Виноградные «лайфхаки» для виноградарей-романтиков

В свое время я приводил высказывание знакомого агронома из АЗОС ВИВ (Анапа) по поводу северного виноделия. Собеседник был настроен скептически в отношении наших возможностей вырастить в сибирских краях что-то приличное. По его убеждению, «нормальные» сорта у нас не вызреют, а многочисленные гибриды, которые у нас вызревают, – не в счет. Какой-нибудь там Кристалл и Маршал Фош, утверждал он, не идут ни в какое сравнение с Совиньоном и Мерло. Сравнивать, дескать, тут бессмысленно. Винная классика – на то и винная классика, что именно она задает уровень качества, и все эти новоявленные ранние сорта межвидовой селекции тягаться с ней не могут по определению.

Во многом мой собеседник был прав. Я на собственном опыте убедился, что тот же Маршал Фош может быть хорошим в определенных отношениях, но Мерло он не заменит, точнее – никогда не станет его северным аналогам. Будет что-то другое. В этом плане мой собеседник был неумолим: если вы, сибиряки, нацелены на знаменитый бордосский стиль, то вам придется смириться с реальностью, ибо западносибирский терруар (если уж так ставить вопрос) вообще ни для какой классики не предназначен.

Спорить с анапским агрономом было трудно, ибо он говорил о вещах, во многом очевидных. Впрочем, как типичный южанин, он не принимал во внимание всевозможные «лайфхаки», которыми регулярно пользуются жители Сибири и средней полосы. Я говорю сейчас о разных способах накопления тепла с помощью парниковой пленки, ограждений от северного ветра, мульчирования междурядий темным материалом и т.д. Мой собеседник таким практикам особо не доверял. Чтобы сорт Мерло вызревал в наших краях, по расчетам необходимо было повысить сумму активных температур более чем на тысячу градусов. На его взгляд, никакими «лайфхаками» такого добиться невозможно (если, конечно, вы не используете теплицы с обогревом – но это уже другая тема). Так что вывод был однозначен – о винной классике сибирякам можно забыть.

К слову, здесь есть один «философский» момент, определяющий стратегический подход к северному виноделию. Дело в том, что не все северные виноградари, сосредоточенные на виноделии (в нашей стране, как выяснилось, такие тоже есть), целиком полагаются на «лайфхаки». Есть и такие, которые не ориентируются на классику, а ищут свой особый стиль. Для этих целей вполне подойдут и ранние межвидовые гибриды. Важно – грамотно выявить их потенциал. В этом плане тот же Маршал Фош может оказаться вполне достойным сортом, если найти к нему правильный подход.

Иными словами, вы можете подчеркнуть особенности своего терруара, вместо того, чтобы подражать классическим образцам. Кстати, знаменитый винный эксперт Оз Кларк, изучая опыт наших северных виноделов-любителей, посоветовал им идти своим путем, создавая свой собственный неповторимый стиль. Лично я весьма уважительно отношусь к этой точке зрения. Она вполне здравая. Правда, она больше подходит профессионалам, преследующим цель коммерциализации своих увлечений. Им этот собственный неповторимый стиль крайне необходим (в самом деле, северянам было бы нелепо воспроизводить то, что в огромных количествах делается в жарких винодельческих регионах).

Но если говорить исключительно о любительском увлечении, то почему бы здесь (в случае избытка энтузиазма) не проверить предельные возможности «лайфаков», замахнувшись на винную классику? То есть, почему бы не провести небольшое испытание (которого, кстати, профессионально еще никто не проводил)? В данном случае ни о каком коммерческом расчете нет и речи. Есть только романтические побуждения – создать на своем участке эдакую мизерную модель какого-нибудь бордосского шато площадью в одну «сотку» и получить на выходе 30 – 40 бутылок качественного вина в классическом стиле. По силам ли такое нашим северным виноградарям-романтикам?

Насколько я могу судить, посещая форумы виноградарей, в средней полосе страны (например, где-нибудь в Подмосковье) есть реальные энтузиасты этого дела, мечтающие организовать на своих дачных участках такое вот мини-шато – с непременным прицелом на классику. И здесь они регулярно сталкиваются с той ситуацией, которую я описал в самом начале: приходит на форум какой-нибудь южанин и разъясняет северянам, что их шансы на что-то приличное равны нулю. Дескать, «нормальные» сорта у вас никогда не вызреют, а сорта, созданные для северного климата – сплошной «репейник», вино из которого – откровенная дрянь, не стоящая внимания. Один такой знаток даже посетил в свое время дегустацию северного вина в США, и по приезду поделился своими нелестными впечатлениями. Все образцы для него оказались «дрянью». После чего он порекомендовал северянам, увлеченным виноделием, банально переселиться в южные регионы.  

Честно говоря, я не сторонник таких крайностей. Мой опыт показывает, что даже «северные» сорта способны давать качественный продукт – ничуть не хуже того, что находится на наших винных прилавках в ценовом диапазоне 300 – 500 рублей за бутылку. Естественно, что и в этом случае имеет смысл использовать определенные «лайфхаки» для увеличения тепла и страховки от заморозков. Капитальные затраты для таких сортов могут быть и не особо большими.

По крайней мере, в защищенном грунте и при оптимальной нагрузке тот же Маршал Фош, Кристалл и Солярис под Новосибирском уверенно вызревают к 30 августа, имея в «запасе» как минимум две-три недели до прихода первых заморозков. Для сибиряков они вполне могут стать «народными сортами», особенно Маршал Фош – достаточно надежный, устойчивый к болезням зимостойкий сорт.

Маршал Фош имеет смысл держать на кустах как можно дольше – качество ягод только возрастает. Также желательно не перегружать кусты гроздьями (этот сорт достаточно урожайный и выбрасывает много соцветий – очень часто по три на один побег). Если делать вино без брожения на мезге (а только путем холодного настаивания или же прямого отжима), то оно получается без едкой горечи (за что знатоки так часто распекают красное вино из этого сорта). При этом цвет его весьма насыщенный, темно-гранатовый (почти как свекольный сок). По сути, это будет розовое вино, имеющее цвет красного вина. Пить его можно прямо в год изготовления, подобно французскому Божоле Нуво.

Кристалл и Солярис пригодны для изготовления легкого белого вина. По зимостойкости Кристалл почти не уступает Маршалу Фош, хотя он менее надежен. Во вкусе ягод нет никаких специфических тонов, что выдавало бы его межвидовое происхождение (чего не скажешь о весьма специфическом вкусе ягод Маршала Фош). По вкусу ягоды Кристалла напоминают среднеазиатские столовые сорта, и при хорошем вызревании его вполне можно употреблять в свежем виде (обычно при задержке сбора Кристалл теряет кислотность). Вино получается довольно простым, но как ординарное оно вполне устроит даже строгого ценителя.

Что касается сорта Солярис, то его ягоды имеют более насыщенный вкус, нежели Кристалл, и могут долго висеть на кустах, не теряя кислотности. Отметим, что данный сорт очень уверенно себя чувствует на северных виноградниках. Например, в Швеции он является ведущим сортом, и если случится так, что шведское виноделие укрепит свои позиции на мировом рынке, Солярис вполне может ждать судьба новой винной классики.

