Ученые из Института археологии и этнографии СО РАН и Новосибирского государственного университета реконструировали технологию изготовления серег средневекового погребения, раскопанных на могильнике Койбалы в Хакасии в 1985 году. Выяснилось, что металлические фигурки не сразу имели форму ушных украшений, а были переделаны из более сложных по форме изделий. Исследование об этом опубликовано в журнале «Археология, этнография и антропология Евразии».
Две серьги с подвесками были обнаружены экспедицией лаборатории гуманитарных исследований НГУ во главе с ее зеведующим, доцентом кафедры археологии и этнографии кандидатом исторических наук Сергеем Григорьевичем Скобелевым в 1985 году в погребении кургана 7 в составе могильника Койбалы, расположенного на правом берегу реки Абакан в Хакасии. Часть захоронений на могильнике относится к культуре енисейских кыргызов и датируется предмонгольским и монгольским временем (XII—XIII вв. н. э.). Курган 7 датируется более ранним, древнетюркским периодом. Украшения хранились в тайнике, сооруженном в стенке могилы взрослого человека. Помимо серег, в могиле были обнаружены череп и длинные кости ног коня, а также два стремени и железные детали украшений конской сбруи. По предположениям исследователей, могила принадлежала женщине.
Заведующий лаборатории гуманитарных исследований НГУ кандидат исторических наук Олег Андреевич Митько, принимавший участие в раскопках: «Могила была ограблена, череп и большая часть костей скелета отсутствовали. Выводы о том, что это захоронение женщины, были сделаны по составу погребального инвентаря. Снаряжение верхового коня встречается как в мужских, так и женских захоронениях, но такие очевидные маркеры мужской субкультуры, как элементы поясного набора, наконечники стрел и роговые накладки на лук, отсутствовали».
Серьги выполнены в виде крылатой антропоморфной фигуры монголоидной внешности, формы которой напоминают женские. Над высокой прической фигуры расположен нимб, а в руках на уровне груди она держит сосуд. Крылья фигуры опущены вниз, хвост плавно загнут на тыльную сторону, где прикреплены проволочные дужки. В месте загиба хвоста припаяны петли, к которым крепятся крупные ромбовидные подвески. Композиция дополнена семью пустотелыми шариками-подвесками на витых проволочках по сторонам нимба, на концах крыльев и у ромбовидных подвесок, припаянных к хвосту.
Олег Митько и ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН доктор исторических наук Павел Владимирович Волков продолжили исследование Сергея Скобелева, поставив задачу определения технологии изготовления изделий, использовавшихся инструментов и химического состава металла.
Изучение технологии изготовления показало, что изначально изделия не были задуманы как ушные украшения. Ученым удалось выявить два технологических этапа работы с артефактом, произведенных тремя мастерами разной квалификации. Третий этап был связан с ремонтов поврежденной части одной из серег.
На первом этапе были изготовлены два идентичных изделия из сплава серебра с содержанием меди (1—2 %). Они имели вид уплощенных декорированных фигур в форме птицы с рельефными человекообразными изображениями в центре. Поверхность изделия была украшена декором с использованием витой нити и скани (тонкой металлической проволоки). Работа была выполнена мастером высокой квалификации.
На втором этапе изделия были переоформлены в составные многоэлементные серьги. С помощью тонкой серебряной проволоки к ним были прикреплены дополнительные элементы — округлые шарики-подвески. В процессе работы на поверхности изделия были оставлены вмятости и заусенцы, свидетельствующие о более низкой квалификации второго мастера. Несмотря на это, форма дужек серег произведена профессионально и сравнима с современными аналогами. «Дужки серег выполнены в виде вопросительного знака. Это очень древний способ ношения ушных украшений, подвешенных в отверстия на мочках. Он берет свое начало еще с эпохи бронзы и так же, как и в настоящее время, является, пожалуй, самым надежным и рациональным способом», — пояснил Олег Митько.
