Часть Первая: От ФМШ – к Экодому
– Игорь Александрович, недавно у нас в стране официально стартовал очередной приоритетный нацпроект, направленный на поддержку биоэкономики. Какова Ваша оценка данной государственной инициативы?
– Для нашей группы, которая реализует проект «Экодом», это, безусловно, позитивный знак. Фактически, новый нацпроект фокусирует внимание как раз на тех принципах, что положены в основу нашего проекта. Мы говорим и пишем об этом более 40 лет, как минимум с середины 1980–х годов. Тогда это еще не было мировым трендом, а у нас на государственном уровне такие задачи не ставились. Тот факт, что сегодня биоэкономика включена в приоритетное направление, говорит о том, что наверху понимают основной вектор социально–экономического развития. И это вселяет надежду.
– Я правильно понял, что проект «Экодом» – это не только о строительных технологиях. Это что–то более фундаментальное?
– Мы считаем, что это так. Российский проект «Экодом» зародился у нас, в новосибирском Академгородке, еще в 1983 году. Это не просто концепция энергоэффективного жилья, а один из механизмов перехода от линейной экономики потребления к цивилизации замкнутых циклов, где человек становится осознанным элементом экосистемы. В настоящее время проект накопил достаточно знаний и решений для реализации. Он опирается на научную школу, 65 патентов РФ и апробированные технологии в сибирском климате.
– А как–так получилось, что именно новосибирский Академгородок стал местом его зарождения? Кто был у истоков проекта?
– Корни проекта уходят в Физико–математическую школу (ФМШ) 1963 года. Это то место, где академик Лаврентьев и другие выдающиеся деятели новосибирского Академгородка растили, образно говоря, «новую породу» ученых. Именно выпускники этой школы – 12 человек из команды, – выросшие на лекциях о кибернетике и системном анализе, спустя 20 лет начали применять системный подход к проблеме выживания человечества на примере простого и понятного всем понятия – дом.
Чуть позже – в 1980–е – 1990–е годы – проект получил мощную институциональную поддержку. Академик Валентин Коптюг, тогдашний председатель СО РАН, начал создавать межинститутскую лабораторию по экологическому домостроению. Министр строительства РФ Ефим Басин включил «Экодом» в программу «Свой дом», а губернатор Новосибирской области Виталий Муха обеспечил проекту грант ООН. Все это на начальном этапе было очень важно для нас. В 1993 году макет экодома, который мы с помощью архитекторов из Архитектурно–художественной академии сами изготовили, представлял Россию на Экспо в Южной Корее в составе общей экспозиции. Сейчас он стоит на выставке СО РАН.
К сожалению, Валентин Афанасьевич Коптюг не успел воплотить свою идею создания межинститутской лабораторией с тематикой экологического домостроения, но импульс, который он придал проекту, привел к формированию устойчивой группы ученых, изобретателей и преподавателей, которая вышла широко за пределы СО РАН, сохранив связь с Сибирским отделением, так как многие члены команды являются сотрудниками институтов Академгородка.
Также отмечу, что значительную роль в формировании понимания и новых представлений о глобальных возможностях развития Экосистемы благодаря жизнедеятельности человека сыграл академик Влаиль Петрович Казначеев.
– Если я не ошибаюсь, на Западе также растет популярность разного рода «зеленых» проектов, отражающих экологическое движение. Является ли проект «Экодом» частью этого общего движения или у него есть какие–то свои особенности?
– Есть и общее, и особенности. Просто и однозначно на этот вопрос ответить нельзя. Например, в 60–х хиппи подняли проблемы загрязнения природы и социальной несправедливости, причем это движение распространилось на многие страны. В нашей стране движение садоводов–любителей возникло в 1950–х после соответствующего решения правительства СССР в 1949 году. Садоводы активно развивали органическое земледелие и действовали, по существу, как пример микроэкономики замкнутого цикла.
Первое, что мы на старте проекта сделали с помощью специалистов из Института экономики, определили трудозатраты, сроки освоения участков, выход на режим получения урожая, его объемы и определили денежный эквивалент этой работы. Оказалось, что он вполне достаточен, чтобы построить себе дом со средней на тот момент площадью. Срок оказался примерно таким же, что и ожидание жилья от государства. Мы осознанно стали заниматься именно экодомом в 1983 году. В этом же году начала свою работу Всемирная комиссия по окружающей среде и развитию под руководством Брундтланд и в 1987 году опубликовали доклад «Наше общее будущее». В 1990 году мы провели свою первую конференцию «Экологический поселок и экологический дом в Сибири. В 1992 состоялась конференция ООН в Рио. Мы ничего не знали об этих процессах. Интернета не было. Для меня до сих пор загадка, почему Валентин Афанасьевич рассказал мне об этом только поле конференции, когда по итогам конференции вручил мне подготовленный им обзор. Так что наш проект является частью этого общего движения.