Я также не исключаю, что указанные три сорта хорошо поведут себя в пермакультурном дизайне, то есть без использования укрывных и тому подобных материалов, а только с особой организацией самого виноградника. В то же время «лайфхаки» в виде малогабаритных пленочных укрытий позволяют применить очень большой список сортов, которые будут надежно вызревать на широте Новосибирска (причем, немалая часть из них вполне пригодна для формирования классического стиля). Кроме упомянутых выше назовем еще Каберне Кортис, Каберне Дорса, Каберне Юра, Маркетт, Фронтиньяк, Дорнфельдер, Аколон, Голубок, Пинотин, Регент, Рондо, Пино ранний, Йоханнитер, Мускат Оттонель, Бианка, Ля Креснт, Платовский, Зигерребе, Траминетт и т.д.

Все они опробованы в промышленном виноделии, хотя не все на слуху у ценителей вин. В то же время заметим, что Мускат Оттонель, вызревающий у нас в малогабаритных укрытиях ко второй декаде сентября, во французском Эльзасе выращивается как «благородный» сорт для премиальных белых вин. Дорнфельдер широко используется в Германии для производства насыщенных красных вин по типу Мерло. В число «благородных» сортов его пока не включают, но для Германии он в определенной мере уже является винной классикой.

Таким образом, виноделам Новосибирской области есть из чего выбирать. То есть с перечисленным набором (а список подходящих сортов при желании можно увеличить в несколько раз) мы в наших условиях в состоянии добиться приемлемого качества и тем самым вообще отказаться от покупок вина в супермаркетах.

Здесь сразу же возникает вопрос насчет урожайности – какое количества вина можно получить с «сотки»? Напомню, что в виноделии качество обратно пропорционально количеству. При интенсивной агротехнике с «сотки» спокойно собирают 200 – 300 кг винограда. Правда, речь идет о высокоурожайных столовых сортах. Если говорить о технических сортах, то для качественного виноделия интенсивная агротехника вряд ли подходит. Для ординарных вин имеет смысл держать урожайность не выше 100–120 кг с «сотки». На выходе это даст 50–60 литров вина. Если мы замахиваемся на марочные вина, урожайность придется урезать примерно вдвое – 50–60 кг с «сотки». То есть на выходе у нас будет 25 – 30 литров вина.

Я намеренно беру здесь очень строгие параметры, чтобы не приукрашать действительность (в реальности вина из указанного количества винограда может получиться чуть больше). Нельзя сказать, что этого очень много. Но ведь речь идет не о коммерции. Много ли вина вы покупаете в магазине? Думаю, намного меньше, чем вы можете получить с одной «сотки».

Еще раз подчеркну: использование малогабаритных укрытий позволяет выращивать очень большой список винных сортов, давая вам вполне приемлемое качество вина. В принципе, на Совиньон и Мерло можно и не замахиваться ввиду того, что они вызревают достаточно поздно (о таких сортах, как Каберне Совиньон я вообще молчу). И все же, стоит вам добиться первых хороших результатов с сортами из указанного списка, как душа запросит чего-то большего. И тогда вам непременно захочется испытать еще и винную классику – тот же Совиньон и Мерло. Да, с точки зрения хозяйственного рационализма это пустая трата времени и сил. Однако нет ничего предосудительного в том, чтобы сделать какую-то работу чисто «для души». Испытания винной классики в наших условиях как раз соответствует такому запросу.

Впрочем, здесь все-таки есть один рациональный момент: ведь если вы создали систему «лайфхаков», позволяющую довести до технологической спелости Мерло, то тогда можете быть уверенными в том, что в этой системе более ранние сорта будут вызревать ежегодно.

Скажу, что для меня это уже не теория, поскольку я все-таки замахнулся на испытание Совиньона и Мерло, и в этом году получил первый – весьма обнадеживающий – результат

Олег Носков

Окончание следует

На заседании Президиума РАН был утвержден Комплексный план развития Сибирского отделения РАН (СО РАН) до 2035 года. Президент РАН Геннадий Красников подчеркнул, что документ учитывает долгосрочные приоритеты Сибирского федерального округа, аналогичные стратегии в будущем будут разработаны для Уральского, Дальневосточного и Санкт-Петербургского отделений.

СО РАН курирует науку на территории свыше 11 млн км², объединяя 84 НИИ и более 30 тысяч сотрудников (четверть всех занятых в академических институтах России). План развития, порученный к разработке еще в 2018 году, долгое время не имел прямых источников финансирования. Как пояснил заместитель председателя СО РАН академик Дмитрий Маркович, ключевым механизмом реализации станет интеграция более 200 проектов в действующие национальные проекты и госпрограммы.

Особое внимание в докладе было уделено необходимости координации региональных программ научно-технологического развития. В стране их насчитывается 29, из которых восемь приходится на Сибирь. По словам Д. Марковича, эти программы часто разрабатывались регионами автономно. СО РАН предлагает взять на себя координирующую роль в рамках пилотного проекта по актуализации управления наукой, обеспечивая научное сопровождение крупных инвестпроектов. Утвержденный план рассматривается как «конституция» для работы отделения, позволяющая встроиться в процесс управления научно-технологическим развитием Сибири.

Заместитель губернатора Томской области Людмила Огородова назвала СФО территорией с уникальным интеллектуальным потенциалом. Она сообщила о работе по созданию Сибирского научно-образовательного кластера, в рамках которого уже определены три ключевые технологические специализации регионов: химия и новые материалы, автономные системы и биотехнологии. Целью кластера является территориальная интеграция науки, образования и производства для подготовки кадров под задачи технологического лидерства.

В ходе дискуссии академик Роберт Нигматулин обратил внимание на негативные демографические тренды и сокращение числа ученых в Сибири, призвав учесть эти проблемы. Глава СО РАН Валентин Пармон напомнил об исторической миссии отделения по реализации интеграционных междисциплинарных проектов. Вице-президент РАН Владислав Панченко призвал включить в программу высокотехнологичные направления, такие как цифровые и аддитивные технологии в биомедицине, а также медицинское приборостроение.

Академик Евгений Чойнзонов привел пример успешной кооперации томских онкологов с красноярским предприятием АО «Информационные спутниковые системы» имени академика М.Ф. Решетнёва по созданию отечественного бетатрона для лучевой терапии, который способен заместить иностранные аналоги.

По итогам заседания Президиум РАН согласовал Комплексный план развития СО РАН до 2035 года, контроль за его исполнением возложен на вице-президента РАН Валентина Пармона.

Микроэлектроника стремится к увеличению частоты передачи данных, чтобы мобильные телефоны, компьютеры и даже томографические аппараты работали эффективнее. Потенциально передавать объем данных порядка Тбит/с, а это в разы больше, чем способны широко используемые сейчас сверхвысокие частоты (СВЧ), можно при помощи терагерцевых (ТГц) частот. Для того, чтобы работать на ТГц частотах, можно использовать фотонные методы, где носителями информации будут не привычные объемные электромагнитные волны, а поверхностные, одной из разновидностей которых являются поверхностные плазмон-поляритоны. Специалисты Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) работают на уникальном источнике терагерцевого излучения – Новосибирском лазере на свободных электронах (НЛСЭ). С помощью данного излучения они научились генерировать плазмон-поляритоны и изучать, как они взаимодействуют с различными материалами – кандидатами для создания плазмонных интегральных схем, а также оценивать и управлять их возможными размерами. Для этого физики создали новое оптическое устройство и отработали на нем методику, позволяющую продвигаться в решении задач по исследованию оптических свойств материалов и миниатюризации интегральных схем. Результаты экспериментов с золотом, покрытым слоем сульфида цинка, подтверждают эффективность работы устройства и метода. Они опубликованы в журнале Plasmonics (Springer Nature).