После того, как изделия были переоформлено в серьги, они длительное время использовались, пока один из элементов не оказался поврежден. Тогда серьги были отремонтированы третьим мастером при помощи иных технологий и инструмента. Артефакт был поврежден боковым сжатием, что привело к образованию трещины и излома на крыле одного изделия. При ремонте оно было не припаяно, а прикреплено проволокой, и отверстия пробивались пробойником большого диаметра. Квалификация мастера, ремонтировавшего серьги, оказалась значительно ниже, чем у мастеров по изготовлению и переоформлению. «В морфологическом и художественном отношении серьги достаточно архаичны и, возможно, к моменту совершения захоронения вышли из “моды”, но их семантическое значение было для владельца важнее, чем сохранность. Удаленность от ремесленных центров также сыграла свою роль: если бы у владельца была возможность отдать в их в руки профессионального ювелира, то и ремонт был бы сделан качественно, с помощью пайки», – рассуждает Олег Митько.
В 1990 году Сергей Скобелев опубликовал статью «Подвески с изображением древнетюркской богини Умай», посвященную детальному описанию находок и интерпретации образа артефакта. Ученый предположил, что головное украшение соответствует фольклорным описаниям древнетюркской богини Умай — покровительницы женщин и детей. Изображение человека, по мнению Сергея Скобелева, имеет сходство с каменными изваяниями тюрков, что проявляется в статичности позы, монголоидном облике, сосуде, который удерживает фигура обеими руками на уровне верхней части живота. Однако аналогий среди предметов мелкой пластики тюркской культуры, подобных серьгам по формальным признакам, функциональным и техническим особенностям, обнаружено не было.
Олег Митько: «У древнетюркских народов в ранний период их формирования существовали представления о существовании божественного пантеона, в котором особенно почитались три основных персонажа. В орхонских рунических памятниках упоминается о Тенгри, Умай и Ыдук Йер-Суг, но изображения ни одного из них до нас не дошло. Их образы передавались посредством природных явлений и символических предметов. Так верховным божеством древних тюрков считалось Тенгри, олицетворением, которого было Небо, Ыдук Йер-Суг персонифицировало собой “священную землю и воду”, символами подательницы всех благ богини Умай были лук и стрелы. Антропоморфные изображения божественного пантеона до нас не дошли или вовсе отсутствовали, хотя традиция изготовления каменных скульптур была широко распространена в степной части Евразии».
Определить точную этнокультурную принадлежность артефакта также непросто. Для этого исследователям необходимо построить типологическую систему близких образу крылатой богини по художественному стилю технологий изготовления украшений и соотнести их с изделиями из традиционных ремесленных центров Китая, Ближнего и Среднего Востока. Однако серьги из могильника Койбалы относятся к индивидуальному производству и, скорее всего, делались на заказ в единственном экземпляре. Одним из фактов, позволяющих сделать предположение об этнической принадлежности хозяйки украшений, является погребальный обряд.
«Судя по известным к настоящему времени погребениям со шкурой коня, они могли быть связаны с населением Уйгурского каганата, ядро которого составляли телеские племена. На закате своей истории они в течении 20 лет вели военные действия против енисейских кыргызов, занимавших территорию Хакасско-Минусинского края. Война закончилась победой кыргызов, захвативших уйгурскую столицу Орду-Балык, находившуюся в степях современной Монголии и созданием ими собственного Кыргызского каганата», — рассказал Олег Митько.
Находка в средневековом погребении уникальных по технике изготовления и художественным особенностям серег обогащает представления ученых о культуре древнетюркских народов. Украшения не только выступают важным многоуровневым источником информации для изучения роли и положения женщин в древнетюркском обществе, но и содержат в себе потенциальную возможность для социального моделирования других древних социумов.
«Находка ювелирного украшения, изготовленного мастером высокого уровня, позволяет считать его очень яркой и дорогой семейной реликвией. Судя по степени износа, ее, вероятно, передавали из поколения в поколение, и она служила не только украшением, но показателем социальной зрелости и принадлежности к высшим слоям общества», — отметил О. А. Митько.
Студентка ГИ НГУ Алёна Снегирева
Фото из архива Олега Митько
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии