёт о теории солитонов, теории волновых коллапсов и теории волновой турбулентности – областях, которые сегодня используются для описания процессов в плазме, океане, нелинейной оптике и ряде других физических систем.

Кузнецов подчеркнул, что в области теории солитонов Владимир Захаров по праву считается классиком. Он внёс решающий вклад в развитие метода обратной задачи рассеяния – одного из ключевых инструментов теоретической физики ХХ века. Найденное Захаровым и Шабатом представление Лакса для нелинейного уравнения Шрёдингера сегодня является каноническим результатом и включено в учебники по математической физике по всему миру. Само уравнение используется для описания самых разных явлений – от волн на поверхности воды до распространения света в оптоволокне и поведения квантовых конденсатов.

Говоря о втором направлении – теории волновых коллапсов, – Евгений Кузнецов напомнил о предсказании ленгмюровского коллапса в плазме. Этот эффект был позднее подтверждён экспериментально в Институте ядерной физики СО РАН и оказался важным для понимания процессов нагрева плазмы электронными пучками и мощным СВЧ-излучением. В рамках третьего направления Владимир Захаров получил пионерские результаты по спектрам волновой турбулентности. Эти неравновесные спектры сегодня известны как спектры Колмогорова–Захарова и широко применяются при анализе сложных волновых процессов.

«Многие основополагающие результаты Владимир Евгеньевич получил именно в Новосибирске, когда работал в Институте ядерной физики и одновременно преподавал в НГУ», – отметил Евгений Кузнецов, добавив, что преподавание было для Захарова важным источником научного вдохновения. За годы работы он воспитал большую плеяду учеников, известных сегодня во всём мире как школа Захарова.

Своими воспоминаниями о Владимире Захарове поделились и его ученики, работающие за рубежом. Профессор Университета Лидса Александр Михайлов рассказал о лекциях Владимира Евгеньевича для студентов первых курсов и эпизоде, который стал для него важным жизненным уроком.

«Он учил нас не только физике. Он показывал, как важно не бояться признавать ошибки, искать правильное решение и двигаться дальше», – отметил Александр Михайлов.

Профессор Университета Аризоны Ильдар Габитов обратил внимание на прикладное значение научного наследия Захарова. Его работы продолжают активно использоваться в самых разных областях – от фундаментальных исследований до прикладных технологий. Уравнения и методы, разработанные Захаровым, лежат в основе современных моделей нелинейных процессов, которые применяются в физике плазмы, океанологии, лазерной физике, нелинейной оптике и квантовых технологиях.

В частности, нелинейное уравнение Шрёдингера, для которого Захаров получил ключевые результаты, сегодня используется при моделировании распространения сигналов в оптоволоконных линиях связи. Именно эти теоретические разработки стали фундаментом для создания высокоскоростных телекоммуникационных систем, без которых невозможно представить современный интернет и глобальные цифровые сети.

Не менее актуальны идеи Захарова в области волновой турбулентности. Они применяются при изучении сложных природных процессов – от динамики океанских волн и атмосферных явлений до поведения плазмы в управляемом термоядерном синтезе. В этих задачах особенно важно понимать, как энергия перераспределяется между различными масштабами, и именно спектры Колмогорова–Захарова позволяют описывать такие процессы.

Кроме того, школа Захарова продолжает жить в работах его учеников, многие из которых сегодня возглавляют научные группы в ведущих университетах и исследовательских центрах мира. Через них его подход к науке – строгий, фундаментальный и одновременно ориентированный на реальное физическое содержание – остаётся востребованным и сегодня, формируя язык, на котором современная нелинейная физика говорит о сложных системах.

Отдельно участники церемонии говорили о личности Владимира Захарова за пределами науки. Он был хорошо известен своей гражданской позицией, активно высказывался по общественно значимым вопросам и одновременно серьёзно занимался поэзией. Его стихи вошли в антологию русской поэзии ХХ века, изданную Евгением Евтушенко, а шеститомное собрание сочинений стало важным событием уже в литературной среде.

Открытие аудитории имени Владимира Захарова в Новосибирском государственном университете стало напоминанием студентам и молодым учёным о том, что фундаментальная наука, педагогика и личная ответственность перед обществом могут органично сочетаться в одном человеке – и формировать наследие, значимое далеко за пределами одной эпохи и одной страны.

Сергей Исаев

В глубинах Северного Урала, в суровых и древних горах, геологи совершили открытие, которое может изменить представления о богатствах недр России. Исследуя старые вулканические породы у горы Редка, ученые из Института геологии ФИЦ Коми НЦ УрО РАН, СПбГУ и Всероссийского научно-исследовательского геологического института им. А.П. Карпинского обнаружили целую коллекцию необычных минералов, содержащих редкие и редкоземельные элементы — те самые, что жизненно необходимы для современной электроники, «зеленой» энергетики и высокотехнологичной промышленности.