«Электронные устройства: компьютеры, мобильные телефоны, телевизоры и медицинское оборудование – все они работают на транзисторных микросхемах, размеры которых дошли до своего технологического предела, – прокомментировал старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН кандидат физико-математических наук Василий Герасимов. – Элементы меньше 15 нанометров уже не могут корректно использоваться из-за квантовых эффектов, а также сильно растет их энергопотребление. А если мы хотим повысить частоту обработки данных, к чему все и стремятся, хотим процессор, например, на несколько десятков или сотен гигагерц, уйти в терагерцевый диапазон, то нам просто необходимо использовать другие подходы. Сделать это возможно, работая на стыке фотоники и плазмоники. Возможности двух этих взаимодополняющих областей оптоэлектроники позволяют переводить фотоны – оптические сигналы – из объемной геометрии в планарную, то есть поверхностную, в те самые плазмон-поляритоны».

Поверхностные плазмон-поляритоны (ППП) представляют собой комплекс связанных колебаний поверхностной электромагнитной волны и волны свободных зарядов на поверхности проводника. В терагерцевом диапазоне частот они могут быть носителями информации в плазмонных компонентах фотонных устройств. Основное преимущество ППП в том, что они способны устранить основной «ограничитель» минимизации размеров фотонных микросхем – дифракцию. Это свойство волн устанавливает минимально возможный размер элементов, который обычно составляет порядка половины длины волны света. Из-за дифракции свет рассеивается при попытке ограничить его в элементах, меньших этой величины. Это вызывает потери и искажение сигнала, нежелательную связь между компонентами и не позволяет бесконечно уменьшать компоненты схемы. ППП могут локализовать электромагнитное излучение на границе раздела металл/диэлектрик, тем самым открывая возможность работать с субволновым вертикальным масштабом. Благодаря уникальному источнику терагерцевого излучения НЛСЭ специалисты ИЯФ СО РАН могут создавать ППП и использовать их как инструмент исследования материалов для плазмонных компонентов будущего, и как объект – в том случае, когда измеряется локализация поля ППП.

«Новосибирский лазер на свободных электронах – источник мощного терегерцевого и инфракрасного излучения, аналогов которому нет не только в России, но и в мире. По средней мощности он в десятки и более раз превышает другие существующие в мире ТГц источники, что позволяет проводить уникальные эксперименты в очень широкой области длин волн (от 8 до 403 микрометров), – добавила младший научный сотрудник ИЯФ СО РАН Валерия Кукотенко. – Используя излучение нашего НЛСЭ, мы разработали оптическое устройство для реализации нового метода определения глубины проникновения поля плазмон-поляритонов в воздух над поверхностью материала проводника. В данном случае мы работали с золотым напылением толщиной 1 микрометр, покрытым слоем сульфида цинка такой же толщины. Устройство мы создавали и постоянно улучшали в течение трех лет. В последнюю версию мы добавили возможность измерять отражение ППП от проводящего экрана и оценивать их дифракционные потери. Важным достоинством данного метода является то, что он неинвазивный – теперь все исследования мы проводим, не касаясь хрупкого образца и не деформируя его».

По словам специалистов, они закончили отработку метода, определили границы его применимости. «Метод экранирования на нашем оптическом устройстве показал свою эффективность. Благодаря учету дифракционных потерь мы смогли наиболее корректно измерить глубину проникновения ППП в воздух, то есть ту самую локализацию поля. Также из экспериментальных данных мы определили эффективную диэлектрическую проницаемость приповерхностного слоя золота в терагерцевом диапазоне и ее дисперсию, которые ранее не были известны. Наличие метода и оборудования для получения подобных данных будут необходимы при разработке плазмонных интегральных схем, например, на основе графена или углеродных нанотрубок, и определения вертикальных размеров их элементов. В зависимости от материала ввозможности нашего устройства позволят работать даже с очень тонкими (порядка сотен нанометров) материалами», – пояснила Валерия Кукотенко.

Информация о локализации плазмонного поля у поверхности проводника, получаемая с помощью метода экранирования в ИЯФ СО РАН, будет актуальна и для других исследований. Например, для разработки и проектирования компактных ТГц-генераторов (гиротронов), работающих на частотах выше 1 ТГц – их созданием совместно с сотрудниками ИЯФ занимаются в Институте прикладной физики им. А.В. Гапонова-Грехова РАН.

Пресс-служба Института ядерной физики СО РАН

«Пока профессора рассуждают, мы – действуем» - примерно так звучит посыл новоявленных «спасителей» планеты, предлагающих решать проблему глобального потепления в частном порядке, используя для этого наиболее радикальные методы воздействия на климат. В нашей стране пока еще данный тренд не оформился, однако на Западе он уже вызывает бурные дискуссии. Мало того, противники столь нестандартного вмешательства в дела планеты уже сейчас предпринимают меры противодействия подобным частным инициативам на законодательном уровне.

Так, совсем недавно бурно обсуждался калифорнийский проект в области геоинженерии Make Sunsets, призванный охладить планету с помощью запуска в стратосферу аэростата, наполненного диоксидом серы. Шар разрывался в стратосфере, создавая облако серной пыли, которое должно «заблокировать» солнечные лучи, содействуя тем самым охлаждению. Такие серные облака могут оставаться в небе от полугода до трех лет. На эти цели компания, реализующая данный проект, сумела привлечь более миллиона долларов, параллельно выдав «кредиты на охлаждение» на сумму в 100 тысяч долларов. В настоящее время она уже распылила более ста килограммов диоксида серы. Цифра, конечно, ничтожная для того, чтобы хоть как-то повлиять на климат. Тем не менее, прецедент создан. И что будет дальше, пока остается под вопросом.

Широкому применению подобных методов охлаждения планеты пока препятствуют скептические настроения в правительственных структурах. Так, в штатах Теннеси, Луизиана и Флорида такую практику просто запретили. Еще в 34 штатах США приняли дополнительные меры по запрету. Тем же путем пошло руководство соседней Мексики, издав запрет на федеральном уровне. В США федеральные структуры также обратили внимание на сомнительный стартап по геоинженерии. В частности, Агентство по охране окружающей среды намерено провести расследование в отношении Make Sunsets.

В начале декабря руководитель Агентства Ли Зельдин (напомним, открытый скептик по вопросам глобального потепления) прямо заявил, что подобные виды деятельности нуждаются в тщательном изучении, и к ним уже накопилось много вопросов, причем, не только у представителей власти, но также у общественности. Власть надеется получить на них ответы.

Интересно, что в научном сообществе нет единодушия по поводу применения методов «блокировки» солнечных лучей с помощью распыления соединений серы. Поэтому надеяться на исключительно положительные эффекты от такой практики не приходится. По крайней мере, мы не можем ее оправдать, апеллируя к науке (как это происходит в случае с программами декарбонизации). Например, существуют исследования, которые показывают возможность негативных последствий солнечной геоинженерии для биоразнообразия.

Ученые обращают внимание на то, что для достижения охлаждающего эффекта «впрыскивание» серных аэрозолей в атмосферу должно быть регулярным. В случае прекращения этих действий глобальная температура может резко подскочить. При таких скачках некоторые виды не смогут быстро адаптироваться к смене условий и просто погибнут. Иными словами, подобные способы воздействия на климат не должны быть спонтанными, в противном случае это приведет к катастрофическим последствиям. Риски геоинженерии вполне реальны, и для ее применения должны быть очень веские причины.