В отличие от большинства «зеленых» стартапов, которые возникают как коммерческие проекты последние 10 лет, российский «Экодом» опирается на научную школу, сформировавшуюся еще до начала массового «зеленого» бума. Поэтому это не дань моде, а продолжение системной работы, начатой на стыке советской академической науки и изобретательского сообщества в новых рыночных реалиях.
Сегодня рынок экотехнологий заполнен разными предложениями: солнечные панели, солнечные коллекторы, тепловые насосы, биогазовые системы, биотуалеты, оборудование для раздельного сбора мусора и другое. Однако проблема большинства современных «умных домов» в том, что они остаются «линейными»: потребляют ресурсы извне и выбрасывают отходы наружу.
Ключевое отличие «Экодома» — стремление к реализации экономики замкнутых циклов уже на уровне самого домохозяйства. Наши расчеты показывают: при современном уровне технологий КПД цивилизации может достигать 80–90%, тогда как в текущей в линейной модели «извлек–произвел–выбросил» он составляет всего 2 – 4 процента.
– Если говорить о технологиях, то на чем сделан акцент применительно к «Экодому»?
– Сразу отмечу, что наш проект объединяет разрозненные технологии в единую систему. Здесь мы выделяем как минимум четыре принципиально важных решения, формирующих данную систему.
Первое решение касается энергетики: оптимальное утепление, согласованное с гибридной системой отопления (водяная и воздушная) с использованием солнечных коллекторов, водяных и грунтовых аккумуляторов тепла, тепловых насосов и ветровой генерации (где это целесообразно), теоретически позволяет достичь энергоэффективности, втрое превышающей класс А++.
Второе решение касается переработки: выделение и переработка органических отходов через скоростные метантенки (биогаз) и вермикультуру (черви «Старатель») позволяет производить полезный продукт — удобрения и почву со скоростью, многократно превышающую скорость этих процессов в естественных условиях.
Третье решение касается водного хозяйства: использование биокомплексов и биополигонов (лесопастбищ, лесопарков и лесосадов) для очистки стоков и вторичного их использования вместо дорогостоящих традиционных очистных сооружений, делая это процесс доходным. Это, кстати, нужно везде. Особенно актуальны такие технологии для Байкальской природной территории, где нами был реализован отдельный проект. Я особо подчеркиваю этот момент: биологическая очистка стоков на уровне отдельных жилищ и отдельных поселений может иметь глобальное значение. Защита Бакала от органических отходов как раз подтверждает актуальность указанных технологий.
Наконец, мы включаем сюда восстанавливающее почву земледелие. Так, комбинированный метод Овсинского‑Конева‑Насырова, основанный на поверхностном рыхлении, предполагает один посев в два года (одновременный посев озимых, яровых и бобовых) и сбор двух урожаев в следующие два года. Технология ежегодно естественным образом восстанавливает плодородие почвы при выращивании зерновых.
– Как это всё согласуется с мировым трендом, о котором мы сказали в начале? Ведь если речь идет о формировании цивилизации нового типа, то должны быть какие–то наглядные примеры в качестве ориентиров.
– Одна из задач конференции ООН в Рио – это сбор примеров наилучшей практики. И такие примеры, безусловно, есть. Например, безвспашное земледелие применяется в мире уже достаточно широко. На том же Западе достаточно много энтузиастов, пытающихся воплотить модель жилища будущего или даже модель целого поселения будущего. Например, Findhorn в Шотландии или CAT в Уэльсе. Это экопоселения, выросшие из небольших групп энтузиастов в международные образовательные хабы. Другой пример: Rocky Mountain Institute в США — институт, доказывающий экономическую эффективность энергосбережения. Так что проект «Экодом» органично вписывается в мировую практику создания центров экотехнологий, число которых исчисляется многими десятками.
Однако на этом фоне российский проект выглядит более фундаментальным. Если западные центры часто делают акцент на социальной организации или политическом лоббизме, то команда «Экодома» делает ставку на инженерную школу и традиционный для России уклад жизни. Наличие 65 патентов РФ, 11 книг и 25 проведенных конференций (включая международные) подтверждает: это не пиар–проект, а научно–производственный консорциум.
– Есть ли у вашей команды какие–то планы использовать свои наработки и компетенции в реализации приоритетного нацпроекта по биоэкономике, учитывая совпадения по ключевым позициям?
Разумеется, мы не лишены таких намерений. У проекта «Экодом» есть самая сильная и амбициозная часть, которая способна сыграть положительную роль в продвижении темы биоэкономики. Поговорим об этом во второй части нашей беседы.
Беседовал Олег Носков
Фото предоставлено И. Огородниковым
Продолжение следует
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии