Белое безмолвие

Антарктида обычно существует где‑то на краю воображения: белое пятно на глобусе, мир льда, штормов и полярной ночи. Для выпускника мехмата НГУ, альпиниста Владимира Виноградова это стало вполне конкретным местом на карте – точкой, где нужно забрать полевую станцию Фёдора Конюхова и подготовить плацдарм для будущей стационарной базы.

Владимир рассказывает студентам о своей весенней поездке так, будто это была не «экспедиция РГО в Антарктиду», а сложный, местами авантюрный маршрут друзей по профессии. В марте этого года он вошёл в состав группы поддержки Русского географического общества, которая на двух шхунах пришла на остров Смоленск (Ливингстон), чтобы забрать имущество одиночной зимовки Фёдора Конюхова и оценить перспективы постоянной станции.

История началась ещё в ноябре, когда Конюхов отправился на первую в истории одиночную зимовку на острове. Формально это была научная экспедиция: используя методики Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН и Арктического и антарктического НИИ, путешественник измерял содержание микропластика в прибрежных водах Антарктиды и вёл целый комплекс наблюдений. Остров Смоленск выбрали не случайно: в отличие от большей части материка, круглый год укутанного льдом, здесь летом – а в Южном полушарии это наша зима – снег частично сходит, становится чуть теплее, и можно организовать временную станцию.

«Большая часть Антарктиды покрыта льдом круглый год, и там крайне сложно выживать, не говоря уж о том, чтобы делать это в одиночку. А на Смоленске несколько летних месяцев, когда станцию ещё можно держать», – объясняет Виноградов. Даже там условия остаются близкими к экстремальным. Ветер 80–90 км/ч может дуть часами и днями, отдельные порывы разгоняются до 300 км/ч. Специально изготовленные в Новосибирске палатки Конюхову пришлось дополнительно усиливать досками и подручными материалами, чтобы при очередном шквале не остаться буквально без крыши над головой.

Антарктические экспедиции упираются не только в стихию, но и в строгие международные правила. Все следы присутствия нужно тщательно убрать: разобрать camp до последнего гвоздя, вывезти не только своё снаряжение, но и собранный по берегу мусор. Перед отъездом людей и груз ждёт обратная процедура – дезинфекция, чтобы с континента не увезти никаких экзотических микроорганизмов. Открыть станцию тоже непросто: требуется согласие всех стран, которые работают в Антарктиде. Сейчас это 29 государств, у России – семь станций, все построены ещё в советское время.

Станция на острове Смоленск стала первой российской станцией, открытой после 1991 года. Для неё получили полный пакет международных разрешений и согласований. «А значит, теперь нам не надо проходить всю процедуру заново, если мы решим построить на этом месте уже стационарную станцию», – говорит Владимир. По его словам, такие планы уже существуют, есть даже эскизы: корпус будущей базы внешне будет напоминать большую «летающую тарелку» – это и про аэродинамику, и про мечту о научной фантастике, которая в Антарктиде ощущается почти буквально.

К марту антарктическое лето пошло на спад, одиночная зимовка подошла к концу, и на остров пришли шхуны РГО. Задача группы Виноградова – забрать полевую станцию, оборудование и сотни килограммов мусора, который штормами прибило к берегу и который Конюхов успел собрать между замерами воды и наблюдениями. На месте будущей стационарной базы участники экспедиции установили памятный крест, а в его основание закопали книгу о Смоленске. «Надеемся, она станет первой книгой будущей библиотеки станции. Всего на эту поездку вместе с дорогой из Патагонии и обратно ушло около трёх недель», – вспоминает альпинист.

Отдельная глава экспедиции – пролив Дрейка на обратном пути. На карте это всего тысяча километров между Южной Америкой и Антарктидой, на деле – одно из самых штормовых мест планеты, где сходятся Атлантика и Тихий океан. «Там не просто волны, – объясняет Владимир. – Если я не ошибаюсь, больше 130 миллионов кубометров воды в секунду проходит. Наша шхуна там как скорлупка, как фисташка». Чтобы пройти Дрейк как можно быстрее и сгладить килевую качку, команда поднимала дополнительные паруса. Обычно суда тратят на этот участок около пяти дней, шхуна с экспедицией уложилась примерно в два с половиной. Всё это время судно сильно качало, приходилось привязывать к койкам вещи и себя – чтобы хотя бы немного поспать.

При этом экспедиция Конюхова – не только про науку и экстремальный опыт, но и про просвещение. За его аккаунтами в соцсетях следят десятки тысяч людей по всему миру. В видеодневниках – не только рассказ о микропластике, но и «герои» местной фауны. Морские слоны, по словам путешественника, совсем не боятся единственного на острове человека и пахнут водорослями и рачками. Любопытные пингвины, наоборот, с интересом наблюдают за тем, как человек вписывается в их мир. Один из них, пингвин Василий, стал полноправным персонажем заметок: Конюхов пишет, что во время молитвы Василий встаёт рядом и будто бы делает поклоны вместе с ним.

Антарктида вдохновляет путешественника и на живопись. На остров Смоленск он взял с собой 25 холстов. Писать картины здесь непросто: сильный ветер несёт песок, мокрый снег липнет к кистям, температура держится ниже нуля. «Непросто даётся творчество, но тем ценнее будут картины из Антарктиды», – признаётся он в одном из сообщений.

Планы Конюхова на экологические экспедиции не ограничиваются Смоленском. Виноградов рассказывает, что сейчас в Великобритании для него строят плот, на котором путешественник собирается отправиться к так называемому «мусорному пятну» в Тихом океане – гигантскому скоплению пластикового мусора площадью около 800 тысяч квадратных километров. Конюхова всерьёз занимает тема микропластика: его частицы находят в воде, воздухе, арктическом снегу, и для него это не абстрактная цифра в отчёте, а личный вызов.

Для самого Владимира Антарктида – это, в первую очередь, пространство, куда хочется вернуться. На континенте и прилегающих островах остаётся множество гор, на которых ещё не ступала нога человека. В ближайшие годы он планирует вернуться сюда уже с коллегами‑альпинистами, изучить подходы и выбрать несколько вершин для восхождений.

«Антарктида – это по‑настоящему фантастическое место, там царит то самое “белое безмолвие”, о котором писал Джек Лондон, – говорит он. – Заснеженные горы, океан, айсберги, киты. Сначала звенящая тишина, потом – грохот отколовшегося льда, падающего в воду. Это незабываемые ощущения, и очень хочется испытать их снова».

Фото Инессы Бахаревой, предоставлены пресс-службой Новосибирского государственного университета