В этом смысле стартапы вроде Make Sunsets выглядят безответственно. Однако случилось так, что сейчас их начинают активно пропагандировать, позиционируя как некий «план Б» на тот случай, если проводимая не одно десятилетие климатическая политика не даст каких-либо ощутимых результатов в плане сдерживания роста глобальной температуры. По сути, появляется новая «формация» климатических паникеров, выдвигающих упомянутый выше тезис: мол, пока вы тут рассуждаете, мы готовы действовать, решая проблему здесь и сейчас. Их радикализм может оказаться куда опаснее радикализма тех эко-активистов, которые выступают за полный отказ от ископаемого топлива.

Подчеркиваем, сторонники геоинженерии акцентируют внимание на том, что коммерческие стартапы в этой области в состоянии разработать передовую технологию, способную изменить мир к лучшему куда быстрее, чем это делают университетские ученые. Показательным примером тому якобы и является калифорнийский стартап Make Sunsets. Мол, даже один доллар может таким путем слегка «приглушить» солнечный свет. Показательно, что в штате Калифорния подобные инициативы не запрещены (по крайней мере, пока). И что настораживает больше всего: у Make Sunsets уже есть более солидный конкурент – компания Stardust, которая уже привлекла 75 миллионов долларов на разработку более сложного метода геоинженерии. Там надеются на то, что технологию запустят ближе к 2030 году – при условии соответствующего заказа со стороны правительства.

Как видим, представители нового бизнеса уже тихонечко «прогревают» ситуацию, сигнализируя о том, что у них, в принципе, технически всё готово для активного вмешательства в судьбу планеты. Всё упирается в решение государственных структур. То есть нам сразу показывают, что позиция науки этих деятелей не особо волнует. Достаточно убедить в своей правоте представителей власти. А вот будут ли представители власти опираться на мнение ученых – это большой вопрос.

Кроме того, общественность пока также не в восторге от подобной практики. По крайней мере, в Швеции и Калифорнии экспериментаторы столкнулись с противодействием. Как правило, представители науки идут навстречу обществу, уступая давлению с его стороны. Что касается организаторов упомянутых стартапов, то «мягкотелость» и медлительность ученых их совершенно не устраивают. Предприниматель мыслит иными категориями. Отсюда как раз и вытекает упрек к представителям науки, неспособным-де проявить упорство и стоять на своем до конца.

Совсем недавно к теме геоинженерии подключился знаменитый миллиардер-изобретатель Илон Маск. В начале ноября 2025 года он заявил о том, что большое «созвездие» спутников с искусственным интеллектом, работающих на солнечной энергии, способно предотвратить глобальное потепление, регулируя количество солнечной энергии, достигаемой Земли. Якобы эти методы будут дешевле и намного эффективнее, чем переход на ВИЭ и удаление углекислого газа из атмосферы. Согласно расчетам, проведенным исследователями Йельского и Гарвардского университетов, снижение вдвое темпов глобального потепления за 15 лет с помощью распыления в стратосфере диоксида серы будет стоить чуть более двух миллиардов долларов в год.

Нетрудно догадаться, что это дело может заинтересовать некоторых миллиардеров, способных запустить данную технологию, опираясь исключительно на собственные силы. И надо сказать, что Илон Маск тут не одинок. Причем, уже появились идеологи данного направления, готовые защищать такие инициативы со стороны воротил крупного бизнеса.

Как мы уже сказали, в научном сообществе нет полного консенсуса по поводу геоинженерии. Какая-то часть ученых выступает против, какая-то часть, наоборот, готова сотрудничать с бизнесом на этом поприще. Кроме того, появляются сообщения, что организаторы стартапов уже активно лоббируют свои интересы в Конгрессе. То есть неровен час, когда методы борьбы с глобальным потеплением получат новый формат, в рамках которого начнется очередное освоение бюджетных средств (как было до этого с «зеленым» энергопереходом).

В общем, в ближайшие годы вполне можно ожидать усиленную «раскрутку» темы геоинженерии. Конечно, отсутствие научного консенсуса никак не играет ей на руку, а состоится ли он в ближайшее время, не известно. Полагаем, что желающие подзаработать на этой теме решат вопрос прямолинейно: мол, пока тут отдельные умники сидят и возражают, мы реально работаем на спасение человечества.

Какую позицию займет российская наука? Очевидно, что целенаправленное охлаждение планеты плохо совпадает с интересами России. Особенно это касается сибиряков, которых вряд ли прельщает такая перспектива. Пока мы еще с трудом воображаем те масштабы, в которых будут проводиться опасные эксперименты. Да, время для них еще не настало, но, как показывает опыт прошлых лет, борьба с парниковыми выбросами когда-то тоже воспринималась как вполне себе здоровая инициатива. К каким нелепым действиям впоследствии она привела, мы уже писали неоднократно. В случае с геоинженерией таких нелепостей может оказаться еще больше. Так что задуматься об этом необходимо уже сейчас.

Николай Нестеров

Исследователи из Института теоретической и прикладной механики им. С. А. Христиановича СО РАН разработали новый композитный материал, объединив титан с частицами карбида бора. Он обладает повышенной износостойкостью, которая вдвое превосходит обычные титановые сплавы. Статья об этом опубликована в международном журнале Surfaces and Interfaces.  

Композитные материалы представляют собой сочетание двух или более разнородных веществ, обладающих разными свойствами. Такие композиты сочетают в себе лучшее от каждого из компонентов, что позволяет получать изделия с повышенными физико-механическими свойствами. Благодаря этому они востребованы там, где важны высокая прочность, легкость и долговечность конструкций.

Один из эффективных способов получения металлокерамических композитов — армирование металлической матрицы керамическими частицами. Эта технология используется и учеными ИТПМ СО РАН: специалисты повысили свойства классического титанового сплава ВТ6 добавлением керамических частиц карбида бора. Так, по сравнению с исходным сплавом ВТ6 износостойкость композитного материала увеличилась примерно вдвое, ведь карбид бора обладает рекордной твердостью среди известных керамик и защищает итоговое изделие от износа.

Однако важно было не только создать сам композит, но и разработать эффективный способ его нанесения, который гарантирует высокое качество готового покрытия. Для этого ученые создают опытные образцы с помощью 3D-печати металлических изделий, а роль принтера выполняет специальный лазерный комплекс. Основа установки — мощный волоконный лазер, закрепленный на подвижном роботе-манипуляторе с соплом, через которое подается порошок. Робот перемещается точно по заданным координатам, что обеспечивает нужную форму будущего изделия. Процесс печати выглядит так: лазер расплавляет металлическую основу из титана (подложку), из-за чего образуется небольшая зона жидкого металла (в науке для этого используют термин «ванна расплава»), куда из сопла подается порошковая смесь. Затвердевая слой за слоем, металл образует готовое изделие точно заданной формы.

Опытный образец будущего покрытия выглядит следующим образом. Материал выращивают на подложке размером около 5 × 5 см. Толщина покрытия составляет около 3 мм и больше, ширина — около 2 см, длина — примерно 5 см.

«Главная сложность при работе с керамикой — трещины. При наплавлении слоев материал растрескивался, необратимо теряя свои уникальные свойства. Из-за таких дефектов композит становился полностью непригодным — восстановлению он уже не подлежал. Чтобы решить проблему, мы создали специальное устройство — модуль подогрева подложки. Данная модификация установки поддерживает температуру подложки вблизи 500 °C, на которую наносится материал. Благодаря этому методу скорость охлаждения слоев заметно снижается, трещины больше не возникают. Однако прорыв даже не в том, что нам удалось получить композит без дефектов. Теперь мы можем создавать изделие при практически любом технологическом режиме установки, что позволит нам впервые варьировать свойства металлокерамического изделия во время синтеза», — рассказывает младший научный сотрудник ИТПМ СО РАН Илья Сергеевич Герцель.

Когда определена температура подожки, при которой получается образец без трещин, можно варьировать энергию, передаваемую с помощью лазерного излучения. Иногда случалось так, что керамика полностью растворялась в металле, превращаясь в единую массу. Иногда наоборот — оставалась отдельной частичкой и никак не смешивалась с основой. Ученые нашли середину: теперь керамические частицы покрыты тонким слоем, благодаря которому не теряют свои свойства, но крепко соединены с основным материалом.

«Мы заметили тонкий промежуточный слой между титаном и керамикой на электронном микроскопе. Дело в том, что на снимке тяжелые атомы выглядят светлыми, легкие — темными, а эта прослойка отличалась от привычных соединений, которые легко распознать визуально. Тогда мы провели специальный спектральный анализ (EDX). Результаты показали наличие большого количества титана и компонентов керамики — бора и углерода. Однако точность метода ограничена, поэтому решили воспользоваться другим способом — дифракцией синхротронного излучения. Для этого нужно взять кусочек образца, направить сквозь него узкий луч рентгена и наблюдать, как лучи, проходя сквозь материал, образуют на детекторе кольца (так называемые кольца Дебая). По результатам анализа мы определяем точную структуру вещества», — поясняет исследователь.

Эксперты сравнили экспериментальные результаты с базами данных, но поняли, что обнаруженное вещество отличается от известных соединений. Более глубокое исследование показало, что нечто похожее ранее предположил академик Геннадий Петрович Швейкин, один из основоположников научного направления «химия твердого тела» в России. Он считал возможным существование соединения, образованного титаном, бором и углеродом.

Поскольку созданный образец продемонстрировал отличную стойкость к механическим нагрузкам, специалисты внимательно рассмотрели его кристаллическую структуру. Дополнительно в химической базе данных нашли сходство с известным соединением, что окончательно доказало гипотезу: найденная прослойка — это особое трехкомпонентное соединение, которое играет роль оболочки.

Новый композит перспективен для защиты многих деталей летательных аппаратов, которые испытывают трение или соприкасающихся с абразивами, такими как пыль или песок. Особенно полезен он будет в конструкциях, где требуется не только высокая износостойкость, но и низкая удельная плотность. Материал можно использовать в качестве защитного покрытия, которое продлит срок службы наиболее уязвимых частей конструкции.

«Результаты нашего исследования, как нам представляется, могут повлиять на понимание процессов синтеза металлокерамики. Наблюдение прослойки в одной из систем может свидетельствовать о ее наличии и в других родственных системах. Это, в свою очередь, позволяет надеяться на продвижение в области управляемого синтеза композитов с прогнозируемыми свойствами. Сейчас наши силы направлены на верификацию полученных результатов в системах, не менее актуальных в промышленности. Как следует из полученных результатов, синхротронное излучение играет существенную роль в решении задач материаловедения. Можно предположить, что развитие соответствующих методик на станциях ЦКП СКИФ способно обеспечить не только углубленное изучение сложных химических систем, но и создать предпосылки для новых промышленных решений», — подытожил Илья Герцель.

Результаты были достигнуты в рамках совместного проекта между Минобрнауки России и СО РАН соглашения № 075-15-2025-459 по теме: «Научное обоснование и создание инфраструктуры на основе использования синхротронного излучения для диагностики функционально-градиентных материалов».

Ирина Баранова

Фото автора

В современном дизайне интерьеров довольно распространено создание искусственных покрытий, имитирующих текстуру, цвет и внешний вид натуральных материалов. Шикарный мрамор в ванной, деревянный пол в гостиной и стена с каменной отделкой в гостиной часто оказываются обработанным пластиком, хотя, часто понять это совсем не просто. Но не стоит думать, что такая имитация – плод исключительно современных технологий.

В эпоху раннего железного века на ряде территорий юга Западной Сибири и севера Центральной Азии широко распространяется имитация некерамических вместилищ в глиняных сосудах. В глиняной посуде часто встречаются некерамические мотивы, заимствованные из конструкции и оформления посуды из других минеральных и органических материалов (металла, кожи, рога, дерева). Подробнее об этом – в новом интервью с главным научным сотрудником Института археологии и этнографии СО РАН, д.и.н. Андреем Павловичем Бородовским.

– Расскажите подробнее, о каких предметах идет речь?

– При раскопках на Быстровском некрополе – памятнике эпохи раннего железа на территории Искитимского района была найдена группа сосудов, имитирующих посуду из различных минеральных и органических материалов. Среди них были сосуды, имитирующие кожаную посуду (высокогорлые кувшины), деревянную посуду (миски, бочонки), посуду из рога (рожки), а также из металла (сосуды на поддоне).

Схожие предметы находили при раскопках на территории Тувы, но в гораздо меньшем количестве.

А вообще, это довольно распространенная история, если брать, к примеру, Средневековье, то такого рода имитации находили от Китая (у киданей – народ, населявший северную часть этой страны) до Центральной Европы (у венгров).

– И обычно речь шла об изделиях из керамики?

– Дело в том, что Керамика – это материал, который, во-первых, не имеет своей исходной формы. Взять, к примеру, деревянные долблёные бочонки. У них форма определена самой структурой. Или, например, роговые ритоны, у них тоже есть изначальная форма, которая отражается в сосуде. А керамика – это всегда есть некая степень отражения окружающей материальной культуры. Поэтому мастера имели возможность придавать ей внешнюю схожесть с другими материалами.

– А зачем это делали? Пытались подражать более развитым соседним культурам?

– На самом деле, картина несколько сложнее. При раскопках Быстровского некрополя, как я уже говорил, нашли керамические сосуды, имитирующие кожаную посуду.  А она, как правило, атрибут кочевой жизни или, по крайней мере, хозяйства, сильно связанного со скотоводством. Кожаные кувшины переживают дальние переезды намного лучше глиняных. Появление же на таких территориях керамики, имитирующей кожаную и роговую посуду вполне, можно связывать с более оседлым типом хозяйства, с ограниченными по расстоянию сезонными перекочевками и длительным проживанием на одном месте. И тогда такие имитации из керамики можно рассматривать как артефакты переходного периода, когда одна хозяйственная модель уже сменилась другой, но определенные культурные традиции сохранялись.

Это явление, кстати, характерно для самых разных эпох, включая совсем недавние. Когда на советских резиновых сапогах имитировали швы кожаных сапог. Можно сказать – это некая культурная память, когда на новом материале пытаются воспроизвести проверенные образцы предметов, которыми человек пользовался на протяжении определённой культурной традиции.

– И все же, в таких имитационных сосудах проявлялись только внутренние процессы в жизни носителей той или иной культуры, или еще и влияние соседей?

– Конечно, влияние соседей тоже имело место. Но в большей степени это характерно, например, когда в керамике начинают имитировать металлические изделия. Такие примеры известен у сарматов, чья керамика делалась похожей на металлическую посуду из соседней Персии. Вот. И в этом плане, действительно, такая имитационная керамика отражает некий более высокий статус предмета.

– Что дает изучение таких находок для лучшего понимания истории древних культур? Какие-то новые знания о технологиях, которыми они владели?

– Ну о технологии по таким кувшинам вряд ли мы узнаем много нового. Гораздо важнее узнать мотивацию формования керамики. Это, кстати, очень серьёзная проблема, потому что на самом деле многие формы в глине изначально что-то копируют. И по целому ряду сосудов можно выстраивать некие культурные цепочки, когда мы видим, как изначально вещь, существующая, например, в коже, в дереве, в металле, потом появляется именно в керамике. И потом уже закрепляется как особая форма.

В качестве примера могу привести вот так называемые сосуды в виде бочек, которые распространены вплоть до настоящего времени. На них воспроизводятся уже чисто орнаментальном виде детали этого бочонка, из которого он сооружён, ободья, которыми он стянут. Но это выполняет уже не функциональный, а исключительно морфологический характер. И вот как раз значения исходных оригиналов, которые воспроизводятся в керамике, изучение хозяйственных и культурных изменений в жизни людей, которые отражаются в таких имитациях – это очень перспективное направление для исследований.

– А на сегодня уже многое исследовано в данном направлении?

– Нет, это тема новаторская. Обычно люди задаются вопросами, как сделана керамика, изучают её структуру, рецептуру, обжиг. А вопрос о формообразовании, он как бы вроде бы как бы всем понятен, но по сути это определённое белое пятно, которое требует своего осмысления.

И самое главное – это ещё один ресурс для историко-культурных интерпретаций, который раньше условно говоря, выпадали из интереса исследователей. Как вариант, детальное картографирование подобных феноменов имитации в керамике при учёте культурно-хозяйственных факторов, исторических факторов позволяет нам фиксировать исторические процессы, которые независимо друг от друга, например, могут происходить в Китае или в Венгрии в эпоху Средневековья, или, например, в Туве и Приобье в эпоху раннего Железного века. И это позволяет нам выявлять некие закономерности, которые достаточно чётко проявляются в материальной культуре, в частности, в керамических сосудах.

Сергей Исаев

С помощью коллег из Беларуси ученые СО РАН рассчитывают в ближайшее время начать опытную эксплуатацию Попигайского месторождения в Якутии. О этом сообщил доктор геолого-минералогических наук, научный руководитель института геологии и минералогии им. Соболева СО РАН, академик РАН Николай Похиленко.

 — Основная проблема с Попигайским месторождением в том, что оно чудовищно богатое и стоит на балансе в федеральном реестре как месторождение импактных алмазов. Главная проблема — это стоимость лицензии на разработку. В прошлом году правительство РФ приняло решение перевести месторождение из разряда «алмазов» в разряды «абразивы», для которых есть технология. Но, честно говоря, Росгеология боится сделать такую переоценку, потому что тогда стоимость федерального имущества упадет на триллионы рублей, — комментирует Похиленко.

Ситуацию с мертвой точки, по его словам, может сдвинуть совместный проект с белорусами.

— Помимо алмазов, в этом месторождении есть тагамид — природная нанокерамика. Мы с нашими белорусскими коллегами посмотрели ее абразивные свойства. Она блестяще подходит для полировки рельсов скоростных магистралей, которые мы собираемся активно строить. Она прекрасно подходит для того, чтобы резать граниты, делать облицовочные материалы, для строительства дорог и т.д. — перечислил ученый.

Он напомнил, что сейчас Россия закупает абразивные материалы у Индии и Бразилии, а в месторождении лежат триллионы тонн этого материала. Также на месторождении есть графит, необходимый для производства аккумуляторов, в том числе литиевых.

— Там тоже редкие редкоземельные металлы. Плюс марганец, плюс благородные металлы: платина, золото. Иногда это идет в промышленных концентрациях, — добавил он.

Николай Похиленко не исключил, что Попигайский кратер также нужно включать в кластер редких и редкоземельных металлов, который планируется сформировать в России.

Напомним, сибирские ученые еще в 2015 году направили в ФАНО документы по освоению месторождения импактных алмазов Попигайского метеоритного кратера. Представитель Института геологии и минералогии СО РАН рассказывал Infopro54, что в использовании импактных алмазов очень заинтересованы различные компании, в том числе те, которые производят буровой инструмент, так как импактные алмазы обеспечивают больший срок службы инструмента и более высокую производительность. Они могут работать при бо́льших температурах и при бо́льших скоростях, чем инструмент на основе синтетических алмазов. Это важно при сложном бурении, особенно сланцевых месторождений.

На 2015 год оцененные запасы импактных алмазов по двум фрагментам Попигайского кратера составляли 147 млрд карат. Прогнозная оценка превышала 1 трлн карат. Запасы всех синтетических алмазов в мире, которые применялись в промышленности, в 2015 году составляли 11 млрд карат.

Как ни странно, но выход США из Парижского климатического соглашения привел к резкой поляризации позиций относительно этой проблемы, когда на одну крайность начинают отвечать другой крайностью, прямо противоположной.

С одной стороны, в той же Америке заметно оживились климатические скептики, приветствуя очередные решения республиканской администрации. Напомним, что в начале января этого года президент Дональд Трамп вывел США из Рамочной конвенции ООН по климату, а также из Межправительственной группы экспертов по изменению климата. Одновременно министр финансов Скот Бессент объявил о том, что Соединенные Штаты выходят из Зеленого климатического фонда, созданного для развивающихся стран. Помимо этого, США вышли из более чем 60 других международных организаций, включая организации ООН.  

Американские правые консерваторы разразились по этому поводу восторженными комментариями, подчеркивая невероятную «смелость и рассудительность» Трампа. По их мнению, таким путем Америка, наконец-то, избавилась от влияния деструктивных организаций, управляемых глобалистами. От этого, по их мнению, выиграет весь мир.

Поступок американского президента рассматривается ими как давно назревший, хотя произошел он неожиданно для многих. Фактически он знаменует собой решительный отход от международной климатической политики, которая (как считают правые консерваторы) управляется на основе псевдонаучного консенсуса, подменявшего объективные научные данные. Так, упомянутая выше Рамочная конвенция ООН функционировала как самовоспроизводящаяся глобальная бюрократическая структура, которая намеренно продвигала заранее одобренную климатическую концепцию, используемую для оправдания высоких цен на энергоносители. При этом данная структура откровенно игнорировала другие, альтернативные точки зрения на причину климатических изменений.

По сути, упомянутые международные организации блокировали любые возможности открытой научной дискуссии по проблемам климата, навязывая единственную точку зрения так, словно она является религиозной догмой. Откровенно говоря, с этими упреками трудно не согласиться. Тем не менее, пока что у нас нет уверенности в том, что шаги, предпринятые американской администрацией, создадут условия, благоприятные для честного диалога. Скорее мы можем ожидать смены одной крайней позиции на другую, с противоположным знаком (то есть когда климатические изменения игнорируются, либо отрицаются вообще).

Иными словами, действия Трампа лишь обострили «эскалацию» между представителями противоположных точек зрения. И пока в одном «лагере» празднуют падение сторонников антропогенного влияния, в другом «лагере» продолжают нагнетать страхи по поводу глобального потепления, призывая к принятию крайних мер по «спасению» планеты.

