«Стоматолог» из Чагырской пещеры

До недавнего времени считалось, что сложные медицинские вмешательства — удел только Homo sapiens, но зуб из Чагырской пещеры на Алтае заставил пересмотреть эту уверенность. На моляре неандертальца, которому около 60 тысяч лет, нашли три аккуратно просверленные лунки с полностью удалённой пульпой — следы операции, показывающие, что наши эволюционные «родственники» умели находить источник боли и сознательно идти на мучительную процедуру ради излечения.

Зуб с необычными следами обработки обнаружили в непотревоженном слое Чагырской пещеры, расположенной в северо‑западной части Алтайских гор. Здесь жила самая восточная из известных популяций поздних неандертальцев, пришедших сюда из Европы примерно 70–60 тысяч лет назад и обитавших до 49 тысяч лет назад. Для пещерных памятников такая сохранность слоя — большая удача: обычно отложения перемешаны, а в этом случае зуб остался там, где оказался много десятков тысяч лет назад.

Сначала археологи увидели на жевательной поверхности одну лунку, напоминающую след от зубочистки. Такие следы известны даже у очень древних людей и животных, от Homo habilis до некоторых приматов, и обычно говорят о попытках облегчить дискомфорт в деснах. Однако дальнейший анализ показал внутри зуба ещё два отверстия, расположенных строго над корневыми каналами, с характерными следами вращательного воздействия. Это уже плохо укладывалось в картину стихийного самоковыряния — наоборот, выглядело как осмысленная операция.

Чтобы понять, что именно произошло с этим зубом, исследователи собрали целый набор методов. Сначала провели морфологический и трасологический анализ: под металлографическим микроскопом и промышленным профилометром описали форму бороздок и углублений. Профилометр позволил построить трёхмерную карту поверхности и оценить глубину и профиль царапин. Затем зуб исследовали с помощью компьютерной микротомографии, чтобы увидеть внутреннюю структуру и состояние пульповой камеры.

Оказалось, что углубление неправильной формы на жевательной поверхности не похоже ни на естественный износ, ни на последствия травмы или случайного скола. Пульповая камера выглядела пустой, что подтвердилось при сканировании: пульпа была полностью удалена, а контуры углублений не соответствовали известным естественным процессам разрушения зубов. Дополнительно применили рамановскую спектроскопию, чтобы найти возможные следы органики внутри лунок, но из‑за возраста находки ничего определимого обнаружить не удалось.

Ключевым этапом стали экспериментальные реконструкции. Поскольку использовать древние зубы неандертальцев этически недопустимо, учёные взяли несколько хорошо сохранившихся моляров Homo sapiens голоценового возраста и один «свежий» удалённый зуб. Их закрепили в пробковых основаниях, смочили водой для имитации условий во рту и начали экспериментальное сверление каменными орудиями, изготовленными из того же типа яшмы, что находили в окрестностях Чагырской пещеры.

Исследовательница, работающая с палеолитическими технологиями, воспроизвела разные приёмы — скобление, ручное сверление, создание одиночных и связанных лунок. Три последовательных эксперимента показали, что с помощью каменных инструментов реально просверлить в моляре несколько взаимосвязанных углублений, обнажить дентин и добраться до пульповой камеры менее чем за час. При этом на поверхности образуются бороздки, по форме и профилю совпадающие с теми, что наблюдали на зубе из Чагырской пещеры.

Исследуемый зуб оказался нижним левым вторым моляром, расположенным глубоко во рту — тем самым «дальним» зубом, до которого непросто добраться. В нём нашли три лунки: две — строго над каналами, третью — немного сбоку, на периферии. Учёные предполагают, что «лишнее» отверстие могло появиться из‑за неточности инструмента или поиска нужной точки — человек, по сути, работал наощупь.

С точки зрения современной стоматологии картина напоминает удаление поражённых кариесом тканей и вскрытие пульпы для снятия острой боли. Неандерталец (или его соплеменник) вычистил эмаль и дентин в нескольких точках, добрался до корневых каналов и фактически «раскрыл» источник боли. При этом, судя по сглаженным краям лунок, человек жил после процедуры ещё довольно долго — жевательные нагрузки успели «закруглить» края отверстий.

Кто именно проводил вмешательство, остаётся предметом дискуссии. Исследователи склоняются к версии самопомощи: учитывая неудобное положение зуба, сложное освещение и необходимость точно дозировать усилие, проще всего объяснить всё действиями самого «пациента», который лучше других чувствует границу боли. В любом случае это не выглядит как случайное ковыряние: множество совпадающих признаков — расположение лунок, характер бороздок, полное удаление пульпы — говорят о последовательной и целенаправленной работе.

До этой работы самым древним известным случаем стоматологического вмешательства считался зуб Homo sapiens из Рипари Виллабруна на северо‑востоке Италии, датируемый примерно 17–14 тысячами лет назад. Там на зубе нашли следы соскабливания поражённой эмали и частично дентина, а позже полость была заполнена воском. Однако томография показала, что деминерализованная ткань полностью не удалена — воспаление могло продолжить развиваться, а боль — усиливаться.

Сибирский моляр неандертальца значительно старше — около 59–60 тысяч лет — и демонстрирует более радикальное вмешательство. Здесь пульпа фактически полностью удалена, а отверстия выходят прямо к корням, что значительно снижало риск дальнейшего распространения инфекции. Таким образом, операция, проведённая в Чагырской пещере, по сложности и эффективности не только не уступает более позднему случаю у Homo sapiens, но и превосходит его.

Авторы исследования сделали важный вывод: инвазивные терапевтические практики существовали у неандертальцев задолго до того, как подобные навыки были задокументированы у представителей нашего вида. Это отодвигает историю медицины как минимум на 45 тысяч лет назад и добавляет аргументы в копилку тех, кто считает неандертальцев интеллектуально и поведенчески близкими к ранним Homo sapiens.

Сами по себе следы от «зубочисток» не считаются надёжным показателем сложного мышления: их находят и у разных видов древних людей, и даже у некоторых обезьян. В случае Чагырской пещеры важна именно комбинация факторов. Неандертальцы должны были: распознать, что источник боли локализован в конкретном зубе; догадаться, что к нему можно добраться физически, изменив структуру твёрдых тканей; подобрать подходящее орудие и удерживать его так, чтобы контролировать глубину и силу воздействия; сознательно терпеть сильную боль, понимая, что это временная цена за облегчение в будущем.

Такой набор действий сильно отличается от инстинктивных попыток унять боль и гораздо ближе к осмысленной медицинской процедуре. Учёные отмечают, что неандертальцы обладали не только навыками ухода за больными и использованием лекарственных растений, но и интуитивным представлением о строении тела: они понимали, что проблему можно «вычистить» изнутри.

Отдельный вопрос — как человек жил после операции с открытой полостью, ведущей к корням. Это создавало риск повторной инфекции и постоянного дискомфорта; исследователи предполагают, что неандерталец мог чем‑то заполнять отверстия, например мягкими материалами растительного или животного происхождения. В дальнейших исследованиях планируется ещё раз проверить наличие микрочастиц органики внутри лунок более чувствительными методами.

Авторы работы подчёркивают: способность связать причину и следствие, найти техническое решение, проявить волю и выдержку ради долгосрочного эффекта — это сложный когнитивный паттерн, который долгое время приписывали исключительно Homo sapiens. Неандертальский зуб из Чагырской пещеры стал наглядным напоминанием о том, что граница между «нами» и «ими» в области разума и медицины оказалась гораздо тоньше, чем принято было думать.

Сергей Исаев

Изображение сгенерировано нейросетью