Эти породы, называемые метавулканитами, — не что иное, как окаменевшие следы древней вулканической активности возрастом около 600 миллионов лет. Они похожи на зашифрованное послание из глубины времени, и теперь исследователям удалось его прочесть. С помощью мощных электронных микроскопов и точнейшего химического анализа они разглядели в серовато-белых камнях крошечные, но бесценные крупицы.

Среди находок — ниобиевый рутил, минерал, содержащий ценный ниобий, используемый в сверхпрочных сплавах и сверхпроводниках. Рядом с ним сверкают в микроскопе алланит и монацит — главные хранилища легких редкоземельных элементов, таких как церий и лантан. А ещё более экзотические гости: ксенотим, эшинит и ниобоэшинит, богатые иттрием и тяжелыми редкими землями, которые придают уникальные свойства лазерам, люминофорам и постоянным магнитам.

Что делает это открытие особенно интересным? Учёные считают, что эти минералы появились здесь двумя путями. Часть из них кристаллизовалась прямо из магмы древних вулканов, которые извергались в условиях, похожих на современные Гавайские острова или Исландию — то есть в середине древнего континента, а не на краю литосферных плит. Другие же образовались позже, когда эти горячие породы подверглись давлению, нагреву и воздействию подземных растворов — процессам, которые перетасовали химические элементы и создали новые минеральные комбинации.

Но главная интрига заключается в практическом значении открытия. Район горы Редка уже был известен геологам благодаря аномалиям урана и тория. Теперь выясняется, что эти кислые вулканические породы — риолиты и трахириолиты — выступают как своего рода «донорская порода», природный концентратор ценных элементов. В тектонически активных зонах, по мнению исследователей, горячие флюиды могут выщелачивать из этих пород торий, уран, иттрий, ниобий и редкие земли и переносить их, формируя более богатые и удобные для добычи скопления — рудные проявления.

Таким образом, работа учёных — это не просто каталогизация красивых минералов. Это ключ к пониманию того, как, где и почему формируются месторождения будущего. Она рисует новую минерагеническую карту Северного Урала, отмечая древние вулканические пояса как перспективные территории для поиска критически важного для технологий сырья. Исследование продолжается, и кто знает, какие ещё сокровища скрывают серые скалы у подножия горы с говорящим названием Редка.

Исследование опубликовано в журнале «Литосфера».

Команда ученых из Новосибирска подготовила первое в стране учебное пособие по генетике, селекции и биотехнологии животных, специально предназначенное для агроклассов. Книга уже вышла тиражом 500 экземпляров и сейчас проходит экспертизу, после которой может получить статус школьного учебника.

С 1 сентября 2025 года в российских школах открываются агроклассы в рамках федерального проекта «Кадры для АПК». Они ориентированы на углубленное изучение профильных дисциплин (химию, физику, биологию и математику, но с агротехнологическим уклоном) и раннюю профориентацию школьников. Выпускники таких классов смогут связать свое будущее с агрономией, ветеринарией и другими сельскохозяйственными отраслями. Только в Новосибирской области к 2027 году планируется открыть 41 агротехнологический класс, и для них требуются специализированные учебные материалы.

Новое пособие под названием «Генетика, селекция и биотехнология животных» разработала команда из двадцати авторов – ученых Института цитологии и генетики СО РАН, преподавателей Физматшколы НГУ и сотрудников других научных организаций. Издание охватывает широкий круг тем, которые ранее практически не рассматривались в школьной программе: племенное дело, технологии разведения сельскохозяйственных животных и рыб, современные генетические методы, а также основы биотехнологий.

Как объяснил научный редактор книги, доктор биологических наук, профессор Павел Бородин, над пособием работали специалисты высокой квалификации, каждый – в своей области. «Такую книгу сегодня невозможно написать в одиночку. Генетика и селекция животных – огромная область, и здесь школьники получают науку, что называется, из первых рук», – отметил он.

Авторы сознательно сделали акцент не на сухом изложении фактов, а на практической и прикладной стороне науки. Материал подается на примерах знакомых и интересных школьникам объектов – домашних животных, сельскохозяйственных пород, животных-компаньонов.

В книге подробно рассматриваются основы классической и молекулярной генетики, включая такие методы, как ПЦР и секвенирование, а также их практическое применение в селекции и животноводстве. Отдельные главы посвящены доместикации животных и эволюционным механизмам, лежащим в ее основе. В частности, в пособии описан знаменитый эксперимент академика Дмитрия Беляева по одомашниванию лисиц, норок и крыс.

Значительная часть издания отведена практическим заданиям и задачам. Со-редактором книги стала заведующая кафедрой биологии ФМШ НГУ Елена Воронина, которая подготовила разделы по молекулярной биологии и практикум для школьников. Почти половина книги – это именно задачи и примеры для самостоятельной работы.

«Наша цель – не перегрузить школьников терминами, а заинтересовать их, показать, насколько современными и востребованными могут быть профессии в агропроме», – подчеркнул профессор.

По просьбе издательства авторы также подготовили методические материалы и краткие лекции для учителей биологии – такого контента раньше в школьной программе не существовало. Ожидается, что после завершения экспертизы пособие будет рекомендовано для использования в агроклассах по всей стране.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН

В Новосибирском государственном университете прошла рабочая встреча представителей администрации Новосибирской области и Исследовательского центра в сфере искусственного интеллекта НГУ. Делегацию региона возглавил заместитель губернатора Константин Хальзов. В обсуждении также участвовали ректор НГУ Дмитрий Пышный и научный руководитель Центра ИИ Михаил Федорук. Основной темой стало знакомство с разработками университета в области «умной медицины» и определение перспектив сотрудничества.

По итогам встречи стороны договорились начать внедрение одного из ключевых решений Центра ИИ НГУ — системы поддержки принятия врачебных решений «Цифровой помощник врача “Доктор Пирогов”». Пилотный запуск проекта в медицинских учреждениях региона может состояться в течение ближайших двух лет.

Как отметил заместитель губернатора Константин Хальзов, внедрение отечественных цифровых разработок соответствует национальным задачам по увеличению продолжительности жизни и снижению смертности. По его словам, сотрудничество с НГУ, обладающим сильной научной базой и готовыми технологическими решениями в сфере здравоохранения, позволит повысить качество профилактики, диагностики и лечения социально значимых заболеваний.

Центр ИИ НГУ работает в рамках концепции «умного города», при этом одно из приоритетных направлений связано с развитием цифровых сервисов для медицины. Директор Центра ИИ НГУ Александр Люлько подчеркнул, что медицинские организации проявляют высокий интерес к новым технологиям и активно участвуют в формировании совместных проектов.

Система «Доктор Пирогов», разработанная учёными Центра ИИ НГУ, уже содержит информацию более чем о 250 распространённых заболеваниях, при этом база данных постоянно расширяется. В основе решения — гибридный подход, объединяющий нейросетевые методы и специализированный граф знаний ANDSystem, что позволяет обеспечить прозрачность и интерпретируемость рекомендаций. При создании прототипа использовались результаты совместных исследований НГУ и Института цитологии и генетики СО РАН.

Во время встречи прототип цифрового помощника был продемонстрирован представителям регионального Минздрава и главным внештатным специалистам. Разработка вызвала заметный интерес у профессионального медицинского сообщества.

По словам руководителя проекта, ведущего научного сотрудника Центра ИИ НГУ Владимира Иванисенко, внедрение системы позволит сократить время приёма и оформления пациентов без снижения качества медицинской помощи. Кроме того, цифровой помощник может способствовать снижению диагностических и терапевтических ошибок, стандартизации ведения пациентов и автоматическому аудиту назначений и диагнозов с формированием аналитических отчётов для руководства медучреждений.

Помимо «Доктора Пирогова», на встрече были представлены и другие разработки Центра ИИ НГУ, которые рассматриваются для возможного внедрения в региональной системе здравоохранения. Среди них — сервис искусственного интеллекта для автоматической диагностики по МРТ-изображениям, а также программно-аппаратный комплекс «ИИ-Поводырь», предназначенный для помощи людям с нарушениями зрения. Последний проект создаётся по заказу ФГАУ НМИЦ «МНТК “Микрохирургия глаза” имени академика С. Н. Фёдорова — индустриального партнёра Центра ИИ НГУ.

Казалось бы, кого могут заинтересовать сегодня работы исследователей эпохи Российской Империи – ведь наука ушла далеко вперед. Однако археологическое наследие той эпохи содержит немало информации, которая может стать основой для современных раскопок. Подробнее о найденных, а потом вновь «потерянных» археологических памятниках Западной Сибири – в очередном интервью с главным научным сотрудником Института археологии и этнографии СО РАН, д.и.н. Андреем Павловичем Бородовским.

– Многие знают об археологических коллекциях и описаниях древностей, собранных в Западной Сибири экспедициями Академии наук в XVIII веке. Также на слуху результаты раскопок, проводимых советскими и современными учеными. А между этими эпохами здесь тоже проводились археологические изыскания?