Такой крайней мерой является так называемая геоинженерия, или система методов прямого воздействия на климатическую ситуацию. Ранее мы уже обращались к этой теме. Отношение к геоинженерии, скажем так, далеко неоднозначное даже в стане убежденных борцов с глобальным потеплением. Но весьма показателен тот факт, что о ней опять заговорили в самом начале этого года, то есть как раз в то время, когда Трамп осуществлял свой громкий климатический демарш.

Сторонники геоинженерии, как ни в чем не бывало, продолжали рассказывать об ужасах глобального потепления, пытаясь убедить общественность в том, что мероприятия по снижению углеродных выбросов пока что не дали ощутимых результатов. Так, 2024 год стал первым годом, когда глобальная температура оказалась на полтора градуса выше, чем за весь XIX век.

Потепление, отмечают они, нарастает слишком быстро, а значит, тяжелых последствий избежать практически невозможно. Парниковые выбросы также продолжают расти, и, несмотря на политику декарбонизации, 2025 год поставит новый рекорд по использованию ископаемого топлива. Технологии улавливания углекислого газа также не решают проблемы, ибо их вклад в улучшение обстановки незначителен. В год таким путем извлекается лишь несколько десятков тысяч тонн CO₂, тогда как по-хорошему необходимо ежегодно извлекать десяток миллиардов тонн. 

Что же тогда делать, чтобы компенсировать приносимый нами вред? – якобы такой вопрос встает сейчас перед многими людьми. Выход один: принимать меры по искусственному охлаждению планеты путем дополнительного отражения части солнечной радиации. Оказывается, (если верить пропагандистам данного метода), научные консультанты президента Линдона Б. Джонсона предложили этот способ еще в 1965 году. В целом планета отражает примерно 30% падающего солнечного света. Если увеличить эту долю хотя бы на один процент, то можно укрепить естественную «тепловую защиту» Земли. Этот путь подсказывают нам сильные извержения вулканов. Так, произошедшее в 1991 году извержение вулкана Пинатубо привело к временному охлаждению планеты на полградуса Цельсия. Оно-то якобы и вдохновило ученых реализовать идею аэрозольного впрыска в стратосферу.

Как пишут сторонники геоинженерии, для снижения температуры на один градус Цельсия необходимо ежегодно «впрыскивать» в стратосферу примерно 12 миллионов тонн диоксида серы. Это гораздо меньше всех промышленных выбросов, однако данный способ дает более сильный охлаждающий эффект.

Впрочем, этот метод не заменит программы по сокращению парниковых выбросов. Мало того, плохо скоординированные действия на этом направлении способны дать отрицательный эффект. Но именно поэтому, отмечают авторы, необходимо проводить исследования в этой области – главным образом для того, чтобы четко понимать, стоит ли применять такой способ охлаждения планеты в больших масштабах.

Чтобы понять и правильно оценить все возможные риски на этом пути, необходимо взять пример с медицины, где уже более полувека проводятся поэтапные клинические испытания различных препаратов и методик лечения болезней. По тому же принципу предлагается испытывать технологию аэрозольного впрыскивания, чтобы проверить ее на предмет безопасности. Во всяком случае, политикам так или иначе понадобятся соответствующие доказательства, а их можно получить только в условиях «клинических» испытаний, аналогичных медицинским.

В настоящее время, отмечают авторы, мы находимся на «доклиническом» этапе, когда осуществляются лабораторные исследования и компьютерное моделирование. Эти инструменты позволяют правильно спрогнозировать возможные риски, связанные с ростом выбросов. Но их совершенно недостаточно для того, чтобы мы могли быть абсолютно уверенными в своих прогнозах относительно применения аэрозолей.

В данном случае нам не особо интересен предложенный подход к указанным испытаниям - в каком порядке и в каком масштабе будет проводиться тестирование аэрозольных впрыскиваний. Важен сам факт такой активной пропаганды геоинженерии. Мало того, уже создаются фирмы, которые намерены предлагать «услуги по охлаждению». То есть еще до всяких «клинических испытаний» это направление начинают превращать в бизнес. Понятно, что подобные инициативы не вызывают всеобщего одобрения, однако настораживает то, что на этом поприще уже появились материально заинтересованные деятели.

Самое интересное, что методы геоинженерии не ограничиваются распылением серных аэрозолей. В настоящее время в западной прессе высказываются совершенно оригинальные предложения по предотвращению глобального потепления. Так, уже начали говорить о способах сохранения ледникового покрова, отражающего солнечный свет. Как мы знаем, борцы с глобальным потеплением давно уже пугают общественность подъемом уровня мирового океана вследствие таяния ледников. В последние годы у ученых большую озабоченность вызывает ледник Туэйтса, находящийся в Западной Антарктиде. Его площадь превышает площадь штата Флорида. Озабоченность связана с тем, что он разрушается намного быстрее, чем принято было считать ранее. Согласно расчетам, полное разрушение этого ледника и прилегающих к нему ледяных бассейнов способно поднять уровень мирового океана более чем на три метра. В связи с этим ледник Туэйтса получил новое, более зловещее название -  ледник Судного дня.

Понятно, что борцы с глобальным потеплением уже начали звонить во все колокола, рисуя страшные картины всемирного потопа. Соответственно, они стали искать способы оперативного вмешательства в ситуацию в целях предотвращения катастрофы. Одно такое решение как раз находится в области геоинженерии. Его авторы предлагают охлаждать основание ледника с помощью пассивных тепловых насосов, для чего придется пробурить в нем скважины до самого дна. Как они пафосно заявляют: мы не может сидеть сложа руки и спорить, пассивно ожидая волну прилива у наших берегов. Необходимо-де занять активную позицию. Иными словами, пора действовать!

По поводу самих действий особых вопросов у них нет. С технической точки зрения, как им кажется, здесь всё понятно. Главный вопрос, как всегда, - финансовый. Дескать, международное сотрудничество по этому леднику с 2018 года получило от США и Великобритании где-то 7 миллионов долларов. Это считается «крупной инвестицией» в исследования такого рода. Однако данная сумма слишком мала в сравнении с тем ущербом, который приносят наводнения в прибрежных районах. А чтобы осуществить оперативную подготовку к стремительно надвигающемуся повышению уровня моря, потребуются миллиардные суммы.

Однако ученые, отмечают авторы, давно уже предвидели такой сценарий. Но теперь – вместо пассивного ожидания угрозы затоплений – они предлагают прямо вмешаться в ситуацию. С помощью упомянутого использования тепловых насосов они намерены замедлить темпы повышения уровня моря. Понятно, что для реализации такого проекта потребуется немало денег, но, следуя логике авторов, это должно быть дешевле тех затрат, что пошли бы на спасение людей в условиях быстрого затопления прибрежных территорий.

В общем, всё опять упирается в финансирование. Естественно, под благородным предлогом спасения человечества от климатической катастрофы.  

Николай Нестеров

26 февраля в Москве в рамках Форума будущих технологий Правительство Новосибирской области, Правительство Нижегородской области и Государственный комитет Республики Башкортостан по науке и высшему образованию подписали трехстороннее соглашение о сотрудничестве в сфере научно-популярного туризма. Документ скрепили подписями заместитель Губернатора Новосибирской области Ирина Мануйлова, заместитель Председателя Правительства Нижегородской области Екатерина Солнцева и председатель Госкомитета Башкортостана по науке и высшему образованию Светлана Мустафина.

Ключевым проектом партнерства станет запуск межрегионального тура «Межрегиональный научный экспресс», который объединит научные, образовательные и производственные центры Нижнего  Этот новый формат туризма станет первым в стране межрегиональным научно-популярным маршрутом. Тур рассчитан на школьников, студентов, победителей всероссийских олимпиад и конкурсов. В течение поездки участники смогут посетить десятки уникальных объектов: от лабораторий ведущих вузов и институтов Российской академии наук до высокотехнологичных предприятий и технопарков.

Программа тура, который стартует в Нижнем Новгороде и завершается в Новосибирске, включает знакомство с симуляционным центром Приволжского медицинского университета, заводом «ОДК-Уфимское моторостроительное объединение», геопарком ЮНЕСКО «Торатау», зоопарком им. Ростислава Шило, Институтом цитологии и генетики СО РАН, где участников ждут мастер-классы по выделению ДНК, работа с микроскопами, музеями "Эволюция Земли" в НГУ, "Академ в Центре" и многими другими объектами. Старт первых поездок по новому маршруту запланирован на 2026 год.

Заместитель Губернатора Новосибирской области Ирина Мануйлова, комментируя подписание соглашения, подчеркнула: «Наша инициатива реализуется в рамках Десятилетия науки и технологий, объявленного Президентом Российской Федерации Владимиром Путиным. Одним из его ключевых проектов является развитие научно-популярного туризма. Сегодня такие маршруты разработаны уже в 32 регионах России. Они призваны стать настоящим приключением: туристы посещают уникальные научные объекты, многие из которых ранее были закрыты для широкой публики. Оригинальные программы имеют популяризационный, образовательный и профориентационный характер. Они позволяют не просто прикоснуться к науке, а ощутить себя ее полноценными участниками и погрузиться в увлекательный мир открытий и перспектив будущего. Наш «Межрегиональный научный экспресс» как раз дает такую возможность — увидеть своими глазами, как развивается отечественная наука от Поволжья до Сибири, познакомиться с достижениями разработчиков и передовыми лабораториями».

«Всего в Новосибирской области действует 5 научно-популярных маршрутов разной продолжительности, более 70 экскурсий по программам. Также разработан 4-дневный маршрут «Наука на вкус. Новосибирск», который претендует на получение статуса Национального туристического маршрута. В 2025 году объекты, включенные в маршруты научно-популярного туризма в регионе, посетило более 39 тыс. человек», – сообщила министр экономического развития Новосибирской области Светлана Шарпф.  Ознакомиться с полным списком научно-популярных туров по Новосибирской области можно на официальном сайте Десятилетия науки и технологий наука.рф в разделе «Маршруты в регионах». 
 
Подписанное соглашение станет основой для долгосрочного сотрудничества трех регионов в деле популяризации науки, профориентации молодежи и развития внутреннего туризма.
 
Фото: Сергей Шинов

Ученые Института цитологии и генетики СО РАН сообщили о создании нового химического соединения, способного регулировать внешний путь апоптоза (программируемой клеточной смерти) в опухолевых клетках. Речь идёт о молекуле – ингибиторе белка c-FLIP(L), который «переключает» сигнальные каскады на уничтожение клеток. По данным исследователей, в экспериментах на клеточных моделях аденокарциномы поджелудочной железы включение этой молекулы в комбинированные схемы лечения повышало эффективность терапии, в том числе при лекарственной устойчивости.

«Мы  с коллегами из лаборатории системной фармакологии первыми создали молекулярнoе соединение, которое контролируют эффективность “лигандa гибели” и повышает вероятность направления клетки именно в апоптоз, а не в выживание и развитие резистентности», – рассказал заведующий лабораторией компьютерной протеомики ИЦиГ СО РАН к.б.н. Владимир Иванисенко.

Апоптоз — один из естественных механизмов защиты организма: повреждённые клетки «самоуничтожаются», чтобы не становиться источником угроз. В клетке выделяют два основных «маршрута» запуска апоптоза — внутренний (который запускается через митохондрии) и внешний, когда на поверхности клетки активируются так называемые «рецепторы гибели».

Последний путь считается очень перспективным, но в фармакологии пока особо не используется. По словам учёных, он долго оставался недостаточно изученным, кроме того, один и тот же сигнал иногда может привести не к гибели клетки, а, наоборот, усилить её выживаемость и устойчивость к терапии.

Именно эту проблему исследователи и попытались решить. Созданная ими молекула, как поясняют в ИЦиГ СО РАН, снижает вероятность «неправильного» ответа опухолевой клетки на сигнал смерти и увеличивает долю клеток, которые переходят к программируемой гибели. Это важно для развития новых терапевтических подходов для лечения целого ряда онкологических заболеваний, в том числе, аденокарциномы поджелудочной железы – одного из самых агрессивных типов опухолей, для которой часто характерна лекарственная резистентность.

В работе показано, что соединение проявляет высокую эффективность в сочетании с препаратом химиотерапии гемцитабином и ингибитором белка Mcl-1 (S63845). Полученные данные, подчёркивают авторы, могут стать основой для дальнейших доклинических исследований и развития комбинированных схем противоопухолевой терапии.

«Мы шли к этому результату несколько лет. Сначала детально изучили механику внешнего пути апоптоза, работу вовлеченных в него белков, клеточных структур, и в результате, нашли факторы, из-за которых часть клеток вместо гибели “уходит” в выживание и резистентность. Используя это знание мы с помощью компьютерного моделирования разработали соединение, которое блокирует этот уход и повышает вероятность апоптоза», – отметил Владимир Иванисенко.

Следующим шагом в работе, в настоящий момент, являются синтез данного соединения и экспериментальная проверка на лабораторных животных. Данные работы ведутся в лаборатории системной фармакологии ИЦиГ СО РАН под руководством д.б.н. Инны Лаврик.

«Исследования внешнего пути апоптоза с использованием рационально созданных соединений позволяют не только находить эффективные способы терапии онкологических заболеваний и целенаправленного уничтожения раковых клеток, но и открывать новые механизмы регуляции клеточной гибели. Эти фундаментальные открытия, в свою очередь, расширяют наши представления о работе сигнальных каскадов и выявляют дополнительные потенциальные мишени для терапевтического воздействия», — рассказала она.

Идеальный результат, по словам исследовательницы, конечно, состоит в том, чтобы уничтожить раковые клетки, не задев нормальные. Достичь его непросто, поскольку при онкологических заболеваниях происходит нарушение целого ряда сигнальных путей.

Даже если фокусироваться конкретно на апоптозе, оптимальная стратегия заключается не в воздействии на единственный белок‑мишень с помощью соединений‑лидеров, а в одновременном влиянии на несколько ключевых белков, участвующих в процессе апоптоза.

«Это можно проиллюстрировать простой аналогией: когда вы едете в машине, вам нужны все четыре колеса на трёх далеко не уедешь. Аналогично в терапии рака: без комбинаторного подхода не обойтись. Только комплексное воздействие нескольких лекарственных препаратов на множественные сигнальные пути в раковой клетке способно эффективно запустить процессы, приводящие к её уничтожению», — отметила Инна Лаврик.

Дальнейшие шаги, по словам учёных, включают проверку эффективности подхода для других типов опухолей и доработку молекулы: улучшение доставки в клетку, длительности действия и снижение рабочей концентрации вещества.

Пресс-служба Института цитологии и генетики СО РАН