– Да, безусловно, причем, как показывает моя работа с историческими документами – довольно активно. В конце XIX века известный путешественник, географ, археолог, этнограф Александр Васильевич Адрианов не только сам описал многие археологические памятники Сибири в ходе своих экспедиций, но и инициировал сбор информации о них посредством газетных публикаций. В результате, на протяжении ряда лет в местной периодической печати регулярно сообщались достаточно подробные описания известных к тому времени археологических памятниках. Например, в газете «Сибирский Вестник» в феврале-марте 1890 года опубликованы данные о курганах, городищах и пещерах, находящихся на территории современного Искитимского района Новосибирской области.

– А потом, получается, эти данные оказались невостребованными и забытыми?

– А потом случились революция и Гражданская война, когда всем было не до раскопок. Сам Адрианов поддержал Колчака и был за это расстрелян в 1920 году. Прошли годы, подшивки старых газет осели в архивах и о них мало кто вспоминал. В результате, когда около двадцати лет назад была издана монография по археологическому наследию Искитимского района Новосибирской области, она основывалась на итогах археологических работ за предшествующие полвека, начиная с экспедиции М. П. Грязнова по обследованию будущего ложа Новосибирского водохранилища. А все что было до этого к тому времени казалось прочно забытым. Но не так давно начался процесс масштабной «оцифровки» архивных документов и этот массив источников стал доступен для исследований. Собственно, результаты этой работы легли в основу статьи, написанной мною в соавторстве с С.В. Колонцовым, где описываются объекты археологического наследия в лесостепном междуречье Оби и Берди по материалам сибирской прессы конца XIX века.

– О какого рода объектах идет речь?

– Вообще, в прессе того времени сообщалось о разных типах памятников – о курганах, городищах и пещерах. Но я выбрал для себя вполне конкретный район, междуречье Оби и Берди, и в этой местности описывались курганы, которых, кстати, оказалось было довольно много. К примеру, в газете сообщалось, что на расстоянии от одной до пяти верст от села Бердского, Бердской волости, на восток есть несколько курганов, вышиной от полутора до двух аршин; еще несколько курганов есть в полутора верстах от деревни Сосновки, и так далее. Судя по описаниям, возле некоторых сел находились десятки курганов и общее число таких, до сих пор необследованных, объектов может быть более сотни. Это огромный пласт памятников, которые еще ждут своих исследователей.

– А как получилось, что сами эти объекты выпали из поля зрения последующих поколений археологов?

 – Начиная с советского времени, интерес археологов в Западной Сибири сосредотачивался в основном по магистральным рекам. И эти локации, про которых писали в дореволюционных газетах во многом выпали из зоны работ археологических экспедиций.

– Есть предположения, к каким эпохам могут принадлежать эти памятники и что они могут в себе хранить?

– Курганы обычно являются захоронениями. А вот что касается их датировки, это сложный вопрос, они могут относиться как от эпохи Бронзы, так и до эпохи Средневековья. И погребения тоже могут быть самые разные, включая элитные, а значит, в них могут содержаться уникальные и ценные предметы, которые дополнят наши знания об истории людей, населявших сибирские земли в прошлом.

– Известно, кто был автором первых описаний этих памятников в газетах?

– Нет, к сожалению, они публиковались без указания авторства. И установить имена первооткрывателей этих археологических памятников – является одной из лакун, которые нам еще только предстоит заполнить.

– Вы сказали «одной из», значит, есть и другие?

– Конечно. Одна из главных – точная локализация описанных курганов. В большинстве своем они были достаточно небольшими, высота редко превышала полтора метра, а диаметр основания чаще всего был не более 10 метров. И в настоящее время, в результате активной хозяйственной деятельности многие из них вполне могли сравнять с землей. Выявить такие памятники теперь можно только с помощью методов геофизической разведки, которую мы, к счастью, достаточно хорошо освоили.

– У Вас уже есть конкретные планы по поиску и изучению этих памятников?

– Да, конечно, именно поэтому я этой работой (изучением старых газет) во многом и занимался. По сути, опубликованная статься была первым этапом в определении мест перспективной разведки, он пройден и сейчас надо готовить следующий шаг – полевые изыскания, с помощью которых, надеюсь, сможем локализовать многие из описанных памятников уже «на земле», чтобы потом приступить к их обследованию и изучению.

Работа подготовлена по теме Госзадания НИР ИАЭТ СО РАН «Формирование оригинальных черт российской цивилизации и становление империи на материалах исследований памятников Сибири XVI - XX веков (FWZG-2025-0013)»

Сергей Исаев

Специалисты Института физики прочности и материаловедения СО РАН (Томск), используя методы компьютерного моделирования, выявили новый перспективный материал на основе титана с добавлением гафния для изготовления имплантатов. Кроме этого, подобные методы исследований позволяют комплексно исследовать процессы, протекающие в сплавах на атомарном уровне, в том числе диффузию кислорода, влияющую на прочностные и упругие свойства сплавов.

«В науке есть два пути получения новых материалов: это эксперименты и компьютерное моделирование. При проведении экспериментов потребуются сотни часов и дорогостоящее оборудование, прежде чем удастся прийти к заветной цели. С помощью методов компьютерного моделирования в сжатые сроки можно не только определить оптимальный состав материала, но и получить полную картину о процессах, протекающих в нем на атомарном уровне. Говоря иначе, эксперимент только отвечает на вопрос “что?”, а результаты моделирования дают нам понимание, почему это произошло», — рассказывает старший научный сотрудник ИФПМ СО РАН кандидат физико-математических наук Александр Викторович Бакулин.

Как объясняет молодой ученый, для медицинских приложений очень важно, чтобы материал обладал низким модулем Юнга — низкой способностью сопротивляться упругой деформации. Иными словами, он должен легко растягиваться или сжиматься под воздействием приложенной силы. Недостатком некоторых имплантатов является несоответствие их жесткости естественной кости, что может приводить к деградации костной ткани, расшатыванию имплантата, гибели клеток остеобластов и другим негативным последствиям.

Титановые сплавы представляют большой интерес для использования в медицине из-за комбинации их уникальных механических свойств и возможности достижения низких значений модуля Юнга. Еще они бывают упорядоченными и разупорядоченными. Последнее означает, что хотя и имеется кристаллическая решетка, но атомы разных химических элементов расположены случайным образом, создавая химический беспорядок. В некоторых случаях сплавы одного состава могут различаться значениями модуля Юнга из-за разного фазового состава и способов их получения и обработки.

Решить проблему получения низкомодульных сплавов можно путем введения в материал различных добавок. В результате проведенных компьютерных расчетов установлено, что добавление гафния в титановый сплав обеспечивает получение материала с оптимальным модулем Юнга. Как пояснил Александр Бакулин, гафний снижает жесткость сплава, сохраняя при этом необходимую прочность и биосовместимость.

Другое значимое направление исследований ученого и его коллег связано с исследованием влияния диффузии примесей внедрения, таких как кислород и водород на механические и эксплуатационные характеристики различных материалов.

«Явление диффузии оказывает значительное влияние на свойства материалов и их поведение в различных условиях эксплуатации. Диффузия определяет скорость проникновения кислорода внутрь материала, формируя защитные оксидные пленки или, напротив, разрушая материал, контролирует размер зерен, влияя тем самым на механические свойства. Кроме этого, процессы усталости и разрушения также тесно связаны с диффузией, от которой зависит способность материала восстанавливаться или накапливать повреждения», — говорит Александр Бакулин.

Оказывается, контролировать диффузию можно двумя способами – повышением диффузионных барьеров (некоторые примеси увеличивают энергетический порог, требуемый для перемещения атомов кислорода, замедляя диффузию) и изменением прочности связи (в свою очередь, другие примеси могут укреплять связи внутри материала, затрудняя перемещение атомов кислорода).

Пресс-служба ТНЦ СО РАН

Продолжение. Начало здесь

Часть вторая. Уголь в условиях нового технологического уклада

Напомним, что в Сибири имеются гигантские запасы угля, которых хватит стране как минимум на три-четыре столетия. Как неоднократно заявляли наши ученые, было бы глупо пренебрегать этими энергоресурсами и полностью отказаться от них в угоду возобновляемой энергетике. В наше время таким отказом козыряют европейские политики, объявившие уголь «грязным топливом». К чему это приводит на практике, хорошо известно. Поэтому с нашей стороны стоило бы изучить печальный европейский опыт, вместо того, чтобы слепо ему подражать. Уголь, безусловно, продолжат использовать и впредь. Другой вопрос – каким именно образом?

На этот вопрос попытался ответить Сергей Исламов в своей книге «Частичная газификация угля».

В частности, он затрагивает тему освоения месторождений Канско-Ачинского бассейна, содержащего огромные запасы низкозольного и низкосернистого бурого угля.  Данные месторождения, отмечает автор, имеют большие мощности угольных пластов (до 80 метров), позволяя добывать уголь самым дешевым открытым способом с себестоимостью 300-400 рублей за тонну. Для такой промышленной добычи доступно порядка 100 миллиардов тонн угля. Причем, действующие разрезы с огромным потенциалом увеличения мощности находятся в непосредственной близости от Транссибирской магистрали.

Как пишет Сергей Исламов, в нашей стране с 1970-х годов стратегические перспективы в области глубокой переработки угля в первую очередь связываются именно с Канско-Ачинским бассейном. Однако до сих пор существует одна проблема: освоение этого уникального бассейна сдерживается отсутствием перспективы крупномасштабного сбыта бурого угля в энергетическом секторе рынка. Чтобы было понятно: в 2015 году общий объем добычи угля в России составил примерно 373 миллиона тонн. На Канско-Ачинский бассейн приходилось только 38 миллионов тонн. То есть богатейшие месторождения до сих пор не находят должного применения.

Первая попытка крупномасштабного вовлечения здешних углей в топливно-энергетический баланс страны была предпринята еще в 1979 году, когда появилось постановление советского правительства о создании Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса (КАТЭК). Согласно планам, к 2000 году добыча в этом бассейне должна была достигнуть уровня 390 миллионов тонн в год (то есть больше сегодняшней совокупной добычи!). Для его использования была предложена весьма незамысловатая схема. Так, большую часть добытого здесь угля планировалось распределить по стране. А в самих районах добычи собирались построить по три крупнейших (именно так – крупнейших) угольных электростанции (на восточном и западном крыле Канско-Ачинского бассейна). Номинальная мощность каждой такой УТЭС должна была составить около 6,4 ГВт. При указанной мощности одна такая электростанция могла ежегодно потреблять не менее 30 миллионов тонн угля!

Автор считает фантастической удачей то обстоятельство, что эти грандиозные планы не были доведены до полного воплощения, ограничившись только строительством двух энергоблоков Березовской ГРЭС-1. По его мнению, в случае полной реализации плана воздействия на экологию привели бы к катастрофическим последствиям. Например, объемы тепловой энергии, выбрасываемой в охладительные водоемы, могли составить 500 миллионов Гкал в год. Для сравнения, годовое потребление тепловой энергии сибирского мегаполиса составляет лишь несколько процентов от указанной величины. Кроме того, учтем еще выбросы соединений серы, азота и выбросы летучей золы. Вдобавок ко всему, золоотвалы должны были прирастать со скоростью около 10 миллионов тонн в год.

С позиции сегодняшнего дня, отмечает Сергей Исламов, совершенно понятно, что такая парадигма экстенсивного использования угля не соответствует реалиям современного технологического уклада. Следовательно, указанный вариант развития КАТЭКа категорически неприемлем. Собственно, в современных условиях неприемлем и сам подход к углю как к рядовому товару, развозимому по железным дорогам на большие расстояния. Тема железнодорожных перевозок угля сама по себе достаточно емкая и болезненная, особенно в нашей стране.

Впрочем, всё это прекрасно осознавалось и в советское время, что нашло отражение в упомянутом постановлении о создании КАТЭКа. В частности, ряду министерств и ведомств поручалось проведение научно-исследовательских и проектно-конструкторских работ по разработке методов комплексной переработки канско-ачинского угля в «облагороженные» твердые, жидкие и газообразные виды топлива и химическое сырье, для использования продуктов переработки в энергетике, металлургии, химии и нефтехимии. При этом акцент делался на то, что развитие данного комплекса имеет важное значение для промышленного развития Сибири и более полного удовлетворения потребностей страны в топливе.

В принципе, задача была сформулирована вполне по-современному. Однако, отмечает автор, поставленные в программе цели даже спустя десятилетия все еще остаются далекими от достижения. Фактически, с момента принятия программы в этом плане ничего не поменялось. Отпущенные на реализацию программы средства оказались довольно скромными и были просто распылены по малочисленным исследовательским коллективам. Поэтому дальше литературных обзоров и поисковых работ дело не продвинулось. Роль профильных министерств так и не вышла за рамки пассивного наблюдательного участия в программе.

По мнению автора, заявленные советским правительством программы в значительной мере оказались демонстрационной акцией в ответ на многомиллиардные программы по глубокой переработке угля, сформированные правительством США после энергетического кризиса 1973 года. Тот факт, что в нашей стране аналогичная программа получила незначительные средства, свидетельствует о скептическом отношении к самой теме переработки угля в тогдашнем советском правительстве. Как пишет Сергей Исламов, несмотря на вал НИОКР, в них сегодня трудно найти по-настоящему плодотворные идеи, способные обеспечить технологический прорыв в этом направлении. Определенные достижения, возможно, были. Однако подавляющее большинство разработок представляло собой вариации на темы хорошо известных на тот момент зарубежных технологий.

В то же время необходимо понимать, что практически все нынешние способы использования угля (сжигание в энергетических котлах, производство кускового кокса для металлургии) базируются на технологиях, относящихся ко второму технологическому укладу. В это же время мировая экономика уже приближается к исчерпанию потенциала четвертого технологического уклада. Характерным показателем этого состояния являются повышенные издержки и низкая доходность в базовых отраслях промышленности. Авангард мировой экономики, указывает Сергей Исламов, уже практически вступил в пятый индустриально-технологический уклад, базирующийся на достижениях последних десятилетий в области физики, химии и биоинженерии.

В свете сказанного затянувшийся во времени «классический угольный сценарий» задержал раскрытие потенциала новых технологий использования угля. Несмотря на это, автор уверен в том, что этот колоссальный технологический разрыв будет неизбежно преодолен. Он считает это лишь вопросом времени. По его убеждению, цивилизация не сможет развиваться дальше на базе непрерывно дорожающей тепловой энергии, электричества и стали, которые производятся с применением «архаичных» (по сути) технологий. Возможно, текущее обострение экономических проблем является серьезным сигналом, информирующим о необходимости смены технологической парадигмы в угольной промышленности и металлургии.

На этот счет автор делает одно очень важное замечание. По его убеждению, потенциал для снижения себестоимости добычи угля практически отсутствует. Отсюда следует, что для стратегического обеспечения экономической безопасности угледобывающих предприятий существует практические единственное решение – необходимо инвестировать в производство продукции с существенно повышенной добавленной стоимостью. Иначе говоря, угледобывающим компаниям необходимо выводить на рынок гораздо более дорогие товары, чем рядовой уголь. В данном случае речь не идет о полном отказе от торговли углем. Скорее, необходимо ставить вопрос о расширении ассортимента продукции с целью диверсификации и повышения экономической устойчивости предприятий.

В новых экономических условиях, считает автор, особое внимание привлекают бурые угли, добываемые в регионах с развитой инфраструктурой. Их можно как напрямую использовать в энергетике, так и с помощью определенных способов переработки превращать в эффективные заменители высокосортных углей. Последнее особенно актуально в связи с тем, что в нынешнем столетии намечается снижение качества угля и повышение доли угля, требующего обогащения. Как раз в свете указанной тенденции угли Канско-Ачинского бассейна могут иметь особую ценность в контексте их современной переработки.

Учитывая, что транспортное плечо для доставки бурого угля по Транссибирской магистрали весьма ограничено (в силу его низких теплотехнических характеристик), имеет смысл поставить вопрос о производстве на его основе так называемого «облагороженного твердого топлива». Для получения такого продукта, объясняет автор, чаще всего используются термические и окислительно-термические методы переработки. Такие технологии можно объединить в общий класс технологий термического обогащения углей низкой степени метаморфизма (то есть «недозревших» углей, к которым как раз относятся бурые угли).

Автор считает, что термическое обогащение угля будет приобретать всё большую актуальность по мере изменения структуры мирового топливного баланса в сторону снижения объемов потребления каменного угля (как по причине неуклонного снижения его качества, так и по экологическим соображениям из-за несовершенства способов его сжигания). Отсюда напрашивается целый ряд оптимальных требования к соответствующей технологии. Данные требования, подробно изложенные в представленной книге.

Отметим, что как раз на этом пути и возникла энерготехнологическая концепция «ТЕРМОКОКС», к созданию которой автор книги имеет прямое отношение. Все её тонкости понятны только специалистам. Суть же заключается в том, что эта новая концепция использования угля предполагает комбинированное производство не какого-либо одного, а двух продуктов одновременно – среднетемпературного кокса и газообразного топлива. Самое главное (по меркам сегодняшнего дня), в этой схеме единственным выбросом в окружающую среду являются продукты сгорания газового топлива. Минеральная часть угля остается в твердом продукте, поэтому совершенно отсутствуют золошлаковые отходы. И что еще очень важно: данная концепция ориентирована, прежде всего, на использование малозольных углей низкой степени метаморфизма.

В целом же концепция «ТЕРМОКОКС», по словам автора, является инновационной технологической платформой для экологически безопасного комплексного использования углей как в области производства энергетической продукции, так и специализированных видов топлива премиального класса. Переработка угля в рамках данной концепции имеет наибольшую экономическую эффективность на ближайшую и среднесрочную перспективу.

Представленная на форуме «Золотая долина-2025» книга является в этом смысле неким «стартовым зарядом» для дальнейшего развития концепции «ТЕРМОКОКС». И как указывает автор, проведенная в этом направлении конкретная работа убедительно доказывает, что разработанная технология частичной газификации угля обеспечивает переход на качественно новый уровень экономических показателей использования топлива, которое является «грязным» лишь при использовании классических (и уже устаревших) технологий сжигания и переработки.

Николай Нестеров

 Исследовательская группа НГУ, в которую входят ученые и студенты направления «Психология» Института медицины и медицинских технологий (ИММТ) НГУ, создала автоматизированный подход к оценке депрессии, основываясь на акустических характеристиках человеческой речи. Работы по проекту проводились при финансовой поддержке программы «Приоритет-2030».

На сегодняшний день депрессия является одним из наиболее распространенных психических расстройств. По оценкам ВОЗ на 2025 год во всем мире от депрессии страдает порядка 332 миллиона человек. Депрессия может выступать как самостоятельное расстройство или сопутствовать другим, в том числе соматическим, заболеваниям. Ситуация осложняется тем, что зачастую депрессию «маскируют» соматические жалобы: пациенты испытывают неопределенные боли (например, частая головная боль), проблемы с сердцем, пищеварением, общее ухудшение самочувствия, при этом симптомы остаются неоднозначными, а определить «телесную» причину оказывается невозможно. В этой ситуации врачи общей практики зачастую не обладают временными ресурсами и необходимой квалификацией для углубленной диагностики и постановки точного диагноза.

— Помочь снизить нагрузку на врачей и обеспечить точную, качественную и своевременную диагностику может анализ объективных показателей депрессии. В качестве одного из таких показателей может служить анализ голоса. Следует отметить, что диагностика депрессии по акустическим характеристикам голоса обладает рядом преимуществ по сравнению с традиционными методами, основанными на методах самоотчета и интервью, в первую очередь потому, что полностью исключает фактор социальной желательности: это объективный показатель, который отражает состояние человека, при этом произвольно контролировать голос с целью сокрытия симптомов депрессии (или наоборот, аггравации симптомов) человек не может, — рассказала Марина Злобина, к.психол.н., старший преподаватель кафедры психологии личности ИММТ НГУ, руководитель проекта. 

За рубежом уже вышло достаточно много работ, посвященных диагностике депрессии на основании акустических характеристик голоса, в том числе с применением нейросетевого подхода, однако пока нет данных о применении подобной технологии на практике.  В России же такие решения только начинают появляться: например, существуют технологии оценки состояния человека по параметрам голоса, которые разрабатываются в рамках исследования функциональных состояний человека в условиях космических полетов, однако они не охватывают проблемы диагностики тревожно-депрессивных состояний.

Как отмечают авторы проекта, речь выступает естественным биомаркером психического состояния. Даже короткий ее отрывок содержит ценную информацию об энергетике голоса, которая подвержены изменениям при депрессивных и тревожных состояниях. На основе более 90 интервью исследователи обучили нейросетевую модель, которая классифицирует речь по четырем уровням выраженности депрессии — от отсутствия симптомов до тяжёлой формы. Для оценки степени выраженности симптомов депрессии использовали опросник PHQ-9.

— В основу разработки легла современная архитектура wav2veс, которая позволяет извлекать векторные акустические характеристики голоса. Обученная модель демонстрирует высокую точность, которая сопоставима с результатами ведущих зарубежных исследований: точность оценивалась на основе показателя F1 — гармоническое среднее между точностью (precision) и полнотой (recall), F1 достиг значения >0.94.  Для практического использования технологии был создан прототип GUI-приложения NeuroVoiсe, который реализован на базе фреймворка PyQt5. Интерфейс обеспечивает полный цикл работы с данными — от загрузки или записи аудио до визуализации результатов и экспорта записей. Прототип позволяет как загружать уже сделанные записи, так и проводить оценку на лету, — пояснил Александр Фёдоров, к.психол.н., доцент, заведующий кафедрой клинической психологии ИММТ НГУ. 

Работа над проектом велась в течение четырех месяцев — с сентября по декабрь 2025 года. В команду вошли Александр Фёдоров, к.психол.н., доцент, зав.кафедрой клинической психологии ИММТ, Марина Злобина, к.психол.н., старший преподаватель кафедры психологии личности ИММТ, Кирилл Кириленков, выпускник направления «Психология» ИММТ НГУ, а также студенты направления «Психология» Дарья Фаркова (4 курс) и Анастасия Глазунова (3 курс).

— Важно отметить, что технология не является заменой специалисту психологу или психиатру, однако может быть эффективно использована врачами общего профиля для выявления коморбидной депрессии при соматических заболеваниях, а также маскированной депрессии, часто проявляющейся в форме физических жалоб, болей и недомогания, которые невозможно объяснить соматическим заболеванием, — добавила Марина Злобина.

Проект является достаточно перспективным: в дальнейшем планируется расширение датасета и формирование на его основе базы данных интервью русскоязычных испытуемых, аналогичной англоязычной DAIC-WOZ (мультимодальный корпус, состоящий из аудио- и видеозаписей, а также расшифрованного текста  интервью). Далее будет вестись обучение моделей уже на расширенном датасете, интеграция модели в итоговое приложение и его дальнейшее тестирование. 
— В будущем разработанная технология может также использоваться для диагностики других психических расстройств (при наличии дополнительных данных, на основе которых можно будет дообучить модель). Кроме того, возможно подключение дополнительных модальностей (например, анализ мимики по видеозаписи), — подытожила Марина Злобина.